Читать онлайн Укрощение Шарлотты, автора - Миллер Линда Лаел, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.22 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Миллер Линда Лаел

Укрощение Шарлотты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Не желая сносить нападки Патрика, вызванные его плохим настроением, Шарлотта решила заняться исследованием дома, в котором очутилась. Спустившись в просторную солнечную кухню, она нашла мисс Макфейлон, резавшую ломтиками бананы в начинку для пирогов. Своенравная экономка строго осмотрела Шарлотту, а потом осведомилась:
— Ну что, как их милость чувствует себя сегодня?
— Каждый человек имеет право на грусть, — со вздохом ответила Шарлотта, заметив явное изумление в глазу у Якобы.
— Это все пройдет, мисс, — грубо отвечала матрона. — Капитан любил свою шхуну больше, чем любую из своих баб, — оно и неудивительно, что сегодня он грустит.
Понимая, что «любую из своих баб» камень в ее огород. Шарлотта решила не унижаться до выяснения отношений.
Пропустив Якобину шпильку мимо ушей, она просто сказала:
— Я, пожалуй, пройдусь, познакомлюсь с домом и окрестностями. — И, не дожидаясь ответа, направилась к двери.
— Смотрите, мисс, не суйтесь в сахарный тростник, там полно ядовитых змей.
Шарлотта вздохнула oт отвращения. И хотя она на поля решила не ходить, но сочла нужным небрежно ответить через плечо:
— Не думаю, что хоть у одной змеи жало более ядовито, чем у Патрика Треваррена в минуты его плохого настроения.
На непроницаемой физиономии экономки ей удалось заметить отблеск улыбки.
Дом Патрика поражал своей элегантной красотой и строгой продуманностью всех деталей интерьера, строгой гармонией с окружавшей дом тропической природой. Временами граница между внешним и внутренним пространством практически не ощущалась, все комнаты были полны воздуха И света, вливавшихся в огромные распахнутые окна, увитые шелестящей зеленью с множеством цветов. Шарлотта была в восторге.
Она осмотрели также и кабинет Патрика, где прежде всего бросались в глаза многочисленные полки, сплошь заставленные книгами в кожаных переплетах. Пол покрыт роскошным персидским ковром, а огромный, массивный стол красного дерева украшает затейливая резьба. Усевшись в сработанное в том же стиле кресло, придвинутое к мраморному камину, Шарлотта некоторое время молча впитывала дух хозяина кабинета — все здесь как нельзя более подходило Патрику.
Как ни странно, но у нее появилась уверенность, что Патрик сам сумеет справиться с горем, причиненным ему утратой «Чародейки», — ведь хозяином всего этого мог быть только крепкий телом и духом мужчина с железной волей.
Неутомимая Шарлотта проследовала через двери в другом конце кабинета и оказалась в уютном саду. Здесь она нашла дворик, выложенный древними замшелыми валунами, с изящным мраморным фонтаном в центре, тоже обросшим мхом. Множество экзотических соцветий кивало в такт дыханию свежего утреннего ветерка, поражая глаз пестротою своих нарядов, словно группа восточных танцовщиц.
Шарлотта притянула к себе прохладную кисть ярких, похожих на орхидеи цветов, но, к своему удивлению, обнаружила, что они вовсе не пахнут. Почему-то это открытие расстроило ее, и она нахмурилась, проходя далее. За садом шли подстриженные лужайки, потом белоснежный пляж, а потом море, бесчисленными блестками сиявшее в лучах солнца. Шарлотта отбросила мысли о загадочных цветах у себя за спиной, приподняла края юбок и направилась к берегу.
Мелкий мягкий песок здешнего пляжа был совершенно непохож на тяжелую бурую почву на берегах Пугетекого пролива, где она играла в детстве. Сухой и ласковый, он словно приглашал ее скинуть обувь и шагать по нему босиком, наслаждаясь легким бризом, перебиравшим ей волосы.
