Читать онлайн Роковая весна, автора - Мартон Сандра, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковая весна - Мартон Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.63 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковая весна - Мартон Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковая весна - Мартон Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мартон Сандра

Роковая весна

Читать онлайн

Аннотация

Во время учебы в Амстердаме молодая художница-американка Миранда Стюарт решается зарабатывать на жизнь и учение в качестве натурщицы. Но первый же сеанс у знакомого художника обернулся для девушки неприятностью: обнаженная красавица подверглась нападкам и оскорблениям незнакомца и упала в голодный обморок. Теряя сознание, девушка за прекрасной внешностью обидчика успела разглядеть маниакальные симптомы...
Чем кончилась эта неприятная история? Как сложилась дальнейшая жизнь Миранды? Обо всем этом читатель узнает из увлекательного романа Сандры Мертон.


Следующая страница

Глава 1

«Можно ли раздеться догола, чтобы кто-то смотрел на тебя нагую? Можно — если любишь, и любима! А если за деньги? Господи, еще полгода назад, до приезда в Амстердам, такие мысли мне и в голову не приходили…»
Миранда шла по набережной Геренграхт. Ветер, налетая, морщил темно-зеленую гладь канала, влажной лапой касался кожи.
«Этот Мюллер, наверно, будет прикасаться ко мне?»
Вздрогнула.
«Не ходи… — подначивал внутренний голос. — Возвращайся, пока не поздно». Она замедлила шаг, потом и вовсе остановилась. Трезвонил, подъезжая к остановке, трамвай. «Не ходи! — заливался звоночек, — не-хо-ди-нь…»
«На набережной пустынно. Время завтрака… А кто, собственно, ей мешает повернуть обратно? До Художественного музея — быстрым шагом минут пятнадцать, а от него до студенческого кафе — рукой подать. Бутерброд с ломтиком ростбифа, чашка горячего шоколада… и всего за пару гульденов. Все уже там! На сердце стало легче…
Сердце ни при чем, дорогая Миранда! О желудке своем беспокоишься? Ничего, потерпит… В кошельке всего семь гульденов».
Вздохнула. Проводив взглядом хвост трамвая, энергично зашагала по мостовой, переходя на другую сторону улицы.
«Передай Эрнсту Мюллеру, что я согласна». Это же она сама сказала Майне? Сама… Тем более и выбирать было не из чего! Давно бы так! Кому нужно ее упорство, достойное лучшего применения? Скорее даже обыкновенная глупость, если не умеешь трезво оценить ситуацию, страшишься посмотреть правде в глаза. Без денег, но зато независимая! Семь гульденов и море отчаяния. Прелестно! В чужой стране живешь впроголодь и постигаешь тайны мастерства великих голландцев. Хотя, как ни странно, картины мэтров становятся яснее, проникновеннее и прекраснее, когда сосет под ложечкой…
А если она лишится крыши над головой? Майна сейчас заплатила за нее, теперь сама на мели. Стипендия, конечно, опять опоздает. Пока фонд раскачается, пока перечислит деньги из Нью-Йорка в Амстердам, пройдет дней десять, не меньше.
Час работы у Мюллера? Ну, натурщица! Ну и что? Сущий пустяк в сравнении с тем, что ждет впереди».
Миранда повеселела, но скоро снова впала в уныние. В центре было многолюдней, чем обычно. «Все улыбались, наверное, потому что пришла весна. Она могла бы тоже радоваться, если бы… Если бы не эта отчаянная тревога, она бы тоже шла не спеша, разглядывая витрины и улыбаясь. Так ждала весны! Самые трудные месяцы позади, а такая тоска! Щемило в груди…»
Когда с деревьев опали листья, и голые ветки беззащитно качались на ветру в холодном зимнем свете, она ждала, что придет весна, каналы очистятся ото льда, васильковым цветом расцветет небо, ласковое северное солнышко засверкает и отогреет все вокруг.
