Читать онлайн Сокровища сердца, автора - Мейсон Конни, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокровища сердца - Мейсон Конни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокровища сердца - Мейсон Конни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокровища сердца - Мейсон Конни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мейсон Конни

Сокровища сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Коуди пустыми глазами смотрел на стакан в своей руке. Прошло два часа с тех пор, как он вломился «Длинную скамейку», заказал бутылку виски и начал медленно, планомерно напиваться. В это время суток посетителей в салуне было немного, и это вполне устраивало Коуди: мрачное состояние духа, в котором он пребывал, отнюдь не требовало большого общества. Чел больше он пил и чем дольше сидел за столиком, тем обиднее казался ему ответ Кэсси на его предложение.
Конечно же, она за него не выйдет. Совершенно ясно, что муж-метис ее не устраивает, хоть она в этом и не призналась. А у него ко всему прочему даже НЕ законного права носить свою фамилию. Как он родился ублюдком, так и останется им до последнего дня жизни. Теперь-то он отчетливо видит: Кэсси точно такая же, как Лайза или любая другая «честная» женщина. Он был хорош для них только как любовник. Они с удовольствием спали с ним, но видеть его в качестве считали ниже своего достоинства. Ну и черт с ними, с «честными»! Зато Эми и Брэди любят его, а это единственное, что имеет значение. Все остальное — е-рун-да… Мысли Коуди начали путаться, перед глазами все расплывалось. Трясущейся рукой он поднял бутылку и вылил остатки виски в стакан. Задумчиво повертев стакан в руке, он поставил его на стол, опустил голову и, уставившись на донышко, стал угрюмо рассматривать золотистый напиток…
Уэйн и Холли задержались на верхней ступеньке лестницы. Они только что вышли из ее комнаты, где предавались полуденным любовным развлечениям. Это было единственное время суток, которое Холли могла уделять Уэйну, так как ее вечера и ночи были заняты клиентами «Длинной скамейки», платившими за хорошее виски и доступных девиц.
— Ну и ну! — сказал Уэйн, поглядывая на Коуди с нескрываемой ненавистью. — Мой младший братец выглядит так, будто явился сюда залить горести и печали. Интересно, что это его так расстроило? Вроде бы на Каменном ранчо у него есть все, что только можно пожелать.
— Да, выглядит он не очень, это точно, — согласилась Холли. — Я никогда еще не видела его пьяным. Как ты думаешь, что у него произошло?
Несмотря на то, что Коуди, по ее собственному выражению, и «выглядел не очень», Холли продолжала считать его самым красивым парнем из тех, которых ей приходилось встречать. Во всяком случае, в Додже. Если б он поманил ее хоть мизинцем, она немедленно дала бы Уэйну отставку. Она жила с Уэйном более двух лет, и он ни разу даже не намекнул ей о браке! Холли нравилось работать в «Длинной скамейке», вертеть задом перед клиентами, но время не стояло на месте, ^ с течением его она отнюдь не молодела. Холли понимала, что не всегда будет оставаться желанной, — ее профессия, как никакая другая, наносит внешности невозместимый ущерб, — и если Уэйн не собирается на ней жениться, то ей придется подыскать для этой цели другого мужчину.
— Понятия не имею, что там у него стряслось. Но собираюсь узнать. Это может мне пригодиться, — сказал Уэйн и начал спускаться по лестнице.
— Так он тебе и расскажет, держи карман шире! Уэйн остановился и посмотрел на Холли.
— Пожалуй, ты права, детка. Последний человек, с которым Коуди может чем-то поделиться, — это его сводный брат Уэйн, твой покорный слуга. Он мне не доверяет. Но ты, моя маленькая сладкая шлюшка, всегда сумеешь вытянуть у пьяного мужчины то, что надо.
Он причмокнул, довольный удавшейся с его точки зрения игрой слов, и рассмеялся.
— Я подожду здесь, пока ты проделаешь то, чему так хорошо научилась. Постарайся, чтобы Коуди подробно рассказал тебе, что гложет его смятенную душу. Кто знает, может быть, это окажется для меня полезным.
Капризно надув накрашенные губы, Холли сошла вниз. Она изо всех сил старалась изобразить полное безразличие и беспечность, хотя сгорала от любопытства. Правда, совсем по иным причинам, нежели Уэйн. Коуди нельзя было отнести к категории слабых людей, легко теряющих над собой контроль, особенно в трудную минуту, и Холли хотелось узнать, что же могло заставить его искать забвения в «Длинной скамейке». Должно было произойти что-то действительно из ряда вон выходящее, если Коуди Картер решил утопить горе в бутылке!
Развязно покачивая бедрами, Холли одернула корсаж платья так, что розовые кончики грудей выглянули наружу, и двинулась к столику Коуди. Ее появление не вызвало у Картера никаких эмоций; безразлично взглянув на Холли, он снова уставился на стакан.
— Как делишки, Коуди? — призывным голосом проворковала Холли. — Что привело тебя в наш салун? Коуди поднял на нее осоловелые глаза, хмыкнул и отхлебнул виски: раз уж он вознамерился напиться, то сделает это обязательно, и никто ему не помешает. Картер недовольно покосился на Холли и снова глотнул виски.
Не обращая внимания на явную недоброжелательность Коуди, Холли уселась на стул рядом с ним.
— Может, тебе нужна компания, красавчик?
— Переходи на самообслуживание. Сегодня я не совсем в форме, — с трудом приподняв бровь, пробормотал Коуди.
— Тебя что-то беспокоит, золотце?
— Можно сказать и так. — Поделишься со мной?
— Нет.
Холли взглянула наверх, где в тени прятался Уэйн, и пожала плечами, как бы говоря, что ее постигла неудача. Уэйн жестом приказал ей продолжать попытки. Холли вновь посмотрела на Коуди. У него был такой понурый вид, что ей захотелось утешить и приласкать его.
— Я правда хочу тебе помочь, дорогой. Странное выражение промелькнуло на лице Коуди, когда он внезапно поднял голову и заглянул Холли глубоко в глаза.
— Мне нужна жена. Тебя эта идея интересует? — откинув голову, Коуди громко расхохотался, развеселившись от собственного дурацкого заявления.
— Выйти за тебя замуж? — спросила пораженная Холли. — Ты это имеешь в виду?
— Ох, дьявол, не обращай на меня внимания!
— Ну Коуди, миленький, расскажи мне, зачем тебе нужна жена? А? Пожалуйста!
— Это долгая история.
— Я… я могу тебе помочь!
Ну и ну! Проклятие! Она и вправду может — если это означает заполучить в руки такого парня, как Коуди.
Картер выпрямился на стуле и, прищурившись, посмотрел на Холли. Он чувствовал, что в голове у него все плывет, и удивился, отчего это его мозг ни на чем не может сосредоточиться? Он никак не мог припомнить, действительно ли только что предложил Холли выйти за него замуж, или это сказал кто-то другой. Но другому-то не нуж… жна ж…жена, а ему нужна. Так в чем же дело? Почему не Холли? Шлюхи — как раз те самые женщины, с которыми он привык иметь дело. Они совсем не то, что эти «порядочные», которые фыркают и смотрят на него свысока, узнав о том, что он незаконнорожденный метис.
— Ко-у-ди! Ты меня слышишь? Я всей душой хочу тебе помочь.
— Чт-то?…
У Коуди кружилась голова: стены и потолок плыли перед его налившимися кровью, затуманенными глазами, словно в каком-то фантастическом танце. Он посмотрел на Холли мутным взглядом, пытаясь сообразить, кто она такая и что же он хотел ей сказать? Ага, вспомнил, вот что ему нужно!
— Т… хчешь выйти за меня з… замуж?
Язык почти не повиновался ему, и Холли с трудом разобрала.
— Ты хочешь на мне жениться? Правда?! Коуди пожал плечами; на лице его блуждала пьяная улыбка.
— А почему бы и нет? У т… тебя есть знакомый священник, а, Холли?
— Что это тут говорят о священниках? — спросил подошедший Уэйн.
Наблюдая за беседой Холли и Коуди, он по их лицам никак не мог определить, каковы ее результаты, и уже начал беспокоиться. Поэтому он решил сойти вниз. Вопрос, который Коуди задал Холли, крайне удивил Уэйна.
