Читать онлайн Черный лебедь, автора - Модиньяни Ева, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный лебедь - Модиньяни Ева бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный лебедь - Модиньяни Ева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный лебедь - Модиньяни Ева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Модиньяни Ева

Черный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Легкое дыхание Эми, которое согревало мне затылок, заставило меня перейти от сна к яви. Я постаралась вспомнить сон, который видела, но мне удалось вспомнить лишь приятное чувство легкости, владевшее мной. Эми спала, прижавшись к моей спине. Она была очень ловка в этом искусстве незаметно отвоевать себе место рядом со мной. Я осторожно выскользнула из постели и накинула на себя халат.
Странно, что дочка была еще дома, хотя в девять утра должна уже быть в детском саду. Ни мать, ни наша прислуга Федора не пренебрегали этой ежедневной обязанностью. Федора жила с нами с тех пор, как умер мой отец, хотя у нее был свой дом, которым она владела вместе со своей замужней сестрой. Мы считали ее членом семьи, и она чувствовала себя у нас свободнее, чем в своем собственном доме.
Я пошла в ванную. Федора, как всегда, хлопотала на кухне, а мать с утра уже стучала в своем кабинете на машинке.
Казалось, обычное утро, как и многие другие, в доме Аризи, но было «что-то новое в воздухе», как любила выражаться мать. «Бедная Арлет», как называли меня мои более удачливые коллеги, претерпела решительную метаморфозу: из гадкого утенка она превратилась в прекрасного лебедя. Но внешне это ни в чем не выражалось. В большом зеркале, висевшем в ванной, я искала в своем облике какие-то новые черты, которые выдавали бы во мне богатую и влиятельную женщину с гордым выражением и волевым взглядом, но вместо этого видела немолодую уже особу с заспанным лицом и растрепанными волосами.
Я взяла щетку и попыталась привести в порядок волосы. Попробовала улыбнуться и задержать на лице некое высокомерно-насмешливое выражение. Результат был смехотворный. Все тоже прежнее мое лицо с довольно правильными чертами, но не представляющее собой ничего особенного. Гладкие каштановые волосы, немного насупленный взгляд еще не до конца проснувшегося человека и темные густые брови, которые делали меня похожей на отца. Брови в общем-то примирили меня с моим обликом, который я не особенно любила.
Я вспомнила вдруг о своем отце. Вспомнила его сильный приятный голос, его мягкую улыбку, когда он смотрел на меня, ту любовь, которую он испытывал ко мне. У нас были с ним искренние отношения. Я могла спросить его о чем угодно, и он всегда серьезно мне отвечал. Его присутствие придавало мне силу и уверенность в себе. Я походила и на него, и на мать, что также передалось и Эми. Девочка была очень похожа на Эмилиано, но нос у нее был Гризи.
Струя горячего душа помогла мне освободить голову от мыслей, которые теснились в мозгу. Слишком многое обрушилось за эти дни на мою бедную голову. Как мне сейчас не хватало Эмилиано, его вибрирующего мягкого голоса, его сильных нежных рук, его страстных горячих губ, искавших мои.
– Я всегда знал, что ты где-то есть и ждешь, – сказал он, поцеловав меня в первый раз.
Тогда я воспринимала это как банальную фразу, обычную для начала любовной интрижки, которая вскоре исчезнет в прошлом, не оставив никакого следа. Но все обернулось иначе.
Это произошло во время того нашего памятного полета в Париж.
Самолет приземлился в аэропорту Шарля де Голля, и поджидавший уже лимузин тут же доставил нас на рю де Севр, к мрачноватому приземистому особняку девятнадцатого века.
– Подожди меня здесь, пожалуйста, – попросил Эмилиано. – Я скоро вернусь.
Уходя, он взял с собой папку, а небольшой кожаный футлярчик положил в карман. Я знала, что Монтальдо приехал на встречу с очень известным писателем, который ждет его вместе со своим литературным агентом. Все пункты договора были уже согласованы. Оставалось только поставить подпись – и автор уступал ему права для перевода в Италии одной из своих самых нашумевших книг. В папке лежал договор, а в кожаном футлярчике пара золотых запонок от Беччеллати. Я понимала, что знаменитые авторы избалованы, как дети или примадонны, и издатель должен считаться с этим. Моя мать тоже была писательницей, и хоть не имела такой популярности, но тоже любила знаки внимания.
