Читать онлайн Прощение, автора - Митчард Жаклин, Раздел - Глава вторая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прощение - Митчард Жаклин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прощение - Митчард Жаклин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прощение - Митчард Жаклин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Митчард Жаклин

Прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава вторая

Начинать рассказывать эту историю можно с какого угодно момента.
Поэтому я не хочу начинать с того, как полиция, наконец, нашла наш дом. Не потому, что это слишком скорбный эпизод. Я хочу сказать, что даже теперь, находясь в гармонии с миром, я не могу не чувствовать скорби. Она стала такой же моей, как цвет глаз. Смерть сестер отпечаталась в моей матрице. Стоит мне только вспомнить что-то, как скорбь дает о себе знать. Стоит мне только представить их на нашей старой смирной лошадке Руби, которая могла передвигаться либо совсем медленно, либо чуть быстрее, как я начинаю безудержно рыдать. Я не хочу начинать с того момента «трагедии», когда у нас над головами начали кружить вертолеты, откуда высовывались люди, чтобы запечатлеть на фото наш бревенчатый домик, где объявился Мрачный Убийца. Я не хочу пересказывать, что говорили о нас люди, покупавшие сандвичи в продуктовом магазине («Они были очень тихие, – сообщили репортерам Джеки и Барни. – Вежливые. Всегда. Дружелюбные, но не навязчивые». Можно ли сказать что-то другое о людях в подобной ситуации?). Вся эта шумиха в прессе была такой... насмешкой, хотя Джеки и Барни были очень добры и не желали нам ничего плохого. Я и сама потом пережила неприятный опыт общения с журналистами, поэтому могла понять чужие мотивы.
Но ничего из того, что было, не могло передать и толику правды. Поэтому я и не хочу начинать с того, что наша история попала на канал CNN и на первые полосы газеты «Аризона репаблик» под огромными заголовками. Люди со всей Юты и даже Аризоны и Колорадо съехались, чтобы увидеть наш дом. Они стояли перед ним с зажженными свечами и пели. Я хотела закричать, прогнать их – Беки и Руги были моей семьей, так почему все эти люди должны так сочувствовать нам, так рыдать, словно они знали наших девочек?
Мне бы хотелось, чтобы вы поняли, какими мы были до трагедии. Иначе нам не продвинуться дальше того момента, когда я выскочила на улицу, а родители умоляли меня войти в дом, чтобы мой поступок не стал темой для еще одной газетной статьи о трагедии Свонов.
Мы были обычной семьей, может, со своими странностями (моя мама вязали свитера абсолютно для всех, кроме разве что нашей лошади), может, со своими причудами (мой отец мог аплодисментами приветствовать рассвет и заваривал чай из розовых лепестков). Они были этакими хиппи. Симпатичными. Не ужасными. Они любили друг друга. Когда я была маленькой, то думала, что у всех детей папа и мама целуются каждый раз, когда наступает утро.
Меня ждали сюрпризы при столкновении со взрослым миром! Большинство людей, утверждавших, что они влюблены, на самом деле лишь терпели друг друга, чтобы не так остро ощущать одиночество. Когда я увидела, на чем держатся многие браки, то молила Бога о том, чтобы я полюбила в юности и на всю жизнь, как мои родители. (Это не потому, что я хотела быть Молли Мормон – так называют тех, кто рано женится или выходит замуж по большой любви, особенно если это члены Церкви Иисуса Христа святых последних дней, – а потому, что я и вправду этого желала.) В жизни все становится на свои места, если рядом с тобой есть верный человек, который поддержит тебя и в радости, и в горе, – кто-то, кто будет заботиться о тебе, как о себе.
Я не хотела, однако, выходить замуж так рано, как мои родители. Им было тогда по девятнадцать, и они были удивительными. Они все делали сами, не ожидая ни от кого помощи. Получали стипендию и учились в колледже. Познакомившись в старшей школе, они общались, обмениваясь письмами, и папа сказал потом, что, как только он увидел Кресси Бонхем – высокую девушку с длинными, развевающимися на ветру каштановыми волосами, он уже больше не смотрел на других женщин. Прибыв в Седар-Сити, он сразу же предложил ей руку и сердце. Они вместе поступили в университет в Прово и были образцовыми студентами. Начали мечтать о ребенке, но он появился у них через десять лет. Именно поэтому мама так увлеклась искусством. Наверное, она делала керамические фигурки младенцев оттого, что ее душой владела печаль. У нее был друг и единомышленник, и это сблизило их больше, чем если бы сразу родилась я. Они понимали друг друга даже не с полуслова, а с полувзгляда.
