Читать онлайн Ведьма, автора - Майклз Барбара, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ведьма - Майклз Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.74 (Голосов: 39)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ведьма - Майклз Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ведьма - Майклз Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Барбара

Ведьма

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

И опять прошло несколько дней, прежде чем Эллен вновь выбралась в город. Она заставила себя это сделать, после того как поняла, что изобретает правдоподобные причины, чтобы съездить за покупками в Смитвилл. Не хватало еще бояться всяких миссис Грапоу!
На сей раз «заслуженные пенсионеры» не приветствовали ее дружелюбными кивками, но Эллен едва обратила на это внимание: она собиралась с духом для встречи с лавочницей, рассерженная уже тем, что все-таки нуждается в моральной поддержке.
Миссис Грапоу по обыкновению высилась за прилавком. «Интересно, – подумала Эллен, – она что: всегда вот так стоит, вперившись в пространство перед собой? Даже когда нет покупателей? Неужели она никогда не читает, не вяжет или, на худой конец, не разгадывает кроссвордов? О чем она думает? И думает ли вообще, в истинном смысле этого слова, или, как автомат, прокручивает в мозгу цитаты из Ветхого Завета, которыми ее напичкали под завязку?»
Эллен протянула список покупок, и миссис Грапоу, с привычной ловкостью, сгребла с полок необходимые товары. А затем подалась вперед и многозначительно сказала:
– Видела вас в церкви в минувшее воскресенье.
– Да? А я вас не заметила.
– Я играю на пианино.
Эллен попыталась представить ее пухлым ребенком, неуверенно трогающим пальчиком клавиши, но воображение ей отказало. Как ни напрягалась, она видела лишь уменьшенную копию нынешней миссис Грапоу, громоздящейся на винтовом табурете.
– Как мило, – неуверенно произнесла Эллен. И вынула бумажник.
Миссис Грапоу не шелохнулась. Рука с купюрами повисла в воздухе.
Эллен поняла, чего от нее добиваются. Честно говоря, она не ожидала от лавочницы такой довольно умной тактики. И, надо признать, весьма действенной: ей с трудом удалось подавить в себе порыв забормотать извинения по поводу воскресного инцидента. Но все же удалось. Эллен упорно молчала, и наконец заговорила миссис Грапоу:
– Вы рано ушли.
– Меня затошнило, – ответила Эллен, абсолютно не покривив душой.
– Невежливо уходить подобным образом.
– Еще невежливее выглядело бы, если в меня вырвало прямо в церкви.
Эллен была довольна своими ответами: пока ей удавалось говорить сущую правду, воздерживаясь, тем не менее, от оскорбительных комментариев. Но миссис Грапоу оказалось не так-то легко провести. Она нахмурилась.
– Вы слышали, что произошло с Клаусом Ротом?
– Нет, – ответила Эллен, удивленная столь резкой переменой темы.
– Его сбила машина.
– Господи, какой ужас!
Клаус не особенно ей нравился: долговязый и нескладный, он не интересовался ничем, кроме собственной обожаемой им машины, и способен был разговаривать только о том, сколько бензина она поглощает и какую скорость может развивать. Но, конечно, несчастье, случившееся с мальчиком, вызвало у Эллен искреннее сочувствие.
– Надеюсь, он не слишком пострадал? – спросила она.
– Отделался ушибами, – сообщила миссис Грапоу. – Но суть не в этом... вы предсказали ему, что это произойдет.
– Я?
Эллен понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить о шуточном сеансе гадания, который она устроила в прошлую субботу. Сообразив наконец, о чем речь, она рассмеялась:
– Я велела ему остерегаться четырех колес. Но имела в виду, чтоб он не гонял так на этой своей развалюхе и...
На лице миссис Грапоу не было ответной веселости – даже той мерзкой ухмылки, которую она выдавала за улыбку.
– Джойс собирается на танцы со Стивом.
– Естественно. Я знала...
– Вот именно: вы знали. И предсказали им это.
– Это гадание было лишь шуткой, – твердо сказала Эллен. – Никто из нас не воспринимал его всерьез. Ни один здравомыслящий человек не...
– А как насчет Клауса?
– Просто совпадение.
– Нам здесь вряд ли понравятся еще какие-нибудь совпадения.
– Тем хуже для вас.
Терпение Эллен лопнуло. Ей хотелось лишь одного: побыстрее убраться из магазина, подальше от этой ужасной женщины. Что толку с ней объясняться – они разговаривают на разных языках.
Эллен шлепнула на прилавок двадцатидолларовую банкноту. Звякнула касса. Невыносимо, раздражающе медленно лавочница принялась возиться со сдачей.
– Этот дом вреден для таких, как вы, – произнесла она. – Бегите-ка лучше оттуда, пока не стало слишком поздно.
– Поздно? Ради всего святого, о чем вы говорите?
– О ведьме. Она все еще там. И вселится в вас, если вы не будете сопротивляться.
Онемев от гнева, не веря собственным ушам, Эллен не нашлась что ответить. Лавочница неторопливо отсчитывала мелочь:
– ...девятнадцать, двадцать. Было бы лучше, если в совпадения прекратились, миз Марч. Мы не потерпим, чтобы Сатана заправлял в нашем городе.
Как правило, Эллен не отличалась вспыльчивостью, припадки раздражительности бывали у нее кратковременными и довольно-таки мягкими. Но иногда, сталкиваясь с несправедливостью или жестокостью, она впадала в безудержную ярость – именно это сейчас с ней происходило. При виде ее побелевшего лица и засверкавших глаз миссис Грапоу невольно отшатнулась.
