Читать онлайн Пират, автора - Мейсон Конни, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пират - Мейсон Конни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.35 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пират - Мейсон Конни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пират - Мейсон Конни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мейсон Конни

Пират

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1

Новый Орлеан, 1805
– Так больше не может продолжаться, Блисс, – сердито сказал Клод Гренвиль, обращаясь к своей дочери. – Твой ребенок умер и похоронен, Гай Янг сидит в тюрьме и не скоро выйдет оттуда, если выйдет вообще. Теперь ничто не мешает объявить ваш брак расторгнутым. Можно заявить даже, что этот охотник за приданым насильно заставил тебя выйти за него.
– Я не хочу объявлять о расторжении брака, отец. – Блисс вялой походкой подошла к окну и невидящим взглядом уставилась на залитый солнцем сад.
– Пора все забыть и все начать сначала, Блисс, – продолжал настаивать Клод Гренвиль. – Джеральд окончательно залечил свою рану и по-прежнему хочет жениться на тебе. Он готов забыть о твоем глупом и опрометчивом браке с Янгом. Согласись, я не торопил события, дожидаясь рождения твоего ребенка. Необходимо было спасти честь нашей семьи: ведь ребенок, рожденный в браке даже от такого мерзавца, как Янг, все же лучше, чем незаконнорожденный. Но теперь проблема с ребенком отпала сама собой, и я не намерен больше тянуть. Я объявлю о расторжении вашего брака с Янгом, а ты начинай готовиться к новой свадьбе.
Блисс раскрыла веер и несколько раз обмахнула свое бледное осунувшееся лицо. Жизнь ее потеряла всякий смысл. Несколько раз она пыталась навестить Гая в тюрьме, но каждый раз ее попытки заканчивались неудачей. Блисс была уверена в том, что это дело рук ее отца или Джеральда Фолка. Более того, она не сомневалась, что именно они с помощью своих высокопоставленных друзей добились того, чтобы Гая держали в тюрьме без суда и приговора. Разумеется, все это никак не способствовало желанию выходить за Фолка. Блисс твердо решила, что не предаст Гая и не выйдет замуж, покуда он жив и томится в сырых каменных стенах Калабосо. Она была уверена в том, что отец и Фолк повинны во всех бедах, свалившихся на Гая, и ненавидела за это их обоих.
После того, как умер ее новорожденный малыш, Блисс и сама словно угасла. Ей совершенно не хотелось жить. Если что-то и поддерживало ее, так только мысль о том, что настанет тот долгожданный день, когда Гай покинет мрачные тюремные стены, и они с ним опять будут вместе. Может быть, тогда к ней вернутся силы для того, чтобы жить и любить...
– Ты вправе объявить о расторжении нашего брака, отец, – спокойно сказала Блисс. – Но выйти замуж за Джеральда Фолка ты меня не заставишь. Они не могут держать Гая в тюрьме вечно. А когда его отпустят, мы с ним снова будем вместе.
Клод заглянул в глаза своей дочери и понял, что проиграл: она ни за что не отступит. А между тем события принимали дурной оборот. Только вчера Клод узнал о том, что вновь назначенный судья рассмотрел дело Гая и не обнаружил причин, по которым того следовало содержать под стражей: ведь его преступление осталось недоказанным. Клод понял, что теперь Гая очень скоро выпустят на волю, и отправил Фолку срочное письмо. Сейчас он с минуты на минуту ожидал появления Джеральда.
– Но даже если Янга выпустят когда-нибудь из тюрьмы, он же не сможет содержать тебя, – продолжал убеждать дочь Клод Гренвиль. – Сама подумай, ну кто он? Да никто! Нищий бродяга с преступным прошлым. Я и в конюхи взял его тогда только из жалости. И такого человека ты хочешь видеть своим мужем?
– Я люблю его! – Блисс гордо вздернула свой острый подбородок. – И мы можем уехать с ним туда, где его никто не знает.
– А вот Джеральд Фолк мог бы обеспечить тебе совсем другую жизнь – богатую и спокойную, – настойчиво гнул свою линию Клод. – В нашем городе все относятся к нему с уважением, несмотря даже на то, что он – янки. Сам-то я в отличие от некоторых наших граждан ничего не имею против янки. Хотя они, конечно, слишком уж расплодились в здешних краях после того, как Новый Орлеан был продан Соединенным Штатам... Но, так или иначе, я вложил свое состояние в дела Фолка и рассчитываю получить с этого неплохую прибыль. Кроме того, он ссудил мне деньги, чтобы я мог расквитаться со своими долгами. Короче говоря, когда он попросил у меня твоей руки, я не нашел причин, чтобы отказать ему. И все теперь может пойти прахом, если ты не изменишь своего решения. Неужели ты действительно хочешь оставаться женой этого конюха и бежать с ним отсюда?