Конечно, мои родители не были идеальными. Я думаю, что отец считал себя умнее. Иногда в такой грех впадала и мама. Хотя отец был у руля, мама могла вставить свои «пять копеек». У них были разные периоды.
Когда я была совсем маленькой, я слышала, как мой отец сказал своим дикторским голосом: «Крессида, что ты ждешь от подобной беседы?» И она, подыграв ему, ответила: «Услышать мнение информированной особы на заданную тему».
Как всегда, когда мама ерничала, мой отец готов был вспылить, но тут же начинал смеяться, и ссора гасла, не разгоревшись.
Папа говорит, что нет ни одной нормальной семьи. Конечно, это в равной мере касалось и нас. Например, он был одним из одиннадцати братьев. Только представьте, каково было придумывать им всем имена! Так вот. Моего отца назвали Лондоном. Он был одним из младших, и дедушке с бабушкой пришлось призвать на помощь свою фантазию. Они начали с Кевина, Эндрю и Уильяма, но пришли к Джексону, Данте и Брайсу (как название каньона). Моя бабушка ходила в колледж. Она все еще в здравии и живет в Тампе (вы не знали, что во Флориде больше мормонов, чем в Юте?). Она стала меньше ростом... и более раздражительной, с тех пор как все это произошло. Я все еще езжу к ней. Мы вместе смотрим старые фильмы с Фредом Астсром и Джинджер Роджерс. Ее сыновья живы, и это иногда приводит ее в отчаяние, не потому, что бабушка желает им смерти, – она не может пережить того, что случилось с малышками Рути и Беки. У бабушки шестьдесят восемь внуков, и каждому из них она отсылает ко дню рождения десятидолларовую купюру и книжку на Рождество. Каждому.
Папу считали «необычным» еще и потому, что он позволял себе высказывать крайне либеральные взгляды, во всяком случае – для нашей общины мормонов. Говоря «общины», я, конечно, преувеличиваю. Это просто несколько домов, рассыпанных у ручья Дракона и дальше вниз по горам к Сейнт-Джорджу (чувствуете, как перекликаются названия – дракон и святой Джордж?). Половину лета ручей стоял пересохший, так что туристы могли его перепрыгнуть. Но давным-давно кто-то перегородил его небольшой дамбой. Если зима была очень снежной, I у нас все лето был небольшой пруд с чистой водой. Мы считали его своим и строили возле него крепость, пригибая ветки ивы. Летом там была наша «переодевалка». Если девочек не было поблизости, то мальчики плавали в белье. Мы вообще не купались вместе с мальчиками, кроме тех случаев, когда Сассинелли устраивали вечеринки. Было по-настоящему жарко.
Седар-Сити, который располагался рядом с нами, был не такой большой, как Сейнт-Джордж, но достаточно большой, чтобы иметь колледж и храм, красивый, как соборы в русском стиле. Мы редко ходили туда – в миле от нас была небольшая церквушка. Еще у нас были почта, бюро путешествий и магазин, где Джеки и Барни продавали все: от капуччино до чудо-хлеба, от тряпичных кукол до коньков. И много конфет. Половину магазина занимали полки с конфетами в красивой золотой фольге и в огромных упаковках. Папа любил повторять, что методисты появились от песни, а мормоны – от сладости. Люди из Юты, пожалуй, едят сахара больше, чем вся страна. Вы могли бы возразить, сказав, что они не могут позволить себе многого другого, поэтому пристрастились к сладкому. Еще там был старый дом, который кто-то переделал в магазин антиквариата, но он работал только осенью. Вот и все.
Но даже в таком малолюдном месте, как наше, было достаточно людей, чтобы судачить друг о друге, хотя они не стали бы употреблять это слово.