Иногда я сожалела, что не обладаю таким же талантом прозаика, как она. Не имея необходимого творческого дара, чтобы писать романы, я увлеклась журналистикой. Журналисты, исключая самых уж знаменитых, должны работать в общей упряжке, и обращение с ними, конечно, не такое, как с писателями, пусть даже и скромными. Мне самой приходилось при случае ублажать людей, у которых я должна была взять интервью. Не говоря уж о редакторах и издателях, в чьих руках судьба любого из нашей пишущей братии.
Ожидание Эмилиано затянулось дольше предполагаемого. Я сказала шоферу, что хочу пройтись, и вылезла из машины. Я знала Париж и любила его улицы и переулки, где не раз бывала, сначала с матерью на каникулах во времена учебы в лицее, а впоследствии и в качестве специального корреспондента.
Я долго шагала по лабиринту улочек между Университетской и бульваром Сен-Жермен, пока не дошла до рю Гренель, где дышалось еще той атмосферой Парижа, которую Пруст так замечательно передал в своих «Поисках». Мне хотелось углубиться в рю Варен и пройтись по рю де Лиль и Сен-Доминик, но в конце концов я решила остаться в сквере за церковью Сен-Жермен, самой старой в Париже. Я хорошо знала ее, потому что именно о ней делала на третьем курсе доклад на семинаре по истории искусства. Я восхищалась ее выразительными архитектурными формами, по большей части романскими, но с портиком семнадцатого века на фасаде и колокольней, усиленной мощными контрфорсами по углам.
Сидя здесь на скамейке в тени большого дерева, я рассматривала сделанный в стиле модерн бюст Аполлинера, украшавший сквер, и слушала щебет воробьев, копошившихся в густой листве. Мимо прошла старуха, маленькая, толстая и плохо одетая, толкая детскую коляску, такую же запущенную, Как она сама. Я постаралась разглядеть ребенка, который был внутри, а вместо этого увидела там маленькую старую собачонку неопределенной породы с прикрытыми глазами и висячими ушами. Толкая коляску, хозяйка ласково разговаривала с ней. Я пригляделась к этой женщине с собачкой и нашла их уже не убогими, а скорее счастливыми в этой их нежной взаимной привязанности.
Я смотрела на старуху с собакой, разглядывала Аполлинера, вспоминала мой доклад по истории искусства, и все время осознавала странность того, что так внезапно оказалась в Париже. И в то же время мне еще давило на душу незабытое унижение, связанное с несправедливым увольнением, которое зудело, как старая рана.
Спокойный, вибрирующий голос оторвал меня от моих мыслей.
– Я знал, что ты окажешься здесь, – сказал Эмилиано из-за спины.
Я резко поднялась со скамейки, ожидая укоров за то, что не осталась в машине, как он меня просил. Но он лишь обнял меня рукой за плечи, привлек к себе и поцеловал.
– Я бы нашел тебя сейчас в любом уголке Парижа, – сказал Эмилиано.
Он говорил мне обычные слова, которые мужчины говорят, когда ухаживают за женщинами, но я пила их, как свежую воду в летний зной. Пусть это были преувеличенные слова и несбыточные мечты, но как не хватало мне их теперь. В этот момент, когда я собиралась начать новую жизнь, как недоставало мне его поддержки, его близости, его уверенности. Что я смогу без него?
Тонкие, острые струйки горячей воды ласкали мне кожу, а я стояла и плакала под душем. Я думала об Эмилиано, мысленно говорила с ним, а он мне ответил голосом нашей дочери.
– Мамочка, можно мне под душ с тобой? – спросила она из-за двери.
Я открыла дверь и привлекла ее к себе. Эми разразилась смехом, хватаясь за мои ноги, в то время как ее тонкая ночная рубашка тут же промокла от воды и прилипла к коже, обрисовывая ее гибкое складненькое тельце.
– Почему ты не в детском саду? – спросила я.
– А почему ты не на работе? – отпарировала Эми.
– Я скоро пойду туда, – ответила я, выходя из-под душа и надевая купальный халат.
