Читать онлайн Черный лебедь, автора - Модиньяни Ева, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный лебедь - Модиньяни Ева бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный лебедь - Модиньяни Ева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный лебедь - Модиньяни Ева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Модиньяни Ева

Черный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Была война во всей ее трагической реальности. Запах смерти, окровавленная земля, обгорелые стены разрушенных домов, трупы, наваленные на грузовиках, беженцы и бездомные, которые бродили по дорогам, не зная, куда податься, – все это стало обычным явлением.
Поначалу Эдисону Монтальдо казалось, что вступление Италии в войну откроет перед ним какие-то новые перспективы, но чем ближе к концу, тем большими потерями она оборачивалась и для него. Все знали о его симпатии к режиму, о его сотрудничестве с фашистами, и приближался час, когда эти счета придется оплатить. А известие о разрушении типографского комплекса Монтальдо вблизи Модены во время ночной бомбардировки развеяло последние иллюзии, что ему удастся пережить войну без особых потерь.
Телефонный разговор, из которого он узнал ужасные новости, все время прерываемый помехами и заглушаемый треском, впервые заставил его дрогнуть. Голос Джакомо Минетти, директора типографии, был неузнаваем от волнения, ярости и помех на линии, как будто взрывы и треск пожара доносились сюда вместе с ним.
Ночные налеты на Милан заставили Монтальдо из осторожности проводить все ночи на вилле на озере. А днем он уезжал в издательство на корсо Монфорте, где хоть и со многими трудностями, но работа продолжалась: пусть небольшими тиражами, но еженедельники и книги продолжали выходить. Предыдущей ночью Эдисон видел зарево со стороны Милана, сопровождавшееся глухим рокотом бомбардировки, и, как только на рассвете зазвонил телефон, сразу подумал о том, что разрушено его миланское издательство. Когда же узнал, что пострадал типографский комплекс в Модене и издательство «Монтальдо» поражено в самое сердце, он похолодел. Это было его любимое детище, смысл всей его жизни, лучшее выражение его предпринимательской удачи и престижа. Он сразу вызвал шофера.
– Заводи мотор, – приказал он. – Мы немедленно отправляемся в Модену.
Микеле кивнул и поспешно вышел. В утреннем полумраке Эдисон вошел в комнату Эстер. Лола спала с ней в одной кровати, прижавшись к матери. Он растрогался, глядя на невинный сон женщины и ребенка. Наконец он нагнулся и легонько коснулся плеча жены.
Эстер тут же открыла глаза.
– Я еду в Модену, – сообщил он.
– В Модену? – прошептала она.
– Да. Кажется, разбомбили типографию, – объявил он.
Эстер как можно осторожнее высвободила Лолу из своих объятий, выскользнула из постели и, накинув халат, проводила мужа до машины.
– Позвони, если сможешь, – сказала она, коснувшись губами его щеки.
– Обязательно, – пообещал Эдисон.
После падения фашизма и депортации Муссолини только самые оголтелые сторонники режима, вопреки здравому смыслу, продолжали верить в грядущую победу. Эдисона уже не было среди них. Он понял, что с прежним режимом все кончено, но, что ждет в будущем его самого, не представлял.
Поездка была ужасной. Страшные призраки войны обступали со всех сторон. Они ехали по разбитым дорогам, по разбомбленным и наспех починенным мостам, подвергались внезапным обстрелам.
На закате второго дня они увидели почерневший и еще дымящийся остов того, что еще несколькими днями раньше было большим типографским комплексом. Там, где прежде стояли ротационные машины, теперь лежали лишь груды развалин. Самые совершенные американские и немецкие печатные станки превратились в ни на что не годные груды металлолома. От всего комплекса остались лишь жалкие руины, испещренные трещинами и почерневшие от огня.
Машина остановилась на площадке, где когда-то был вход в здание. Монтальдо вылез из машины и, тяжело ступая, подошел к директору типографии, который ожидал здесь его.
– И это все, что осталось? – спросил он у Джакомо Минетти.
– Да, все, что вы видите, – ответил тот.
Его гордость, его любовь – этот громадный сверхсовременный издательский комплекс больше не существовал. Нужно было все начинать сначала, нужно было на его месте выстроить другой, чтобы спасти свое дело, чтобы обеспечить работой всех тех людей, что раньше служили здесь, чтобы придать смысл существованию всех этих мужчин и женщин, в молчаливом ожидании собравшихся перед руинами.
