Читать онлайн Прощение, автора - Митчард Жаклин, Раздел - Глава десятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прощение - Митчард Жаклин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прощение - Митчард Жаклин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прощение - Митчард Жаклин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Митчард Жаклин

Прощение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава десятая

Следующей весной, когда мне исполнилось пятнадцать, случилось важное событие. Моя кузина, названная в честь моей мамы, вышла замуж.
За месяц до свадьбы Сеси (так все звали ее) приехала к нам со своей матерью Джульеттой (которая доводилась мне тетей) и женихом Патриком. Он был очень симпатичным, уже совершил миссионерскую поездку и работал ассистентом в университете Нью-Йорка. Мой отец тут же прокомментировал это событие: «Сеси попала в цель», за что мама наградила его недобрым взглядом. Я не до конца понимала, что имеет в виду папа, но знала, что Сеси может гордиться будущим союзом. Мужчины-миссионеры считались самыми завидными женихами. Во всяком случае, так говорили старшие девочки, такие, как Алора Тьерней. Алора ненавидела школу, но лезла из кожи, чтобы получить хорошие оценки. Ее целью было поступить в Бостонский университет, где можно было «поймать большую рыбу». Папу это приводило в бешенство, и он язвительно спрашивал, как может женщина не понимать экономику, если Отец Небесный наделил ее даром управлять домашним хозяйством, не знать философию, если она первый учитель для ребенка, и не быть психологом, если Господь даровал ей счастье материнства?
Патрик прибыл на обед. Он остановился в доме дядюшки Пирса, и Джульетта с Сеси жили у нас. Все ощущали некоторое опьянение от счастья и возбуждения. Сеси было двадцать, а «уважаемому профессору», как называл его папа в моем и мамином присутствии, исполнилось тридцать три. Он разговаривал со всеми покровительственным тоном, высказывал свое мнение по любому вопросу, особенно по поводу места женщины в обществе, нескромности поведения и приверженности материальным ценностям. Жених Сеси много говорил о том, чего ждет от будущей жены (список был достаточно внушительным). Он сказал, что «беседовал» с моей кузиной довольно долго и серьезно, как будто речь шла о приеме на работу. Но так как он был очень красивым и «проверенным», мои кузины и другие девочки охотно внимали его речам, согласно кивая. В моих глазах он выглядел как парень в картонном костюме: вроде бы все в порядке, пока он не выйдет на яркий свет и всем станет видно качество материала. Мама вежливо поинтересовалась, в какой области он работает.
Бедняжка признался, что занимается исследованием американской литературы.
Надо знать, что если в комнате находится мой папа, то вряд ли кому-то удастся избежать дискуссии на тему американской литературы.
Папа начал с «легких» вопросов: полагает ли Патрик, что следует включать в программу изучение произведений Эдгара По, с их темными образами? Или достаточно ограничиться, например, творениями Эмили Дикинсон и Теодора Драйзера, которые получили однозначно положительную оценку критиков? Я наблюдала со стороны – это было похоже на то, как если бы Патрик попал в лопасти гигантского вентилятора. Он, оказывается, считал, что произведения По и других, в том числе Френсиса Скотта Фитцджеральда, не стоит включать и программу.
– То есть вы полагаете, что вера студентов не настолько сильна, чтобы выдержать искушение чтением книг о страстях человеческих? – мягко спросил папа. – Или вы сомневаетесь в убедительности собственных аргументов?
– Думаю, мы должны учитывать, брат Свон, что у некоторых студентов вера и преданность вере еще не уравновесились. Кроме того, есть много других книг, хороших книг, которые заслуживают нашего внимания, если уж мы говорим о молодом неокрепшем уме. Не стоит забывать, что не всякий риск оправдан.
– Риск? – переспросил папа. – А разве принадлежность к Церкви Иисуса Христа святых последних дней уже сама по себе не является риском? Ведь в отстаивании истины мы должны быть готовы противостоять общепринятому. Разве студентов не следует учить принимать и другую точку зрения? Разве можно недооценивать важность любознательности? Ведь мы живем в мире, где она поощряется.
Честно говоря, мне было жалко Патрика, которого папа пригласил на прогулку. Не успели они дойти и до половины двора, как я заметила, что папа стучит кулаком по ладони, а жених Сеси выглядел так, словно хотел расправить крылья и улететь.
