Читать онлайн И скоро день, автора - Майклз Барбара, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - И скоро день - Майклз Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

И скоро день - Майклз Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
И скоро день - Майклз Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Барбара

И скоро день

Читать онлайн


Предыдущая страница

11

На сей раз Анджело сидел за своей конторкой, как я и предполагала. При моем появлении в два часа ночи в сопровождении ребенка и котенка он выказал не больше удивления, чем я, при виде его. Вышколенный английский дворецкий мог бы поучиться у Анджело тому, как следует владеть собой. Выдержка, которую продемонстрировал он, не шла ни в какое сравнение с легендарным англичанином.
Конечно, какие могут быть сомнения, у него найдется для меня номер. Разве он не говорил, что для меня в его отеле всегда будет готова комната? Он не задал ни одного вопроса о мальчике, а всего лишь приветливо кивнул и поинтересовался, что читает молодой человек, так как из кармана у Пита торчали книжки, которые он захватил с собой из дома. Так же любезно он отреагировал на появление в его гостинице котенка и, не моргнув глазом, быстро принял соответствующие меры, предписанные санитарными правилами.
Пит просто валился с ног от усталости и пережитого потрясения, даже Джо выглядел каким-то помятым: он измучился от непрерывного крика на протяжении всей тридцатимильной гонки. Я поспешила уложить их обоих в постель. Пит улегся спать, не сняв с себя ничего, кроме куртки, кепки и обуви. Он всегда выступал против слишком частого переодевания, которое считал пустой тратой времени. Они оба заснули еще до того, как я закрыла дверь.
Я заранее объяснила Питу, что ему надлежит делать в том случае, если я вдруг не вернусь. Конечно, я надеялась возвратиться, но в противном случае...
Когда я спустилась вниз, Анджело уже сидел на своем обычном месте. Да, конечно, уж ему-то известны все ночные бары в округе. Пока он ходил за кофе, я уселась за его стол и вырвала лист из регистрационного журнала отеля.
К тому моменту, когда Анджело вернулся вместе с моим кофе, я уже почти закончила письмо. Оно получилось длинным, но мне не надо было обдумывать каждое слово, вся история была совершенно ясна. Кофе был крепким и черным, как самый лучший эспрессо. Я знала, что мне понадобится еще изрядная доза кофеина, чтобы продержаться до утра, хотя голова у меня сейчас работала великолепно.
Закончив письмо, я вложила листки в конверт, который мне подал Анджело, и запечатала его.
— У меня готово для вас второе секретное послание.
— Ага, — радостно хмыкнул Анджело.
Из кармана я достала все деньги, которые оставались у меня. Большую часть я отдала Питу. На руках у меня оказалось около сотни долларов. Я протянула их Анджело вместе с письмом. В первый и последний раз маска невозмутимости слетела с его физиономии.
— Эти деньги — вам, — обратилась я к возбужденному Анджело. — Из этой суммы вы должны заплатить только за телефонный звонок в Штаты. Мальчику известны имена и адрес. Если случится так, что я не вернусь сюда к утру, пожалуйста, помогите ему. Вы должны дозвониться во что бы то ни стало. Затем передайте в руки вашего брата-полицейского это секретное послание.
— Ага, — отозвался Анджело.
— Прочитав его, он сам решит, как действовать. Это дело может обеспечить ему повышение по службе. Это вопрос жизни или смерти.
— И мира во всем мире?
— Совершенно верно. У меня это просто вылетело из головы. Так я могу положиться на вас?
Анджело молча, с достоинством, кивнул, взял у меня запечатанный конверт и положил его в нагрудный карман рубашки. Затем, увидев, что краешек конверта высовывается, он изящным движением пальцев спрятал его от посторонних глаз. Более эффектного, театрального жеста мне еще никогда не доводилось видеть.
* * *
На сей раз я ехала очень осторожно, теперь спешка была совершенно излишней. Дождь уже давно перестал, тучи стремительно неслись на восток, подгоняемые ветром. Над головой блестели редкие звезды. Мне бы хотелось просто остановиться, забыть обо всем и смотреть на небо.