И, правда, в одно прекрасное утро Северное море проснулось и легонько вздохнуло. Зашумел, пронесся нежно-горьковатый ветерок с запахом раскрывшихся почек… и старый город обрадовался и помолодел. Расплылись в улыбке румяные рожицы тюльпанов. Таращатся на мир веселым глазом сквозь умытые окна цветочных магазинов, трогательно важничают в накрахмаленных воланах ослепительно белых занавесок…
— Правда, красивый город? — спросила Майна, когда, проснувшись, увидела свою подругу, прильнувшую к окну.
Миранда, облокотившись локтями на подоконник и обняв ладонями подбородок, стояла на коленях на скамейке перед окном и любовалась неброской, торжественно-спокойной красотой пейзажа.
«Говорят, Амстердам — Северная Венеция, — думала она. — Зачем нужно все обязательно сравнивать? Что за дурная манера! Венеция — это Венеция, Амстердам — это Амстердам, и другого похожего города быть не может».
— Впечатляет, — сказала Майна, уставившись в потолок. — Я думаю, такое мог бы написать только Рембрандт.
Миранда лукаво глянула на подругу:
— Именно Рембрандт и смог передать всю прелесть и тонкость жизни. Ты это хочешь сказать? Изумительный город!
Широко раскинув руки, будто желая обнять и подругу, и весь мир, Миранда отошла от окна.
— К ночи да на голодный желудок особенно изумительный, — зевая ответила Майна. — Вечером, часиков в десять, хотела бы я посмотреть на твои восторги, — она откинула одеяло, встала и сунула ноги в шлепанцы.
Миранда рассмеялась и села на свою кровать, забравшись с ногами под одеяло и подложив под спину подушку.
— Тебе не удастся испортить прелестное утро. Жизнь прекрасна и удивительна! — сказала она.
— Продолжай в том же духе. Стипендиальная комиссия обязательно поручит тебе написать очередную восторженную брошюру, — проворчала Майна.
— Ну зачем ты так? Центр Харрингтона так много для нас делает, — улыбнулась Миранда и, приложив ладонь к сердцу, сказала:
— Уважаемые коллеги! Мы делаем все, чтобы помочь начинающему художнику. Мы хотим, чтобы вы достигли мастерства, развили свой талант именно там, где жили и создавали шедевры великие мастера живописи. Наши студенты в течение года получат возможность побывать в крупнейших европейских центрах, где собраны…
— А также возможность жить впроголодь и спать под открытым небом в этих крупнейших центрах в порядке обретения мастерства, — продолжила Майна. — Как жаль, что комиссия не упомянула об этом.
Миранда перестала улыбаться, легла и принялась смотреть в потолок.
— Ты права, — сказала она. — Звучит красиво. Заманчиво. Действительно, будто они не знают, что их помощь всегда приходит с большим опозданием.
— Парень, которому я позирую, тоже сидел на Харрингтоне. Только два года назад. Он говорит, что все это дикая волокита. Пока соберут сведения, пока раскачаются, пока деньги переведут — уходит уйма времени, — говорила Майна, стаскивая пижаму. — Говорит, и тогда также было.
Миранда вздохнула и села на кровати, спустив ноги на пол.
— Может, есть смысл опять позвонить в Нью-Йорк, поговорить с секретарем?
— Зачем? Что нового она скажет? То же, что и на прошлой неделе?
— Задержка не по нашей вине. Чек мы давно послали, — передразнила Миранда. — Ты права. Помнишь старый анекдот о том, какие на свете три самые страшные не правды?
— Не знаю, анекдот это или нет, но то, что мы на пределе — это точно. Может, в посольство позвонить? — предложила Майна, откидывая со лба пряди коротко остриженных каштановых волос.
— До наших проблем им нет никакого дела, — покачала головой Миранда. — Посольство помогает только в исключительных случаях. Вот, если окажемся на улице без куска хлеба, тогда они купят билет на самолет…
— А у нас разве не исключительный? Это только на бумаге все гладко. Вот вам стипендия! Поезжайте, учитесь! Обратный проезд оплачен!
— Обратный проезд нам оплатят, когда будет официальный документ об окончании школы, — улыбнулась Миранда. — Конечно, если мы раньше не протянем ноги. Кстати, как этот парень выходил из положения? Ну, тот, которому ты позируешь.
Майна усмехнулась.
— Написал письмо папуле. У его папочки денег куры не клюют.
