Читать онлайн Роковой мужчина, автора - Мейерсберг Пол, Раздел - МЕРТВЫЙ СОН в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковой мужчина - Мейерсберг Пол бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковой мужчина - Мейерсберг Пол - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковой мужчина - Мейерсберг Пол - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мейерсберг Пол

Роковой мужчина

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

МЕРТВЫЙ СОН

Прыгая и пританцовывая от радости, я миновала кабинет психоаналитика и подошла к дверям нашего офиса. Вставила свой алмазный ключ в чудесный замок и, волнуясь, повернула его. Ключ не поворачивался. Я попробовала снова. Я дважды пыталась отпереть замок, прежде чем поняла, что дверь не заперта. Нужно только повернуть ручку и войти.
Я сразу же поняла, что случилось. Кто-то нашел тело Фелисити и вызвал полицию. Полиция разыскала Мэсона и увезла его опознавать труп мамочки. Находясь в потрясенном состоянии, он забыл запереть офис. Слава Богу. Я боялась, что Фелисити может много дней пролежать в квартире, прежде чем ее обнаружат. Зазвонил телефон.
– Мистер Эллиотт здесь? Звонят из офиса Люси Шеппард.
– Сейчас мистера Эллиотта нет. Я – Урсула, помощник мистера Эллиотта. Могу ли чем-нибудь помочь?
– Сейчас соединю вас с Люси.
В ожидании разговора я пыталась прикинуть, когда вернется Мэсон – вероятно, не раньше, чем часа через два. Наконец, на проводе оказалась Люси – продюсер «Дзен-бильярдиста». Сильвия встречалась с ней, желая получить роль в фильме. Люси хотела знать, когда она может поговорить с Мэсоном. Судя по голосу, она была сильно возбуждена.
– Может быть, я что-нибудь передам ему? – предложила я.
– Передайте ему, что мы в восторге от Сильвии. Мы с большим удовольствием увидим ее снова, а тем временем хотели бы поговорить о гонораре. Пожалуйста, передайте ему это.
– Передам. Можно будет посмотреть сценарий?
– Сейчас он находится в процессе редактирования. Это займет неделю-другую, но не задержит начала съемок, которые начнутся… минутку… через семь недель, начиная с понедельника.
– Понимаю.
– Мой режиссер прямо влюбился в эту девушку. Она такая свежая и сложена атлетически – как раз то, что мы ищем. Где вы нашли ее?
– Ее нашел мистер Эллиотт и немедленно взял к себе.
– Должна вам сказать, что мы потрясены. Передайте Мэсону наши поздравления. Честно говоря, я никогда не думала, что его клиентом может стать актриса. Я была уверена, что он представляет в основном мужчин.
«Ну, Мэсон, – подумала я про себя, – теперь все изменится. Ты у меня поработаешь».
Внезапно я поняла, что с предыдущего вечера не прослушивала свой собственный автоответчик. Я позвонила себе домой и услышала на автоответчике голос Оза Йейтса. Судя по тону, он находился в хорошем настроении – в слишком хорошем. Вероятно, следовало изменить свое сообщение о том, что я принимаю ванну. Оз не нуждается в поощрениях. Он – бабник, даже по голосу слышно. Он хотел поговорить с Мэсоном, а в случае неудачи – вставить его секретарше. Оз – известный актер. Мы можем использовать его себе на пользу, но для этого должны отбить его у Ларри Кэмпбелла.
Я впервые почувствовала офис своим владением, перестав быть прислужницей Мэсона. Я никогда не получала удовольствия от конторской работы. Но сейчас все было по-другому. Здесь не было персонала – только Мэсон и я. Это не будет работа, это будет наша жизнь.
Я сидела за столом Мэсона, когда позвонил Оз. Он очень извинялся, даже был смущен. Я удивилась.
– Я был навеселе вчера вечером, не мог найти Мэсона, и поэтому позвонил вам. Извините за мои слова. Я не хотел выставляться перед вами в таком виде.
– Как вы узнали мой номер? Оз не ответил. Он сказал:
– Может быть, вам стоит сменить свое сообщение на автоответчике. Опасно, если эти слова про ванну услышит не тот, кто надо.