Коуди потряс головой и попытался сфокусировать взгляд на фигуре Уэйна, для чего ему понадобилось примерно полминуты.
— А-а, привет, Уэйн!.. — наконец промямлил он.
— Я правильно расслышал, Коуди? Ты только что спрашивал о священнике? Что, на Каменном ранчо кто-то болен или умирает?
— Коуди только что предложил мне выйти за него замуж! — задыхаясь, перебила его Холли.
Если ей только удастся запустить коготки в этого парня, он вряд ли вырвется! Сейчас Коуди пьян и ничего не соображает, значит, нужно ковать железо, пока горячо, то есть пока он не протрезвеет…
До предела изумленный, Уэйн посмотрел на Холли так, словно она лишилась рассудка.
— Что сделал Коуди?! Тебе? Замуж? Господи!! Одно из двух: либо ты сошла с ума, либо я. С какой это стати Коуди собирается жениться на такой, как ты?
— Откуда мне знать? Спроси у него самого, — поморщилась Холли, недовольная откровенностью Уэйна.
Тот перевел удивленный взгляд на Коуди.
— Ты пошутил, братишка? Или действительно имел в виду то, что сказал?
Коуди вяло пожал плечами.
— Считай, что я говорил серьезно. Мне нужна жена, и пусть она лучше будет шлюхой, чем… чем…
Он оставил фразу неоконченной, но Уэйн понял:
— Ты поругался с Кэсси? Мне казалось, что ты к ней неравнодушен.
— Забудь о Кэсси. Я предложил выйти за меня Холли.
— Но почему?
Коуди грустно посмотрел на свой пустой стакан.
— Мне нужно еще выпить.
Уэйн кивнул Холли, и та быстро принесла от бармена новую бутылку. Налив Коуди, она вновь уселась за стол. Коуди поднял стакан и осушил его одним махом. Где-то в подсознании билось ощущение, что он совершает какую-то страшную ошибку, глупость, о которой потом будет жалеть всю жизнь. А-а-а… ему надо напиться до бесчувствия, чтобы отогнать все эти дурацкие опасения, чтобы не знать и не понимать, что он делает…
— Я задал тебе вопрос, Коуди. Зачем ты хочешь жениться на Холли?
— Что? А, да… вспомнил. Если у меня не будет жены, они заберут детей.
— Кто «они»?
— Да эти, как их… придурки-адвокаты из Сент-Луиса. Но детей нельзя отдавать в сиротский приют! Кроме того… кроме… я обещал… я должен… — уже совершенно бессвязно пробормотал Коуди и, прошептав что-то невнятное, умолк; голова его упала на грудь, и он засопел.
— Ну, будь я проклят! Кто бы мог подумать, что такой крутой ублюдок, как Коуди, разнюнится из-за чужих детей.
Коуди всхрапнул, и Уэйн испытующе посмотрел на Холли.
— Что это ты так на меня уставился?
— Ты и в самом деле хочешь выйти за него замуж? Неужели ты согласишься?
— Ты-что, издеваешься? — взвилась Холли. — Надо быть полной идиоткой, чтобы отказаться. Я чертовски устала — работа в «Длинной скамейке» вымотает кого угодно. Могу я наконец пожить спокойно? Кроме того, — подчеркнула она, — я успею состариться прежде, чем ты соизволишь сделать мне предложение.
Уэйн лихорадочно пытался сообразить, какую пользу он может извлечь из брака Коуди с Холли.
— Думаю, это прекрасная идея! — наконец заявил Уэйн и захихикал.
— Ты не шутишь?
Коуди вдруг закашлялся и проснулся. С видимым усилием он выпрямился на стуле и с недоумением уставился на Холли. Где это он, к дьяволу, находится? Ах да, в салуне. Он же собирался напиться, а сидит трезвый, как мировой судья!.. Его голова снова стала клониться вниз, и он резко поднял ее, о чем немедленно пожалел: зал начал внезапно расплываться, и Коуди увидел трех Холли и трех Уэйнов, сидящих за его столом.
— Ты сделал меня такой счастливой! — защебетала Холли, заметив, что он немного пришел в себя.
О чем, к чертовой бабушке, она болтает? Коуди посмотрел на нее с недоумением.
— Я пойду и найду священника, — предложил Уэйн. — Мы можем устроить бракосочетание прямо сейчас. Подлей Коуди виски, Холли. Я скоро вернусь.
— Ага, священника, — пробормотал Коуди, абсолютно не понимая, что происходит. Впрочем, ему было все равно.
Уэйн выразительно взглянул на Холли и поспешно покинул салун. Радужные мысли и предположения продолжали крутиться в его голове. Если Коуди женится на Холли, то Кэсси, вполне возможно, достанется ему, Уэйну. Брак с ней поможет ему вернуть часть ранчо. Пусть небольшую часть, но это же только начало! И предположим — всего лишь предположим! — что Коуди пожелает продать свою долю, если Уэйн женится на Кэсси. И получится так, что Уэйн Картер добился своего вроде бы совершенно законным путем! Подходя к дому священника, Уэйн прищелкивал языком и потирал руки в предвкушении удачи от своей затеи…
— Извините, мистер Картер, но моего супруга нет дома. Его вызвали в Гарден-Сити, и он пробудет там минимум три дня. Но к воскресной службе он вернется в любом случае. — Миссис Лестер, пухленькая жена священника, приятно улыбнулась Уэйну, недоумевая, зачем ему понадобился ее муж. Насколько она знала, Уэйн Картер никогда не посещал церковь и не был близко знаком с мистером Лестером.
«Дьявольщина!» — выругался про себя Уэйн. Три дня — это слишком много. До этого Коуди успеет проспаться и, разумеется, передумает жениться на Холли, сообразив, что брак с подобной особой отнюдь не прибавит ему доверия со стороны адвокатов из Сент-Луиса.
— Черт побери! — прошипел Уэйн, лихорадочно перебирая в уме возможные варианты выхода из создавшегося положения.
— Что вы говорите, мистер Картер? — Миссис Лестер вопросительно взглянула на него через толстые стекла очков.
— Э-э, ничего, миссис Лестер. Я повидаю вашего мужа, когда он вернется.
Нахлобучив шляпу, Уэйн поспешил назад.
Он был уже на полпути к «Длинной скамейке», когда вдруг вспомнил о мировом судье. Но и там его ожидало разочарование: на дверях конторы красовалась записка, извещающая, что мировой судья отсутствует по причине болезни. Тут он припомнил, что судья чуть было не помер от перитонита, да и сейчас все еще одной ногой стоит в могиле. Ну что за чертовщина! Коуди буквально сам идет к нему в руки, а тут как назло из-за каких-то дурацких обстоятельств он не может воспользоваться такой великолепной ситуацией!
Уэйн в ярости сплюнул, круто развернулся и теперь уже не спеша направился в сторону «Длинной скамейки». И тут он заметил небольшую толпу, собравшуюся вокруг какого-то человека. Тот, стоя на ящике, размахивал руками и что-то горячо говорил. Уэйн подошел послушать. Это оказался всего-навсего очередной странствующий проповедник, грозящий всем геенной огненной и Страшным судом. Уэйн уже собрался уходить, но вдруг в каком-то внезапном озарении понял, что, возможно, нашел решение проблемы. Он присмотрелся повнимательнее.
Грязная одежда, длинная, тощая фигура, костлявые, сутулые плечи…
Пытаясь убедить собравшихся в своей правоте, проповедник неистово потрясал старенькой Библией. В длинных косматых волосах пробивалась седина, неопрятная борода свисала чуть ли не до пояса. Но особенно обращали на себя внимание его глаза. Уэйн сразу понял, что это религиозный фанатик и скорее всего сумасшедший: черные глаза горели нездоровым блеском, в зрачках пылал неистовый огонь. В своем возбуждении он сыпал безжалостными словами и страшными примерами наказания грешников. Несомненно, этот тип являет собой яркий образчик помешанного «спасителя» человеческих душ, подумал Уэйн, и когда толпа начала расходиться, подошел к проповеднику.