— Н-да!
Миранда подошла к старомодному гардеробу и, покопавшись, вытащила черную котоновую водолазку и широченную юбку, из плотной хлопчатобумажной ткани в рубчик.
— Я домой писать не буду, — сказала она. — Во-первых, у моих родителей нет лишних денег. Во-вторых, я не хочу, чтобы они знали, как мне трудно.
— Не хочешь их огорчать? Миранда улыбнулась:
— Они уже достаточно из-за меня настрадались. По их понятиям, только сумасшедшие мечтают стать художниками. Можешь вообразить, какие были баталии!
— Аналогичный случай был на водном транспорте, — засмеялась Майна, имея в виду своих предков.
— Зато с фигурой все в порядке, — сказала Миранда, поднимая с пола ночную рубашку. Стоило лишь расстегнуть верхнюю пуговку, и рубашка легко соскользнула, на секунду задержавшись на бедрах. — Диета голодающих студентов. Рекомендую: плотный завтрак по-голландски, ростбиф на обед и кружка горячего какао на сон грядущий.
— Завтрак и какао на ночь — куртуазные дары от щедрот мадам Мевров да Врис, — Майна сделала реверанс.
— Мисс, позвольте с вами не согласиться. Съедобный политес мадам входит в условия найма наших с вами апартаментов, — нараспев сказала Миранда, натягивая водолазку. — Посмотрите, очаровательная мисс, на это с положительной стороны, — продолжала она, застегивая молнию на юбке. — Ни грамма лишнего веса. Высокие выпирающие скулы придают особе, соблюдающей диету, Загадочный вид.
Майна подошла к треснувшему зеркалу, косо висевшему на гвозде рядом с полкой для посуды.
— Мои щеки пока из-за спины видны, — сказала она. — Придется сократить свой рацион.
— Не выдумывай, — Миранда подошла к подруге. — Ты единственная, кого я знаю, кто работает не покладая рук, да еще и позируешь, — сказала она, вдевая в уши серебряные сережки в виде колец.
— Мне, можно сказать, повезло! Многие художники любят натурщиц с рубенсовскими формами. Впрочем, есть и другие. Им подавай острых, как бритва. Тебя, например! — продолжила разговор Майна.
— Должна заметить, поклонников костей не так уж и много, — Миранда поправила на груди витую серебряную цепь. — В прошлом месяце мне предложили позировать всего два раза, — добавила она, выуживая из-под кровати черные кожаные сапоги на высоких каблуках.
— Когда это ты успела так прибарахлиться? — спросила Майна.
— О чем ты?
— Серьги, цепь, юбка. Да все, что на тебе. Туалеты с блошиного рынка?
— Ну, не от Диора же!
— Потрясающе! На тебе — все, как на картинке. А я, что ни надену, сразу видно, что ношеное.
— Есть отчего потрясаться! Обноски — всегда обноски. И вообще нам скоро придется ночевать на скамейках. И хотела бы я знать, кого это интересует? — сказала Миранда, натягивая сапоги.
«Стройные ноги, красивое лицо. А какая фигура!» — подумала она.
— А вот кое-кого интересует обнаженная натура!
Майна сказала это тихо, как бы между прочим, но Миранда поняла и резко обернулась.
— Прошу тебя, не начинай! Мюллер что ли?
— Да. Вчера, например, опять спрашивал.
— Настойчивый, однако, господин. Обыкновенный кадреж, только и всего, — заметила Миранда, поправляя постель.
— Кто о чем… Ты же прекрасно знаешь, что ему нужна ню!
— Вот-вот! Про него рассказывают не очень привлекательные истории.
— Да при чем все это! Мюллер — хороший художник и хорошо платит, между прочим.
— Я ему уже говорила, пусть поищет другую. Я не буду, — раздраженно сказала Миранда.
— Не заводись! Я ему то же самое говорила. Я тебя и сейчас не уговариваю, а лишь передаю его просьбу.
— Хорошо-хорошо! Извини. Скажи ему…
— Го-во-ри-ла! И не один раз. А он опять подходит и спрашивает, не передумала ли ты? Он считает, что у тебя необыкновенное лицо, — настаивала на своем Майна.
— Вот пусть лицо и рисует, сколько хочет. Сто раз, тысячу! — разволновалась Миранда, проводя щеткой по темным шелковистым волосам, падающим на плечи густыми волнами. — Все остальное — не для обозрения.
— Я говорила, — сказала Майна.