О папе говорили, что он все ставит под сомнение, что он считает церковную власть в Юте такой сильной, что это граничит с нарушением конституционных прав. По мнению папы, Церковь слишком долго не высказывала своего отношения к расовым проблемам, была консервативной в вопросе о смертной казни. Он говорил, что предпочел бы жить с семьей в Мичигане или в Нью-Йорке: там намного меньше мормонов, поэтому дети приобрели бы больший опыт, чем живя в коммуне единомышленников. Подобные разговоры были отчасти вызваны тем, что брат отца, Пирс, служил епископом в нашем приходе. Дядюшка Пирс был почти ортодоксом. Он жил ближе к Седар-Сити, чем мы, и приезжал на воскресную службу, на святые праздники и в дни семейных встреч. Конечно, он всегда являлся, если его просили приехать. На семейные встречи съезжались все папины братья (кроме того, который жил на Аляске и женился против воли Церкви, но мы все равно любим его) и мамины сестра с братом. Каждый год в начале июля семья собиралась и праздновала встречу почти всю ночь. Устанавливали палатки, готовили на кострах. Звучала музыка, все танцевали. Взрослые одевались в старомодные платья и шляпки. Приглашали родственников из Колорадо и Иллинойса. На второй день для детей устраивался парад. Взрослые плавали и отправлялись в поход, взбирались на горы, ели и доводили себя за четыре дня до приятной усталости, чтобы потом вернуться к привычной жизни. Мы же так жили все время (я не имею в виду шляпки и бриджи из оленьей кожи!).
Конечно, наша жизнь была тесно связана с Церковью. Это типично для многих мормонов. Если вы в среду занимаетесь правами женщин и ваша семья читает священные тексты, а в воскресенье четыре часа проводите в храме, то Церковь не может не занимать важного места в вашей жизни. Когда растешь в такой обстановке, то воспринимаешь все как должное. Ты видишь, что Церковь дает тебе ответы на многие вопросы. Жизнь становится проще и понятнее. Ты не ощущаешь себя в стаде, нет. Ты не обязан делать, как велели Пророк и его апостолы, – это ведь не совет директоров, в конце концов. У тебя всегда остается право выбора. Но если ты веришь в то, что делаешь, проблем никогда не возникает.
Много лет я просто появлялась в церкви, как тень, но продолжала верить.
Мы использовали здание церкви и для других целей.
Если бы вы посмотрели на нее, то вряд ли сказали бы, что это храм. Здание было маленькое, построенное из простых белых досок, с едва заметным шпилем на крыше. Но внутри все поражало воображение, особенно пол, который мистер Эмори приказал выложить разными сортами дерева: кленом, березой и орехом гикори. Моя мама сделала маленькую керамическую скульптуру, которую установили на входе: цветы, над ними летают пчелы, а две поднятые руки словно укрывают всю композицию. Улей для мормонов имеет символический смысл, ведь они так же прилежно работают, как пчелы. Скульптура была три фута шириной и четыре – высотой, но производила ошеломляющее впечатление. Мама делала ее полгода. Она тогда как раз была беременна Рути. Внутри молельного дома стояли переносные скамьи, но в других комнатах у нас были складные стулья, которые мы устанавливали полукругом или в ряд. Дальше находились кабинеты и столы, за которыми мы делали домашние задания по рисованию. В комнате для занятий рисованием висели полки, где хранилась бумага, лежали мольберты и прочие нужные юным художникам вещи. Там даже стоял гончарный круг, который нам подарила семья Сассинелли, после того как моя мама сказала о своем желании заниматься «живым искусством». Потом ей было неудобно, она боялась, как бы они не поняли ее превратно, решив, что мама просто хотела что-то продать богатым людям. Но миссис Сассинелли любила мамины вазы и скульптуры. Все закончилось тем, что она приобрела шесть маминых творений, причем три из них «поселились» в доме Сассинелли. Она сказала маме, что та должна воспринимать появление гончарного круга (а потом и печи для обжига!) как ответ на свои молитвы. Мама использовала их подарки для того, чтобы обучать искусству детей, и устраивала такие уроки по вторникам.