— Скажите, вы имеете право проводить обряд бракосочетания, ваше преподобие? — с надеждой спросил Уэйн. — Разумеется. Если б у меня была лицензия, — раздраженно хмыкнул проповедник. — Впрочем, я Могу провести такой обряд и сейчас, но его нельзя будет признать законным. И вообще это не мое дело. Мое призвание — спасать гибнущие людские души и указывать им дорогу на небеса.
Уэйн быстро прикидывал варианты. Если этого проповедника завтра в Додже уже не будет, то кто и когда узнает, что он не настоящий священнослужитель
— Я буду счастлив пожертвовать на богоугодные дела, ваше преподобие, если вы сейчас проведете церемонию бракосочетания моего брата и его подружки, — вкрадчиво проговорил Уэйн.
Проповедник бросил на него разгневанный взгляд:
— Я же сказал, что не имею…
— А это и не важно, — перебил его Уэйн. — Я просто хочу сыграть со своим братом шутку. Эта женщина — шлюха, и когда он проспится, я объясню ему, что брак был незаконным. Надо преподать ему хороший урок, чтобы он прекратил пьянствовать.
— Я не желаю иметь дело со шлюхами! — вознегодовал проповедник. — Они проклятое отродье, исчадия ада! Они отвернули лицо от Бога. То же касается и тех, кем владеет демон алкоголя. Я на них плюю!
И в подтверждение своих слов он сплюнул коричневую жижу прямо Уэйну под ноги.
— Мое пожертвование будет очень значительным, ваше преподобие.
— Насколько значительным? — Проповедник чуть не прожег Уэйна взглядом насквозь.
Уэйн усмехнулся. Деньги срабатывают всегда. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, а вернее самому себе, он обладал достаточным состоянием, чтобы безбедно существовать долгие годы. Уэйн достал из кармана жилета два посверкивающих золотых кружочка — монеты по десять долларов.
— Думаю, этого достаточно?
Глаза проповедника разгорелись еще ярче, но теперь ярость в них уступила место алчности. Он быстро облизнул губы. Немного поспорив насчет оплаты, проповедник вскоре вынужден был согласиться, что двадцати долларов вполне достаточно. Честно говоря, он давно уже не видал таких денег, поэтому кивнул головой и протянул руку за монетами, которые, очутившись у него, моментально исчезли где-то в глубоких складках мешковатого костюма, висевшего на костлявой, нескладной фигуре. Указывая проповеднику дорогу до салуна, Уэйн едва сдерживал смех. Господи, вот будет потеха, когда этот полоумный узнает, что венчание предстоит в кабаке! Наверное, придется дать еще один золотой, но дело того стоит — Да, это будет нечто! Уэйн от души веселился, представляя, что его сводный брат женится — или будет думать, что женился, — на шлюхе! Ио обдумывал, посвятить ли Холли в детали этой мистификации, и в последнюю минуту решил, что сделать это необходимо. Ему не хотелось, чтобы она и в самом деле поверила, будто по-настоящему вышла замуж за Коуди.
Коуди медленно повернул голову на подушке, и это движение заставило его застонать. Во рту было как в конюшне, а глаза словно кто-то заклеил. Он с раскаянием подумал, что все-таки добился своего и вчера напился до полусмерти. Где, черт побери, он может сейчас Находиться? Коуди с трудом припомнил, что выпивал в «Длинной скамейке», а вот что было потом — оставалось для него тайной, покрытой мраком. Он попытался приподняться, но какая-то тяжесть на груди не пускала его. Он понимал, что нужно открыть глаза, но сделать это ему было страшно. Неожиданно он почувствовал прикосновение мягкого женского тела и ощутил аромат духов — какой-то пряный, удушливо сладкий. Он ему совсем не понравился, и Коуди попытался отстраниться. Он хотел перевернуться на бок, но, выбросив руку в сторону, опешил, услышав сварливое:
— Ой, больно! Потише!
Коуди открыл глаза и повернул на звук голоса голову, которая продолжала раскалываться на части. Стараясь приподняться, он заметил, что какая-то голая женщина — вроде Холли? — навалилась на его грудную клетку. К своему великому ужасу, Коуди обнаружил, что на нем тоже нет никакой одежды.
— Какого дьявола! Холли, что ты здесь делаешь? Накрашенные губки Холли сложились в задорную гримаску.
— Коуди! Разве так разговаривают с собственной женой? — с притворной укоризной прощебетала она.
Он потряс головой, словно перед ним было привидение.
— Я что-то не понял. Ты только что сказала, что мы женаты?
— Все правильно, золотко. Ты что, ничего не помнишь? Уэйн был свидетелем с твоей стороны, а Бетси — ну, моя компаньонка по «Длинной скамейке», — с моей.
Коуди упал на подушки, надеясь, что все происходящее — кошмарный сон. Но, снова открыв глаза, убедился, что видение не пропало. Он застонал.
— Э-э, как все это произошло?
— Ты пришел в салун и заявил, что тебе срочно нужна жена. Потом предложил мне выйти за тебя замуж, и я согласилась. Я была так взволнована, дорогой, когда ты выбрал меня, что чуть было не сошла с ума от радости! Священник сказал, что из нас получится настоящая пара!
Она, разумеется, ни словом не упомянула о том, что место священника занимал уличный проповедник, вдобавок полусумасшедший, который вообще согласился войти в салун лишь за большую взятку.
— Нас обвенчал священник? И он выдал свидетельство о браке?
— Не совсем так, — поспешила с объяснениями Холли. — Он сказал, что церковные свидетельства у него закончились, и выдал собственноручно подписанный документ, согласно которому мы объявляемся мужем и женой.
Коуди был просто не в состоянии рассуждать здраво. Он вспомнил, что приехал в город с одной целью — напиться, и даже припомнил, по какому случаю. Кэсси Отказалась выйти за него замуж, и ему пришлось бы потерять детей, если б он в ближайшее время не стал семейным человеком. Охюю… дерьмо! Наверное, он действительно допился до такого состояния, что предложил Холли выйти за него замуж! Черт побери, к тому же, оказывается, рядом был Уэйн! Не мог ли он все это подстроить?
— Что еще я могу узнать о нашей свадьбе, Холли?
— Ох, Коуди, ты был просто неповторим минувшей ночью! — сказала Холли, мечтательно вздыхая. — Я никогда ни с одним мужчиной не испытывала ничего подобного!
Коуди изумленно вздохнул. Каким образом он мог переспать с Холли и ни черта об этом не помнить?
— Скажи мне, это Уэйн нее организовал? Широко раскрыв глаза, Холли уставилась на него невинным взглядом.
— Уэйн привел священника, это правда. Но ты же сам предложил мне выйти за тебя замуж! Вспомни: ты заявил, что тебе нужна жена, чтобы усыновить детей. В конце концов, если уж ты мне не веришь, при бракосочетании были свидетели.
— Ох, дерьмо! Я никогда в жизни так не напивался. Слушай, пожалуй, я пойду отсюда. Сколько времени? И вообще, черт подери, где я нахожусь?
Холли захихикала:
— Сейчас утро, десять часов, милый! И мы с тобой в моей комнате в «Длинной скамейке».
Естественно, она не стала посвящать Коуди в то, каких усилий стоило ей и Уэйну после короткой брачной церемонии затащить новоявленного супруга на второй этаж. И уж тем более она не собиралась говорить, что он впал в полное беспамятство, как только был уложен на кровать. Уэйн убеждал ее в том, что она должна настаивать на законности этого брака, хотя Холли, конечно же, отлично понимала, что ее замужество было настолько же легальным, насколько самозваный проповедник мог именоваться священнослужителем. Но она намеревалась играть свою роль до конца: ведь у Коуди не было ни малейшей возможности выяснить, как все обстояло на самом деле.
— Подожди, дорогой, через несколько минут я уложу свои вещи и буду готова сопровождать тебя, — сказала она укоризненно, толкая Коуди обратно в постель.
— Уложишь свои вещи? — угрюмо покосился на нее Картер. — Сопровождать?
— Я твоя жена, золотко. Не собираешься же ты оставлять меня здесь?
— Гром и молния! Я ничего не понимаю! И что скажет Кэсси, когда я заявлюсь домой с женой?
— Кэсси? А-а, это твоя сводная сестричка с блудливым лицом, которая владеет частью Каменного ранчо! Бак Картер, наверное, спятил, когда завещал этой девчонке такую долю. Я и не знала, что она до сих пор живет у тебя в доме.