Эти люди работали здесь со времен основания издательства «Монтальдо», и вот теперь у них ничего не осталось, кроме этой солидарности, которая сплотила их перед лицом беды и которая должна была помочь им пережить войну – это чудовище, пожиравшее и самих людей, и все то, что было создано их руками.
Все они знали Эдисона Монтальдо и, помимо его положения хозяина, уважали в нем то предпринимательское чутье, ту деловую хватку, то умение использовать людей по их способностям, с помощью которых ему удалось когда-то этот комплекс создать. Но все было уничтожено бомбами, и теперь все предстояло воссоздать заново. Если, конечно, у него и у них хватит на это сил.
И пока Эдисон был один на один со своим отчаянием и жгучим чувством бессилия, они молча стояли и чего-то ждали от него. В этот момент он многое понял. Он понял, что для него наступил час расплаты. У всех этих людей, что, вопреки очевидности, на что-то надеялись, молча стояли и ждали от него какого-то решения, которое могло бы спасти их будущее, ему хотелось сейчас попросить прощения, чтобы освободить от гнета свою совесть. Он бы хотел отречься от того, что не уставал повторять с воодушевлением все эти годы: «Фашизм поможет нам вырасти, стать великими. Он выведет из средневековья нашу экономику». Воспоминания об этом теперь жгли его стыдом.
Эдисон повернулся к Минетти. Этот молодой инженер, с решительным выражением лица и прямым честным взглядом, тоже ждал его слов.
– Друг мой, – сказал ему Эдисон Монтальдо, – все пропало. Все кончено.
Легкая улыбка вдруг осветила красивое лицо молодого человека.
– Пепел – это удобрение, из которого возрождаются самые честолюбивые замыслы, – сказал он. – Особенно если взяться за дело всем вместе. Ну а пока что делать этим людям? Как им прокормить свои семьи?
Эдисон Монтальдо обвел взглядом всех стоявших перед ним людей. Одного за другим: инженеров, механиков, верстальщиков, линотипистов, наборщиков. Узнал среди них старого корректора, которому хватало одного взгляда, чтобы увидеть грамматическую ошибку или вкравшуюся опечатку. Он представил их себе на привычных рабочих местах и снова увидел в действии это огромное предприятие. Он видел, как набираются, буква к букве, строка к строке, творения великих писателей, острые статьи журналистов, заметки специальных корреспондентов и просто скромных рядовых репортеров, как все это переносится на бумагу в линотипном зале, где машины стоят, точно позвонок к позвонку, образуя спинной хребет какого-то доисторического чудовища. Эдисон представил все это, и слезы навернулись ему на глаза.
Этот типографский комплекс в Нонантоле был его гордостью, его жизнью. Когда-то, много лет назад, он женился на Эстер только потому, что ее состояние позволило соорудить это грандиозное предприятие. Он никогда никого по-настоящему не любил, никогда и ничего не делал со страстью, за исключением того, что относилось к его издательской профессии. Эдисон Монтальдо был плохим мужем и никудышным отцом, но зато он был великим издателем, крупнейшим предпринимателем, и в этом была его гордость. И вот теперь он оказался всего лишь слабым, бессильным человеком, чьи многолетние труды и достижения были сметены с лица земли за одну ночь. Бомбы уничтожили все труды, все радости, тревоги и надежды, все мечты его жизни.
– Мы выплатим всем сотрудникам двухмесячное жалованье, – спокойным голосом сказал он директору типографии.
– Двухмесячное? – с сомнением спросил инженер Минетти.
– Двухмесячное, – подтвердил Монтальдо, быстро прикинув в уме свои наличные возможности. – Это все, что я могу сделать для них. Будем надеяться, что за это время союзники закончат войну.
И, обращаясь ко всем, громко, чтобы все могли слышать, он сказал:
– Когда наступит мир на нашей земле, мы все восстановим. Типография будет вновь отстроена. И мы будем, как и прежде, работать вместе. Но до тех пор у всех у нас единственная цель: постараться выйти живыми из этой катастрофы.
Его услышали все, и сотни людей вздохнули с облегчением. Каждый почувствовал, что есть еще на что надеяться, ради чего жить. Они поняли, что хозяин не покинет их, и на эту его решимость готовы были ответить такой же решимостью. Никогда они не были так едины.
Эдисон повернулся и пошел к дороге. Джакомо Минетти проводил его до машины, в то время как рабочие разбредались по домам.
