Читать онлайн Дикая роза, автора - Миллз Анита, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дикая роза - Миллз Анита бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дикая роза - Миллз Анита - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дикая роза - Миллз Анита - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Миллз Анита

Дикая роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Сидя в тарантасе бок о бок, они чуть ли не физически ощущали возникшую с утра напряженность, словно были двумя тугими, готовыми в любой момент лопнуть пружинами. Почти весь путь они проехали в полном молчании, опасаясь сказать друг другу что-нибудь лишнее и быть неправильно истолкованными.
С той самой минуты, как он обрушил на нее свое неожиданное предложение, Энни пребывала в состоянии смятения. Не в силах заснуть, она ворочалась с боку на бок всю ночь, так что возмущенные котята в конце концов не выдержали и убежали с ее постели. Если ей не удастся взять себя в руки, это может закончиться тем, что она просто-напросто заболеет.
Утреннее солнце было уже добела раскалено и сильно обжигало ей спину, в особенности плечи. Она глянула из-под опущенных полей шляпы на небо и не увидела ни единого облачка, так что надеяться на спасительный дождь не приходилось. Хуже того: если так жарко даже здесь, то в пустыне на западе Техаса будет и вовсе невыносимо.
Она украдкой взглянула на Хэпа. На нем был черный сюртук, в котором он, должно быть, ужасно страдал, но сидел с невозмутимым, стоическим видом. Трудно было поверить, что это тот самый человек, который накануне на кухне умолял ее выйти за него замуж, сейчас он выглядел таким целеустремленным, таким уверенным в себе.
Ее взгляд упал на его руки, державшие вожжи. Это были сильные, умелые руки. В это утро Хэп казался олицетворением настоящего мужчины, и многое в его облике подчеркивало это – и видавшие виды ботинки, которым не было сносу, и черные брюки, плотно облегавшие мускулистые ноги, и его «миротворец», рукоятка которого выглядывала из кобуры тисненой кожи, и этот черный сюртук, плотно облегающий его широкие, наклоненные вперед плечи, и, наконец, ровный, четкий профиль его лица.
Единственным, что нарушало впечатление воплощенной мужественности, были волосы и сонные голубые глаза. Когда он выходил ранним утром из дома, волосы у него были мокрыми (отчего казались темней, чем обычно) и приглаженными, будто прилепленными к голове, а сейчас, после того как жаркий ветер вдоволь поиграл с ними, они высохли и стали светло-каштановыми, взъерошенными и волнистыми. Знал он об этом или нет, но ему это было очень к лицу. Если бы она не чувствовала себя так неловко, то обязательно сказала бы ему, что сейчас он выглядит лет на десять моложе.
– Что-нибудь не так? – спросил Хэп.
– Нет, все в порядке, – вздрогнула она, застигнутая врасплох.
– Вы на меня так смотрели, что я уже начал думать, будто у меня выросли рога, как у черта.
– Я просто любовалась вашими волосами.
– Ну вот, вы решили надо мной поиздеваться, Энни.
– Вовсе нет, у вас в самом деле красивые волосы.
– Красивые, – повторил он. – Когда речь идет о мужчине, звучит не совсем подходяще, вам не кажется?
– Но я говорю серьезно. Они действительно вас украшают.
– А я, можно сказать, их всегда ненавидел. Братья из-за них называли меня… – он запнулся, затем пробормотал: – Впрочем, не стоит говорить. Во всяком случае, однажды пришлось дать им хорошую взбучку, чтобы перестали дразнить. Из-за этих волос я чувствовал себя девчонкой.
– А мой папа был бы счастлив иметь такие волосы.
– Вряд ли, если бы они у него действительно были такие.
– Но он был совсем лысый.
– Я когда-то тоже хотел облысеть.
– Наверно, всем нам хочется быть не такими, какие мы на самом деле, – философски заметила Энни. – Я, например, всегда хотела быть меньше ростом.
– Ну, это уж совсем непонятно.
– У меня была маленькая двоюродная сестричка, с которой все ужасно носились – такая, знаете ли, крошечная, хорошенькая девчушка. И мама так часто повторяла, до чего же она славненькая да красивенькая, что я постепенно начала думать, какая же я, должно быть, уродина.
– Вы самая красивая женщина, какую мне приходилось видеть.
– Хэп, я вовсе не напрашивалась на комплименты.
– Можете сколько угодно отмахиваться, но так оно и есть.
Внезапно он выпрямился и озабоченно спросил:
– Вы не забыли список?
– Нет.