– Как смеете вы разговаривать со мной в подобном тоне! Одержимая? Хотела бы я быть одержимой! С какой радостью я выучилась бы парочке проклятий, чтобы обрушить их на вас и вашу гнусную церковь! Я предпочту знаться с Мэри Баумгартнер – живой или мертвой – чем обменяюсь с вами еще хотя бы словом. Вы невежественная, грубая, суеверная фанатичка!
Схватив сумку, Эллен понеслась к двери и на полпути обернулась, чтобы выкрикнуть еще парочку выразительных фраз, внезапно пришедших ей в голову. Но слова застряли у нее в горле.
Миссис Грапоу, с искаженным злобой и ужасом лицом, пятилась, пока не уперлась спиной в полки. А рука ее взметнулась в знакомом жесте – она открещивалась от Эллен.
* * *
Обычно по средам Эллен писала Джеку. Он привык к этому и ждал от нее известий. И когда однажды она пропустила неделю, прислал тревожную телеграмму.
Усевшись за стол, Эллен не думала об утренней стычке в магазине, но рука как-то сама собой принялась описывать мельчайшие подробности разговора с миссис Грапоу.
Исписав мелким почерком четыре страницы, она перечла их. И была удивлена истеричности собственного тона. Пришлось разорвать и начать все с начала.
Второе послание вышло значительно лучше: беззаботно упомянув о том, что среди местных жителей ее репутация ведьмы заметно упрочилась, Эллен приступила к остроумному рассказу о миссис Грапоу, зная, что он позабавит Джека – большого любителя эксцентричных характеров. О Тиме она уже успела написать ему раньше и теперь усмехнулась, перечитав ответ, в котором заботливый Джек предостерегал ее от легкомысленного оптимизма. Довольно лестно, что все знакомые мужчины непременно стремились ее защитить, но, ей-богу, в этом было и что-то обидное. Закончив описывать в красках спасение Иштар, Эллен довольно улыбнулась: теперь-то Джек убедится, что она не переоценивала Тима.
Кстати, именно сегодня, как она обещала Норману, нужно поговорить с мальчиком. Визит должен был выглядеть «непреднамеренным», и Эллен решила отправиться через лес, чтобы в условленный час «случайно заглянуть» в гости. Под пристальным взглядом Иштар, разлегшейся на кровати, она надела свои прогулочные брюки и бледно-голубую рубашку. Чистить ботинки не имело смысла: все равно они запачкаются. Дождя не было уже неделю, но тропинка в чаще никогда не подсыхала полностью.
Солнце клонилось к закату, но жара еще не спала. Сквозь изумрудно вспыхивающую листву сочился густой янтарный свет. Воздух звенел от птичьего гомона; прислушавшись, Эллен различила хрипло-пронзительный крик голубой сойки и раздраженное стрекотание белок.
Погруженная в сладостные мечтания, в которых Тим становился министром или, по меньшей мере, послом, Эллен осторожно перешла ручей (камни через него она уложила еще во время первой прогулки, на собственном опыте убедившись, что благополучно перепрыгнуть через него способен лишь хорошо тренированный спортсмен) и ступила на влажный ковер опавшей листвы, заглушавший звук шагов.
И вдруг... Чей-то крик достиг ее ушей. Резкий и пронзительный, он напоминал бы вой полицейской сирены, если в не надсадная мука, сквозившая в нем. У Эллен заколотилось сердце: кричало живое существо – и оно страдало.
Эллен пустилась бежать. Звук приближался, сделавшись прерывистым, как будто у неведомой жертвы постепенно иссякали силы. Эллен выскочила на небольшую полянку и замерла, потрясенная.
Это, скорее, была даже не поляна, а крохотная прогалина: вековой дуб, рухнув от старости, сокрушил мелкие деревца. В центре, на самой тропе, опустившись на колени, стоял Тим, а перед ним... от ужаса Эллен не могла разглядеть это отчетливо... какой-то окровавленный комок меха, испускавший уже едва внятные стоны. Рука с занесенным камнем пошла вниз – ив это мгновение Тим глянул в ее сторону. Он вздрогнул, но движение неумолимо завершилось. Раздался глухой удар, последний отчаянный вопль – и наступила тишина.
Лишь однажды в своей жизни Эллен была близка к обмороку: когда велосипед Фила на полном ходу столкнулся с мчащимся автомобилем. Сейчас она испытывала нечто подобное: голова закружилась, в глазах потемнело, но сквозь пелену она с неестественной отчетливостью видела Тима – напрягшиеся мускулы на его обнаженных руках, засохшие ссадины и красноватые укусы москитов на загорелой коже. Голова его была поднята, на смуглой шее пульсировала жилка, а– в голубых глазах горел алый отблеск. Он напоминал фавна или сатира – какое-то лесное божество, лишь отдаленно похожее на человека.
Борясь с дурнотой, Эллен отвернулась. А когда приступ прошел, Тима уже не было.
В этот момент Эллен хотелось только одного – без оглядки бежать домой. Но большую часть пути она уже прошла, Норман ждет ее и забеспокоится, если она не появится к назначенному часу. Он все равно позвонит – и, так или иначе, придется все рассказать. Что толку прятаться от неприятной правды – лучше сразу пойти и покаяться в своей катастрофической ошибке. Норман был прав насчет Тима, а она... Господи, как она заблуждалась.
Стараясь не смотреть на кровавое пятно у тропинки, Эллен двинулась дальше.
Дверь ей открыл сам Норман. Бросив один лишь взгляд на потерянное лицо Эллен, он крепко обхватил ее за плечи. Она чуть не разрыдалась: после всего пережитого так приятно было ощущать надежность мужских рук. Бренди, прописанное Норманом, оказало свое воздействие, и спустя какое-то время Эллен смогла рассказать о случившемся почти совершенно спокойно.
