Читать онлайн Укрощение Шарлотты, автора - Миллер Линда Лаел, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.22 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Миллер Линда Лаел

Укрощение Шарлотты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Несмотря на ранний утренний час, воздух над базаром уже дрожал и колыхался от зноя. Пищали цыплята; вопили и бранились между собой торговцы; наряженные в жилетки и крохотные фески обезьянки пронзительно верещали, привлекая к себе внимание, а в довершение всего на крыльях легкого бриза вокруг ларьков и столиков с товаром витала нескончаемая странная музыка. Запахи специй и немытых тел смешивались с едким дымом жаровен, и яркие шелковые складки позаимствованных Шарлоттой платья и паранджи прилипали к влажной коже.
Она задыхалась от восторга.
Ее более юная спутница, Беттина Ричардсон, наряженная в такой же костюм, не разделяла энтузиазма Шарлотты.
— Папа непременно убьет нас за го, что мы оказались в этом ужасном месте! — взволнованно шептала она. — Дело вполне может кончиться тем, что какой-нибудь шейх утащит нас в свою пустыню!
Шарлотта вздохнула:
— К сожалению, нас никто не утащит.
— Шарлотта! — воскликнула в удивлении Беттина.
Шарлотта ухмыльнулась под своей паранджой, оставлявшей открытыми глаза. Ричардсоны заглянули на остров-королевство Риц, расположенный между берегами Испании и Марокко, чтобы навестить своих старых друзей, богатых торговцев, с которыми были хорошо знакомы еще в Бостоне. Беттина хотела было остаться в Париже, чтобы потом отправиться в Лондон и Штаты, но Шарлотта восстала против этой идеи. Ей вовсе не хотелось упустить свой шанс оказаться в столь экзотическом месте, как Рим, в надежде хоть на какое-нибудь приключение.
Однако Беттину, несомненно, именно это обстоятельство смущало более всего. Ее чуть не силой пришлось переодевать в позаимствованные в гардеробе их горничной одежды и заставить выскользнуть через черный ход, чтобы по узким, извилистым улочкам, ориентируясь по ароматам и шуму толпы, попасть на базар.
Стоя возле одной из торговых лавок, Шарлотта приценивалась к грубо сделанной корзине. Она, несомненно, запомнит эту прогулку на всю жизнь. О, как она украсит ее дни, полные беспросветной, отчаянной скуки! Вот бы еще повстречать великого шейха на чистокровном арабском скакуне, приехавшего на базар для покупки рабынь, или хотя бы банду грабителей, мечами прокладывающих себе путь посреди цыплят и торговцев…
Движение в конце ряда лавок со всевозможными украшениями и мишурой, выстроившегося вдоль древней потрескавшейся стены, прервало ее цветистые фантазии. Беттина с неожиданной силой вцепилась в руку Шарлотты и зашептала:
— Идем же назад, к Винсентам, ну пожалуйста! Шарлотта не сводила глаз с высокого мужчины, прокладывавшего себе дорогу в толпе, и не верила своим глазам. На несколько восхитительных мгновений она вновь почувствовала себя тринадцатилетней девочкой, приехавшей в Сиэтл. Она карабкается на мачту большого морского судна под названием «Чародейка» — и вдруг высоко над палубой полностью теряет присутствие духа. Она намертво вцепляется в веревки, слишком испуганная, чтобы спуститься самой.
И Патрик Треваррен является спасти ее.
Беттина слегка встряхнула ее.
— Шарлотта! — умоляла она. — Мне не нравится вид этого человека! Он, наверное, разбойник!
Но Шарлотта словно застыла. Она лишь благодарила Бога за то, что ее лицо скрывает паранджа. Как глупо она, вероятно, выглядит сейчас, с этой дрожащей, жалкой улыбкой! Патрик почти не изменился за прошедшие десять лет, разве что раздался в плечах да черты лица заострились. Он по-прежнему стягивал черной лентой на затылке свои длинные темные волосы, а глубокий взгляд синих глаз был острым и проницательным. Его надменная самоуверенность неприятно поразила Шарлотту, но в то же время ее так потянула к этому человеку, что всех ее сил хватало лишь на то, чтобы удержаться и не побежать следом за ним — узнать, помнит ли он ее. Конечно, он давно ее забыл, а если даже и нет, то в их последнюю встречу она была всего-навсего маленькой девочкой. Все эти десять лет она грезила о нем, фантазировала, рисуя образ юного моряка, тогда как он, скорее всего, забыл о ней через секунду.