Надежда, которая зародилась еще в кабинете у Патрика, росла в ней сейчас с каждым шагом. Она с наслаждением впитывала и свист ветра, и крики чаек в поднебесной вышине, и шелест вечнозеленой листвы. Минут через пятнадцать она попала в такую чудесную бухточку, что не могла не усесться здесь на плоский камень на берегу и не насладиться прелестью этого кусочка рая на земле.
Пока она тихонько сидела, упершись в колени подбородком и глядя на воду, из глубины вынырнула огромная влажная голова — всего в нескольких ярдах от берега. Существо издало тонкий, писклявый звук, и Шарлотта засмеялась от восторга, а потом осторожно шагнула в воду, чтобы рассмотреть его получше. Дельфин словно приветствовал ее на свой лад, взмыв над водой в грациозном прыжке.
— Браво, браво! — закричала Шарлотта, захлопав в ладоши or восторга.
Чудесное, отливавшее жемчужным блеском существо что-то пискнуло в ответ и стремительно скрылось под водой.
— Вернись, вернись, пожалуйста, — по-детски шепотом умоляла Шарлотта, хотя и понимала, что невозможно по своему желанию повторить этот волшебный миг. Она опять уселась на камень и подождала, не покажется ли дельфин снова, но тот больше не появился. Неохотно она пошла дальше.
Вскоре Шарлотта достигла тени деревьев, росших вдоль берега. В большинстве своем это были пальмы, увенчанные гроздьями кокосовых орехов. Между ними росли бананы. Подобрав один, упавший на песок, она собралась подкрепиться, но стоило ей прикоснуться к нежной янтарной кожуре, как высоко среди листвы раздался протяжный, леденящий кровь вопль.
Заинтригованная и встревоженная одновременно. Шарлотта остановилась и подняла голову. Из кроны пальмы на нее уставилась сердитая бурая мордочка. Раскачиваясь на ветке, обезьянка снова закричала. Так и казалось, что малышка хочет что-то сказать.
Шарлотта тем не менее рискнула откусить от банана изрядный кусок, чем вызвала новую серию воплей.
— Постарайся не жадничать и посмотри кругом, — сказала обезьянке Шарлотта, упирая руки в бока. — Ты не умрешь с голоду, потеряв один несчастный банан, ведь здесь кругом их полно и ты спокойно можешь съесть все остальные.
Сердитое маленькое создание мгновенно спустилось со ствола на землю и вцепилось в ногу Шарлотте с выражением опереточного злодея на потешной мордочке.
— Ну, привет! — Смеясь, Шарлотта наклонилась и протянула малышке руку.
Но обезьянку интересовал лишь банан, который был в другой руке.
— Ну хорошо, — сдалась Шарлотта, протягивая ей плод.
— Матильда, — внезапно раздался голос, — так не принято встречать гостей.
Шарлотта в изумлении подняла глаза и всего в нескольких футах от себя увидела изящную, привлекательную ocoбу приблизительно своих лет. Глаза незнакомки были яркого фиалкового оттенка, выгодно контрастировавшего с ее светлыми волосами. Одета в простое, но отличного качества коричневое платье.
Добрый день, сказала Шарлотта, испытывая странную смесь испуга и радости оттого, что на острове оказалась особа ее возраста. Якоба была слишком бесцеремонна и самоуверенна, чтобы стать приятной компаньонкой, а улыбка этой юной дамы выглядела весьма привлекательно.
— Меня зовут Шарлотта Треваррен.
Шарлотте показалось, что собеседница слегка побледнела, но быстро справилась с собой. Во всяком случае, ее улыбка осталась неизменной.
— А, так он женился, — со вздохом произнесла она. — Что ж, я полагаю, этого и следовало ожидать. Меня зовут Элеонора Руффин, но я предпочитаю, чтобы меня звали Норой.
— Вы живете здесь неподалеку? — осведомилась Шарлотта, почему-то подавившая в себе желание немедленно разъяснить тонкости ее взаимоотношений с Патриком.
— Внизу, возле самого залива, — кивнула Нора, указав куда-то за свое правое плечо, — Мы с подругами приглядываем за несчастными, заболевшими во время эпидемии на «Чародейке». Вам лучше не подходить близко к старой усадьбе, где они находятся.