– Гай собирается поступить в университет и стать юристом! – воскликнула Блисс.
– Юристом?! Не смеши меня. Этот парень просто охотится за твоим приданым, – возразил Клод. – Слава богу, что ты не имеешь права прикоснуться к нашим деньгам до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать пять.
– Я не хочу, больше выслушивать твои оскорбления, отец, – твердо сказала Блисс, глядя прямо в лицо Клоду. – И никогда не полюблю никого, кроме Гая. Я готова ждать его целую вечность.
– Я не помешал? – раздался голос Джеральда Фолка, появившегося в дверях гостиной. – Дворецкий сказал, что я могу войти.
– Милости прошу, – засуетился Клод. – Я давно жду тебя.
– Простите, – сказала Блисс, поворачиваясь на каблуках, – мне нужно дать распоряжения повару относительно сегодняшнего обеда.
Джеральд Фолк проводил Блисс пристальным взглядом, чувствуя, как в паху его растекается огонь. Фолк хотел эту девушку с того самого дня, когда впервые увидел ее, и если бы не этот проклятый Янг, который увел Блисс из-под самого его носа, она давно уже принадлежала бы ему. А ведь ради Блисс он был готов на все, даже на то, чтобы ссужать деньги ее расточительному папаше!
Джеральд собирался жениться на Блисс по многим причинам. Во-первых, разумеется, он желал ее как мужчина, пылающий страстью к прекрасной женщине. Во-вторых, ему очень хотелось получить вместе с Блисс ее наследство. И, наконец, благодаря этому браку он надеялся войти в новоорлеанский высший свет, сплошь состоящий из французов, точнее – выходцев из Франции. Они держались замкнутым, тесным кланом, сохраняя язык и традиции своей родины, и не слишком-то жаловали американцев, даже таких богатых, как Фолк. Однако Джеральд рассчитывал – и не без оснований, – что дела его в Новом Орлеане круто пойдут в гору, как только он станет зятем Гренвиля.
– Вы говорили с Блисс о нашей свадьбе? – спросил Фолк после того, как девушка вышла за дверь.
– Разумеется, – раздраженно махнул рукой Клод. – Но она по-прежнему и слышать ничего не желает. Этот Гай Янг для нее просто свет в окошке! Независимо от того, будет расторгнут их брак или нет, она отказывается выйти за тебя.
– На то, чтобы объявить о расторжении брака, вам вовсе и не требуется ее согласие, – напомнил Фолк. – Ведь вы – ее отец. Остается только уговорить Блисс выйти за меня. И я не понимаю, почему вам это до сих пор не удалось. Я же ради нее едва жизни не лишился! Неужели не ясно, что теперь вы оба – мои должники? А ты, Клод, кроме всего прочего, еще и мой деловой Партнер. Я ссудил вам деньги, когда вы нуждались в них. Теперь вы помогите мне. Я хочу Блисс и намерен добиться ее руки – любым способом!
Клод тяжело вздохнул.
– У меня не хватает духа принуждать ее после... после того, что я сделал с нею. Потому и на разводе не настаивал. Тем более что Блисс и слышать об этом не желает. И уж во всяком случае она не хочет выходить замуж за тебя – независимо ни от чего.
– Вы слишком церемонитесь с нею, – поморщился Фолк. – А тот случай... Что ж, вы сделали только то, что должны были сделать. Это было наше общее решение.
– Я знаю, – рассеянно ответил Клод. – Не волнуйся, наш договор остается в силе. Разумеется, ребенок, прижитый бог знает от кого, испортил бы Блисс всю жизнь, и я ни в чем не раскаиваюсь. Но вопрос стоит иначе: что нам делать теперь? Боюсь, что Янга очень скоро выпустят из тюрьмы, а Блисс по-прежнему любит и ждет его.
Услышав слова Клода, Фолк немедленно подобрался и встревожено спросил:
– Почему вы думаете, что Янга вскоре выпустят?
– Мне сказал об этом вчера один надежный человек. Одна из жалоб Янга каким-то образом просочилась в суд. Не знаю, почему наши друзья не перехватили ее так же, как и предыдущие... Но, как бы то ни было, письмо попало в руки нового судьи. Он пересмотрел дело Янга и решил, что преступление, в котором его обвиняют, осталось недоказанным. А поскольку и суда никакого не было, значит, нет оснований держать его в тюрьме. Судья решил, что Янг и так уже достаточно долго просидел там.
– Проклятье! Нужно что-то делать, и поскорей! Теперь уже одним расторжением брака не обойтись...
Клод внимательно посмотрел на Фолка.
– И что ты предлагаешь?
В глазах Фолка блеснул мрачный огонь. Погладив длинным тонким пальцем светлую ниточку усов, он негромко произнес:
– Это уж предоставьте мне. Ведь вы не хотите видеть Янга мужем своей дочери, не так ли?
Клод раздраженно поморщился.
– Пф-ф! Конечно же, нет! Ее мать – упокой, господи, ее грешную душу – наверное, в гробу перевернулась бы, попади наше наследство в руки какого-то конюха. Ведь предки моей Мари были французскими аристократами! И нашу дочь она мечтала видеть замужем за аристократом... Ты, Джеральд, тоже, конечно, не знатного рода человек, но что поделать, такие уж настали времена. По крайней мере ты богат, и я был бы спокоен за будущее моей дочери, зная, что у нее такой муж, как ты. Разумеется, я предпочту тебя этому проклятому Гаю Янгу!
– В таком случае все в порядке, – заявил Фолк. – О Янге я позабочусь. Сам позабочусь. Не станет его – и Блисс больше некого будет ждать... Не беспокойтесь, Янг и в самом деле очень скоро покинет стены Калабосо, но покинет он их в гробу!
– В гробу?! – побледнел Клод. – Но я не хочу тать никаких подробностей, Джеральд! Делай все, что хочешь, но только без моей помощи.
Тем временем Блисс нервными шагами мерила свою спальню на втором этаже и не выходила из нее до тех пор, пока не послышался хруст гравия под колесами отъезжавшей от дома коляски Фолка. Удостоверившись, что экипаж исчез за воротами, Блисс спустилась вниз и обнаружила отца в гостиной. Он стоял, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел на портрет своей покойной жены, висевший на стене.
– Ты сказал Фолку, что я не выйду за него? – спросила Блисс, когда отец повернулся на звук ее шагов. – Еще раз повторяю: ты вправе расторгнуть мой брак, но не в силах заставить меня выйти за другого. И я не сделаю этого, покуда жив Гай!
– Да, сказал, – вяло откликнулся Клод.
От его безжизненного голоса по спине Блисс пробежал холодок. Таким подавленным своего отца она еще никогда не видела. Интересно, что же произошло в ее отсутствие между ним и Джеральдом?
– Тогда, пожалуй, все. Ведь я знаю, что тебя бесполезно просить о том, чтобы ты помог Гаю выйти из тюрьмы. Так же бесполезно, как мне самой добиваться свидания с ним. Подумать только, он ничего – ровным счетом ничего – не знает о нашем ребенке! Ни о том, что он был, ни о том, что его не стало...
«И дай бог, чтобы никогда не узнал!» – подумал про себя Клод.
– Я не хочу говорить на эту тему. По крайней мере сейчас, – сказал он вслух. – – У меня достаточно других проблем. Скажи мне только, Блисс: что на самом деле заставляет тебя ломать свою жизнь ради какого-то бездельника и вора? Ведь тебе всего лишь восемнадцать, и ты настоящая красавица...
– Гай не вор – перебила Блисс отца. – То дело, в котором его обвиняют, подстроили вы на пару с Джеральдом! Неужели ты думаешь, что я этого не понимаю? Прекрасно все понимаю, хотя мне, как ты только что сказал, всего восемнадцать. Понимаю и никогда не смогу простить тебе того, что ты сделал с нами – с Гаем и со мной.
Блисс развернулась на каблуках и быстро вышла из комнаты, изо всех сил удерживаясь, чтобы не побежать. Клод проводил ее взглядом, в котором смешались беспощадная решимость и затаенная боль. Он любил свою дочь – искренне, по-настоящему – и при этом считал себя правым, стремясь оградить, избавить Блисс от человека, ставшего по недоразумению ее мужем. Родители Янга были нищими батраками, да и сынок их оказался ничуть не лучше. Как говорится, «яблочко от яблони...». Нет, Гай должен исчезнуть из жизни Блисс. Навсегда!
Впрочем, избавиться от Янга – это только половина дела. Самое сложное другое – дальнейшая судьба Блисс. Ведь если она, несмотря ни на что, откажется выйти замуж за Джеральда Фолка, это обернется для Клода настоящей финансовой катастрофой! Цены на зерно продолжают падать вот уже третий год подряд, и его плантация становится нерентабельной. А тут еще любовница... У нее такие запросы, что Клоду не под силу их удовлетворить. Вот и пришлось брать взаймы у Фолка под будущие доходы от их совместного бизнеса. Оставалось, конечно, наследство Блисс, но она сможет вступить в свои права еще не скоро – только когда ей исполнится двадцать пять. И Клод скорее готов был умереть, чем позволить прикоснуться к деньгам Блисс этому мерзавцу Янгу! К тому же, если говорить начистоту, вопрос о ее наследстве они уже успели не только обсудить с Фолком, но и договорились даже о том, как поделят деньги Блисс между собой...
Тюрьма Калабосо