Он приблизился, и, хотя на его загорелом аристократическом лице играла улыбка, глаза оставались холодными. Увидев на фруктовом лотке особо крупный, спелый апельсин, он насадил его на острие своего кинжала и швырнул монету униженно кланявшемуся торговцу.
Шарлотта по-прежнему стояла не шелохнувшись, затаив дыхание, и все же что-то в ней привлекло его внимание. Он подошел поближе и словно навис над ней и трясущейся Беттиной, вглядываясь в глаза Шарлотты с выражением внезапной задумчивости.
«Скажи же хоть что-нибудь!» — с отчаянием твердила себе Шарлотта, но не издала ни звука — слова застряли у нее в горле.
Патрик еще мгновение смотрел на нее в задумчивости, обежал глазами облепившее ее платье, а затем пожал плечами и проследовал дальше. На ходу он чистил апельсин, раздавая дольки визжавшим обезьянкам.
— Ну вот что, — твердо сказала Беттина, — мы уходим, Шарлотта Куад, сию же минуту. Он выглядит как самый настоящий пират, уж я-то знаю!
Шарлотта наблюдала, как Патрик остановился, чтобы разглядеть легкое, воздушное существо, плясавшее на доске, положенной между двумя огромными бочками. Она почувствовала сильнейший укол ревности.
— Да, уж это всем известно — ты немало повидала пиратов на своем веку, — саркастически отвечала она.
Тут же она ощутила, как в ней заговорила совесть, хотя их с Беттиной и нельзя было назвать подругами в полном смысле этого слова. Беттина была слишком целомудренна и легкоранима, чтобы получать подобные суровые выговоры. Ее зеленые глаза мгновенно повлажнели от слез, готовых пролиться ручьями. Воспитанная в тепличных условиях, она и так чувствовала себя ужасно виноватой, что ослушалась родителей и убежала на самостоятельную прогулку по заморскому базару.
— Прости меня, — как можно мягче сказала Шарлотта. Сердце у нее разрывалось при виде того, как Патрик подхватил танцовщицу с импровизированной сцены и швырнул мелочь сшивавшемуся поблизости бродяге. — Мы… мы сейчас пойдем.
Приказав себе не оглядываться, Шарлотта передернула плечами и направилась, как ей казалось, в сторону дома-Винсентов. Ее чувства были в полном расстройстве от столь неожиданного столкновения с Патриком Треварреном. А мысли о том, куда и зачем он мог отправиться с этой танцовщицей, просто повергали ее в шок.
Ее собственные смятенные чувства и нараставшая тревога Беттины весьма затруднили поиск обратной дороги. Они пришли сюда немногим больше часа назад, но тогда их путеводителями были запахи и гомон, царившие на базарной площади. А теперь они не были способны отличить одну узенькую улочку от другой, чтобы из их великого множества выбрать ту, которая привела бы в спокойное, безопасное место, так неосмотрительно ими оставленное.
— Я так и знала, — захныкала Беттина, утирая слезы паранджой. — Мы заблудились!
— Тише! — нетерпеливо одернула ее Шарлотта. — Мы сейчас вернемся на базар и спросим дорогу.
— Но ведь мы не знаем языка, — с доводящей до бешенства педантичностью напомнила ей Беттина.
— Ну, тогда мы просто начнем искать сначала и будем проверять одну улицу за другой, пока не найдем нужную, — отвечала Шарлотта, однако в ее словах было гораздо больше уверенности, чем в мыслях.
Беттину охватила паника.
— Я не должна была тебя слушать! — гневно вскричала она. — Я ведь знала, что, если не послушаем папа, случится нечто ужасное, и я была права!
Шарлотта прикусила нижнюю губу, чтобы не нагрубить Беттине. Овладев собой, она нарочито терпеливо возразила:
— Мы прекрасно вернемся домой, я тебе обещаю. Только ты, Беттина, должна успокоиться.