– Знаете, я не уверен, что для нашего путешествия больше всего подойдет фургон, – задумчиво произнес он. – На своем веку я порядочно наездился по этим местам, и, думаю, в большинстве случаев фургон будет здесь отличной мишенью. А возьмите все эти реки, через которые нам придется перебираться. Я прекрасно понимаю, что женщине нелегко путешествовать верхом, но все-таки правильнее будет, если мы возьмем с собой по лошади и мулу на каждого, и этим ограничимся – как это мы делали, когда я был рейнджером.
– Вы серьезно так думаете?
– Абсолютно. Путешествуя налегке, в случае чего легче дать деру, а с другой стороны, можно все время пересаживаться с лошади на мула и наоборот, так что при необходимости всегда в запасе есть свежее животное.
– А что вы скажете по поводу одежды?
– А как одевались команчи? – ответил он вопросом на вопрос.
– Они довольно редко меняли туалеты, Хэп, и у них было полно блох и вшей.
– Возьмите два-три платья, но эти чертовы нижние юбки лучше оставьте дома. Стирать будете при каждом удобном случае.
– Но ведь там не так много воды, – возразила она.
– А много и не нужно, если делать это умеючи.
– Хорошо, а как насчет еды и питья? Я не хотела бы пить из бизоньего бурдюка.
– В пустыне не обойтись без приличного запаса воды, а что касается еды, то можно прожить и на дарах природы.
– Я только это и делала целых три года.
– А я почти всю жизнь.
Энни некоторое время молчала, о чем-то задумавшись, а затем, посмотрев на Хэпа, спросила:
– Скажите, вы говорили все это всерьез?
– Я как раз сейчас думал – если мы найдем вашу дочь, краснокожие вряд ли так просто расстанутся с ней. Придется спасать свою шкуру и улепетывать что есть духу.
– Ну, а сами-то вы сможете выдержать столько в седле? Как ваша нога?
– Ничего, выдержу. Так вот, возьмем побольше вяленого мяса, немного муки, кофе для вас, соль, галеты, а фляг наберем столько, сколько сможем нагрузить на четырех животных. Купим парочку хороших мулов, и вот увидите, Энни, с ними и лошадьми нам будет намного проще.
– Вообще-то я собиралась ехать в фургоне, но верю вам – у вас больше опыта, чем у меня. Ведь все время, что я находилась у них, я пребывала как бы в забытьи и мало на что обращала внимание.
– Если мы не будем связаны фургоном, – продолжал он ее убеждать, – нам не нужно будет все время держаться дорог. Мы даже сможем спускаться в каньоны, а это увеличит наши шансы найти ребенка.
– Насколько хорошо вы знаете Команчерию, Хэп?
– Уж получше, чем армия.
– И вы уверены, что проедете?
– Но вы ведь решили это сделать.
Она глубоко вздохнула и, отведя глаза в сторону, сказала:
– Я могла бы вам заплатить: у меня на счету есть кое-что. Я и раньше пыталась кого-нибудь нанять, но желающих не нашлось.
– Нет таких денег на свете, Энни, ради которых нормальный человек согласится туда поехать.
– Но вы же едете…
– Ради вас. Вам стоит сказать только слово.
– Но я ведь даже не знаю, смогу ли когда-нибудь стать вашей женой! – воскликнула она. – А что, если вы в конце концов посчитаете себя обманутым? И возненавидите меня?
– Я никогда не был склонен кого-нибудь ненавидеть. Разве что команчей, а вместе с ними команчелюбов, хотя, если бы кто-нибудь дал мне разумное объяснение, почему они так поступают, я бы, по крайней мере, попытался их понять. Но до чего же тяжело было хоронить целые семьи, с которыми зверски расправлялись команчи. Так что я давно уже убедился, что никакого разумного объяснения этому нет и быть не может.
Снова подавшись вперед, он щелкнул кнутом над спинами лошадей, заставляя их перейти с шага на рысь.
– Вы меня спрашиваете: как я себя поведу, когда увижу, что вы так и не полюбили меня? Так вот что я вам отвечу – постараюсь с этим смириться. Мне уже будет достаточно и того, что у меня есть дом и красавица жена. Любой бы гордился тем, что может назвать такую женщину, как вы, своей женой.
– Никогда не поверю, чтобы мужчине хватило этого для полного счастья, – с грустью в голосе усомнилась она.
– А вы рискните попробовать, тогда и увидите.
Внезапно он свернул на узкую, пыльную проселочную дорогу, идущую под углом к большому тракту.
– Разве мы едем не к Вэку? – с удивлением спросила она.
– Не хотелось бы. Далековато.
– Но здесь мы ничего не купим, уверяю вас.
– А что, здесь нет магазина?
– Если и есть, то никакого сравнения с Вэком. Вы раньше здесь никогда не бывали?