Тем не менее, мы, женщины, были рады остаться наедине. Сеси привезла с собой свадебное платье, которое надевала еще бабушка Бонхем, а потом тетя Джульетта. Все мои кузины примеряли его. Это было нечто: роскошный наряд из сатина цвета слоновой кости. На спине оно застегивалось на сотню крошечных обтянутых тканью пуговиц. Платье было очень маленького размера, как наряд на большую куклу. Но Сеси такой и казалась. Я не смогла натянуть платье выше колен, хотя не скажу, что я такая уж крупная. Клэр сумела влезть в него, но оно все равно было ей тесно. Я до сих пор считаю несправедливостью, что девушке нельзя иметь собственное свадебное платье. Как правило, это наряд, не слишком отличающийся от того, какой надевают на крещение. В этом платье надо фотографироваться и обмениваться кольцами, причем церемония проходит в красивом парке или где-то за пределами храма, иногда даже на его ступенях. На бракосочетании мормонов обычно не присутствуют даже члены семьи, потому что муж выполняет роль священника, совершая священный и тайный обряд. Длится он около трех часов, что было бы для меня достаточным основанием не присутствовать на нем, конечно, если бы речь не шла о моей собственной свадьбе.
Приезд гостей благотворно подействовал на маму.
Впервые после похорон она встретилась с сестрой, с которой была очень дружна. Каждую неделю они посылали друг другу письма. Я имею в виду не электронные письма, а настоящие почтовые послания. Они бы виделись чаще, если бы муж тети Джульетты, Артур, не боялся летать и не отказывался вести машину от самого Чикаго, где они жили еще с тех пор, как Сеси была в моем возрасте. Я полагаю, что он не стал бы возражать против того, чтобы жена отправилась на самолете без него, ведь если бы она погибла, то оставался бы еще один родитель, который мог взять на себя бремя заботы о младших братьях и сестрах Сеси, одну из которых звали Офелия. Мы называли ее Лили. Я понимаю, что людям нравятся шекспировские имена, но для меня назвать дочку Офелией или Джульеттой – все равно что дать ей имя Самоубийство. Не могу я этого понять.
Среди известных мне людей тетя была единственной, кто носил имя Джульетта.
В тот вечер, когда мама со своей сестрой спустились вниз, я села за компьютер и написала Клэр.
«Думаешь, он такой уж классный?» – спросила я.
«Сеси повезло, – ответила она мне. – Те, кто совершил миссионерскую поездку, прошли сквозь огонь и воду, с этим не поспоришь, ведь так? Поэтому он имеет право высказываться так категорично».
«Он был в Милуоки, – напомнила ей я. – Подумай сама».
«Разве в Милуоки нет людей, которые нуждаются в обращении в веру?»
«Может, и так, – написала я. – Но ведь это не Уганда, а он ведет себя, словно герой».
«РВ прибыли», – сообщила Клэр, что означало: «родительские войска» в комнате.
Я просто надоеда.
Но то, как большинство девушек суетилось вокруг парней, смущало меня. Другие родители не обращали на это особого внимания, но не мои. Конечно, мы были очень рады за Сеси. Свадьба должна была состояться в большом храме в Солт-Лейке, и семья Патрика была довольно богатая. Они подарили Сеси жемчужное ожерелье и планировали устроить праздничный банкет в ресторане, пригласили профессионального фотографа («Но только чтобы сделать черно-белые фото», – предупредил Патрик). Все это вписывалось в сценарий красивого праздника. Обычно мормоны устраивали скромный прием, но всегда по высшему разряду: то ли на нижнем этаже храма, где угощали сыром, сладостями и крекерами, то ли в банкетном зале отеля. Выбор зависел от семьи. Мы с нетерпением ждали свадьбы[ она обещала быть богатой и давала прекрасный повод купит себе новые наряды.
Чем больше времени проводил Патрик в нашем доме, тем больше я склонялась к мнению своего отца. Патрик говорил правильные вещи, называл нас кузинами, но не вел себя так, как положено влюбленному. Он вел себя так, словно Сеси выиграла в лотерею. Когда однажды вечером я пожаловалась на это маме, она ограничилась тем, что заметила:
– Выходи замуж за мужчину, похожего на твоего отца. – Потом наморщила лоб и тихо добавила: – Так делает большинство девушек. Так поступает и Сеси.
Как бы там ни было, но мы прекрасно проводили время. Сеси обожала нашего малыша и, судя по всему, не собиралась откладывать рождение ребенка на потом. Рейф как раз был в той поре, когда вызывал умиление: он мог следить за полетом мухи так долго, что, в конце концов, падал от напряжения. Первый раз мне довелось хвастаться маленьким братом, которого – я знала это по стуку своего сердца – я любила так же сильно, как своих сестер. Я даже не стала возражать, когда тетя Джульетта решила посетить вместе с нами могилы наших девочек, хотя сама я ни разу там не была. Меня тронула установленная на могиле скульптурная композиция в виде сплетенных рук, которые соединяли Беки и Руги навсегда. Может, кому-то это показалось бы немного пугающим, но меня это зрелище утешило. Я с сожалением думала об отъезде всех гостей, зная, что потом все вернется на круги своя.