Гай Янг негромко застонал и осторожно повернулся на левый бок, стараясь не потревожить сломанное ребро. Да, крепко его вчера избили эти проклятые надсмотрщики...
Наткнувшись рукой на засохшую хлебную корку, Гай положил ее в рот и принялся жевать, бездумно глядя в темноту. Вот уже год. как он сидел в этой дыре, и весь год его регулярно избивали – то ли по распоряжению Гренвиля и Джеральда Фолка, то ли по собственной звериной тяге к насилию.
Сильнее всего его били всякий раз, когда он отправлял в суд очередную свою жалобу. Гай с самого начала сомневался в том, что его письма могут дойти до адресата, но все равно посылал их, стараясь поддерживать в себе надежду, какой бы слабой она ни была.
Вот уже год у Гая не было возможности посмотреть на себя в зеркало, но он и без того прекрасно знал, что сильно изменился за это время. Кожа его сделалась сухой и бледной, как у всех тех, кто был надолго отлучен от солнечного света. Осунувшиеся щеки покрылись густой бородой, волосы на голове тоже отросли и свалялись. Мало что напоминало в этом исхудавшем, одичавшем человеке прежнего Гая. Лишь иногда в его светлых, казавшихся иногда серебристыми глазах загорался прежний огонек – да и то лишь тогда, когда Гай в очередной раз принимался думать о том, как отомстить когда-нибудь своим обидчикам.
Одежда его совсем обветшала, прохудилась и спадала с тощего тела; ноги были босыми, потому что сапоги, в которых Гая схватили и доставили сюда, давным-давно уже сгнили и развалились.
И все же, несмотря на бесконечные побои, несмотря на то, что он безвылазно сидел в темной сырой камере-одиночке, Гай сумел сохранить рассудок и не позволял себе целиком отдаваться безумным страстным мечтам о мести. Даже здесь, в тюрьме, ему удавалось иногда узнавать новости оттуда, с воли. Он знал, например, о том, что Гренвиль и Фолк с помощью своих высокопоставленных друзей делают все, чтобы письма Гая не доходили до адресата. Когда Гай вспоминал об этом, он каждый раз жалел, что не убил Джеральда Фолка, когда у него была такая возможность.
Да, он знал и о том, что Фолк остался жив после дуэли и даже полностью оправился от ран. Ну что же, по крайней мере на совести Гая не висело убийство – пусть и непреднамеренное.
Время в тюрьме текло медленно, томительно, и с каждым часом Гай терял еще одну крупицу надежды на то, что когда-нибудь сможет покинуть эти стены...
Всем тем, что он знал о жизни на воле, Гай был обязан Анри Кардетту. Этот юноша был его другом детства, а теперь оказался среди надсмотрщиков в Калабосо. Разумеется, Анри никогда не участвовал в избиениях Гая – более того, всегда пытался удержать своих кровожадных коллег. Надсмотрщиком Анри стал по нужде – чтобы своим заработком хоть как-то помочь прозябающей в бедности семье. Анри не только следил за тем, чтобы надсмотрщики не забили Гая до смерти, но и пытался по мере сил облегчить участь своего друга. Если бы Анри мог, он сделал бы и больше – в этом Гай был уверен.
Гай снова негромко застонал, пытаясь поудобнее устроиться на охапке прелой соломы, служившей ему постелью. Он давно уже притерпелся к ужасному зловонию, которым была пропитана не только солома, не только вся его камера, но, казалось, и само его тело. Однако он прекрасно знал, насколько чудовищным показался бы этот запах любому нормальному человеку.
Когда Гай приходил в себя после очередных побоев, он не забывал заниматься физическими упражнениями, зная, что неподвижность ведет к слабости. Он вставлял себя часами тренироваться – впрочем, ему все равно больше нечем было заняться. Конечно, Гай был теперь не так силен, как прежде, но тем не менее оставался гораздо более крепким, чем можно было подумать, глядя на него со стороны. Правда, вчерашние побои были на редкость жестокими: к несчастью, в ту ночь Анри был свободен от службы, и надсмотрщики едва не забили Гая насмерть. Он понимал, что если так будет продолжаться и впредь, надолго его не хватит...
Внезапно послышался звук вставляемого в замок ключа, и Гай резко повернул голову. Тяжелая дубовая дверь скрипнула, приоткрылась, и Гай невольно зажмурился от хлынувшего снаружи света.
– Гай! Ты жив?
Это был Анри, и Гай облегченно вздохнул. Если бы сейчас снова появились те, другие, и принялись избивать так же, как вчера, это был бы конец.
– Жив, – ответил Гай. – Хотя прошлой ночью твои дружки сделали все для того, чтобы укокошить меня.
Гай вовсе не хотел как-то задеть Анри, просто в нем все еще кипела злость на вчерашних мучителей, одетых в такую же униформу.