– Проезжал как-то ночью. Запомнилась старая фактория, вывеска кузнеца над какой-то халупой и с десяток домишек.
– Да, это он и есть – Бьюллов Перекресток.
– В фактории, я думаю, мы найдем все, что нужно.
Ей никогда не нравился Лейк Бьюлл, даже в те времена, когда был жив Итан. А совсем недавно, уже после того, как она вернулась домой, он явился к ней на ферму пьяный и изнывающий от любовного нетерпения, так что ей пришлось прогонять его со своего крыльца с помощью винтовки. Но ей не хотелось говорить об этом Хэпу.
– Возможно, вы и правы, – только и сказала она.
– Чувствуется, вам не хочется туда ехать.
– Понимаете, у Бьюлла вечно торчат какие-то подозрительные личности с бандитскими физиономиями, хотя, я думаю, это не так уж и важно. До магазина Вэка действительно далековато, – согласилась она.
– Вам не обязательно туда заходить. Какой смысл портить себе настроение, если можно этого избежать? – Он натянул вожжи, и лошади перешли на шаг. – Давайте сделаем так – я остановлюсь под первым же тенистым деревом, а вы меня подождете, не выходя из повозки.
– Согласна. – Она развязала шнурок на сумке и, открыв ее, достала кошелек. – Я взяла с собой сорок долларов. Думаю, их должно хватить.
– Спрячьте-ка свои деньги. У меня еще с той поры, как я работал в Ибарре, сохранился неиспользованный аккредитив. Вот его я и отоварю, пока не истек срок.
– Не хватало еще, Хэп, чтобы вы расплачивались своими деньгами. Я не хочу быть вам должна. Вот, возьмите, – и она вложила ему в руку несколько банкнот.
В этом не было ни грамма логики. Она соглашается, чтобы он, рискуя ради нее жизнью, отправился к черту на рога в команчское логово, и в то же время категорически возражает, чтобы он тратил на нее свои деньги. М-да… Он было открыл рот, чтобы сказать ей об этом, но промолчал и сунул деньги в карман. Ничего, они им когда-нибудь еще пригодятся.
Миновав низкое глинобитное строение, на котором неровными буквами было написано: «БЬЮЛЛОВ ПЕРЕКРЕСТОК«, он остановил повозку у раскидистого дуба. Затем спрыгнул на землю и, привязав к одной из нижних веток поводья, сказал, глядя на Энни снизу вверх:
– Постараюсь быть там недолго. Я хорошо представляю, что нам нужно, а значит, много времени это не займет.
– Не торопитесь, я подожду.
Она провожала его взглядом до самого магазина, не переставая спрашивать себя, а правильно ли она делает, соглашаясь взять его с собой, и может ли она считать, что поступает с ним честно, в некоторой мере обнадеживая его. Было заметно, что он до сих пор еще старается щадить свою ногу, а после долгого путешествия из Ибарры она у него разболелась и не давала покоя целую ночь. Он, конечно, не обмолвился об этом ни словом, но лег очень рано, а когда она ночью вставала, чтобы выпить стакан козьего молока (это помогало от расстройства желудка), увидела под его дверью полоску света от керосиновой лампы.
Она не могла не признать, что Хэп – мужчина довольно привлекательный. Вопреки всему тому, что она о нем слышала и читала, он оказался далеко не таким необузданным и неотесанным, каким его изображали. И он так легко располагал к себе, что трудно было представить его человеком опасным, хотя, по всей видимости, таковым он и был. Как это он сказал о себе?
Если необходимо, я становлюсь таким же беспощадным, хитрым и напористым, как мой противник. И я никогда не был трусом. Если я берусь за какое-то дело, то всегда довожу его до конца.
Эти слова беспрестанно звучали в ее голове, успокаивая ее, убеждая в том, что сама судьба снова привела его к ней, чтобы он помог. Он вынослив, смел и хорошо знает эти места. Если ей и суждено когда-нибудь найти Сюзанну, то Хэп – ее единственная и последняя надежда. Интересно, что сказал бы по этому поводу Итан? Впрочем, мог ли он предполагать, что с ней случится нечто подобное – человек, живший надеждами на будущее, которое для него так и не наступило?
Итан… Целых три с половиной года отделяло ее от того рокового дня, когда он ушел из жизни, и чем больше проходило времени, тем труднее становилось вызвать в памяти его образ. После возвращения домой ей поначалу стоило больших усилий заставить себя ложиться в кровать, в которой они с Итаном провели столько счастливых ночей, но за три месяца она привыкла и делала это достаточно спокойно. И она была рада этому, потому что надо же как-то жить дальше. Каждый раз, когда ей снилось, будто он лежит рядом с ней и им вместе так хорошо, сладостное томление неизменно переходило в ужас, ибо сразу же вслед за этим над ней всплывало жутко размалеванное лицо Ветвистого Дуба. И она просыпалась в холодном поту, разбуженная собственным криком.