– А что собираетесь делать вы? – спросил его Монтальдо, открывая дверцу.
– Постараюсь быть полезным родине, – сказал тот, едва заметно улыбнувшись.
– В каком смысле? – спросил Эдисон.
– Надо помочь тем, кто хочет вымести из Италии фашистов и немцев, – ответил Минетти. – Я уйду в горы, где формируются партизанские отряды. Там люди нужны.
– Понимаю, – кивнул Эдисон.
Он слышал об этих партизанских отрядах, хотя и не верил в их способность серьезно сопротивляться регулярным частям. Он уважал храбрость этих людей, но не верил в действенность Сопротивления.
Микеле включил зажигание и завел мотор.
– Мы снова встретимся, когда все это кончится, – пообещал Минетти, протягивая руку, которую Монтальдо крепко пожал.
– Дай бог, – прошептал Эдисон, усаживаясь рядом с водителем.
По дороге домой они сделали остановку в Рубьере, на виа Эмилиа. Оба проголодались и устали. Увидев старинную вывеску остерии «Золотой лев», где он бывал в детстве вместе с отцом, Монтальдо решил остановиться здесь. Его отец, занимавшийся торговлей скотом, был великим обжорой, выпивохой и азартным игроком, который сновал по всем рынкам в поисках выгодных сделок, доступных женщин, шумных кутежей. Иногда он брал с собой и старшего сына, названного в честь великого изобретателя Эдисоном.
И теперь, оказавшись перед этой выцветшей от времени вывеской, которая вызвала в его памяти веселую сутолоку, смех и шум голосов, вкус красного шипучего «Ламбруско», а главное, аппетитные запахи соусов из кухни и свежего хрустящего хлеба, Эдисон, не раздумывая, велел Микеле остановиться.
Он припомнил и смуглые точеные руки женщины с чувственными губами и томными глазами. Разнося еду и протирая столы тряпкой, она наклонялась, открывая в широком вырезе блузки глубокую белоснежную борозду между роскошными грудями.
Ее звали Милее, и это имя, значения которого он не знал, казалось ему таким же нежным, как и ее зазывающий взгляд. Когда один знающий посетитель сказал, что Милее означает «солдат», она приняла это в шутку и продолжала хвалиться им, как синонимом нежности и женственности. Милее была статная женщина и походила на трактирщиц былых времен. Ей приписывали множество любовных похождений, но у нее не было какого-то одного постоянного друга сердца, как не было и детей, которых бы она очень любила и общаясь с которыми способна была бы растрогаться до слез.
В эти военные годы подобные заведения в основном были заполнены пожилыми людьми, но завсегдатаи «Золотого льва», казалось, так и состарились среди этих выщербленных временем стен. Войдя в остерию, Эдисон оглянулся кругом и увидел сгорбленную старушку, с маленькими мутными глазами и лицом, изборожденным морщинами, сидящую за стойкой.
– Милее, – тихо позвал он.
– Что угодно, синьор? – ответила Милее, мигая глазами, пытаясь разглядеть что-то знакомое в этом хорошо одетом господине в сопровождении молчаливого спутника, который вызывал в ней какое-то смутное подозрение.
– Милее, ты помнишь меня? – спросил Эдисон, слегка улыбнувшись.
Он тоже постарел, а последние события и три бессонные ночи сделали его еще старше.
«Золотой лев» всегда давал пристанище ворам и мошенникам, людям, находящимся не в ладах с властями, а в последнее время также дезертирам и партизанам. Бунтарские склонности Милее были хорошо известны, и потому старуха имела веские причины, чтобы остерегаться шпионов и фашистских агентов. Любой незнакомец был возможным врагом.
– Почему я должна знать вас? – с некоторой агрессивностью возразила она.
– Я Эдисон, – терпеливо объяснил он, – сын Силлы Монтальдо, торговца. Я бывал здесь малышом. Помнишь?
При этих словах губы женщины дрогнули.
– Ты сын Железного Уса? – наконец спросила она, и глаза ее увлажнились. – Он был красивый мужчина, твой отец. И я была в ту пору красавица. А ты был славным мальчонкой.
– То были другие времена, – ответил Эдисон, вспомнив вечера, когда он засыпал, уронив голову на скрещенные на столе руки, убаюканный рокочущим голосом отца, который держал за столом банк с друзьями.