— И что? — спросила Миранда. Майна передернула плечами:
— Ничего. Говорит, что заплатит вдвое.
— Вдвое? — Миранда обернулась, распахнув синие глаза. — Ты шутишь?
— Да, вдвое. Я сама слегка прибалдела. У нас с тобой зашел разговор о деньгах, вот я и передаю его предложение, хотя не собиралась это делать, — продолжала Майна.
— Но… — было начала говорить Миранда и замолчала.
— Но этот номер не пройдет! Я так ему и сказала, заранее предвидев твою реакцию. — Майна улыбнулась своему отражению в зеркале. — Старина Эрнст, хитрый проказник, должен вбить себе в голову раз и навсегда: Миранда Стюарт считает, что раздеваться в присутствии чужого мужчины аморально, даже если между ними мольберт.
— Ну зачем так? Знаешь же, что я не считаю профессию натурщицы аморальной. Сама же художница! Как можно так думать? В конце концов сколько мне самой приходилось писать с натуры! — сказала примирительно Миранда.
— Ладно! Будем считать, что я сказала чушь. Просто эта работа тебе не подходит. Такая формулировка годится? — поддержала ее Майна.
— Да. Я… мне кажется… Я даже дышать не смогу. Может, я чересчур стеснительная… — Миранда помолчала. — А потом… Есть в нем что-то отталкивающее…
— Да брось ты! Сальный несколько, но этот Мюллер неплохой в общем-то дядька. Он пальцем до меня никогда не дотронулся. В буквальном смысле слова. Понимаешь… «Повернитесь направо, фрейлейн, поднимите подбородок, наклоните слегка головку». Он не из тех, кто прежде, чем купить, норовит пощупать товар руками.
— Может, у меня богатое воображение, но он как-то странно смотрит на меня. По-особому… Понимаешь, что я хочу сказать. Не знаю, как это выразить словами. По-моему, моя голова, как и мой желудок, ничего не варят, — зарделась от стыда Миранда.
— Поздравляю! — засмеялась Майна. — С чего начали, тем и закончили. Пора завтракать. Тогда, может, и головка врубится. Сейчас приду и возьму четыре порции яичницы. Интересно, заметит кто-нибудь?
— Завтраки, какао… Вчера фрау да Врис остановила двух девушек и предупредила, что пока не переведут деньги за пансион, кормить не будет. Питаться за наличные? А их всего семь гульденов — на один раз и то не хватит, — удручающе произнесла Миранда.
«Аморально раздеваться в мастерской художника… Чепуховина! Майна может, а она, видите ли, стеснительная очень. Предлагают заработать, а она не может, отказывается…»
— Мюллер в школе? Дай его номер телефона! — наконец решилась Миранда. И чтобы долго не раздумывать, сразу пошла к автомату и позвонила…
«…Вот теперь идет на первый сеанс. Сердце бьется так, что — еи-Богу; — сейчас выскочит из груди и шлепнется на тротуар».
— Эй, милашка! Шпрехаешь инглиш? — Американский морячок облокотился о парапет.
«Чуть было не ответила, что говорит по-английски. Нет, каков! Забрел в квартал проституток, в этот Удезиждс Воорбургваль, и считает, что каждая женщина здесь продается? Она спешит по делу! Отрешенный взгляд… Смотреть прямо перед собой… Совсем растерялась! А Мюллер, похоже, в другом районе работать не может? Опять начала? Все знают, что в этом квартале самая низкая квартирная плата. Раньше здесь был центр торгового города, большой рынок… Будто не знаешь! Припомни-ка, что говорится в проспектах для туристов. Вот на этой улочке, где вдвоем не разойтись, торговали сливочным маслом и овечьим сыром. А на той, за углом, предлагали селедку. Все давным-давно изменилось, а дома остались, и в витринах теперь красуется другой товар, древний, как мир. Как и в старинные года — от покупателей отбоя нет! Выгодно продать себя — большое искусство. Любое искусство со временем достигает совершенства. Вот она, Миранда, спешит на работу, торопится выполнять великое предназначение — служить искусству… за деньги!»
Вздохнула. «Если тебе что-нибудь не нравится, — подумала она, — еще не значит, что это плохо!»