Она оглянулась вокруг, сожалея о том, что оказалась такой трусихой и не отважилась войти в магазин Бьюлла с высоко поднятой головой. А теперь вынуждена сидеть на этом сонном, пыльном перекрестке и предаваться досужим размышлениям.
И вдруг она обратила внимание на плоский прямоугольный предмет, очень похожий на блокнот, выглядывавший из-под сиденья Хэпа Уокера. Движимая любопытством и найдя оправдание в том, что Хэп не прилагал особых усилий, чтобы спрятать этот блокнот, она извлекла его оттуда и открыла первую страницу. Там было что-то написано типично мужским и не очень разборчивым почерком. Не долго думая, она начала читать и сразу же поняла, что автором этих строк является Хэп.
Я появился на свет 4 июля 1836 года в городке Париже (теперь в штате Техас), неподалеку от того места, где сливаются реки Салфер и Ред, будучи младшим из пяти сыновей, рожденных от Генри Уагнона Уокера, который в разные периоды своей жизни был землемером, воином-патриотом, сражавшимся за независимость Техаса, проповедником и трудягой-фермером, и от его супруги, Ханны Гудвин Уокер, школьной учительницы из восточного Теннесси. Она делала все возможное, чтобы привить мне любовь к книгам, по-видимому, надеясь, что я буду изучать право или стану врачом, в то время как отец хотел, чтобы я стал баптистским проповедником. Однако я рано понял, что не предназначен для жизни священника.
Я был самым необузданным из пятерых детей и рос буяном и хулиганом, так что отец даже почувствовал облегчение, когда в 1853 году я сбежал из дома, чтобы присоединиться к техасским рейнджерам. Думаю, он понимал, что в ином случае меня бы в конце концов повесили как отпетого бандита и разбойника. Мама плакала, когда я уехал, и, мне кажется, так и не простила выбор такого, на ее взгляд, недостойного занятия.
Но мне была по душе свобода, которую давала жизнь рейнджера. В те далекие дни индейцы, особенно команчи, кайова, апачи племени липан, апачи племени мескалеро, кикапу и тонкава, совершали набеги по всему Техасу, грабя и убивая мирных жителей, а затем исчезая в направлении Льяно, штата Нью-Мексико или на территории самой Мексики. Хотя известны случаи, когда индейцы тонкава съедали своих врагов, я все-таки должен сказать, что самыми подлыми и коварными, как показал мой личный опыт, были и остаются команчи.
Повествование на этом обрывалось, а внизу значилась дата. Если это начало письма, то, судя по всему, ему предстоит быть очень длинным. Творение Хэпа показалось ей чрезвычайно любопытным, но самым поразительным было то, что во всем тексте она не нашла ни единой ошибки. Что касается стиля, то, несмотря на некоторые длинноты, он был таким же безупречным. Не могло быть сомнений, что Хэп Уокер, какой бы простецкий вид он на себя ни напускал, был много грамотнее, чем большинство техасцев. По всей вероятности, подумала она, за это он должен быть благодарен своей матери.
Все же ей было стыдно, что она прочитала записи без разрешения. Она аккуратно положила блокнот на место и, покорно вздохнув, приготовилась ждать под раскидистым дубом по меньшей мере еще полчаса. Вот только бы Лейк Бьюлл не стал затевать с Хэпом ссору.


– Хотите что-нибудь купить? – спросил Бьюлл.
– Угу.
Хэп достал составленный Энни список и, отметив карандашом примерно три четверти из того, что там значилось, протянул бумажку через прилавок:
– Что-нибудь из этого есть?
Человек за прилавком пробежал список глазами и ответил:
– Кое-что. Фляги, мука, но только расфасованная по двадцать фунтов, вяленое бизонье мясо в парафине, соль, кофе. Оловянных тарелок у меня нет. Кукурузной муки сейчас тоже нет – закончилась. А виски не нужно?
– Нет.
Бьюлл почесал в затылке:
– Так, погодите – может, с кукурузной мукой что-то получится. Джек! – крикнул он. – У того мексиканца не осталось кукурузной муки?
Несколько человек, с виду ковбоев, подняли глаза от карт, и один из них, прихлопнув и раздавив на столе муху, ответил:
– Не-а. Лейк, ты бы что-то сделал с этими чертовыми мухами. У тебя развелось их целое стадо, и каждая размером с корову.
