Читать онлайн Черный лебедь, автора - Модильяри Ева, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный лебедь - Модильяри Ева бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный лебедь - Модильяри Ева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный лебедь - Модильяри Ева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Модильяри Ева

Черный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Про секретаршу Монтальдо синьорину Гранчини говорили в издательстве, что она не женщина, а прусский унтер-офицер. Она работала с ним с двадцати лет, а теперь ей уже было под сорок.
Высокая, костистая, с черными волосами, заплетенными в косу и наподобие короны уложенными вокруг головы, с густым пушком на верхней губе, который не могла скрыть даже перекись водорода, она имела вид внушительный и серьезный. А крупная бородавка под нижней губой подчеркивала ее квадратный подбородок.
Еще в молодости, чтобы помочь семье после смерти отца, она бросила педагогические курсы и поступила на работу в издательство «Монтальдо», где вскоре сумела выделиться своим исключительным служебным рвением и преданностью хозяину. Уже при первых контактах Эдисон заметил в ней эти качества и понял, что нашел нужного человека. Он воспитал, вернее, выдрессировал ее, сделав из нее верную рычащую собаку, которая принимала корм и ласки только из его рук. А вокруг сеяла страх и трепет.
Достаточно было одного ее имени, чтобы вызвать у сотрудников панику или надежду. Даже самые добросовестные служащие знали, что от вмешательства синьорины Гранчини в нужный момент может зависеть вся их карьера. Монтальдо же она была предана слепо и беззаветно. Когда говорила о нем со своими близкими, то произносила «мой хозяин», «мой патрон» тем же самым вдохновенным тоном, каким иная монахиня сказала бы «мой бог».
В представлении синьорины Гранчини Эдисон Монтальдо был больше чем богом: она оберегала его от врагов, защищала от нашествия друзей, разгоняла нежелательных посетителей. Если бы Эдисон приказал ей однажды, она бы, не рассуждая, бросилась за него в огонь.
У нее была своя обширная сеть информаторов, которые, хоть и сотрудничая с ней, называли ее «шпионкой издателя». Синьорина Гранчини знала все и про самого Эдисона. Но ее моральные принципы, на основании которых она так сурово судила других людей, становились эластичными, как резина, когда речь шла о галантных приключениях и любовных интрижках хозяина, в курсе которых она неизменно была.
Она так и не вышла замуж, а с тех пор как ее мать умерла, а средняя сестра ушла в монахини, она жила на виа Сольферино со своей младшей сестрой. Сестра занималась домом, а она могла полностью посвятить себя своей исключительной миссии – быть весталкой этого учреждения, где проводила двенадцать часов в день с восьми утра до восьми вечера, работая часто по субботам, а в случае необходимости и в воскресенье.
На ее письменном столе всегда стояли распятие, сосуд со святой водой, литография Лурдской мадонны и фото ее покойных родителей рядом с сестрой-монахиней. Четким почерком синьорина Гранчини заносила в черную тетрадку, которую ревниво хранила в своем столе под замком, все сколь-нибудь значительные события дня, все звонки и разговоры. А вечером, подписав корреспонденцию, раскрывала перед Эдисоном свой персональный кондуит. Она смаковала самые лакомые новости, испытывая огромное удовольствие от интереса хозяина к своей работе. В такие моменты она чувствовала себя столпом этой фирмы, которая процветала в немалой степени благодаря и ее заслугам. Ее отчеты были точными и неглупыми, а описания внутренней жизни издательства – не лишенными интереса; они касались рабочих, служащих и всего руководящего состава.
– Новенькая в отделе упаковки, некая Элиза Конфорти, – начинала она, стоя возле Эдисона, – была застигнута во время обеденного перерыва в интимных отношениях с начальником склада.
Это был серьезный проступок, заслуживающий немедленного увольнения, но Эдисон умел смотреть сквозь пальцы на некоторые столь понятные ему человеческие слабости, всегда запоминая их, однако, чтобы воспользоваться потом как орудием шантажа.
– В каком смысле интимных? – с лукавым видом спрашивал Монтальдо.
– Не заставляйте меня говорить непроизносимые вещи, – конфузилась она, как юная девушка, снабжая его, тем не менее, всяческими подробностями, способными доставить ему удовольствие.
Иногда любовные грешки усугублялись финансовыми нарушениями.
– Доктор Д'Алессандри из коммерческого отдела, – неумолимо разоблачала она, – закатил за счет представительских расходов несколько обедов в «Савини» со своей любовницей.