При церкви была обычная школа. Работу учителя оплачивали родители учеников. У нас была очень маленькая библиотека – полки с книгами занимали три стены. Кроме того, были комнаты для взрослых, посещавших воскресную школу, а еще классы для малышей, но совсем крохотные. Кабинеты и классы были отделены от церковного помещения большой тяжелой, вышитой звездами шторой, напоминавшей театральный занавес. Дети разыгрывали небольшие сцены, например из «Божественной комедии». Конечно, все было не так, как в университете, но некоторые подростки и студенты местного колледжа неплохо сочиняли и устраивали представление в субботний вечер. Оно начиналось с молитвы, но затем актеры бежали между рядами и разбрасывали яркие клейкие бумажки. Дальше начиналась музыкальная часть, где классика перемежалась музыкой техно, а некоторые произведения пародировались (например, исполнялась пародия под названием «Властелина обручальных колец», где подшучивали над тем, какое значение придавали мормонские девушки своему замужеству). Еще показывали пародию на калифорнийских девушек, которые носят обтягивающие джинсы. В этих представлениях пару раз принимали участие и моя кузина Бриджет, у которой были самые рыжие в нашей семье волосы (она здорово умела сочинять), и моя подруга Клэр, певшая, как ангел.
Когда пророк, или, если хотите, главный епископ, потому что у нас нет священников (каждый взрослый человек, принадлежащий к Церкви мормонов, уже считается священнослужителем), обращался к нам по телевидению из Солт-Лейка, мы все собирались в маленькой церкви. Если в городе было много гостей, то места хватало не всем. Там были мы, дядюшка Пирс, его жена и дети, наши ближайшие соседи Эмори, семья Тьерней, Маккартис, Вудрич, Баркен, Лент (они жили в миле по другую сторону от клиники), О'Фаллон, а также Джеки и Барни Уайлдер, у которых не было детей, а еще Бридвеллы. Некоторые приводили с собой родственников, не принадлежавших к Церкви мормонов, но желавших посетить службу просто так, из любопытства.
Взрослые обменивались шутками относительно брата Трейса Бридвелла и сестры Аннабеллы Бридвелл (обращения «брат», «сестра» были приняты между взрослыми, а дети, обращаясь к старшим, называли их «уважаемый»), у которых было двенадцать детей. Для членов Церкви считается абсолютно нормальным иметь большое потомство, но Бридвеллы перещеголяли всех! Существует несколько объяснений, почему у мормонов много детей. Лично я полагала, что нас должно быть как можно больше, чтобы учение Джозефа Смита не было забыто. Многим мормонам пришлось пережить гонения, поэтому должны остаться те, кто понесет слово дальше, так как главное призвание нашей жизни – миссионерство. Церковь же считает, что мы все родом с небес, где обитаем еще до своего рождения. Чтобы небеса населяло больше душ, люди должны обзаводиться детьми, а потом круг жизни сделает оборот и мы снова спустимся на землю, дабы подвергнуться испытаниям на пути к совершенству. Испытания необходимы человеку, чтобы приблизиться к богоподобной сущности. Путь продолжается даже после физической смерти. Тебя могут окрестить мормоном, даже когда ты уже умер.
В отличие от других многодетных семей, где число детей определяется вовсе не религиозными мотивами, у мормонов, как привило, не бывает никаких проблем с детьми-подростками.
Я всегда была упрямой. Отец сказал мне, что моим первым словом было «почему?».
Позже ничего не изменилось. Казалось, я ищу свет в темной стороне человеческой жизни. Я прочла «Дракулу», «Грозовой перевал» и другие книги, посвященные теме зла. Они не были у нас под запретом, но никто не стал бы намеренно поощрять интерес ребенка к литературе, которую моя бабушка не могла бы назвать «ростком жизни». Мне нравилось читать «В холодной крови», потому что эта история рассказывала о том, как душа человека испытывает адские муки. Мне хотелось понять все. И мама прекрасно знала, что я читаю такие книги.
Дети мормонов отступали от правил, но не слишком.
Все в нашей маленькой общине знали, что Финна О'Фаллона нельзя назвать «послушным», хотя он и умен. Маура и Моув Тьерней были лишь на несколько лет старше меня, но следовали моде – носили юбки покороче и так, чтобы был виден пупок, хотя их старшие сестры никогда себе такого не позволяли. Но девочек не осуждали, потому что они не были плохими... Вы понимаете, о чем я. Мне известно, что Финн, названный в честь ирландского героя Финна Маккула (такого, как король Артур), пил кофе и несколько раз курил сигареты, хотя на такое у нас наложено табу – но это ведь не конец света. Девочки Тьерней пробовали джин-тоник с Серенной Сассинелли, но лишь однажды.
