Читать онлайн Вересковая пустошь, автора - Мэтер Энн, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вересковая пустошь - Мэтер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.02 (Голосов: 45)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вересковая пустошь - Мэтер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вересковая пустошь - Мэтер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтер Энн

Вересковая пустошь

Читать онлайн

Аннотация

Домине со страхом ждала встречи с новым опекуном в монастыре Святых Сестер, где она жила после смерти родителей. Джеймс Мэннеринг, известный драматург, показался Домине слишком суровым. Но в поместье “Грей-Уитчиз” девушка с удивлением поняла, что Джеймс пользуется всеобщим уважением, кузина Мелани в него влюблена, дочь миллиардера жаждет выйти за него замуж, и самой Домине не избежать его чар…


Следующая страница

Глава 1

Дождь лил ровной стеной, по оконному стеклу бежали бесконечные ручейки воды, время от времени совсем скрывая промокшую траву и деревья, с которых сыпались капли. Темное небо тяжело нависло над землей, и то и дело по нему прокатывался глухой раскат грома, а за ним следовала вспышка молнии, освещавшая погруженную в сумрак комнату. Сад снаружи был обнесен высокой стеной, и Домине размышляла, почему ее присутствие, раньше напоминавшее ей о тюрьме, теперь воплощало в себе все то, что было для девушки привычным и надежным.
Почему он не приехал? - спрашивала она себя снова и снова. Что могло задержать его?
Она поднялась со стула у окна и начала беспокойно мерить шагами комнату, обхватив руками плечи, словно защищаясь от преследовавших ее дурных предчувствий. Девушка бросила взгляд на часы, которые носила на запястье. Неужели всего лишь половина четвертого? Казалось, после ленча прошло уже гораздо больше двух часов. Возможно, если бы не было так темно и уныло, она чувствовала бы себя лучше.
Она снова села к окну, прижалась носом к стеклу, стала рисовать пальцем - за что ее уже не раз наказывали - на образовавшемся от ее дыхания пятне, потом в нетерпении стерла нацарапанную рожицу вздохнула.
Сколько ей еще придется ждать? Домине потянулась за сумочкой, порылась в ней и вытащила припрятанную на дне пачку сигарет. Странно было думать о том, что с сегодняшнего дня никому не будет дела до того, курит она или нет. Она поморщилась. Конечно, если только Джеймс Мэннеринг ничего не имеет против курящих девушек. Она подавила зарождавшуюся панику, торопливо достала коробок спичек и прикурила. Глубоко затянувшись, она вынула сигарету изо рта дрожащими пальцами, а обгорелую спичку сунула обратно в коробок. Ничего хорошего не выйдет, даже теперь, если сестра Тереза застанет ее с сигаретами. Не так-то просто избавиться от привычек девятилетней давности.
Она снова выглянула из окна. Отсюда были видны сады, а далеко справа, если прижаться лбом к стеклу, можно было разглядеть дорогу, ведущую к главному входу в монастырь Святых Сестер.
Нервное напряжение усилилось, когда с дороги за стенами монастыря донесся шум мотора машины; но звук постепенно затих вдали, и она поняла, что кто бы ни был за рулем, он проехал дальше мимо запертых ворот в начале подъездной дороги.
Домине поежилась. Скорее всего, ей недолго осталось ждать. Разве Джеймс Мэннеринг не понимал, насколько она должна быть взволнована? Неужели он считал, что она воспримет новости об изменении своего положения бесстрастно, что воображение не станет тревожить ее картинами будущего?
Девушка снова встала, подошла к пустому камину, затушила сигарету, окурок сунула к спичкам, а коробок спрятала на дне сумочки. Потом достала пудреницу и окинула взглядом свое отражение в маленьком зеркальце. Зеркал в монастыре было немного, а отражение в покрытом пудрой стеклышке оказалось смазанным. Что о ней подумает Джеймс Мэннеринг? - лениво размышляла она. И что она подумает о нем? А что можно думать о человеке, которого никогда не видела? И на которого внезапно возложили ответственность за тебя?
Она откинула в сторону неаккуратно подстриженную каштановую челку, свисавшую на лоб. На ее взгляд, ничего красивого в оливковой коже и больших карих глазах не было. Ее брови и ресницы были черными - это она считала большим преимуществом, ведь девушкам разрешали пользоваться только пудрой и губной помадой, и то в минимальных количествах. Волосы у нее были длинные, густые и шелковистые, особенно когда она их тщательно расчесывала, но поскольку они всегда были заплетены в косу, никто не мог оценить их по достоинству.
Вздохнув, Домине убрала пудреницу и принялась сочинять, что она скажет Джеймсу Мэннерингу, когда тот приедет. Трудно было решить наверняка, как вести себя с ним, - она почти ничего о нем не знала. Разумеется, поскольку он был сверстником ее отца, ему должно быть за сорок; его профессия - драматург - не очень воодушевляла. Скорее всего, он ужасно «авангардный» и будет сыпать всякими жуткими длиннющими прилагательными, которые она слышала от художников в местном кафе-баре каждый раз, когда с парочкой подруг ходила в город по особым случаям вроде чьего-нибудь дня рождения. Девушка решила, что он должен приходиться ей дядей, хотя их не связывало кровное родство. Ну почему, почему дедушка Генри сделал это? Чего он хотел добиться? Столько лет отказывался признать его своим сыном - и вдруг сделал наследником!