Ее юная компаньонка всхлипнула и оглядела пустынную улицу. Тишина показалась жучкой, особенно после возбужденной толчеи на базаре.
Постаравшись взять себя в руки, Беттина весьма деловито предупредила:
— Если нас похитят и заставят жить в гареме, я отравлюсь.
Эта фраза непременно рассмешила бы Шарлотту, не будь их положение столь серьезным. Они действительно подвергались реальной опасности, оказавшись без сопровождения на улицах города, где нравы столь разительно не схожи с европейскими.
Итак, им ничего не оставалось, как вернуться на базар, постараться найти там мистера Треваррена и предоставить ему возможность спасти ее во второй раз. Это будет, конечно, неслыханным унижением, тем более что он в этот момент наверняка занят с танцовщицей — если он вообще до сих пор задержался на базаре, — но у Шарлотты не было выбора. Дело не только в том, что все эти десять лет она хранила в душе era образ. Возможно, лишь он один из всей рыночной толпы способен объясняться по-английски. Она взяла под руку Беттину.
— Идем же. Вот увидишь, мы окажемся на месте, попивая чаек с шоколадом, еще до того, как нас успеют хватиться твои папенька и маменька.
Рыночную площадь, до этого наводненную птичьими клетками, теперь заполонили торговцы ишаками. Шарлотта протолкалась на возвышение и старалась в людском море высмотреть непокрытую, против местных обычаев, голову мистера Треваррена. Но его и след простыл. Беттина сдавленно рыдала, что вызвало у Шарлотты новую вспышку гнева.
В этот момент их сжало в водовороте толпы, и вдруг на лицо Шарлотты опустилась грязная, пропитанная каким-то вонючим снадобьем тряпка и кто-то прижал ее руки к бокам. Она успела услышать истерический визг Беттины, но тут все закружилось у нее перед глазами, земля ушла из-под ног и она очутилась в какой-то темной бесконечной бездне.
Обхватив руками расшитый лиф танцовщицы, Патрик Треваррен приподнял ее и посадил на помост. В припадке особой щедрости он поощрил ее ухмылкой и украдкой сунутой монетой, и в этот самый миг плотную атмосферу базара пронзил душераздирающий женский визг.
Как и во всем арабском мире, в Рице женщина была всего лишь предметом торговли. Однако Патрик родился в Бостоне, а образование получил в Англии. Результатом этого явились некоторые рыцарские черты характера, бывшие помехой в ею нынешнем окружении. Понимая, что, скорее всего, он делает ошибку, реагируя на дамскую истерику, он не смог не попытаться выяснить, кто и почему кричал.
Он протиснулся сквозь толпу и обнаружил одну из тех дам-иностранок, которых заметил ранее. Паранджа соскользнула с ее лица, и по гундосому произношению тех слов, которые можно было разобрать сквозь непрерывные причитания, он определил в ней американку.
Разгневанный, он схватил ее за плечи и как следует встряхнул.
— Прекратите это нытье и скажите толком, что с вами случилось!
Заинтересованные арабы слегка раздались в стороны.
— М-моя подруга!.. — рыдала юная особа. — М-мою подругу похитили пираты!
При воспоминании о широко распахнутых глазах той — второй — особы Патрик невольно сжал зубы от охватившего его волнения.
— Где это случилось? — спросил он по возможности спокойнее. — Сколько их было? Вы успели заметить, куда они скрылись?
Девица издала очередное громогласное рыдание.
— Их было не меньше сотни. — Она попыталась сдержать слезы. — И откуда мне знать, в какую сторону они скрылись?! Я даже не смогу найти дорогу, чтобы вернуться к Винсентам! — Ее зеленые глазки изрядно покраснели и опухли, а с кончика носа свисала капля.
Патрик нашел в толпе более или менее знакомое лицо. Это был мальчишка, несколько раз уже бегавший по его поручениям. Патрик знал дом Винсентов и даже иногда бывал там по делам.
На беглом арабском он растолковал мальчишке, куда тот должен проводить эту леди, подкрепив свою инструкцию несколькими мелкими монетами. Было совершенно очевидно, что от этой юной истерички не следует ожидать помощи в поисках. Затем он приступил к расспросам очевидцев.
