Читать онлайн Богатые мужчины, одинокие женщины, автора - Бек Памела, Раздел - ГЛАВА 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Богатые мужчины, одинокие женщины - Бек Памела бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.09 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Богатые мужчины, одинокие женщины - Бек Памела - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Богатые мужчины, одинокие женщины - Бек Памела - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бек Памела

Богатые мужчины, одинокие женщины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 16

Пейдж кипела.
Но все же была достаточно хладнокровной, чтобы избежать столкновения со Стеном. Она держала под руку «Филадельфию». Они прокладывали себе путь через великолепную комнату, веселую элегантную толпу в сторону танцевального зала, где он, прекрасный танцор, закружил Пейдж в танце под мелодию Фрэнка Синатры, которая стала домашней классикой много лет назад, в тон мурлыкая ей на ухо. Она еще не разрешила загадку, но обязательно разрешит – скоро и безошибочно.
Это был самый блестящий вечер, на котором она была когда-либо. Легендарное поместье оправдывало свою славу. Громадный дом, в котором запросто могли затеряться пятьсот человек и где каждая огромная комната переходила в следующую – до бесконечности, невозможно было загромоздить любым количеством мебели, как невозможно было добиться уюта. Он был полон хрусталя, свечей и разодетых гостей, слоняющихся вокруг, танцующих, жующих, развлекающихся. Карнавальная тема вечера была ненавязчивой и всего лишь создавала праздничное настроение. Пейдж внутренне была готова к тому, что тридцатифутовые потолки будут создавать эффект эха, что, возможно, и было, когда дом пустовал. Она могла представить себе театральное эхо шагов, отражающихся от стен, похожих на пещеры комнат.
Дом был выдержан в духе сороковых годов, ассоциируясь с образом магната отельного бизнеса, который когда-то жил в нем и был известен блестящими приемами, устраиваемыми здесь и пользовавшимися популярностью в Голливуде.
«Какая это была эпоха», – подумала Пейдж с ностальгией, когда «Филадельфия» притянул ее ближе для самбы, шепча о том, как изящно она двигается.
Ей было так хорошо в его объятиях, что она почти расслабилась. В черно-белом наряде, которого требовал этикет, он был величественно красив.
«Если бы только я оказалась неправа, если бы только было какое-то объяснение тому, что он зарегистрирован в двух отелях одновременно», – размышляла она, глядя через одну из застекленных створчатых дверей, целый ряд которых тянулся вдоль бального зала.
Они были открыты, чтобы по изящному ряду ступеней гости могли свободно выходить вниз на террасу и в эффектно раскинувшийся сад, который Пейдж сравнила с миниатюрным Фонтенбло, хотя она еще не бывала во Франции. За ярко освещенными фонтанами, которые были окружены длинными, пестрыми клумбами, находилась еще одна танцевальная площадка. В то время как оркестр внутри играл музыку сороковых и пятидесятых годов, снаружи компания диско наяривала попурри из свежих хитов. И там, и там было очень весело, и обе танцевальные площадки были забиты. Хлопок фотовспышки прервал ход ее мыслей, и они с «Филадельфией» повернулись, чтобы посмотреть, какую из знаменитостей увековечивают на фотопленке.
Всего в нескольких шагах они увидели высокого человека с внушительной внешностью, широкими плечами и редкими пегими волосами. Он танцевал с двумя девушками, которые вполне годились ему в дочери, но, как Пейдж подозревала, совсем ими не были судя по тому, как были одеты: обе в ярких мини-костюмах, одна – в сатиновом с кружевами, другая – густо осыпанная изумрудно-зелеными блестками. Троица прервала свой танец, ровно на столько, чтобы попозировать фотографу, причем каждая из женщин прижалась поцелуем к соответствующей щеке своего партнера.
– Кто это? – с любопытством спросила Пейдж.
– Наш хозяин, – прошептал Стен ей на ухо.
Стремясь разглядеть его получше, Пейдж сделала в танце маневр, чтобы приблизиться. Грузный, пышущий энергией, Лумис внешне соответствовал образу яркой футбольной экс-звезды. По дороге на вечеринку «Филадельфия» дал Пейдж полное жизнеописание их хозяина – спортивного магната, рассказывая ей все о его футбольной карьере, о том, как он на четвертом десятке продолжил зарабатывать себе состояние, возглавив пивную империю, для которой его нанимали в качестве живой рекламы, а затем все-таки снова обратился к своей истинной любви – спорту, причем таким образом, чтобы навсегда запечатлеть свое имя в «памяти народной». Приобретая спортивные команды только со средними достижениями, он делал из них чемпионов, а затем построил свою собственную частную спортивную арену для игр. Пейдж подумала, что могла бы догадаться, кто это был, по его партнершам с оленьими глазами и в мини-юбках, так как в прессе Лумиса звали «необузданным», и при этом всегда упоминалось, что на каждой его руке висит по девочке, в два раза моложе его и одетой в мини-юбку.