Он был прав, и теперь настала моя очередь смутиться. Я не могла понять, зачем я вообще записала это глупое сообщение. Должно быть, во мне скрывается слабое место – желание провоцировать. Соблазнить?
– Мэсон еще не пришел. Что-нибудь ему передать?
– Да нет, не стоит. В сущности, я просто хотел с ним поговорить. Вчера у меня был адский день. Этот человек сведет меня с ума.
– Какой человек?
– Ларри. Мой агент. Знаете, что он сделал? Он угрожал мне – правда, косвенно. Ларри не станет грозить мне в открытую. К счастью, в нем всего пять футов роста. Он говорил всем встречным, что если я буду плохо о нем отзываться, то он затаскает меня по судам.
– Зачем? – Здесь, в Калифорнии, страшно любят таскать друг друга по судам. Такой стиль жизни.
– Чтобы разорвать контракт, милочка. Там где-то есть оговорка, что мы не должны плохо отзываться друг о друге. Я бы убил этого засранца. С меня довольно!
– Мне очень жаль.
– Ладно, так слушайте, скажите боссу, когда он придет, что я ему звонил. И еще раз прошу прощения за прошлую ночь.
– Не стоит.
– Ради вас стараюсь. Не хотите пообедать в четверг?
– Мистер Йейтс, – я постаралась, чтобы мой голос звучал чопорно.
– Ладно, ладно, отваливаю.
Сейчас Оз нравился мне немного больше. Ларри Кэмпбелл становился вторым воплощением Фелисити. Мое внимание привлек звук работающего факса, и я подошла к машине, чтобы посмотреть сообщение, споткнувшись при этом об один из чемоданов Мэсона.
Факс прислал Майк Адорно из Артезии. Текст гласил:
«Спасибо за помощь с гонораром. Теперь я богатый человек. Но у меня есть интересная новость. В отеле, в котором вы останавливались, найдена мертвая девушка. Полиция подозревает то, что они называют «грязными делишками». Вы не видели ее? Вы не были с ней знакомы? Вы не убивали ее? Она мертва уже два дня. У нас появилось о чем поговорить. Увидимся недели через две. Привет Барбаре и моему любимому агенту.
Майк».


Итак, Аннабель мертва. Я почувствовала тошноту. Я позвонила в отель, но в последний момент, когда портье поднял трубку, не смогла придумать подходящий вопрос, и повесила трубку. Все мои худшие опасения подтвердились. Бедная Аннабель. У нее не было шанса. И я ничем не могла помочь. Я сама дала ей денег на наркотики. Правда, в послании Майка сказано: «грязные делишки». Может, кто-нибудь на самом деле убил ее? Может быть, Ален узнал, где она находится?
Правда состояла в том, что ее убила – я. Так или иначе, именно я подтолкнула ее к гибели. Я с ужасом вспомнила, как тащила ее по коридору, как будто она уже была мертва. Я дрожала всем телом. Мне захотелось выпить. Я отхлебнула обжигающей водки. Итак, я убила уже двух женщин.
Наконец, Мэсон вернулся в офис, совершенно потрясенный. Я слегка пришла в себя и не теряла бдительности. Первым делом я оглушила его хорошими новостями о Сильвии, затем подала факс от Майка. Он скользнул по нему взглядом.
– Умерла моя мать, – сказал он загробным голосом. Я сделала вид, что потрясена, спросила, нельзя ли чем-нибудь помочь. Нет, ничем.
– Сердечный приступ?
– Ее убили.
– Какой ужас! Зачем? Кто это сделал?
– Кто знает? Она мертва. Я видел ее тело.
– Мне так жаль. Я не могу поверить.
– Самое ужасное – то, что когда я приходил к ней в последний раз, она сказала: «Я больше не хочу тебя видеть».
В старой ведьме было что-то от психолога. Я подумала – не ожидала ли она такого исхода?
– Я не знаю, что делать дальше. Полагаю, что должен позаботиться о ее похоронах.
– А ваш отец? Может, надо сообщить ему?
