Читать онлайн Женщины Флетчера, автора - Миллер Линда Лаел, Раздел - ГЛАВА 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женщины Флетчера - Миллер Линда Лаел бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женщины Флетчера - Миллер Линда Лаел - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женщины Флетчера - Миллер Линда Лаел - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Миллер Линда Лаел

Женщины Флетчера

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 24

За окнами была темнота. Джонас оторвался от счетов, разбросанных по рабочему столу, и нахмурился. Кружевные занавески на окне вздувались, как паруса, и в какой-то момент ему показалось, то в шуме ночного ветра он услышал свое имя.
Он встал, подошел к окну и с резким стуком опустил раму. Хватит быть таким суеверным, сказал он себе. Он не сделал ничего такого, чего не следовало делать. Но когда за его спиной резко отворилась дверь кабинета, Джонас замер.
На пороге, с обычным своим придурковатым видом, стоял Маккей, очень довольный собой.
– Вам телеграмма – мне ее только что дал хозяин магазина.
Джонас встревожился и внезапно обрадовался даже такой компании, как Маккей. Он протянул руку, взял послание, развернул его и прочел:
5 ИЮНЯ МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, ПРИЕЗЖАЙ ОТПРАЗДНУЕМ. АФИНА.
Уверенный в том, что это какая-то ошибка, Джонас вновь пробежал глазами телеграмму. Ошибки не было: Афина в Сиэтле и, судя по всему, готовит какую-то очередную каверзную проделку.
Нащупав кресло, Джонас упал в него в полном оцепенении. Он бы ни за что не поверил, что у нее хватит дерзости вернуться после всего, что произошло. Но какое удачное время она выбрала! Джонас выпрямился в кресле, закинул ноги на стол и засмеялся низким гортанным смехом.
– Принеси бренди, Маккей,– и захвати несколько стаканов. Если я не ошибаюсь, в следующие пять минут к нам нагрянут гости.
Ворча, возможно недовольный возложенной на него обязанностью, Маккей принес требуемое. Кратким кивком головы Джонас отпустил его, заложил руки за голову и стал ждать.
Он ошибся насчет времени, но в остальном оказался прав. Прошло полчаса, когда он услышал звук открываемых входных дверей, а затем, с лестницы – разгневанный топот не одной, а двух пар сапог. Джонас улыбнулся. Значит, Филд Холлистер тоже приглашен. Что ж, это вполне в духе Афины – чем больше, тем веселее.
Появление Гриффина в кабинете сопровождалось таким же аккомпанементом, как и его вторжение в дом – тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. В правой руке у него была телеграмма, в глазах – бешенство.
– Что, черт побери, происходит? – заорал он. Филд покраснел от смущения и умиротворяюще положил руку на плечо Гриффина.
– Может, ты все же успокоишься? – прошипел он. Гриффин стряхнул руку с плеча, не отрывая зловещего взгляда от лица Джонаса.
– Если это один из твоих фокусов, Уилкс, клянусь...
Джонас улыбнулся, убрал руки из-за головы и спокойно сложил их на коленях.
– Я так же удивлен, как и ты, – объявил он. Затем вытащил свою телеграмму, которая, как он подозревал, была точной копией остальных, из кармана рубашки и швырнул ее на стол.
Гриффин поднял бумагу, пробежал по ней взглядом и бросил обратно. Он хрипло выругался сквозь зубы и отвернулся.
– Ты, конечно, едешь? – дружелюбно поинтересовался Джонас. – Думаю, это будет Событие Года.
– Я не верю в это! – прохрипел Гриффин, почти шепотом, который звучал более грозно, чем крик. – Я не верю!
Джонас подпер руками подбородок и сидел, с трудом сдерживая смех.
А как ты, Филд? Оставишь ли свое верное стадо ради ночи интриг?
Филд ответил таким испепеляющим взором, что для полного эффекта не хватало только запаха серы.
Позволив себе осторожно усмехнуться, Джонас продолжил, обращаясь к напряженной спине Гриффина.
– Рэйчел все поймет насчет Афины, – рассудительно заговорил он. – Или ты, нарушив наше соглашение, уже признался в своей бессмертной любви?
Гриффин медленно повернулся, и в глазах его сверкнуло чувство, которое Джонас не решился бы определить.
– Что я сделал или не сделал, тебя не касается, – произнес он со знакомой Джонасу угрожающей монотонностью.– Но если ты приложил к этому руку, я тебя растерзаю!
