Читать онлайн И скоро день, автора - Майклз Барбара, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - И скоро день - Майклз Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

И скоро день - Майклз Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
И скоро день - Майклз Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Барбара

И скоро день

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Моя ярость излилась целым потоком брани: я проклинала все на свете, используя такие обороты, которые мой папа никогда не одобрил бы. «Даже такой взрослой девушке я не позволю так ругаться в моем присутствии. Ты должна вести себя как леди, а то, что я слышу, никак не может звучать из уст настоящей леди». Франческа неодобрительно отнеслась к моему свиданию с Себастьяно, но я даже не могла предположить, что она способна на столь вульгарное изъявление чувств. Это даже не вульгарно, это неприлично. Цветы были так нежны и прелестны. Чьи-то беспощадные и жестокие руки не только смяли их, но и сломали. Это могла сделать только Эмилия. Один вопрос для меня оставался открытым: совершилось ли варварство по подсказке Франчески? Как там у Генриха II и Томаса Бекета: «Кто избавит меня от этого беспокойного священника?»
Мне так и не удалось полностью привести постель в порядок: содержимое вазы было вывалено прямо на самую середину роскошного покрывала. Я несколько раз тщательно отряхнула ткань, но отвратительное пятно все равно осталось, как и неприятный осадок в душе.
Сегодня был бурный день, который завершился вспышкой гнева, а вчера я легла спать очень поздно из-за происшествия с Себастьяно, поэтому у меня не осталось сил даже на то, чтобы раздеться. Я плюхнулась на неразобранную постель прямо в одежде и устроилась между книгами, свертками и любимыми шоколадными конфетами. К счастью, рядом с кроватью стоял графин с водой, так что я могла смело приняться за свое лакомство, которое всегда вызывало у меня нестерпимую жажду. Я решила попробовать хотя бы по одной конфете каждого вида. Вода почему-то не внушала мне доверия: она казалась несвежей, кроме того, в ней был осадок какого-то неизвестного происхождения. Недолго думая, я выплеснула содержимое графина в раковину и наполнила его свежей водой из-под крана.
Что же мне теперь почитать перед сном: неторопливый английский детектив в лучших традициях жанра или ту книгу, где на обложке изображена оторванная голова? Я перебирала груду книг, когда мне попалось совершенно неожиданное издание, которого я явно не покупала. Я пробежала глазами заглавие, и мне сразу стало ясно, каким образом эта вещь попала ко мне. Это был сборник стихотворений Роберта Браунинга. Видимо, Дэвид, спускаясь навстречу мне, захватил его для меня, а когда увидел мои рассыпанные книги, просто незаметно подложил свою. Какой же все-таки странный этот Дэвид.
Я отбросила Браунинга и принялась упорно разыскивать детектив. Книга с отделенной от тела головой напоминала мне мои погибшие цветы, но и детективная история оказалась скучной. Меня спасало только то, что я не переставала поглощать шоколадные конфеты с самыми разнообразными начинками. В конце концов, я поняла, что мне совершенно безразлично, кто убил лорда Биллингсгейта.
Единственное произведение Браунинга, которое я помнила, — это «Моя последняя герцогиня». Оно было обязательным для чтения в старших классах школы. Как же я ненавидела эту вещь! Тогда я даже не понимала, почему ненавижу, для этого нужно обладать некоторым жизненным опытом. Листая страницы, я обнаружила несколько знакомых строчек, я даже не подозревала, что они принадлежат Браунингу. «Пока Господь следит за нами с небес, на земле все будет в порядке». Интересно, каким это образом вы пришли к подобному выводу, мистер Роберт Браунинг? Несколько позже на глаза мне попалась фраза, которую я впервые услышана от Дэвида, в день нашего знакомства, это было настолько приятно, что я не могла удержаться от смеха. Я вспомнила, как Дэвид говорил о том, что семейство Браунингов жило во Флоренции. Надо было попросить его показать мне их дом, если, конечно, он сохранился. Меня никогда не привлекали произведения Роберта, я всегда была в восторге от Элизабет, особенно от ее нежных романтических сонетов. Должно быть, Роберт обладал какими-то особыми достоинствами, если мог вдохновить женщину на создание строк, которые завораживают миллионы читателей.
Немного поразмыслив, я решила, что он был неплохим поэтом. Я прочитала «Андреа дель Сарто» и «Фра Филлиппо Липпи», потому что знала этих великих флорентийских художников. Обе поэмы были очень длинными, и я перескакивала со страницы на страницу, пропуская целые строфы. Несколько строчек показались мне просто замечательными. Особенно поразил мое воображение конец «Фра Филиппо Липпи», где старый мошенник, возвращающийся в свой монастырь после разудалой попойки в городе, остановлен ночным дозором. Он говорит:
"Нет, светить не надо.
Не бойтесь за меня, нет ни души
На улицах, дорога мне знакома.
И скоро день, чтоб черт его побрал".
Мне бы тоже очень хотелось верить в то, что я знаю дорогу, по которой иду. Пока я делаю первые шаги на этом пути, но конец дороги скрыт от меня во мраке, и нет даже надежды когда-нибудь увидеть утро занимающегося дня.