Хлопнула входная дверь, и в магазин неторопливой ленивой походкой вошел человек, одетый в кожу.
– Эй, Лейк, никогда не догадаешься, кого я сейчас видел на улице! Похоже, сюда пожаловала твоя красотка.
– Какая красотка?
– Ну, ты даешь! Вдовушка Брайс, кто же еще!
Хэпу не понравилось, как он это сказал.
– Эта леди со мной, – проговорил он ровным голосом.
– Леди?! – презрительно фыркнул Бьюлл. – Да какая она к черту леди, мистер! Энни Брайс, к вашему сведению, – всего лишь команчская подстилка, вот кто она.
Это заявление присутствующие встретили одобрительными смешками.
– Если хотите знать, – не унимался Бьюлл, – любой может выйти сейчас к ней на улицу с бутылкой дешевого виски, и она как миленькая…
Обрушившийся на него удар был настолько сильным и неожиданным, что голова его резко мотнулась, и он, потеряв равновесие, отлетел назад, сбив полку с консервными банками. Какое-то время он недоуменно таращился перед собой, затем лицо его побагровело, и он, заорав: «Ах ты, подонок хромоногий! Я покажу тебе, как поднимать руку на Лейка Бьюлла!» – рванулся к прилавку, перемахнул через него и ринулся, словно разъяренный бык, на Хэпа, занеся для удара громадный кулачище. Но тот увернулся.
Второй удар Хэпа пришелся Бьюллу в живот, третий – в челюсть, и драка приняла нешуточный оборот. Яростно взревев, огромный, по-медвежьи неуклюжий хозяин фактории со всего размаха опустил на противника стул, однако промахнулся, угодив не в голову, а в плечо. Стул с треском разлетелся на части. В ответ Хэп изловчился и, выбросив в сторону здоровую ногу, стукнул Бьюлла носком ботинка ниже колена, отчего тот как подкошенный рухнул на пол, но почти в ту же секунду вскочил на ноги.
Драка была короткой, жестокой и кровавой. Под конец Бьюлл схватил за горлышко бутылку и, разбив ее о край стола, сделал резкий выпад в сторону Хэпа, норовя полоснуть его зазубренным краем по горлу, однако Хэп успел пригнуться и нанес головой Бьюллу сокрушительный удар в область солнечного сплетения. Лейк охнул и, судорожно хватая ртом воздух, осел на пол. Хэп пнул его что есть силы ботинком в живот, и тот повалился на бок. Еще два-три быстрых удара ногой по голове, и все было кончено. Бьюлл попытался было подняться, но бессильно свалился назад. Из жестоко разбитого носа лилась кровь. Хэп еще некоторое время стоял над ним со сжатыми кулаками, но Лейк, выплюнув на грязный пол выбитый зуб, продолжал неподвижно лежать.
– Будь я проклят, мистер, но такого еще не видел, – пробормотал Джек, отводя взгляд от Бьюлла. – Никто до сих пор не мог побить Лейка. Ни единого разу.
Хэп, не спуская глаз с хозяина магазина, медленно проговорил:
– В дальнейшем, Бьюлл, прежде чем трепать языком, хорошенько подумай, стоит ли. И знай: теперь эту леди зовут миссис Уокер. Ты понял?
Он достал из кармана полученный в Ибарре аккредитив и швырнул его Лейку.
– А теперь приступай к выполнению моего заказа, причем доставишь его к повозке лично, ты слышишь? Но учти – если я увижу, что ты позволил себе посмотреть на миссис Уокер без должного уважения, то пришлепну тебя на месте, – добавил он зловеще спокойным тоном и направился к выходу.
В магазине царила мертвая тишина, но, когда он дошел до двери, у него вдруг возникло ощущение легкого покалывания в затылке, что всегда было признаком грозящей опасности. Рука молниеносно рванулась к кобуре, и он, круто обернувшись, направил кольт на Бьюлла, державшего в руках неизвестно откуда взявшийся дробовик. Лейк тут же выронил оружие, словно это был докрасна раскаленный кусок металла, и с запинкой пробормотал:
– Я ничего такого не имел в виду, мистер. Просто поднял его с пола.
– Ты видел? Во дает! – раздался чей-то изумленный голос.
Хэп вложил кольт в кобуру и толкнул ногой дверь. Когда она за ним захлопнулась, изнутри донесся голос Джека:
– Бог ты мой, Лейк, он же мог отправить тебя на тот свет! А ну-ка взгляни на его бумагу, Лейк – интересно, кто он такой?
– Я убью этого хромого ублюдка! – кипятился Бьюлл. – Я прошью его насквозь из этого дробовика!