Этот самый Ники Лумис был известен как своими экстравагантными шалостями, так и своим острым деловым чутьем. Он был крупным, могучего телосложения – обезьяна с мозгами и неиссякаемой сексуальной энергией. Имел внушительный, но, тем не менее, ребячливый вид, как будто так и не вышел из своего футбольного детства, которого, впрочем, у него, может быть, и не было. Пейдж предполагала, что ему где-то под шестьдесят. У него были маленькие живые глаза, несколько воспаленные от слишком насыщенной жизни, а нос, перебитый в нескольких местах, добавлял колорита его внешности.
Заметив изучающую его Пейдж, Ники Лумис быстро, но внимательно оглядел ее сверху донизу – типичный ловелас, хладнокровный и уверенный в себе, который хорош только на одну ночь, заканчивающуюся маленькой бриллиантовой побрякушкой в качестве вознаграждения. Она вернула ему взгляд – такой же хладнокровный, стремясь продемонстрировать, что он встретил достойного противника, что он потеряет лучшие годы своей жизни, если позволит этому короткому и неожиданному контакту на этом закончиться.
Пейдж, увлекаемая «Филадельфией» в другом направлении, чувствовала на своей спине взгляд Ники Лумиса, который следил за ней, когда они, танцуя самбу, удалились от него сквозь густую толпу.
Это был хороший признак, и она улыбнулась, довольная, план отступления в ее голове начал приобретать конкретные очертания. Пора было выяснить истинное положение дел: женат «Филадельфия» или нет, очаровательный он мужчина или подлец.
Зачем человеку номера в двух разных отелях? Она могла придумать лишь одну причину – если он женат. Это самое простое – никаких несвоевременных звонков от жены и детей в самый разгар постельных утех с любовницей.
С другой стороны, может быть, существует другой Стен Паркер, зарегистрированный в отеле «Беверли Хиллз», думала Пейдж, считая, однако, такую возможность маловероятной.
– Хочешь прогуляться? – спросил Стен ее, и на его лице снова появилась двусмысленная улыбка.
О чем он думал? Собирался уложить ее в саду? Нет уж, если существует миссис Стен Паркер, этого не будет.
– В саду просто восхитительно… – сказал он мелодичным голосом, беря ее за руку и проводя через французские двери, вниз по ступеням.
Выходя из дверей, она заметила, что Ники Лумис все еще смотрит на нее, и зарядилась порцией энергии от его неприкрытого интереса, послав ему еще одну, такую же холодную, улыбку, позволив своим губам лишь слабо изогнуться.
Задний двор был гигантским.
«Достаточно большой, чтобы запросто уместить целое футбольное поле с лавочками для зрителей», – подумала Пейдж, когда они вместе со Стеном бродили вдалеке от остальных гостей, сопровождаемые только голосом Уитни Хьюстон, исполняющей для них серенаду через наружную суперсовременную акустическую систему.
До Пейдж доносились слова популярной песни.
Было прохладно, и он накинул на ее голые плечи свой смокинг, так как она оставила жакет в доме.
Некоторое время они гуляли молча, прижавшись друг к другу. Пейдж рассеянно думала о том, будут ли для нее когда-нибудь легкими мужчины, любовь и все остальное, что – имеет к этому отношение, будет ли она когда-нибудь счастлива.
Она задавала себе вопрос: будет ли у нее когда-нибудь взаимная любовь?
Она имела в виду то, о чем говорила Тори: в жизни все перепутано. Каждый всегда любит «неправильного» человека. Или «правильного», но в «неправильное» время. Все, что она хотела, – что нашли Кит и Джордж – оба не были связаны узами брака и подходили друг другу. Она хотела Его, Богатство, Удовольствие. Как в кино. Как всегда в ее грезах. Романтика, сексуальная привлекательность, спокойная счастливая любовь: И деньги, чтобы выдержать шторма.
Больше никакой возни с такими, как милый и искусный в постели Марк Арент. У нее были десятки таких Марков, и единственное, что она твердо усвоила, когда праздник секса кончался, все, что оставалось – парень, с трудом позволяющий себе пригласить ее на обед.
Если бы только Стен Паркер бросился к ней, обнял ее, рассеял ее тревоги, сказал, что это любовь с первого взгляда, что он никогда не встречал такую, как она, раньше и никогда больше не встретит, что они предназначены друг для друга, и это судьба.
Она хотела услышать от него, что он все понимает, даже те глубинные стороны ее души, которые она тщательно скрывает, даже ее уязвимость, которую она прячет за своей бравадой. Что он понимает ее прошлое, хотя она не произнесла ни слова.
Это случалось так часто и так убедительно в таком количестве книг и кинофильмов, что Пейдж знала все детали наизусть и не могла допустить, что это не случится в ее реальной жизни – она так сильно этого желала, так долго ждала. Видит Бог, она это заслужила. Ей тридцать. Она устала. Она меняла свое амплуа. И Стен был ей нужен для того, чтобы сделать это легко, чтобы стать ее женихом.
«Это не игра, Пейдж, это реальная жизнь», – сказала она себе, чувствуя, что ее надежды пошли ко дну, когда положила руки в карман его смокинга, чтобы согреть их, и наткнулась на ключи от двух различных номеров в разных отелях.
В одном из них она узнала ключ из «Шато». Другой был ей незнаком.