* * *
В глухом оцепенении ночи меня разбудили какие-то непонятные звуки. Слабый свет звезд едва пробивался через стекло. Источник этих звуков находился где-то в моей комнате.
Я уселась на кровати и потянулась к лампе. На полу рядом с входной дверью скорчился Пит. Обеими руками он с такой силой вцепился в стоящее поблизости кресло, что побелели костяшки его судорожно сжатых пальцев. Пижама не скрывала напряженного тела, на котором была видна каждая косточка: кожа казалась влажной, как будто он попал под душ. Внезапная вспышка света изменила цвет его глаз: из серебристо-серых они стали черными.
Из нервно стиснутых зубов вырвалось только одно слово.
— Помогите...
Я сорвалась с постели и бросилась к Питу. У мальчика были такие тонкие косточки, что он напоминал слабую и беспомощную птичку, кроме того, все его маленькое тело сотрясалось от пробегавших по нему судорог.
— Пит! Господи, что с тобой? Что случилось, мой мальчик?
— Не дай им...
Его зубы выбивали такую дробь, что он едва мог говорить. Ему даже не удалось закончить фразу, слова просто застревали в горле. Ничего не соображая от ужаса, он вцепился в меня тоненькими пальчиками, как недавно его котенок своими остренькими коготками.
— Не бойся. Я никому не позволю причинить тебе вреда. Все в порядке, успокойся...
Я говорила эти ничего не значащие слова тихо и уверенно, подталкивая Пита к кровати. К счастью, я крепко держала его, когда с ним начался приступ. Каждый мускул его тщедушного тельца неожиданно сжался в спазме, став твердым, как дерево. Руки, до этого цеплявшиеся за меня, теперь молотили по мне без остановки. Его кулак со всей силой опустился на мою голову.
Мы оба упали на кровать, причем я оказалась сверху. Я крепко прижимала его руки к кровати, тем не менее он продолжал сражаться с недетской силой, проявляя при этом недюжинную ловкость и изобретательность. Я была фунтов на пятьдесят тяжелее, но мне едва удавалось удерживать его. В этот момент я думала только о том, как не дать мальчику поранить себя или меня. У меня не выходило из головы странное выражение его глаз — в них, суженных яростью, бился смертельный страх и немая мольба, которую он не мог высказать вслух.
Приступ закончился так же неожиданно, как и начался. Глаза Пита закрылись. Сначала мне показалось, что он потерял сознание. Я уже было совсем собралась освободить его хрупкое тело от своего веса, как вдруг заметила, что темные длинные ресницы слабо затрепетали.
— Они уже ушли? Они ушли? — едва слышно прошептал он, не открывая глаз.
— Здесь никого нет, кроме меня, — с трудом отозвалась я, стараясь придать своему дрожащему голосу хоть немного твердости.
— Синьора?
— Да. Все в порядке. Не волнуйся.
Его ресницы были по-прежнему крепко сжаты, а в уголках глаз еще не успели просохнуть слезы. Я постаралась изменить положение, чтобы обнять его и покрепче прижать к себе.
— Все в порядке. Теперь все будет хорошо. Не надо бояться — повторяла я ему.
Все как раз было совсем не в порядке. Он не мог даже посмотреть на меня. Только однажды он рискнул бросить на меня быстрый взгляд, а затем забился в дальний угол кровати и уселся там, обхватив руками колени и спрятав глаза. Когда я пододвинулась поближе и нежно дотронулась до него, он издал тонкий писк, как это делает затравленный кролик. Его состояние было ужасно.
Пока тянулась эта бесконечная ночь, я несколько раз поглядывала на часы. Мне казалось, что стрелки не двигаются. За окном была по-прежнему непроглядная темень, когда он наконец отважился открыть глаза. Я сидела рядом с ним, готовая в любой момент схватить его и держать изо всех сил, если приступ повторится, однако он не повторился. Его грудь приподнялась, мальчик вдохнул побольше воздуха и обратился ко мне.
— Синьора.
— Я здесь, милый.
Его рука медленно и как-то болезненно вяло поднялась. Я взяла его за руку, но ему было нужно другое. Его пальчики поспешили освободиться от моего пожатия и нерешительно потянулись в направлении моего лица. Они тщательно ощупали его, как это обычно делают слепые, но он-то мог видеть! Его взгляд был вполне осмысленным.
— Это ты, — облегченно произнес он. — Я очень устал, синьора, мне так хочется спать.
— Мне тоже. Давай залезай под одеяло. Ты можешь остаться здесь этой ночью.
Пит с усилием потер глаза.
— Нет, я не могу. Я должен быть у себя, в своей кровати. Кроме того, мне надо найти Джо.
Мое сердце сжалось. А вдруг Франческа права? Что, если он с такой же силой бил котенка, как только что меня...
— Хорошо, — согласилась я. — Будет лучше, если я отнесу тебя в твою комнату.
Я не смогла осуществить то, о чем говорила, Пит был слишком тяжел для меня, а лестница была слишком крутой, и ступенек на ней вдруг стало больше, чем мне это казалось раньше. Мы поднимались по этой чертовой лестнице, обхватив друг друга и поддерживая. Его дверь была закрыта, но не заперта. Котенка нигде не было видно.