Миранда старалась не смотреть по сторонам, но ей это плохо удавалось. Старинные домики, как остро отточенные карандаши в коробке, жались плотно друг к другу по обеим сторонам улицы. Еще и двенадцати нет, а за зеркальными стеклами витрин во всю ширину дома — выставлен товар и лицом, и телом. Вот в глубине — подсвеченная уютная комната, как бы гостиная. Хозяйка, в меру обнажив острое колено, читает. Время от времени переворачивает страницу, курит, стряхивая пепел в пепельницу на длинной ножке, стоящую рядом с креслом. В другом окошке хозяйка-хлопотунья притомилась, поглядывает, не идет ли ее хозяин-барин. Глаза пустые… Нарочитая зазывная улыбка.
Через дом и вовсе пастораль. В раме из мореного дуба за сияющим от подсветки стеклом — разве не искусство? — благородная особа, отдыхая, вяжет свитер, ловко перебирая спицами. Кинув нежный взгляд из-под опущенных ресниц, ножкой небрежно придвигает юркий клубочек. Воздушный пеньюар распахивается…
Миранда, сойдя с тротуара, обошла сытого мордатого туриста, который в упор расстреливал из фотоаппарата красотку, полулежавшую на шикарном ложе.
Первый раз, когда подруги показывали ей достопримечательности Амстердама, пришли они и сюда. Помнится, она сказала:
— Каждый зарабатывает на жизнь, как может…
Однако теперь такой убежденности не было, Миранда чувствовала смутную тоску. «Что такого, если час простоять обнаженной? Подумаешь, какая цаца! Она же не делает ничего дурного… В конце концов искусство требует жертв!»
Улыбнулась и достала листок с адресом. «Дом номер пятнадцать. Это следующий, с облупившимся фасадом. На последнем этаже, под крышей ее, как сказано, ждет художник Эрнст Мюллер».
Миранда вошла в подъезд. «Темнотища! Но вообще-то так всегда, когда входишь с улицы». Сделала шаг. Постояла. Ждала, пока глаза привыкнут к темноте. «Запах ужасный! Лестница… Узкая и почти перпендикулярная, как во всех древних домах на канале. По таким крутым ступеням — в самый раз на высоких каблуках! Но других нет, так что придется демонстрировать класс ходьбы на большом пальце». Еще утром, перед визитом к Мюллеру, огорчилась, увидев дырку на подошве спикеров.
«Чепуха какая-то! При чем сапоги, при чем рваные туфли? Не хочешь, дорогая Миранда, поворачивайся и уходи!»
Нащупав перила, стала, не торопясь, подниматься. Когда добралась, ноги слегка дрожали. «Нервы, нервишки?! Очень вы трепетная особа, Миранда! Майна раз десять раздевалась, и ничего. Жива, здорова и весела».
Миранда постучала в дверь.
— Господин Мюллер!
Ни звука. Снова постучала. Посильнее… Дверь скрипнула и приоткрылась.
— Есть кто-нибудь? Господин Мюллер… Это — я, Миранда Стюарт.
«Никого. Слава Богу! Теперь можно и уходить: слово свое она сдержала».
— Ладно, — сказала вслух Миранда. — Оставлю ему записку.
«Голод дисциплинирует и многому учит…» Осторожно вошла, и дверь захлопнулась. В нос ударил сладковатый запах марихуаны. «Ничего себе!»
Осмотрелась. «Освещение — отличное… Всюду, правда, окурки, пустые банки из-под пива, мусор. Похоже, этот Мюллер не большой аккуратист. Но, собственно, какое ей дело!»
Прошлась по мастерской. «Огромное помещение! Картины, прислоненные лицом к стенам. Свободна только правая стена. Вернее, ее украшает широченная кровать из кованой латуни. Ложе господина Мюллера — расхристанное, вероятно, как и сам хозяин», — подумала Миранда.
«Опять сердце…» — Сердце затрепетало, торопливо советовало: «Загляни за мольберт! Что там, за мольбертом? Обязательно!..»
Осторожно ступая по полу, разглядывала разбросанные холсты, написанные маслом. Отметила неплохие копии «великих мастеров кисти». «Да и сам Мюллер хороший художник! Пишет энергично, с настроением… Права была Майна.
А тогда, в первый раз, когда подошел с предложением попозировать… Опять? Да нет!.. Просто тогда его глазки заметались по ее фигуре, зацепились за грудь».
— Довольно об этом! — громко сказала сама себе Миранда.
Ее голос вспугнул тишину, она решительно подошла к мольберту и прочла записку:


«Миранда, прошу прощения. Срочное дело. Скоро буду. Чувствуйте себя, как дома.
Эрнст».


«Миранда и Эрнст… Звучит красиво!..»
Сердце опять екнуло внутри: «Еще есть время! — бухнуло в ребра. — Еще не поздно…»
«Глупышка! Ну нельзя же быть, в самом деле, таким дурачком…»
В углу комнаты, за ширмой, как и положено, — закуток для натурщиц. «Что там?» Подошла. Посмотрела. «Стул, кресло…» Поставила сумку на пол. Подумала: «Может, раздеться заранее? Пожалуй, можно. Во всяком случае, не будет казаться, что Мюллер раздевает ее сальными глазками. Бр-р-р!»
Опасаясь передумать, быстро сняла пальто. Бросила на стул. На его высокой спинке висела рабочая блуза Мюллера. Вся заляпанная, но чистая. Стянула водолазку, юбку. «На стул! Все на стул…»
— Какая же я идиотка! — пробормотала Миранда и, сняв трусики, спрятала их под юбку.
«Ну вот! Все — если не считать бижутерии и высоких сапог на высоких каблуках. Серьги и цепочку пока можно оставить. А что делать с сапогами! Пол такой грязный, что кажется, будто его в первый и последний раз мыли, когда ушли строители двести лет назад. Нужно было бы захватить тапочки, — подумала Миранда. — Не забыть бы в следующий…
О, Господи! Следующего раза не будет. Впрочем, возможно и этого раза тоже. Зачем обманывать себя? Лучше жить впроголодь, броситься на колени перед фрау да Врис. Можно в конце концов позвонить в Харрингтонский центр. Что-нибудь придумают… Ну есть же какой-то выход?..» В дверь громко постучали.
— Мюллер! — раздался мужской голос. Миранда схватилась рукой за горло. Кто-то раздраженный, судя по голосу, и нетерпеливый, судя по стуку, забарабанил в дверь.
— Мюллер!
Дверь распахнулась и глухо стукнулась ручкой о стену.
Миранда забилась в угол и стояла там ни жива, ни мертва.
«Боже, спаси меня, — думала она. — Боже, куда я попала?!»
— Подонок! Ты где? Все равно от меня не уйдешь?
Шаги. Крупная, тяжелая поступь… «Что делать? Что будет?» Дотянулась до сумки.
«Черт возьми, где же халат?»
— Эй, Мюллер? Выходи. А не то я тебя разнесу в щепы вместе с ширмой!
Заметалась. Сердце зашлось крупными, сильными толчками.
— Мюллер! Я в твои игры не играю, — снова позвал незнакомец.
Голос, вроде бы, стал помягче.
Миранда схватила со стула блузу. Просунула руку в рукав, другую. Стала трясущимися пальцами застегивать пуговицы, но не успела…
Ширма отлетела в сторону, и высокий, широкоплечий мужчина, схватив ее за плечи, выволок из угла.
Миранда вскрикнула.
— Ну что, голубок? — процедил он сквозь зубы. — Ты… — замолчал. Буквально онемел от удивления. Широко распахнутые глаза прищурились. — Какого черта! — выпалил он, уставившись на Миранду.
Она освободила полы блузы и запахнулась поглубже. Краска малиново заливала щеки.
— Я закричу! — Дыхание рвалось, как если бы она только что бегом поднялась по лестнице.
— Чего визжишь? — ухмыльнулся незнакомец. — В ушах звенит.
— Я… Я не Эрнст Мюллер, — с трудом вымолвила Миранда.
Великан смотрел на нее секунду, может, две. Рассмеялся. Смех его был мягким, бархатистым. «Злые люди так не смеются», — подумала она. Напряжение чуточку спало.
— Нет, ты точно не Мюллер.
Он отступил на шаг, крепко держа ее за плечи. Его взгляд медленней, чем следовало бы, прошелся по ее лицу, фигурке. Сапоги до колен на босу ногу. Мюллеровская блуза еле сходится на прелестных грудках. Посмотрел ей в глаза.
Миранда вспыхнула…
— Нет, — произнес он мягким голосом. — Определенно не Мюллер.