Все не так страшно, ведь так? Особенно если сравнить с обычными детьми. Поверьте, от девочек в баскетбольной команде я слышала такие истории, от которых волосы на голове могли бы встать дыбом. Конечно, родители Мауры чуть с ума не сошли из-за того случая с алкоголем.
Все закончилось хорошо, потому что мормоны проводят много времени с детьми (я считала раньше, что слишком много времени). Мои родители не пытались, как некоторые, посвящать нам любую лишнюю минуту. Через выходные они уезжали в город на час или два, а мама работала раз в неделю вне дома. В этом она отличалась от остальных. Она была единственной в нашей общине, кто работал не только дома. Конечно, она не была биржевым маклером в Солт-Лейке. Она работала в помещении сарая, переоборудованном в студию. После всего, что произошло, папа установил там отопление и новые окна, видимо желая, чтобы мама вернулась к работе, но его план не сработал. Став старше, я иногда оставалась в студии, чтобы уединиться. Мама тогда обычно работала час или два, а потом посвящала все время нам: готовила, ходила с нами в походы, учила нас. Дядюшка Пирс посоветовал ей преподавать искусство членам общины, сказав, что у нее есть к этому призвание.
Ребенком я всегда мечтала о том, что у меня появятся друзья, которые не будут мормонами. Когда в старшей школе я начала играть и баскетбол, то хотела завести новые знакомства, так как это не возбранялось уставом Церкви. Еще мне хотелось познакомиться с итальянцами или японцами, отправиться в какую-нибудь экзотическую страну, но тогда потребовалось бы делать прививки, поэтому пришлось забыть на время об этих планах. Конечно, в наших местах редко встретишь японского туриста, но они все-таки приезжали, так как им нравились горы у нашего дома. Познакомившись, наконец, с ребятами, не принадлежавшими к Церкви, я прониклась симпатией ко многим из них. Но в нашем общении всегда оставалась недоговоренность, потому что были вещи, которые я не могла им объяснить, и не только такие, как, например, тайны наших ритуалов, но и элементарные, бытовые. В старину говорили, что в каждом мормоне живет миссионер, но ко мне это не относилось. Я просто хранила какую-то часть своей души запертой.
Единственная семья, которая не принадлежала к мормонам, но жила среди нас, была семья Сассинелли.
Они переехали сюда, привлеченные живописным пейзажем, особенно осенью, и мягким, даже зимой, климатом. Отсюда был» довольно легко добраться до Большого Каньона: всего несколько часов езды – и вы могли покататься на лыжах или отправиться в поход. Сассинелли очень любили лазить по скалам – у них было все необходимое для этого: шлемы, наколенники и разное снаряжение. Они не жили здесь постоянно, хотя мы считали их дом настоящим особняком. Летом они перебирались в Кейп-Код. Мистер Сассинелли был доктором, анестезиологом. Я где-то читала, что эти врачи зарабатывают больше других врачей, но среди них и больше всего самоубийств. Я точно не хотела стать анестезиологом. У мистера Сассинелли был водитель, который отвозил его на работу в Сейнт-Джордж, чтобы по дороге тот мог поспать на заднем сиденье или просмотреть файлы. Миссис Сассинелли была бухгалтером. Она имела клиентов по всей стране, общаясь с ними через Интернет. У них были дети – дочь и сын, такой красивый... как Джонни Депп. Серена тоже была очень симпатичной, к тому же совсем не заносчивой, какой могла бы быть обитательница трехэтажного дома с бассейном. Серена очень много гуляла. Ну, может, по меркам нашей Церкви. В доме у Сассинелли как раз и произошел случай с алкогольными напитками. Мы плавали в бассейне. Родителей дома не было, но за нами присматривал Мико, брат Серены. Его полное имя – Микеланджело (он убил бы Серену, если бы узнал, что она сообщила нам об этом). Мы плавали, а Серена спустилась вниз с напитками, как будто это был обычный лимонад. Мы так и подумали, пока не попробовали. После первого же глотка все чуть в обморок не попадали. Мико приказал нам оставаться на месте и не вздумать нырять, пока он не вернется. Моув и Маура решили кому-то что-то доказать и допили джин-тоник. Я сидела рядом и наблюдала за происходящим. Как я уже сказала, это произошло только один раз, и они признались во всем родителям. У мормонов принято делиться всем с родителями, даже если речь шла о неблаговидных поступках. Мы с Клэр однажды украли чай у миссис Сассинелли, но позже сознались во всем. Надо сказать, что нам это сошло с рук. Папа тогда заметил: «Всем хочется немного приоткрыть запертую дверь». Нам пришлось извиниться перед миссис Сассинелли и написать реферат о пристрастии к кофеину. Когда я работала над этим рефератом, то выяснила, что в кока-коле и в шоколадных батончиках тоже есть кофеин, поэтому немедленно отправилась к папе и потребовала ответить: почему мне разрешено пить кока-колу и есть шоколадные батончики, но нельзя пить кофе? Он рассмеялся в ответ и сказал, что во времена Джозефа Смита шоколадных батончиков просто не было. Я выяснила, что у миссис Эмори был годовой запас диетической колы, как и всего остального, от консервированного тунца до арахисового масла (нам приходилось запасаться на непредвиденный случай), – очевидно, у нее была зависимость от запасов.