Спустя всего несколько дней, когда после моего дня рождения (родители подарили мне тогда еще одно зимнее пальто) прошло уже несколько месяцев, папа поднял меня рано утром и позвал в конюшню. Он стоял рядом со старым стойлом Руби, и на его лице расплывалась улыбка. Наверное, он готовился к этому давно.
Я назвала лошадь Джейд.
Это была трехлетняя кобылка бежевой масти, нежная, как ягненок, с разноцветными глазами, карим и зеленым.
– Она напомнила мне тебя, – сказал папа, – потому что ты тоже всегда витаешь мыслями где-то далеко.
Я захотела сразу взобраться на нее, но дама из Седар-Сити, которая воспитала лошадку, сказала, что Джейд не знает чужих. Тем не менее, я хотела попробовать. Дама придержала кобылку, пока я подула той в нос, поговорила с ней, шепча на ухо, а потом погладила ее бок (лошади не любят, когда их хлопают по шее, я не знаю, почему все это делают). Я села на стену стойла и перебросила ногу. Лошадь задрожала, но все равно позволила оседлать себя прямо здесь, в стойле. Дама была удивлена. Но Джейд оказалась доверчивой, и мы нашли общий язык с первой же минуты. Этот подарок очень отличался от тех, что я получила накануне, и он был как нельзя кстати. Я побежала в дом, чтобы забрать Рейфа и показать ему лошадку.
Джейд вдохнула в меня новую жизнь. Она не была похожа на мою покладистую и добрую Руби, ездить на которой было так же комфортно и безопасно, как сидеть верхом на кофейном столике. Я никогда не надевала на Руби даже уздечку – так, небольшую веревку вокруг шеи, чтобы легонько потянуть ее, если бы понадобилось повернуть Руби в сторону. Все меры предосторожности я предпринимала только ради Беки и Рути. Несмотря на ангельский характер, Джейд бывала иногда весьма своенравна. Той поздней весной я провела многие часы, приучая се быть послушной под седоком, принимать уздечку, стоять спокойно во время купания или когда я седлала ее. Джейд не то чтобы выказывала строптивость, но все эти новшества были ей в диковинку. Когда она была сбита с толку, то останавливалась или начинала топтаться на месте. Это смешило меня, но бывало и так, что я оказывалась на земле. Джейд никогда не вставала на дыбы, никогда не сбрасывала неугодную всадницу, но она была такой юркой, что пришлось ездить в седле, пока она не привыкла ко мне.
Тем летом я выезжала на Джейд каждый день. У меня теперь были самые натренированные мышцы бедер. Выезжая вечером, я всякий раз вспоминала, как прогуливалась с девочками на Руби, когда та еще стояла в нашем стойле. Я выводила ее, чтобы она постояла в ручье. Однажды вечером Беки сказала мне, что, когда вырастет, хотела бы «лично» посмотреть в телескоп на каждую звезду. Мы лежали на спине Руби, как на софе, и я указывала на звезды в созвездии Ориона и на звезды в яркой Большой Медведице. Беки спорила со мной, говоря, что она совсем не похожа на медведицу. И добавила, что видит маленькую звезду-медвежонка. Мы с Рути ничего не смогли разглядеть.
– Это все потому, что у тебя глаза круглые, а у меня зоркие, – заключила Беки.
Я вывела Джейд к ручью, пытаясь не думать о них, как и о том, видят ли они меня сейчас со звездного неба. Джейд приняла водную стихию очень благосклонно, хотя многие лошади не любят купаться. Я даже решила, что поеду как-нибудь туда, где мы сможем поплавать.
В июне, перед тем как установилась жара, я отправилась верхом к холму, где стоял дом Сассинелли. До этого я заметила их машину и решила проверить, все ли приехали, – так, на всякий случай. Я не могла дождаться, когда смогу показать Серене свою Джейд. Однако оказалось, что дома был только глава семьи доктор Сассинелли, по своему обыкновению заскочив туда лишь на время, перед каким-то семинаром. Он отдал мне ключи, чтобы я могла начать уборку. Я только закончила мыть Джейд и заплела волосы в косу, чтобы хоть чуть-чуть быть похожей на человека. Однако я не потрудилась переодеться. На мне была старая фланелевая рубашка отца, которую я завязала на поясе. Джинсы стали такими короткими, что я подвернула их наподобие капри, спустив на талии.