Хотя Патрик прекрасно знал местное наречие и был вхож в некоторые семьи местной знати, он все же чувствовал себя в этом королевстве, скорее, отщепенцем. А собравшаяся на базаре толпа была склонна симпатизировать скорее похитителям, чем девице. По их понятиям, продажа невинных девиц в рабство — самый достойный вид коммерции.
Рыская по множеству извилистых улочек, расходившихся во все стороны от базара, Патрик не мог подавить возраставшего чувства растерянности — он сознавал безнадежность своего преследования. По всей видимости, девушка исчезла бесследно и уже ничто и никто не предотвратит ту судьбу, которую ей уготовили похитители.
Шарлотта пришла в себя в темном, тесном помещении, пропитанном запахами крыс, сырости и разлагавшихся продуктов. Голова болела так, словно ее перед этим оглушили дубиной, а желудок сводило от приступов тошноты. Все ее нежное тело болело, превратившись в один сплошной синяк вперемежку со ссадинами.
Ее чуть не вырвало, но во рту оказался кляп, а когда она шевельнулась, чтобы освободиться от него, то обнаружила, что руки связаны. Слезы бессильного гнева и страха стояли в глазах.
«Ты ведь мечтала о приключениях, — корила она себя, — ну вот и будь теперь довольна».
От отчаяния ей захотелось биться головой об пол до тех пор, пока не потеряет сознание опять, но она нашла в себе силы и постаралась взять себя в руки. Было очевидно, что сейчас не время для истерики: жизненно необходимо как можно более хладнокровно продумать план своего спасения.
Вслед за этим пришла мысль о Беттине. Шарлотта с раскаянием подумала, как напугана бедная девочка, если похитители схватили и ее. Если с Беттиной что-то случилось, вина за это будет лежать только на Шарлотте, и больше ни на ком. Ведь она буквально силком затащила свою компаньонку на этот базар, и результат ее жажды приключений может оказаться плачевным.
Шарлотта снова с трудом подавила приступ тошноты. Если ей хватит смекалки освободиться самой, она непременно постарается разыскать Беттину, чтобы удрать отсюда вдвоем. Однако весьма вероятно, что она рискует не увидеть своей приятельницы вовсе.
Воображение рисовало Шарлотте одну за другой цветистые и достоверные картины всяких ужасов. В глубине души она желала быть одной из девушек в гареме султана Патрика Треваррена. Эта ее любимая бесконечная игра воображения заставляла трепетать ее члены и покрывала ее щечки лихорадочным румянцем. Однако начало реальной жизни в качестве белой рабыни оказалось несколько грубее фантазий юной школьницы. Конечно, ей не суждено принадлежать человеку, о котором она грезила все эти годы. Скорее всего, она станет собственностью слюнявого негодяя, который будет ценить ее не больше, чем одну из своих собак или лошадей.
Шарлотта вспомнила зеленые берега Пугетского пролива и городок Гавань Куад, где находился дом ее отца, хозяина и управляющего крупнейшей лесопильной компании в штате Вашингтон. Брайхам Куад был человеком весьма строгих нравов, никогда не позволявшим себе совершать ни малейшей глупости, но Шарлотта ни на секунду не сомневалась в его любви. И она сама, и ее сестра Милли были абсолютно уверены, что случись с ними что-то плохое, отец не пожалеет своей жизни, но выручит их из беды. Благодаря этой уверенности они росли в атмосфере доверия и безопасности.
Их мачеха, Лидия, научила девочек быть сильными, не бояться при случае рисковать или демонстрировать свою сообразительность. Как правило, это не подводило Шарлотту. Вплоть до сегодняшнего утра — если только это можно было считать начавшимся сегодняшним утром, когда она проснулась с блестящей идеей переодеться в местные наряды, накинуть паранджи и отправиться исследовать местный базар.
Шарлотта представила себе Милли в подвенечном платье, ее прекрасную, одухотворенную фигурку, глаза, в которых светятся любовь и задор. Она представила одного за другим пятерых сводных братьев и погрустила о каждом из них. Имена их она всегда носила в своем сердце: Девон, Сет, Гидеон, Якоб и Мэтью.