Осмотрев всю комнату, Пит направился прямо к платяному шкафу и распахнул дверцы. Оттуда раздался приветственный кошачий крик, и я увидела Джо. Как настоящий философ, Джой решил воспользоваться временем своего заточения с наибольшей пользой для себя: он крепко спал, удобно устроившись внутри гардероба, нисколько не задумываясь о том, что творилось за пределами его временного пристанища. Пит без сил опустился на пол.
— Он в безопасности, — едва слышно пробормотал мальчик. — Слава Богу, с Джо все в порядке. Они не стали...
Пит заснул там, где сидел, даже не договорив последней фразы. Я с трудом приподняла его и уложила в постель. Проснувшийся Джо, недолго думая, с деловитым видом направился к своей коробке, которая заменяла ему ночную вазу. Я тем временем принялась разыскивать в шкафу чистую пижаму, чтобы переодеть Пита. Меняя ему одежду, я успела заметить, что его мускулы расслаблены, как это и положено у спящих детишек. Ресницы лежали спокойно. Мне пришлось приподнять его руку, чтобы надеть на него пижамную курточку. Глаза Пита немного приоткрылись, на губах появилась слабая улыбка.
— Я дошел до тебя. Я сделал это. К тебе...
Остаток ночи я провела на коврике возле кровати мальчика. Джо с удовольствием составил мне компанию, однако этот маленький разбойник, неплохо выспавшись в шкафу, разгуливал по мне и теребил пряди волос. Едва за окнами забрезжил рассвет, я поспешила подняться, так и не сомкнув глаз. Пит спал глубоким и спокойным сном, котенок заполз к нему в постель и пригрелся там, успокоившись только под утро. Выглянув в окно, я заметила, что кипарисы уже начали отбрасывать тени в сером мареве рассвета. "Это всего лишь серенькое начало... "
Но только не здесь. Не в этой комнате.
* * *
Я даже не надеялась, что мне удастся заснуть после всего пережитого этой ночью, но, как ни странно, я провалилась в сон, едва голова коснулась подушки. Судя по тому, где находились солнечные зайчики, когда я наконец проснулась, было уже очень поздно. В памяти моментально возникли ужасы прошедшей ночи. Я поспешила выбраться из постели, но сделала это так стремительно, что закружилась голова, и мне пришлось снова присесть.
Я подошла к двери, осторожно открыла ее и выглянула в коридор. В доме было так тихо, что звенело в ушах, однако где-то неподалеку должна была скрываться Эмилия, чтобы заметить первые признаки жизни, подаваемые мной после пробуждения. Она, кстати, и не замедлила появиться в поле моего зрения.
— Вы уже проснулись, синьора? Вы, наверное, хотите позавтракать?
— Да, пожалуйста. А где... где все?
— В церкви, синьора.
Выражение ее лица и тон свидетельствовали о том, что я тоже должна быть в это время в церкви. Мне, честно говоря, было абсолютно наплевать, что она осуждает меня за отсутствие религиозного рвения.
— А Пит, граф, тоже в церкви? — решительно осведомилась я у этой особы.
— Да, синьора. Разумеется.
Я захлопнула дверь перед носом Эмилии и совершенно обессиленная рухнула в стоящее поблизости кресло. Разумеется, граф в церкви. Разумеется.
Это значит, что с ним все в порядке. Он ведет себя, как обычно. Никто не заметил в его поведении ничего ненормального и настораживающего.
Так я и сидела, уставившись на свои босые ноги, не в силах даже приподняться, до тех пор, пока не вернулась Эмилия с подносом. Кофе помог мне взять себя в руки и привести мысли в порядок. А может, мне просто приснился этот кошмар? Мои ноющие мышцы начисто отметали подобное предположение, потом я посмотрела на свои руки и заметила синяки, которые оставили на них цепкие пальцы Пита. А за ухом у меня саднила свежая царапина. Это уже никак нельзя было принять за сон. Тем не менее, я не могла взять в толк, каким образом ребенку удалось перенести сильнейший приступ, а утром встать совершенно здоровым и вести себя так, словно ничего не случилось и он всю ночь спокойно проспал в своей кроватке? Если Франческа рассказала мне все, что ей известно, то у Пита было всего два приступа. А что, если о других она просто не имеет ни малейшего понятия? Они вполне могли случаться у него, когда он был в полном одиночестве, когда его запирали в комнате ради спокойствия взрослых или их удобства...
Вот только от кого он убегал? «Я дошел до тебя», — так он сказал. Мальчик ведь прекрасно осознавал, что делал. Он спрятал котенка в платяной шкаф, чтобы беззащитное создание не пострадало, и с трудом преодолел крутую лестницу ночью, ища у меня защиты.
В этот миг мои воспоминания были прерваны потоком слез, щеки сразу же стали мокрыми, и соленые капли стали падать в кофе. Я принялась тщательно вытирать лицо, вздрагивая, когда пальцы прикасались к синякам, которые я получила ночью.