Но я не учла того, что ни разу не ездила на Джейд по каменистой дорожке, которая тянулась вдоль горного хребта. Наверное, звук цокающих копыт о гравий раздражал ее. Она затанцевала подо мной и раз, и два, даже поскользнулась, но я не испугалась. Однако прошла минута, и Джейд вдруг вся взмокла – я натянула поводья что есть силы. Можно было повернуть ее назад, но я все же двинулась вперед. Нам не грозила никакая серьезная опасность, но Джейд продолжала топтаться на месте, приводя меня в бешенство. Наконец я пришпорила ее, и она помчала с места в карьер, прямиком к крыльцу дома Сассинелли. Я ехала без седла, ухватившись за гриву и натянув поводья. Когда Джейд ощутила под копытами траву, она резко остановилась, как будто натолкнувшись на стену, и я кувырком полетела через ее голову. Я не сильно ушиблась, пострадало только мое «мягкое место», да еще зацепилась ладонью за острый камень. Конечно, я была очень смущена. Из дома никто не вышел, и я была за это благодарна судьбе. Наверное, в доме никого не было. Чтобы убедиться, я постучала, потирая зад, – там, где порвалась ткань джинсов. Джейд лениво пощипывала цветы на клумбе Сассинелли, глядя на меня зеленым глазом в обрамлении длинных ресниц. В этот момент дверь неожиданно открылась и на пороге появился Мико. Он был босиком и держал сандвич размером с мою голову. Мико позвал меня в дом. Я ни минуты не колебалась. В ушах у него были наушники, из которых доносились громкие звуки «Времен года» Вивальди. Я бы не услышала ничего, даже если бы он что-то сказал, а он продолжал есть свой сандвич. Когда музыка закончилась, он спросил:
– Ну, разве не суперские у меня наушники?
Он не хвастался, просто восхищался красивой вещью.
– Я все время ими пользуюсь, – ответила я. – Ты не забыл: я тут убираюсь. Золушка на вашей территории.
– Спорим, ты не думала, что я люблю классику?
– Я думала, что ты предпочитаешь винтажного Вана Халена. И что ты здесь делаешь?
– Мне понадобилось забрать кое-какие вещи, и потом мне нравится быть здесь одному. Помогает думать.
– Тебе, думать? – дразнящим тоном переспросила я. – Вот это новости.
– Знаешь, Ронни, каждый день открывает нам новую тропинку, и ты ни за что не догадаешься, что увидишь там, за поворотом, пока не сделаешь шаг.
Он наклонился и большим пальцем мазнул мне майонезом по кончику носа.
– Тебе сколько лет, Ронни? – спросил он. – Подожди, я сам догадаюсь. Серене почти шестнадцать, значит, тебе пятнадцать. Пятнадцать лет от роду.
– Мне почти шестнадцать, – сказала я. Конечно, это не было даже полуправдой.
– Мне бы хотелось, чтобы тебе исполнилось шестнадцать.
– Что так? – проговорила я, хотя и так знала, к чему он ведет. Это было понятно по тому, как Мико смотрел на меня. Хотя я была мормонкой и не могло быть речи о свиданиях с парнем-католиком, который к тому же на четыре года старше меня, мне все равно хотелось знать ответ.
Он выпил стакан воды, а потом произнес:
– Потому что ты красивая и потому что ты не жеманничаешь. – До меня вдруг дошло, что мы одни в большом доме. Наверное, это отразилось на моем лице, потому что Мико поспешил заверить меня:
– Не волнуйся, святоша. Я не собираюсь предлагать тебе Встречаться или что-то в этом духе. Я слишком взрослый и знаю, что ты не ходишь на свидания. – Помолчав, он добавил: – Она тоже красивая.
– Кто?
– Твоя лошадь. Как ее зовут?
– Джейд. У нее один глаз зеленый.
– А у тебя оба зеленые.
– Ну, один у меня стеклянный, – пошутила я. – Мне подарили ее на день рождения. Я так хотела показать ее Серене. Она приедет?
– Нет, этим летом у моей сестры есть работа. Семейная традиция. Она работает в команде спасателей. Ты не собираешься к ней присоединиться? Серена говорила, что ты приедешь.
– В августе, если она не передумает.
Я с нетерпением ждала поездки в Кейп-Код. Серена сказала мне, что на лодках можно отплыть от берега на пять миль, откуда хорошо видно китов и их детенышей.