— Но ведь все они уже поправляются, не так ли? — обеспокоенно спросила Шарлотта.
Обезьянка, вцепившись ей в юбку, тем временем приканчивала выклянченный банан.
— Да, — кивнула Нора; ее речь выдавала уроженку Шотландии. — Патрик и мистер Кохран отдали строгий приказ, что экипаж должен находиться в изоляции до того, как станет ясно, что угрозы заразиться больше нет.
Шарлотта ужасно хотела повидаться со старпомом, и Типпером Дуном. и с остальными, но пришлось смириться с необходимостью ждать. Она, улыбаясь, кивнула на обезьянку, которую Нора назвала Матильдой.
— А это тоже ваша подруга?
— Да, — засмеялась та в ответ. — Матти, по известным лишь ей причинам, предпочитает наше общество себе подобным. Она ужасно вредная и слишком дика, чтобы жить в клетке, но мы ее любим.
— «Мы»? — переспросила Шарлотта.
Ее переполняли одновременно и любопытство, и странная робость, уж слишком ей запало в душу высказывание Якобы про «его баб».
Нора скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стволу дерева. Ее светлые локоны свободно рассыпались по плечам, и за правым ухом Шарлотта заметила белый цветок.
— Патрик, значит, ничего не сказал вам о нас, — констатировала она без малейшего признака раздражения или ревности. — Я полагаю, вы уже давно поняли, что он типичный мужчина.
— Нет, он не упоминал про вас, — с достоинством отвечала Шарлотта; она вовсе не находила Патрика типичным, но решила в данный момент не дискутировать по этому поводу. — Однако я хотела бы знать все.
— Нас четверо, — после минутного размышления сказала Нора, — конечно, не считая Якобы. Это Стелла, Джейн, Дебора и я. И все мы безнадежно влюблены в капитана Треваррена, хотя наше чувство и не сделало нас счастливыми.
— Патрик содержит вас четверых?! — Шарлотте показалось, что у нее под ногами поплыл песок, и она еле устояла.
— Я думаю, ситуация весьма схожая, однако все же это не гарем в полном смысле этого слова, — с легким смешком отвечала блондинка.
Само слово «гарем» пронзило Шарлотту нестерпимой болью — ведь она слишком хорошо знала, что с этим связано. Она кое-как овладела собой, а потом, развернувшись и не сказав ни слова Норе, которая могла и обидеться на такое обращение, поспешила прямо к дому.
Шарлотта не сразу отправилась к Патрику со своими вопросами и выводами относительно Норы и остальных, а сначала уселась на каменную скамью возле фонтана в саду и постаралась взять свои чувства под контроль.
Когда наконец ее дыхание вновь стало ровным, а бедное, израненное сердце перестало колотиться, как у пойманной птицы, она привела в порядок свое платье и волосы и вернулись в дом. Войдя в комнату к Патрику, она обнаружила, что он сидит в массивном кресле и выглядит при этом весьма импозантно, словно король на золотом троне.
На нем не было ничем о, кроме пары коричневого цвета бриджей, а Якоба с помощью тройных ножниц обезображивала его голову. Шарлотте так нравились шелковистые локоны Патрика, что она невольно протестующе вскрикнула.
— Кажется, я приказал тебе убираться отсюда, — произнес Патрик, обращая на нее холодный взор.
Шарлотта, выросшая в большой, деятельной семье, с детских лет умела постоять за себя. Не растерялась она и теперь.
— Пускай все население этого острова готово ходить на цыпочках, стоит вам щелкнуть пальцами, — сказала она как можно спокойнее, — но я вас не боюсь, капитан.
— И чего же ты хочешь? — прищурившись и наклонившись вперед, спросил он, в то время как Якоба продолжала щелкать ножницами.
— Я хочу, — раздраженно продолжала Шарлотта, после того как нагнулась, подняла с пола темный шелковистый локон и спрятала его в карман, — чтобы ко мне относились с должным уважением, если ты сам этого еще не понял. А кроме того, я хочу напомнить, что я твоя жена, хоть и «в некотором роде», и ношу под сердцем твоего ребенка.