Я понимала, что обязана рассказать обо всем Франческе. Тем не менее, я и не собиралась этого делать. Мне будет очень стыдно впоследствии — ведь нет ничего хуже, чем преступная небрежность. Я, однако, не могла предать ребенка. Предательство — это слово застряло в моем мозгу. Он пришел именно ко мне, один Господь ведает, каких усилий ему это стоило. А как поступит Франческа, если ей станет известно о случившемся? В очередной раз посадит его под замок? Увеличит дозу лекарства, которое скармливает ему вместе с пищей? Что-то я не заметила никакого благотворного эффекта от применения этих методов лечения.
По странному стечению обстоятельств именно в эту ночь его дверь не заперли на ключ. Такое порой случается в нашей жизни. Просто кто-то забыл, вот и все. Боже, я не знала, как отблагодарить Небо за то, что Пит подумал именно обо мне в тот момент, когда сознание мальчика еще могло контролировать его действия. Какое счастье, что он добрался до меня, а не до... А ведь я живу здесь совсем недавно, скоро мне предстоит покинуть этот дом...
Когда я наконец взяла себя в руки, кофе было невозможно пить: он стал не только холодным, но и соленым от слез. Я пыталась убедить себя, что положение дел ничуть не изменилось. Пит чувствовал себя не хуже, чем до моего появления, возможно, ему даже лучше. Повторение приступа было вполне предсказуемо. Лишь проявлением восторженного эгоизма было мое самоуверенное предположение, что именно благодаря моей заботе как своего рода терапии его нервная система начинает приходить в норму. Приходится с горечью признать, что подобные вещи происходят только в сказках и романах, но в реальной жизни — никогда. Мне непременно следует поговорить с Себастьяно, серьезно поговорить, а не обмениваться комплиментами. Пожалуй, это единственное, что я могу сделать. Конечно, оставшиеся дни я посвящу только Питу, чтобы хоть немного скрасить его существование.
А уж после этого мне все равно придется уехать, несмотря ни на что.
Боже мой, чем еще я могу помочь мальчику? Я бы с удовольствием взяла его с собой в Америку, но ведь я не имею на это права. Я не могу. Здесь я совершенно бессильна. Бессилие угнетало. Меня терзали угрызения совести, в душе царила какая-то жуткая пустота.
Я одевалась, когда услышала, что обитатели виллы возвращаются из церкви. Из холла послышались голоса: визгливый — Пита и рокочущее ворчание Эмилии.
Я заторопилась. Она держала его за руку, хотя мальчик не собирался никуда удирать от нее, он вообще безропотно подчинялся всем распоряжениям взрослых. Пит выглядел как модель из очень дорогого каталога — на нем были накрахмаленная белоснежная рубашка с галстуком, костюм-тройка и начищенные до зеркального блеска ботинки.
— Что здесь происходит? — поинтересовалась я, обращаясь к этой странной парочке.
— Я хотел пойти посмотреть, вернулись ли вы или нет, — застенчиво проговорил Пит.
— Я сказала, что ему не следует беспокоить вас, синьора.
— Но ведь вам известно, что я уже встала. Отпустите его.
— Да, синьора, как прикажете.
Взгляд, которым она одарила меня, резко контрастировал с внешней почтительностью. После этого Эмилия сочла нужным удалиться и оставить нас с Питом.
Он выглядел уставшим. Под глазами залегли темные тени, напоминающие синяки. Мальчик внимательно посмотрел на меня из-под длинных темных ресниц.
— Вы мне снились прошлой ночью, синьора.
— В самом деле, и что же именно тебе снилось?
Было тяжело заставлять мальчика снова пережить ночные кошмары, однако, мне казалось, что так будет лучше. Он опять поднял глаза, окидывая меня внимательным взглядом, затем кивнул и продолжил.
— Это был забавный сон. Но я не помню его. А чем мы будем заниматься сегодня?
Я решила хоть на один день презреть предосторожности и здравый смысл.
— Что скажешь, если мы сегодня немного развлечемся во Фьезоле?
* * *
Франческа спокойно отреагировала на мою просьбу отпустить Пита с нами во Фьезоле, но предупредила, что меня может несколько смутить количество народа, которое примет участие в увеселениях. Она слышала, что во время подобных гуляний гостей частенько обворовывают, толкают и пихают в толпе, могут даже оскорбить.
Я представила своих братьев, Джима и Майкла, — если бы они услышали это, то просто катались бы от хохота. После опыта, который я приобрела на стадионах Америки, где никто не сидит без ящика охлажденного пива, где все свистят и говорят, а вернее, орут одновременно, где воздух наполнен бранью и такими непристойностями, что уши вянут, я вполне могла справиться с итальянской толпой. Я объяснила, что Дэвид будет сопровождать нас.
Франческа одобрительно кивнула.
— Да, конечно. Не сомневаюсь, он будет вам отличным помощником. Я позабочусь о том, чтобы достойно его отблагодарить.
Я решила при встрече пересказать каждое ее слово Дэвиду. Уверена, это его позабавит.
Дэвида я нашла на кухне, что отнюдь не было для меня неожиданностью. Роза заботливо скармливала ему крошечные пирожки шоколадного цвета, источавшие божественный аромат, а Дэвид поедал эти произведения кулинарного искусства с такой скоростью, что кухарка просто не успевала подкладывать их ему на тарелку.