– Я не видел его двадцать пять лет. Они разошлись, когда я был ребенком. Насколько мне известно, он тоже мертв. Все, что надо сделать, я сделаю сам.
Он был готов разрыдаться. Я отчаянно хотела обнять и поцеловать его, обласкать и утешить. Но – подожду. Никуда он не денется.
– Я знаю, что надо делать, – сказала я. – Когда умер мой отец, я была единственным ребенком. И вся организация похорон свалилась на меня.
– А что случилось с вашей матерью?
– Не знаю. Я никогда ее не видела. Оставшуюся часть дня Мэсон пытался работать, но не мог сосредоточиться. Я отвечала на звонки, если могла ответить, и игнорировала остальные. Я говорила звонившим, что у Мэсона семейная трагедия, но не объясняла – какая. Может быть, он не хочет, чтобы все узнали. Одно дело – сказать, что ваша мать умерла… Другое – что она убита. Позже он оборонил фразу: «Может быть, она мечтала об этом».
Мы не пошли на ленч. Снова звонили из полиции – два раза. Я не слышала их разговора с Мэсоном. Затем он на час ушел из офиса, для очередной беседы с полицейскими. Вернувшись, он выглядел совершенно истощенным.
– Вы должны поесть.
– Я не голоден, но вы можете ненадолго уйти.
– Я останусь здесь.
К пяти часам он выглядел так ужасно, что я не могла этого вынести и решила взять инициативу в свои руки.
– Идемте. Вам нужно поесть – хотите вы этого или нет.
К моему удивлению, он не сопротивлялся. Он не хотел говорить, но не хотел и оставаться в одиночестве. Я заперла офис.
– Может быть, вы поведете машину? – предложил Мэсон.
– Ради Бога. Куда поедем?
– Куда-нибудь на воздух. Не хочу сидеть в ресторане.
Я пыталась придумать какое-нибудь заведение, открытое в пять вечера, и вспомнила мексиканскую закусочную в Венеции, которая имела патио и работала весь день. Я как-то заходила туда с Ласло. В это время суток добираться до Венеции долго, но, кажется, Мэсон не возражал. Он открыл окна в машине. Я безумно хотела закурить, но крепилась.
После десяти минут тишины я поняла, что Мэсон хочет поговорить. Он то и дело бросал на меня взгляды. Но я ждала. Я предполагала, что он хочет рассказать мне, как приходил ко мне домой прошлой ночью, что он был в моем доме в то время, как я убивала его мать. И смех и грех: дело сделала я, а вину чувствовал Мэсон. Мы сидели в саду ресторана, когда его прорвало.
– Я не хочу быть сегодня один. Я не могу поехать к Барбаре.
– Не надо ничего объяснять. Оставайтесь со мной, я очень рада.
– Полагаю, что мог бы поехать в отель.
– Глупости. Я рада… сделать что в моих силах.
– Предыдущей ночью я не спал. Я не мог заснуть. Возможно, я чувствовал, что должно что-то случиться. Не знаю.
Все оказалось проще, чем я могла надеяться. После всех подозрений, которыми я окружала себя, он все равно доверял мне. Я была возбуждена, но это не было возбуждением от опасного дела, как предыдущей ночью. Это было мягкое возбуждение – возбуждение предчувствия. Я скрестила ноги и прижала их друг к другу, допив свою «Маргариту». Я надеялась, что он не замечает, как дрожит моя рука. Протянув руку, я дотронулась до его пальцев.
– Я очень рада вам помочь. Не говоря уж о большем!
Мэсон улыбнулся в первый раз за день, и в этом была моя заслуга. Ну, почти моя. Он немного ожил и начал есть, даже отхлебнул пива. Я закурила и стала наблюдать за ним. Сейчас я чувствовала себя матерью, конечно, не его матерью, а просто матерью, наблюдающей, как ее дитя ест и пьет после тяжелой болезни. Я никогда не думала, что испытаю такие чувства. Я хотела обнять его и прижать к себе, положить его голову себе на грудь, обнюхать его – даже сейчас, когда он ел энчиладу из цыпленка. И смех и грех.