– И я скоро пойду туда, – смеясь, передразнила она меня, снимая промокшую рубашку и заворачиваясь в махровое полотенце.
Когда мы вошли в кухню, завтрак был готов. Федора подала чай и тосты с медом и джемом.
– Вы так сладко спали, что у синьоры Анны не хватило духу разбудить вас, – сказала служанка, оправдывая то, что Эми не пошла в детский сад.
Моя мать, истая спартанка в вопросах режима, уже отступала ради меня от своих принципов и не тревожила мой сон, словно обращалась с важной персоной. Из ее кабинета, хорошо проветренного и свежего, как весенний дождь, доносилось стрекотанье пишущей машинки. Сама она начинала рабочий день ровно в восемь и не отрывалась от стола до самого завтрака. Вплоть до этого момента ее нельзя было беспокоить. Она писала только по утрам и за четыре часа успевала сделать страниц десять.
– Мама, поиграешь со мной сегодня утром? – попросила Эми, допивая свою чашку чая.
– Мне надо позвонить, – ответила я.
– Это не ответ, – возразила она миролюбивым тоном.
До чего же она походила на своего отца! И чуть заметная ямка посреди лба это сходство подчеркивала. «Монтальдо никогда не кусает Монтальдо», – вспомнила я слова Эмилиано, сказанные, когда я обратилась к нему по поводу моего увольнения, устроенного Лолой и Валли.
– Но это единственный ответ, который я могу тебе дать, – заявила я с такой же серьезностью. – Теперь иди одеваться, – сказала я, решив мягко настоять на своем и заставить мне подчиниться.
Эми послушалась. Я вошла в свою спальню и закрыла за спиной дверь. У меня не было, как у моей матери, своего кабинета, где я могла бы уединиться. Обычно я звонила и отвечала на звонки в гостиной, не имея никаких секретов от ушей домочадцев, а уединялась в спальне, только когда дело касалось моей личной жизни. Сейчас мне обязательно нужно было поговорить с адвокатом Овидием Декроли в Женеве, я должна была сделать это незамедлительно и нуждалась в спокойной обстановке.
– Месье Декроли нет в Женеве, – ответил мне четкий и вежливый голос секретарши, не проявившей к моей особе никакого внимания.
– Когда он будет? – спросила я, не скрывая разочарования от провала моей первой попытки.
– Боюсь, не раньше конца месяца, – сообщила она. – Повторите, пожалуйста, ваше имя.
– Арлет Аризи, – повторила я.
– Очень хорошо, синьора. До свидания, синьора, – равнодушно сказала секретарша.
Я положила трубку разочарованная. Мой дебют в качестве богатой и могущественной женщины нельзя было назвать удачным. Энтузиазм моей матери невольно внушил мне, что Декроли только меня и ждет. Вместо этого я сама должна буду ждать его бог знает сколько времени, прежде чем предстану пред светлыми очами знаменитого юриста, в руки которого Эмилиано вверил состояние.
Я вышла из комнаты. Эми сидела на полу перед дверью с умоляющим выражением на лице. Она была аккуратно одета и старалась казаться взрослой, чтобы походить на целлулоидного идола современных девчонок – Барби.
– Поиграешь со мной? – попросила она, обратив на меня полувопросительный-полуобиженный взгляд.
– Хорошо, – капитулировала я. – Дай мне лишь только одеться, а потом мы выйдем вместе, – пообещала я.
Она не давала мне времени собраться с мыслями. Это прерогатива детей и стариков. Они всегда требуют внимания полного и немедленного.
Мы уже вышли из подъезда, когда Федора, запыхавшись, догнала нас.
– Тебя к телефону, Арлет, – с трудом переводя дух, сообщила она.
– В такое время? Кто это? – спросила я.
А Эми сразу же приняла печальное выражение человека, обманувшегося в своих ожиданиях.
– Синьор Декроли, если я правильно поняла, – уточнила Федора.
Я постаралась взглядом успокоить дочь, но у нее уже был свой жизненный опыт, и она знала, что в нашем доме звонок почти всегда означает неожиданный отъезд или долгое ожидание. Ее надежды на совместную прогулку развеивались, как дым.
– Синьора Аризи, я звоню вам из Лондона, – сказал женевский адвокат.