Похоже, ей не суждено никогда больше увидеть никого из членов своей семьи. Но еще хуже сознавать, что любимые ею люди будут страдать, узнав о ее исчезновении и ужасной судьбе, а родители Беттины просто потеряют смысл жизни. Единственная дочь была светом их очей, и вот из-за необдуманной выходки Шарлотты они утратят свое дитя.
Шарлотта решила, что ей необходимо немедленно сменить предмет своих размышлений, иначе она окажется во власти отчаяния.
Тут заскрипели дверные петли и тьму пронзили лучи света. В каморку вошел маленький человечек. В сумраке Шарлотта смогла лишь различить, что он одет как араб. Ее охватили страх и бессильная ярость, когда он приблизился к ней, грубо поднял с пола, вынул изо рта кляп и прижал к ее губам пиалу с тухлой водой.
Шарлотта подавилась всеми уничижительными репликами и издевательскими вопросами, приготовленными ею для встречи со своими тюремщиками, и жадно выпила всю воду до дна. Жара стояла убийственная, и она просто исходила потом.
Удовлетворив жажду, она хрипло произнесла:
— Кто ты?
Человечек что-то пробормотал по-арабски, и, пока она безуспешно пыталась уловить в его невнятной речи знакомые слова, ей вдруг стало ясно, что он не проявляет к ней ни презрения, ни даже враждебности: он просто равнодушен.
— Что это за место? — спросила она больше для того, чтобы отсрочить водворение на прежнее место кляпа, чем для того, чтобы вытянуть из этого существа какую-то информацию. — Почему меня здесь держат?
Он опять разразился какой-то тирадой, не поддающейся переводу, — видимо, всего лишь хотел, чтобы она лежала тихо. В доказательство он вставил на место кляп, запихнув его даже глубже, чем раньше, так что вонючая тряпка чуть не разорвала ей углы рта. Затем он сильно толкнул Шарлотту, и она больно ударилась об пол.
И тут в первый раз легкое, почти неощутимое покачивание, замеченное ею сквозь туман страха и отчаяния, дало понять, что она находится в трюме корабля. Таким образом, ей стало ясно, где ее содержат, но это лишь усложняло путь к возможному бегству.
Когда наконец охранник покинул временную «каюту» Шарлотты, та была даже рада, что во рту у нее кляп. Соприкосновение с покрытым нечистотами полом привело ей на память не совсем вежливые слова, которым она научилась в лагерях у лесорубов, работавших на ее отца. Хотя араб и не понимал по-английски, пожалуй, к лучшему, что эти слова она не произнесла.
Шарлотта старалась глубоко дышать через нос, медленно выдыхая сквозь тряпку. Что бы ни случилось, она должна оставаться хладнокровной, прилагая все усилия, чтобы не потерять терпения и не выдать своего страха.
Воздух в темном трюме буквально кипел от жары. Теперь, когда Шарлотта точно знала, что это трюм, она различила возню крыс, бегавших по переборкам у нее над головой и суетившихся в сложенных вокруг нее грузах. Она содрогнулась и сотворила немую молитву о ниспослании ей чуда.
Патрик вздохнул и отошел от поручней на борту «Чародейки». Обычно ему доставляло удовольствие созерцание последних солнечных лучей, дробившихся в зеркале воды на закате, но сегодня он был в расстроенных чувствах.
Его друг и старший помощник капитана на корабле Том Кохран стоял позади. Это был крепко сбитый мужчина среднего роста, нижнюю часть лица скрывала густая серебристая от седины борода.
— Так мы отчалим сегодня с вечерним отливом, капитан? Мне кажется, что люди Халифа будут искать нас сегодня вечером, чтобы пригласить во дворец.
Патрик неопределенно кивнул. Они с Халифом были товарищами еще со школьных времен и дружили по сей день, но сегодня перспектива оказаться в роскошном дворце с его чудесами почему-то утратила свою обычную привлекательность.
— Да, — сказал он чуть хриплым голосом, — Прикажи отдать концы.
Он спустился в свою каюту, расположенную на нижней палубе. Помещение было на удивление тесным, так что в него входили лишь стол, кресло, несколько книжных полок, гардероб и койка. Не зажигая света, он с новым тяжелым вздохом безвольно опустился в кресло.