С блудливым лицом? Кэсси? Донельзя обозленный, Коуди поднялся с постели. Его все еще немного пошатывало. Утвердившись на ногах, он вдруг подумал: а с чего ему, собственно, злиться, что такого произошло? В конце концов нужна ему жена или нет? Кэсси его жестоко отшила. Он по опыту знает, что шлюхи гораздо честнее «порядочных» женщин! И какая ему разница, что Кэсси подумает о Холли? Она не вправе вмешиваться в его жизнь. Он с чистым сердцем предлагал ей себя, но она дала ему понять, что не хочет иметь ничего общего с ублюдком-метисом. Пусть так оно и будет. Единственное, что волновало Коуди, не будет ли Уиллоуби против его выбора.
— Давай собирайся. Я буду ждать тебя внизу через час, — процедил Коуди сквозь зубы. — Ты ведь умеешь ездить верхом?
Холли с готовностью кивнула.
— Тогда я закажу тебе лошадь.
— Я сделаю тебя счастливым, Коуди, вот увидишь! Картер надел брюки, потом повернулся и посмотрел на Холли взглядом, лишенным всяких эмоций.
— Я не представляю, что, к дьяволу, произошло между нами вчера вечером и минувшей ночью, Холли, но хочу, чтобы ты поняла одно: я женился на тебе исключительно — ты слышишь? — исключительно для того, чтобы усыновить ребят. Я не собираюсь никогда больше напиваться, так что эта ночь тоже не повторится. Как только я выиграю дело в суде, мы с тобой разведемся, и каждый из нас пойдет своей дорогой. Постель, во всяком случае, я с тобой делить не намерен.
Глаза Холли засверкали:
— Я что, недостаточно для тебя хороша? Ты не говорил мне об этом ночью, когда занимался со мной любовью. У тебя нет никакого права смотреть на меня сверху вниз! Сам-то ты что из себя представляешь? Полукровка безродный! Слава Богу, у меня хоть есть законная фамилия!
Коуди сжал кулаки.
— Так зачем же ты тогда вышла за меня замуж? Я что, силой тебя заставил это сделать? — гневно спросил он.
Холли побледнела. В ее намерения вовсе не входило портить сейчас отношения с Коуди: он был для нее своего рода пропуском в другую, богатую и спокойную жизнь, и она не собиралась отказываться от такой возможности. Законное или нет, но это замужество было единственным шансом покончить с «Длинной скамейкой» — если бы она вовремя не сориентировалась, то так и просидела бы в этом борделе до тех пор, пока от ее молодости и красоты не осталось бы и следа.
— Извини, любимый, — елейным голоском проговорила она. — Ты же понимаешь, что я совсем не то имела в виду. Я хорошо знаю, почему ты на мне женился, но разве это мешает нам быть мужем и женой, пока мы вместе? Я испытываю наслаждение даже тогда, когда просто смотрю на тебя. Ты же знаешь об этом, не правда ли, моя радость? — Она поднялась с постели и прижалась к нему обнаженной грудью. — Я постараюсь сделать все, чтобы ты изменил свое решение, милый. Правду тебе говорю — все-все, что смогу. А я многое могу!..
— Одевайся, — недовольно произнес Коуди, отстраняясь от ее жарких и пышных прелестей.
Он понимал, как она возбуждена, но не испытывал никаких чувств, кроме презрения. Холли была абсолютно не похожа на Кэсси, абсолютно! Обилие косметики на лице не только не скрывало, но, наоборот, подчеркивало морщинки вокруг глаз и возле губ. В ней не было ни грана свежести и чистоты. Еще несколько месяцев назад для Коуди это не имело бы значения, но после встречи с Кэсси ему становилось противно даже при одной мысли о любви с Холли или какой-либо другой женщиной…
Коуди молча скакал к Каменному ранчо. Мысли его путались. После разговора с Холли он пошел к Уэйну и с пристрастием допросил его о своей женитьбе. Уэйн все подтвердил. Коуди попытался отыскать священника, который, по словам Уэйна, обвенчал их с Холли, но тот как сквозь землю провалился. Правда, по утверждению нескольких парней, заходивших прошлым вечером в «Длинную скамейку» и видевших обряд бракосочетания, священник действительно был и совершил все честь по чести.
Коуди украдкой взглянул на скачущую рядом Холли, и лицо его омрачилось еще сильнее. Она была одета броско — в красное шелковое платье, отделанное черными кружевами, — очевидно, один из самих скромных ее нарядов, поскольку и воротник, и корсаж были высокими. И все равно она выглядела шлюхой. В голове Коуди до сих пор звучал рык Уиллоуби, которому он поведал о своей женитьбе на Холли. Старик был шокирован и долго ему не верил.
— Ты что?! — громыхал адвокат. — На Холли Гилберт из «Длинной скамейки»?! Ты не свихнулся, Коуди? С этой женщиной переспал весь город, и я в том числе! Я советовал тебе найти жену, а не потаскуху!
Коуди понадобилось немало времени, чтобы успокоить Уиллоуби, но когда он покидал его контору, адвокат все еще продолжал что-то сердито бормотать себе под нос.
По дороге домой Коуди строил самые разные предположения относительно того, как Кэсси отреагирует на его женитьбу. Возможно, ей будет на это просто наплевать. Эх, до чего же все нелепо получилось! Если бы она его не оттолкнула, он бы не напился и не отколол подобный номер. На секунду он представил, что Кэсси согласилась выйти за него замуж. Да, у них могла быть настоящая семья. Он действительно заботился о ней и думал, что тоже кое-что для нее значит. Но все произошло с точностью до наоборот. Проклятие, он никогда не сделал бы предложение Холли и не женился бы на ней, не говоря уже о том, чтобы делить с ней постель. Ох, дерьмо!
Кэсси провела долгую бессонную ночь, горько сожалея о том, что наговорила Коуди. Она любила его и ни за что на свете не хотела так обидеть. Кэсси не могла понять, почему Коуди решил, что ее отказ как-то связан с его индейской кровью или происхождением. Но он Даже не дал ей возможности толком высказаться, а бросился вон из дома и ускакал куда-то, как бешеный. И целую ночь его не было. Как она теперь объяснит детям причину его отъезда и то, что он не ночевал дома? Если он не появится в ближайшее время, надо отправить на его поиски Реба… Около полудня Кэсси увидела в окно двух приближающихся всадников.
— Посмотри, Ирен, похоже, там лошадь Коуди. Ирен выглянула в окно:
— Точно. И на ней мистер Картер собственной персоной. Интересно, кто это с ним рядом? Да-а… Вообще-то такое на него совсем не похоже: отсутствовать ночь напролет, никого не предупредив.
Кэсси покраснела, испытывая горькое чувство вины. Она не говорила Ирен, что внезапный отъезд Коуди вызван происшедшей между ними ссорой. Кэсси не хотела, чтобы кто-нибудь знал, в какой идиотской форме Коуди сделал ей предложение. Она закрыла окно и вышла во двор, чтобы встретить Коуди и его гостя. Ей нужно многое объяснить, и она надеялась, что Коуди ее поймет. Она скажет ему, что ничем не отличается от других женщин: вед» они всегда ожидают возвышенного, романтичного предложения руки и сердца. То, что она вчера услышала от него, было хладнокровным и бессердечным заявлением, лишенным какой бы то ни было любви и теплоты. Женщина всегда ждет нежных слов, взаимопонимания. Она тоже ждала именно этого и что же получила взамен?..
— Это папа? — одновременно спросили Эми и Брэди, заметив всадников и присоединяясь к стоящей в ожидании Кэсси. — А кто там вместе с ним?
— Не знаю, — ответила девушка, и голос ее отчего-то дрогнул.
Непонятно почему, Кэсси вдруг ощутила холодок в сердце. В ее душу закралось сомнение; Кэсси даже начало слегка знобить. Когда же она разглядела, что Коуди сопровождает женщина, ее словно сжало в тисках какого-то тяжкого предчувствия. Сначала Кэсси отметила только, что незнакомка одета в кричащее ярко-красное платье, — лица на таком расстоянии было не видно. Но Кэсси и без того поняла, какого сорта особа едет рядом с Картером: подобный наряд имелся в гардеробе почти каждой девицы в заведении Сэл.