Взгляд Патрика оставался на по-прежнему плоском животе Шарлотты, а потом капитан повелительно взмахнул рукой, и Якоба бесшумно испарилась из комнаты.
— Ребенок уже шевелится? — спросил Патрик, когда они остались вдвоем.
И тут Шарлотта наконец поняла. Вероятно, Патрик, как и она, опасался за ребенка из-за своей болезни, поэтому и пытался держаться подальше от нее.
— Но ведь для этого еще слишком рано, Патрик, — мягко возразила она, теребя в кармане его локон. — Ребенок еще совсем мал.
Он нахмурился и отвернулся, переваривая полученную информацию. Наконец он вновь обратился к ней:
— Я прошу прощения, Шарлотта.
— За что?.. — испугалась она.
— И ты еще спрашиваешь, — смущенно возразил Патрик. — Ведь ради меня ты прошла все круги ада.
— Зато теперь мне кажется, что я попала в рай, — сказала Шарлотта, повернувшись к окну, где море и небо сливались у горизонта.
Патрик вздохнул. Его плечи были покрыты остриженными локонами, и Шарлотте очень хотелось запустить пальцы в их мягкое тепло.
— Ты не принадлежишь к здешнему миру, равно как не принадлежала ни к гарему Халифа, ни к обитателям «Чародейки».
— Прелестно, — отвечала Шарлотта не своим, но зато удивительно спокойным голосом, в то время как внутри у нее все дрожало от растерянности и страха. — И где же мое место, к которому я, по-твоему, принадлежу?
— Здесь довольно часто бросают якоря корабли, — после долгого и напряженного молчания выдавил из себя Патрик, и лишь бившаяся у него на виске жилка выдавала бурю подавленных им чувств. — Наверное, тебе лучше всего будет вернуться домой, в Гавань Куад.
Хотя Шарлотта знала, что стоит на твердом полу, ей показалось, что земля под ней сотрясается. Она в отчаянии заломила руки.
— А как же твой ребенок? — спросила она, надеясь, что ее тон все-таки достаточно холоден. — Ты разве не хочешь взглянуть на своего ребенка, Патрик?
Его словно подбросило в кресле, но он тут же без сил рухнул обратно. Лицо его побледнело, а грудь сотрясалась oт подавленных рыданий.
— Если родится мальчик, — заговорил он, парализуя Шарлотту своим взглядом, — я приеду к вам, когда ему исполнится шестнадцать лет или чуть больше. Он должен будет научиться управлять этой плантацией и водить корабли.
Теперь настала очередь побледнеть Шарлотте. У нее в груди словно взорвался вулкан гнева, а голос скорее напоминал шипение струи пара, вырывающейся из гейзера.
— Скорее ты попадешь прямо в ад, Патрик Треваррен, чем я отдам тебе на растерзание своего сына! И почему это ты, скажи на милость, решил отдать ему предпочтение перед дочерью?
— Черт побери, Шарлотта! — взревел Патрик. — У меня никогда не было задатков няньки, а дочь должна принадлежать своей матери, вот и все!
Шарлотта скрестила руки и приготовилась к битве, Потом, потом она оплачет свою несчастную судьбу — ведь оказалось, что Патрику не нужна она сама, он думает лишь о наследнике. Но сейчас она должна отстоять свое достоинство.
— Значит, мальчику положено быть вместе с отцом? — спросила она.
— Да, и это правильно.
Ну вот что, я не собираюсь растить свое дитя в окружении иллюзорных ценностей, родится ли у меня мальчик или девочка. А если ты опасаешься, что твоему сыну не будет хватать мужского влияния, то можешь быть уверен — мой отец с дядей Девоном умеют воспитывать маленьких мальчиков.
— Я должен воспитывать своего сына, и никто больше, — возразил Патрик, снова вскакивая на ноги, правда на сей раз более осторожно.
— Если эта иллюзия служит тебе поддержкой, — непримиримо сказали Шарлотта, — то можешь цепляться за нее и впредь. — С этим она повернулась и направилась вон из комнаты.