Было слышно, как на палубе и на мачтах шумят матросы, готовя корабль к отплытию, однако мысли капитана упорно возвращались к девушке, которую сегодня похитили на базаре. Что было в ней такого, отчего он так взволнован? И как ужасно обошлась с ней судьба! Ведь в этой части света сплошь и рядом пропадают молоденькие неосторожные девушки. Их похищают на базарах, на улицах, даже на палубах кораблей, и чаще всего их никто никогда больше не встречает. От этих мыслей у Патрика разболелась голова. Он чертыхнулся и швырнул о переборку первую попавшуюся под руку книжку.
В дверь постучали.
— Войдите, — мрачно ответил Патрик: если он промолчит, корабельный кок так и будет стучать, ожидая ответа.
На сей раз, однако, капитанский обед принес Кохран.
— Ради всех святых, зажег бы ты свет, — сказал старый моряк. — Ведь здесь темно, как у черта в преисподней.
Патрик потянулся к лампе, висевшей над столом, снял стекло и поднес к фитилю спичку. Он не пытался скрыть, что недоволен вторжением.
— Что тебя гложет? — громогласно спросил Кохран, водружая на стол поднос с обедом. — Или ты не нашел той милашки и танцовщицы, на которую положил глаз, как только мы бросили якорь?
Патрика окатила волна неожиданного стыда, хотя он и не мог бы сказать, что ее вызвало. В конце-то концов, он человек неженатый и никому не изменяет в те минуты, когда удаляется вслед за девчонкой в ее палатку, чтобы насладиться женскими прелестями.
— Я нашел ее, — отвечал он, опуская глаза на поднос с обедом. Тушеная баранина, черный хлеб да жидкий чай — как всегда.
Кохран хихикнул и расположился совсем по-домашнему, скрестив руки и прислонившись спиной к двери каюты, хотя никто ему этого не предлагал.
— Только не вздумай болтать, что она оказалась несговорчивой.
Патрик не удостоил эту реплику ответом. Он лишь внимательно посмотрел на Кохрана, а затем взял кусок черного хлеба и принялся жевать.
— Ой, да что же это я говорю! — продолжил Кохран скалить зубы. — Как же я мог забыть, что лег на свете такой бабы, которая отказала бы Патрику Треваррену! Но если это не танцовщица, то кто же так тебя задел?
Патрик оттолкнул от себя поднос, швырнул хлеб рядом с чашкой.
— Этот мир лишен жалости, — серьезно произнес он.
Старпом прикинулся потрясенным.
— Ах, какое ужасное открытие! — воскликнул он. — А я-то думал, что кругом нас цветут одни розы да ангелочки машут крылышками.
В отличие от остальных членов команды «Чародейки» старпом был образованным человеком. Патрик знал, что Кохран служил когда-то воспитателем в нью-йоркской мужской школе, хотя тот и не любил распространяться о том, что заставило его сменить профессию и уйти в море.
Массируя рукой нывший затылок и шею, капитан рассказал Кохрану о похищении. Хотя притом он постарался скрыть, как задели его за живое глаза цвета увядших кленовых листьев.
— Ты все равно не сможешь спасти их всех, Патрик, — сказал Кохран в утешение, когда мрачная история была окончена. — К тому же многие из этих девушек живут впоследствии как королевы, и ты это знаешь. Те, кто покрасивее, получают и красивые одежды, и собственных слуг, и самые изысканные кушанья, какие только пожелают.
Патрик прикусил нижнюю губу, чтобы не прорвался звериный рык, который порождало охватившее ею бешенство. Кохран положил на плечо Треваррену руку.
— Она хорошенькая? — спросил он участливо.
— Да! — резко ответил Патрик.
— Ну, значит, у нее все будет хорошо. — С этими словами старый моряк открыл дверь и вышел.
Патрик водрузил ноги на стол, попав прямо на поднос с обедом, и со стоном откинул голову. Боль в затылке стала непереносимой, а золотистые глаза смотрели ему прямо в душу, несмотря на крепко стиснутые веки. И тут наконец Патрик вспомнил.
Они с дядей стояли в доке далекого Сиэтла — то ли в 1866-м, то ли в 1867-м году, — так как «Чародейке» требовался небольшой ремонт, да к тому же надо было разгрузить товары, привезенные из Калифорнии и Ориента.
