Читать онлайн Укрощение Шарлотты, автора - Миллер Линда Лаел, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Миллер Линда Лаел

Укрощение Шарлотты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Берег острова был ярко освещен факелами, словно золотистыми звездами, зажженными в честь их прибытия. Однако и для команды, и для единственной пассажирки «Чародейки» добраться до земли было, пожалуй, труднее, чем до небес, хотя и ближе. Моряки не смели покинуть судно, охваченное заразой.
Шарлотта стояла на палубе, чувствуя себя вконец измученной безнадежной непрерывной борьбой за жизнь Патрика и других членов команды. Подавляя зевоту, она смотрела на мерцающие огни и кроны деревьев.
— Мистер Кохран, — обратилась она к старпому, — как я мечтаю о твердой земле под ногами. Я хочу спать со своим мужем в кровати под пологом и на чистых простынях и вдыхать аромат цветов, а не запах больных тел.
— Да, миссис Треваррен, — мрачно кивнул старпом, — иногда мне кажется, что наше плавание было проклято с самого начала. Нам осталось пересечь лишь последнюю реку, именуемую Стиксом, и за нашими усилиями со смехом наблюдает сам дьявол.
Шарлотта наклонилась над водой, чуть не перевалившись за борт. Каким-то чудом ей удалось избежать заразы, но Патрик лежал без сознания уже много дней, и она не была уверена, не повредила ли эпидемия ее будущему ребенку. Она сможет избавиться от страха только тогда, когда почувствует, что он начал шевелиться.
Теперь же она молилась, чтобы его отец поскорее поправился и стал таким же самоуверенным и насмешливым, как прежде.
Шарлотта поджала подбородок при мысли, что никогда не сдастся в борьбе за жизни мужа и ребенка, не говоря уже о своей собственной. Она с чувством плюнула за борт и погрозила кулаком.
— Вот тебе, дьявол! — многозначительно произнесла она. А потом крикнула в сгущающуюся тьму: — Тебе ни за что не одолеть нас. Люцифер, так что лучше убирайся в свою преисподнюю, где тебе и место, и сиди там, а нас оставь в покое!
— Неужели вы действительно настолько бесстрашны, миссис Треваррен, что готовы тягайся с самим сатаной? — с горьким недоумением спросил Кохран.
— Да, — не задумываясь отвечала Шарлотта, хотя через мгновение ее решимость несколько поколебалась. Просто мне легче, когда я знаю, с кем бороться конкретно, пусть это даже и сам дьявол, — мрачно пояснила она, подобрала юбки и решительно направилась вдоль по палубе к трапу, ведущему к капитанской каюте, в которой лежал больной Патрик.
Он все еще не приходил в себя. Кожа его стала серой, как у мертвеца, и в то же время влажной и липкой от пота. А ведь всего несколько дней назад он на этой самой кровати доводил Шарлотту до экстаза своей неутомимостью, полный жизни и нежной страсти. Тусклое пламя единственной лампы делало картину еще более мрачной.
Один за другим она зажгла несколько запасных светильников и разместила их в гнездах на стенах каюты. Затем приблизилась к больному и, наверное, в тысячный раз принялась протирать его лицо губкой, смоченной в уксусе.
— Патрик! — Она уже столько раз, не получая ответа, шептала его имя, как только у него вздрагивали веки или он чуть шевелил пальцами. Но на сей раз он по-настоящему открыл глаза.
Шарлотту это скорее напугало, чем обрадовало. Заглянув в эти бездонные синие глаза, она словно увидела его душу, которая вот-вот собиралась расстаться с телом. Глаза ее повлажнели от слез, но она улыбнулась и, взяв его за руку, зашептала:
— Ты уже дома. Мы стоим на якоре так близко от берега, что до него можно докинуть камень.
— Хорошо, — еле слышно выдохнул Патрик. Несколько мгновений он явно пытался собраться с силами. — Ты в порядке, Шарлотта? Ребенок?..
— Я в порядке, мистер Треваррен. — Она наклонилась и поцеловала его бледный лоб. — И ваш ребенок находится все там же, где вы его оставили.