– Чрезвычайно неприятная перспектива, – бесстрастно отозвался Джонас. – На этот раз я чист.
Теперь уже Филд отвернулся, с видимым усилием сдерживая себя.
Взгляд Гриффина упал на бренди, стоящее на углу стола. Он резко откупорил бутылку и налил двойную порцию в два стакана, один из которых протянул Филду.
Джонаса чрезвычайно позабавило, что пастор пил с непривычной для него жаждой. Но сам Гриффин присел на краешек стола, вертя стакан с нетронутым напитком.
– Что держит тебя здесь, Джонас? Почему ты еще не на пути в Сиэтл, чтобы снова заявить права на свою женщину?
Джонасу очень хотелось улыбнуться, но он не посмел. Ему хотелось смеяться буквально до рези в животе.
– Я же обещал, ты разве забыл? Гриффин злобно нахмурился:
– Я говорю об Афине, и ты это знаешь.
– Мне не нужна Афина, мне нужна Рэйчел.
По плечам Гриффина пробежала заметная дрожь, отчего бренди в стакане стало плескаться маленькими янтарными волнами.
– Тебе не нужна Афина. Помнится, когда-то ты ее очень домогался.
Джонас пожал плечами:
– Как и ты.
Гриффин осушил стакан одним глотком, и жила у него на шее зловеще напряглась, словно натянутый канат. Когда он взглянул на Джонаса, его черты исказила жутковатая улыбка.
– Я занимался любовью с Рэйчел,– без всякого выражения проговорил он.
Как Гриффин и ожидал, его слова поразили соперника. Джонас почувствовал прилив тошноты и до боли стиснул челюсти.
– Врешь! – прошипел он.
– Гриффин, во имя всего святого...– принялся умолять Филд, забыв свой гнев.
Но ничто не могло остановить Гриффина.
– Она была девственницей, Джонас.
Нет, неправда, что Рэйчел отдалась этому человеку; всем своим существом Джонас отказывался в это верить. Он отчаянно старался контролировать свой голос, движения, эмоции.
– Ты лжешь, ублюдок. Ты лжешь, потому что, вернувшись со своего высокоученого съезда в Сан-Франциско, увидел, что твоя драгоценная Афина барахтается в моей постели!
Гриффин закрыл глаза, отгоняя от себя это воспоминание, но Джонас видел, что оно продолжает преследовать его.
– Заткнись,– выдохнул Гриффин.
Филд торопливо вмешался в разговор, спокойно сказав:
– Перестаньте, вы оба. Вы этим ничего не измените. Ненависть, словно некое осязаемое, но невидимое вещество, заполнила комнату и, казалось, билась о стены и потолок.
Тишину нарушил вечный миротворец Филд.
– Знаете, есть один способ разрядить ситуацию,– тихо предложил он.– Вы оба должны проигнорировать Афину – сделать вид, будто она не вернулась, будто она вообще не существует. Не ходите на этот праздник.
Гриффин покачал головой:
– Будь я проклят, если не приду и позволю этой волчице растерзать Рэйчел.
Филд был явно раздражен.
– Гриффин, ты много на себя берешь. Возможно, причины, по которым Афина вернулась в Сиэтл, не имеют к тебе, а значит, и к Рэйчел, никакого отношения.
Джонас с большим трудом расслабился:
– Ты тратишь слова попусту, Филд. Наш самоуверенный друг не может даже представить себе, чтобы ее могло заставить вернуться нечто иное, кроме вечной страсти к нему.
Гриффин хмуро взглянул на зажатый в руке стакан и со стуком поставил его на стол. В следующее мгновение он уже перешагнул порог кабинета.
– Увидимся на празднике, Джонас,– бросил он через плечо.
Оказавшись снаружи, в теплой, душной ночи, Гриффин поднял глаза к усеянным звездами небесам и страстно пожелал, чтобы прошел дождь.
Филд бросился к шаткой коновязи и начал резкими, быстрыми движениями разматывать поводья своей лошади.
– Это было великолепно, Гриффин,– прорычал он.– «Я занимался любовью с Рэйчел. Она была девственницей, Джонас».
Гриффин замер, услышав злой укор в голосе друга.
– Хорошо. Я не должен был этого говорить!
Филд вскочил в седло, и лошадь затанцевала под ним, будто разделяя гнев своего хозяина.