— Присоединяйтесь к нам, это действительно замечательно, — проговорил он с набитым ртом, не успела я войти в кухню. — Что, Пит... — Он вдруг замолчал, пристально глядя на меня.
— Что, я настолько плохо выгляжу? — не удержалась я.
— Вы выглядите так же хорошо, как вчера утром, после позавчерашней ночи.
— Ваша галантность просто сводит меня с ума. Честно говоря, я отвратительно провела эту ночь.
— Да уж...
— Мы готовы тронуться в путь. — Я протянула ему ключи от машины. — Я пойду за Питом, и мы будем ждать вас на выходе.
Предстоящая поездка настолько воодушевила Пита, что он совершенно позабыл о своей усталости. Мы поглощали ужасающие, просто не поддающиеся перевариванию сочетания продуктов: «американские» хот-доги, которые, конечно, не имели ничего общего с настоящими хот-догами, пиццу, лимонад и прочие газированные напитки, тянучки в красно-белых обертках. Большинство аттракционов были старыми и поблекшими, но карусель была просто бесподобна: старинные деревянные лошадки, несколько экземпляров которых сохранились в Штатах, пожалуй, лишь в музеях. Здесь же они были тщательно отреставрированы и заново покрашены. Я и забыла, когда в последний раз каталась на карусели. Вокруг меня люди вскрикивали от восторга, у меня же все замирало внутри, когда я неслась по кругу на своей лошадке, во мне просыпалось какое-то ностальгическое чувство, я даже не подозревала, насколько я сентиментальна, а Пит если и вспоминал о том, как катался на карусели вместе с матерью, то ему удавалось справиться со своими чувствами гораздо лучше, чем мне. На карусели не было ни жирафов, ни слонов, ни львов. Только лошади, некоторые ослепительно белые.
Мне понадобилось все мое мужество, когда я согласилась покататься на маленьких машинках, которые постоянно сталкивались одна с другой, но надолго меня не хватило, и я призналась, вылезая из крошечного автомобильчика, что лучше я просто немного посижу в тени. Дэвид бросил на меня многозначительный взгляд, но ничего не сказал.
Питу, естественно, не хотелось уезжать оттуда. Как любой мальчишка его возраста он ныл и просил побыть там еще чуть-чуть, до тех пор пока Дэвид не пригрозил ему.
— Кончай скулить, или я тебе наподдам.
— В самом деле наподдашь? — ухмыльнулся Пит.
— Можешь не сомневаться, — ответил Дэвид.
— Ну ладно, — согласился мальчик.
Не проехали мы и мили, как он заснул, уютно свернувшись калачиком и положив свою голову мне на колени.
— Ну что ж, теперь, вернувшись домой, вы сможете с полным на то основанием рассказать всем, что вам удалось побывать во Фьезоле, — заговорил Дэвид спустя какое-то время. — Туристы обожают это место.
— А что там еще примечательного, кроме аттракционов и цирка?
— Не так уж и много. Знаменитый собор, украшенный фресками Росселли, несколько скульптурных надгробий работы Мино да Фиезоле — всякая случайная чепуха.
— Ну, конечно. Любая разумная женщина предпочтет кататься на карусели и поедать хот-доги.
— Мы с вами можем вернуться сюда вечером. Где-нибудь тихо пообедаем, а потом прогуляемся при свете луны.
— Благодарю вас, Дэвид. Но я в самом деле не могу составить вам компанию сегодня вечером, мне обязательно надо поблагодарить мою хозяйку, ведь я все-таки гость в ее доме.
— Что ж, тогда как-нибудь в другой раз.
Он замолчал, и не успели мы проехать еще милю, как я тоже заснула.
* * *
Проснулась я, когда машина остановилась. Открыв глаза, я увидела Альберто, распахивавшего ворота. Надо сказать, что это было не самое приятное видение после крепкого сна.
Катаясь на карусели и наслаждаясь праздником, я даже позыбыла о том, что с утра у меня ломило все тело и безумно болела голова. Сейчас эти неприятные ощущения вернулись с новой силой вместе со всеми подозрениями и неприятными мыслями, которые не давали мне покоя утром. Я убеждала себя в том, что нет причин для беспокойства, ничего особенного не происходит. Мне очень хотелось надеяться, что этой ночью приступ у Пита не повторится, прошло слишком мало времени.
Когда Дэвид остановил машину перед входом, чтобы высадить нас с Питом, двери тут же распахнулись. Эмилия, как всегда, была начеку, но на этот раз она была не одна.
— Подумать только, они снизошли, — пробормотал Дэвид, когда изящная фигура Франчески появилась в дверях и поплыла нам навстречу.
Она улыбалась.
— Ну как, хорошо повеселились? — любезно поинтересовалась графиня.
Пит молча кивнул. Он никогда лишний раз не открывал рта в ее присутствии, если этого можно было избежать. Его внешний вид не делал чести моим воспитательным экспериментам и подрывал доверие ко мне как к педагогу — на одежде остались следы блюд, которыми мы лакомились в течение дня, да и выглядел Пит уставшим и сонным.