Когда Коуди заметил стоящих во дворе Кэсси и детей, ему показалось, что его сердце выпрыгнет из груди. Он так надеялся хоть на маленькую передышку перед тем, как представит Холли домочадцам! Впрочем, Мрачно подумал Коуди, нет никакой разницы, раньше или позже он сообщит о случившемся. Но когда он увидел выражение лица Кэсси, его охватила такая паника, что он еле удержался от того, чтобы не развернуть Лошадь и не умчаться прочь.
В ее глазах были не только тревога и сомнение: в них ясно читалась радость. Да, она обрадовалась его появлению, несмотря на их вчерашнюю серьезную ссору. На какой-то момент перед Коуди словно обнажилась ее душа. Он понял все! Она не испытывает к нему ненависти! Несмотря на ее жестокие слова, он ей дорог! Бессильная ярость охватила Коуди, когда он осознал, что ни он, ни она так и не были никогда до конца откровенны друг с другом. Он был зол на себя, на Кэсси, на весь мир!
Картер спешился, помог слезть с седла своей «жене» и наконец набрался смелости посмотреть на Кэсси и детей, которые разглядывали Холли с нескрываемым интересом.
— Кэсси, ребятки! Это Холли — моя жена, — с тяжелым вздохом произнес Коуди.
Холли! Как только Кэсси услышала это имя, она сразу же поняла, кто перед ней. Она несколько раз видела эту женщину на балконе «Длинной скамейки», когда приезжала по делам в город. Эта тварь была шлюхой.
А также женой Коуди. Он в точности выполнил свою угрозу — поехал в Додж-Сити и нашел себе спутницу жизни!
Сдерживая рыдания, Кэсси повернулась и бегом бросилась в дом.
В глазах Коуди на мгновение метнулась нестерпимая боль, но затем лицо его вновь превратилось в холодную, ничего не выражающую маску. Что сделано, то сделано. Он не в силах этого изменить. В приступе пьяного безумия он женился на абсолютно безразличной ему женщине, и теперь другая женщина, которую он действительно обожает, презирает и ненавидит его. Он тут же попытался оправдать себя — наверное, уже в десятый раз. Ведь именно Кэсси своим отказом выйти за него замуж толкнула его на этот поступок, достойный глупейшего из ослов. Ну почему она выбрала те самые слова, которыми когда-то, как помоями, окатила его Лайза?!
Коуди мрачно смотрел вслед Кэсси, ухитрявшейся даже на бегу держать голову высоко поднятой…
— И что все это значит? — нагло спросила Холли, когда девушка скрылась в доме.
Она моментально почувствовала в Кэсси врага. И в глубине души радовалась ее явному огорчению, причиной которого — тут Холли гордо вздернула подбородок — была она, жена Коуди.
От необходимости отвечать на ее вопрос Коуди избавила Ирен. Она заметила, что Кэсси как сумасшедшая пронеслась через холл, и вышла во двор — разобраться, что происходит.
— Что это случилось с Кэсси? Я только что ее видела, и она… — Ирен осеклась и широко открыла глаза, когда заметила стоящую рядом с Коуди Холли.
Ирен жила близ Додж-Сити достаточно долго, чтобы хорошо знать, кто такая эта женщина и чем она зарабатывает себе на жизнь. Озадаченная Ирен просто не могла понять, что могло заставить Коуди привезти на Каменное ранчо пташку подобного сорта. Неудивительно, что Кэсси так расстроилась! Да и самой Ирен все это было совсем не по нраву.
Тут, как назло, на дворе показался Реб.
— Привет, Коуди! А я как раз собирался ехать тебя искать. Кэсси беспокоилась и… — Он заметил Холли и недоуменно вытаращил глаза. — Гром и молния! Что это она здесь делает?! — обретя дар речи, возмущенно воскликнул он.
Понимая, что полностью заслужил его негодование, Коуди неохотно ответил:
— Холли — моя жена. Мы поженились вчера вечером.
Реб разразился хохотом.
— Ну-ну, давай! Ты что, за дураков нас принимаешь? Кого ты вздумал разыгрывать! — Он покрутил головой. — Да разве ты женился бы на женщине вроде Холли! — Осознав, что его слова не отличаются вежливостью, Реб смущенно взглянул на Холли: — Не обижайся на меня, милашка, но ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что абсолютно не подходишь для Коуди.
Холли неприязненно посмотрела на Реба, придвинулась ближе к Картеру и вызывающе прижалась к нему всем телом, демонстрируя свои права на хозяина ранчо. Эми и Брэди расширившимися глазами смотрели на Холли, не в силах понять, что происходит.
— Это правда, Реб, я его жена, — промурлыкала Холли, плотоядно глядя на Коуди. — Мы действительно поженились вчера вечером. Или ты по обыкновению слишком пьян и не понимаешь того, что тебе говорят?
Глаза Реба сузились от негодования:
— Я трезв, как папа римский! А вот чем ты опоила Коуди? Подсыпала ему наркотик?
— Ну хватит! — заорал окончательно смешавшийся Коуди. Да уж, нечего сказать — произвел фурор! Но что он мог поделать? — Ирен, отведи Холли отдельную комнату. Я уверен, что ей хочется… — Коуди с отвращением окинул взглядом вульгарную фигуру в красном платье, — хочется отдохнуть перед обедом.
Поскольку Ирен, недоверчиво глядя на него, продолжала стоять как вкопанная, он повторил:
— Ну давай же, Ирен!
Холли начала было протестовать, но, заметив свирепый взгляд Коуди, сочла за лучшее повиноваться. Так как она намеревалась быть хозяйкой Каменного ранчо очень долго — по крайней мере до тех пор, пока кто-нибудь не раскроет их с Уэйном секрета, — то Холли решила, что у нее будет достаточно времени, чтобы постепенно забрать власть в свои руки. И первым делом она постарается отправить куда-нибудь подальше отсюда эту Кэсси, — слишком та молода и красива, чтобы оставаться в одном доме с Коуди. Ну, а пока… Холли по-хозяйски оглядела детей.
— Итак, вы и есть те самые пострелята, которые сумели затронуть в сердце Коуди нежные струны? Сразу видно, что вас до невозможности избаловали, — заявила она. — Но теперь, когда я здесь, вы научитесь настоящей дисциплине. Запомните: дети обязаны быть всегда на виду, но их абсолютно не должно быть слышно.
Эми сморщилась, наблюдая, как Холли шествует к дому, вызывающе покачивая пышными бедрами.
— Ты правда на ней женился, папа? Извини, но что-то она мне не очень нравится, — с детской непосредственностью сказала Эми.
— А что такое дисе… дициплина? — спросил Брэди, невольно коверкая незнакомое слово. — Мне совсем не хочется, чтобы Холли ею с нами занималась. А почему ты не женился на Кэсси?
Взгляд Коуди смягчился, он присел и обнял детей за плечи.
— Ни о чем не беспокойтесь, ребятки: Холли здесь ненадолго. Уверяю вас, ничего не изменится.
— А Кэсси не уедет?
— Уедет? Почему?
Подобная мысль как-то не приходила Коуди в голову. Ну уж нет! Даже если Кэсси соберется покинуть ранчо, он ее ни в коем случае не отпустит.
— Нет, дети, Кэсси совершенно точно останется здесь. Эх, вы еще слишком малы, чтобы понять, что произошло! Но даже будь вы взрослее, и то вряд ли бы это поняли, поскольку я и сам не знаю, как все случилось!
— А почему ты не предложил Кэсси выйти за тебя замуж? — продолжал настаивать Брэди.
— Я предлагал, — мягко ответил Коуди, — но она не захотела.
— Ну-ка, ну-ка! — вмешался в разговор Реб, расслышавший последнюю фразу. — Что-то я сильно сомневаюсь в правдивости твоих слов.
— Почему бы вам, ребятки, не поиграть с Чернышом? — предложил Коуди, не желая спорить с Лоуренсом в присутствии Эми и Брэди, — Мне нужно поговорить с Ребом. А наши с вами проблемы мы обсудим позже. Кстати, постарайтесь все-таки поладить с Холли, по крайней мере пока… — он чуть было не сказал: «Пока не приедет адвокат из Сент-Луиса», но быстро одернул себя, — пока все не уляжется само собой.