– Сочувствую, Гай, но вчера я ничего не мог для тебя сделать. – Анри вошел в камеру и прикрыл за собою дверь. Гай прищурился, глядя на зажженную свечу в руке своего друга. – И сильно они тебя?
– Жив – и слава богу, – ответил Гай. – На сей раз мне сломали ребро. – Он попытался пожать плечами, но тут же скривился от боли и прижал ладонь к боку. – Ладно, не будем об этом. Скажи, Анри, ты принес какие-то вести?
Анри наклонился к Гаю и заговорил чуть слышным шепотом:
– Слушай внимательно, дружище. Твои заклятые приятели заплатили надсмотрщикам за то, чтобы те оставили сегодня ключ в твоей двери. Так что приготовься принять незваного гостя. Я уверен, что сегодня ночью к тебе пожалует наемный убийца. Более того, мне известно, что тебя объявят умершим от лихорадки и немедленно закопают на кладбище для бедняков. Гай не смог сдержать тяжелого вздоха.
– Откуда тебе все это известно? – озабоченно спросил он.
– Дело в том, что именно мне поручено «обнаружить» утром твое тело. Да, эти богачи все могут купить – и землю, и дом, и даже человеческую жизнь. Жаль, что я беден, иначе непременно помог бы тебе ради нашей старинной дружбы. Знал бы ты, как я ненавижу эту тюрьму, эту службу! Но что поделаешь, надо содержать семью, а другого способа у меня нет. Вот так, дружище. Единственное, что я могу для тебя сделать, – это предупредить. И еще... Вот, возьми.
Анри вытащил из кармана нож и протянул его Гаю.
– Надеюсь, ты сумеешь распорядиться им как нужно, – сказал он. – А теперь мне пора. Я получил приказ явиться завтра на службу рано утром и привезти с собой сосновый гроб. Вот так-то! Сначала я должен привезти гроб, и только потом – обнаружить твое тело. Впрочем, я надеюсь завтра обнаружить не твое тело, а тебя самого. А там, если, даст бог, останешься живым, что-нибудь придумаем.
– Анри! – окликнул Гай друга, уже стоявшего у двери камеры. – Спасибо тебе. Если бог есть на небесах, он воздаст тебе за твою доброту. Сам-то я, правда, уже разуверился в его милости...
Анри кивнул, хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и молча вышел из камеры, закрыв и оперев за собою дверь.
Оставшись в темноте, Гай осторожно ощупал пальцами принесенный Анри нож. Он оказался достаточно длинным, тяжелым и очень острым. Гай покачал его на ладони. Да, это настоящее оружие. Смертоносное. Он напряг мускулы, проверяя их упругость, и решил, что для человека, просидевшего год в одиночной камере, находится в неплохой форме.
Гай откинулся на солому, сжал в ладони рукоятку ножа и принялся ждать. Ему показалось, что прошла целая вечность, когда по ту сторону двери послышался осторожный шорох. Негромко повернулся в замке ключ, затем так же негромко скрипнула дверь. Кто-то вошел в темноту камеры, старательно приглушая свои шаги.
В эту минуту у Гая было одно очень важное преимущество: он не только ждал убийцу, зная о его, приходе, но за долгие месяцы, проведенные в камере, научился легко ориентироваться в темноте, в отличие от своего посетителя. Ведь темнота никогда не бывает абсолютной. Свет всегда пробьется – сквозь щели в двери, сквозь мутное окошко под потолком...
Убийца медленно приближался. Гай мысленно приготовился к бою. Только одно беспокоило его сейчас – сломанное ребро. Лишь бы оно не подвело!
Шаги приблизились. Гай затаил дыхание, пристально всматриваясь в темноту, и разглядел наконец силуэт своего противника. Теперь главное – уловить момент удара. Заметив, что убийца заносит руку, Гай в тот же миг вскочил на ноги, оказавшись лицом к лицу с противником. Тот опешил и отпрянул назад. На это Гай и рассчитывал – не давая убийце опомниться, он бросился в атаку. Однако ночной гость оказался профессионалом в своем деле. Ему удалось перехватить руку Гая, и теперь противники сцепились в молчаливой смертельной схватке. В тишине камеры слышалось только их прерывистое дыхание.
Орудовать ножами им приходилось почти вслепую, но вскоре оба лезвия покрылись первой кровью. С каждой секундой силы покидали Гая, он дышал все тяжелее и чаще.
«Пора!» – сказал он наконец самому себе и сделал вид, что уклоняется вправо. Противник попался на эту уловку, и Гаю удалось глубоко вонзить свой нож в грудь убийцы. Но тот еще успел взмахнуть рукой, державшей нож, и лезвие попало в правую глазницу Гая.
Небывалая, невозможная боль обрушилась на Гая. Боль, которая может свести с ума. Боль, пронизывающая насквозь и опаляющая, как пламя. Гай упал на колени, прижимая ладонь к кровоточащей ране. Он тяжело дышал, судорожно глотая воздух и прикусив до крови губу, чтобы сдержать рвущийся из горла крик.