— Да, уж ты точно получил удовольствие, — сухо заметила она, внимательно оглядев Пита с ног до головы. — Поблагодари профессора и синьору, после этого пойдешь с Эмилией. Полагаю, сегодня ночью ты будешь прекрасно спать.
— Боюсь, сегодня он вряд ли будет ужинать, — сказала я, наблюдая, как маленькая и измученная фигурка обреченно поднимается по лестнице.
— Думаю, всем нам время от времени необходима поблажка и потворство собственным прихотям, — заметила Франческа. — Мне бы хотелось лично поблагодарить вас, профессор, за вашу любезность. Прошу вас присоединиться сегодня к нам за коктейлем.
— Да, мадам, с удовольствием. Благодарю вас, — скромно отозвался Дэвид.
— Мы ждем вас в семь часов. — Она отпустила его тем же небрежным жестом, который был у нее всегда наготове для слуг. Дав понять, что разговор окончен, она величественно направилась в дом.
Дэвид подмигнул мне и закатил глаза в притворном благоговении.
Франческа тем временем поджидала меня у парадных дверей, как будто хотела поговорить со мной. Я рассказала ей, что удалось забронировать билет только на понедельник, поэтому мне придется задержаться до следующего воскресенья.
— Я верну свою машину в агентство в аэропорту, — объяснила я, — поэтому мне не понадобится Альберто. Я доеду до Рима сама.
— Делайте, как считаете нужным.
Очевидно, высказанное ею желание удержать меня на вилле было лишь обычной вежливостью. Тень сестры Урсулы прошептала мне в ухо: «Ты видишь? Честность прежде всего. Может быть, тебе стоит сейчас объяснить ей...»
Заткнись, сестра Урсула!
Когда я доползла до своей комнаты, то там меня ожидал приятный сюрприз. Около окна стояла ваза с цветами, заходящее солнце просвечивало сквозь лепестки огромного букета, на лепестках еще сохранились капли влаги. Сначала розы показались мне рубиновыми, но когда я подошла поближе, то убедилась, что ошиблась: цветы были темно-красного оттенка. Никакой карточки рядом я не обнаружила.
Если это была попытка извиниться, то недостаточно убедительная. Если же цветы были напоминанием, то это признак жгучего нетерпения. Я решительно отставила цветы в темный угол, а потом облегченно рухнула на кровать, чтобы хоть немного вздремнуть.
В семь часов я спустилась по лестнице, предварительно приняв душ, заново нанеся на лицо косметику и тщательно одевшись. Я надеялась, что Дэвид тоже приведет себя в порядок и сумеет сдержать свое чувство юмора в рамках приличий.
Он явился вовремя. Мы с Франческой едва успели обменяться парой ничего не значащих фраз, когда он вошел в комнату, конвоируемый Эмилией. Мне сложно сказать, кто из них был более мрачным. Я с раздражением изучала его внешний вид. Он, безусловно, принял душ и переоделся, но назвать его опрятным было бы большим преувеличением. А, впрочем, все зависит от того, какой смысл вы вкладываете в это слово. По остаткам эмблемы на его рубашке я поняла, что это сувенир одного из американских национальных парков. Цвета уже настолько выгорели и смылись, что распознать изображение было уже невозможно, хотя я разглядела там пик какой-то горы.
Франческа не обратила внимания на его одежду и сразу перешла к делу.
— Как продвигается ваша работа, профессор?
— О, благодарю вас, прекрасно. Мне удалось обнаружить самые разнообразные вещи, имеющие различную степень ценности.
— Что же это за вещи? — Ее голос стал жестче.
Дэвид чувствовал себя не в своей тарелке. Он сидел в кресле, которое было слишком мало для него. Он не знал, куда деть свои длинные ноги, выпирающие колени, кроме того, бокал вина он держал так, словно это был бумажный стакан с пивом. Вся его поза, его растерянное выражение лица говорили о том, что ему страшно неуютно здесь. Он напомнил мне своей неуместностью деревенскую корчагу в магазине, торгующем изысканным китайским фарфором.
— Ну... — смущенно начал он. — А-а... В данный момент я занимаюсь египетской коллекцией ваших предков. Там нет ничего ценного, кроме коптских вышивок.
— Вышивок? — на ее лице проявился неподдельный интерес.
Дэвид, наконец, взял себя в руки и принялся свободно рассуждать на близкую ему тему.
— Копты — египетские христиане. Они украшали вышивкой свою одежду, ложа и стены жилищ. Те кусочки ткани, которые сохранились до наших дней — все исключительно искусной ручной работы, — датируются начиная с третьего века и кончая седьмым, хотя изредка встречаются лоскутки, созданные мастерами первого века нашей эры. Благодаря сухому климату, эти великолепные образцы древнейшего ремесла дошли до нас почти в первозданном виде...
Он продолжал разглагольствовать, словно читал нам текст из учебника по истории, до тех пор пока Франческа не оборвала эту лекцию.
— Я бы хотела посмотреть на них.
— В самом деле? Конечно. Я уже почистил некоторые образцы. Кэти может подтвердить. Это весьма медленный и трудоемкий процесс, требуются химические растворы и дистиллированная вода, чтобы не повредить их, а потом еще надо тщательно просушить ткань...