Она покачала головой. Не то чтобы ее особо беспокоили деньги, только будь она на полгода старше - все было бы гораздо проще. Тогда ей уже было бы восемнадцать и она могла бы отказаться от чьей бы то ни было помощи.
А пока ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться условиям завещания дедушки. Она не присутствовала на его похоронах и даже ни разу не бывала в «Грей-Уитчиз», дедушкином поместье в Йоркшире, где он жил девять месяцев в году. Остальные три он посвящал Домине, и в это время они ездили в отель в Богноре, который стал единственным ее домом, кроме монастыря. Там они проводили все пасхальные, летние и рождественские каникулы за последние девять лет.
Домине оперлась подбородком на руки, гадая, что бы с ней стало девять лет назад, если бы не вмешался дедушка Генри. Она еще помнила ужас крушения поезда - катастрофу, в которой погибли ее родители, в ушах стоял визг тормозов, скрежет переворачивающихся вагонов, вопли женщин и крики детей. Она снова вздрогнула. Ей до сих пор снились кошмары.
Тогда дедушка Генри стал избавителем, забрав восьмилетнюю Домине из одиночества и отчаяния приюта и поместив ее в сравнительный комфорт и приятную атмосферу монастыря Святых Сестер. Не то чтобы дедушка Генри был религиозным человеком, но он уважал церковь и ее принципы; а так как он утверждал, что никак не может держать Домине при себе все время, они проводили вместе только каникулы. Совсем скоро девушка надеялась покинуть монастырь и отправиться в колледж, а может, даже в институт. Она была умной и способной, и сестры не сомневались, что ее ждет хорошее будущее. Но все изменилось после внезапной смерти дедушки. Он был дядей ее отца, мужем сестры ее бабушки, и поэтому его забота о Домине заслуживала восхищения, так как они были связаны весьма отдаленными узами. Но своих детей у него не было, по крайней мере он так говорил, и он дал Домине ту моральную поддержку, в которой она так нуждалась. Но теперь…
Она вздрогнула почти виновато, когда открылась дверь и вошла сестра Тереза, сочувственно глядя на нее.
- Ну, Домине, ты готова? - с улыбкой спросила она. Глаза девушки расширились. Ее сердце неистово забилось.
- Вы хотите сказать - он здесь?
- Да, мистер Мэннеринг приехал, - ответила сестра Тереза. - По-моему, он с трудом нашел монастырь в такой проливной дождь. И потом, на дороге не так уж много знаков, не так ли?
Домине покачала головой.
- Я… я не слышала шума машины, - пробормотала она.
- Не слышала? Что ж, возможно, это из-за дождя. А может быть, ты думала о чем-то другом, - ласково ответила монашка.
Домине сглотнула. И правда, она настолько была поглощена собственными мыслями, что не замечала ничего вокруг. Кивнув, она подхватила сумку и расправила юбку плиссированного платья-сарафана, надетого поверх белой блузки. Она чувствовала себя маленькой и неуклюжей и жалела, что у нее нет какой-нибудь более красивой одежды. Но, может, это было и к лучшему. Любая попытка принарядиться с ее стороны показалась бы довольно нелепой.
Она последовала за сестрой Терезой по пустынному коридору с кафельным полом и вниз по лестнице на первый этаж. Здесь прекрасно исполненная статуя Богоматери с младенцем словно давала тепло голому и мрачному холлу. Яркие цвета мантий и сияние головных уборов оживляли их застывшие черты, и Домине нервно сцепила пальцы. Она не была католичкой и до сих пор не чувствовала ничего общего с этой религией, но сила, исходившая от статуи, поразила ее.
Сестра Тереза постучала в дверь кабинета, где их ожидала настоятельница, и ввела Домине в комнату. Та вошла довольно робко, ее глаза тут же остановились на мужчине, неподвижно стоявшем у стола настоятельницы. Он глядел в окно, из которого открывался тот же пейзаж, что недавно созерцала Домине. Дождь и не думал утихать, и в кабинете, разгоняя полумрак, горели лампы.
Мужчина повернулся, когда сестра Тереза закрыла дверь, и пронзительно взглянул на Домине глазами странного светло-голубого оттенка. Холодные глаза, с дрожью подумала она, и в их выражении тоже не заметно особого тепла. Он не был красавцем: черты его загорелого лица были резкими, по сторонам чувственного изгиба рта залегли глубокие складки. Мужчина был чуть ниже шести футов, стройный, с широкими плечами. У него были очень темные прямые волосы, на щеки спускались баки. Домине не стала гадать, сколько ему лет, хотя он оказался моложе, чем она ожидала, гораздо моложе, чем был бы сейчас ее отец. И он совсем не походил на художника-эстета из ее размышлений. Он, как деловой человек, был одет в темный костюм с жилетом в тон и плотное темное полупальто. Сейчас оно было расстегнуто, а руки он сунул глубоко в карманы брюк. На волосах блестели капли дождя, и Домине поняла, что он не тратил времени на разговор о ней с настоятельницей и сразу потребовал привести свою подопечную. Она гадала, что думает о нем настоятельница, и по выражению лица пожилой женщины поняла, что та все еще сомневается, стоит ли передавать свою воспитанницу в руки этого человека.