Когда первый, самый сильный приступ боли прошел, Гай покосился уцелевшим глазом на убийцу. Тот лежал неподвижно, и даже в темноте камеры было видно, как растекается под ним лужа крови.
Собрав последние силы, Гай подошел к лежащему и приложил ухо к его груди. Дыхания он не услышал – как и биения сердца.
Конец. Убийца был мертв.
Гай дополз до своей лежанки и упал на солому, по-прежнему прижимая ладонь к опустевшей глазнице. «Ну вот, – неожиданно подумал он. – Еще один повод навестить однажды Фолка и Гренвиля. Настанет день, и они заплатят за все, в том числе и за эту боль!»
Странно, но Гай почти никогда не вспоминал в тюрьме о Блисс. Прежние чувства к ней отошли куда-то далеко, а любовь сменилась обидой, смешанной с отвращением. Гай никак не мог простить Блисс то, как она бросилась к упавшему после выстрела Фолку. Со дня дуэли прошло много времени, но эта картина во всех подробностях до сих пор стояла перед внутренним взором Гая.
Гай не мог бы сказать, сколько времени провел на своей соломе, прижимая руку к вытекшему глазу. Боль с повой силой обрушилась на него и казалась нескончаемой и непереносимой. Она заставляла Гая извиваться, корчиться, стонать, и это продолжалось до той минуты, пока дверь камеры наконец не отворилась и напороге не появился Анри.
Увидев Гая, он бросился к нему и опустился на колени.
– Проклятье! Что с тобой, Гай? Вы что, прикончили здесь друг друга?
Гай с огромным усилием приподнял голову.
– Я пока что жив, но боюсь, что это ненадолго. Зато убийца – уж точно мертв.
Анри рассмотрел наконец рану Гая и испуганно вскрикнул:
– Бог мой, да ты же очень серьезно ранен!
– Сейчас это не главное, – ответил Гай. – Скажи лучше, ты доставил гроб, как тебе велели?
– Конечно. Вон он стоит за дверью. А гробовщик ожидает у выхода, чтобы забрать его и поскорее отвезти на кладбище. Но что ты задумал?
– Помоги мне поменяться одеждой с убитым. А потом постарайся отвлечь своих друзей-надсмотрщиков, чтобы убийца неопознанным покинул стены Калабосо. Мы с ним поменяемся ролями: я выйду на свободу, а он вместо меня поедет на кладбище в сосновом ящике.
– Я все понял, дружище, и я все сделаю. Только скажи, в состоянии ли ты передвигаться? И как у тебя с глазом?
– В состоянии, – хмуро откликнулся Гай. – Что же касается глаза, то я его, похоже, потерял. Впрочем, и без него постараюсь выжить. У меня есть цель, Анри. И эта цель – месть!
Анри, не теряя времени, принялся снимать одежду с покойника. Вскоре она была уже на Гае, а убийце достались истлевшие лохмотья узника. Закончив с переодеванием, Анри втащил в камеру гроб и запихнул в него тело убийцы. Крышку он накрепко прибил к гробу, используя вместо молотка эфес своей сабли.
– Я обязан тебе жизнью, Анри, – сказал Гай. – Прости, но у меня к тебе есть еще одна просьба.
Анри, собиравшийся уже уходить, задержался.
– Что я еще могу для тебя сделать? – спросил он.
– Прошу тебя, не говори никому о том, что здесь произошло. Пусть для всех Гай Янг ляжет сегодня в могилу. Будем считать, что он скоропостижно скончался от лихорадки в стенах Калабосо.
Анри кивнул.
– Я сам заинтересован в том, чтобы никто ни о чем не узнал, – заметил он. – Конечно, я никому ничего не скажу. Ответь только, куда ты собираешься идти? И что думаешь делать дальше?
– Куда собираюсь идти? Боюсь, что у меня нет выбора. Я отправлюсь в Лафиттское Братство. Ведь всем известно, что братья помогают тем, кто не в ладу с законом. Попрошу у них убежища и отсижусь на каком-нибудь островке, покуда не поправлюсь. Уж там-то меня никому не придет в голову искать.
– Значит, ты решил податься в пираты? – – удивился Анри. —Ведь Лафиттское Братство напрямую связано с пиратами. Они, правда, сами не грабят судов и не ходят под черным флагом, но зато охотно скупают добычу у всех корсаров Карибского моря, а затем перепродают в Новом Орлеане. Да и Гранд-Тьерр стал благодаря этим братьям самой настоящей пиратской гаванью на нашем берегу.
Гай повернул к другу залитое кровью лицо.
– Я готов сейчас на все, чтобы только выжить, – твердо сказал он. – Прощай, Анри.
Плантация Гренвилей
– Нет! Нет! Я не верю! – в отчаянии закричала Блисс, с ужасом глядя на отца; лицо ее стало белым, как мел, а губы мелко задрожали. – Этого не может быть! Гай не умер! Я сердцем своим чувствую, что он жив! Ты лжешь, отец!