— Сколько времени вам понадобится?
Я нисколько не винила ее за то, что она постоянно перебивает Дэвида, так как, оседлав своего любимого конька, он мог говорить часами. Тем не менее меня удивила ее настойчивость и повелительный тон.
— Несколько дней, это точно. Там есть еще один сундук, до которого я просто не успел добраться, вероятно, и в нем может быть... — ответил Дэвид.
— Вынуждена огорчить вас, дорогой профессор: вам придется завершить вашу деятельность к концу недели, — решительно произнесла Франческа. — Не желаете еще вина, профессор?
— О, благодарю вас.
— Я собираюсь уехать на неопределенное время, — помолчав, объяснила графиня. — Дом придется закрыть.
Мое изумление было не меньшим, чем потрясение Дэвида. Она ни словом не обмолвилась мне о своих планах. Кошмарное предположение закралось мне в душу. Хотя нет, не станет же она преследовать меня и воображаемого младенца по просторам Западного Массачусетса.
Франческа тем временем спокойно продолжала.
— Когда вы появились у нас, мы очень обрадовались, что можем воспользоваться вашими услугами. Тогда у меня не было никаких планов, к сожалению, теперь ситуация изменилась. Я надеюсь, что не причиняю вам неудобств, профессор.
— Да, да, то есть нет, конечно, нет, — бессвязно забормотал расстроенный Дэвид. — Конечно, как скажете. Так вы говорите, к концу недели?
— Я полагаю, вам хватит времени, чтобы завершить начатое, — милостиво объявила она. — Мне бы хотелось, чтобы вы непременно дали мне знать, когда можно будет взглянуть на вышивки.
— Разумеется, я поставлю вас об этом в известность, — убитым голосом произнес Дэвид.
После того как была внесена ясность в интересующий ее вопрос, Франческа дала Дэвиду возможность допить вино, а затем деликатно выпроводила за дверь.
Я поняла, что должна немедленно выяснить, чем вызваны перемены в планах графини, иначе мне не удастся заснуть и этой ночью. Я была настолько ошеломлена услышанным, что была готова сорваться с места прямо сейчас. Мое измученное воображение уже рисовало картину, как я глухой ночью украдкой спускаюсь по темной лестнице, держа в руках туфли, тайком пробираюсь в гараж и несусь со всей скоростью во Флоренцию. Там мне придется снова обратиться к Анджело, чтобы он устроил меня в комнату, о которой не будет знать ни одна живая душа, кроме нас с ним...
Собрав в кулак всю свою силу воли и вооружившись хитростью Макиавелли, я пошла на штурм.
— Франческа, я надеюсь, что изменения в ваших планах никоим образом не связаны с моей скромной персоной. Если вам вдруг надо уехать раньше, то я могу перебраться в отель, чтобы не стеснять вас.
— В этом нет никакой необходимости. Я не думала об отъезде до тех пор, пока вы не заикнулись о скором возвращении домой.
Это звучало неубедительно, поэтому я спросила напрямик.
— А куда вы собираетесь?
У нее был готов ответ.
— Я еще не решила, вероятно, Швейцария, может быть, Австрия. Париж в эти дни малоприятен.
Я почувствовала такое облегчение, что даже рискнула отпустить шутку.
— Слишком много американских туристов?
— Слишком много туристов, — поправила она меня, даже не улыбнувшись. — У меня нет предубеждений против американцев, Кэтлин. Я лично знакома с некоторыми американцами, и они представляются мне весьма воспитанными людьми.
"Некоторые из моих лучших друзей... " Я не произнесла эту фразу вслух, поскольку она вряд ли бы оценила мое чувство юмора...
Неожиданно мою эйфорию прервала очередная волна тревожного чувства, я не могла обойти молчанием этот вопрос.
— А как же Пит?
— На этот счет будут оставлены соответствующие распоряжения, о нем позаботятся должным образом.
Я с трудом удержалась от расспросов и все-таки уже готова была открыть рот, но графиня не оставила мне выбора, так как в этот момент взяла в руки колокольчик и позвонила, после чего любезно обратилась ко мне:
— Надеюсь, вы не слишком увлекались едой во Фьезоле. Роза приготовила сегодня мое любимое блюдо.
Дома мы изредка баловали себя ассорти из морепродуктов, но то, что предложила Роза — в нежнейшем винном соусе, — не шло ни в какое сравнение с тем, что готовила моя мать. Это было самое настоящее произведение кулинарного искусства. Франческа пребывала в прекрасном настроении, она даже отпустила несколько сухих и циничных шуток. Мы уже заканчивали десерт — еще один шедевр из малины и взбитых сливок, — когда она вернулась к вопросу, связанному с Питом.
— Хорошо, что вы проявляете такой неподдельный интерес к Пьетро, Кэтлин. Видимо, в вас прекрасно развит материнский инстинкт.
Мне хотелось побыстрее отвлечь ее от этой опасной для меня темы.
— Он очень хороший мальчик, — чистосердечно призналась я.
— Вы, наверное, захотите встретиться с ним еще когда-нибудь в будущем?
— Конечно, если это будет возможно, с огромным удовольствием.