Дети неохотно ушли играть, оставив Коуди и Реба с глазу на глаз.
— Ну давай, Реб, высказывайся, Я же знаю, что тебе не терпится.
— Ты чертовски прав, — ворчливо ответил Реб. — Я, конечно, понимаю, что не мое собачье дело лезть в твою жизнь и все такое прочее… но то, что ты наделал, выходит за всякие рамки. Как ты мог жениться на шлюхе, когда рядом с тобой, в одном доме, живет такая отличная женщина? Кэсси так тебя любит!
— Черта с два, — печально произнес Коуди. — После того как Уиллоуби сказал, что, если у меня будет жена, мои шансы выиграть дело об усыновлении ребят могут оказаться вполне реальными. Я просил ее выйти за меня замуж. А Кэсси мне отказала.
— И тогда ты поехал в город и сделал предложение первой встречной, — саркастически продолжил Реб.
— Ну, все произошло не совсем так…
— Ты хоть дал Кэсси возможность с тобой объясниться? Или настолько завелся, что сразу же помчался в Додж-Сити?
— А что еще она могла сказать? Она и так яснее ясного дала понять, что в качестве мужа я ее не устраиваю.
— Гром и молния! Коуди, тут что-то не так. Почему бы тебе не поговорить с ней сейчас?
— Может, и поговорю, — задумчиво произнес Коуди, завершая разговор.
Ему и самому крайне не нравился оборот, который приняли события, но дело-то уже было сделано! Но после того, как он усыновит детей, можно будет подумать о том, как избавиться от Холли. То, что ему могут отказать в суде, Коуди даже представить боялся, поскольку тогда его женитьба обретала уж совсем невероятную степень идиотизма…
КЭССИ ДО самой ночи просидела в своей комнате. Она пыталась взять себя в руки, но слишком устала за этот долгий день от изнуряющей душу боли, слишком много утратила надежд, чтобы суметь вести себя как обычно. Даже необходимость подать детям ужин не смогла заставить ее покинуть свое убежище. Ей претила сама мысль сесть за один стол с женой Коуди.
«Почему он так поступил со мной? Как он мог!» — в бешенстве думала она. Кэсси и не предполагала, что ее отказ заставит его понестись во всю прыть в объятия другой женщины. Какая несусветная глупость! Разве он не мог подождать, пока она остынет после ссоры, а потом обсудить с ней все проблемы, как это делают нормальные взрослые люди?
Теперь Кэсси понимала, что Коуди избрал такую неудачную форму предложения только из-за любви к детям и нежелания отдавать их в сиротский дом, и больше не осуждала его за это. Она сожалела о своих запальчивых словах. По какой-то причине они пробудили в Коуди необузданную ярость. Кэсси подумала, что, возможно, какая-то другая женщина уже говорила ему нечто похожее и в подобной же ситуации. Впрочем, теперь все ее размышления и догадки не имели смысла. Коуди женился, а значит, ей нельзя больше оставаться на Каменном ранчо. Придется подыскивать себе новое жилье. К сожалению, сделать это гораздо проще, чем справиться с главной проблемой — постараться поскорее забыть Коуди… Кэсси не подозревала, что ее отсутствие за ужином крайне расстроило Коуди и детей. Картер чуть не взвыл, когда Холли вышла к столу в облегающем платье ядовито-зеленого цвета с розовыми оборками и декольте, из которого грудь едва не вываливалась. Обычно за вечерней трапезой дети без умолку болтали, но сегодня из-за пугающего их присутствия Холли робко молчали, в то время как Коуди делал все возможное, чтобы отвлечь их внимание от выреза ее платья. Если бы не Брэди и Эми, он, ей-богу, отправился бы ужинать вместе с работниками во флигель! Но Коуди не решился оставить ребят наедине со своей супругой, у которой явно не было ни малейшего опыта в обращении с детьми.
Коуди все время поглядывал на пустующее место Кэсси, испытывая острую тоску, которая становилась сильнее с каждой минутой. Он встал из-за стола сразу же, как только покончил с едой, объяснив, что у него накопилось множество неотложной работы.
— Дорогой, мы же с тобой новобрачные! — обиженно заявила Холли. — Разве тебя не может кто-нибудь заменить? Ну, например, Реб? Я понимаю, что калека, да к тому же пьяница на многое не способен, но должен же он делать хоть что-то, чтобы отрабатывать свой хлеб!
— Реб учит меня ездить на лошади! — покраснев от обиды, вступился за своего друга Брэди: ему было больно слышать, что о Ребе говорят так небрежно и презрительно. — Он спас нам жизнь!
— И он здорово помогает папе в делах, — добавила Эми. — И вовсе он не пьяница. Он теперь не пьет никакого виски.
Когда дети торопливо вышли из столовой, Холли нахмурилась и, назидательно подняв палец, изрекла:
— Коуди, тебе нужно что-то делать с этими неслухами! Они слишком распущены. Так как я теперь хозяйка на ранчо, придется мне позаботиться об их манерах. Например, научить не влезать в разговоры взрослых.
Лицо Коуди стало мрачнее тучи.
— Оставь детей в покое, Холли! Кэсси и Ирен воспитывают Эми и Брэди именно так, как нужно, и я не вижу необходимости что-то в этом менять.
Холли скривила рот в недовольной гримаске.
— Сомневаюсь, что твоя сводная сестра останется на ранчо. Должно быть, она понимает, что теперь заботиться о тебе буду я и в ее присутствии здесь нет никакого смысла.
— Не думаю, что Кэсси уедет, — спокойно ответил Коуди. — Равно как и не думаю, что тебе нужно вмешиваться в дела, которые тебя не касаются. Пока мы с тобой официально женаты. Будь довольна и этим.
Глубоко вздохнув, Холли кисло улыбнулась.
— Конечно, Коуди, — сказала она. — Все будет так, как ты хочешь. Вы с Кэсси можете воспитывать детей, как вам нравится. Дети меня вообще не интересуют, они меня нервируют, именно поэтому у меня никогда не возникало желания их заводить. Естественно, пока я не вышла замуж за тебя, — добавила она поспешно, заметив нарастающее раздражение Коуди.
Кэсси никак не могла заснуть. Она металась на постели, представляя, что Коуди сейчас занимается любовью с этой опытной, развратной, мерзкой Холли, па которую и смотреть-то настоящему мужчине противно. Как он может! Она — в который уже раз! — перевернула горячую подушку; уже несколько часов она проклинала Коуди самыми последними словами. Ах, как ей хотелось бы услышать от него самого, почему он женился на этой шлюхе, когда должен был прекрасно сознавать, что это будет ударом для всех, кто живет на ранчо! Но Кэсси была так зла на Коуди, что даже не пыталась получить от него каких-либо объяснении. Вряд ли она вообще сможет когда-нибудь с ним снова заговорить! Кэсси проглотила комок в горле и в очередной раз взбила подушку. Сон не приходил. Господи, хоть на минутку забыться! Она была просто в отчаянии оттого, что придется оставить Эми и Брэди здесь, с такой приемное матерью. Но другого выхода нет. Несмотря на героические попытки сохранять мужество, чтобы никто не заметил, как она страдает, Кэсси не выдержала: уткнувшись лицом в истерзанную подушку, она разрыдалась. Коуди на цыпочках шел по коридору; с особой осторожностью он миновал комнату Холли, на секунду задержался возле детской и заглянул внутрь. Был уже поздний час, дети крепко спали, и он решил их не тревожить. Он специально не заходил в дом до тех пор, пока не убедился, что свет во всех окнах погас. Коуди не собирался проводить в объятиях «новобрачной» ни эту ночь, ни следующие. Желанной для него была лишь одна-единственная женщина на свете — женщина, которая его безжалостно отвергла… Коуди уже хотел как можно тише проскользнуть мимо комнаты Кэсси, но тут до его слуха донеслись приглушенные рыдания. Беззвучно отворив дверь, он вошел и прислонился к стене, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.