– Я покажу тебе место, где он похоронен, – спокойно сказал Клод Гренвиль. – Если хочешь, я отвезу тебя в Калабосо – там ты сама сможешь поговорить с надзирателем, который обнаружил его тело. Смирись, Блисс. Гай Янг действительно умер в тюрьме от лихорадки.
За свою недолгую жизнь Блисс успела пережить немало трагедий, но ни одна из них не подействовала на нее так тяжело, как эта. Смерть Гая перечеркивала все ее мечты о будущем. Пока он был жив, и в ее сердце теплилась надежда. Каждую ночь Блисс на коленях молила бога, чтобы он вызволил Гая из тюрьмы. Она так верила, что он услышит ее мольбы! Теперь все было кончено. Со смертью Гая кончилась и ее жизнь. Что ожидало ее впереди? Только боль и одиночество...
– У тебя больше нет причин отказывать Джеральду Фолку, – заметил Клод. – Ведь Гай Янг никогда больше не вернется.
Слова отца вернули Блисс к действительности. Она вспомнила о тех планах, которые он строил относительно ее дальнейшей судьбы, и была поражена его бесцеремонностью.
Блисс подняла на отца свои огромные, влажные от слез глаза.
– Единственный мужчина, которого я любила, только что умер. Я считаю тебя и Фолка виновными в этой смерти – от какой бы причины она ни наступила на самом деле. Как тебе, могло в голову прийти, что я выйду замуж за другого? Смерть Гая ничего не меняет, и замуж я не пойду. А уж за Джеральда – тем более.
– Боже, за что ты дал мне такую неблагодарную дочь?! – воскликнул Клод. – А тебе не приходило в голову, что ты, в сущности, живешь за счет Фолка? На его деньги куплено твое платье, на его деньги покупается к обеду еда...
– Не забудь упомянуть и о своей любовнице, отец, – зло парировала Блисс. – Тот дом, что ты построил для Иветты на холмах, стоит целое состояние.
Клод замялся, не зная, как ему ответить на эти жестокие, но справедливые слова дочери.
– У мужчины в моем возрасте еще должны быть какие-то радости в жизни, – начал он. – Не думай, что я предаю память твоей матери. Ведь она умерла так давно... Ас Фолком меня связывают дела, от которых зависит благосостояние всех нас. В конце концов ты могла бы выйти за него просто из уважения ко мне. Кроме всего прочего, он любит тебя...
– Джеральду нужно мое наследство, – отрезала Блисс. – Господи, лучше бы у меня его не было!
– Не хочу тебе лгать, – Клод опустил глаза, – твое наследство действительно очень важная вещь – и для Фолка, и для меня самого. Но до того дня, когда ты получишь право распоряжаться им, должно пройти еще немало лет. А Фолк тем временем мог бы обеспечить тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь.
– Но если я все-таки выйду за него, то он вместе со мной получит и право распоряжаться моими деньгами, не так ли?
Клод снова замялся.
– Как правило, так всегда и бывает... Это в порядке пещей: женщины не умеют распоряжаться большими деньгами. Так что в данном случае закон всегда на стороне мужа. Даже Янг, если бы он был жив, мог со временем получить твои деньги – и тут же растранжирил бы их, я уверен.
При упоминании имени Гая горячие слезы вновь подступили к глазам Блисс. Неужели она никогда больше не увидит его? Никогда не почувствует вкус его губ, никогда не коснется его сильных рук, умеющих быть такими нежными, когда она сгорает в пламени сжигающей их обоих страсти? Никогда не услышит тех нежных слов, что он шептал ей по ночам на ухо?
Никогда. Никогда. Никогда.
Гай был так не похож на всех остальных мужчин, которых ей довелось видеть в своей жизни! Стройный, сильный, несмотря на свою молодость. И – также несмотря на молодость – чуткий, нежный и неутомимый любовник. Когда они познакомились и полюбили друг друга, Гаю был двадцать один год, но он уже обладал всеми качествами сложившегося взрослого мужчины – он был уравновешенным, общительным и очень деликатным человеком. Никогда, до самой смерти, она не сможет забыть его.
А ведь они совсем недолго прожили вместе. Судьба разлучила их так скоро, что Гай даже не успел узнать о том, что у него будет ребенок. Не узнает он теперь и о том, что его малыш умер, едва появившись на свет...
– Ты слушаешь меня, Блисс? – отвлек ее от грустных мыслей голос отца. – Так что, могу я сказать Фол-ку, что ты выходишь за него?
– Нет, отец. Я никогда больше не выйду замуж, – твердо сказала Блисс, не сомневаясь, что так и будет, что она никогда не предаст память Гая. – Можешь сказать Джеральду, чтобы он не рассчитывал на мое наследство.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Пират - Мейсон Конни