– Все понятно, – сказал Норман, выслушав ее до конца. – Прости, я представляю, каким потрясением все это было для тебя, но, если честно, у меня просто гора с плеч. Ты бы видела свое лицо – в первый момент я подумал...
Он не закончил фразу, а Эллен не стала переспрашивать. Теперь она отчасти понимала, какие страхи посещают его во время отлучек Тима.
– Где он? – спросила она.
– Бог знает. Он ведь тебя видел? Значит, не вернется, пока ты не уйдешь. Спасибо, Эллен. Это была хорошая идея – поговорить с Тимом, но увы...
– Надеюсь, ты не думаешь, что я сдалась? – Эллен одним глотком покончила с бренди и в упор встретила пристальный взгляд Нормана. – Его обязательно нужно показать врачу. А мы тем временем подумаем, что еще можно сделать – вот и все.
Лицо Нормана исказила кривая усмешка.
– Ты бесстрашная женщина, правда?
– Просто упрямая. – Бренди выполнило свою задачу слишком хорошо: Эллен ощутила не только приятную истому, но и некоторое уныние. – Похоже, в последнее время у меня все наперекосяк. С миссис Грапоу дело обстоит не лучше, чем с Тимом. А я-то всегда считала, что умение общаться с людьми – одно из главных моих достоинств!
– Слышал о твоих последних подвигах, – признался Норман. – Какой бес в тебя вселился, что ты устроила этот безумный сеанс гадания?
– Да все это было шутки ради. В Вашингтоне многие наведываются к гадалкам.
– Но не принимают этого всерьез. А в нашем захолустье в такие игры не играют.
– Кажется, я тоже начинаю понимать это. Похоже, с сегодняшнего дня мне лучше помалкивать. Но в церковь ходить я не буду!
Норман рассмеялся, но укоризненно покачал головой:
– Может, тебе вообще стоит уехать на несколько недель? Если не попадаться на глаза какое-то время, шумиха уляжется.
– Ты уже второй, кто советует мне убраться из города. Готовится убийство, или революция, или еще что-нибудь в этом роде, что вы все так хотите отделаться от меня?
Норман переменился в лице.
– Кто еще предлагал тебе это? Миссис Грапоу... Почему бы тебе не навестить дочь? Она сейчас в Нью-Йорке, если я не ошибаюсь?
– В Кливленде. Гостит у друзей Джека. Меня тоже звали приехать...
– Ну и почему бы тебе не...
– Потому что миссис Грапоу хочет, чтобы я это сделала.
– Ты упрямая, как баран, – улыбнулся Норман. – Что ж, по-моему, самое время выпить по этому поводу.
От бренди Эллен отказалась, но с удовольствием приняла предложение Нормана отвезти ее домой: ей не хотелось езде раз проходить мимо растерзанного трупика на прогалине.
Этой ночью – на середине четвертой главы «Бальных туфелек» – снова явилась тень. И оставалась целых двадцать секунд (Эллен считала в уме), пока неминуемое дрожание век не положило конец ее присутствию.
После этого Эллен не могла заснуть дольше обычного. Главным образом, мешали тревожные мысли по поводу Тима, но черный силуэт на стене тоже начинал действовать ей на нервы. «Почему ничего не происходит? – раздраженно думала она, уминая кулаками горячую подушку. – Эта тень... она даже не двигается – просто висит там, и все».
И только окончательно погружаясь в сон, Эллен поняла подлинный смысл глагола.
* * *
Жара все усиливалась. Привыкшая к кондиционерам, Эллен обнаружила, что вынуждена изменить режим дня, чтобы приспособиться к жизни в условиях «дикой природы». К полудню у нее хватало сил только на то, чтобы принять холодный душ и тихонько дремать в затененной спальне.
Она все еще подумывала посетить окулиста, но одной мысли о раскаленных улицах Вашингтона оказывалось достаточно, чтобы отбить к этому всяческую охоту. Поэтому Эллен сидела дома и вышивала, работала по утрам в саду, а по вечерам читала – до боли в глазах; Теней она больше не видела, но сны ее были тревожными. Однажды в полнолуние ее разбудило негромкое звериное ворчание, и несколько мгновений она лежала, трясясь от необъяснимого страха, прежде чем поняла, что странные звуки идут от Иштар.
Кошка замерла темным силуэтом на фоне серебристого прямоугольника окна и не пошевелилась, даже когда Эллен подошла посмотреть, что происходит. Положив руку на ее выгнутую спину, Эллен ощутила, что шерсть у нее встала дыбом, но Иштар не казалась напуганной – лишь настороженной и заинтересованной. Внизу, во дворе, спрыгнув с ограды, в лес метнулась маленькая белая фигурка.
Иштар зевнула.
– Значит, ты ее тоже видела, – ласково сказала Эллен. – Это немного ободряет. Бедняжка, надеюсь, у нее есть хозяева.
После недели, проведенной в одиночестве, Эллен немного наскучила собственная компания, но все же не настолько, чтобы искать общения в городе. Норман был в отъезде, о чем, сняв трубку, ее сухо уведомила Марта. Наверное, уехал искать врача для Тима. Интересно, куда: в Вашингтон или Шарлоттсвилль? «На его месте, – подумала Эллен, – я бы не решилась оставить Тима одного». Какой, должно быть, ужас – ежеминутно ожидать очередного гневного звонка с очередным скверным известием, постоянно быть готовым к самому страшному – и обнаруживать, что сбываются худшие опасения.