Однако настоятельница оставила свое мнение при себе, поднялась, когда Домине подошла к ее столу, и сказала:
- Вот и ты, дитя мое. Как видишь, мистер Мэннеринг наконец приехал забрать тебя домой.
Домой? Это слово застряло в горле у Домине. Где теперь ее дом? В каком-нибудь поместье, принадлежащем этому человеку? В отеле в Богноре? Или, наконец, в «Грей-Уитчиз»?
- Да, - нерешительно произнесла она. - Здравствуйте. Как… поживаете?
Она неловко протянула руку, и Джеймс Мэннеринг, чуть заметно пожав плечами, поздоровался с ней. Она подумала, что артистичными в нем были только ладони - длинные, узкие, с гладкими аккуратными ногтями.
- Привет, Домине, - бесстрастно произнес он. - Ты готова ехать?
- О, но… - начала настоятельница, взглянув сначала на Домине, а потом на Мэннеринга. - Вы разве не останетесь на обед? Это даст Домине возможность поближе познакомиться с вами. В конце концов, вы для нее абсолютно чужой человек, разве я не права?
Мэннеринг на мгновение сжал губы.
- Да, мы чужие друг другу, мать настоятельница, - согласился он, - тем не менее я не думаю, что мы сможем познакомиться ближе в присутствии третьего лица. - В его словах отчетливо звучал сарказм. - Кроме того, как вы знаете, я задержался с приездом из-за погоды, а мне хотелось бы вернуться в Лондон до обеда.
У Домине перехватило дыхание. До настоящего момента она настолько была поглощена мыслью о встрече с этим человеком, что не успела толком осознать, что значит «стать его подопечной». Ведь ей придется беспрекословно слушаться его; куда бы он ни сказал ей идти - она обязана подчиниться. Девушка вздрогнула, и настоятельница почувствовала ее волнение. Расправив плечи, она произнесла:
- Тем не менее, мистер Мэннеринг, я настаиваю на том, чтобы вы выпили с нами чаю. Поскольку вы незнакомец для всех нас, я бы хотела обсудить с вами будущее Домине. Само собой разумеется, нам хотелось бы знать, каковы ваши планы в отношении воспитанницы и какие шаги вы предприняли для того, чтобы она могла продолжить обучение. Домине всегда была одной из наших самых способных учениц, и было бы весьма обидно, если бы ее таланты пропали впустую - теперь.
Мэннеринг достал портсигар и, прежде чем вытащить сигару и взять ее в зубы, проницательно взглянул на настоятельницу.
- Очень хорошо, - изрек он. - Чаю так чаю. Но сначала - вот это. - Он указал на сигару. - Вы не возражаете?
Домине почувствовала, что он задал этот вопрос только из приличия. Мэннеринг был человеком, признающим очень немногие ограничения. Ей вдруг показалось, что он закурил бы сигару независимо от разрешения настоятельницы.
Пожилая женщина закусила губу, пересекла комнату и, распахнув дверь, позвала:
- Сестра Тереза! Не могли бы вы подать чай немедленно? Пожалуйста.
Домине замерла посреди комнаты, чувствуя на себе изучающий взгляд Мэннеринга, и гадала, удастся, ли ей свыкнуться с ролью его подопечной. Казалось, шесть месяцев, оставшиеся до ее восемнадцатилетия, превратятся в вечность. Мэннеринг откликнулся на приглашение матери настоятельницы садиться и расположился в глубоком кожаном кресле у окна, в то время как Домине притулилась на краешке стула с высокой спинкой. Сестра Тереза вкатила в комнату столик с подносом пирожных и сандвичей. Домине не решилась отказаться, взяла один сандвич и принялась жевать безо всякого аппетита. И без того пасмурный день, казалось, стал мрачнее в сотню раз, и ей не верилось, что все это происходит на самом деле. Во всей ситуации было что-то нереальное, и она впервые задумалась о том, как должен был отреагировать мужчина, на попечении которого неожиданно оказалась несовершеннолетняя девушка, ничего не знающая о мире за пределами стен монастыря. Ее охватило отчаяние. Если бы она была из тех девушек, кто просто иногда приезжал в монастырь, вроде Сьюзен Джонсон, ее подруги, она бы могла справиться. Но у Сьюзен были нормальный дом семья, два старших брата, с которыми можно весело проводить время и делиться опытом. Домине же за последние девять лет не общалась ни с кем, кроме пожилого джентльмена, чьи понятия о развлечениях молодежи сводились к посещениям театра или кино и редким походам на благотворительные мероприятия. Она слышала, как другие девочки болтали об одежде, музыке и мальчиках, но на этом все ее знания об их мире заканчивались.
Настоятельница начала осторожно расспрашивать Мэннеринга о планах насчет Домине, но его ответы были уклончивы, и через некоторое время она поняла, что немногого добьется таким путем. Она перенесла свое внимание на девушку и спросила:
- У тебя уже есть какие-нибудь планы, Домине? Ты думала о том, где хочешь работать?
Домине не торопилась с ответом, сознавая, что Мэннеринг с интересом слушает ее.
- Очевидно, мне еще рано что-либо планировать, - стесняясь, заговорила она, - тем не менее по истечении шести месяцев, - когда мистеру Мэннерингу больше не придется отвечать за меня, - я думаю, мне будет не очень сложно найти какое-нибудь место в конторе. Я хорошо сдала экзамены, а если потребуется, у меня есть квалификация для работы в банке или библиотеке.
Мэннеринг подался вперед, пристально рассматривая тлеющий кончик сигары.
- Ну, довольно, - произнес он резким тоном, - мы не на аукционе, мать настоятельница. Домине нет нужды рекламировать мне себя. Ее поручили мне, - можно сказать, передали на блюдечке, - и вам не стоит мучиться угрызениями совести из-за того, что ее будущему не уделят должного внимания!
Настоятельница была шокирована его прямотой, а бледные щеки Домине залились краской.
- Мне не показалось, что Домине каким-либо образом пыталась рекламировать вам себя, мистер Мэннеринг, - сухо сказала пожилая монахиня. - Все мы здесь - люди простые, с простыми убеждениями и, возможно, неоправданно простым отношением к внешнему миру, тем не менее мы прекрасно сознаем, что девушка в возрасте Домине нуждается в образовании, чтобы занять достойное место в обществе.
Бледно- голубые, как лед, глаза Мэннеринга вспыхнули.
- И что вы считаете «достойным» местом? - иронично спросил он.
Щеки настоятельницы слегка порозовели.
- Не думаю, что я обязана отвечать на ваши вопросы, мистер Мэннеринг, - резко ответила она, - Но, раз уж вы спросили, любое место из тех, что перечислила Домине, кажется мне вполне достойным.
Мэннеринг покачал головой.
- В сущности, вы исключаете все те занятия, которые не укладываются в вашу строгую систему ценностей, - грубовато заявил он. - Если Домине достаточно хорошо подготовлена, она, возможно, предпочтет работу поинтереснее, чем в конторе, или в банке, или в библиотеке, если уж на то пошло. Существует, например, реклама. Или искусство. Или даже такая ужасная вещь, как театр!
- Очевидно, мы не понимаем друг друга, мистер Мэннеринг, - произнесла настоятельница, презрительно фыркнув. - Должна ли я понимать это так, что Домине придется отправиться в театр, потому что это ваша епархия?
- Нет, черт побери! - Мэннеринг поднялся. - Согласен, мы не понимаем друг друга. Как бы то ни было, я не думаю, что это будет иметь какое-либо значение в ближайшее время. Домине не придется искать работу, по крайней мере пока.
Девушка взглянула на него:
- Почему?
Мэннеринг пожал плечами.
- Там видно будет, - произнес он, оставив ее вопрос без ответа. Застегивая пальто, он продолжил: - Не думаю, что мы чего-нибудь достигнем, обсуждая это здесь и сейчас. Слишком рано делать какие бы то ни было оценки. - Он взглянул на монахиню. - Я буду держать вас в курсе дел Домине, если уж вам так хочется. Ну а теперь, поскольку время идет, а мне хотелось бы, как я уже говорил, вернуться в Лондон до обеда, может быть, вы извините нас?
Настоятельнице не оставалось ничего, кроме как уступить, и она отправила Домине забрать вещи и попрощаться с подругами. В комнате девушку уже поджидала Сьюзен Джонсон, сгорая от нетерпения.
- Ну и ну, Дом! - тут же воскликнула она. - Этот роскошный мужчина и есть твой Джеймс Мэннеринг?
Домине устало взглянула на нее:
- Какой еще роскошный мужчина?
- Мой бог! Только не говори мне, что ты его не заметила! - выдохнула Сьюзен. - Мы с Джейн видели, как он приехал. Когда он вошел, мы как раз были внизу, в холле. Это Джеймс Мэннеринг?
- Да. - Домине запихнула туалетные принадлежности в маленькую сумку и подхватила ее вместе с сумкой побольше, в которой находились все ее вещи.
Сьюзен покачала головой.
- Должна заметить, однако, что ты не выглядишь особенно счастливой! - нетерпеливо воскликнула она. - Готова поспорить, он совсем не такой, как ты себе представляла.
Домине бросила взгляд в ее сторону, направляясь к двери.
- Что ж, здесь я с тобой соглашусь, - сухо произнесла она. - Честно говоря, Сьюзен, я о нем абсолютно ничего не знаю. Я даже не имею понятия, где буду жить!
В ее голосе слышны были тревожные нотки, и Сьюзен ласково взяла подругу за руку.
- Ты знаешь, что он известный драматург, - задумчиво проговорила она. - И потом, тебе не так много лет, чтобы вызывать какой-либо… ну, неожиданный интерес к себе, так? То есть я не хочу обидеть тебя, Домине, но ты такая наивная - разве нет? А я! - Она рассмеялась. - Да я бы все отдала, чтобы оказаться на твоем месте! Быть подопечной такого знаменитого человека! Иметь возможность встречаться с разными замечательными людьми и не стараться выскочить замуж за первого встречного потому, что у него хорошие перспективы!
Домине грустно улыбнулась:
- Ты ведь будешь писать мне? Я сообщу тебе адрес, как только узнаю его сама.
Сьюзен яростно закивала:
- Конечно! В конце концов, ты могла бы пригласить меня ненадолго в гости.
Домине вздохнула и медленно направилась по коридору к лестнице. Начиная спускаться, она заметила Мэннеринга, ожидавшего ее в холле вместе с настоятельницей. Увидев, как девушка сражается с сумками, он оборвал разговор с монахиней и легко взбежал по ступеням, чтобы забрать ее багаж. Домине, не привыкшая к какой бы то ни было помощи, касающейся ее вещей, взглянула на него с удивлением и заметила слабый насмешливый огонек в его глазах, словно он рад был возможности избежать допроса настоятельницы.
Сестра Тереза присоединилась к своей начальнице, чтобы попрощаться с воспитанницей, и створки двойной двери монастыря распахнулись, впустив порыв холодного ветра и сопровождавший его ливень. Домине, надевшая свое школьное габардиновое пальто, подняла воротник, а Мэннеринг повелительно бросил «Жди здесь!», прежде чем выскочить наружу, в грозу.
Через несколько секунд шум мощного двигателя возвестил о появлении его машины, которую он подогнал к самому входу, так что Домине оставалось только пересечь террасу и забраться в тепло и комфорт салона. Она попрощалась с сестрой Терезой, потом с настоятельницей и, нервно сглотнув, добежала до лимузина и прыгнула внутрь. Сквозь стену ливня она видела, что Мэннеринг пошел попрощаться с монахинями, затем большими шагами вернулся к автомобилю и скользнул на сиденье рядом с ней. Отъезжая от крыльца, он поднял руку в прощальном жесте.
Домине откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как теперь, когда все родное и знакомое осталось позади, ее охватывает дрожь. Несколько минут она невидящими глазами смотрела на ливень за стеклом и думала, что каждая гроза будет напоминать ей об этом дне. Мэннеринг не сразу заговорил, давая ей время прийти в себя и ловко направляя машину по залитым дождем проселкам. Монастырь Святых Сестер находился приблизительно в пяти милях от Гилдфорда, и только когда они выехали на главную дорогу в Лондон, спутник Домине посмотрел на нее.
- Ну? - сдержанно произнес он. - Ты будешь плакать? Или подождешь до вечера, пока не окажешься в постели?
Домине с недоумением уставилась на него. Ей непривычна была его манера говорить без обиняков, и, сдерживая раздражение, она ответила:
- Нет, сейчас я плакать не буду, мистер Мэннеринг. Что же касается вечера, я не знаю даже, где его проведу!
Она сжала губы, чтобы они не дрожали. Мэннеринг лениво посмотрел на нее:
- Разве? Неужели адвокат не объяснил тебе ситуацию?
- Я не встречалась с адвокатом, - коротко ответила она.
Мэннеринг нахмурился:
- Это действительно так? Ты хочешь сказать, что все обсуждалось по почте?
- Конечно. Кроме того, что мог сказать мне адвокат? Судя по тону его письма, он был удивлен не меньше меня!
Брови Мэннеринга почти сошлись на переносице.
- И почему же ты была удивлена, Домине? Ты думала, что сама станешь наследницей Генри?
Домине сжала кулаки.
- Вы просто невыносимы, мистер Мэннеринг! - воскликнула она. - Я ничего не думала. Дедушка Генри был не стар, - во всяком случае, не очень стар. Я ожидала, что в восемнадцать поступлю в колледж, а потом рассчитывала найти работу и жилье.
Мэннеринг искоса взглянул на нее.
- Хорошо, принимается, - кивнул он. - Извини, если я извожу тебя, малышка. Наверное, я настолько привык жить в мире хищников, что забыл, что вокруг иногда попадаются мышки.
Домине вспыхнула.
- Вы так и не ответили на мой вопрос. Где я буду жить?
Прежде чем ответить, Мэннеринг достал портсигар и закурил. Потом сказал:
- Сегодня вечером ты переночуешь в моей квартире в Лондоне. Завтра мы поедем в Йоркшир.
- В «Грей-Уитчиз»?! - удивленно воскликнула Домине.
- Естественно, в «Грей-Уитчиз»! - Он нахмурился. - У меня, знаешь ли, нет намерения продавать поместье. А в чем дело? Тебе эта идея не по вкусу?
Домине покачала головой, с замиранием сердца думая, станет ли «Грей-Уитчиз» ее домом. Будет просто чудесно иметь настоящий дом после стольких лет.
Мэннеринг устало пожал плечами, а потом они влились в поток машин, направлявшихся в Лондон, и его внимание переключилось на дорогу и светофоры. Домине с интересом смотрела по сторонам. Она плохо знала Лондон. Когда она была маленькой и жила с родителями в Ноттингеме, Лондон ей не нравился, позже дедушка Генри называл его «мерзким, нездоровым местом», а Домине была слишком неопытна, чтобы составить собственное мнение.
«Квартирой» Мэннеринга оказался пентхаус в шикарном доме, и, войдя в теплый лифт с кондиционером, Домине забыла про отвратительную погоду. Лифт плавно взмыл вверх и остановился на тридцатом этаже. Они ступили на покрытый ковром пол коридора, Мэннеринг пошел вперед нее, доставая ключ, и открыл дверь.
Немедленно с той стороны, где - как Домине узнала позже - находилась кухня, появился маленький вежливый человечек, и Мэннеринг, снимая пальто, представил его, назвав Грэхемом. Домине улыбнулась и поздоровалась с ним за руку, а Мэннеринг пояснил:
- Грэхем - «джентльмен джентльмена», лакей. Много лет назад его нанял лорд Бестингхот, но вот уже почти десять лет, как он работает у меня, не так ли, Грэхем? Он пытается вылепить джентльмена из такого неблагодарного материала, как я!
Он улыбнулся, и Домине удивилась перемене, произошедшей с его лицом. Она начала понимать, почему Сьюзен сочла его привлекательным. Его мужественность бросалась в глаза, а суровость и жесткость понравились бы многим женщинам, подумала она.
Грэхем взял у Домине пальто и предложил кофе, но Мэннеринг, выяснив, что обед будет готов самое большее через пятнадцать минут, отпустил его взмахом руки.
- Лучше мы выпьем чего-нибудь более аппетитного, - заметил он, и Грэхем, кивнув, ушел колдовать над едой.
Мэннеринг взглянул на Домине, в замешательстве стоявшую у двери. Собственно, она все еще не могла прийти в себя после ошеломляющего впечатления, которое произвели на нее квартира, окна с зеркальными стеклами, откуда открывалась панорама города, и мягкий ковер, в котором тонули ее ноги. Здесь были глубокие кожаные красные кресла, маленькие столики из черного дерева, на встроенных в ниши полках - книги, звуковая аппаратура и роскошный телевизор. Комнату освещали причудливые светильники в виде ветвей, невидимые батареи давали тепло и уют. Несмотря на роскошную, почти музейную обстановку, комната была местом, где можно расслабиться, не особенно заботясь об аккуратности. Вот и теперь на столике сбоку громоздились какие-то рукописи, а на низкой кушетке были в беспорядке разбросаны журналы. Комната имела обжитой вид, и Домине вдруг задумалась, бывал ли здесь когда-нибудь дедушка Генри.
- Проходи, садись, - пригласил Мэннеринг, указав на кушетку. - Разувайся и чувствуй себя как дома. Раз уж ты будешь моей подопечной ближайшие полгода, нам придется привыкать друг к другу.
Домине поколебалась, потом шагнула вперед и последовала его предложению, опустившись на мягкую кушетку.
- Так! Что ты будешь пить? - спросил он, направляясь к бару. - Портвейн, шерри, мартини? Или фруктовый сок?
Домине прикусила губу.
- Сок, пожалуйста, - произнесла она, сложив руки на коленях.
Он взглянул на нее через плечо с таким видом, словно собирался запротестовать, но потом передумал.
- Хорошо, - согласился он, налил ей апельсиновый сок и бросил в стакан несколько кубиков льда. - Держи!
Себе он плеснул щедрую порцию виски, выпил ее одним глотком, налил еще одну и сел напротив девушки на низкий стул, глядя на нее ленивым, но в то же время пристальным взглядом.
Домине пила сок маленькими глотками и нервно осматривалась, от всей души желая, чтобы он не смотрел на нее так внимательно. Она чувствовала, как краска заливает ее шею, уши, лицо, придавая им насыщенный пунцовый оттенок. Наконец ему наскучило смущать ее подобным образом, и он спросил:
- У тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы?
Домине перевела взгляд на свой стакан.
- Куча, - чистосердечно призналась она.
- Что ж, тогда вперед, спрашивай.
С минуту Домине никак не могла подобрать слов.
- Вы… вы много пьес написали? - неуверенно произнесла она.
Мэннеринг откинулся на спинку стула.
- Ради бога! - воскликнул он. - Какое это имеет значение? Ну же, Домине, перестань сейчас же, говори откровенно! Разве тебя совсем не волнует то, что Генри так необдуманно передал тебя в мои руки?
Пальцы Домине крепче сжались вокруг стакана.
- Разумеется, волнует. Собственно, я хотела поговорить с вами на эту тему. Может… может, мне было бы лучше остаться здесь - я имею в виду в Лондоне. Работу я найду легко, и наверняка можно снять комнату или что-то в этом роде…
- О нет! - Мэннеринг закатил глаза, потом снова уставился на нее. - Нет, Домине. Старый Генри знал, что делает, когда оставил тебя на мое попечение. Он понимал, что, после того как я увижу тебя, поговорю с тобой и пойму, какой ты еще, в сущности, невинный младенец, я не посмею бросить тебя на произвол судьбы. Оставить тебя здесь, в Лондоне! Боже мой, детка, ты даже не представляешь, что тебя ждет здесь - в Лондоне, как говорится, живущем полной жизнью! О нет! Как я уже говорил в монастыре, в данный момент тебя ожидают каникулы.
Домине вздохнула.
- Но я не хочу быть обузой…
- Обузой? - Он покачал головой. - Дорогая моя девочка, ты стала обузой три недели назад, когда умер старый Генри. Вряд ли ты перестанешь быть ею теперь, и уж точно не при помощи попыток стать независимой. Сколько тебе лет - пятнадцать? Шестнадцать?
- Семнадцать! - сердито заявила Домине. - И вам это известно не хуже, чем мне!
Он улыбнулся:
- Что ж, пожалуй, здесь ты права. Но в данный момент я не дал бы тебе больше четырнадцати, а, учитывая легкомыслие современных девушек, умственно ты находишься на уровне двенадцатилетней!
- Большое спасибо! - Домине вскочила. - Не думайте, что если меня отдали на ваше попечение, вы можете обращаться со мной, как вам заблагорассудится! - сердито выдохнула она. - Может, я и выгляжу как маленькая девочка или являюсь таковой, на ваш искушенный взгляд, мистер Мэннеринг, но я не ребенок и не настолько несведуща в житейских делах, как вы предполагаете!
