Читать онлайн Шаг во тьму, автора - Майклз Барбара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шаг во тьму - Майклз Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.89 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шаг во тьму - Майклз Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шаг во тьму - Майклз Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Барбара

Шаг во тьму

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Мег протянула руку:
– Здравствуйте.
Его лицо не предназначалось для выражения эмоций, но, очевидно, ее реакция озадачила его, и затянувшаяся пауза предоставила ей возможность изучить его более тщательно. Он был в черном костюме, который надевают на свадьбы и похороны, хотя костюм казался неношеным, покрой был несколько старомодным. Приятный галстук из тяжелого шелка в голубых и серых тонах, но слишком узок для теперешней моды. «Интересно, он тоже надевал его только на свадьбы и похороны?» Она решила, что это обычное выражение его лица. Сказать суровое – значит ничего не сказать. Он мог бы служить идеальным натурщиком для скульптора, работающего над фигурой бога ацтеков, который принимал как должное поднесенные скальпы врагов.
Наконец он протянул руку. Его ладонь была большая, с прямыми пальцами, кожа оказалась шершавой, как чешуя змеи.
– Вы хладнокровны, – произнес он.
– Нет, просто онемела.
Веки тяжелые; торчащие темные ресницы на мгновение скрыли глаза. Это был единственный признак то ли смущения, то ли извинения. Его глубокий голос слегка потеплел, когда он сказал:
– Да, он вами очень гордился.
Эти слова показались Мег странными. Дэн ею не гордился, совсем наоборот, он так и не смог простить ей, что она отказалась от карьеры, которую он для нее выбрал. «Он любил вас» было бы ближе к истине. Но, может быть, этот человек не знал, как произнести слово «любовь»? Кто же он такой, черт возьми? Когда она попыталась заговорить, горло свело от сдерживаемых рыданий. Слова не получались. Неужели он гордился ею? Дэн?
Прежде чем она смогла овладеть собой, он отпустил ее руку и отвернулся, уступая место другим, ожидавшим своей очереди приветствовать ее.
Некоторые лица были знакомы, большинство – нет. Мег отвечала на их соболезнования с вежливостью робота. Она почувствовала искреннее облегчение и удовольствие при виде старого друга. Дэрен Блейк, личный адвокат Дэна, унаследовал должность от своего отца. Он был лишь на несколько лет старше Мег; в детстве они вместе играли, он, скорее, был для нее старшим братом, защищал от грубых мальчишек и от безжалостных шуток Клифа. Мег не удивилась, когда он выбрал профессию адвоката, ведь еще ребенком он предпочитал спорить, а не драться. Он был очень близорук, поэтому очки с большими диоптриями в роговой оправе были неотъемлемой частью его лица, как и карие глаза.
Он носил усы, она помнила их со времени их последней встречи: усы являлись отличительной чертой, иначе его лицо было бы вовсе непримечательным; оно было приятным, но красивым его не назовешь. Усы пощекотали ее щеку, когда он поцеловал ее, держа ее руку в своих ладонях. Модный, дорогой костюм явно сшит на заказ, но он не скрывал склонности хозяина к полноте.
Его волосы поредели. Мег знала, теперь она может расслабиться. Она глубоко вздохнула, и Дэрен сжал ее руку.
– Трудный день?
Искренность его сочувствия сгладила банальность вопроса.
– Трудные три дня – неделя – сколько это продолжается. Я уже сбилась со счета.
С видом человека, элегантным образом игнорирующего условности, он обнял ее за плечи и повел к стулу, другой рукой захватив бокал вина с подноса у проходящей мимо служанки.
– Садись и передохни минутку. Ты выглядишь усталой.
– Нет. Я чувствую себя отвратительно и так же выгляжу.
Мег глотнула шерри.
– Как раз то, что доктор прописал. Может, мне взять графин в свою комнату и напиться?
– Худшее позади, Мег.
– Не уверена. Если Фрэнсис все еще продолжает исполнять роль миссис Дэнверс, то нас ожидает неприятный вечер. – Дэрен был озадачен, и она поняла почему, ведь он не знал об их семейной шутке. Ей не хотелось объяснять, но она все еще злилась на Фрэнсис и решила поделиться: – Она предсказывает гибель и уныние, говорит о проклятии, лежащем на нашей семье. Вообще-то я считаю, у нее крыша поехала. Она заявила, что я должна воздать должное убийце Дэна! Ты можешь в это поверить? А самое ужасное, что человек, о котором она говорила, услышал ее слова. Она специально это сделала. Он стоял у меня за спиной, я-то его не видела, а она говорила это ему в лицо.
– Я видел, как ты с ним разговаривала, – медленно ответил Дэрен.
Вино, выпитое на пустой желудок, кроме того, стресс и усталость повлияли на нее неожиданно быстро. Реакция ее замедлилась. Лишь через несколько секунд она отреагировала на его слова:
– А откуда тебе известно, кого я имела в виду? Не хочешь же ты сказать…
– Нет, нет, ничего подобного. – Дэрен выглядел шокированным. – Просто я не в первый раз слышу такое обвинение. В маленьких городках склонны посплетничать и подозрительно относятся к чужакам.
– Кто он?
– Меня удивляет, что ты с ним не встречалась. Но если подумать, он в городе всего-то года три. А ты не часто баловала нас своим присутствием, Мег.
– Я была занята. – Она хотела остановиться на этом. Ведь она не обязана ни перед кем отчитываться за свое отсутствие. Но она не смогла вынести мягкий укор в его глазах. – С Дэном я часто встречалась, ты ведь знаешь, он приезжал в Нью-Йорк почти каждый месяц. Бабушка тоже. Дэрен, если ты не ответишь на мой вопрос, я закричу.
– О, прости. – Дэрен мигнул. – Не понимаю, почему Дэн не рассказал тебе о нем. Его зовут А. Л. Райли. Он стал управляющим магазином два года назад.
– Правда? – Мег оглядела комнату с возросшим интересом, но его нигде не было видно. Должно быть, он перешел в столовую, где в соответствии с традицией накрыли столы.
Значит, это Райли. Дэн упоминал его, и не раз. Он очень мало говорил о происхождении и воспитании этого человека, о его семье. Дэн заявлял, что ему наплевать, где человек родился и чем он занимался, если только он умеет пользоваться своими руками и мозгами, а Райли это блестяще доказал. В ювелирном искусстве он превзошел самого Дэна, а тот так гордился своим мастерством, пока артрит не скрутил его пальцы: установка в оправу драгоценного камня и обработка – основа ювелирного дела. Кроме того, у Райли был талант, которого не имел Дэн, – он был гениальным художником.
Если он и сказал что-то еще, то Мег не помнила; она не слушала деда не только из-за его привычки повторять одно и то же по нескольку раз, просто тема была весьма деликатной. Тактичный человек не говорил бы об этом чаще, чем того требовала необходимость. Чуткий человек понял бы, почему она так противится деду, не желая заниматься профессией, связанной с такими ужасными воспоминаниями. Но такт никогда не являлся сильной чертой характера Дэна, а ювелирный бизнес был для него наваждением. Всю свою жизнь он искал неоткрытого гения, художника, который бы под его руководством достиг такого совершенства, что мог бы соперничать с величайшими художниками-ювелирами эпохи Ренессанса, такими, как Гобле или Челлини. Однажды он встретил такого человека. И тот человек предал его дважды: умер, не успев выполнить свое обещание, и разрушил семью Дэна.
Тот человек был ее отец.
– Мег?
Обеспокоенный голос Дэрена отвлек ее от мучительных воспоминаний. Она натянуто улыбнулась:
– Я кое-что вспомнила… слова Дэна.