– Ну, что ты думаешь о «Шато»? – Его вопрос застал женщину врасплох, и от неожиданности она чуть не выронила ключи.
– Он замечателен. Потрясающ, – ответила она с запинкой, в некотором замешательстве, не вынимая рук из карманов. – Ты говорил, что часто там останавливаешься?
Ее вопрос прозвучал несколько напряженно, и Паркер посмотрел на нее подозрительно. Но она рассеяла его подозрения беззаботной улыбкой.
– Да. Очень часто… – Он остановился и повернул ее так, что они оказались лицом друг к другу.
Только теперь, в жизни, все это казалось фальшивым.
– В этом платье ты выглядишь прекрасно. Оно свело меня с ума еще тогда и продолжает сводить теперь, – заявил он, лаская дорогую ткань жестом собственника.
Ее руки оставались засунутыми глубоко в карманы смокинга, и в одной из них были зажаты ключи, однако она старательно создавала видимость улыбки на лице. Ситуация была тупиковой, и Пейдж никак не могла придумать, как отвязаться от «Филадельфии».
Он провел пальцем по ее щеке, вокруг подбородка, а затем вдоль линии губ. Но она не собиралась целоваться, ей хотелось прямо сейчас высказать ему все, что она думала.
«Мы со Стеком определенно не предназначены друг для друга», – решила Пейдж, когда он склонился, чтобы все же поцеловать ее.
Она позволила ему это сделать, но мысли, заполнявшие ее голову, блокировали ее чувства.
– Отогрелась? – спросил он, отрываясь от ее губ, чтобы перехватить дыхание, его глаза подернулись пеленой желания, а голос слегка дрожал.
Его рот был перемазан ее томатно-красной помадой.
– Да, – соврала она, ее сердце забилось в тревоге.
Просто спросить его напрямик: ты женат? Ты женат?..
Но она не смогла бы этого произнести. Они снова целовались, на этот раз его руки смело залезли под смокинг к ее груди, спустились к талии и по ягодицам скользнули вниз к бедрам.
– О Господи! Ты сводишь меня с ума, – выдохнул он ей в губы – У тебя невероятно сексуальное тело. Я просто изнывал сегодня на совещании. Все представлял тебя в маленьком бикини…
Он слегка потянул ее за запястье, извлекая ее руки из убежища карманов и перекладывая их на свой набухший под брюками член.
– Как я могу вернуться назад в таком состоянии?.. – прошептал он, стараясь справиться с ее платьем, пытаясь поднять тяжелую, расшитую бисером ткань так, чтобы она не мешала засунуть руку в колготки.
Затем, испуская стоны и желая большего, он запустил руки в ее красные кружевные трусики, пока не добрался до влажности и не принялся ее ласкать. Это было приятно, но его нужно остановить.
Пейдж знала, что ее влажность он воспринимал как одобрение: да, продолжай. Она пыталась отбросить его руки, но он игнорировал ее усилия, возможно, воспринимая их, как игривое сопротивление, и целовал ее еще крепче, прижимаясь так, что она с трудом могла дышать.
Она не успела ничего сообразить, как он, ухмыляясь с похотливой гордостью, расстегнул молнию на брюках и извлек оттуда очень красный, очень твердый пенис. Теперь ее платье было задрано на талию. Он прижал ее к массивному стволу магнолии.
Все так быстро произошло, что она совершенно растерялась, боясь убежать и боясь остаться, в голове царила полная сумятица. Пейдж нырнула вниз, случайно коснувшись щекой его пениса, и неуклюже проскользнула мимо Стена. Она часто дышала, пытаясь справиться с собой в этой запутанной ситуации.
– Извини меня. – Она ухитрилась сказать это с удивительным спокойствием.
Теперь ей было жарко. Но она продолжала держаться за его пиджак, потому что еще не закончила разбираться с ключами в кармане.
– Мне нужно в туалет, – выпалила она.
Паркер ошеломленно смотрел на нее, запыхавшийся и выглядящий нелепо с губной помадой, пуще прежнего размазанной по лицу, и членом, торчащим из металлических челюстей молнии брюк.
Она нервно хихикнула, чувствуя себя такой же нелепой, как и он, когда, уходя, одергивала платье и пыталась стереть помаду на лице.
– Извини, Стен, мне действительно надо…
Она торопилась, опасаясь, что он может пойти за ней. А что, если она неправа? Что, если существовало какое-то объяснение? Будет ли все это тогда смешно? На высоких каблуках было очень нелегко идти быстро и осторожно по каменистой дорожке сада. Но она справилась с этим, и, появившись как можно незаметнее, схватила с подноса официанта бокал шампанского, стараясь при этом сохранить невозмутимый вид.
В доме, в поисках туалета она снова заметила Ники Лумиса. Два его чуда в мини-юбках отсутствовали.
Однако они оказались в женской туалетной комнате, поправлявшие макияж и болтающие перед длинным зеркалом, обращаясь к своим отражениям, вместо того, чтобы поворачиваться друг к другу.