– Ты уверена? – переспрашивал Эдисон, удивляясь наивности этого руководящего сотрудника, чье положение в издательстве, казалось бы, исключало возможность подобных легкомысленных поступков.
– Абсолютно, – поджав губы, подтверждала синьорина Гранчини, готовая тут же предоставить конкретные и неопровержимые доказательства.
Пользуясь ее оперативными сведениями, Эдисон все время контролировал своих сотрудников. И если к этим человеческим слабостям добавлялась еще и низкая производительность, он обычно без долгих раздумий увольнял их.
– Что еще? – продолжал расспросы Монтальдо.
– Вам три раза звонила синьорина Маргерита. Я ей сказала, что вы на собрании, – успокаивала она его с оттенком коварства.
Синьорина Маргерита была работницей архива, молодой и приятной. Она уступила настойчивым ухаживаниям Эдисона, который, пару раз переспав с ней, бросил ее. Но женщина еще не смирилась с ролью экс-любовницы, постигшей многих сотрудниц издательства, и продолжала своими звонками надоедать ему.
Прощание с Эдисоном, довольным тем, как прошел еще один рабочий день, заканчивалось обычно такой фразой:
– Если нет других важных новостей, позвоните ко мне домой и предупредите жену, что я выезжаю.
Но сегодня швейцар известил Гранчини, что командора ожидает посетительница. Это была синьорина, которая не желала назвать свое имя. Было три часа пополудни, и секретарша, пробежав список деловых встреч, выяснила, что Эдисон не ожидал посетителей. Поэтому она сказала швейцару:
– Подождите моего приказания, прежде чем ее пускать.
Приемная, где сидела синьорина Гранчини, была смежной с кабинетом Эдисона и отделялась от него дверью, обитой с внутренней стороны, чтобы не пропускать шум. Расправив привычным жестом скромный белый воротничок своего платья и приняв вид усердной служанки, она постучала в эту дверь.
Эдисон сидел за письменным столом, заваленным бумагами, и писал. Он поднял на секретаршу недовольный взгляд.
– Извините за беспокойство, командор, – начала она, – но внизу какая-то синьорина спрашивает вас. Она не хочет назвать свое имя.
– Очередное юное дарование со своей гениальной рукописью, – проворчал Эдисон.
Частенько случалось, что молодые авторы, убежденные, что написали шедевр, являлись в издательство, желая видеть непременно его самого.
– Пошлите ее подальше, – решил он, снова склонившись над столом.
Секретарша прикрыла дверь и вернулась за письменный стол, чтобы по внутреннему телефону передать швейцару приказ не пропускать незнакомку. Она еще только взялась за трубку, когда посетительница неожиданно ворвалась в приемную. При ее появлении у синьорины Гранчини буквально перехватило дыхание. Это была очень красивая и надменная молодая женщина, совсем непохожая на начинающую писательницу.
Высокая, светловолосая, необыкновенно элегантная, в костюме из синего шелка от Кристиана Диора и благоухающая, словно роза, она создавала разительный контраст со строгостью обстановки. И это удивительное создание смотрело на нее с презрением, словно на червя, обнаруженного в яблоке.
Синьорине Гранчини пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы вернуть себе привычное строгое и грозное выражение.
– Кто вы такая? – набросилась она на нежданную посетительницу, сознавая, однако, что имеет дело с человеком, которого нелегко запугать.
Чтобы придать вес своим словам, она уперлась кулаками в крышку стола.
Сохраняя тот же презрительный взгляд, но слегка смягчив его тенью улыбки, светловолосая дама уверенно прошла мимо нее.
– Отвяжись, старая вешалка! – бросила она на ходу с величайшим спокойствием.
На секунду секретарше показалось, что потолок обрушился ей на голову. Инстинктивно она оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что это было сказано именно ей. Возможно ли, чтобы какая-то незнакомка, пусть даже очень красивая и надменная, переступив порог издательства, могла сказать ей, Ульдерике Гранчини, подобную грубость?
А девушка, не заботясь о буре, которую она вызвала в душе старой девы, решительно направилась к кабинету Эдисона. Опомнившись, секретарша с неожиданной ловкостью догнала ее и схватила за рукав в тот момент, когда та распахнула дверь. Незнакомка вырвалась от нее и остановилась в эффектной позе на пороге кабинета Эдисона, который, увидя ее, тут же вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной.
– Кого я вижу! Так это ты и есть таинственная посетительница? – сказал он, протягивая к ней обе руки.