– Как ты думаешь, каково будет Рэйчел, когда она услышит это от Джонаса? А она услышит, уж будь уверен!
Гриффину стало больно. Тому, что он сделал, не существовало никакого извинения, и он знал это. За мгновение сладостной мести он предал женщину, которая была ему так же необходима, как воздух.
– Ты знаешь, что я не хотел обидеть ее, Филд. Лицо Филда в лунном свете было неподвижно; он ждал, пока Гриффин отвязывал Темпеста и осторожно забирался в седло.
– Будь осторожен, Гриффин. Ты знаешь, как ты относился к Афине. Если рискнешь вновь встретиться с ней и поймешь, что ничего не изменилось...
Гриффин сплюнул:
– Я презираю ее.
– Да? – возразил Филд. – Помни, друг мой, что любовь и ненависть порой неотличимы друг от друга. Если ты не можешь предложить Рэйчел всю свою искреннюю преданность и верность, лучше оставь ее.
Примерно минуту они ехали в молчании, прислушиваясь к ритмичному постукиванию копыт по мощеной подъездной аллее, ведущей к дому Джонаса. Но как только миновали ворота и оказались на дороге, досада взяла верх над самообладанием Гриффина.
– Ты лицемер, Филд,– заметил он.– «Искренняя преданность и верность». Это ли ты даешь женщине, которую любишь?
К чести Филда, он даже не выругался.
– Я люблю ее больше жизни, Гриффин, и ты это знаешь.
– Тогда почему ты не объявишь об этом открыто? Почему не женишься на ней?
Филд вздохнул, в его вздохе слышалась безграничная горечь, заставившая Гриффина пожалеть о том, что он вообще коснулся этого предмета.
– Она отказывается выйти за меня замуж. Какой смысл «объявлять об этом открыто»? Ее жизнь будет разрушена, да и моя тоже.
Всадив каблуки сапог в бока коня, Гриффин пустил его галопом.
– Ты ненормальный! – прокричал он, и ветер подхватил его слова.
Полудикий пони Филда без труда догнал Темпеста.
– Из твоих уст это звучит как похвала! – крикнул священник Гриффину в ответ.
Тот громко расхохотался.
– Так оно и есть, – отозвался он, сдерживая коня и пуская его легким галопом.
Филд последовал его примеру.
– Ты и в самом деле собираешься на эту вечеринку? – спросил он, вглядываясь в освещенное луной лицо Гриффина.– Ты попадешь прямо в ловушку, расставленную Афиной, что бы она ни задумала.
– Не волнуйся, Филд,– беспечно ответил Гриффин.– Я сумею откусить приманку.
– Именно этого я и боюсь.
– Я говорю о Рэйчел. Филд кивнул:
– Я знаю. А я говорю об Афине. Не надо недооценивать ее, Гриффин. Однажды она уже поставила тебя на колени, и может сделать это снова.
Гриффин раздраженно посмотрел вверх, на великолепные небеса, и сменил тему.
– Как насчет выпить?– предложил он.– Держу пари, если ты зайдешь в заведение Бекки, то произведешь там настоящий фурор.
Филд засмеялся:
– Спасибо, но у меня есть другие дела.
– Как знать, Филд? Может, тебе удалось бы спасти несколько заблудших душ?
Филд покачал головой, снова засмеялся и, не отвечая, пришпорил лошадь. Гриффин свернул к себе, думая, что, возможно, Филду стоило бы заняться спасением души Афины. Если у нее, конечно, таковая имеется.
* * *
Фон Найтхорс неподвижно лежала на запретном ложе в ожидании. Лунный свет, таинственно-пугающий и прекрасный, проникая в окно, серебряными струями омывал ее обнаженное тело.
Она вздохнула, но услышав, как открылась и снова закрылась дверь, затаила дыхание. Его имя, произнесенное хриплым, надрывным шепотом, сорвалось с ее губ.
– Нет, – отозвался мужчина с порога спальни, но голос у него был дрожащий и неровный.
Фон терпеливо похлопала по постели рядом с собой; и, явно после нелегкой борьбы с собой, мужчина подошел и растянулся, не раздеваясь, на одеяле. Он застонал, когда она расстегнула на нем рубашку и скользнула рукой по его сильной и теплой груди.