Когда раздался звонок в дверь, Эллен была в кухне. Оставив стряпню, она торопливо вышла в прихожую – на крыльце, вглядываясь сквозь сетчатую дверь, стояла Пруденс Мюллер. Пытаясь скрыть удивление, Эллен пригласила ее в дом.
– Я думала, вы все на работе.
– У меня сейчас перерыв на ленч, – пробормотала Пруденс.
– Ах да, ты же работаешь в аптеке. Надеюсь, ты не шла пешком всю дорогу из города по такой жаре?
Пруденс пролепетала что-то насчет велосипеда. Лицо ее было пунцовым от жары и спешки. Упорно избегая взгляда Эллен, она принялась теребить поясок юбки. Ей было явно не по себе, и Эллен почувствовала ответное смущение, смешанное с жалостью: девочка выглядела такой откровенно некрасивой. Глядя на нее, Эллен ощутила прямо-таки материнский зуд: будь Пруденс ее дочерью, она бы первым делом сводила ее к дерматологу, посадила на диету и заставила сменить гардероб. Пенни никогда не выглядела так скверно, даже в период подростковой нескладности и прыщей. Но тут, похоже, случай безнадежный: характер у Пруденс был столь же безвольно-мягким, как тусклые пряди ее волос.
– Могу я что-нибудь сделать для тебя? – ласково спросила Эллен.
– Дайте мне зелье.
Робко примостившаяся до этого на краешке стула, Пруденс вдруг подалась вперед, и на какую-то секунду Эллен показалось, что она сейчас бросится к ее ногам. Неверно истолковав молчание, девочка горячо продолжила:
– У меня с собой почти десять долларов – девять и семьдесят пять центов. Если этого мало...
– Погоди. Остановись.
Эллен поднялась. Если бы она этого не сделала, то заорала бы дурным голосом или хватила бы об пол стеклянную вазочку с буфета.
– Давай начистоту. Я поверить не могу... Какое зелье тебе нужно? Я ведь не врач.
– Приворотное. Какое вы дали Джойс, чтобы Стив помирился с ней. Завтра вечером танцы. У меня с собой...
– О Господи, – только и смогла выговорить Эллен. Проработав столько лет с подростками, она думала, что уже ничему не способна удивляться, но, как выяснилось, ошибалась. Сейчас она не знала, как себя вести. Молча воззвав к небесам о помощи, она опустилась у стула на колени и ласково сжала ладони девочки.
– Это Джойс сказала тебе, что я дала ей... приворотное зелье?
– Нет, разве она сознается! Она ни за что не согласится помочь мне хоть чем-нибудь и только посмеялась надо мной. Надо мной все смеются, все время. Но я знаю, – Пруденс скосила глаза, и взгляд от этого получился отталкивающе-хитрым, – я знаю про вас.
– Послушай, девочка моя, ты даже сама не сознаешь, как ошибаешься. Ты ведь ходишь в церковь, правда? Значит, должна знать...
– Самуил ходил к колдунье.
– То был Саул, – резко поправила Эллен. – И ты знаешь, чем это кончилось.
– Меня не волнует, что с ним произошло – я готова на все. – Она повысила голос. – Если вам мало десяти долларов...
– Я не давала Джойс никакого приворотного зелья, – перебила Эллен. – Всем ведь было ясно, что они со Стивом влюблены друг в друга. Я просто предположила, что они скоро помирятся, и это оказалось удачное предположение. Вот и все.
– Вы ее любите, а меня нет, – упрямо сказала Пруденс. – Поэтому и не хотите мне помочь.
– Пруденс, милая, я хочу помочь тебе, очень хочу. И скажу, чем: есть одно хорошее косметическое средство, им всегда пользуется моя дочь, чтобы кожа была чище. В следующий раз, когда поеду в Вашингтон, я привезу тебе такое.
– Танцы завтра вечером. – Пруденс отказывалась слушать. – Мне нужно приворотное зелье – больше ничего не подействует вовремя. Я должна пойти с...
Она осеклась и еще сильнее залилась краской. Эллен испытывала к ней такую жалость, что чуть было не поддалась искушению исполнить эту фантастическую просьбу. Безвредная микстура из сахара или пищевой соды... Важен ведь психологический эффект: Пруденс получит необходимую уверенность в себе и...
Но внутренний голос вовремя предостерег. Уловка не сработает, потому что этой девочке нужна не только уверенность в себе. Над ней должен без отдыха трудиться целый полк специалистов. А для сомнительной репутации Эллен такой поступок...
– Колдовство – это всего лишь выдумки, – твердо сказала она. – Я не могла бы дать тебе приворотное зелье, даже если бы хотела.
– Дома в копилке, у меня лежит еще десять долларов. За двадцать вы сделаете это?
– Ни за двадцать, ни за пятьдесят, ни за сто. Я не могу, Пруденс, – почему ты не хочешь понять? Лучше выбери как-нибудь вечерок, и я покажу тебе, как Пенни обычно причесывает волосы и...
Пруденс отшвырнула ее руки и вскочила – так внезапно, что Эллен чуть не упала.
– Ведьма! Грязная, подлая, старая ведьма! Ты еще пожалеешь, я тебе отомщу! Я скажу всем, что ты хотела навести порчу на меня! Я отомщу, отомщу, ты узнаешь...
– Вон! – приказала Эллен ледяным тоном. – Вон отсюда. И не возвращайся, пока не будешь готова извиниться.
С громкими рыданиями Пруденс выбежала наружу. Эллен услышала, как хлопнула дверь.