В дальнем конце нарядной розовой комнаты, в углу, была устроена комната отдыха с парой розовых атласных диванов и маленьким, чудесно отделанным столиком посередине. Пейдж села, буквально заглатывая шампанское. Она достала из кармана смокинга два ключа и выложила их перед собой на стол. Так оно и было: отель «Беверли Хиллз» подтверждался золоченой гравировкой.
«Неудивительно, но все равно непонятно», – подумала Пейдж, разглядывая пару ключей и пытаясь придумать, как действовать дальше.
Надеясь узнать больше, она залезла во внутренний карман и обнаружила красивый бумажник из змеиной кожи, который на мгновение вызвал воспоминание об их сумасшедшем романтическом знакомстве, а затем острую боль сожаления, что все обернулось таким образом. Она осторожно открыла его, убедившись сперва, что два чуда в мини-юбках на нее не смотрят.
Они заняты друг другом. Замечательно.
Сделав большой глоток, Пейдж приступила к изучению содержимого бумажника и вслед за водительским удостоверением и золотой кредитной карточкой «Америкэн Экспресс» обнаружила улыбающиеся через маленький прозрачный чехол семейные фотографии, которые так боялась обнаружить.
Она пригляделась к фотографии жены и нашла ее весьма привлекательной, дорогой и прозаичной. Костюм от Хальстона, жемчуг, самодовольная улыбка, обожающий супруг, стоящий рядом, и двое детей. Они производили впечатление идеальной семьи.
«Все пропало», – подумала она.
В ее памяти все еще была свежа картина: «Филадельфия», стоящий в саду и салютующий ей возбужденным членом.
Продолжая исследования, Пейдж наткнулась на другие кредитные карточки и несколько сот долларов наличными.
Ну ладно, что теперь?
Теперь она должна справиться с этой неприятностью и в то же время сохранить свое достоинство. Или, в любом случае, свою гордость.
– Думаешь, он сможет его поднять? – трещала рыжая в зеленых блестках, вставая и разбрызгивая завершающее облако лака на свою «химию».
Пейдж с любопытством обернулась.
– Дорогая, я думаю, что он не сможет его опустить – захихикала другая.
Вряд ли она была старше восемнадцати. Увидев, что Пейдж разглядывает ее, она хихикнула и легкомысленно помахала рукой. У Пейдж не было сомнений насчет того, о ком они говорили. Единственное, что ее удивляло, так это то, что у них не было личного опыта.
Рыжая достала из своей сумочки пузырек кокаина и свинтила крышку. Она сняла ложечку, которая была прикреплена к флакону.
– Еще немного на дорожку… – объяснила она, набирая порошок и небрежно вдыхая его.
Немного попало на ее губную помаду и прилипло.
– Великолепные наряды, – сказала Пейдж им обеим, делая еще глоток шампанского и продолжая размышлять.
На этот раз захихикали обе девицы.
– Спасибо, – сказали они по очереди. – Наш приятель сходит с ума от мини-юбок. Если вы еще об этом не слышали.
Пейдж заверила их, что, конечно, слышала.
Блондинка тоже вдохнула пару порций предложенного кокаина, а затем предложила Пейдж, подняв на нее блестящие и тревожные глаза незрелой девчонки.
– Хочешь немножко? По-настоящему чистый.
Пейдж отказалась. Кокаин делал ее слишком скованной; она не любила это чувство.
– Ваш спутник… Вы имеете в виду вашего общего спутника? – задала она вопрос е улыбкой.
Рыжая обняла рукой блондинку.
– У нас все общее, – с готовностью открылась она.
Они явно пытались шокировать Пейдж, поэтому она намеренно не реагировала.
– Значит, вы побывали уже на многих таких вечеринках? – спросила она, задерживая их, так как они уже собрались уходить.
Рыжая взглянула на нее, словно говоря: «Ты что, сбрендила?»
– Эта вечеринка – настоящее сборище стариков. Мы познакомились прошлой ночью, когда нам действительно посчастливилось попасть на вечеринку в особняк Плейбоя.
В свои тридцать лет Пейдж вдруг почувствовала себя старухой.
– Мы никогда даже не слышали о Ники Лумисе, – продолжала рыжая вкрадчивым голосом, – но наши источники сообщают, что он всего лишь «Мистер Король Спорта». Вроде бы ему принадлежат здесь чуть ли не все спортивные команды, какие только есть и «Стар Доум». В любом случае, я думаю, что он меня заводит… – У нее «комплекс отца», – со смешком объяснила блондинка, снова доставая из сумочки кокаин и деля его с подружкой, как, по ее словам, делила с нею вообще все.
Глаза Пейдж снова обратились к подолам их юбок, и она засмеялась, потому что ей в голову вдруг пришла дикая, но блестящая идея, имевшая отношение одновременно и к Стену, и к «Мистеру Королю Спорта», который, по мнению Пейдж, достаточно «заводил» и ее саму Ей нравился этот большой старый дом. Ей нравился тот факт, что «Мистер Король Спорта» холост. Заарканить и укротить его – почти неразрешимая задача, но, ох, какая это будет добыча, если она его поймает.
– Послушайте, не хотели бы вы заработать немного денег и в то же время развлечься?