– Даю голову на отсечение – это Хэп Уокер, тот самый капитан Хэп Уокер, знаменитый техасский рейнджер! Черт возьми, Лейк, тебе лучше с ним не связываться!
– Пойди и извинись перед ним, Лейк, – посоветовал кто-то другой. – Похоже, он и впрямь женился на ней. Так что ты из игры выбыл, понял?
– Но как он здорово дерется, сукин сын! Лягается хромой ногой посильнее, чем другие здоровой – ведь так, Лейк? Ну а с пушкой вообще управляется, как бог, – восторгался Джек.
– Заткнись, Джек!
Хэп услышал вполне достаточно, к тому же пора было возвращаться к Энни. Такого чувства приятного возбуждения и воодушевления он не испытывал уже очень давно. Что ж, он по-прежнему не кто-нибудь, а Хэп Уокер, и имя это до сих пор еще кое-что значит.
– О боже! Что с вами случилось? – испуганно воскликнула Энни, увидев Хэпа. – И что с вашими руками?
Он взглянул на них и увидел кровь. Ее было так много, что можно было подумать, будто он только что собственными руками зарезал корову или свинью. Должно быть, он запачкал их, когда разбил Лейку Бьюллу нос.
Взобравшись на сиденье рядом с Энни, он, нахмурившись, произнес:
– Если б вы вышли за меня замуж, Энни, то, по крайней мере, прекратились бы всякие разговоры.
– Так, значит, вам пришлось драться?
– Было дело.
– Из-за меня? – Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос.
Он хотел было отрицать, но потом все же кивнул.
– Разве это драка? Так, пустяки. Скоро он явится сюда с нашим заказом.
– Как я понимаю, речь идет о Лейке Бьюлле?
– Ничего особенного не было, Энни. Просто слегка разукрасил ему физиономию, вот и все. – Он рассеянно скользнул взглядом по густой листве дуба и, улыбнувшись уголком рта, не совсем последовательно добавил: – Я чуть не убил его. Может, и стоило.
– Ну, это уж слишком. Он просто болтал языком.
– Но это ведь тоже черт знает что. – Он повернулся к ней и, пристально глядя прямо в глаза, проговорил: – Я сказал ему, что теперь вы – миссис Уокер.
– Вот как?..
– А лгать я не привык, если вы успели заметить.
Она смотрела на него и думала, до чего же он все-таки славный человек – один из лучших, кого ей пришлось знать. И как благородно с его стороны было вступиться за ее доброе имя. В эту минуту она до конца осознала, насколько ей повезло, что она его встретила.
– Думаю, вы не солгали и на сей раз, – произнесла она тихим голосом. – Так знайте же, Хэп, для меня было бы большой честью стать миссис Уокер.
– А вы случайно не знаете, где здесь можно найти священника или, на худой конец, мирового судью? – спросил он, просияв широкой улыбкой.
– Знаю, но не хочу, чтобы он регистрировал наш брак, – ответила, иронически улыбнувшись, Энни. – Наш приятель Лейк Бьюлл и есть мировой судья.
– Проклятье!
– Ничего страшного, съездим в Бейкеров Проезд.
– Там что, есть баптистский священник?
– Нет, мировой судья.
Дав согласие стать женой Хэпа, она неожиданно для себя почувствовала огромное облегчение и уже без всякого смущения сказала:
– Хэп, с Лейком Бьюллом у меня ничего не было.
– А я и не сомневался в этом.
И тут на улице появилась массивная фигура легкого на помине хозяина магазина, катившего доверху нагруженную тачку. Хоть он и успел умыться, лицо представляло собой крайне жалкое зрелище: нос приплюснут и свернут в сторону, из разбитой губы все еще сочится кровь. Не говоря ни слова, он объехал повозку с задней стороны и выгрузил туда заказ Хэпа, затем возвратился к передку и протянул Хэпу пачку банкнот.
– Шестьдесят пять долларов сдачи, капитан, – сообщил он и после того, как Хэп взял деньги, посмотрел на Энни и почтительно проговорил: – Добрый день, миссис Уокер.
– Добрый день, Лейк, – сказала она в ответ.
Бормоча себе под нос что-то нечленораздельное, Бьюлл повернулся и направился назад к своему магазину.


Жилище Ральфа Бейкера, небольшое глинобитное строение с обветшалой односкатной пристройкой, служило одновременно местом, где он отправлял обязанности мирового судьи. Дом стоял посреди плоского, пыльного, довольно обширного участка земли возле дороги и являлся единственным зданием в Бейкеровом Проезде, необычное и довольно претенциозное название которого объяснялось достаточно просто: Ральф когда-то лелеял надежду, что принадлежащая ему земля со временем превратится в город, носящий его имя. Старая вывеска с потускневшей от времени, но жизнеутверждающей надписью «ЗЕМЕЛЬНАЯ КОНТОРА «косо висела на ржавой цепи. Ниже, на куске картона, было приписано: «Мировой судья и нотариус, прием круглосуточно».