Ого! Значится и впрямь в мгновение ока превратилась в важную персону.
– Я думаю, мы должны встретиться, – пролепетала я, словно была при последнем издыхании.
Теперь, когда слова матери облекались в реальность, я была неуверенна и смущена.
– Я тоже так думаю, синьора, – согласился он. Голос у него был ясный и сильный. – Вас устроит, если мы встретимся завтра?
– Конечно, – пробормотала я. – Завтра это прекрасно. Где?
– У вас дома, естественно. Завтра утром, как только приеду, я позвоню вам. – У него был сердечный, почти радостный тон.
Я же чувствовала себя нерешительной и взволнованной.
– Я буду ждать вашего звонка, – сказала я.
Декроли, видимо, заметил мое замешательство и почувствовал необходимость успокоить меня.
– Вам не о чем волноваться, синьора Аризи, – мягко сказал он. – Все будет хорошо.
Инстинктивно я поднесла руку к золотой булавке Эмилиано, найденной в «Гранд-Отеле», которую приколола к вырезу моего платья.
– Надеюсь, раз вы так говорите, – пробормотала я, прежде чем положить трубку.
Вместо того чтобы ждать меня на площадке, Эми снова вошла в дом и стояла на пороге с нахмуренным видом, глядя на меня, словно богиня-мстительница.
– Что за важную вещь ты хочешь мне сообщить? – спросила я с невинным видом.
Она закусила нижнюю губу.
– Ты же мне обещала…
– Что обещала? – улыбнулась я.
– Что мы пойдем с тобой гулять.
– А ты, значит, передумала. Что ж, очень жаль. – Я изобразила разочарование.
– Почему это я передумала? – закричала Эми. – Ничего я не передумала. Я хочу гулять с тобой! – Она побежала мне навстречу и обняла меня, наполнив дом своим серебристым смехом.
Недовольное выражение исчезло, и ее личико светилось радостью.
Я поговорила с адвокатом Декроли, продумала свои честолюбивые планы и могла теперь полностью посвятить себя своей дочери, этому солнечному утру, которое ожидало нас, бесконечной болтовне с ней о легкомысленных и незначительных вещах, но исключительно приятных.
Через несколько минут, держась за руки, мы вышли из дома.
– Мамочка, куда мы пойдем? – спросила дочь.
– Куда ты захочешь, – снисходительно ответила я.
– Пешком или на Камилле? – продолжала расспрашивать она.
Эми тоже называла мой автомобиль Камиллой. Многие вещи у нас имели имена; стиральная машина звалась Гвендалина, холодильник – Бернардо, а миксер – Джиг-Робот.
Камилла стояла все там же, у тротуара, где я поставила ее накануне вечером, когда вернулась из Римини. Я прошла рядом с машиной и дружески похлопала ее по капоту.
– Пойдем пешком, – решила я. – Это приятно, удобно, экологично и, главное, полезно для здоровья.
– Привет, Камилла, – поздоровалась с ней Эми. – Сегодня у тебя выходной, – добавила она, подражая Федоре, – можешь делать что хочешь.
– Начнем с новостей, – предложила я. – Пойдем купим газеты. – Я показала на газетный киоск на углу, на другой стороне улицы.
– Можно мне тоже выбрать для себя газету? – спросила Эми.
– Ну, конечно. – Если бы сегодня она попросила у меня луну с неба, я бы нашла способ ее достать.
Мы направились через дорогу. В нескольких шагах от тротуара я услышала крик: «Берегитесь!»
Я увидела, как Эми вспрыгнула на тротуар, на который я инстинктивно ее вытолкнула, душераздирающий крик разорвал мой слух, и ревущее железное чудовище бросило меня в пустоту. И наступила тишина…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный лебедь - Модиньяни Ева



Книга захватывает, интересный сюжет.Автор описывает на "отлично" взаимоотношения внутри семьи.Советую прочитать
Черный лебедь - Модиньяни ЕваЮлия
14.11.2012, 7.20





начало вроде как заинтересовало, но конец - разочаровал. и опять прошлое вперемешку с настоящим, в общем на любителя. 6/10
Черный лебедь - Модиньяни ЕваМаруся
3.01.2013, 18.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100