Разделы:
Пролог12345678910111213141516171819Эпилог

Ваши комментарии
к роману Пират - Мейсон Конни



очень хорошая книга, советую почитать
Пират - Мейсон Коннинаташа
1.09.2011, 23.01





дуже класна книга
Пират - Мейсон КонниЮля
3.01.2013, 13.08





книга то класна но там багато помилок
Пират - Мейсон КонниАрина
4.01.2013, 7.58





книга то класна но там багато помилок
Пират - Мейсон КонниАрина
4.01.2013, 7.58





Супер!!!
Пират - Мейсон КонниМия
25.02.2013, 11.44





Отлично написанный роман, вместе с главными героями переживаешь их боль и горечь. И такая любовь, живучая вечно, и никакая месть и ненависть не способно затмить такое чувство как ЛЮБОВЬ. Читайте. роман того стоит
Пират - Мейсон КонниДИАНА
23.06.2013, 1.11





Роман понравился. Читала с удовольствием. Советую прочитать его другим.
Пират - Мейсон Коннитатьяна
29.07.2013, 13.48





Роман хороший, но много тяжелых сцен.
Пират - Мейсон КонниКэт
9.10.2013, 14.02





Давно хотела прочитать эту книгу первый раз читала лет 10назад очень понравилось и переживала заново все чувства с героями советую
Пират - Мейсон Коннилюбовь
23.10.2013, 23.44





Мне роман очень понравился, очень интересный сюжет, много захватывающих дух сцен. Читается легко и с удовольствием.
Пират - Мейсон КонниАлена
26.11.2013, 15.13





маразм рулит. героиня по принципу - не верю глазам своим. папенька сказал, что женишок помер, значит помер. Неправдоподобная, несусветная чушь. Она его не узнала спустя всего-то 6 лет. и что с ним такого стало за 6 лет, что сделало его неузнаваемым? он сделал пластику, сменил пол или что? плюс перебор с постельными сценами, прям порно нон-стоп. Он ее и тут, и там, и сям, и так и этак. rn2 из 10
Пират - Мейсон Коннинанэль
7.01.2014, 23.23





Прекрасный роман. Настоящая любовь, настоящая ненависть. Великолепные откровенные сцены. Да, героиню обманывал родной отец,разлучив её с мужем и отобрав у неё новрождённого сына, но она оказалась сильной и смогла преодолеть все невзгода. Герой - настоящий мужчина. Девочки, рекомендую читать :)
Пират - Мейсон КонниНефер
21.01.2014, 11.35





Потрясающий роман .10/10!!!!
Пират - Мейсон КонниИрина
10.08.2014, 16.21





Потрясающий роман .10/10!!!!
Пират - Мейсон КонниИрина
10.08.2014, 16.28





дочитать не смогла.
Пират - Мейсон Коннилёлища
27.01.2016, 12.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100