Меня охватила прожорливость. Его съесть было нельзя, и я вместо этого проглотила тарелку гвакамолы и вдобавок целую вазочку тортиловых чипсов. Я улыбнулась про себя и заказала еще один бокал.
– Вы любите пить, – сказал он.
– Я люблю «Маргариту», – в этот момент я улыбнулась еще шире.
– Чему вы улыбаетесь?
– Просто так.
– Скажите.
– Однажды я натолкнулась на одного парня у бассейна в «Шато-Мармон». Дело было ранним утром, в шесть утра. Он сидел и пил в одиночку. Я засмеялась – ничего не могла с собой поделать. Но этот тип не думал, что это смешно. Он сказал: «Бутылка перед моим лбом – это лучше, чем фронтальная лоботомия». Я снова засмеялась, подумав об этом.
– Что вы делали в «Шато»? – спросил Мэсон. Его голос был серьезным. Моя маленькая шутка дала осечку. Мэсон ревновал.
– Встречалась кое с кем. Это было очень давно, – сказала я, защищаясь. Он улыбнулся. Я поняла, что по крайней мере на мгновение он забыл о Фелисити. Начало положено.
– Я слышал этот анекдот раньше, – сказал он.
– Да, он и тогда был с бородой. Помнится, через несколько дней я рассказала его друзьям, и они сказали, что это очень старая шутка. Но вы, оказывается, ее знаете. Это для меня новость.
Я решила, что пора идти. Я помахала официанту, написав пальцем в воздухе «Я люблю тебя», что он разобрал как «счет, пожалуйста».
– Извините. Сегодня я не слишком здорово соображаю.
– Больше не будет шуток, я обещаю.
– Нет. Я люблю шутки. Завтра я вам тоже расскажу один анекдот. Тогда вы сможете мне сказать, что слышали его раньше.
Мы оба снова улыбнулись.
– Позвольте заплатить мне, – сказал Мэсон, когда принесли счет.
– Нет, позвольте мне.
– Нет. Пожалуйста, – он настаивал. Я не хотела ссориться по мелочам. Но все же, возможно, это было не мелочь. Я видела в происходящем тест на мужественность. Если он мужчина, то разве не должен заплатить? Я взяла счет. Мэсон хотел вырвать его у меня из рук. Затем поглядел на меня – прямо мне в глаза. У него был невероятно печальный взгляд. Пришлось отдать ему счет.
Но Мэсон не взял счет. Он встал и сказал:
– Возьмите его, – он произнес это как приказ, но я знала, что он уступил. Как я его любила!
Мэсон дремал в машине, когда я вела автомобиль по извилистому бульвару Сансет к Ла-Сьело. Уже стемнело. Время от времени я видела его лицо в свете фар проезжающих машин. Рядом со мной больше не было ребенка. Он походил на спящего солдата.
Когда мы свернули на проезд к моему дому, Мэсон все еще спал. Что ему снится? Не безумие ли все это? Не сошли ли мы оба с ума?
Я заглушила мотор, вытащила ключ, и стала ждать, когда он проснется. Я не хотела трясти его. Он и так много испытал. Я подождала несколько минут. Я не могла оставить его спать здесь. Мне хотелось разбудить его поцелуем, но храбрость покинула меня. Я положила руку ему на лоб. Кожа на его лбу была горячей, как радиатор. От жара моя ладонь вспотела. Затем Мэсон проснулся, и я убрала руку.
– Приехали, – объявила я.
Мэсон совсем открыл глаза и потер их. Я страстно мечтала, чтобы он позволил сделать это мне. Затем он улыбнулся, потянулся, вылез из машины и направился к двери.
Я держала его за руку, пока мы поднимались на крыльцо. Он проснулся только наполовину и шел, спотыкаясь. Когда он ухватился за мой локоть, я вспомнила с удовольствием, без всякой иронии, что он назвал меня «сестренкой», когда однажды утром я нашла его спящим в офисе.
Я провела его в свою комнату. Пока я зажигала свечи, он стоял неподвижно. Я убрала с кресла свое белье, чтобы он мог сесть.
– Я так дико вымотан, что ничего не соображаю, – пожаловался он.
– Ну и не надо. Я все сделаю.
– Ты похожа на куколку.