Невозможно такому розовощекому и пухлому мужчине выглядеть хитрым, но Дэрен попытался.
– Что-нибудь о Райли? Он когда-нибудь… – Он нахмурился и замолчал, так как в дом вошла очередная толпа народа. – Нам надо поговорить, Мег. Но сейчас не время и не место. Не забудь, что мы встречаемся в пять часов в библиотеке для оглашения завещания.
– Хорошо, – ответила Мег. Кто-то склонился над ней с явным желанием выразить свои соболезнования и успокоить – это была полная пожилая женщина с кукольным круглым лицом.
– Какого черта… – пробормотал Дэрен. – Миссис Алан. Председатель библиотечного совета, – назвал он ее и отошел.
Мег распрямила плечи, натянула светскую улыбку и приготовилась к исполнению долга.
Казалось, это никогда не закончится, но к пяти часам все разошлись. Последних твердолобых гостей тактично увели Дэрен и менее тактично Фрэнсис. Мег настолько устала, что стала воспринимать происходящее несколько отстраненно, она уже была не в состоянии что-либо чувствовать. А может, она просто напилась, подумала Мег о себе. Сколько же бокалов шерри она выпила? Люди подходили и предлагали ей выпить с ними. Через какое-то время она поняла, что проще пригубить бокал, нежели отказываться, говоря тривиальные вещи. Дэн прожил хорошую и долгую жизнь, но он не был готов к смерти, а она и вовсе не готова смириться с такой утратой. «Вниз во тьму могилы, тихо ступают они – красивые, нежные добрые… Я знаю. Но я не одобряю. И я не подчинюсь неизбежному». Дэн не отличался красотой или особой нежностью чувств. И она была уверена, что ушел он совсем не тихо. Но прав поэт. Она не одобряла и не могла смириться с неизбежным.
Чувство усталости, череда слившихся в сознании лиц вместе с алкоголем и поэтическими воспоминаниями – все отошло на задний план и сменилось оцепенением, когда Мег вошла в библиотеку. Она с нетерпением ожидала, когда же завершатся ее светские обязанности и она сможет наконец остаться в кругу семьи и в обществе друга детства. Но опять она ошиблась: библиотека была похожа на театр, в ней рядами стояли стулья перед письменным столом Дэна. Должно быть, Дэн устроил все это. Сколько же людей упомянул он в своем завещании?
Конечно, слуги. Они заполнили последний ряд – Карен Андерсон, повар; две служанки; старый Джеб Макомбер, главный садовник, который служил у них всю жизнь; естественно, Фрэнсис; несколько новых лиц, которых Мег не узнала. Половина стульев уже занята, а люди все подходят. Барби Ботвел и Майк Поттер, старые друзья Дэна по клубу, несколько молодых лиц, будто бы и знакомые, но в теперешнем состоянии Мег не могла их узнать. И А.Л. Райли. Он вошел одним из последних. Выражение его лица ясно говорило, что он предпочел бы находиться где-нибудь в другом месте, но не здесь. Его хмурый вид вдруг сменила совершенно неуместная улыбка, когда он оглядел ряды собравшихся. Он прошел мимо Мег с безразличным видом. Она напряглась от необъяснимого гнева. В какой-то степени объяснимого, конечно. Он подчеркнуто нагло осмотрел присутствующих и, проигнорировав пустые места, пошел и облокотился о стену у окна. Мег поняла, что он намеренно избрал самое заметное место в комнате.
Дэрен занял место за столом и открыл «дипломат».
Первая произнесенная им фраза – «Прошу вас терпеливо выслушать меня, это вовсе не простое завещание» – вызвала на лице Мег непрошеную улыбку. Дэн так часто обсуждал свое завещание, с таким смаком, что оно перестало восприниматься как символ смерти, оно стало постоянной семейной шуткой. Он проводил за столом долгие часы, согнувшись над длинным списком пожертвований и сопутствующих комментариев; когда ему попадалась особенно удачная фраза или оскорбление, он зачитывал это место вслух снова и снова и любому, кто изъявлял желание послушать.
Дэн восхищался некоторыми своими удачными остротами. Несколько раз во время чтения Дэрена прерывали сдерживаемые взрывы хохота. А вот оскорбления Дэн приберег для своих старинных приятелей, и здесь уже было больше слез, чем радости. Дэн наградил всех слуг, даже тех, которые работали у него короткое время; суммы, завещанные повару, садовнику и экономке, были настолько щедрыми, что Фрэнсис вышла из роли миссис Дэнверс и разрыдалась. Потом огласили бесконечный список сувениров и памятных безделиц, завещанных людям, о которых Мег никогда не слышала, включая мальчика по имени Джо Пентовски, унаследовавшего велосипед Дэна при условии, что он будет иногда позволять покататься своему младшему брату.
Главное имение отошло к любимой жене Дэна Мэри Минот, но только пока она жива. После ее смерти оно должно перейти к единственному потомку Дэна…
Мег с трудом перевела дыхание. Дэн подробно болтал о небольших пожертвованиях, но никогда не говорил, что он оставит внучке. Ему не надо было обсуждать это, она полностью доверяла ему, да он и при жизни дал ей так много, достаточно, чтобы прожить в комфорте до конца своих дней. Если б она думала о своем состоянии, а она старалась никогда этого не делать, она бы знала, что наступит день, когда она станет весьма состоятельной женщиной. Но это… это произвольное, несправедливое, эгоистичное решение. По собственному желанию бабушка не могла передать имение кому-нибудь другому, и Джордж ничего не получил от человека, которому служил так преданно.
Бабушка не удивилась, как и Генриетта, которая царственно разлеглась у нее на коленях. На их лицах было почти одинаковое выражение самодовольного одобрения. Мег посмотрела на дядю. Если услышанное огорчило или шокировало его, он не подал виду.
Дэрен обвел собравшихся строгим взглядом и переждал, пока стихнет ропот. Потом он продолжил: «… за единственным исключением – магазина под названием «Даниэль Минот. Украшения» по адресу Мейн-стрит, 13 со всем его содержимым…» Мег закусила губу от нарастающего нетерпения, пока Дэрен читал одну юридическую формулировку за другой. И так ясно: тому, кто наследует магазин, достанется и туалет, и занавески на витрине… Неужели он не сказал про пыль под ковром? Это уже переросло еще в одну шутку Дэна. Мег будто видела усмехающееся лицо деда, когда он включал фразы посложнее, чтобы подольше оттянуть главное. Магазин был его детищем, его любовью, его хобби, а также осязаемым памятником его мастерству. Кто же?
В конце концов иссяк поток юридических терминов. Пятьдесят процентов дохода от магазина переходит к ней, Мег, другая половина – к А. Л. Райли.
На этот раз реакцией на услышанное был не робкий шепот – казалось, что из гнезда вылетел рой ос. Головы всех присутствующих, Мег в том числе, повернулись в одном направлении, будто их дернули за веревочку.
Райли шагнул ближе к столу. Сквозь окно виднелись зеленые ветки деревьев, они блестели как изумруды в лучах заходящего солнца. На этом золотом и ярко-зеленом фоне вырисовывался черный, безжизненный силуэт, будто чернильный эскиз. Контраст между живым, ярким фоном и неподвижной фигурой создал геральдический рисунок, какой-то символ. Искушенная в искусстве и метафорах, Мег посчитала эту параллель зловещей: на ум сразу пришло: «Черный ангел смерти», «Смерть в летний полдень…»
Целую минуту он выдерживал паузу; может, он испытал удивление, или это был вызов, или от простой нерешительности оставался он неподвижным. Постепенно голоса смолкли, и послышался голос Райли: «Хитрый старый подлец». Повернувшись на каблуках, он медленно направился к двери и вышел.