– Эй, да ты как раз угадала две наши самые любимые вещи, – сказала рыжая, энергично вдыхая кокаин, а затем возвращая пузырек подруге. – Разве что можно еще добавить секс, – решила она.
– Ну что ж, отлично. Собственно говоря, я как раз могу его добавить, – практично сострила Пейдж.
Она обдумала способ, как избавиться от «Филадельфии» красиво, и в предвкушении этого расплылась в улыбке. Она снова достала из кармана смокинга бумажник и дала девушкам две стодолларовые купюры, чтобы финансировать выполнение своего плана.
Перво-наперво блондинка побежала доставать для Пейдж ножницы и серебряный поднос с куполообразной крышкой, в то время как рыжую она послала за ручкой и листком бумаги, а заодно и за жакетом Пейдж, который остался в зале.
Оставшись одна, Пейдж перестала улыбаться и принялась составлять соответствующие записки.
В записке для Стена говорилось:
«Извини, ты был со мной неискренен. Как выясняется, меня беспокоит то, что ты женат, а моих дублерш, которые удвоят твое удовольствие, нет. Я уверена, что ты в любом случае считаешь нас взаимозаменяемыми экземплярами. Поэтому развлекайся. И, между прочим, тебе не стоит сегодня наведываться в «Шато Мармонт», чтобы не ставить себя и меня в неловкое положение… К счастью, у тебя есть где ночевать».
Записка Ники Лумису содержала всего одну фразу: «Чем меньше – тем больше».
То, что она запланировала послать вместе с запиской, скажет все остальное.
Когда две одуревшие тинэйджерки без царя в голове вернулись с вещами, за которыми ходили, Пейдж принялась за работу. Рассчитывая использовать страсть Ники Лумиса к мини-юбкам, она решила обрезать подол своего вечернего платья. Перед тем как набраться хладнокровия и приступить к делу, она бросила на него последний долгий взгляд. Зеркало было не до пола, поэтому ей пришлось встать на стул и попросить девиц помочь ей. Весь тот кокаин, который они употребили, вряд ли способствовал твердости их рук.
– Эй, это же Валентино. Сосредоточьтесь! – отдавала распоряжения Пейдж, не в состоянии поверить, что они проделывали это с ее платьем, которое она даже не мечтала когда-либо купить.
Глядя на то, как ножницы вгрызаются в роскошную ткань, она испытывала слабое утешение от того, что Тори, по крайней мере, тоже выпал шанс надеть его.
Когда операция была закончена, Пейдж выложила мерцающие бисером остатки платья на серебряный поднос, добавила здоровый стебель красного имбиря, который вытащила из цветочной композиции, и записку для Ники Лумиса. Блестящая куполообразная крышка идеально завершала картину.
После того как девицы ушли, унося с собой серебряный поднос с куполообразной крышкой и несколько хрустящих купюр для официанта, который должен был вручить его, плюс смокинг с бумажником и кредитными карточками для возвращения «Филадельфии», Пейдж кинула на себя в зеркале последний взгляд. Хорошо, что у нее все еще прекрасные ноги, думала она, вставая на цыпочки, чтобы посмотреть, как она выглядит в мини-платье за пять с половиной тысяч долларов. Испытывая знакомые симптомы страха перед выходом на сцену, она скрестила на счастье пальцы и устремилась вперед.
Частично скрытая примитивной африканской скульптурой, она стояла как вкопанная рядом с дверью, наблюдая за Ники, который без тени юмора смотрел на официанта, вручавшего ему поднос, накрытый куполообразной крышкой. Обнаружив сверкающий материал и вытащив записку, он без стеснения присвистнул своим друзьям, в кругу которых стоял. На его лице появилось выражение мальчишеской радости, и Пейдж с облегчением вздохнула. Этот человек был воплощением озорства; она поняла это, когда он снова присвистнул, прочитав приложенную записку, и, все еще держа в руке большой стебель имбиря и обрезанный подол ее платья, стал оглядываться в поисках остального.
Увидев Пейдж, он издал радостный возглас. Ее сердце подпрыгнуло, и она стремглав рванула через дверь, мимо стен, обшитых старинными панелями, которые нечаянно задела, мимо великолепных резных консолей, экзотических живописных полотен, красочного китайского фарфора и выставленных страусиных яиц, споткнувшись о завернувшийся вверх угол абюссонского ковра, поднялась и понеслась к выходу мимо бесценных сокровищ, демонстрировавшихся в масштабах, которых она никогда раньше не видела. Пейдж кинула беглый взгляд на «Филадельфию», который на танцплощадке уже бурно жестикулировал с двумя девчонками, которых она послала ему в подтверждение своего решения.
В два счета Ники Лумис оказался рядом с Пейдж. Его глаза коротко глянули ей в лицо, а затем опустились вниз на перекроенное платье и задержались там с живым интересом. Нечасто ей приходилось так задирать голоpу, но он был таким огромным, таким невероятно могучим. Он был похож на быка, и «Филадельфия» рядом с ним выглядел слишком смирным, слишком слащаво красивым.
– По-моему, я хотел бы познакомиться с тобой получше, – мягко произнес Ники.