Он насмешливо смотрел на нее.
- Раз так, приношу свои извинения!
Тут она отвернулась от него, не в силах больше терпеть его насмешки, и он, раскаиваясь, произнес:
- Домине, это надо как-то прекратить. Нам не стоит все время ссориться. Хорошо, я признаю, что ты уже почти молодая женщина, но тебе предстоит еще многое узнать, и пары недель на это не хватит.
Девушка оглянулась на него.
- А я этого и не жду, - возмущенно заявила она. Он подался вперед, задумчиво глядя на нее.
- И ты ничего не достигнешь, если не начнешь задавать вопросы, - заметил он. - Например, о том, почему Генри оставил все мне.
Домине вспыхнула.
- Это меня не касается, - пробормотала она.
- Очень даже касается! - Мэннеринг покачал головой, явно удивленный отсутствием у нее всякого любопытства. - Послушай, разве он никогда не говорил обо мне и о моей матери?
Домине неуверенно покачала головой:
- Не припоминаю ничего подобного.
- Он рассказывал о «Грей-Уитчиз»?
Домине снова покачала головой.
- Понятно. И ты никогда не была там?
- Нет.
Мэннеринг глубоко вздохнул.
- Очевидно, он хотел четко разграничить две части своей жизни. Если бы он отвез тебя в «Грей-Уитчиз», при этом возникло бы множество неприятных вопросов, - естественно, неприятных для него.
- Почему? - Домине в недоумении сдвинула брови.
- Потому что в «Грей-Уитчиз» живет моя мать. И всегда жила.
- Не может быть!
Он пожал плечами:
- А где еще может жить экономка?
- Ваша мать была экономкой дедушки Генри? - Домине удивленно смотрела на него. - Теперь… теперь понятно!
Он снова откинулся на спинку стула.
- И что же тебе теперь понятно, Домине? - язвительно спросил он.
Домине вспыхнула.
- Ну, это… это частично объясняет его тайну.
- Никакой тайны нет, - сухо парировал он. - Твой дед был мужчиной не хуже других. Его жена много лет провела в инвалидном кресле, хотя, возможно, ты этого не знала. Все это происходило задолго до твоего рождения. В любом случае моя мать была достаточно привлекательна, чтобы сразить его добродетель.
Домине покраснела еще больше.
- Понятно, - смущенно пробормотала она. Мэннеринг в раздражении вскочил со стула.
- О боже, - нетерпеливо произнес он, - могу поклясться, я знаю, о. чем ты думаешь. Какое чтиво было у вас в том учреждении, которое ты недавно покинула? Уж наверное не то, что годится в подобной ситуации, держу пари. Я не внебрачный сын в юридическом смысле этого слова. Моя мать была замужем, когда произвела на свет наследника старого Генри!
Было что- то издевательское в том, как он оценивал поступки своего отца.
Домине склонила голову.
- Вам не обязательно оправдываться передо мной.
- Черт побери, - выдавил он уже почти со злобой. - Я и не пытаюсь оправдываться перед тобой! Святым Генри не был, и, признаюсь, когда я узнал, кем он мне приходится, я возненавидел его! Это происходило, когда я был подростком, когда я, как и ты, пытался обрести почву под ногами - найти себя, если тебе больше нравится такое определение. В любом случае я был сыт по горло провинциальной жизнью в Холлингфорде. Мне нужна была причина, чтобы сбежать, и она нашлась. Уже позднее, прожив несколько лет в Лондоне, я понял, какую глупую позицию занял. Возможно, к тому времени до меня дошло, что я тоже человек, а у людей, как ты со временем узнаешь, есть множество слабостей.
Домине сжала пальцы.
- А ваша… ваша мать? Она еще жива?
- Конечно. Черт, ей же еще нет шестидесяти. Но мой отец мертв, то есть мой приемный отец, и, поверь, он дал мне больше, чем старый Генри. Так что не ожидай от меня особого сочувствия к Генри Фэрридею! У нас с ним не было ничего общего!
Домине, слегка ошеломленная, покачала головой.
- Интересно, почему он никогда не рассказывал мне о вас, - недоверчиво пробормотала она. - Мы… мы даже как-то ходили на одну из ваших пьес, в Брайтоне.
Она прикусила губу, и Мэннеринг тяжело вздохнул.
- Как я и говорил, - произнес он, - у нас не было ничего общего.
В этот момент появился Грэхем, объявил, что обед подан, и они прошли через холл в маленькую столовую, где стояли круглый полированный стол и стулья, обитые коричневой кожей. Над столом низко свисала лампа, освещая хрустальные бокалы и сверкающие серебряные ножи. Домине задумалась, какие чувства испытывал дедушка Генри, когда обнаружил, что его сын добился успеха. Был ли он доволен? Или это разозлило его? Хотя Домине была благодарна дедушке Генри за все, что он для нее сделал, она не могла не задуматься о том, почему он ей помогал. Возможно ли, что причиной его интереса к ней было чувство вины перед Джеймсом Мэннерингом, которого он не мог признать своим сыном, своей плотью и кровью, не вызвав при этом кривотолков или даже скандала в крохотном Холлингфорде. Несмотря ни на что, сын занимал в его мыслях первое место, и именно ему он завещал свое поместье.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Вересковая пустошь - Мэтер Энн