* * *
Никто не был расположен отведать изысканные угощения, которые приготовила Фрэнсис.
– Ради Бога, поешь, – сказала бабушка спокойным, тихим голосом, глядя, как Мег крошит вилкой осетрину и двигает ее по тарелке. – Повар обидится, если ты не поешь. А Фрэнсис будет беспокоиться о твоем здоровье.
– Не будет, – возразила Мег. – Разве беспокоилась миссис Дэнверс о безымянной маленькой, хныкающей главной героине в романе «Ребекка»?
– А кто это говорит, что ты хныкающая героиня? – спросил Клиф. – Может быть, ты Ребекка. А миссис Дэнверс обожала Ребекку.
– Не хочу быть Ребеккой. И не только потому, что она злобная стерва, а еще потому, что она умерла.
– Пожалуйста, дорогая, следи за своей речью…
– Извини, бабушка. Хотя она такой и была.
– Я никогда не понимала этих шуток по поводу Фрэнсис, – заунывно пропела бабушка. – Мне они не кажутся такими безобидными. Она ведь так предана нам…
– А это из другой ее роли, – с усмешкой ответил Клиф. – Заимствовано из романа «Маленькие женщины».
– Прекрати, Клиф, – сказал Джордж.
Улыбка Клифа застыла, но вместо того, чтобы огрызнуться, он пожал плечами и занялся едой. Мег испытала к нему необъяснимое сочувствие. Ведь это она, а не Клиф, заговорила об этой особенности Фрэнсис. Подумав, она удивилась, что ее дядя никогда не ругал ее. Всегда доставалось Клифу: нотации, наказания, может, в большинстве своем и заслуженные, но кто может определить, где причина, где следствие?
Джордж обернулся к ней и улыбнулся. Его улыбка резко контрастировала с сердитым выражением лица, когда он смотрел на сына.
– Твоя бабушка права, Мег, ты должна немного поесть. Ты за ленчем ничего не ела, а утром только выпила кофе. Ты заболеешь.
– Нет. Мне некогда болеть. – Но она все же подцепила кусок осетрины и заставила себя жевать. – Бабушка, я знаю, что ты считаешь неприличным обсуждать дела за ужином, но я бы хотела снять с себя это бремя, оно меня душит. Когда дедушка изменил завещание?
Бабушка подняла тонкие брови.
– Мег, дорогая, Даниэль изменял свое завещание почти каждый месяц последние лет пятьдесят.
– Знаю. Но…
– Мы обсудим это позднее, дорогая. Попробуй морковь. Тебе будет весьма полезно.
Она оделась к ужину, как всегда, великолепно, игнорируя причудливый наряд других членов семьи, в котором они порой могли себе позволить выйти к обеденному столу, – дети в джинсах и майках, Дэн в мятой рубашке, он ненавидел галстуки и пиджаки. А в этот вечер она просто превзошла себя: в ее голубом платье с воланами из бесценного кружева достойно было появиться и при Сент-Джеймском дворе. Вокруг шеи, в ушах, на тонких запястьях и сморщенных руках блистали сапфиры, принадлежавшие когда-то королеве Франции. На ком-либо другом такое количество драгоценностей могло бы выглядеть не к месту или просто вульгарно, но бабушка держалась замечательно, и Мег поняла, почему она решила почтить память мужа, надев лучшее платье и самые любимые драгоценности из всех, подаренных им жене. Мег не хотела огорчать бабушку, но затронутый вопрос настолько ее волновал, что она не могла просто так отделаться от него.
Мег съела кусочек моркови и продолжила:
– Бабушка, нам нужно обсудить ряд вопросов; естественно, мы отложим обсуждение деталей до более подходящего времени. Но ведь, по сути, это не касается бизнеса.
– Ты о чем? – спросил Джордж.
– О справедливости, дядя Джордж. – Импульсивно она повернулась в его сторону. – О тебе даже не упоминается в завещании.
– Ты об этом? – Его лицо просветлело. – Очень мило с твоей стороны, что ты обо мне беспокоишься, но я тебя уверяю, это ни к чему. Дэн был щедр ко мне все эти годы, ведь я был простым бухгалтером и просто вел записи в книгах. Я не имел дела с акциями Дэна – у него для этого был особый штат, свои бухгалтеры. Я лишь занимался бухгалтерией в магазине.
– Этого мало? – У Мег перехватило горло, она сглотнула и только потом смогла продолжать: – Ты делал гораздо больше, дядя Джордж. Без тебя…
– Все в порядке, дорогая. Поверь мне, я получил довольно щедрое вознаграждение за то немногое, что я сумел сделать для него.
– На самом деле?
– На самом деле, – улыбнулся он ей.
Его сын, сидевший справа, слегка пошевелился при этих словах и привлек внимание Мег. Но Клиф молчал, устремив взгляд в тарелку. Его тоже не упомянули в завещании. Неужели Дэн был и к нему «весьма щедрым» все эти годы, или он просто отмахнулся от родственников? По закону Клиф не мог претендовать на наследство, но ведь есть еще и моральные обязательства.
– И это все, что тебя беспокоит? – спросил Джордж.
Он знал, что это не все, но, прежде чем Мег успела ответить, дверь открылась, и вошла одна из служанок, собираясь убрать со стола.
– Ты закончила, дорогая? – спросила бабушка невинным тоном.
Мег оставалось только кивнуть в ответ и сдаться. У бабушки всегда находились маленькие способы, чтобы контролировать ситуацию.
* * *
В тот вечер Мег больше не пыталась продолжить волнующий ее разговор. Не надо было и начинать. Ведь главным образом ее беспокоило не само завещание Дэна а место в нем Райли. Если бы они заговорили о нем, то она рассказала бы о возмутительном обвинении Фрэнсис в его адрес и о не менее возмутительной реакции самого Райли на ее слова. Но разве можно в день похорон заявить жене, оплакивающей мужа, что кто-то признался в его убийстве, даже если это признание и было сделано в шутку. И тем более если это всего лишь шутка.
Бабушка всегда рано уходила к себе, и Мег надеялась поболтать с дядей после ее ухода; но в тот вечер ее одолела усталость, с которой она успешно боролась все эти дни. Ей едва хватило сил, чтобы подняться в свою комнату.
Во сне Мег видела городских ведьм. Она была одной из них, истеричные дети обвиняли ее в том, что она отдала свою душу и тело Князю Тьмы в обмен на удовольствия, не доступные человеческому пониманию. И она оказывалась виноватой. Она лежала связанной, ожидая расправы, смеясь и облизывая губы, вспоминая прошлые восторги. Она продолжала смеяться даже после того, как ей на грудь положили первую плиту, потом следующую. Она не могла выносить эту тяжесть, хрустели ребра, и легкие не могли дышать, однако беззвучный смех заполнил ее почти бездыханное тело.
Мег открыла глаза. У нее на груди сидела Генриетта. Ее огромные голубые глаза не мигая смотрели на Мег. Плохо понимая, что случилось, Мег смотрела на кошку. Кошка мяукнула и стукнула лапой ей по подбородку, забыв убрать когти.
– Ой! – Мег столкнула кошку рукой и села. – Черт тебя возьми, Генриетта…
Кошка переползла в ноги Мег, легла на спину, раскинув лапы. Ее вполне можно было принять за мягкую игрушку, которой любят играть дети, а некоторые женщины украшают кровати.
– Извини, – проговорила Мег. – Но ты сама виновата, совсем не умеешь себя вести… Как ты попала ко мне в комнату?