— Это хорошо, — с трудом произнес он и попытался улыбнуться. Улыбка получилась такой жалкой, что Шарлотту словно ножом полоснуло по самому сердцу. — А что команда? Сколько человек выжило?
— Двадцать шесть, — отвечала Шарлотта правдиво, хотя понимала, что эта новость вряд ли подбодрит страждущего.
— Значит, четырнадцать погибли, — заключил он; его глаза снова закрылись, и по виску стекла прозрачная слезинка, затерявшаяся в волосах.
— Да, — просто подтвердила она, тихонько пожимая ему руку. — Но мне кажется, что худшее уже позади. Пятеро из оставшихся больных уже поправляются.
— Если я умру, — сказал Патрик, посмотрев на нее, — похороните меня на утесе, на острове позади моего дома, — Якоба знает это место.
— Тебе лучше не умирать, Патрик Треваррен, — быстро возразила Шарлотта, отчаянно сжав его руку в страхе, что он сейчас выполнит свою угрозу. Ведь от тебя зависит мое будущее и будущее нашего ребенка, — Она прижала его руку к своему животу, словно от этого он мог ощутить присутствие трепетной жизни, которую они вместе зачали.
Он поднял ее руку к губам и тихонько поцеловал, а потом закрыл глаза и заснул.
Шарлотта, не выпуская его руки из своей, страстно молилась за Патрика, за их ребенка, за себя. Когда наконец иссяк поток слов, обращенных к Всевышнему, она улеглась подле человека, с которым соединилась не только телом, но и душой, и крепко заснула.
Ее разбудил громкий стук в дверь каюты. Она резко села на постели, все еще не придя в себя, пока не сообразила, где находится. Прежде всего она взглянула на Патрика и убедилась, что он еще дышит.
— Минуточку! — крикнула она ожидавшему за дверью. Поднимаясь с кровати, Шарлотта попыталась пригладить волосы и хоть немного привести в порядок безнадежно измятое платье. — Простите, кто там?
— Это мисс Якоба Макфейлон, — раздался в ответ такай бас, от которого бы, наверное, в церкви задребезжали стекла. Я пришла сюда за своим дорогим капитаном, и ничто не остановит меня, мисс, ни вы, ни этот пустоголовый мистер Кохран, и никто другой на этой посудине.
Шарлотта открыла дверь и увидела стоявшую возле трапа внушительных размеров особу преклонных лет, выглядевшую в полном соответствии со своим голосом. Картину дополняли хрустящее от крахмала платье экономки, седые букли и слепой глаз. Пронзительный карий зрачок второго с недоверием уставился на Шарлотту, словно пытаясь пробуравить се насквозь.
— Мистер Треваррен приказал, чтобы его не перевозили на берег, пока не минует опасность заразить других. — Шарлотта, обычно весьма бойкая на язык, почему-то с трудом подбирала слова. Ей пришлось отступить в глубь каюты, чтобы не быть сметенной шуршащими юбками мисс Макфейлон. ворвавшейся в тесное помещение.
— Меня мало волнуют его чертовы приказы, — возразила шотландка. Она нависла над кроватью, приоткрыла Патрику одно веко и со знанием дела заглянула в зрачок.
— Боже милостивый, Якоба, — вдруг произнес тот с гораздо большей энергией, чем Шарлотта могла заметить за ним во все время болезни, — зачем же так с ходу пугать людей до полусмерти?
— Я только объяснила мистеру Кохрану, что тебе сразу полегчает, стоит мне просто положить руку тебе на лоб, — важно кивая, сказала матрона. Она снова соизволила обратить свой взор на Шарлотту. — А это что за милая крошка, скажи мне на милость?
Шарлотта съежилась от этих слов и тона, которым принято было разговаривать скорее с вонючей уличной потаскушкой, чем с наследницей Брайхама Куада.
— Она моя жена, в некотором роде. — Глаза Патрика не сразу поднялись на Шарлотту. — Это долгая история, и я боюсь, что мне сейчас не хватит сил пересказать ее целиком. Я хотел бы, чтобы ты как можно лучше заботилась о миссис Треваррен, Якоба.