Эдисон обошел письменный стол и пошел ей навстречу с несколько удивленной улыбкой. А синьорина Гранчини, отметив реакцию шефа, поняла, что ей следует протрубить отбой.
– Я смущена, командор, – пролепетала она.
– Отправляйтесь смущаться по другую сторону двери, – коротко отрезала блондинка с хозяйским выражением на холеном лице.
Эдисон бросил своей секретарше многозначительный взгляд, и та осторожно прикрыла дверь, вынужденная проглотить столь неслыханное оскорбление.
– Ты просто сумасшедшая, Ипполита, – сказал Эдисон, прижимая ее к себе. – Своим обращением с ней ты так потрясла эту бедняжку, что она выплачет там, за дверью, все свои слезы.
– Каждый имеет те потрясения, которые заслуживает, – ответила девушка. – Я, к примеру, потрясена еще больше, чем она.
– Да ладно уж тебе, – постарался разрядить обстановку Эдисон.
– А скоро и ты будешь не меньше потрясен, – убежденно сказала Ипполита, располагаясь на кожаном диване, который вместе с парой таких же кресел образовывал уютный уголок напротив письменного стола.
– Дорогая, – сказал Эдисон, – у тебя вид человека, который попал в беду.
Он снял очки в золотой оправе и, хотя они были совершенно чистые, принялся основательно протирать стекла батистовым платком. Это был один из его способов снять напряжение и выиграть время в разговоре.
– Да, – с мрачным видом кивнула она, – я попала в беду. Но при содействии еще кое-кого.
В воздухе пахло неприятным сюрпризом, а от сюрпризов Ипполиты у него не раз захватывало дух. Прошли годы, но она осталась все такой же взбалмошной, а их отношения не прервались.
– О чем бы ни шла речь, мы можем обсудить это спокойно сегодня вечером дома, – не слишком уверенно предложил Эдисон.
– Нет, – сухо возразила она, – ты должен выслушать меня немедленно. – Ипполита поднесла руку к шее, словно задыхалась. – Если я не скажу тебе этого сейчас, я взорвусь. Ты достаточно умен, чтобы понять, что я не ворвалась бы к тебе в кабинет без серьезных причин.
Эдисон взглянул на это нежное создание, которое умело превращаться в бешеную фурию, и побледнел. Четыре года она была его любовницей, но ни разу до сих пор не переступала порога издательства. Предпосылки для дурной вести были налицо. Он быстро перебрал в уме все неприятности, которые могли бы случиться, и выбрал среди них самую худшую. Была только одна вещь, которая по-настоящему пугала его, и скорее всего именно она и случилась. Внутри у него все похолодело.
– Твой отец узнал о наших отношениях, – сказал он, в то время как мелкие капли холодного пота выступили у него на лбу.
– Это известие было бы не из самых приятных, – усмехнулась Ипполита. – Но дело не в этом.
Эдисон почувствовал, как с него свалилась огромная тяжесть, и кровь живее потекла по жилам. Было бы настоящей катастрофой, если бы Адженор Кривелли, которому он задолжал уже больше миллиона швейцарских франков, узнал об их связи.
За три послевоенных года именно деньги этого промышленника дали Монтальдо возможность вновь поставить дело на широкую ногу и полностью восстановить типографский комплекс в Модене, который теперь, оснащенный самыми современными машинами, работал на полную мощность. Тиражи издаваемых книг и газет значительно превысили предвоенные.
Весь свой предпринимательский талант, все свои силы Эдисон отдал тому, чтобы возродить издательство «Монтальдо» и вознести его на недосягаемую высоту. Этому помогли и субсидии, полученные в рамках плана Маршалла, которые с помощью дьявольских ухищрений ему удалось получить. На них он восстановил свою бумажную фабрику, разрушенную бомбардировками. Крупный швейцарский банк предоставил в его распоряжение кредиты, необходимые для развития производства, но единственным человеком, благодаря которому стали возможны все эти грандиозные проекты, был Адженор Кривелли. Именно он, обладавший огромными средствами, могущественными друзьями и безусловно доверявший своему другу Монтальдо, помог Эдисону встать на ноги.
Адженор Кривелли был человеком широких взглядов и достаточно осведомленным относительно характера и причуд своей дочери, но очевидно было и то, что он не подскочил бы от радости, узнав, что уже несколько лет его лучший друг, человек немолодой и семейный, был любовником его Ипполиты. Время от времени в течение этих лет Эдисон умолял Ипполиту покончить с их любовной историей. Но она лишь посмеивалась над его страхами, находя особое очарование этой связи именно в опасности, сопутствующей ей.