Хэп чувствовал себя в этом грязном, жалком, унылом месте в высшей степени неуютно. Ему хотелось, чтобы церемония их бракосочетания проходила в праздничной, торжественной обстановке, лучше всего в церкви. Он собрался было повернуться и увезти Энни отсюда, но она взяла его за руку и удержала.
– Ничего, – тихо сказала она. – Меня и здесь устраивает.
Этого было достаточно, чтобы успокоить его. Прикосновение руки наполнило все его существо острым ощущением ее близости, и ему больше не хотелось оттягивать церемонию. К тому же он боялся, как бы она не передумала. Ему не терпелось поскорее оказаться связанным с ней узами брака. А то, что после этого ему предстоит проделать долгий путь, чтобы завоевать ее любовь, в данный момент его не особенно беспокоило. Главное, чтобы, выйдя отсюда, она звалась миссис Уокер. С остальным он может подождать.
И вот он стоял в мрачной, загроможденной комнате в узком пространстве между двумя столами – дряхлым письменным, с одной стороны, и обеденным на сбитых крест-накрест ножках, с другой – и, держа Энни Брайс за руку, давал перед Бейкером и его женой-мексиканкой, присутствовавшей в качестве свидетельницы, торжественный обет быть Энни верным и любящим супругом до конца своих дней.
– У вас есть для нее кольцо? – спросил Бейкер в конце короткой церемонии.
Кольца у него не было. Он опустил глаза на свой массивный серебряный перстень с ониксом в форме одинокой звезды Техаса.
type="note" l:href="#n_11">[11]
Если не считать старинных часов, которые никогда не шли, это была единственная вещь, оставшаяся у него в память об отце.
– Да, есть, – ответил он, снимая с пальца перстень, и, повернувшись к Энни, пробормотал извиняющимся тоном: – Он будет великоват – придется пока носить его на другом пальце, а потом я куплю тебе что-нибудь более подходящее.
– Хорошо, наденьте его на безымянный палец левой руки невесты, а затем повторяйте за мной, – сказал Бейкер.
Произнося слова вслед за Бейкером, Хэп вынужден был в то же время придерживать перстень на пальце Энни. Закончив говорить, он переместил его на ее указательный палец, но и с него перстень грозил соскользнуть. Когда они выйдут отсюда, он его обязательно закрепит как-нибудь.
Слова Хэпа о том, что он будет любить ее до тех пор, пока сама смерть не разлучит их, Энни слушала, закрыв глаза, чтобы не видеть окружающего ее убожества. До чего же не похоже это на первый раз, когда она была еще совсем молоденькой и любила Итана Брайса больше всего на свете! Но даже в эту минуту, вспоминая о давно прошедших счастливых днях, она в глубине души не сомневалась, что поступает правильно, начиная все заново.
– А теперь, миссис Уокер, – произнес Бейкер, нарушая ход ее мыслей, – может быть, и вы скажете необходимые слова, хоть у вас и нет кольца для жениха?
Хэп отрицательно покачал головой, но она решила иначе.
– Конечно, – произнесла она тихим голосом. – Я обязательно их скажу.
Она достала из сумки ключи от дома и, сняв с них кольцо, надела его на палец Хэпа. Прошептав ему: «Я тебе тоже потом куплю настоящее», она вновь повернулась к Ральфу Бейкеру:
– Я готова.
У нее от волнения пересохло в горле, и она была вынуждена шептать вслед за Бейкером, но вот наконец все окончено. Бейкер взглянул на Хэпа и Энни поверх криво сидящих очков и торжественно провозгласил:
– А теперь я объявляю вас мужем и женой. Мистер Уокер, можете обнять новобрачную.
Хэп не решался, но миссис Бейкер подтолкнула его локтем и хихикнула. Чувствуя себя крайне неловко, он повернулся к Энни и заключил ее в объятия. Затем поцеловал в губы. Она держала его за локти и не отпускала, пока он не отступил назад. Он попытался улыбнуться, но не смог.
– Прежде чем вы уйдете, надо будет подписать кое-какие бумаги, – напомнил им мировой судья. – И с вас три доллара.
Хэп отсчитал три доллара и добавил еще один сверху, а Энни тем временем ставила свою подпись на свидетельстве и заполняла нужную строчку в книге регистрации браков. Когда Хэп расписывался на своей стороне свидетельства, миссис Бейкер предложила приготовить им кофе, но Энни вежливо отказалась, на что Бейкер лукаво подмигнул:
– Небось не терпится приступить к остальной части дела, а?