Генриетта не соизволила ответить, хотя по выражению ее мордочки можно было понять: сказала бы, да не хочу беспокоиться. Не перевернувшись, она положила передние лапы на живот и закрыла глаза.
Мег откинулась на подушки. С кровати она не видела часов, стоявших на камине, но она не сняла наручные часы вчера и даже не умылась перед сном. Одежда небрежно висела на стуле. «Должно быть, я вчера здорово устала», – подумала она.
Ее часы показывали восемь. Она проспала почти десять часов. Лишь в редких случаях, приняв успокоительное на ночь, она могла проспать так долго. Но вчера она не принимала снотворного: она с трудом разделась и сразу же заснула. Неужели бабушка?..
Она могла бы это сделать, если бы посчитала это необходимым. Может, в кофе положила таблетку. Потянувшись, Мег призналась, что бабушка поступила разумно. Сегодня Мег чувствовала себя гораздо лучше. Но бабушка не могла открыть дверь и впустить к ней Генриетту. Бабушка никогда так не шутила. Это больше в стиле Фрэнсис, если она опять примеряет на себя очередную роль. Или Клифа. Мег вспомнила, как однажды он вполз к ней в комнату и швырнул ей на кровать бабушкину кошку – не Генриетту, тогда у нее была другая. Визг проснувшейся девочки и испуганной кошки поднял на ноги весь дом. Клифа лишили прогулок на целую неделю.
Мег последовала примеру Генриетты и отдыхала, предаваясь старым воспоминаниям. Не все они были неприятные. Сама комната осталась такой же, какой она была, когда Мег поступила в колледж. Приезжала она только на праздники. С какой радостью они с бабушкой выбирали веселый ситец, обои в цветочек, тюль, который балдахином накрыл ложе принцессы («Или кровать в публичном доме», – усмехнувшись, Мег вспомнила комментарий Дэна. Правда, потом он мгновенно извинился перед бабушкой, а за ее спиной подмигнул внучке).
Тогда ей исполнилось десять или одиннадцать лет – она была слишком юной, чтобы посмеяться вместе с дедом над его шуткой, но уже слишком большая для обоев, на которых были изображены Винни-Пух и котята. Эти обои они тоже выбирали с бабушкой. Прежде она с родителями жила в западном крыле дома. Там на обоях в ее комнате были нарисованы лошадки, слоны, акробаты на трапециях. На столике стояла настольная лампа в виде клоуна: включаешь ее и вместо носа светится красный шарик. Ее отец обожал цирк, он начал водить ее туда, как только она научилась ходить… В новой ее комнате не было циркачей. На этот раз они выбрали обои с Винни-Пухом. Правда, она тогда не испытывала радости, украшая новую комнату. Даже в шесть лет она понимала, почему все должно выглядеть по-другому, а попытки бабушки казаться веселой почему-то вызывали на глазах слезы. Обои в розочках смотрелись хорошо. Два слоя бумаги и четыре года прошли со времени клоунов…
Генриетта соскочила с кровати и направилась к двери. В этот момент кто-то постучал.
– Войдите, – сказала Мег.
Дверь открылась, и кошка удалилась, размахивая хвостом, как знаменем. Вошла служанка с подносом в руках.
– Мисс Полянски сказала, что вы будете завтракать в постели, – объяснила она. – Надеюсь, я вас не потревожила. Она сказала, что вы уже проснулись.
– Как видите. – Мег разозлилась на Фрэнсис. Ханна могла быть не менее назойливой, чем миссис Дэнверс.
Служанка колебалась, смущенная резким тоном и кислым выражением лица Мег. Мег не помнила имя девушки, она улыбнулась и махнула в сторону стола.
– Поставьте поднос туда, пожалуйста. Я не умею есть в постели. Я всегда проливаю кофе.
Успокоившись, девушка улыбнулась в ответ. Прежде чем уйти, она сообщила:
– Ваша бабушка просит вас зайти к ней в комнату, когда вы сможете. Не торопитесь, это не срочно.
Мег проглотила завтрак и начала одеваться. Выбрать одежду нетрудно: она взяла с собой лишь несколько платьев. Она стащила черное платье с вешалки и бросила его в угол шкафа. Больше она его никогда не наденет. Бабушка права: вообще не надо было его надевать. Она выбрала яркую желтую блузку и подходящую по цвету юбку и поспешила в комнату бабушки, где ей было поручено написать бесчисленное множество писем с благодарностями.
В лучшие времена ей бы не понравилось подобное занятие. Сейчас, когда надо было решать более насущные проблемы, это занятие раздражало и нервировало. Но бабушка проявила настойчивость и поразительную собранность. Открытки с венков и букетов были сняты и разделены на группы: старые друзья, знакомые по бизнесу, клиенты, дальние деловые контакты. Каждой категории людей ответы писали на определенной бумаге, с разной степенью формальности. Мэри перечитывала открытки и записки, некоторые зачитывала вслух. Когда она наконец отпустила Мег, у той голова разрывалась от боли и ей ужасно хотелось ходить кругами и скулить как бешеной собаке.
Войдя в свою комнату, она со стоном опустилась на стул. Тяжелая обязанность завершена, но оставались другие, не менее неприятные. Бабушка отпустила ее, весело напомнив, что у нее сегодня встреча. Когда же она ее назначила? Днем она и дядя Джордж в сопровождении официальных советников и представителя департамента налогов и сборов должны будут произвести инвентаризацию знаменитой коллекции Дэна.
Практически Мег уже владела большей частью этой коллекции. Дэн на 100 % воспользовался налоговым законодательством в отношении подарков, и в течение многих лет она и бабушка получали в подарок от него наиболее ценные экземпляры коллекции. Когда-то взглянуть на коллекцию Дэна считалось редкой удачей. Он ревниво относился к своим сокровищам и даже ближайших друзей и родственников редко приглашал в подвальное помещение со стальной дверью и крышей, где хранились сокровища. На этот раз их ожидала сложная, методичная работа: предстояло решить, что кому будет принадлежать. Требовалось подтвердить законность подаренных вещей: официальный представитель налогового департамента будет внимательно отыскивать возможные ошибки. Коллекция особенно ярко напомнит о своем хозяине, ведь в ней он собрал чудеса из чудес, прошедшие через его руки, эти вещи он боготворил, с ними не мог расстаться. Вспоминая пристальный блеск его глаз, когда он смотрел на них, благоговение, с которым он к ним прикасался, Мег подумала: «А не любил ли он эти украшения больше живых людей, окружавших его?»
А потом был магазин. Теплые воспоминания сменились яростью, когда Мег подумала о своем невероятном наследстве. О чем мог думать Дэн, когда приписал ту оговорку к завещанию? Он ведь знал ее отношение к ювелирному бизнесу и магазину. Неужели это его последняя попытка приобщить ее к делу, от которого она успешно уходила до сих пор? Хорошо зная своего деда, она могла поверить в это. Но если он хотел, чтобы она занималась магазином, то зачем он дал ей в партнеры неизвестного неприятного человека? Если только… Невольная ухмылка появилась на лице Мег. Дэн прекрасно знал свою внучку. Условия завещания были такими странными, вызывали любопытство, раздражение, вполне обоснованные подозрения в том, каковы же были его истинные цели. Все это заставит внучку внимательно разобраться в делах, прежде чем действовать.