– Не здесь, – ответила Пейдж, уверенная в успехе и пока что довольная своим обменом.
Это его забавляло, но он был осторожен.
– Отель «Бел Эйр» – подходящее… – сказал он, жестикулируя большой рукой, и на его пальце сверкнул массивный перстень с сапфиром.
Но Пейдж лукаво улыбнулась, вытягивая руку и дотрагиваясь пальцем до его губ, чтобы помешать ему закончить фразу.
– Сегодня я угощаю, – сказала она со своей знойной улыбкой, хорошо осознавая, что такой человек, как Ники Лумис, не привык к тому, чтобы его «угощали», а уж тем более, чтобы это делали его подружки.
Он привык заботиться обо всем, брать инициативу во всем, платить за все. Но в этом заключался план Пейдж: она хотела отстранить его от власти, а себя выделить, показать, что она не такая, как все. Мини-юбка была всего лишь уступкой.
Ее предложение было тактическим ходом, дерзким и наглым вызовом, призванным возбудить его интерес, что, очевидно, и получилось. Она намеревалась быть осторожной, чтобы не попасть ни в один из шаблонов Ники Лумиса, особенно чтобы не стать шаблонным приключением на одну ночь, о чем ее уже предупреждали.
Игриво Пейдж выхватила у него из рук ключи от машины и сама села за руль его «роллс-ройса». Не успел он хоть что-нибудь сказать, как она уже полностью взяла инициативу на себя и выруливала из ворот сказочного замка, увозя молчаливого Ники вниз по бульвару Сансет в сторону другого замка – «Шато Мармонт».
«Он так сильно хочет уложить меня, что позволяет мне показать место «стыковки»«, – подумала она с внутренним ликованием, очень довольная собой.
Ошарашенный вид Ники Лумиса, когда он, оглядев пентхаус, заметил икру, шампанское, цветы, музыку, приглушенный свет, откинутый угол одеяла, эффектный вид ночного города, освещавший номер, заставил сердце Пейдж радостно забиться.
Он был совершенно сбит с толку. Она поняла это по выражению его лица, когда он повернулся к ней.
– Ты все это спланировала заранее?
Ее губы изогнулись в непроизвольной ухмылке.
«Спасибо „Филадельфии»«, – подумала она, полностью его прощая. – Спасибо ему за пентхаус и за то, что он заказал потрясающее угощение. Спасибо, что был занят целый день и не успел все это попробовать. Спасибо, что привел ее на вечер к Ники Лумису. И спасибо за рубиново-красное платье…»
– Кто бы еще это сделал? – пошутила она, присоединяясь к Ники на кушетке.
С головокружением от успеха Пейдж сама открыла бутылку шампанского и наполнила два хрустальных бокала. Лумис просто сидел, откинувшись назад и наблюдал за ней с неприкрытым изумлением, расслабляясь, получая удовольствие от всего происходящего, в какую бы игру она ни играла, и позволяя ей играть в нее до конца.
Его большие руки покоились на спинке кушетки, одна нога была вытянута вперед, в сторону Пейдж, а другая – согнута в колене в небрежной манере спортсменов. Его галстук-бабочка свободно болтался на шее, а пара верхних пуговиц элегантной белой рубашки были расстегнуты.
– По-моему, мне нравится, что я соблазнился на изменение своих планов, – резюмировал он, принимая бокал шампанского, который она протянула ему.
Пейдж снова улыбнулась.
«Чем меньше – тем больше», – напомнила она себе, веря, что для нее это лучшая тактика.
Она собиралась мало говорить, не подпускать его к себе и не развеивать образ, который она сымпровизировала по наитию, понимая, что ему нравится. Вместо того чтобы биться над ответом или попытаться сменить тему разговора, она занялась вскрытием банки – с белужьей икрой.
– Ну… У меня есть несколько вопросов, – начал Ники, откусывая кусочек крекера, намазанного икрой, который она ему приготовила.
– Вот как? – спросила она, глядя на него своими зелеными глазами с намерением не выпускать его из-под контроля.
Он рассмеялся.
– Около дюжины.
Пейдж невинно потягивала шампанское, все еще не отрывая от него глаз.
– Начинай, – предложила она, готовая к уверткам.
– С кем ты была сегодня на вечере?
Она бросила ему самодовольную уклончивую улыбку.
– Со Стеком Паркером.
– Со Стеном Паркером, – повторил он, пытаясь вспомнить, кто это такой.
Пейдж видела, что это, имя ему ни о чем не говорит. Она уже знала от «Филадельфии», что, к счастью, они никогда не были знакомы.
– Он был твоим дружком?
– Угу, – кивнула она. – А теперь он с твоей подружкой… или, правильнее сказать, с подружками, во множественном числе.
И без того маленькие глазки Ники стали, казалось, еще меньше, когда он оценивающе наблюдал, как Пейдж зачерпывала очередную солидную порцию икры и намазывала ему второй крекер.
– Могу я спросить, как ты это устроила? – поинтересовался он, крайне заинтригованный.
– Если хочешь…
Перед тем как запихнуть в рот очередное канапе, Лумис на секунду задумался.