— Миссис Треваррен, вот как? — Ее глаз беспощадно изучал Шарлотту. — Раньше подобные особы не удостаивались такой чести. Ты что, завел новый порядок?
— «Подобные особы»? — перебила Шарлотта. Но Патрик уже успел закрыть глаза и впасть в спасительное забытье.
— Что это за «подобные особы»? — не отступала Шарлотта, обращаясь теперь к Якобе.
— У нас нет времени на пустяки, — отвертелась от ответа шотландка. — Прежде всего надо перенести капитана в его особняк, в его собственную кровать, где за ним будет надлежащий уход.
Не прошло и часа, как Патрика на носилках спустили в шлюпку и перевезли на берег. Шарлотта сопровождала его, держа в охапке свои рисовальные принадлежности и упорно стараясь оказаться непосредственно возле носилок. Ее так поглотило это занятие, что она мало обращала внимание па окружающее, хотя море, остров и небо устроили настоящую красочную феерию из всех оттенков синего, зеленого, золотого, малинового — словом, всех цветов, какие только могла извлечь из радуги пышная тропическая природа.
И без того пестрый пейзаж оживляли стаи попугаев и пичужек помельче, яркостью оперения соперничавшие с самыми яркими красками в коробках у Шарлотты. Цветы разнообразных форм и видов наполняли воздух сладким ароматом.
Гребцами в шлющее были темнокожие аборигены, которые ловко причалили и тут же встали по обе стороны носилок, словно хорошо вымуштрованная похоронная команда. Капитан мало что соображал, однако в какое-то мгновение просветления он прохрипел:
— Якоба!
Шотландка, сидевшая на кормовой банке, тут же вскочила, но по ее виду никак нельзя было сказать, что сделала она это в ответ на грозный оклик.
— Я здесь, капитан, — с неподражаемым достоинством отвечала она.
— Я отдал приказ… — Патрик безуспешно пытался приподняться на носилках. — Я должен оставаться на борту судна, пока не минует опасность занести заразу на берег.
— Вы-то приказали, — невозмутимо ответила она. — Да только этот ваш приказ будет отнюдь не первым, которого я не послушаюсь. — Ее единственный глаз обратился на стоявших неподвижно гребцов, — Доставьте капитана в его покои в большом доме, да побыстрее. На плите кипит кастрюля с моим знаменитым супом, и чем быстрее похлебка попадет в брюхо к этому бедняге, тем лучше.
Шарлотта чувствовала одновременно и облегчение, и унижение. Появилась новая надежда, что Патрика удастся спасти, да к тому же она наконец-то стоит на твердой земле. Однако Якоба явно не походила на особу, которая позволит держать себя на втором плане. Шарлотта терялась в догадках, обретет ли она в ней друга или врага.
Она заковыляла, утопая в глубоком мягком песке, вслед за носилками, стараясь не отставать от Патрика и не спуская с него глаз. Он выглядел совершенно изможденным — кожа да кости, — но все же ухитрился наградить ее мимолетной улыбкой, прежде чем снова впасть в забытье,
То, что Якоба назвала большим домом, стояло на вершине холма, обращенное главным входом на море. Здание украшал обширный портик с колоннадой в греческом стиле. Шарлотта была слишком утомлена, чтобы соответствующим образом отреагировать на этот вид, она лишь невольно покрепче сжала рисовальные принадлежности, которые так и несла в охапке.
Они пересекли зеленую лужайку, напоминающую английские сады, и через величественные двустворчатые двери вошли в холл с полом из зеленого полированного мрамора. На одной из стен висел гобелен, вышитый не позднее шестнадцатого века. На нем была изображена стайка нимф в легких одеждах, расположившаяся возле пруда, и Шарлот-га пообещала себе, что при случае непременно рассмотрит гобелен повнимательнее. Хотя он был прелестен, что-то в самом сюжете насторожило Шарлотту, и она поднималась вслед за остальными по широкой дугообразной лестнице, глубоко задумавшись.
Апартаменты Патрика занимали весь фасад здания. В спальне стояла широченная кровать с пологом от москитов, обращенная к морю. Легкие трехстворчатые двери вели на каменную террасу, настолько обширную, что на ней спокойно разместились стол, несколько кресел и множество растений в кадушках.