Второй посетитель объявился ближе к вечеру. Эллен как раз заперла нижние окна и двери и теперь сидела на кухне, рассеянно пережевывая бутерброд с сыром: она была слишком расстроена, чтобы пообедать как следует. Когда зазвонил звонок, она не заторопилась в прихожую, а лишь глянула в щелку между ставнями кухонного окна. «Если так пойдет дальше, – мрачно подумала она при этом, – я действительно сделаюсь ведьмой». Отсюда ей не был виден вход, но на дороге стоял знакомый грузовик.
Со всей присущей ему педантичной вежливостью Эд, позвонив, вновь вышел на крыльцо и ждал на ступеньках крыльца. Он решительно отклонил предложение войти в дом.
– Давайте сядем здесь, если можно, – сказал он, одобрительно оглядывая веранду: легкую металлическую мебель и яркие диванные подушки из непромокаемой ткани. – Тут очень мило.
– А вам не хочется посмотреть, как я все обустроила внутри?
– Нет, – невозмутимо ответил Эд. – Меня не интересуют интерьеры. А вам бы не следовало приглашать в дом малознакомых мужчин, миссис Марч. Здесь весьма строгие нравы.
– Я уже поняла. – Эллен не сумела удержаться от улыбки: «строгие» – было слишком мягким определением для нравов города, который способен заподозрить хоть что-либо «неприличное» между нею и Эдом. – Хотите что-нибудь выпить?
– Благодарю вас, я пью только воду и в данный момент не испытываю жажды. Но если вы сами хотите, то, пожалуйста, не стесняйтесь. Не в моих правилах осуждать чужие привычки.
– Пожалуй, мне бы это не повредило, – согласилась Эллен. – Но я не стану. Полагаю, вам уже известно, что сегодня произошло? Потому-то вы и приехали?
– Отчасти. Я был преступно нерадив и пренебрег своими обязательствами по отношению к вам, допустив, чтобы мое нежелание общаться с кем бы то ни было возобладало над чувством долга. Я эгоист.
– Напротив, вы очень добрый человек, – возразила Эллен. – Перестаньте же заниматься самобичеванием.
Эд покачал головой. В своей грубой холщовой одежде и с длинной седой бородой он выглядел как ветхозаветный пророк. Со стороны они, несомненно, показались бы весьма странной парой, и все же Эллен чувствовала себя с ним так же непринужденно, как с Норманом. И даже не обижалась на столь недвусмысленное заявление о «нежелании» с ней общаться, понимая, что это скорее комплимент: столь неожиданно обнаружившееся родство их душ угрожало его добровольному отшельничеству.
– Я не добрый, – раздраженно произнес он. – Добро и зло – понятия, слишком зависящие от эмоциональных оценок. А я рационалист, и предпочитаю вести себя таким образом, который соответствует моему предположительно высокому мнению о себе. Правильнее будет сказать, что меня привела сюда совесть – если позволительно в данном случае употребить этот весьма приблизительный, но достаточно удобный термин. Мне ужасно не нравится вся эта свистопляска вокруг вас.
Внезапный переход от витиеватой риторики в духе Эмерсона к чисто разговорной интонации позабавил Эллен. И она расхохоталась – совершенно непринужденно, зная, что Эд воспримет это правильно. Он улыбнулся, но снова укоризненно покачал головой:
– Вот в этом и состоит ваша беда, миссис Марч. Вы слишком часто и слишком необдуманно смеетесь над вещами, к которым другие относятся с убийственной серьезностью. Разве вам не известно, что чувство юмора – опасная штука?
– Ас кем вы разговаривали? – спросила Эллен, успокоившись.
– До меня давно уже доходили разные нелепые слухи. А сегодня самому довелось наблюдать нечто более серьезное – безобразную истерику дочери этого идиота Мюллера.
– Наверное, мне стоит изложить свою версию. – И Эллен рассказала ему, что произошло. – Полагаю, – добавила она, – Пруденс утверждает, что я навела на нее порчу или что-нибудь в этом роде.
– Это было главным пунктом обвинения.
– И как же вы поступили?
– Обратился ко всем присутствующим с речью. И она мгновенно подействовала.
Эллен вообразила, как Эд разглагольствует перед толпой, и его седая борода при этом развевается по ветру, делая его похожим на Джона Брауна.
– Я верю вам, – проникновенно сказала она.
– Но, повторяю: подействовала лишь на мгновение. Глас разума не в силах одолеть человеческую глупость, а семейка Мюллеров, взятых вместе или по отдельности, представляет собой квинтэссенцию слабоумия. – Эд чуть наклонился вперед, и его суровые черты смягчились выражением столь понятного в данном случае любопытства. – Что вы наговорили этим глупым детям?
– Мне сейчас уже не вспомнить подробностей. Всякий вздор: туманные обещания и смутные предположения. В этом вся суть гадания: когда происходит что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее предсказанные события, человек воспринимает это как подтверждение их истинности. Неверные пророчества он забывает, а помнит только те, что сбылись. Причем помнит неточно, охотно принимая желаемое за действительное.
Эд кивнул:
– Я немного знаком с психологической стороной вопроса. Девица Мюллер – классический пример так называемого «комплекса Золушки». Она твердо уверена, что исполнение ее самых сокровенных желаний возможно лишь только с помощью волшебной палочки. Вот ей и мерещится колдовство там, где речь идет лишь об элементарном знании психологии, но ей вынь и положь фею-крестную... Однако, должен вам заметить, что точность ваших предсказаний несколько выше, чем допускает статистика.
– Ну, не так уж она высока, – возразила Эллен. – Что касается Джойс и Стива – тут все было столь очевидно, что это даже нельзя назвать догадкой.