– От тебя пахнет лошадью, – заметил Мико. – Я видел сверху, как ты упала. Ушиблась?
Я показала грязную ладонь.
– Мисс Свои, я вижу, что у вас серьезная рана. Разрешите мне осмотреть вас, все-таки я без пяти минут доктор. – Взяв мою руку, он добавил: – Если вы хотите услышать мое авторитетное мнение, то вы будете жить. А сейчас лучше промыть рану. Вам сделали прививку от столбняка?
Я пробормотала что-то в ответ, и он заметил:
– Доктор должен задавать много вопросов.
– Ты можешь спрашивать все, что хочешь, – сказала я ему. Воздух словно накалился от эмоций.
– Можно спросить, согласишься ли ты поцеловать меня?
– Ты можешь попросить меня о чем угодно, – проговорила я, и Мико поцеловал меня.
Он не пытался обнять меня, хотя я и понимала, что поцелуй, наверное, сопровождается объятиями. Я понимала также, что это неправильно, но обвила руками его шею. Это был настоящий поцелуй, но я не чувствовала себя грешницей. Наоборот, я ощущала себя чистой, словно омытой солнечным светом, струившимся из окон. Я не целовалась с мальчиками часто. А тогда я еще вообще ни с кем не целовалась. Мне казалось, что у Мико в этом больший опыт. Однако я была почему-то уверена, что он ни разу не целовал никого так, как меня, – как будто я была драгоценным сосудом из хрупкого стекла, который надо хранить на каминной полке, чтобы, не дай бог, он не упал и не разбился. В конце концов, второго первого поцелуя не бывает. Он заставил меня осознать несколько истин. Во-первых, я поняла, что жизнь для меня не закончилась и мое будущее не окутано только черной дымкой. В это мгновение я готова была верить, что судьба может дать мне шанс. Во-вторых, я поняла с пугающей ясностью, что люблю Мико. Наверное, мое чувство зрело еще с десяти лет. Я не сомневалась, что буду любить этого парня до конца своих дней. Это было печально, но я хотя бы не обманывала себя.
Мы отстранились друг от друга. Между нами повисло молчание. На стенах плясали солнечные зайчики. Наконец Мико вымолвил:
– Позволь мне вымыть тебе руку.
Мы направились в кухню. Это был обычный дружеский жест, но все теперь приобрело особый смысл. В последние два с половиной года я могла плакать по десять раз на дню, не в силах контролировать свои эмоции. Я боялась, что если задержусь здесь надолго, то расплачусь снова, поэтому решила побыстрее отправиться домой, сказав об этом Мико. Даже то, как нежно он накладывал мне повязку, едва не заставило меня упасть в обморок.
На протяжении нескольких следующих лет я видела Мико раз двадцать, но мы ни разу не говорили о том дне. Мы не вспоминали о том, как он подсадил меня на Джейд, как помахал мне рукой на прощание. Ни он, ни я не вымолвили в тот день больше ни слова. Мы не говорили об этом, пока я не вернулась домой из Сан-Диего, перед тем как поступить в колледж и после того как произошло то, что произошло. К тому времени Мико имел серьезные отношения с девушкой из университета Колорадо, но он считал меня подругой. Впрочем, все в его семье были привязаны ко мне, и Мико очень заботился обо мне.
Я все еще думаю, что этот день был самым счастливым днем моей жизни в промежутке между гибелью сестер и моей свадьбой.
Я хранила память о нем.
Я не рассказала об этом ни Клэр, ни даже Серене. Это как если бы я нашла счастливый камушек, хранила его в кармане джинсов так долго, что он вытерся о ткань, и никто уже не сомневался, что это не простой камень. Точно так же как кольцо, сплетенное из волос моих сестер, напоминало мне о том, чего никто не мог знать, этот день принадлежал только мне, всегда и в вечности. Ничто не могло этого изменить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прощение - Митчард Жаклин



Я читала и плакала, читала и плакала, рассказ о настоящей боли, не могу представить что это всего лишь вымысел автора, такое невозможно выдумать. Если кто решится прочесть, не спешите бросить, не найдя ни слова о любви, все будет
Прощение - Митчард ЖаклинЭля
31.03.2015, 10.43





Дуже сподобалася книга. Шкода мало любовної лініїаЛе це дійсно роман про ПРОЩЕННЯ, дуже реалістичний Все таки правильно зробила ГГ-ня що пробачила.
Прощение - Митчард ЖаклинЧиталка
2.04.2015, 21.43





Потрясающая книга! Читать!
Прощение - Митчард ЖаклинЁлка
2.12.2015, 17.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100