Сердце опять забилось. Тук-тук! В ушах звон. Во рту пересохло. «Из огня, да в полымя, — подумала Миранда. — Ах, обнаженная! Ах, Мюллер! Что скажешь теперь, дорогая моя? Дикий сумасшедший бегемот врывается, собираясь придушить безобидного Мюллера, и обнаруживает голую женщину.
Вообще-то он не бегемот. И совсем не сумасшедший. Красивый даже!» Заметила, что не совсем еще потеряла рассудок! «Ну зол за что-то на Мюллера. Но она-то при чем! Серые глаза его так и полыхают яростью…»
— Где он?
— Что вы сказали?
— Я спрашиваю, где Мюллер?
— Я не знаю.
— Так уж и не знаешь? — скривился он в недоброй ухмылке.
— Не знаю. Я с ним договаривалась, но когда пришла, здесь никого не было.
— Хочешь сказать, ушел, зная, что ты придешь? — спросил и ухмыльнулся. — Я подозревал, что он дурак, но сейчас убедился в этом окончательно.
— Послушайте! — Миранда перевела дух. — Я бы хотела одеться, если вы не возражаете.
— Возражаю, — ответил он. — Я бы тоже с удовольствием глянул на товар, который ты предлагаешь.
Лоб ее покрылся испариной.
— Не понимаю, что вы хотите сказать, — дрожащим голосом продолжила она.
— На товар хочу посмотреть. Тем более, что продавщица такая опытная, — ухмыляясь сказал незнакомец.
— Я вас не понимаю, — возмутилась Миранда. Он рассмеялся:
— Здорово идут тебе сапоги! Отодвинул ее и опять внимательно оглядел снизу доверху:
— Каблук высокий, черная кожа до колена, на горлышке серебро.
Они посмотрели друг другу в глаза.
— Люблю женщин с изюминкой. Особенно обладающих богатым воображением.
— В таком случае вам понравится, если я скажу, что я — художница и…
— Ах, художница! — сказал он серьезным тоном, хотя глаза его смеялись. — Очень рад. Это что, новое название древнейшей профессии?
— Вы меня не поняли. Я рисую. Пишу картины, — пыталась объяснить Миранда.
— Ну почему же? Я сразу это понял, — ответил он.
Его правая рука соскользнула с ее плеча, потянула полу блузы, коснувшись груди.
Перехватило дыхание. «Господи, да что же это такое!»
— Послушайте, я ничего не знаю про Эрнста Мюллера.
— Брось мне пудрить мозги.
Голехонькая… Ждет мужика… И ничего, видите ли, не знает…
— Я — натурщица. Только и всего.
— А говорила, что художница. И минуты не прошло.
— Да, конечно. Нет, я…
Мужская ладонь тяжело опустилась на ее горло. Она, перехватив холодный взгляд его серых глаз, не почувствовала страха. Ярость, обыкновенная злая, темная ярость нахлынула и потащила за собой. «Мерзавец! Хам! Какое право он имеет так с ней обращаться?»
— Вы знаете, кто вы? — жестко спросила Миранда. — Если вы немедленно…
— Когда придет Мюллер? — спросил мужчина.
— Откуда я знаю? Я с ним едва знакома, — срываясь на крик, произнесла Миранда.
— Ты едва с ним знакома, — усмехнулся мужчина. — Интересное кино! Ждешь его, в чем мама родила.
— Вас это не касается. Это мое личное дело. Он схватил ее за плечи. Миранда вскрикнула. С силой тряханул:
— На что денежки тратишь, которые здесь зашибаешь своей… искусствой?
Миранда онемела. «Лицо перекошено злобой! Да он же сумасшедший…»
— Пустите меня, отойдите, — говорила она, пытаясь вырваться.
Он, приподняв ее, смотрел, не отводя взгляда от побелевшего от страха лица.
— Ну! — рявкнул. — Говори. Я жду. Зачем тебе деньги? Травку куришь или еще что покрепче ширяешь? Говори, в какое дерьмо вляпалась.
Перекошенное яростью лицо мелькало перед глазами. «Трясет меня, как тряпичную куклу!» — подумала Миранда. Стены, потолок двинулись, поехали в разные стороны и все заволокло густым туманом. «Я трачу деньги на еду», — хотела сказать Миранда, но не смогла, не успела. Глухие потемки придавили ее, и она, обмякнув, стала погружаться в глубокую темную яму…