– И все же обозначим это номером один. Номер два – несчастный случай с Клаусом. Нет, не объясняйте мне, чем вы руководствовались. Я вполне способен постичь ход ваших рассуждений, но нам никуда не деться от факта, что все остальные толкуют это происшествие несколько иначе. Номер три – подарок Сью Энн...
– Какой подарок?
– Она получила его только вчера, поэтому, возможно, вы еще не знаете. Разве вы не обещали девочке, что вскоре ее ждет дорогой подарок от неизвестного обожателя?
– О Боже! – Запустив пальцы в волосы, Эллен напрягла память. – Кажется, я действительно говорила что-то о подарках. Скоро у Сью Энн день рождения, она сама рассказывала об этом...
– Так вот, вчера она обнаружила в почтовом ящике посылочку с жемчужной подвеской. Жемчуг, похоже, настоящий... Номер четыре...
– О нет!
– ...письмо, которое получил Чарльз Яте. Сообщение из Гарварда, что он зачислен, наконец, в ряды студентов. Чарльз разослал заявления во все университеты – и отовсюду получил отказ, так что намеревался, в конце концов, поступать в местный педагогический колледж.
– Но я не предсказывала ему ничего подобного! – воскликнула Эллен.
– Теперь вы сами демонстрируете недопонимание сложностей психологии. Тому, что Чарльза приняли в Гарвард, имеется лишь два подходящих объяснения: или все члены приемной комиссии одновременно сошли с ума, или на них повлияла некая сверхъестественная сила. А поскольку и другие ваши пророчества сбылись – неудивительно, что Чарльз помнит то, о чем не было произнесено ни слова.
– Но это же нелепость!
– Это было бы нелепостью в любом другом городе, кроме нашего. Вспомните, миссис Марч, я советовал вам не ходить в церковь. Но раз уж вы туда все-таки отправились, то должны были высидеть до конца.
– Ну, за это я не могу чувствовать себя виноватой, – отрезала Эллен.
– Виноватой, конечно, нет. Неосторожной – да... Однажды Уинклер явился воззвать к моей совести, – поделился воспоминаниями Эд. – Так сказать, с пастырской миссией – убедить меня в порочности моего образа жизни... Больше он не приходил.
– Что вы с ним сделали?
– Зашвырнул в куст сирени. Это было своеобразной жертвой с моей стороны, поскольку куст сильно пострадал – моя любимая белая сирень. Но я побоялся повредить этому ничтожеству позвоночник или переломать кости.
Эллен рассмеялась, но тут же посерьезнела, ошарашенная внезапным предположением.
– Думаете, он явится и ко мне? Но я не сумею вышвырнуть его самолично.
– Не впускайте его в дом, – посоветовал Эд и поднялся. – Пожалуй, я загостился. Миссис Марч, мы оба понимаем, что все это лишь нелепые суеверия, но держитесь подальше от этих неразумных детей – в том числе и от юного Маккея.
– Для отшельника вы слишком осведомлены, – едко сказала Эллен. – Тим болен и нуждается в помощи.
– Не в наших силах помочь другим, – рассудительно ответил Эд. – Мы можем помочь лишь самим себе.
На этой пессимистической ноте они и расстались, поэтому, спустившись чуть позже к почтовому ящику, Эллен была рада обнаружить в нем пачку писем. Удобно устроившись на веранде с коктейлем, который она сегодня явно заслужила, Эллен принялась разбирать почту.
Послание от Пенни представляло собой наспех набросанную записку: все прекрасно, путешествие изумительное, но очень хочется домой. «Не поверишь, – писала она, – я едва сдерживала зевоту, стоя перед „Моной Лизой“. Обожаю музеи, но сыта ими по горло. Я устала еще до того, как уехала из Европы, а теперь, когда до дома рукой подать, скучаю по тебе невыносимо. Пожалуй, я бы могла сократить свои так называемые каникулы».
Открытка от Фила была совершенно в буколическом Духе: на ней изображался аккуратный сельский домик с розовощекой толстухой на пороге. Текст на обратной стороне гласил: «Классно провожу время. Рад, что тебя здесь нет: тебе бы страшно не понравилось. Прошлой ночью меня укусило сорок москитов. С приветом. Фил. P.S. Ужасно по тебе скучаю».
Постскриптум был втиснут в уголок, причем вверх ногами. Почта Соединенных Штатов не должна была знать о том, что Фил позволил себе впасть в грех сентиментальности.
Лучшее Эллен приберегла напоследок. С тяжелым вздохом скупца, отважившегося на расточительность, она вскрыла пухлый конверт, обклеенный яркими иностранными марками, – от Джека.
"Кухня здесь ужасная, – писал он. – Ни тебе кексов с помадкой, ни лимонного пирога с меренгами, ни даже запеканки из лапши и тунца. Питаюсь всякой дрянью типа boeuf bourguignonne
type="note" l:href="#note_4">[4]
и coquilles Saint-Jacques
type="note" l:href="#note_5">[5]
. Мои ворчливые жалобы по этому поводу так надоели начальству, что оно подумывает отправить меня домой. Серьезно: на следующей неделе я должен приехать в Вашингтон на совещание и рассчитываю по меньшей мере один раз пообедать с тобой в «нашем месте»."
Эллен улыбнулась. «Нашим местом» именовалась закусочная Говарда Джонсона в Бетесде, куда они частенько наведывались с детьми, искренне считавшими это заведение мечтой гурмана.
Продолжая читать описание посольских приемов и дипломатических завтраков с тамошними сановниками, Эллен ловила себя на мысли, что в этот раз остроты Джека кажутся ей несколько натужными. Слишком хорошо она его знала, чтобы не уловить проступающую между строк подавленность. Впрочем, с присущей ему проницательностью в конце письма Джек обвинял ее в том же самом.