Она взглянула на часы. Десять минут первого. Ей нужно «освежиться» перед обедом, как тонко намекнула бабушка. Она также предложила переодеться, что совершенно непрактично: Мег собиралась в такой спешке, поэтому взяла лишь самое необходимое. Если б она не была настолько охвачена горем и смятением, она бы поняла, что проживет в Селдоне несколько дней. Нужно пройтись по магазинам, выбрать что-нибудь из одежды. Надо позвонить шефу и сообщить, что ей нужна еще неделя отпуска. Он уже дважды звонил и интересовался, когда же она вернется. Милый, добрый, понимающий Джек… Он уводил одного служащего за то, что тот взял месяц отпуска после тяжелых родов жены: у нее было осложнение на сердце и пришлось делать несколько серьезных операций. Исходя из его стандартов, на смерть деда можно потратить лишь день отпуска. «Пусть он меня уволит, – подумала Мег. – Я ненавижу этого вредного сукиного сына, и мне не нужна работа… Мне и в самом деле можно не работать. Забавно, что раньше я об этом не думала. Позвоню попозже, пока его не будет в офисе, он будет где-нибудь пить свой ежедневный мартини. Оставлю ему сообщение. Я не хочу сейчас выслушивать его упреки и жалобы».
Двадцать минут первого, но Мег не снимала телефонную трубку. Ник обещал позвонить в полдень.
В лихорадке сборов, стараясь не опоздать на утренний поезд, отправлявшийся в, шесть часов, она не успела позвонить ему. Она звонила ему из Селдона в тот день. Нику не нравилось, когда она звонила ему в офис, но, как только он узнал о случившемся, его голос сразу потеплел. Он прислал цветы, и не только на кладбище, но и ей – розовые розы, деликатный компромисс между красными, означающими жизнь и любовь, и белыми – цвет скорби.
– Твой друг, дорогая? – поинтересовалась бабушка, внимательно читая официально написанную открытку. – Как мило! Тогда напиши ему ответ сама, но не забудь указать, что все мы тронуты его вниманием.
Милая, святая бабуля. Она не встречалась с Ником. А Дэн однажды приехал в Нью-Йорк без жены, и Мег решила познакомить двух мужчин, главных в ее жизни. К счастью, встреча была краткой: они собрались выпить перед обедом в фирме «Карлайл», куда приезжал Дэн. И ее вряд ли можно было назвать удачной. Дэну понадобилось 30 секунд, чтобы разобраться в ситуации и заклеймить ее, а когда он не одобрял чего-то, то не старался скрывать свои чувства. Мысли Мег перескочили от того неприятного воспоминания на их последнюю встречу, когда он приезжал в город.
* * *
– Итак, не появился ли какой-нибудь молодой человек на горизонте?
Он смотрел на нее поверх очков, которые его наконец-то убедила носить бабушка («Я знаю, что очки тебе не нужны, дорогой, но ты в них такой представительный!»).
– Никакого молодого человека. Также нет никого ни среднего возраста, ни пожилого.
– Хм. А тот парень – забыл его имя – все еще вертится вокруг тебя?
– Ник? – Дэн прекрасно запомнил его имя. Изображая провалы в памяти, он выражал свое неодобрение происходящему.
– Да, все еще вертится. Не будь таким надутым, Дэн. Ведь он тебе понравился. Ты сам говорил.
– Это было прежде, чем я узнал, что он женат. Можешь называть меня старомодным, если хочешь, но…
– Ты и есть старомодный. – Мег улыбнулась ему, но он в ответ лишь пробурчал что-то и обратил все свое внимание на тарелку с кислой капустой.
Они обедали «У Хуго», в маленьком немецком ресторане в Восточном районе. Дэн гордился, что обнаружил этот ресторан. В нем никогда не было посетителей, хотя еду подавали вкусную – жители Нью-Йорка предпочитали оставаться гурманами. Дэну нравилась атмосфера ресторана, и он обожал практиковаться в неправильном немецком, который он выучил во время «первой войны». Он повысил голос:
– Ахтунг, официант. Немного зальц, битте.
Получив приправу, Дэн вернулся к своей прежней обиде:
– Черт возьми, никакой я не старомодный. Я думаю о тебе. С этим парнем у тебя нет будущего. Он никогда не разведется с женой…
– Надеюсь. Я бы не смогла стать мачехой его избалованным детям.
Дэн не принял несерьезного тона.
– Тебе скоро тридцать.
– Только через два года. Естественно, я перережу себе вены в день моего тридцатилетия, если к тому времени меня никто не возьмет замуж.
Обычно Дэну нравились ее остроты. Внешне он шипел, но явно любил обмениваться с нею колкостями. Вместо того чтобы парировать выпад, он отодвинул тарелку и спокойно сказал:
– Мне бы хотелось увидеть правнуков перед смертью, Мег.
У нее перехватило дыхание.
– Это не честно, Дэн. Ты ведь не…
Он ответил не сразу. Она почувствовала, как сжало у нее сердце. Он медленно продолжил:
– Сначала я решил сказать, что мне остался год жизни. Но потом подумал, это может вызвать встречный огонь.
Она не знала, смеяться или швырнуть в него чем-нибудь:
– Хитрый, старый черт!
Он так же задумчиво продолжал:
– Или ты забеременеешь от какого-нибудь самца-производителя, не способного выкормить детенышей, или твоя бабушка разнервничается, или придется вызывать доктора Шварца, или?..
– Или делать все вышеупомянутое сразу. Перестань, Дэн. Не поступай так со мной.
Он не дотронулся до нее, не взял за руку, которую она ему протянула: он не выражал свою привязанность физически, просто голос его зазвучал глубже, что служило явным признаком испытываемых эмоций. Он назвал ее уменьшительным именем, которое он не произносил долгие годы:
– Миньон, я ведь стар. Чертовски стар! Иногда, когда я думаю о своем возрасте, я сам не могу поверить, что я такой старый. Но я не буду жить вечно. Я хотел бы знать, что о тебе будут заботиться.
– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – Она разрывалась между гневом и болью. – Я сама могу о себе позаботиться, Дэн. Для этого мне не нужен мужчина. Я не выйду замуж за самца, не способного выкормить детенышей, просто чтобы продолжить династию.
– А кто тебя просит об этом? Я тебя просто прошу, чтобы ты начала смотреть по сторонам. Ты ведь знаешь, что делаешь? Ты используешь этого женатого человека, как щит. Ты что, боишься замужества? Оно не так уж и плохо. Я выдерживаю уже больше полувека.
Он хитро улыбнулся внучке. Пытаясь успокоить дыхание и обрести самоконтроль, Мег задумалась: «А были ли случайные высказывания деда такими уж случайными?» Последнее уж точно попало в точку. Конечно, она боится, но не супружества, а того, что за этим подразумевается. Отдать свое сердце другому человеку, а тот может нечаянно уронить его или намеренно выбросить в мусорное ведро. Она не покажет деду, как ей больно.
– Мне казалось, ты терпеть не можешь психологию.
– Правильно. Но это не психология, а простой здравый смысл. А ты не ешь. Ешь, тебе полезно. Не получишь десерт, если не доешь кислую капусту.
– Я не хочу десерт. И я терпеть не могу кислую капусту. Вот ты какой хитрый, старый…
– Тебе необходим десерт: ты очень худая. – Он поманил пальцем, и примчался официант. – Мне порцию пирога «Черный лес». А тебе что? Может, клубничного пирога?
– Ничего.
– Тогда две порции «Черного леса».
Она почти возненавидела его в тот момент. Он применил против нее все виды оружия: любовь, жалость, нежность – и пробил ее оборону.
– А если я и на самом деле боюсь супружества, у меня есть на то веские причины. Ты согласен?
Это было самое жестокое оружие из всех, примененных против него, но на его лице нельзя было прочесть обиды.
– Я ведь старик, Мег. Я глубокий старик.