Разделы:
глава 1 глава 2 глава 3 глава 4 глава 5 глава 6 глава 7 глава 8 глава 9 информация о книге

Ваши комментарии
к роману Вересковая пустошь - Мэтер Энн



Много веселых моментов! Но разница в возрасте слишком большая для меня.
Вересковая пустошь - Мэтер ЭннНика
18.10.2011, 17.43





Интересно, но не замысловато. Зато доступно любой девушке.
Вересковая пустошь - Мэтер ЭннКсеша
20.01.2012, 19.06





Скучный роман и ни каких "веселых" моментов...
Вересковая пустошь - Мэтер ЭннНИКА*
8.02.2013, 19.47





не понравилось , так как ...не понятно.или автору писать надоело или он не закончил роман.и уж очень быстро все началось .
Вересковая пустошь - Мэтер ЭннОльга
27.02.2014, 17.09





фигня
Вересковая пустошь - Мэтер ЭннИрина
20.12.2014, 23.49





Почитать можно,но не понравился один момент, очень большая разница в возрасте и г героиня еще совсем ребенок, ей всего семнадцать...
Вересковая пустошь - Мэтер ЭннЮлия
20.06.2015, 21.08





Автору к умению хорошо писать с литературной точки зрения еще бы умение придумывать интересный сюжет. Кроме того, мне не понравились диалоги между главгероями. Девица все время агрессивная, как ежик, выставивший колючки, а герой какой-то нервный и импульсивный. В общем, очень средненький роман.
Вересковая пустошь - Мэтер ЭннМила
21.06.2015, 19.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100