«Мне кажется, ты тяготишься одиночеством и что-то серьезно тебя беспокоит. Может, твой городок и милое местечко – чтобы приводить в восторг туристов – но ты уверена, что хочешь там жить?.. Что касается твоего юного правонарушителя, то чем больше я о нем думаю, тем сильнее он меня тревожит. Я знаю, ты терпеть не можешь, когда тебя опекают, но мне трудно удержаться и не высказать вслух некоторые сомнения. Этот юноша может быть опасен – тем более, если ты ему нравишься. Привязанности такого рода грозят неприятностями, и ты сама об этом прекрасно знаешь. Сделай одолжение – исключительно ради меня: поговори с Джимом Бишопом, или доктором Фрэнком, или еще с кем-нибудь из своих приятелей-психиатров, прежде чем предпринимать какие-нибудь дальнейшие шаги в отношении этого парня. Не стыжусь сознаться в том, что все идет нормально».
Эллен подняла глаза. Надвигались сумерки – самое печальное и томительно-прекрасное время суток. На фоне прозрачного неба чернели силуэты сосен. Из чащи доносился тоскливый зов лесной птицы. А на столбе ограды сидела маленькая белая кошка.
Схватив письма и пустой стакан, Эллен бросилась в дом. Включила повсюду свет и принялась готовить ужин. Письмо Джека попало в цель с точностью, о которой он даже не подозревал. Эллен скучала по нему так отчаянно, что лишь боязнь признаться себе в этом не позволяла ей раскисать. Но сейчас, оглядывая свою чистенькую кухню, она тоскливо подумала, насколько больше наслаждалась бы жизнью, если б рядом с ней находился Джек. Он от души повеселился бы над нелепой ситуацией, сложившейся в городе, а потом распутал бы весь клубок со свойственной ему деликатной решительностью. И к теням он отнесся бы с иронией...
Пожалуй, ей следует прямо сейчас сесть и ответить ему, пока он не забеспокоился еще больше. Его замечания по поводу Тима оказались достаточно проницательными, и, несомненно, Джек испытает облегчение, узнав, что она пришла к тем же самым выводам и теперь будет следовать его советам. Надо написать и Пенни, иначе в один прекрасный день она увидит дочь прямо у собственного порога. Эллен не хотела этого: пусть Пенни приедет попозже, когда вся эта суматоха уляжется.
Оба письма были готовы тем же вечером, и наутро, несмотря на дождь, Эллен отправилась на почту. Она вела машину даже медленнее, чем того требовала мокрая дорога, но только затормозив у лавки миссис Грапоу, окончательно поняла, насколько не хочет туда заходить. И лишь упрямство не позволяло ей тут же развернуться и уехать.
Стулья на веранде пустовали. Задуваемые ветром капли дождя барабанили по сиденьям. На улицах не было ни души. Эллен понимала, что во всем виновата погода, но на мгновение ей вдруг показалось, что город демонстративно отвернулся от нее, не желая встречать непрошенную гостью.
Застекленная дверь лавки была зашторена изнутри. Закрывая зонтик, Эллен отчетливо услышала, как в замке повернулся ключ. Он клацнул, как ружейный выстрел.
Не веря собственным ушам, она уставилась на дверь и увидела, как дрогнула штора. Эллен не могла разглядеть, кто за ней прячется, но готова была поклясться: это миссис Грапоу злорадно наблюдала за ее реакцией.
Щеки у Эллен запылали. Ей хотелось завопить и вдребезги разнести стекло, колотя в дверь руками и ногами.
Но здравый смысл и чувство собственного достоинства взяли вверх. Неторопливо раскрыв зонтик, она вернулась в машину и уехала, задыхаясь от гневного изумления и понятия не имея, куда направляется.
Только в полдень она внезапно обнаружила, что сворачивает на вашингтонское шоссе. Остановившись у бензоколонки, она вошла в телефонную будку и набрала номер. Ей повезло (втайне она на это надеялась, во едва ли могла рассчитывать): день Джима Бишопа был расписан по минутам, и обычно у него не оставалось времени на ленч. На то, чтобы добраться до его конторы на Коннектикут-авеню, ушел еще почти час, но оживленное движение на улицах столицы отвлекло ее, а медвежьи объятия Джима, которые он распахнул, завидев ее, окончательно подняли Эллен настроение.
Джим был большим, действительно похожим на медведя, и носил рыжеватые полицейские усы. Бороду он упорно отказывался отращивать, утверждая, что не хочет выглядеть как психиатр.
– У нас осталось только полчаса, – виновато произнёс он и гостеприимным жестом указал на кушетку, ухмыльнувшись, когда Эллен демонстративно предпочла стул. – Проклятье. Похоже, мне никогда не заполучить тебя на эту лежанку?
– Напои меня, – предложила Эллен, невинно хлопая ресницами.
– Я пробовал, помнишь? Но ты упорно продолжала сохранять вертикальное положение. Надеюсь, ты любишь сэндвичи с курицей? – добавил он, когда в кабинет вошла секретарша с объемистым бумажным пакетом. – Боюсь, мы не успеем никуда выйти. У одной из моих неврастеничных пациенток сегодня утром произошел срыв, и теперь мне придется принять ее вне очереди.
– Я и без того признательна, что ты смог выбрать для меня время, – сказала Эллен, с благодарным кивком в сторону мисс Бейтс.
– Мне показалось, что тебе понадобилась профессиональная консультация.
– Что-то вроде. Какой диагноз ты ставишь тому, кто видит тени?