Ипполита не была его служащей, от которой он мог избавиться в любой момент, и с этим приходилось считаться. При нынешнем положении вещей она была единственным человеком, способным погубить едва возродившийся издательский дом «Монтальдо», разрушить его, как карточный домик. В своем стремлении как-то отомстить ей за ту зависимость, в которую он от нее попал, хоть как-то ослабить узы этой зависимости, Эдисон заводил все новые и новые интрижки с хорошенькими женщинами, которые попадались ему на пути, и все же с Ипполитой никак не мог развязаться.
Своей чувственностью, своей будоражащей красотой она сохраняла какую-то необъяснимую власть над ним, от которой ему не дано было освободиться.
– Ну, давай, открывай свой секрет, – сказал Эдисон, вставая и подходя к ней.
Ипполита нежно посмотрела ему в глаза и проговорила своим ангельским голоском:
– Я беременна.
За этим признанием последовала гробовая тишина. Эдисон просто онемел. Он сел рядом с ней, обнял за плечи и наклонился к ее красивой шее, едва коснувшись нежной кожи губами. Он был настолько ошеломлен, что не мог ни о чем ни говорить, ни толком подумать.
– Прекрати меня щекотать, – повела плечами Ипполита.
– Раньше тебе это нравилось, – прошептал Эдисон, засовывая руку под ее шелковую юбку и с томительной медленностью поднимаясь к горячему паху.
– А ребенок? – протянула Ипполита, думая отрезвить его.
– У меня комплекс Ирода, – пошутил он.
Возбуждение в этот момент было для него единственным противоядием против страха. Через пять минут он снова начнет дрожать, но в этот момент ему сам черт был не страшен.
– Я терпеть не могу детей. Лучше я займусь мамой! – Эдисон сунул руку под трусы и резким рывком сорвал их.
– Ты хочешь сделать это здесь? – спросила она с коротким смешком.
– Здесь и немедленно! – заявил он.
– А твоя сторожевая собака, которую ты держишь в приемной без намордника? – сказала Ипполита, намекая на сеньориту Гранчини.
– Она обучена как следует. Она будет сторожить, чтобы нам никто не помешал, – успокоил Эдисон, хорошо зная свою секретаршу.
Синьорина Гранчини без разрешения не сунулась бы на порог, даже если бы здание было охвачено пламенем.
Эдисон с такой яростью навалился на нее, словно хотел не просто обладать Ипполитой, а изнасиловать ее, отомстив этим за неприятную новость. Она слабо постанывала, но не от боли, а от наслаждения – ей нравилась эта агрессивность тем, что смешивала радость и страх.
– Ты скотина, Эдисон, – простонала Ипполита со слезами на глазах. – Я объявляю тебе о такой драме, а ты…
– А ты?.. – прохрипел он. – А ты сама что делаешь?.. – И вдруг что-то случилось с ним.
Он как-то странно обмяк и всей своей тяжестью лег на нее. Лицо его было землистого цвета, глаза закатились.
Ипполита вскрикнула, встряхнула его, но Эдисон не реагировал на ее усилия.
Она испугалась, но не потеряла присутствия духа. Собрав все силы, Ипполита выскользнула из-под него и упала на ковер. Тут же вскочила, наклонилась над ним и попыталась привести его в чувство, тряся и похлопывая по щекам.
Эдисон тяжело дышал, каждый вздох давался ему с натугой. Еще больше перепугавшись, Ипполита собралась было открыть дверь и позвать на помощь, но вспомнила о синьорине Гранчини и передумала. Она вернулась к дивану, привела в порядок одежду Эдисона, застегнула ему брюки, ослабила узел на галстуке и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки.
Эдисону было плохо, и она должна была что-то предпринять. Подняв трубку, Ипполита набрала номер дома Монтальдо. Время тянулось бесконечно, прежде чем там подошли к телефону. Наконец она услышала знакомый голос:
– Алло!
– Эмилиано! Слава богу! – быстро сказала она. – Сейчас же приходи сюда. Твоему отцу плохо.
– Куда?.. Где ему плохо?.. – ничего не понимая, спросил Эмилиано.
– В его кабинете! – крикнула она, прежде чем бросить трубку и вернуться к Эдисону, в то время как слезы отчаяния уже текли по ее лицу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Черный лебедь - Модильяри Ева



Книга захватывает, интересный сюжет.rnАвтор описывает на "отлично" взаимоотношения внутри семьи.rnrnСоветую прочитать
Черный лебедь - Модильяри ЕваЮлия
14.11.2012, 7.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100