Приподнявшись на руках и на коленях, Фон медленно провела соском одной груди по его рту. Почувствовав ответное движение его языка, она тихо вскрикнула и в порывисто моляще прижала грудь к его губам. Но мужчина выскользнул из-под нее и сел в темноте, неподвижно наблюдая за ней. Стоя на коленях рядом с ним, Фон ждала.
Казалось, он не двигался целую вечность, но, наконец, протянул руку и указательным пальцем обвел контур груди Фон. По-прежнему оставаясь на коленях, Фон отклонялась назад до тех пор, пока ее плечи не уперлись в шершавую прохладную поверхность стены.
Со стоном он бросился к ней. Он ласкал губами ее шею, ключицы, нежную кожу под сосками. Потом возобновил возбуждающие, дразнящие движения языком, и продолжал их до тех пор, пока ее соски не затвердели, и не заострились от желания. Тогда мужчина стал их целовать, обхватывая горячими губами.
Все тело Фон двигалось в ритме любовного наслаждения. Он припал губами к другой груди, и все началось сначала – покусывание, подергивание, возбуждение. Сосок отвердел, и мужчина ласкал языком только самый его кончик, пока Фон не принялась умолять его хриплым, невнятным шепотом, снова и снова...
Он жадно посасывал ее соски, одновременно лаская пальцами мягкий комочек плоти у нее между ног, то слегка подергивая его, то надавливая, то поглаживая кончиками пальцев. Фон задрожала и вскрикнула, сотрясаясь в неистовстве полноты своего наслаждения. Сжав за плечи, Фон заставила своего возлюбленного опуститься на постель, лишая его последней способности сопротивляться. Она медленно расстегнула на нем брюки. Он извивался и стонал, пока она раздевала его, стоя на коленях меж его колен.
Теперь она сама дразнила и соблазняла его, пока не услышала его хриплую мольбу о завершении. Удовлетворенная тем, что он возбудился достаточно, Фон опустилась на него сверху и мягко направила его внутрь себя. Они двигались в прекрасном и вечном ритме, сначала медленно, потом все быстрее. Второй сокрушительный оргазм потряс все тело Фон в тот миг, когда мужчина тоже вскрикнул, достигнув пика бешеной страсти.
С мокрым от слез лицом Фон легла рядом, водя ладонью по его упругому, мокрому от пота животу.
– Я люблю тебя,– сказала она.
– Нет,– чуть слышно ответил он. Фон резко поднялась и села на постели.
– Это правда! – вскрикнула она. Но она видела, что он качает головой.
– Если бы ты любила меня, ты бы вышла за меня замуж, – спокойно, без укора или злобы отозвался он.
Смахивая с лица слезы, она в отчаянии произнесла:
– Если ты женишься на мне, это для тебя будет концом всего!
– Наоборот, это было бы только началом,– непреклонно возразил он. – Я больше не могу этого выносить, Фон. Я больше не в силах скрывать свои истинные чувства. Пусть ты их стыдишься, но я не стыжусь.
С неловкой поспешностью Фон переползла через него и зажгла лампу, стоящую на ночном столике. Глядя ему в лицо, Фон увидела в нем такую же безысходность, какую ощущала сама, и расплакалась.
– Филд, ты не можешь жениться на индианке.
– Почему? Я люблю индианку.
– Тебя выгонят из церкви!
– За что – за то, что я женюсь? Я – протестант, а не католик.
– За то, что ты женишься на мне! – закричала она. Филд отвернулся от нее, и в мягком свете лампы она увидела, как напряглись мышцы на его спине.
– Это не может больше продолжаться, Фон. Наши встречи, вроде этой, твои «визиты» к Джонасу, все это. Выйди за меня замуж, чтобы я вновь был честен перед лицом Божьим.
Расстроенная, Фон, скользнула на колени, запустила пальцы в блестящие каштановые волосы у него на затылке.
– Все будут называть тебя мужем индианки, – прошептала она.
Он снова обернулся к ней:
– Мне наплевать, как «все» меня будут называть, Фон.
– Но наши дети...
– Наши дети будут «полукровками» – ты это хотела сказать?
– Да!
– Фон, разве ты не понимаешь: важно, какого мнения они будут сами о себе, а вовсе не мнение каких-то там безликих «всех»? Мы окружим их такой любовью, что они будут чувствовать себя защищенными от жизненных невзгод, уверенными в собственных силах и желанными в этом мире, что бы ни говорили о них остальные.