Ночь была лунной, и Коуди без особого труда увидел лежащую на кровати Кэсси. Плечи ее вздрагивали. Она действительно плакала. Если это из-за него… У Коуди болезненно сжалось сердце; и в то же время он почувствовал какую-то странную и неуместную гордость оттого, что Кэсси так страдает из-за его глупой женитьбы на Холли.
— Кэсси! — тихо окликнул Коуди, почувствовав настоятельную потребность хоть как-то облегчить ее боль.
Рыдания стихли, оборвались приглушенным всхлипом.
— Коуди? — недоуменно спросила Кэсси, полагая, что это либо сон, либо игра воображения.
Заметив направляющуюся к ней фигуру, она поняла, Что видит реального человека, а не плод своей фантазии.
— Что ты здесь делаешь? Тебя что, не пустила к себе новобрачная? — От ненависти и отчаяния слова звучали грубо и отрывисто.
— Я услышал, как ты плакала.
Кэсси села на постели, натянув на грудь простыню, — Ты ошибся, я не плакала. Коуди подошел так близко, что она даже смогла различить, как потемнели после ее слов его глаза. Кэсси судорожно перевела дыхание. Она чувствовала жар его тела, от него исходил прекрасный и возбуждающий запах табака, лошадей, мужского пота… Луна освещала его лицо, похожее сейчас на лицо фавна; его горящие глаза смотрели на нее с такой жадной мольбой, что восхитительный жар желания опалил ее тело. Пытаясь скрыть свое смятение, она отвела взгляд.
— Почему ты прогнала меня, Кэсси? Почему ты пренебрегла мною? Мне необходимо это знать!
— Так ли уж тебе это необходимо? — глухо проговорила она. — Ведь ты даром времени не терял и тут же нашел замену! Если б ты выбрал порядочную женщину, которая смогла бы полюбить детей и достойно воспитать их и которую, в свою очередь, могли бы полюбить дети, это я еще могла бы понять. Но такое?! Ну почему, Коуди? Почему ты выбрал именно Холли?
— Мне до сих пор и самому непонятно, что в действительности произошло, — тихо ответил Коуди. — Я был вдребезги пьян. Понимаешь? Пьян! Чертов лицемер! Ругательски ругал Реба за пристрастие к спиртному, а сам оказался ничем не лучше любого алкоголика! Представь, я даже не подозревал, что женился, пока не проснулся утром с… Ну, это не имеет значения. Я был поражен, убит, раздавлен, когда узнал, что я муж Холли! Господи… — взгляд его был полон муки. — Господи, Кэсси, зачем тебе все это знать? Ты же выразила свое отношение ко мне абсолютно ясно.
— Ты слишком поторопился с выводами, — грустно сказала Кэсси. — Есть чувство, которого мужчины никогда не поймут: женская гордость. Ты глубоко обидел меня. Неужели тебе до сих пор не ясно, что я хотела услышать от тебя признание в любви, а не холодные слова о том, что тебе срочно нужна мать для детей? Мистер Уиллоуби сказал мистеру Картеру, чтобы тот нашел себе супругу до появления в Додже адвоката из Сент-Луиса. А тут я как раз подвернулась под руку. Надо себя не уважать, чтобы принять предложение, имеющее такую подоплеку! Коуди нахмурился:
— Но я вовсе не хотел, чтобы мои слова прозвучали именно так, как ты говоришь! Ты даже представить себе не можешь, каково мне было услышать твой отказ! Ты хоть помнишь, что ты мне говорила? Меня тоже можно понять: что бы ты ни утверждала, а причина, по которой ты не приняла мое предложение, мне абсолютно ясна: я — метис, а в дополнение к этому ужасному для «порядочной женщины» факту еще и рожден вне брака. — Коуди передернул плечами. — Впрочем, я особо и не надеялся на твое согласие. И знаешь что? Женщины вроде Холли скорее поймут меня, чем какие-нибудь Чистоплюйки, и не станут отказывать человеку только потому, что он не «благородного происхождения»! Кэсси горько вздохнула.
— Что бы мы ни говорили, это не изменит того факта, что ты женат, — устало произнесла она. — Лучше всего тебе сейчас пойти к Холли. Она наверняка тебя ждет.
— Мне начхать на Холли! Она мне безразлична! И я не собираюсь делить с ней ложе. Я не могу даже взглянуть на другую женщину с того дня, как мы с тобой встретились.
Он сел на краешек кровати и ласково провел пальцем по шелковистой щеке Кэсси, а затем по ее полным губам. — Я хочу тебя так сильно, как никогда!
— Ты женат.
— Я ни черта не помню об этой женитьбе. Уэйн и Холли заверили меня, что свадьба действительно состоялась. Этого странствующего священника на следующее утро не оказалось в городе, и естественно, он не мог подтвердить, что церемония была совершена по правилам. У меня есть только написанный от руки документ, свидетельствующий о том, что я вступил в законный брак.
— А его преподобие Лестер? Почему не он вас венчал?
— Его не было в городе. А мировой судья болен. Уэйн сказал, что нашел священника на улице, где тот проповедовал толпе.
Кэсси немного поразмышляла над сказанным. Но в конце концов какая разница, кто именно объявил Коуди и Холли мужем и женой! Факт есть факт.
— Оставь меня, Коуди! Теперь тебе нельзя входить ко мне в любое время. Тем более ночью. Впрочем, думаю, мне лучше вообще уехать с Каменного ранчо.
— Нет! — крикнул Коуди. — Нет! — добавил он более спокойно. — Это твой дом. Неужели ты настолько малодушна, что позволишь Холли выжить тебя отсюда? А как же дети? Ты нужна им. Кроме того, как только адвокат Бакстер уедет в свой Сент-Луис, я сразу же подам на развод. Я уже сказал это Холли.
— Не думаю, что смогу оставаться в доме, зная, что ты и Холли… что она и ты… — запинаясь, пробормотала Кэсси, не в силах закончить фразу.
— Я уже сказал, что не собираюсь делить с ней постель. Холли мне для этого не нужна. Если бы ты приняла мое предложение, а не разыграла сцену, будто я тебя оскорбил, все было бы по-другому. Можешь обвинять меня сколько угодно, но помни: часть вины лежит на тебе самой. Я думаю, вернее, надеюсь, что ты ко мне хотя бы отчасти неравнодушна.
— Теперь уже поздно для предположений или обвинений, — язвительно сказала Кэсси. — Признание того факта, что я к тебе неравнодушна, только запутывает дело. Что произошло, то произошло. И сейчас не важно, как я к тебе отношусь.
Кэсси с трудом произнесла эти слова. Ей вдруг стало так невыносимо тяжело! Она не испытывала к Коуди ненависти. Совсем наоборот. Больше всего ей сейчас хотелось упасть в его объятия и замереть в счастливом ожидании тех сладких и прекрасных ощущений, которые он умел дарить ей.
— Никогда не бывает слишком поздно, милая, — сказал Коуди низким и грудным голосом.
— Тебе лучше уйти, — сдавленно ответила она. Коуди улыбнулся и откинул простыню, укрывавшую Кэсси.
— Тебе ведь не хочется, чтобы я ушел.
— Нет, не хочется, — честно призналась она, — но ты должен. Уходи.
— Может, ты и права, Кэсси. Но я просто не в силах это сделать. — Он смотрел на нее и думал о том, что никогда еще ни одна женщина не была для него столь желанной. — И еще он подумал, что добьется своего и сокрушит ту стену недоверия, которая иногда их разделяет…
Обняв Кэсси за плечи, Коуди с силой привлек ее к себе и уткнулся лицом в теплую мягкую выемку у основания шеи, жадно вдыхая присущий только Кэсси аромат — весенней травы, цветов, свежести… С неистовой страстью он стал осыпать поцелуями ее лоб, глаза, щеки, нос, пульсирующую жилку на шее и наконец с жадностью голодающего завладел ее губами. Крушение всех надежд и неутолимость желания слились воедино в этом поцелуе, который, казалось, будет длиться вечно…
Как в тумане, Кэсси подумала о сопротивлении, но любовь к Коуди наполняла каждую клеточку ее души. Безумное желание распаляло ее, потому что он находился так близко, совсем близко… Коуди уже ласкал ее тело, и, когда его губы коснулись ее груди, слова протеста замерли в горле Кэсси. В немом, страстном призыве она обвила руками его шею и тут же отпрянула, попытавшись оттолкнуть его от себя.