Однажды он возвращался после полудня на корабль, проведя все утро на деловой встрече с местным торговцем, и обнаружил сидевшую высоко на мачте девчушку.
Он велел ей спускаться, но она ответила не вызывавшим сомнений тоном, что не может даже пошевелиться. Конечно, он тут же взобрался на мачту и снял ее, и они немного поболтали.
Патрик не запомнил ее имени, но золотистый блеск янтарных глаз запал ему в душу. Как это ни невероятно, но похищенная сегодня на базаре девушка оказалась той самой любившей приключения юной особой.
Он схватил с полки первую попавшуюся вещь и с грохотом обрушил ее на поверхность стола.
К концу третьего дня Шарлотта потеряла счет времени. Ей давали очень мало еды и питья, а облегчиться разрешали всего раз в сутки. Паранджа ее давно где-то потерялась. Позаимствованный у горничной костюм, весь изодранный и грязный, только раздражал кожу, и без того горевшую как от ожогов. По прошествии времени синяки и ссадины ныли еще сильнее.
Она утешала себя тем, что до сих пор никто не явился, чтобы воспользоваться ее телом. Она была готова перенести муки голода, жажды, ужасных условий существования, но перспектива быть изнасилованной приводила ее в ужас.
Однажды ночью, когда вспыльчивый тюремщик с обычной грубостью стал поднимать ее с пола, ей вдруг пришло в голову, что удача окончательно покинула ее, развеялась, как пыль по ветру, и она невольно принялась сопротивляться действиям араба, не имея ни малейшей надежды на успех. В итоге она заработала такой удар по лицу, что потеряла сознание.
Придя в себя через какое-то время — у нее не было возможности ориентироваться, — она обнаружила, что ее запихали в джутовый мешок. Через его грубые стенки просачивался свет и даже можно было разглядеть силуэты множества людей. Они коротко смеялись, по всей видимости увлеченные игрой в карты, и Шарлотту просто скрючило судорогой гнева. Она захотела закричать, что все они грубые скоты, но обнаружила, что во рту по-прежнему кляп. Через секунду она сделала еще одно открытие: в этот проклятый меток ее запихнули совершенно голой. Тут ее просто охватило бешенство.
Карточная игра затянулась, и обессиленная гневом Шарлотта задремала, проснулась и задремала вновь. Опять придя в себя, она обнаружила, что скрывавший се мешок, словно куль с отрубями, свисает с плеча какого-то человека. Она попыталась шевельнуться, но этим лишь вызвала у своего носильщика взрыв хохота.
— Ого, да она еще живая! — произнес кто-то на чистейшем американском английском. — Рахим не очень-то обрадуемся, когда узнает, что ты проиграл ее в покер, приятель. Но ведь и нашего капитана надо бы позабавить, а то он уже четвертый день сам не свой.
«Американец!» — билось в голове у Шарлотты, чуть снова не потерявшей сознание — теперь уже от счастья. Значит, она сможет объяснить, что с ней случилось, найти способ вернуться в Штаты, домой, к размеренной, обеспеченной жизни…
Толчки и тряска наконец прекратились, и она услышала громкий стук. Под ногами ее носильщика покачивалась палуба. В ответ на стук раздалось «да!», произнесенное отнюдь не дружелюбным тоном.
— Я тут кое-что принес для вас, капитан, — отвечал голос. — Мы, стало быть, с парнями все думали, как бы это вас подбодрить чуток…
Скрипнули дверные петли, и Шарлотта испытала невыразимую смесь возбуждения и страха. Как-никак на ней совершенно ничего из одежды, да и не мешало бы выкупаться и помыть волосы… Когда мешок откроют, ей лучше всего напустить на себя как можно более холодный вид.
Мешок подняли и поставили на пол. Она услышала шелест развязываемой на горловине веревки. Джутовая ткань соскользнула вниз мягкими складками, и она вцепилась в ее край, чтобы хоть как-то прикрыть наготу.
Когда наконец она нашла в себе силы поднять взор, то увидела, что на нее смотрит широко распахнутыми от удивления глазами Патрик Треваррен.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел



очень хороший роман класс
Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаелмарина
20.08.2012, 11.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100