* * *
Пачка бумажных носовых платков лежала на комоде, но Мег вытирала глаза по-детски, тыльной стороной руки. Хорошо, что Ник не позвонил, пока она плачет. В последний их разговор она вела себя как настоящая дура. Она скулила и жаловалась, прося у него помощи, которую он не мог оказать. Ну, больше она не может ждать, иначе опоздает к обеду, а это большой грех с точки зрения бабушки.
Она находилась в ванной, когда зазвонил телефон.
Выругавшись, она бросилась к телефону, но не успела. Сняв трубку, она услышала голос Фрэнсис и прервала ее:
– Спасибо, Фрэнсис. Я у телефона.
Прошло несколько секунд, прежде чем она услышала щелчок. Это означало, что Фрэнсис повесила трубку. Ник молчал, тоже ожидая щелчка. Теперь в его голосе слышались веселые нотки:
– Это и была миссис Дэнверс?
– Понятия не имею, кто она сегодня. Уже половина первого. Я уже не ждала твоего звонка. – Мег откинула со лба локон и пожалела, что сказала последнюю фразу.
– Я был на совещании, – объяснил Ник. – Я же говорил тебе, что у меня не всегда есть возможность…
– Знаю, знаю. Я просто так сказала, а не обвиняла. – Мег накрутила локон на палец. – Все равно наш договор смешон и не удобен.
– А как же твоя бабушка?
– Я переосторожничала. Привычка, видимо: Дэн всегда считал ее хрупким цветком. Но подозреваю, что она не настолько несведуща в делах, как она позволяла ему думать.
– Тебе виднее. – Он гораздо легче соглашался с ее рассуждениями, чем обычно это делала Мег.
– У тебя голос звучит лучше. Все в порядке?
Мег невесело рассмеялась.
– В настоящий момент все не в порядке.
– Это так кажется. После похорон приходится выполнять тысячи неприятных обязанностей. А в качестве наследницы…
– Он все оставил бабушке. Кроме…
– Кроме чего?
Стук в дверь отвлек внимание Мег.
– Это слишком сложно объяснять по телефону. И я уже опаздываю к обеду.
– Понятно. Жаль, что я не смог быть тебе полезным. Звони мне в любое время – в любое вечернее время, если захочешь поделиться своими проблемами.
Но беседы по телефону, особенно на его условиях – а почему не на ее? – были слабой заменой того, чего она ждала в действительности: чувствовать рядом его теплое присутствие. Она не могла пригласить его в дом: бабушка начнет задавать застенчивые вопросы о его намерениях, и тогда ей придется придумать какую-нибудь неправдоподобную историю или сказать правду. Но ведь в восьми милях отсюда есть прекрасная гостиница…
Стук повторился, на этот раз более настойчиво.
– Я должна идти, – сказала Мег. – Я тебе перезвоню.
Повесив трубку, она подошла к двери и распахнула ее. Она ожидала увидеть Фрэнсис, но там стоял Клиф, поэтому хмурое выражение на ее лице не изменилось.
Он шагнул назад и сделал шутливый жест руками, словно защищаясь:
– Не стреляйте, леди, я не виноват. Меня прислала Фрэнсис. Она утверждает, что вы на шесть с половиной минут опоздали к обеду.
С неприкрытым любопытством он обвел взглядом ее комнату. Мег шагнула в коридор и закрыла дверь.
– Я думала, это Фрэнсис.
– Тогда я прощаю тебе твой пыл. – Они пошли к лестнице. – Извини, что я прервал твою беседу по телефону.
Услышав чистосердечное признание, что он подслушивал, она споткнулась. Он подхватил ее под руку. Он был на голову выше. Она подняла лицо и посмотрела ему в глаза – он широко улыбнулся без всяких угрызений совести.
– Я не мог разобрать слов. Просто слышал твой голос. Подумал, ты не до такой степени сумасшедшая, чтобы разговаривать сама с собой, хотя тебя можно понять.
Его рука продолжала ее поддерживать. Она была покрыта ровным загаром, его пальцы были длинными и красивыми.
– Меня трогает твое участие, – сухо проговорила Мег.
– У меня хорошо получаются бесполезные слова. – Наконец он отпустил ее руку и пропустил вперед. – Но в случае с тобой я даже могу нарушить обычное правило не вмешиваться в чужие проблемы. Могу я тебе помочь?
– Не хочу, чтобы ты напрягался. Или, выражаясь более вежливо…
– Отцепись? Подожди-ка. – Неожиданно он шагнул вперед и загородил ей дорогу. – Ты все время избегаешь меня. Нет причин любить меня, мы почти не виделись все эти годы, и не думаю, что ты с нежностью вспоминаешь о нашем детстве…
– Ты был испорченный сопляк и задира.
– Я был задирой, а вот ты была испорченной соплячкой. Вообще-то я уже давно не задираю девчонок. Я на самом деле хочу тебе помочь. Я знаю, может, даже лучше других, как тебе тяжело. Я тоже любил старого злодея.
Мег была тронута не только его словами, но и тем, что он не сказал. У них были не только общие воспоминания о детских играх и ссорах: у них была общая утрата и общий стыд от той давней утраты.
– Спасибо, – сказала она.
– Не надо. А если когда-нибудь пожелаешь выйти за меня замуж, я буду счастлив обдумать твое предложение.
– Что?
– Извини, я думал, тебе говорил Дэн. Было время, когда он мечтал поженить нас, а мой старик так и лопался от радости. Но пусть тебя это не беспокоит – это просто мысли вслух.
– Уж, конечно, я не стану беспокоиться.
Она оттолкнула его с дороги и сердито застучала каблуками по полу. Он направился за ней; она слышала, как он тихонько насвистывает сквозь зубы, и могла поспорить, что он улыбается. Черт возьми, она до сих пор попадается на его удочку: верит ласковому слову, теряет бдительность, а потом он делает возмутительное предложение. Она была права, когда подумала про него, что горбатого могила исправит.
* * *
К полудню у нее раскалывалась голова. И не из-за спертого воздуха: работала довольно сложная система вентиляции, которую провели не для людей, которые могли бы прийти туда, а для сокровищ, хранящихся здесь. Некоторые вещи портятся от жары или повышенной влажности: кожаные пояса и книжные переплеты, одежда, расшитая золотыми нитями с драгоценными камнями. Некоторые камни тоже плохо переносят резкую смену климата. Опалы могли дать трещину или лишиться блеска, слоновая кость – крошиться от сырости или расщепляться от слишком сухого воздуха.
Изделия из слоновой кости, опалы и лунные камни, красивейшие рубины и изумруды, василькового оттенка кашмирские сапфиры – всевозможные камни в различных оправах прошли мимо ее глаз в тот день. Мег попыталась сконцентрировать внимание уставших глаз на предмете, лежащем на столе: № 429 в инвентарной книге Дэна – подвеска из червонного золота с бриллиантами, рубинами и изумрудами и с эмалевыми фигурками Веры, Надежды и Милосердия в золотых одеждах. Заканчивался брелок тремя огромными жемчужинами. Это ж одно из украшений коллекции, потому что считалось, что брелок принадлежал «предку» Дэна – Даниэлю Миноту-первому. Стиль и техника исполнения соответствовали тому историческому периоду – концу XVI века – на юге Германии, но невозможно было доказать, что это произведение ювелирного искусства не вышло из рук какого-нибудь современного мастера.
Шорох переворачиваемых страниц и гул голосов дяди Джорджа и представителя налоговой службы отзывались в голове Мег как пчелиное жужжание. Она вздрогнула, когда кто-то обнял ее за плечи. Подняв затуманенные глаза, она увидела Дэрена.
– Не могли бы мы на сегодня поставить точку? – обратился он к мужчинам. – Мисс Вентури плохо себя чувствует.