— Шарлотта! — чуть не плача вскричал Патрик. Она не обратила внимания, пока не оказалась у порога. Здесь она все же не выдержала и оглянулась. При виде его страданий сердце у Шарлотты сжалось, как только что сжималось от собственной обиды.
— Что? — дерзко спросила она.
— Не смей уходить, пока я не окончил разговора!
— Я тебе не служанка. Патрик Треваррен, и не дрессированная мышь, — рассмеялась Шарлотта, надеясь, что ее голос звучит достаточно язвительно. — И если я считаю, что ты говоришь заведомую чушь или грубишь мне, ничто не заставит меня выслушать тебя до конца.
Патрик, не в силах более сдерживаться, чертыхнулся и ударил кулаком по подлокотнику кресла.
— Держи себя в руках, Патрик, — легко и насмешливо уколола Шарлотта, хотя внутри у нее все тряслось от рыданий. — У тебя нет никакого права срывать на мне свое плохое настроение. — Распалив его до бешенства, она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Оставшись один, Патрик разразился проклятиями. Ведь он старался сделать так, как будет лучше не только для Шарлотты, но и для их не родившегося ребенка, а она обошлась с ним как с тупицей. Черт побери, неужели после всего, что произошло, она так и не поняла, как опасно быть любимой женщиной капитана Треваррена?
С того момента, как ее бросили к его ногам, будто мешок с отрубями, она только и делала, что попадала в опасные ситуации, одна хуже другой. Она чуть не умерла от жажды в пустыне, пытаясь удрать из-под опеки Халифа. Она пережила пиратское нападение на «Чародейку». После чего последовало милое приключеньице во дворце, когда вырвавшийся на свободу Ахмед чуть не изнасиловал и не убил се. Но всего этого мало, и судьба делает Шарлотту пассажиркой на обреченном корабле.
Это правда, что сама она не заболела, но ведь еще неизвестно, как чума повлияла на ту трепетную жизнь, что она носит в себе… Слишком часто смерть опережает рождение человеческого существа, а не наоборот, как положено природой. Патрик не в силах представить, что такая судьба может быть уготована именно его сыну или дочери.
Он поднялся и медленно, не понимая, что делает, поплелся на террасу, все еще чувствуя ужасную слабость после болезни. Якоба вернулась с веником и совком и принялась подметать его волосы, болтая как бы про себя о разных пустяках. Она хорошо шала своего господина — сейчас лучше не пытаться обращаться к нему прямо.
Патрик стоял на террасе, опираясь на каменные перила, на том самом месте, откуда накануне наблюдал гибель «Чародейки», которая скрылась под водой, вся объятая пламенем, словно корабль, участвовавший в морском сражении. Он представил свою шхуну, как она лежит на песчаном дне залива и уже начала распадаться, и сердце его снова пронзила боль. С некоторых нор он был убежден, что такая судьба и проклятие постигали все и всех кого он имел неосторожность полюбить.
Капитан дождался на террасе, пока уйдет Якоба, ибо чувствовал себя так, словно с него содрали кожу и каждый нерв его горит, обнаженный. Только одиночество могло его успокоить. Все так же волоча ноги, он вернулся в спальню и уселся на край кровати. С ночного столика он взял пачку набросков, сделанных ранее Шарлоттой. Мрачная улыбка кривила его рот, пока он рассматривал волевое лицо Брайхама Куада, профиль своей прелестной жены, привлекательный облик Милли, дяди, братьев и кузин. Все это были сильные и стойкие люди, с ними Шарлотта будет в безопасности, равно как и их дитя.
Патрик положил эскизы на место и растянулся на кровати, закинув руки за голову. Мечтательно глядя в потолок, он стал представлять, как однажды бросит якорь в Гавани Куад, когда пройдет шестнадцать лет.
Шарлотта, конечно, ничуть не утратит своей красоты. Ее характер, с которым он уже начинал считаться, получит свое полное развитие благодаря накопленному жизненному опыту, а материнство лишь добавит обаяния ее лицу и фигуре. Его сердце сжалось при одной мысли о свидании с Шарлоттой после долгой разлуки — воображение рисовало эту картину слишком правдоподобно.