Слуги перенесли Патрика с носилок на кровать, застланную чистейшими простынями, и вышли Шарлотта пристроила свое имущество на оригинальной работы ночном столике, инкрустированном серебром и мрамором, и устроилась рядом, ничуть не заботясь о том, что сходное желание могло возникнуть и у Якобы.
— Я не оставлю его! — твердо заявила она, заметив вспышку недовольства в глазах экономки.
— Шарлотта остается, — подтвердил Патрик, найдя в себе для этого силы.
— Очень хорошо, — со вздохом резюмировала Якоба, хотя тон ее не оставлял сомнений в ее недовольстве. Она задумчиво осмотрела Шарлотту и изрекла; — Вы сейчас похожи на мокрого ощипанною цыпленка. Капитану будет от вас мало проку, если вы не отдохнете как следует, а попутно не постараетесь вырастить на свои кости хоть чуток мяса. Ну и конечно, ванна вам не повредит, если вам прилично говорить со мной о таких вещах.
— А почему мне должно быть неприлично говорить с вами о таких вещах? — улыбаясь уголком рта, спросила Шарлотта.
Якоба прищурила свой глаз, а потом издала громовой смешок, от которого у Шарлотты сразу полегчало на душе.
— О нет, мисс, вы просто неправильно меня поняли. Ванная находится вон там, а я посмотрю, что вам можно подобрать из одежды.
— На «Чародейке» осталось множество моих платьев…
— Забудьте о них! — решительно посоветовала Якоба. — Чтобы уничтожить заразу, нам придется хорошенько пропарить все, что можно, а остальное сжечь.
Шарлотта постаралась не думать о том, как ее восхитительные, ни разу не надеванные наряды полетят в огонь, — ведь ей совсем не хотелось, чтобы какие-то тряпки стали источником инфекции.
— А как же экипаж? — спросила она. — Ведь многие из них еще больны.
— На самом берегу залива есть старая усадьба, — не сразу ответила Якоба, ее мысли были явно направлены на другие, более близкие ей вещи, — и мы поместим туда людей капитана на то время, пока не станет ясно, что чума нам больше не грозит.
Шарлотта лишь кивнула и направилась в сторону, указанную Якобой, не думая больше ни о чем, кроме ванны.
Роскошь помещения поразила ее — такого она не видела даже во дворне у Халифа. Огромный, облицованный изразцами бассейн был вделан прямо в пол, и имелось даже одно из этих новомодных приспособлений в виде душа. Одна из стен была увита лианами, росшими в изящных декоративных кашпо, а другая, застекленная, открывала вид на море.
Шарлотта сбросила свое безнадежно изношенное платье и осторожно намылилась душистым мылом. Вошла приветливая туземка с кожей темно-кофейного цвета и принесла ей туалетные принадлежности и белоснежное полотняное платье.
— Привет! — сказала Шарлотта, обрадовавшись ее улыбке. Она чувствовала себя случайным путником, попавшим в рай, но не уверенным, что ему здесь рады. — Меня зовут Шарлотта Треваррен. — Она внезапно нахмурилась: а может, она все еще Шарлотта Куад?
— Я есть Мери-поймай-много-рыбы, — потупив глаза и присев в реверансе, отвечала горничная. — Мисс Шарлотта хочет кушай?
— О да, пожалуйста! — Шарлотта только теперь ощутила, что ее желудок уже сводит от голода.
Она взяла с мраморной скамьи одно из полотенец и не спеша вытерлась.
— Моя носи тарелка наружи, теперь мистер Санушта на другой сторона дом. — С этими словами горничная развернулась и вышла.
Шарлотта облачилась в белое платье, которое оказалось немного велико, но весьма удобно, а затем нашла расческу и тщательно привела в порядок свои еще влажные волосы. Когда она вернулась в хозяйскую спальню. Якоба поила Патрика с ложечки каким-то отваром. Его глаза, пугавшие ее своей пустотой в тех редких случаях, когда он открывал их в последние дни, весело сверкнули, когда он увидел Шарлотту, приближавшуюся к кровати. Он приветственно поднял руку, и Шарлотта присела возле него, игнорируя явное недовольство Якобы.