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Роковая весна - Мартон Сандра

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Роковая весна - Мартон Сандра



Очаровательный роман!В начале было очень интересно и захватывающе,к середине я думаю как-то сжато немного..Но в целом,неплохо написано.Гл.герой такой славный!
Роковая весна - Мартон СандраАлёна
2.12.2011, 8.59





лабуда и ересь...
Роковая весна - Мартон Сандрамамаша
2.12.2011, 10.32





вроде-бы и ничего роман. но я засыпала когда его читала. как то всё сально.
Роковая весна - Мартон Сандраоля
2.12.2011, 11.59





ПРИВЕт всем
Роковая весна - Мартон Сандрасергей
11.12.2011, 22.16





Если быть придельно честной, то полный бред
Роковая весна - Мартон СандраZali Rose
2.04.2012, 19.02





И ни туды, и ни сюды
Роковая весна - Мартон СандраЛена
6.07.2012, 2.49





мне понравился неудачи недопонимание взаимное обвинение и наконец прекрасное чувство любовь которое вспыхнуло и уже не покидало наших героев до развязки
Роковая весна - Мартон Сандранаталия
20.11.2012, 13.25





не шедевр конечно..но почитать можно!
Роковая весна - Мартон СандраКира Корор
21.11.2012, 8.59





Редкостный бред
Роковая весна - Мартон Сандрамашаня
4.08.2014, 13.20





героиня раздражала,а так один раз прочесть можно
Роковая весна - Мартон СандраИРИНА
16.05.2015, 13.43





Написан как то необычно, начало ничего, а потом одни сопли...ну можно от нечего делать почитать
Роковая весна - Мартон СандраЮлия
10.06.2015, 12.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100