— Не надо, моя радость, моя милая!.. Ведь тебе хочется того же, что и мне, — прошептал Коуди и закрыл ей рот новым неистовым поцелуем. Кэсси почувствовала жар его тела и поняла, что он совершенно обнажен. Где и когда он успел раздеться? Его руки… Господи, его руки! Они точно знали, где нужно до нее дотронуться, как ее ласкать и когда остановиться, чтобы возбудить в ней стремление к большему…
Кэсси горела словно в адском пламени. Если она допустит, чтобы женатый мужчина обладал ею; то точно заслужит проклятие. Но когда ласки Коуди стали смелее; искуснее, Кэсси просто возжаждала сдаться на милость дьявола, испытывающего ее; Однако заложенное в ней воспитание взяло свое, и Кэсси хоть и с превеликим трудом, но поборола свои «нечестивые помыслы».
— Нет, Коуди, пожалуйста, оставь меня! — вскрикнула она и рванулась в сторону. — Я никогда не смогу себе простить, если разрешу чужому мужу заниматься со мной любовью.
Коуди, дошедший почти до безумия; застыл.
— Что?
Его тело и мозг реагировали медленно, словно находились во власти дурмана. Почему Кэсси просит его остановиться именно тогда, когда это выше человеческих сил? Неужели она получает удовольствие, заводя его, а затем окатывая холодным душем?
— Ты женат! Как же ты не понимаешь? Я… я не могу спать с тобой! — Не валяй дурака! — Он бросил на нее раздосадованный взгляд. — Ты же вся дрожишь. Ты же хочешь, чтобы я вошел в тебя и доставил тебе еще большее блаженство. А я?.. Прикоснись ко мне, Кэсси, почувствуй, как сильно я тебя хочу!
Он притянул ее руку и заставил обхватить пальцами свое мужское естество.
Не подчиняясь разуму, ее ладонь двинулась вниз, лаская напряженную плоть, затем опять вверх… Внезапно Коуди отстранил ее руку и вскочил с кровати. На его лице застыла маска страсти. Медленными, неуверенными движениями он собрал свою одежду, натянул брюки и сапоги. Перед тем как хлопнуть дверью, он остановился и смерил Кэсси уничижительным взглядом.
— Больше я тебя не побеспокою. Оставайся одна со всеми своими прелестями, которым так не хватает ласки. Прощай, моя красавица, спи спокойно в своей постели. Будь уверена, что в моей я не буду одинок.
И Коуди исчез в темноте.
Если бы Кэсси только знала, какую боль он испытал, сказав ей то, чему вовсе не собирался следовать! Он и думать не мог о Холли, как бы ни была велика его жажда женщины. Он мечтал о Кэсси. Он бредил ею…
Пройдя коридор, Коуди вошел в свою комнату. Все еще тяжело и хрипло дыша, он сорвал с себя одежду, швырнул ее на ближайший стул и присел на кровать. И моментально почувствовал прикосновение чего-то мягкого и теплого. Сила привычки заставила его потянуться за оружием, но револьвера на обычном месте не оказалось.
— Ты что-то поздно, дорогой. Где ты был? Раздавшийся голос бы приторно сладким и сулил неземные наслаждения.
— Холли? Что ты здесь делаешь?
— Ты же мой муж! Забыл?
— Прекрасно помню. Но почему ты не в своей комнате?
Она придвинулась ближе и крепко прижалась к его спине; Коуди почувствовал жар ее обнаженного тела.
— Я хочу тебя, Коуди, — с придыханием проговорила Холли. — В этом нет ничего плохого, ведь мы с тобой супруги.
Тут ее рука коснулась его возбужденного орудия, и Холли издала торжествующий возглас. Усилием воли, о наличии которой у себя в такой ситуации Коуди и не подозревал, он отвел ее руку в сторону.
— Но я не хочу тебя, Холли. Наш брак — ошибка. Мне неприятно говорить тебе об этом, но это так.
Ему приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы контролировать свое поведение, так как каждая клеточка его тела вопияла о необходимости разрядки. Однако избавить его от этих мук может только Кэсси. Он перевел дыхание и попытался отодвинуться от Холли. Но ее было не так-то легко остановить — жадные, горячие руки неторопливо продолжали свой путь…
Кэсси поняла, что уснуть ей не удастся. Лежа на спине, она в какой-то прострации смотрела на потолок, на котором дрожали лунные блики, и пыталась убедить себя, что была права, отказав Коуди в любви. Тело ее пылало. Кэсси злилась на себя за то, что его, по сути, мимолетная ласка так взволновала ее. Если бы она не любила и не хотела его так сильно, ей, конечно же, ничего не стоило бы прогнать его раз и навсегда. И не испытывать при этом никаких страданий, не мучиться так, как она мучается сейчас. Ну почему он никак не может понять, что они не могут, не имеют права быть вместе, пока он женат на Холли?!
Все грустные и беспорядочные мысли, теснившиеся в ее голове, разом улетучились, когда Кэсси неожиданно поняла, что в комнате снова кто-то появился. Она напряженно вглядывалась в темноту. Неужели Коуди вернулся? Ох, только не это! У нее просто недостанет духу оттолкнуть его еще раз… Тут до ее слуха донесся жалобный голосок, и Кэсси с облегчением вздохнула, Это была Эми.
— Мне страшно, — проговорила девочка. — В папиной комнате какой-то шум. Как ты думаешь, с ним все в порядке?
Кэсси с трудом сдержала готовый вырваться из груди стон: совершенно ясно, что за «шум» раздается из комнаты Коуди. Выйдя от нее, он, видно, не терял даром времени и сейчас наверстывает упущенное с помощью Холли. Зачем же было врать, утверждая, что ему не нужна никакая другая женщина, кроме нее, Кэсси? Лицемер несчастный, грязный лжец! Она была наивна до глупости, что на минуту поверила ему…
— Я не сомневаюсь, что с ним все хорошо, Эми, — заверила Кэсси девочку. — Он у тебя уже большой мальчик и сам может за себя постоять. Отвести тебя в детскую?
— Да, пожалуйста, — сказала Эми, немного успокоившись, но все еще до конца не уверенная, что с Коуди ничего не случилось: — Но может быть, мы все-таки сначала пойдем к папиной комнате и послушаем, что там происходит?
Кэсси с трудом проглотила ком, стоявший у нее в горле.
— Нет, малышка, не думаю, что это хорошая идея. Поверь мне: твой папа не подвергается никакой опасности.
Кэсси проводила Эми и посидела возле ее кровати, пока девочка не уснула. Затем она тихонько вышла из детской в коридор.
— Убирайся отсюда! — рявкнул Коуди, изо всей силы оттолкнув прилипшую к нему Холли, так, что она скатилась с кровати и шумно шлепнулась на пол. — И не появляйся здесь, пока я сам тебя не приглашу! После дождичка в четверг, — пробормотал он сквозь зубы.
— Все из-за этой Кэсси, да? Если бы она тебя любила, то вышла бы за тебя замуж. Но ты оказался для нее недостаточно хорош! — зло выкрикнула Холли. — Когда же ты наконец поймешь, что люди вроде нас с тобой созданы друг для друга?
Он угрожающе потянулся к ней, и Холли быстро вскочила на ноги и выбежала из комнаты.
Коуди, злой на себя и на весь мир, был бы удручен вдвойне, если бы узнал, что Кэсси видела выскользнувшую из его комнаты Холли: девушка вышла из детской, когда в дверях спальни появилась обнаженная фигура. Кэсси хорошо рассмотрела ее даже при свете горевшей в коридоре тусклой лампы. Холли, с тайным ликованием в душе, помогла ей в этом: поняв, что ее заметили, она, благословляя ниспосланную удачу, предоставила потрясенной Кэсси возможность обозреть все достоинства своего пышного тела.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокровища сердца - Мейсон Конни



Хороший и милый роман.
Сокровища сердца - Мейсон КонниВикушка
7.09.2013, 16.30





Хороший и милый роман.
Сокровища сердца - Мейсон КонниВикушка
7.09.2013, 16.30





Замечательный роман!!!
Сокровища сердца - Мейсон Коннисокровище
25.11.2013, 8.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100