— Ему тоже сейчас необходимо принять ванну, — не сдавалась экономка.
— От меня, наверное, разит, как от верблюда, со смехом пошутил Патрик, и эти звуки наполнили сердце Шарлотты ликованием.
— Хуже, чем от верблюда, — уверила она, наклонившись и целуя его в лоб. После чего, неотрывно глядя в Якобино око, продолжала: — Я сама присмотрю за тем, чтобы мой муж принял ванну. Вы можете быть свободны, как только покончите с супом.
Якоба открыла было рот, но покосилась на Патрика и промолчала. Вошла Мери с подносом, и Шарлотта, поцеловав еще раз Патрика, проследовала за ней на террасу.
— Мне нужно много-много чистой теплой воды для капитана, пожалуйста, — сказала она добродушной горничной и уселась за стол, наслаждаясь мягким солнечным светом. Ее ожидало множество всевозможных экзотических фруктов, холодный цыпленок и ароматное, нежное блюдо из риса, названия которого она не знала.
— Да, мисс Шарлотта, — с очередным реверансом отвечала Мери.
Шарлотту просто трясло от голода, но во время трапезы она почувствовала, как силы ее восстанавливаются, хотя и не до конца. Некоторое вдохновение она испытывала от прелестного вида на залив, заманчиво блестевший на солнце, хотя в данный момент ее больше устраивало ощущение твердой земли под ногами.
Насытившись и отдохнув, она вернулась в спальню. Горячая вода, от которой шел пар, была приготовлена в высоких кувшинах, равно как и чистая одежда и полотенца. Якоба удалилась, а Патрик снова впал в беспокойное забытье.
Осторожно и нежно Шарлотта раздела этого мужчину, ставшего частью ее души, хотя и не бывшего ее мужем, и принялась его мыть. Это заняло довольно мною времени, но Патрик так и не проснулся, а лишь иногда тихо постанывал. То ли подействовал Якобин чудодейственный отвар, то ли просто возвращение в комфортабельные условия, но на бледных щеках Патрика уже показался легкий румянец — Шарлотта чувствовала, как к нему возвращаются силы.
Когда он наконец был вымыт и даже его темные волосы расчесаны и уложены так, как нравилось Шарлотте, она не раздеваясь свернулась возле него калачиком, сладко зевнула и последовала за ним в страну сновидений.
Проснулась она от того, что знакомая рука ласкала ее грудь. Возбуждение волной окатило ее в ответ на его прикосновения, и она вскинулась в постели, всматриваясь Патрику в лицо.
Комната была залита лунным светом, и кто-то, то ли Мери, то ли Якоба, позаботился опустить противомоскитный полог, туманным облаком окутавший кровать и подчеркивавший их уединение. Теплый ночной воздух трепетал от мелодичного треска цикад, в листья пальм шелестел ночной бриз, и сердца двух влюбленных забились в унисон.
— Шарлотта, — произнес Патрик так, словно в этом имени заключался целый мир, который он готов был бросить к ее ногам.
Рука, ласкавшая ее грудь, потянулась к застежке у ворота платья, а потом нежно стянула ткань с ее плеч. Она понимала, чего он хочет, так как в равной степени хотела того же сама. Шарлотта низко склонилась над ним, легонько щекоча сосками его губы. И он так жадно припал к одному из них, словно умирал от жажды и вот наконец нашел спасительный источник,
Шарлотту охватило томное блаженство — ласки Патрика всегда возбуждали се, зажигая в ее послушном теле огонь желания. Она запустила пальцы ему в волосы и прижалась к нему плотнее. Наконец Патрик откинулся, не то застонав, не то засмеявшись.
— Я начал то, чего явно не в силах докончить, — посетовал он. Глаза его блестели, когда он разглядывал Шарлотту. Обнаженная до пояса, она лежала рядом, трепеща от страсти. — И все же не меньше, чем я хочу увидеть утро завтрашнего дня, я хотел бы увидеть выражение удовольствия на твоем лице.