Фон погрузилась в долгое молчание, размышляя. Выйти замуж за Филда Холлистера было мечтой ее жизни давно – с первой минуты, когда она увидела его, после того как его родители подобрали ее, голодную и бездомную, на одной из улиц Сиэтла и взяли жить к себе.
Филд в то время едва замечал ее, так как был на десять лет старше, да еще собирался отплыть в далекую страну под названием Шотландия вместе с Гриффином Флетчером. Когда он уехал, сердце Фон было разбито. Месяц за месяцем, год за годом, лежа по ночам в своей маленькой кроватке на чердаке дома, которого теперь уже не существовало, она плакала о нем.
Даже когда он вернулся, уже посвященный в духовный сан, Фон по-прежнему казалась ему ребенком. С присущим ему добродушным юмором Филд терпел ее безграничное обожание, позволял перекладывать с места на место его объемистые религиозные книги и поглощал все те малосъедобные блюда, которые она стряпала для него в духовке на кухне миссис Холлистер.
Иногда он даже брал ее с собой, отправляясь к прихожанам, и она молча сидела и слушала, как он произносит слова утешения и дает советы, и мечтала, чтобы он заметил ее – по-настоящему заметил.
На какое-то время Филд слегка увлекся Руби Шеридан, дочерью судьи, иногда появлялся вместе с ней на вечеринках и в ответ на бесконечные и безжалостные издевательства Гриффина лишь улыбался и покачивал головой.
И Фон поклялась духам, что никогда в жизни больше не сделает ничего дурного, если только произойдет так, что Филд Холлистер полюбит ее, как мужчина любит женщину.
И, как это часто случается, счастье к Фон пришло в результате трагедии, едва не разрушившей всю жизнь Гриффина Флетчера. Сочувствие Филда к несчастью друга было столь велико, что он переживал горе Гриффина как свое собственное.
Вскоре после этого сгорел дом Холлистеров, и родители Филда погибли. Филд и маленькая сирота-индианка, которую его родители втайне обожали, обратились друг к другу за утешением. Постепенно между ними возникла бурная, порывистая любовь.
Теперь настало время окончательного решения. Перед Фон оказалось два выбора, каждый из которых, она знала, мог погубить Филда навсегда. Если она выйдет за него замуж, его будут презирать, может даже отлучат от церкви. Если она этого не сделает, результаты могут оказаться не менее ужасными.
– Я выйду за тебя, Филд Холлистер,– прошептала она.
Филд притянул ее к себе и нежно посмотрел ей в глаза:
– Это будет замечательно, Фон, – вот увидишь.
– Да,– сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. А теперь мне лучше уйти, Филд, пока не рассвело.
Но он только сильнее сжал ее в объятьях:
– Нет. Мы поженимся завтра же, в Сиэтле.
Фон улыбнулась и молча обратилась к его Богу с мольбой о милосердии.
В это жаркое и ослепительно солнечное утро Рэйчел была в отчаянии, в таком отчаянии, что выскользнула из дома О'Рили, когда все еще спали, и пустилась в долгий путь вниз по холму. Она должна купить себе новую, собственную одежду, пусть даже для этого ей придется потревожить свой драгоценный счет в Коммерческом банке. Надевать вещи Афины было просто невыносимо.
Рэйчел уже приближалась к деловой части города, – и только тут сообразила, что банковская книжка осталась в сумочке, которую она не видела с тех пор, как Джонас увез ее к себе в гостиницу. Девушка безумно перепугалась. Вдруг банк не выдаст ей деньги, поскольку она не сможет доказать, что это действительно ее счет? Она останется без гроша!
Рэйчел бросилась бежать, но когда она, задыхаясь, домчалась до дверей банка, они оказались запертыми. Как выяснилось, это учреждение должно было открыться для посетителей не раньше чем через час.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Женщины Флетчера - Миллер Линда Лаел



мне очень понравился роман, перечитала уже два раза))).
Женщины Флетчера - Миллер Линда ЛаелВика
15.08.2014, 20.21





Роман понравился... Кстати, больше понравился злодей-Джонас. Если бы он не нашёл героиню в Сиетле после её отъезда, то, её бы увезли и продали в рабство. А вот положительный герой как-то не вдохновил... Лишил девственности и отправил с чемоданами на корабль. Как-то не по-джентльменски это. И эта месть и чувства к бывшей.
Женщины Флетчера - Миллер Линда ЛаелМарина
4.12.2014, 18.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100