– Этот парень, Стен Паркер, знал, что ты собиралась отделаться от него? Он знал о твоих… планах на вечер?
– Ты имеешь в виду мои планы насчет тебя? – прервала его Пейдж, смакуя икру, размазывая икринки по небу языком и наслаждаясь изысканным вкусом сочившегося из них сока, когда они лопались.
Он выглядел польщенным.
– Я встречал тебя когда-нибудь раньше? Мы когда-нибудь прежде встречались?
– Нет, – ответила она просто.
Холодное, пузырящееся шампанское, проходя через горло, с шипением попадало прямо в ее мозг.
– Ты интересуешься спортом? – задал он следующий вопрос.
Она не знала, что на это ответить. Она находила спорт невыносимо скучным. Но в нем была вся его жизнь.
– Как я могу интересоваться тобой и не интересоваться спортом?
«Ловкий финт», – подумала она, осознавая, что обеспечила себя работой.
Завтра после тренировок в клубе здоровья она направится прямиком в библиотеку и усердно вычитает все, что относится к спорту, в том числе отыщет упоминания о нем в периодике.
«Интересно, – думала она, – в каком году он играл за «Грин Бей Пекерс» и в какой линии?»
– Может быть, ты интересуешься деньгами, – ответил он довольно грубо.
– Кто – я? О, я ненавижу деньги, – заявила она с притворным пафосом, как будто он чуть не заставил ее передернуться. – А ты, может быть, интересуешься сексом? – заметила она, пародируя его подозрительность.
– Кто, я? О, я ненавижу секс, – продолжил он шутливую перепалку с великолепным утробным смехом.
Они сидели рядом, пытаясь друг друга перехитрить, валяя дурака и получая от этого удовольствие.
– Хммм, именно так мне и говорили, – парировала Пейдж.
– Что тебе говорили?
На ее губах появилась улыбка, которая должна была означать «я никогда не скажу».
– Так почему же я здесь? Почему я? – спросил он, скидывая туфли.
Его глаза снова сузились. Ожидая ее ответа, он развязал галстук и отложил его в сторону.
Это был хитрый вопрос. Она решила, что самым остроумным ответом будет правда.
– Я только что переехала сюда из Нью-Йорка и выбираю себе мужа. По всем расчетам, из тебя получается паршивый кандидат в мужья, но, похоже, мне нравится то, что я вижу, и мне нравятся рискованные предприятия.
Лумис как раз набрал полный рот шампанского и чуть им не захлебнулся. Пейдж представила себе, как он торопливо надевает туфли, хватает со стула галстук-бабочку и мчится за дверь, пока его не сцапал жуткий призрак брака.
Но вместо этого он просто взял салфетку и вытер рот, продолжая тем временем изучать ее с еще большим изумлением, чем раньше. Она воодушевилась, потому что ее план не был абсолютно неосуществимым. Возможно, ей так показалось потому, что он не убежал и не рассердился.
– Брак, ха! – улыбнулся он, успокаиваясь и отхлебывая очередной глоток шампанского.
– Какого черта! Это снова вошло в моду, – заверила Пейдж его, отмечая про себя то, как он посмотрел на ее ноги.
– Ты хочешь на веревочке привести меня к алтарю, ха?
– Как быка, – моргнула она с наигранной скромностью.
– Кажется, я должен нервничать, – сказал он, взмахом руки подчеркивая опасность. – Когда ты чего-то хочешь, ты добиваешься, и при этом все средства хороши.
– Можешь уходить прямо сейчас. – Пейдж скинула туфли, забираясь с ногами на софу и уютно устраиваясь поближе к нему. – Теперь, когда ты знаешь, какой коварной и опасной я могу быть.
– Нет, я думаю еще пооколачиваться здесь какое-то время. – Ники звякнул своим бокалом о ее и пристально глядел ей в глаза, пока оба они пили за вызов, брошенный друг другу.
У него были тонкие губы, и она сосредоточила на них свое внимание, помедлив, перед тем как их поцеловать, чтобы добиться должного эффекта. Она хотела продолжать командовать, продолжать соблазнение.
Однако, поцеловав его, Пейдж с удивлением обнаружила, что он держал во рту шампанское, которое влил ей в рот, когда их губы соединились, создавая забавное и одновременно чертовски сексуальное ощущение. Он давал ей понять, что она не сможет полностью взять инициативу в свои руки. Он сам был коварным и опасным, заставлял ее кожу покрываться мурашками, а щеки – гореть. Не прерывая поцелуя, Лумис забрался на нее сверху, и ее короткое платье задралось еще выше, на бедра. На фоне мягкой и романтической музыки все происходящее воспринималось нереально. Свечи, горящие на столе рядом с цветами, создавали приятное оживление.
– Какая замена! Ты заставляешь двойняшек Боббси выглядеть, как бигмак по сравнению с филе-миньоном, – сказал он, резко разрушая романтический настрой тем, что полез за бумажником и без всякой деликатности извлек из него маленький голубой пакетик с «резинкой». – Чтобы каждый чувствовал себя в безопасности, – объяснил он бестактно.