Она с благодарностью опустилась в кресло, к которому он ее подвел, и глотнула воды. Через несколько минут голова прояснилась.
– Ничего, все в порядке, – успокоила Мег дядю, склонившегося над ней. – Мне бы не хотелось прерываться, надо закончить сегодня.
– Ты могла бы уйти, – успокоил ее дядя Джордж.
– Нет, лучше останусь. – Она упрямо сжала губы. Джордж улыбнулся и похлопал ее по плечу.
– С тобой бесполезно спорить, мне знакомо это выражение лица. Господа, мы почти закончили, осталось совсем немного.
У налогового инспектора все-таки имелось сердце; мрачный молодой человек, который ни разу не улыбнулся и не сказал лишнего слова, прекратил осматривать вещи с подозрительностью и завершил инвентаризацию быстро. Оставшиеся шесть предметов Мег видела в первый раз, поэтому она испытала новый прилив энергии. Один предмет был просто чудесен: ожерелье из опалов в виде лилий в оправе из бриллиантов с листочками из изумрудов.
– Это, должно быть, Лолик! – воскликнула Мег.
Ее дядя засмеялся:
– Дэн всегда повторял, что ты его лучшая ученица. Он приобрел эту вещь в прошлом году у дочери той женщины, для которой она была сделана в 1908 году. Ожерелье никогда не фотографировали и не выставляли.
Мег достала из кармана лупу и оценивающе осмотрела украшение. Вот известная подпись, выгравированная на застежке, но ее можно и не ставить, сам дизайн и техника исполнения – это и есть подпись художника.
Брелок Лолик оказался последним. Налоговый инспектор выдавил улыбку, которая показалась Мег даже приятной, прощаясь с ней, и поблагодарил ее за помощь. «Видимо, он не меньше меня рад, что мы закончили», – подумала она.
Дэрен отказался от приглашения остаться на чай, ссылаясь на назначенную встречу.
– Нам нужно кое-что обговорить с тобой, Мег. Можно, мой секретарь позвонит тебе и договорится о встрече? – спросил он.
– Я сама тебе позвоню. Завтра или послезавтра?
– Когда тебе будет удобно, – серьезно ответил Дэрен.
После его ухода Джордж пригладил рукой волосы и глубоко вздохнул.
– Как сказал бы мой сын, стервозный выдался денек. Хочешь выпить, Мег? Ты заслужила бокал.
– Я бы лучше заняла минут десять твоего времени, – сказала Мег.
– А если совместить? Я собирался пригласить тебя в свою берлогу, чтобы можно было спокойно выпить. Естественно, твоя бабушка не стала бы возражать, если бы мы попросили виски вместо оранжада…
Мег засмеялась и взяла его под руку.
– Нет, конечно. Просто у нее будет печальный, обиженный вид. Она не спустится еще полчаса, поэтому ей не стоит знать. У тебя есть виски?
– Есть. Поспешим, пока нас не увидела Фрэнсис.
Он повел ее по коридору в свой кабинет, маленькую удобную комнату рядом с библиотекой. Именно в этой обстановке Мег всегда представляла дядю Джорджа, когда думала о нем. С годами он привнес сюда много личного, например фотографии. Мебель была не современная, но удобная, вот софа перед камином, она вытерлась, поверхность продавлена. Безусловно, в этом повинна и Мег: она любила часами сидеть на подушках и беседовать с дядей. А он всегда мог отложить работу и слушать ее с серьезным и понимающим видом, когда она жаловалась на проделки Клифа, на строгость правил бабушки и дедушки, на глупых учителей – на все и вся, кроме одной темы, волновавшей ее больше всего. Но она знала, что эту тему нельзя обсуждать даже с дядей Джорджем, особенно с ним.
На этот раз встреча явно обещает быть деловой, а не светской. Джордж придвинул стул к столу, она опустилась на мягкую кожу, а дядя открыл дверцу шкафа, где находился бар. Он наполнил два бокала и сел к столу.
Он молчал, явно подыскивая слова. Затем сказал, слегка улыбнувшись:
– За тебя, детка.
Мег не знала, как ответить. Обычные шуточные тосты казались не к месту. Ей вспомнился один из любимых тостов Дэна – загадочная, ироничная эпиграмма времен Римской империи: «Будь в хорошем расположении духа, все мы смертны». Это могло бы подойти, но уж очень мрачноватый тост. Поэтому она просто улыбнулась и подняла бокал.
Джордж никогда не пил спиртного, только тоник со льдом. Он выпил с жадностью.
– Воздух в том помещении как в пустыне, – пожаловался он. – Тебе добавить что-нибудь в виски?
– Нет, спасибо. А твое горло пересохло, потому что тебе пришлось много говорить. А я еще хочу тебя спросить…
– Не говори. Дай-ка я догадаюсь. О мистере Райли?
– Попадание с первого раза.
– Для этого не надо быть провидцем, – ответил дядя с улыбкой. – У тебя к нему самый непосредственный интерес, хотя весь город говорит о наследстве.
– Разве ты не знал о завещании?
– Девочка! Если б я знал, я бы тебя предупредил заранее и прежде всего постарался бы переубедить Дэна.
– Почему? Ты знаешь что-нибудь плохое о Райли?
– Я ничего не знаю о нем. В том-то и дело.
– Ты думаешь, Дэн находился в здравом уме? Не было ли, как это говорят, постороннего влияния?
Смена различных эмоций отразилась на его лице. Наконец он неохотно произнес:
– Хотел бы я ответить на твой вопрос утвердительно но не могу. Хочешь, спроси об этом у Дэрена Блейка. Но я уверен, он бы сообщил мне и твоей бабушке, если бы что-то случилось с Дэном.
– Я тоже так думаю, – подтвердила Мег. – Я не собираюсь опротестовывать завещание. Это дорого, неудобно, а потом призрак Дэна не даст мне покоя.
– Это точно. Так что же ты намереваешься делать?
– Ничего, пока не узнаю больше о моем новом партнере.
– Неужели ты согласишься со всеми условиями завещания?
– Мне они не нравятся, как не нравится и сам мистер Райли. Но, очевидно, Дэн был о нем высокого мнения и… О, дядя Джордж, я просто не знаю. Все так запуталось. Меня беспокоит не тот факт, что Дэн завещал пятьдесят процентов дохода от магазина мистеру Райли, а то, что вторую половину он завещал мне. Чего он добивался? Он же знал о моих чувствах. Он никогда с ними не соглашался, но он ведь знал. Я не могла решить: или он слишком эгоистичен, чтобы считаться с моими чувствами, или слишком упрям.
– Он был эгоистичен и упрям. Хотя мы любили его, мы видели его недостатки. Он не имел права заставлять тебя заниматься ювелирным бизнесом против твоей воли.
– Если бы все было так просто! – вздохнула Мег. – На первый взгляд завещание можно рассматривать как последнюю попытку Дэна настоять на своем. Если бы он оставил магазин мне одной, я могла бы его продать. При нынешнем положении вещей я обязана дать шанс этому Райли, как того желал Дэн.
– Неужели? – Дядя посмотрел на нее с удивлением. – Мег, дорогая, а не слишком ли благородно ты поступаешь? Я восхищаюсь тобой из-за этого, но…
– Это не благородство. Я просто собираюсь поступить по справедливости. Мистер Райли не виноват, что все мы оказались в этой абсурдной ситуации; он не должен отвечать за ошибки Дэна. Не знаю, что он сделал для Дэна. Видно, что-то сделал. Иначе Дэн не считал бы себя обязанным отблагодарить его. Я собираюсь платить свои долги и долги Дэна.