– Пойдем-ка, Энни, отсюда, – коротко бросил Хэп.
Когда они вышли из дома Бейкера, их встретило ослепительно яркое солнце и белесое раскаленное небо. Взяв Энни под руку, Хэп торопливо повел ее к повозке и, подсадив, взобрался на сиденье рядом с ней, подобрал поводья и хлестнул лошадей. Понадобилось добрых пять минут, прежде чем он смог заговорить.
– Мне жаль, что так получилось, – пробормотал он. – Ты заслуживаешь лучшего. Ну почему мы не съездили в форт и не попросили капеллана сделать все как положено? Был бы и алтарь, и священник, и ты бы чувствовала, что действительно выходишь замуж.
Она взглянула на свидетельство о браке, которое все еще держала в руках, бережно развернула его, положила на колени, разгладила и сказала:
– Тут, кажется, все в порядке, Хэп. Я уверена, документ имеет законную силу. По крайней мере, печать Бейкера здесь стоит.
– Все это так, но сама процедура – черт знает что: ни колец, ни свадебного платья, ни священника. Так и хочется повторить все сначала.
Собственная подпись на документе привлекла ее внимание в первую очередь: Энн Элизабет Аллисон Брайс Уокер. Эта женщина – жена Бейкера – предупредила ее, что нужно поставить все свои имена без исключения, «чтобы все было по закону, а то всякое может случиться». Энни Уокер… Энни Уокер… Должно пройти какое-то время, прежде чем она привыкнет к этому сочетанию.
Затем она перевела взгляд на его подпись: Гораций Р. Уокер.
– Значит, твое настоящее имя – Гораций? – спросила она.
– Угу. Надо же было назвать так ребенка!
– А мне это имя кажется благозвучным и как бы освященным веками. По-моему, еще задолго до поэта
type="note" l:href="#n_12">[12]
было несколько римских героев с таким же именем.
– Все это так, Энни, но я ведь не римлянин.
– А что означает Р.? – с любопытством спросила она. – Может быть, Роберт?
– Хуже – Рэндалл. Так что особого выбора в смысле имен, как видишь, у меня не было. Откуда мама его откопала, я просто ума не приложу. В нашей семье, насколько я знаю, никогда не было Рэндаллов. Наверно, из какой-нибудь книжки.
– Я лично не вижу в этом имени ничего плохого.
– Знаешь, когда я был мальчишкой, мне хотелось быть Бобом или Томом, а может быть, Биллом. Даже имя Клод и то устроило бы меня больше, чем Гораций. – Некоторое время он молча смотрел на выжженную солнцем, пыльную дорогу впереди, а затем добавил: – Но ты можешь не беспокоиться. Своего сына я никогда не назову ни Горацием, ни Рэндаллом.
Своего сына? Она даже оцепенела от этих слов. Ну да, конечно, ему захочется иметь ребенка. Этого можно было ожидать: все мужчины хотят, чтобы после их ухода из жизни что-то от них оставалось.
Заметив, как она помрачнела, и легко догадываясь о причине, он поспешил успокоить ее:
– Я же не говорю, что это должно случиться в ближайшее время, Энни. На первом плане у нас с тобой совсем другие заботы. У меня хватит терпения подождать, пока ты почувствуешь, что готова.
Хэп произносил эти слова, но одновременно, любуясь ее лицом, прекрасными волосами, соблазнительным телом, отдавал себе ясный отчет, что не хочет ждать. Теперь она его жена, и он страстно желал ее как женщину. Больше всего на свете.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дикая роза - Миллз Анита

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Дикая роза - Миллз Анита



читать можно поставила 9 из 10
Дикая роза - Миллз Анитабогдана
5.12.2012, 21.44





Всё как то ровно и спокойно. По мне-в такой ситуации должно быть больше эмоций, каких то действий. Возможно это скупой перевод. Но за сюжет твёрдая -9 !
Дикая роза - Миллз АнитаMarina
15.05.2013, 15.17





КРАСИВЫЙ РОМАН
Дикая роза - Миллз АнитаЯНА
24.09.2015, 4.38





Прекрасная жизнеутверждающая книга с очень проникновенной щемящей историей. В романе нет бешенных страстей, есть сочувствие, дружба и ЛЮБОВЬ... и нежность. В конце книги не удержалась от слез - так мне понравился финал романа. Ставлю роману 10 баллов. Читайте все!
Дикая роза - Миллз АнитаКнигоманка.
13.10.2016, 15.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100