Мне не понравились такие слова, но я извинила его, потому что он так устал. Не стоит всерьез принимать это замечание.
– Не хотите выпить?
– У тебя есть минеральная вода?
– Клуб-сода.
– Прекрасно.
– Сейчас принесу.
Это была пытка. Я должна покинуть его на несколько мгновений! Я вышла из комнаты и помчалась по коридору. Скатилась по лестнице. На мне были высокие каблуки, но я не боялась упасть. Я вбежала в кухню, открыла холодильник, и на мгновение испугалась – клуб-соды не было. Черт! Нету. Подожди. Я же помнила, что она у меня где-то есть. Несколько недель назад я получила от Гелсонов ящик со всяким барахлом. В гараже!
Я вышла в гараж и достала две литровые бутылки с содовой водой. Вернувшись в кухню, взяла из буфета стакан, но нервничая, уронила его. Чертов стакан разбился, ударившись о кафельный пол. Времени, чтобы вымести осколки, не было. Я взяла другой стакан и налила в него газировки. Она оказалась теплой. Черт! Я снова открыла холодильник и попыталась вытянуть поддон со льдом. Мои пальцы вцепились в заиндевелый алюминий. Дернув изо всех сил, я обрушила металлический поддон в раковину. От него отлетело несколько застарелых кубиков льда. Я взяла три, нет, четыре, и кинула их в стакан с содовой. Шипучая вода перелилась через край. Я слегка отлила, чтобы не переливать снова. Покинув бардак на кухне и даже не выключив лампу, я бросилась наверх со стаканом в руке.
Мэсон уже не сидел в кресле. Он был на кровати, лежа ничком – спал.
Я поставила стакан на столик около кровати и пошла в. ванную. Пока ванна наполнялась, я разделась в спальне.
Нагая, я смотрела на него. Я сопротивлялась искушению идти к нему. Потом. Может быть, потом.
Я повернулась, чтобы взглянуть в зеркало на свое тело в свете свечей. Такой он мог увидеть меня. За моим плечом я видела в зеркале Мэсона, лежавшего па кровати. Он зашевелился, застонал. Я бросилась в ванную, оставив дверь нараспашку.
Я залезла в воду. Он не проснулся. Хорошо. Я не хотела, чтобы он видел меня в ванной – мокрую женщину в весьма невыгодном свете. Я вылезла из воды. «Я не кукла. Вот увидишь». Любимым фиолетовым полотенцем насухо вытерла капельки воды, оставшиеся на волосах в паху. Затем вытерла кожу. К тому времени, как я закончила вытираться, волосы снова отсырели.
Я вернулась в спальню, одетая в алый халат, и обнаружила, что Мэсон не спит. Он нашел воду и пил ее.
– Я не могу здесь спать. Это твоя комната. Положи меня в комнате для гостей или еще где-нибудь.
– Нет. Оставайся здесь. Пожалуйста.
– Урсула. Я должен кое-что знать. Ты не была в Нью-Мексико, в Артезии, в предыдущее воскресенье?
– Нет, а что? Ты уже спрашивал.
– Хорошо. Я рад, что это была не ты. Боже, как я устал. – Мэсон откинулся на подушки. Мне пришлось солгать ему. Сегодня он и так много испытал. Я задула свечи.
– Оставь одну или две, – попросил он сонным голосом.
Я оставила три. Его глаза закрылись, и он погрузился в глубокий сон, похожий на гипноз. Я некоторое время наблюдала за ним, сидя в кресле-качалке, затем, должно быть, заснула сама.
Проснувшись, я увидела, что уже полчетвертого. Все простыни лежали на полу. Должно быть, Мэсон вертелся во сне. Я хорошо знаю, как это бывает. Я подошла к кровати, чтобы перестелить простыни, и, решившись, медленно и осторожно начала раздевать его. Я была уверена, что он не проснется. Я сняла с него носки, расстегнула черный кожаный ремень, затем брюки. Мое сердце колотилось, пока я снимала с него брюки. Мэсон лежал на боку. Я тащила за брючину, чтобы высвободить ее из-под его бедра. Пока я тянула, трусы тоже наполовину слезли. Я не остановилась ни на мгновение. Я не смотрела.