— Посмотрим, что можно сделать. — Она улыбнулась мне с таким видом, будто у нас с ней появился маленький общий секрет, доставляющий нам обеим изрядное удовольствие.
В этот вечер я распрощалась с ней рано, оправдывая себя тем, что день был слишком насыщенным и я изрядно устала, при этом я не кривила душой. День был и в самом деле очень длинным, а если учесть и предыдущую ночь... Вместо того чтобы спокойно направиться в свою комнату, я решила подняться на самый верх. Я была уверена, что Пит уже спит в это время, однако, когда я приложила ухо к двери, до меня донеслись голоса, и я постучала.
Ответил женский голос на итальянском языке, который показался мне незнакомым. Я решила, что она предложила мне войти, что я и сделала.
Это была воспитательница Пита. Ее имени я не помнила. Она спокойно сидела на краю кровати Пита и наблюдала за тем, как мальчик лениво ковыряется в содержимом подноса, лежащего у него на коленях. Как только она увидела меня, она быстро вскочила на ноги.
— Привет, — жизнерадостно приветствовал мое появление Пит. — Я неважно себя чувствую.
— Немудрено... Я вовсе не удивляюсь этому. После того, как ты перепробовал все, что только можно, а потом еще и катался на аттракционах, я вообще удивляюсь, что ты еще можешь есть.
— Та пища из меня уже вышла, — небрежно махнул он рукой. — И пицца, и хот-дог, и все остальное...
— Можешь не продолжать. Мне известно, чем ты сегодня питался.
— Ну вот, представляешь, а теперь они хотят заставить меня съесть еще это, — он брезгливо показал мне на поднос, где стояла нетронутая тарелка с чем-то, по консистенции и виду напоминающим кашу. — А мне совсем не хочется это есть. Я даже смотреть не могу на еду.
— Поверь мне, я тебя не виню. А что, это так же невкусно, как и неприятно на вид?
— Можешь попробовать, — он протянул мне столовую ложку.
— Я с удовольствием попробую, но только после тебя.
Воспитательница с немым изумлением смотрела на то, как мы с ним по очереди заталкивали в себя эту странную массу. Не могу сказать, что она была невкусной или наоборот — вкусной — она была просто пресной. Я смогла осилить только четверть этого блюда.
— Мне кажется, этого вполне достаточно, чтобы все были удовлетворены. Она что, ждет здесь, когда можно будет забрать поднос?
Ресницы Пита предательски задрожали от едва сдерживаемого смеха.
— Она всегда этого ждет.
На подносе не было ни ножа, ни стеклянного стакана, который можно было бы разбить... Я внимательно посмотрела на девушку. Она осторожно взяла поднос с коленей Пита и, посмотрев на меня, обратилась с вопросом на итальянском, ожидая моего ответа.
— Она спрашивает, собираешься ли ты еще оставаться здесь? — перевел мне Пит.
— Да, конечно.
Девушка начала что-то еще говорить мне, а затем рассмеялась каким-то нервным смехом.
— Она просит тебя перед уходом обязательно запереть мою дверь на ключ.
Да, теперь я была совершенно уверена, что если кто и забыл запереть дверь на ключ, то только не эта воспитательница. Она всего лишь беспрекословно выполняет приказы своей хозяйки. Поэтому я просто кивнула и дала понять, что она может быть свободна.
Как только она вышла из комнаты, Пит тут же выпрыгнул из постели и бросился открывать дверцы шкафа. Оттуда немедленно появился Джо с высоко поднятым хвостом и возмущенным выражением на мордочке.
— Это она заставила меня спрятать его в шкаф, пока я не поем, она боится, что он может украсть у меня еду с подноса, — разъяснил Пит.
— Давай-ка ныряй обратно в постель, а я укрою тебя одеялом. На сегодня с тебя вполне достаточно впечатлений, ты наверняка устал.
— Да уж. Сегодня был чудесный день.
Джо решил, что процесс накрывания одеялом Пита, — новая игра, придуманная специально для него, он принял в ней самое деятельное участие. Он карабкался по моим рукам, а затем скатывался на одеяло, получая при этом, как видно, несказанное удовольствие. Его прыжки изрядно повеселили нас с Питом, тем не менее, я никак не могла выбросить из головы эту историю с ключом. Когда я, наконец, погасила весь свет в комнате за исключением ночника у изголовья, я обратилась к Питу.
— Я не буду запирать твою дверь на ключ, если тебе этого не хочется.
— Нет, я хочу, чтобы ты это сделала.
Я не могла видеть выражения его лица, когда он отвечал мне, в свете ночника можно было заметить только светлый овал на месте его физиономии, поэтому я решила уточнить.
— Ты уверен?
— Да, — твердо ответил он. — А еще, если можешь, забери, пожалуйста, ключ с собой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - И скоро день - Майклз Барбара

Разделы:
1234567891011

Ваши комментарии
к роману И скоро день - Майклз Барбара



задумка просто замечательная, но затянуто просто некуда,если другим романам этого автора я дала 10 из 10 то этот тянет на 7
И скоро день - Майклз Барбараарина
2.04.2012, 16.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100