Пейдж была слишком возбуждена, чтобы что-нибудь ответить.
«Роман взорвался – конец», – думала она безрадостно, когда он спрыгнул с нее.
Не успела она даже повернуться на бок, как он уже практически закончил раздеваться, скинув всю одежду на то же самое роскошное кресло с подголовником, где уже лежал его галстук-бабочка, и цинично улыбался, тщеславно гордый своим чрезвычайно здоровым телом!
– Особенно в наши дни никто не может быть застрахован, – грубо добавил он перед тем, как с многозначительным видом отправиться в ванную комнату.
Для ее прекрасного вечера это уже перебор, думала Пейдж с раздражением. Когда она перестанет мечтать? Она просто очередная подстилка для этого парня. Совершенно такая же, как те два чуда в мини-юбках, с которыми она поменялась местами. А почему он должен был думать как-то иначе? Не подтвердила ли она его впечатление, когда обрезала ножницами половину своего нового платья, а затем преподнесла ему отрезанную часть? Даже хуже – она на десять лет старше той парочки.
Отказываясь становиться в бесконечный ряд его взаимозаменяемых девочек на одну ночь даже с риском никогда больше не увидеть его, Пейдж соскочила с кушетки и вытащила из своей сумочки помаду.
Он думал, что сделает это здесь, самодовольный сукин сын, уже готовый натянуть маленькую защитную изоляцию на свой драгоценный член, готовый трахнуть ее. Отлично, догадайся, кто кого трахнет сегодня вечером?
Он хотел безопасности, пусть получит ее, но что касается сексуального удовлетворения, то это останется его личным делом.
В поисках чего-нибудь, на чем написать, Пейдж схватила его праздничную рубашку и небрежно написала на ее спине вторую за этот вечер записку ему, просто повторив первую: «Чем меньше – тем больше». Если бы он меньше говорил и больше целовался, у него было бы больше шансов ее уложить.
Кипя от ярости, Пейдж собрала остальную его одежду, оставив разложенной на стуле надписанную рубашку, чтобы ему было о чем подумать, его бумажник и карманные деньги. Захватив из стенного шкафа сумку со своими вещами, свою сверкающую вечернюю сумочку от Джудит Лейбер и дорогие туфли на высоком каблуке от Мод Фризон, она покинула номер. К черту Ники Лумиса. И Стена Паркера – тоже. К черту их всех.
Сбегая вниз по ступенькам в подавленном состоянии, в одной туфле и неся другую под мышкой, смущаясь от того, что бросается в глаза охапкой одежды в руках и своим собственным обрезанным платьем от Валентино, она увидела себя в искаженном гротескном виде в зеркальной стене, которая шла вдоль лестницы. Это зрелище было скорее смешным, чем печальным, и Пейдж почувствовала, как гнев ее постепенно стихает. Странно, безумно и забавно. Почему это вызвало у нее такую депрессию?
Сегодня вечером ее цель обрела лицо, имя и характер. Это уже прогресс. И она определенно выделилась. Ники Лумису будет трудно забыть этот маленький сексуальный семестр.
К счастью, она пребывала в растрепанных чувствах, иначе она просто увеличила бы счет своих постельных приключений и испортила бы этим все дело, сущность которого, по случаю, откровенно выложила Ники. Чувствуя себя все более и более уверенно, Пейдж пересмотрела свое положение, заключив, что, в конце концов, сегодняшняя неудача могла обернуться потрясающим успехом.
Ее цель – достаточно заинтриговать его, чтобы он выделил ее из многих других, и заставить хотеть ее. Она думала, что, возможно, решила обе задачи.
С другой стороны, она надеялась, что не перестаралась, просто хотела сбить с него спесь, но не настолько, чтобы он не захотел увидеть ее еще раз. Именно поэтому она утащила его одежду, а вовсе не для того, чтобы раздеть догола, думала она, глядя на груз в своих руках.
Проходя мимо старинной витрины, в которой были выставлены аккуратная стопка теннисок «Шато Мармонт» и стопка пижам в цветочек, она резко вернулась назад, поняв, что ее проблема решена.
Картина, которая появилась у нее в голове – Ники Лумис, сам Мистер Король Спорта, выходит из «Шато Мармонт» в пижаме, – поразила ее до глубины души.
– Могу я вам помочь? – спросил ее портье, печально глядя из-за газеты.
Ощутив знакомый трепет возбуждения, потому что состязание с Ники Лумисом еще не окончилось, Пейдж согласилась на его предложение и вручила ему пару купюp, посылая выполнить еще одну часть своего все еще развивающегося плана. Она проинструктировала его постучать в дверь пентхауса и, если никто не ответит, проскользнуть вовнутрь, положить набор – пижаму с тенниской – на голубое кресло с подголовником, а затем выскользнуть обратно. Подумав, она вручила портье туфли и носки Ники.
«Один раунд за мной», – подумала она, забираясь в «астон-мартин лагонду», и вырулила на дорогу, чувствуя прилив радостного возбуждения и самоуважения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Богатые мужчины, одинокие женщины - Бек Памела


Комментарии к роману "Богатые мужчины, одинокие женщины - Бек Памела" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100