Шарлотта едва не плакала от счастья ведь она чуть не утратила навеки этого человека, который стал для нее дороже жизни. И вот теперь наконец-то стало ясно, что он выживет.
— В другой раз, — мягко сказала она.
— Нет, — упрямо мотнул головой Патрик, — сейчас.
Он взял ее руку и нежно, но настойчиво прижал пальцы к мягким завиткам внизу ее живота. Его рука заставляла ее пальцы ласкать ей лоно и не давала вырваться.
— Патрик, — застонала Шарлотта, невольно раздвигая бедра и задыхаясь от наслаждения. Голова ее бессильно откинулась на подушки. — Это же… неприлично…
— М-м-м, — согласно промычал он. — Неприлично. Шарлотта, ты прекрасна…
Она уже слегка дрожала под его и своими пальцами от нарастающего возбуждения.
— Для твоей жены — в некотором роде?
— Для наглой маленькой шельмы, — ответил он, заставляя ее пальцы двигаться быстрее.
Шарлотта издала низкий протяжный стон, а потом ее ягодицы свело судорогой экстаза, а из груди вырвалось подобие кошачьего крика.
Боже правый, Патрик, я не перенесу, это так сильно…
— И становится еще сильнее, — согласился он.
Шарлотта плясала на волнах восхитительного полузабытья.
— Я вот-вот потеряю рассудок…
— Да, — согласился он, а потом наклонился и лизнул ее сосок, доводя ее до верха блаженства.
Шарлотте показалось, что она взорвалась миллионом блестящих осколков. И пока она извивалась от экстаза на широкой кровати Патрика Треваррена, он с наслаждением впитывал малейшие подробности ее ответа на ласки.
Утро застало Патрика отдохнувшим, но снова в расстроенных чувствах. Он выдворил из спальни Шарлотту и долго совещался наедине с Кохраном. Когда наконец старпом вышел от капитана, с лицом мрачнее тучи, Шарлотта поспешила к мужу.
Патрик сидел па кровати, обнаженный до пояса, прислонившись широкой спиной к подушкам. Взор его был устремлен в центральную створку дверей на террасу, которую открыли еще рано утром, чтобы впустить в спальню солнечный свет и свежий воздух. Он не обратил внимания на появление Шарлотты.
Она проследила за его взглядом и увидела «Чародейку», плясавшую на волнах залива недалеко от берега. Белизну ее парусов оттеняли разнообразные оттенки синего и голубого цветов воды и неба. Хотя картина эта была неправдоподобно прекрасна, а может быть, именно поэтому. Шарлотту охватил безотчетный страх.
— Что с матросами — они выздоравливают?
— Да, — отвечал Патрик, не сводя глаз с корабля, с красавицы «Чародейки», его подруги, его возлюбленной. — Больше никто не умирал.
— Так почему же ты так ужасно выглядишь? — отважилась спросить Шарлотта, которой было холодно, несмотря на то что комнату наполнял мягкий, теплый и нежный воздух тропиков. — Можно подумать, что ты утратил сегодня своего самого близкого друга.
— Возможно, так оно и есть. — Лицо Патрика исказила душевная мука, однако ни нескрываемая боль, ни бледность после болезни не смогли обезобразить его аристократических черт. Возможно, так оно и есть.
— Что ты говоришь? — прошептала Шарлотта, все еще непонимающе глядя вслед за ним в сторону прекрасной шхуны, оживлявшей залив одним своим присутствием.
Он наконец обратил на Шарлотту свои синие глаза, и она увидела в них признаки отчаяния наряду с возвращавшимся к нему здоровьем и самоуверенностью, которую она так любила и ненавидела одновременно.
— Эта проклятая чума возьмет себе сегодня еще одну жизнь, — хрипло произнес он, а взор его не отрывался от «Чародейки», словно он старался запечатлеть в памяти се всю, каждую черточку.
Шарлотта почувствовала, как ее колени подгибаются. Она спрятала лицо в руках, вспомнив, как Патрик говорил, что дьявольская зараза пропитала весь корабль, от носа до кормы.
— О нет! — только и смогла она сказать. — Нет!..
— Сегодня после захода солнца, — бесцветным голосом произнес Патрик, не спуская глаз со своей любимицы, со своей прекрасной шхуны, служившей ему так преданно.