Так или иначе, но мы были счастливы.
В общине было шесть или семь девочек моего возраста. В баскетбольной команде тоже было с кем общаться, хотя девочки там и не являлись мормонами. Иногда я оставалась у них на выходные. Несмотря на мой возраст, мне разрешали такие вольности. Я не флиртовала с мальчиками, в то время как другие девочки позволяли себе целоваться с ними. Мне нравилось все, и больше всего – заниматься баскетболом. В двенадцать лет я играла за старшую школу – команда называлась «Леди Драконы». В местной газете обо мне напечатали одиннадцать статей, и мама вырезала их и сложила в семейный альбом. Она называла меня «крошка-динамо». Тренер сказал мне, что к четырнадцати годам я могу рассчитывать войти в университетскую команду, потому что у меня необыкновенная скорость. Да, я не могла попасть в корзину сто раз из ста, хотя у себя во дворе, без публики, была просто Майклом Джорданом. Я отлично работала на передаче, даже лучше, чем девочки из университетской команды. Я не хвастаюсь. Это правда. Я могла бить по мячу с такой скоростью, что Рути просто падала сначала от напряжения, поскольку не могла перехватить мяч, а потом уже от смеха. Мои родители приходили на каждую игру. Я думала, что получу спортивную стипендию, но на пяти футах с небольшим мой рост остановился.
Однако я все равно не бросила бы спорт. Мне до сих пор нравится играть самой и наблюдать чужую игру. Дважды в месяц папа привозил меня в Седар-Сити в больницу, где мне разрешали подержать младенцев. Мне доверяли деток, которых отдали на усыновление, или тех, чьи мамы после родов были еще слишком слабы. Вообще-то это разрешалось только с пятнадцати лет, но папа заверил персонал, что я очень опытная сиделка.
У нас не было телевизора.
Девочки из баскетбольной команды удивлялись: «Как ты живешь?» Но я привыкла.
У нас был телевизор, когда я была маленькой, и мне запомнились какие-то нудные новостные или аналитические программы, посвященные внешней политике, и более интересные – о животных. Потом подросли Рути и Беки, начали ссориться из-за телевизора, поэтому он исчез из нашего дома. Зато у нас было около сорока миллионов компакт-дисков. Не только классика и религиозная музыка, но и рок, и кантри, а папа установил мощные динамики. В десять лет я уже умела шить себе одежду. К двенадцати годам я прилично рисовала и кроила – у меня действительно это получалось. У нас был стационарный компьютер и ноутбук: папа считал, что энциклопедии устаревают уже к моменту их выхода, а нам нужны были материалы, чтобы делать домашние задания. У девочек были игры и программа «Строитель зоопарка», а также программа, которая учила быстро печатать. Даже Беки умела быстро набирать текст... к тому времени, как умерла. Ноутбук находился в моем распоряжении.