– Ты ведь из тех, кто пробился в люди, – сказала пожилая женщина, погружаясь в свои воспоминания. – Здесь много говорили о тебе, о твоей удаче.
– Удача приходит и уходит, – вздохнул Эдисон, садясь за стол.
Микеле вслед за хозяином сделал то же.
– Мы бы хотели поесть, Милее. Найдется у тебя что-нибудь?
– С едой плохо, сынок, – пожаловалась старуха. – Но я не дам вам умереть с голоду, – успокоила она, исчезая за дверью кухни.
Эдисон и Микеле молча ждали, пока она не появилась с едой.
На подносе Милее принесла два куска черного хлеба, немного сыра и маринованный перец.
– Мне стыдно ставить на стол такой скудный ужин, – извинилась она, – но война довела нас до нищеты.
Пока они ели, Милее сидела напротив, опершись локтями о стол и сцепив свои узловатые пальцы.
– Все здешние синьоры давно уехали. Как случилось, что ты еще здесь? – спросила она несколько подозрительно.
– Я больше не синьор, – признался ей Эдисон. – Война уничтожила все, что у меня было.
– Война, – пробормотала старуха, устремив глаза в пустоту. – На станции на запасном пути есть состав для перевозки скота. Немцы загнали туда наших солдат, словно животных. Сегодня ночью их увезут в Германию. – Далекий свисток паровоза словно подтвердил эти слова старухи, которая продолжала: – Они нездешние. Парни из Венето и с юга. Женщин, которые осмелились подойти к составу, чтобы передать им еду и питье, они разогнали ударами прикладов и штыками. Четверо попали в больницу.
– В Модене, Парме и Милане тоже забирают всех мужчин, – вставил Микеле.
– Сегодня утром, – снова начала Милее, – немцы захватили несколько человек из наших. Это случилось вон там, за старым мостом. Среди них были и два сына моей племянницы Тирсилии. Солдатами даже никто не командовал, офицеры их бросили. Нашим ребятам удалось сбежать. Они знают местность и побежали прямо в горы. Ушли к партизанам. Будь прокляты Муссолини и Гитлер! Бог знает, когда я снова увижу этих ребят, – вздохнула она.
– Увидишь, – постарался утешить ее Эдисон, хотя сам и не был убежден в этом.
Он мало верил в силу партизан, этих вооруженных чем попало, плохо экипированных людей, без надлежащего руководства и точного плана действий. Он верил скорее в войска союзников с их распроклятыми бомбардировками, которые сровняли с землей его типографский комплекс.
Единственной альтернативой наступлению американцев и англичан было бегство в Швейцарию. Только там можно было пережить всю эту кутерьму и быть спокойным за свою семью.
– Ты увидишь их, – снова повторил Эдисон.
Он выпил залпом стакан вина, чтобы заглушить боль и попробовать в дороге заснуть. А когда спросил счет, Милее со слезами на глазах отказалась от денег.
– Ты подарил мне воспоминания о моей молодости, – сказала она. – И хоть немного развеял мою тоску.
Обратный путь оказался гораздо быстрее и легче. Некоторые коммуникации уже были восстановлены, а понтонные мосты заменили те, что были разрушены бомбами. Когда в конце путешествия Эдисон увидел верхушки высоких деревьев в парке виллы «Эстер», то испытал огромное чувство облегчения. Он с радостью подумал о горячей ванне, хорошем обеде и своей удобной постели, которая дожидалась его.
Но, выехав на ведущую к вилле аллею, Микеле вдруг свернул в сторону и затормозил в зарослях ореховых кустов.
– Там, на вилле, немцы, – предупредил он, показывая в направлении ворот, возле которых видны были очертания замаскированного «Мерседеса».
– Постараемся избежать этой встречи, – насторожился Эдисон. – По крайней мере, пока не выясним их намерения. В нашем положении всего можно ожидать.
Микеле ловко развернулся и поехал прочь от виллы.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный лебедь - Модиньяни Ева



Книга захватывает, интересный сюжет.Автор описывает на "отлично" взаимоотношения внутри семьи.Советую прочитать
Черный лебедь - Модиньяни ЕваЮлия
14.11.2012, 7.20





начало вроде как заинтересовало, но конец - разочаровал. и опять прошлое вперемешку с настоящим, в общем на любителя. 6/10
Черный лебедь - Модиньяни ЕваМаруся
3.01.2013, 18.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100