Патрик полностью отдался воле фантазии и представил рядом с Шарлоттой любящую дочь. У нее, конечно, будут такие же золотистые глаза и, возможно, такие же темные локоны. Девушка наверняка будет расти гордой, и ей мало будет дела дo отца, который присылал подарки и деньги со всех концов света, но ни разу не навестил их. Он вздрогнул, представив ее юношеское, максималистское презрение к такому отцу.
А может быть, Шарлотта родит ему сына. Патрик тут же представил красивого, ладного парня косая сажень в плечах, как у него самого и мужчин из рода Куадов. Пусть у мальчика будут его ярко-синие глаза, а волосы цвета кленовой патоки, как у Шарлотты. Ему, наверное, не стоит надеяться, что Шарлотта назовет сына в его честь, если она и впрямь решила держать парня подальше от отца, разгневанная его обращением. Он решил, что мальчика можно назвать в честь деда Куадом, и ему понравилось что: Куад Треваррен.
Что будет думать Куад по поводу своего отца, когда вырастет без него? Если только мальчишка пойдет характером в него, он просто плюнет ему в лицо и пошлет прямиком к дьяволу в ад. А его воспитанием будут заниматься дед и дядя, а не гот, чьей плотью и кровью он является.
Возможно, Шарлотта права, в отчаянии подумал он. Возможно, ему лучше держаться подальше от своего ребенка и вообще не соваться в Гавань Куад. Никогда.
Окончательно обессилев от отчаяния, он провалился в спасительное забытье.
Шарлотта отправилась в сад и там дала волю слезам. Затем она послала Мери-поймай-много-рыбы наверх, в спальню к хозяину, за своими рисовальными принадлежностями. Горничная принесла все требуемое и сказала:
— Мистер капитан делай спи-спи. Его мозга хочет быть отдыхай, потом снова работай, так говори мисс Якоба.
Хотя Шарлотта ни о чем и не спрашивала, она была благодарна туземке за то, что та потрудилась сообщить новости. Может быть, Патрик все же переменит свое решение и не станет отсылать ее прочь, когда минуют последствия проклятой чумы и шок от учиненной им расправы над «Чародейкой». Конечно, когда ему станет лучше, он поймет, что им с Шарлоттой на роду написано не разлучаться ни на суше, ни на море. Со временем ему станет ясно, что их дитя — будь то девочка или мальчик одинаково нужно им обоим.
Она взяла альбом и карандаши и отправилась к той чудесной бухточке, где раньше повстречала дельфина. К ее разочарованию, животное больше не появилось, но зато через некоторое время появилась Матильда. Малышка так радостно бросилась к Шарлотте, уютно устроившейся на камне, словно они были закадычными друзьями.
Хотя душа Шарлотты страдала от ран, нанесенных Патриком, она не могла не обрадоваться такому визгу, он ее развлек. После нескольких попыток Матильды украсть у Шарлотты бумагу и карандаши, ей пришлось поделиться с проказницей.
Матильда столь комично пыталась подражать Шарлотте, что-то чертя карандашом на бумаге, что, несмотря на душевные раны, несостоявшаяся миссис Треваррен через несколько минут хохотала так, что на глазах у нес выступили слеш.
Поздним вечером, когда луна поднялась совсем высоко и Матильда давно отправилась спать в кроны деревьев, Шарлотта в одиночестве съела изысканный ужин и вернулась в хозяйскую спальню.
Она сама не смогла бы объяснить, почему поступает именно так, просто что-то внутри у нес не позволило ей оставить Патрика в одиночестве, несмотря на то что он весьма недвусмысленно высказал свои пожелания.
И, все же в глубине души Шарлотта почитала себя неразрывно связанной с капитаном Треварреном. Хоть он и не был ей мужем, он был отцом ее ребенка, и это, по ее мнению, связывало их совершенно особыми, неразрывными узами.
Она надела одну из своих ночных рубашек, которую Якоба и Мери успели как следует прокипятить и высушить на горячем полуденном солнце, откинула полог и забралась в постель.
Патрик вольно раскинулся во сне, его обнаженная грудь вздымалась и опускалась в такт глубокому, ровному дыханию. Даже сейчас, после болезни, его торс в лунном свете выглядел столь внушительно, что у Шарлотты перехватило дыхание.