Каждый вечер, кроме понедельника, когда вся семья собиралась для беседы, я читала или переписывалась с друзьями. Мне нравилось отправлять им электронные сообщения, хотя их освещенные окна были видны из моей спальни, которую я делила с Беки и Рути. Мама как-то сказала, что около Северного полюса есть небольшое поселение и там у каждого имеется телефон. Так мы и жили – я и моя лучшая подруга Клэр Эмори. Мы могли бы открыть окно и крикнуть друг другу. Но так мы лишились им уединения. И у Клэр, и у меня были компьютеры, но у нашей подруги Эммы его не было. Поэтому Клэр звонила Эмме и рассказывала о том, что я написала. Мы говорили о том же, о чем говорят все в этом возрасте, – об одежде и мальчиках, о школе и мальчиках. И Клэр, и Эмма неровно дышали к Мико Сассинелли, как и я, когда повзрослела и поняла, что это такое. Клэр писала о своем желании стать певицей. Она стала ею и сейчас живет в Нью-Йорке.
Клэр не отказалась от мечты. В отличие от меня, которая бросила баскетбол. Я не хотела, чтобы меня замечали только потому, что я удачно передала мяч. Я еще держалась за игру, но потеряла к ней интерес, после того как... вынесли вердикт.
Я очень любила математику и естественные науки.
Мой отец преподавал американскую литературу в старшей школе, хотя и туда и не ходила. Он учил меня по полчаса или по часу каждый вечер. Мама занималась со мной еще два часа. Этим мое образование исчерпывалось.
– Просто удивительно, как много можно успеть за три часа без всяких глупостей, которыми перегружены дети в школе, – поделилась моя мама с миссис Бридвелл.
– А если попробовать учить восьмерых детей разного возраста? – спросила мамина собеседница.
– Я о таком даже думать не хочу, сестра Анна. Я бы тронулась умом, точно.
И она тут же посмотрела в сторону, словно что-то привлекло ее внимание. Моя мама успевала продавать туристам и дилерам сотни ваз и скульптур, которые можно было найти в художественных галереях по всему Западному побережью. Папа заметил, что даже если бы мама зарабатывала сотню долларов в год, это грандиозный успех, потому что деньги она получает за любимое дело. Но мама зарабатывала намного больше.
И ей это нравилось.
Однако сейчас она больше этого не делает.
Больше никогда этого не делала.
Поэтому цена на ее изделия подскочила. У нее осталась дюжина ваз, законченных очень давно, которые она теперь продает туристам и получает за них чеки с внушительными суммами. Но ей все равно.
Ей не дано было полностью реализовать себя в том, чего ей страстно хотелось. Не каждому везет.
Когда я возвращаюсь к разговору с миссис Бридвелл в тот день, то вижу, что мама не чувствовала себя счастливой. У других было по шесть детей, например у Тьерней – семеро. У Клэр было четыре брата. Бридвеллы – это вообще особый случай. Почти все наши соседи имели не менее четырех детей. У мамы были только три дочери. Она беременела, но, к сожалению, все срывалось. Когда произошла трагедия, мама была на седьмом небе от счастья, потому что все опасности ее очередной беременности миновали. Должен был родиться наш брат Рейф. (Мы не знали, что это мальчик. Я говорю «мы», потому что он был братом Рути, Беки, а потом Тора, хотя моим сестренкам уже не суждено было узнать об этом.)
Они бы так любили своих братьев!
Я тоже их любила, правда, вначале боялась выразить свое чувство, как и мои родители. Мы были напуганы тем, что нам довелось пережить.
Рафаэль появился на свет ровно через две недели после того, как мама, вернувшись домой, нашла меня с Рути и Беки на руках, а миссис Эмори – вызывающей по телефону полицию. Теперь пришло время рассказать обо всем, не так ли?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прощение - Митчард Жаклин



Я читала и плакала, читала и плакала, рассказ о настоящей боли, не могу представить что это всего лишь вымысел автора, такое невозможно выдумать. Если кто решится прочесть, не спешите бросить, не найдя ни слова о любви, все будет
Прощение - Митчард ЖаклинЭля
31.03.2015, 10.43





Дуже сподобалася книга. Шкода мало любовної лініїаЛе це дійсно роман про ПРОЩЕННЯ, дуже реалістичний Все таки правильно зробила ГГ-ня що пробачила.
Прощение - Митчард ЖаклинЧиталка
2.04.2015, 21.43





Потрясающая книга! Читать!
Прощение - Митчард ЖаклинЁлка
2.12.2015, 17.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100