Сняв с него брюки, я повесила их на кресло. Затем вернулась к нему. В тусклом свете мне была видна верхняя часть его пениса. Я протянула руку к его белым трусам и прикоснулась к ткани. Взглянув в его лицо, нагнулась, встала около кровати на колени и обеими руками медленно стянула его трусы до коленей. Его пенис лежал, как спящий, между ног. Я затаила дыхание.
Несколько мгновений спустя я вновь протянула к нему руку и стащила его трусы до лодыжек. Когда, стоя на коленях, я склонилась над Мэсоном, мой халат прикоснулся к его пенису. Я отбросила его трусы вместе с брюками в сторону, распахнула свой грубый халат, прижала грудь к его неподвижной плоти и выдохнула воздух из легких.
Теперь меня не заботило, проснется он или нет. Я не собиралась будить его умышленно. Я даже не хотела возбуждать его. Не хотела видеть, как твердеет его плоть. Не сейчас, не сегодня. Я хотела только смотреть, взять в руки. Он был тяжелый. Я глядела на темные волосы, словно никогда раньше не видела голого мужчину. Отпустив пенис, я баюкала в ладонях его яйца. Я не хотела касаться их пальцами, царапать ногтями. От их прикосновения к моим ладоням у меня явилось странное чувство. Мне безумно захотелось потянуть их к себе. Я убрала руки и сунула их себе между ног.
До боли напрягая шею, я потянулась и подышала, не касаясь губами кожи. Все виделось как в микроскоп. Каждая подробность Мэсона казалась огромной, словно принадлежала не человеку, а какому-то крупному зверю. У меня заболели и заслезились глаза. Я не могла сосредоточиться на его коже. У меня началась одышка. Его волосы шевелились. С моей щеки на его кожу упала слеза. Тогда я действительно разрыдалась и никак не могла остановиться. Я села и сделала несколько глубоких вздохов, восстанавливая самоконтроль.
Потом я расстегнула одну за другой пуговицы его рубашки и распахнула ее. Волосы на его груди и животе выглядели так, как будто их только что причесали. Они походили на узоры на срезе дерева. Я расстегнула пуговицы на манжетах и сняла с Мэсона рубашку, вытащив ее из-под его тела. Я старалась, чтобы ткань не прикоснулась к его лицу. Не надо ему сейчас просыпаться – он был совершенно голый.
Я сняла халат. Рядом с ним я не могла оставаться одетой. Я стояла и глядела на мужчину в моей постели. Я решила, что сегодня больше не буду трогать его. Вместо этого я касалась себя. Я глядела на его лоб – и прикасалась к своему. Я глядела на его глаза и закрывала свои. Я глядела на его рот и закусила два пальца. Я глядела на его соски и гладила свои мокрыми пальцами. Я глядела на его пенис и раздвинула свои половые губы. Я поглаживала внутри, шелковистое и влажное, но не чувствовала своей плоти. Я глубже засунула руку. И чувствовала в себе его мягкое, просто заполняющее меня.
Запах сводил меня с ума. Даже аромат «Присутствия» померк перед ним. Это был запах самой природы. Я никогда не чувствовала его раньше. Это был его – и только его запах.
Вытащив наружу свои мокрые пальцы, я увидела, что они покрыты кровью. Но это невозможно! Для месячных слишком рано. Но кровь была настоящей. Этот человек заменил для меня луну. Краем глаза я заметила в комнате движение и подскочила. Тень. Я обернулась, от страха затаив дыхание. Кто-то явился, чтобы забрать его. Нет, просто какая-то свеча замигала и потухла. Дымок воспрял, как фимиам.
Я нагнулась над Мэсоном и окропила кровью его живот вокруг пупка. Добыв еще немного крови, я втерла ему в грудь. Теперь он мой. Я не нарушила свое слово. Я не прикасалась к нему. Я прикрыла его, легла на ковер рядом с кроватью и погрузилась в сон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковой мужчина - Мейерсберг Пол



OMG...Что это было?..
Роковой мужчина - Мейерсберг Полren
12.06.2014, 1.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100