Казалось, что этот день никогда не кончится. Патрик то спал, то просыпался и снова засыпал. И всякий раз его взор устремлялся к «Чародейке» с такой же жадностью, с какой он прошлой ночью припадал к груди Шарлотты.
Перед заходом солнца Патрик оделся со всей тщательностью, наотрез отказавшись от помощи, и побрел на террасу, держась руками за каменную стену. Шарлотта была рядом, опасаясь, что силы могут изменить ему и он упадет.
Весь день между кораблем и берегом сновали шлюпки, перевозившие судовые инструменты, снаряжение, карты и прочие вещи, которые еще можно было спасти. Теперь же суета утихла и шлюпки вернулись на корабль, освещенный факелами.
И вот «Чародейку» подожгли: об этом сказали маленькие язычки пламени над фальшбортом. По приказу Патрика палубу облили керосином и бросили на нее факел.
Команда, выстроенная на берегу, в последний раз отдала кораблю честь. Матросы стояли, сняв бескозырки, и у многих в глазах были слезы. При виде горделивого судна, обреченного погибнуть в пламени, Шарлотта невольно вцепилась в Патрика, не обращая внимания на его полное к ней равнодушие. А языки пламени становились все выше, заплясали на мачтах и снастях, пока наконец не добрались до парусов.
Шхуна являла собой грозное и величественное зрелище, пылая ярким огнем на фоне темного неба, и в отблесках пламени Шарлотта заметила на бледных щеках Патрика блестевшие влагой дорожки от слез, терявшиеся в густой поросли бороды.
— Викинги сжигали свои корабли, когда они не могли больше служить, — обреченно произнес он.
А жадное пламя делало свое дело: «Чародейка» превратилась уже в обугленный скелет.
— О Патрик, это все равно как смотреть на смерть любимого человека, — прошептала Шарлот-га вне себя от жалости, — Как ты сможешь без нее жить?
— Не знаю, — ответил он еле слышно.
Корабль горел почти всю ночь, и Патрик отказался покинуть террасу, пока не окончился этот своеобразный похоронный обряд. Когда шхуна грациозно накренилась на нос, а потом ушла под воду, он издал низкий сдавленный стон отчаяния, повернулся и побрел в дом.
Капитан, сжегший свой корабль, широко раскинул руки и тут же провалился в спасительный сов. Это бдение на террасе вконец измотало его и физически, и духовно.
Шарлотта кое-как устроилась подле Патрика и тоже заснула, положив одну руку ему на спину.
Проснувшись на следующее утро, она обнаружила себя в компании с человеком, лишь внешне отдаленно напоминавшим ее Патрика. Источник его жизнелюбия — его душа — словно иссяк, оставив после себя лишь холодную пустоту.
— Патрик? — окликнула Шарлотта, садясь в кровати и ощущая смутную тревогу.
Он сидел в изголовье, разглядывая ее с таким выражением, словно она была назойливым незнакомцем, а не женщиной, которую он любил так нежно и так страстно и которая носила под сердцем его дитя.
— Уходи, — холодно произнес он. Шарлотта сидела, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, растерянная и глубоко обиженная.
— Патрик…
— Я сказал — уходи! — прорычал он, прожигая ее насквозь холодным синим огнем своих глаз.
Решив, что хотя бы одному из них следует поступать разумно, Шарлотта поднялась, пытаясь сохранить достоинство, и сказала сухо:
— Тебе хочется оплакать свою «Чародейку» в одиночестве, и я понимаю это. — Она попыталась дотронуться до его лица, но он отшатнулся, стараясь избежать ее прикосновения. Шарлотта все же набралась храбрости и продолжила: Когда и ты поймешь, что тебе нужна настоящая женщина, с головой и сердцем, с руками и грудью, из плоти и крови, а не деревянная игрушка с мачтами и парусами, — я буду поблизости.
Патрик даже не взглянул в ее сторону. Шарлотта расправила плечи и вышла, не оглянувшись.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел


Комментарии к роману "Укрощение Шарлотты - Миллер Линда Лаел" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100