– Меня восхищает твоя позиция. Жаль, что я не могу ответить тебе на твои вопросы, дорогая. Но магазин был детищем Дэна, я не занимался наймом служащих. Все, что мне известно о Райли, – он однажды пришел, и Дэн принял его на работу. Когда я спросил Дэна, кто он такой, он мне ответил: «Это замечательный золотых дел мастер. Мне этого достаточно, должно быть достаточно и тебе».
– Он на самом деле хороший ювелир?
– Не мне судить. Скорее всего так, если он удовлетворял требованиям Дэна.
– Ты прав.
Она опустила глаза, а дядя изучал ее:
– Что такое, Мег? – мягко спросил он. – Тебе не нужно принимать решение немедленно, пройдет некоторое время, прежде чем завещание вступит в силу. А что беспокоит тебя в этом человеке?
Она не собиралась рассказывать ему. Ведь это прозвучало так абсурдно – дикие обвинения Фрэнсис, реакция Райли. Но Джордж всегда умел читать ее мысли. Запинаясь, она рассказала весь эпизод, и ей сразу стало легче.
Он прореагировал спокойно:
– Мег, это глупости. Дэну было девяносто лет…
– Девяносто?
– Он всегда скрывал свой возраст, – улыбнулся Джордж. – Да это и не имело значения – восемьдесят два или девяносто. Ведь он был стар. Он умер естественной смертью.
– А не было…
Он не сразу понял, что она хотела спросить.
– Вскрытия? Нет, не было. На то не было причин. Ты можешь поговорить с доктором Шварцем, если хочешь.
– Нет, нет. Не знаю, почему я спросила, наверное, я просто болезненно все воспринимаю.
Дядя выглядел обеспокоенным и начал переставлять предметы на столе.
– Иногда я думаю, что от Фрэнсис больше неприятностей, чем пользы. Тебе пора бы знать, что нельзя серьезно относиться к ее словам, но если она стала разносить сплетни по городу… Боюсь, найдутся люди, которые ей поверят.
– Вряд ли.
Дядя поднял глаза от коробки, которую он машинально открывал и закрывал.
– Ты же поверила. И даже сказала мне об этом. Мистер Райли не пользуется популярностью в городе, а ты знаешь, какие злые языки в маленьких городах.
– Ты не думаешь, что они предпримут что-нибудь против него?
– В наших местах не линчевали уже лет двести, – отшутился дядя. – Не думай об этом, дорогая. Или лучше поговори с Дэреном Блейком, а я оброню в присутствии Фрэнсис, что ее могут привлечь к уголовной ответственности, если она не укротит свое воображение.
– Хорошо.
Больше не о чем было говорить, да и времени не оставалось, скоро придет бабушка. Мег собиралась встать, как вдруг в коробке что-то блеснуло и привлекло ее внимание.
– Что это? Что же могло остаться незамеченным и избежать орлиного взора налогового инспектора?
– У тебя самой орлиный взор. – Дядя протянул ей коробку. – Вещь определенно старая, вот и все, что я могу о ней сказать. Ты больше сведуща в таких вещах. Я сегодня получил это по почте.
– По почте? – удивилась Мег. Она взяла перстень в руки и посмотрела на свет.
Тяжелое золото кольца тускло поблескивало, говоря о возрасте изделия. Оно не было украшено камнями. Передняя грань перстня была изысканно выгравирована и украшена эмалью. По внутренней части кольца шла гравировка черной эмалью.
– Да, перстень старинный, – пробормотала Мег. – Может, даже XVII век. Интересно, а верх открывается?
Под ее пальцами верхняя пластинка перстня открылась. Дядя наклонился через стол.
– Я не знал этого. Что это, перстень с ядом?
– Нет.
Мег повернула кольцо, желая разглядеть, что находится внутри. Под открытой крышкой лежал скелет величиной примерно с дюйм, вырезанный с поразительной точностью и покрытый белой эмалью. Только теперь она заметила, что передняя грань перстня сделана в виде гроба.
Джорджу очень понравилось.
– Какая тонкая работа! Но кто же будет носить такой перстень на пальце?
– Может быть, это из серии «Мементо мори» (помни о смерти), – медленно проговорила Мег. – Напоминание о смерти наши предки действительно воспринимали не так болезненно, как мы, были более рациональны – смотрели фактам в лицо. А может, это памятный перстень, оставшийся живущему родственнику – сыну, мужу, жене, кому угодно – от умершего. Там что-то написано, но я плохо вижу. – Она потянулась в карман за лупой.
Буквы были не только мелкие, но и готического шрифта на немецком языке. Некоторое время она разбирала надпись: «Hier lieg ich und wart auf dich».
– В библиотеке есть немецкий словарь, – сказал Джордж.
– Мне не нужен словарь. «Здесь лежу я и жду тебя» – вот что здесь написано.
– Странные идеи были у средневековых немцев, – усмехнулся дядя Джордж.
Внезапно Мег ощутила, будто гладкая поверхность предмета, который она держала в пальцах, стала шероховатой и острой, как старая кость. Машинально она выпустила перстень из рук. Он упал на стол и покатился по поверхности, пока Джордж не накрыл его ладонью.
– Кто его прислал?
– Не знаю. Кольцо пришло по почте в конверте без обратного адреса.
– Конверт был адресован тебе?
– Должно быть, мне, иначе Фрэнсис не положила бы его мне на стол… Что ты делаешь?
– Мусор уже выбросили? – Мег выпрямилась, но не подошла к своему стулу.
– Естественно. У Фрэнсис есть недостатки, но за домом она следит безукоризненно. – Резкие вопросы и взволнованность Мег не обидели дядю, а скорее озадачили. – Что ты ожидала найти в мусоре? Если я открыл твое письмо по ошибке, то прими мои извинения, я решил, что раз оно лежит на моем столе, то, значит, мое. Там не было записки…
– Была, – возразила Мег. – «Здесь лежу я и жду тебя». Тебя, дядя Джордж.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шаг во тьму - Майклз Барбара



Люблю этого автора, книга понравилась.
Шаг во тьму - Майклз БарбараNikitoska
14.03.2012, 18.28





несомненно это надо читать, если вы любите детектив больше чем постельные сцены
Шаг во тьму - Майклз Барбараарина
22.03.2012, 10.22





Не столько роман, сколько детектив. Преступника угадала с первых страниц, но развязка меня очень удивила... Читать стоит 9/10.
Шаг во тьму - Майклз БарбараЛилия
10.05.2013, 8.39





пока не читала. прочту-напишу
Шаг во тьму - Майклз БарбараНаталья
15.09.2013, 18.53





Читала, заинтриговало, а потом пролистала конец. Немного автор перемудрила, хотя любопытно описано ювелирное дело, да страсть наживы хороша передана.
Шаг во тьму - Майклз БарбараКирочка
19.06.2014, 21.19





Пока дочитала до 10 главы. Полнейший бред!
Шаг во тьму - Майклз Барбаралена
6.12.2014, 13.02





Роман совершенно не понравился-столько ненужных героев,забываешь кто есть кто.У ГГ-я используется только фамилия-имя видите-ли неблагозвучное.Все в кучу собрали-измены матери ГГ-ни,драгоценные камни дома ворованные.У меня все в голове перепуталось.А о любви три строчки.Жаль потраченного времени.
Шаг во тьму - Майклз БарбараНа-та-лья
8.06.2015, 12.50





Бредятина. Еле-еле дочитала до конца. Впустую потраченное время
Шаг во тьму - Майклз БарбараВиктория
3.11.2016, 19.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100