– "Нормален", – немедленно ответил Джим. – Кто видит тени – ты? Я тоже, причем постоянно. Тебе следовало забеспокоиться, если бы ты перестала это делать.
Пока он с невиданной скоростью расправлялся с сэндвичами, Эллен рассказала ему про свои «оптические иллюзии», а потом как-то незаметно перешла к Тиму. Бишоп, до этого момента подсмеивавшийся над ее «симптомами», посерьезнел.
– Сходи к окулисту и не морочь мне голову своими мнимыми галлюцинациями, А вот мальчишка – тут несколько другое. Говоришь, он лечился? Не у меня.
– Почему ты так уверен? Я ведь не называла имени.
– И не назовешь, миссис Пристойность. Но если б он был моим пациентом, я бы запомнил.
– Я знаю, у тебя нет возможности принять его.
– С радостью бы... Конечно, я могу посоветовать нескольких специалистов, но, думаю, проблема не в этом, так ведь? Почему его дядя не занимается этим вместо тебя?
– Он занимался и сделал все от него зависящее, но после консультации у Абрахамсона у него опустились руки. Теперь я стараюсь уговорить его на новую попытку... И перестань ухмыляться, Джим! Я прекрасно знаю, что опять лезу не в свое дело, но не это меня заботит. Лучше скажи честно: что ты думаешь?
– Если на твоем месте сейчас сидел кто-то другой, я бы начал бормотать что-нибудь невразумительное о профессиональной этике и расплывчатости клинической картины. Но поскольку ты – это ты... да, уверен, парень нуждается в помощи. Профессиональной помощи, – добавил он, строго глянув на Эллен. – Не спорю, ты одна из моих любимых помощниц, но лучше тебе не касаться этого мальчишки своими изящными ручками. Помнишь Роджера?
– Еще бы. Его трудно забыть.
Однажды ночью Роджер появился у дверей ее дома, размахивая ножом, и обвинил Эллен в измене ему с другим мужчиной. Потом она утверждала, что бедный мальчик (шестнадцатилетний верзила двухсот с лишним фунтов веса) не причинил бы ей никакого вреда, но ей не дали возможности проверить это. Джек быстро разоружил Роджера, а тот, как-то сразу обмякнув, горько разрыдался и продолжал всхлипывать до тех пор, пока его не отвезли в ближайшую психиатрическую лечебницу.
– Не буду забивать тебе голову терминами, – продолжал Джим, через слово попыхивая огромной зловонной сигарой, которую он позволял себе выкурить после еды. – Ты не хуже меня знаешь, что склонность к насилию у него имеется. Если все-таки уговоришь дядю этого как-его-там позвонить мне, я порекомендую грамотного специалиста. Или – черт! ты меня заинтересовала – я сам приму мальчика, если речь только о диагнозе. Договорились?
На столе дважды прогудел зуммер. Эллен поднялась.
– Ты прелесть. Спасибо, Джим. Теперь можешь идти к своей невротичке.
– Она подождет, если... – И Джим опять выразительно ткнул пальцем в Сторону кушетки. Со смехом покачав головой, Эллен ушла. Весь день она провела в Чеви-Чейз и в разгар часа пик вышла от Сакса с бледно-розовым шифоновым платьем для приема гостей. Оно абсолютно не подходило к «ранне-американскому» стилю ее гостиной и стоило значительно дороже, чем Эллен могла себе позволить, но, купив его, она почувствовала себя много лучше.
Эта легкомысленная покупка, или визит к Джиму, или все это вместе взятое оказали благотворное воздействие. Сидя в машине и глядя, как изморось застилает ветровое стекло, Эллен отважилась признаться самой себе, как ей не хочется возвращаться. «И именно поэтому, – упрямо подумала она, – ты отправишься домой прямо сейчас, не дожидаясь, пока кончится час пик».
Автомобильная пробка на Висконсин-авеню не раздосадовала ее – наоборот, Эллен даже испытывала странное удовольствие, видя вокруг столько незнакомых людей, которым не было до нее никакого дела. Правда, она потратила почти час, чтобы попасть на окружную дорогу, и приблизительно столько же – чтобы выехать с нее, но тем временем небеса начали проясняться, и когда она подъезжала к дому, солнце сияло вовсю, ало полыхая в разрывах туч. После дождя воздух был восхитительно прохладным, и, сворачивая на тихую проселочную дорогу, Эллен даже запела.
Но ее хорошее настроение едва вновь не испортилось, когда она обнаружила на веранде грязные отпечатки. Они принадлежали мужчине – и довольно глупому мужчине, ибо он не потрудился замести следы. Комья грязи на траве под окном вызвали в мозгу Эллен довольно неприятную картину: незваный гость, кем бы он ни был, стоял тут довольно долго, пытаясь заглянуть внутрь и беспокойно переминался с ноги на ногу. Как хищник, роющий лапой землю.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ведьма - Майклз Барбара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Ведьма - Майклз Барбара



Очень понравилась книга. Замечательный сюжет и изящный стиль повествования.Это история о чувствах с легким налетом мистики.
Ведьма - Майклз БарбараННВ
17.06.2012, 23.14





сааамый прекрасный роман!!!!!
Ведьма - Майклз Барбарамика
14.03.2013, 18.21





роман не столько о любви, сколько о суевериях жителей небольших городов. не знаю почему, но мне понравился. ГГ не подвела - мужественно сражалась с предрасудками ограниченных умов, старалась помочь парню, который был парией (волею честолюбивого дядюшки). зацепил меня роман
Ведьма - Майклз БарбараОльга
27.05.2013, 13.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100