Она осторожно отогнула легкие простыни и пристроилась возле него. Это правда, он часто бывает невыносимым упрямцем, иногда даже самодуром, но она, казалось, еще больше любила его за эти недостатки. Ее гордость не была уязвлена, ведь его поведение часто соответствовало ее собственным представлениям о чести. Шарлотта абсолютно не стыдилась своей любви к этому человеку, который явно не отвечал ей взаимностью, и она горько сожалела об этом.
Он пошевелился не просыпаясь, и она тесно прижалась к нему, одной рукой прикрывая ему грудь, словно стараясь защитить от неведомой опасности. Утром Патрик может снова начать свои грозные речи и даже выставить ее вон, но ночью никто не отнимет у нее принадлежащего ей по праву места подле него.
Она спала довольно долго, пока глубокой ночью Патрик не очнулся и не разбудил ее нежными, возбуждающими поцелуями. Почувствовав, что она уже не спит, он прижался к ней и тихенько просунул одну ногу между ее бедер.
— Шарлотта, — прошептал он, и имя это прозвучало столь многозначительно — в нем она услышала и укор, и мольбу, и вызов.
Его сила вернулась к нему, он хотел ее, и для Шарлотты, и для ее молившего о любви тела это было главным. Она обхватила его напряженную, всю в литых мускулах спину и ответила тем древним приглашающим движением, для которого не надо слов, Патрик застонал и вошел в нее. Шарлотта задохнулась от счастья я страстно подалась вперед, принимая его.
— Ты так мне нужна! — невольно вырвалось у него, когда он погрузился в теплую, влажную темноту, и остался там пленником на несколько долгих сладостных мгновений. Затем Патрик приподнялся и начал ритмичные, медленные движения. Шарлотта не удержалась от счастливого стона, так как в этом древнем интимном искусстве Патрик был настоящим виртуозом. Она отвечала ему со всей нежностью и страстью, а он все продолжал свои движения, и ей уже казалось, что он движется не только внутри ее, но и вокруг, обволакивая своим сильным телом,
Она закинула руки за голову, словно сдаваясь на милость победителя, а ее бедра двигались в такт его движениям, и, словно бесконечную молитву, она вновь и вновь повторяла его имя.
Шарлотта жаждала отдать Патрику всю себя и взять от него все, что он может ей дать, она хотела, чтобы эти минуты тянулись бесконечно и завершились на пике возбуждения сладостной разрядкой. Она словно раздвоились; извиваясь под телом Патрика от плотского наслаждения, она чувствовала себя не смертной женщиной, но ангелом, сошедшим с небес.
Достигнув наконец вершины наслаждения, она издала долгий стон умиротворенной страсти.
Его мощное тело выгнулось над нею на мгновение позже. Удовлетворив свое желание, он улегся рядом, целуя ей веки. Он должен был почувствовать, что она безмолвно плачет, так как губы его наверняка стали солеными.
— О Шарлотта, — прошептал он с непередаваемой грустью, — что же нам делать?
Она знала, что он не ждет от нее ответа, да и вряд ли смогла бы ему что-то сказать. Она положила свою руку ему на живот, еще влажный от недавних усилий, и тихонько погладила его. Вскоре они оба заснули.
На следующее утро Шарлотта обнаружила, что Патрик ведет себя по отношению к ней еще более грубо. Он гневался на нее так, словно она пыталась отравить его нынешней ночью, и она решила проучить его.
Она дерзко взяла в руку его пенис. На его лице отразилась явная борьба между желанием и упрямством, он пытался противиться ее ласкам, однако его плоть уже подчинялась нежным прикосновениям ее сильных, умелых пальцев. А когда на помощь пальцам пришел язык, с его губ сорвалось невольное проклятие,
Шарлотта подняла глаза и увидела, как судорожно дергается его кадык. Глаза его закрылись, и он простонал ее имя, моля о пощаде. Но на сей раз она была лишена жалости.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел



очень хороший роман класс
Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаелмарина
20.08.2012, 11.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100