Я знала, что вернусь на виллу еще до того, как признание Пита выбило у меня почву из-под ног. Дэвид, думая обо мне и о моей роли в этой неприглядной истории, сделал ту же ошибку, что и я. Теперь, зная все, я понимала, почему он склонен был поверить своим самым худшим предположениям. Вспомнив наши с ним беседы, я осознала, что отношения с ним складывались неправильно с самого начала, мы не смогли распознать мотивы друг друга, неверно реагировали и оценивали слова и поступки в свете наших ошибочных предположений. Присутствие Дэвида на вилле именно в этот момент, когда все шло к развязке, было отнюдь не случайным стечением обстоятельств. Он преследовал определенную цель, когда согласился проводить научные изыскания на вилле Морандини именно сейчас. Он не стал делиться со мной своими планами, поскольку не мог полностью доверять мне, а все потому, что я не сообщила ему одной маленькой детали. Но как я могла сказать незнакомому человеку то, что так тщательно скрывала даже от себя самой?
Теперь картина всего происходящего была мне ясна. Это была даже не головоломка, которую надо собрать из мелких кусочков, это скорее походило на ту выложенную из мозаики розу на полу в холле виллы: каждый фрагмент являл собою нечто завершенное — сам цветок, лепестки, листья... Существовал, однако, еще и главный элемент, вокруг которого группировались все остальные фрагменты. Как только обнаруживался основной мотив происходящего, сразу же становились ясны и все более мелкие детали. На все вопросы тут же находился ответ, причина случившегося предстала передо мной как на ладони, загадки больше не существовало. Когда я подъехала к воротам, они были распахнуты. Я решила припарковаться на самой вершине холма, там же, где и в первый раз. Земля, размягченная после обильного дождя, делала мои шаги бесшумными. Я шла по едва заметной тропинке к тому месту, где в стене был пролом.
Двор был по-прежнему ярко освещен, до меня донеслось характерное позвякивание металла. Кто-то работал в гараже, скорее всего, Альберто пытался заменить поврежденные мной шины «мерседеса». Окно комнаты Дэвида было темным. Я и не предполагала, что они позволят ему вернуться в его комнату, но все равно собиралась заглянуть туда на всякий случай. Теперь у меня не осталось ни малейшего шанса, поскольку поблизости работал Альберто.
Я повернулась и направилась в обход, по длинному пути, переходя из одного сада в другой, по направлении к парадным дверям.
Описывая свои действия, я ничего не говорю о тех чувствах, которые обуревали меня. Невозможно описать то состояние, в котором я тогда находилась. Я умудрилась заблудиться, и это дает представление о том, что творилось со мной в эту ночь. Мне пришлось остановиться и сосредоточиться. В темноте запустение садов особенно бросалось в глаза. Ветер раскачивал заросли кустарников, со всех сторон меня окружали одинаковые на вид статуи белого мрамора. Когда первая попалась мне на глаза, я инстинктивно отшатнулась, приняв ее за живого человека. Ветки хлестали по лицу, рукам и ногам, цеплялись за волосы, мешая мне идти. Повсюду меня окружали бесконечные стены, за которыми вполне могли укрыться полчища врагов. Стены из камня, стены из зарослей, везде я натыкалась на стены, преграждавшие путь... Наконец мне удалось выбраться на освещенное пространство, где я увидела поваленные колонны античного храма, мерцавшие при свете звезд.
Обессиленная, я ненадолго присела, чтобы хоть немного восстановить дыхание. Я старалась не думать о том, что ждет меня впереди. Мне было ясно, что если я дам волю фантазии, то развернусь и убегу. Негромкий голос здравого смысла и трусости твердил, что надо подумать и о собственной безопасности. Ты можешь повернуть обратно. Обратись в полицию, тебе необходима помощь. С той информацией, которой ты владеешь, у тебя есть шанс убедить полицейских поверить тебе. Давай, иди назад той же дорогой, которой пришла сюда.
Конечно, я могу обратиться в полицию. А вдруг на это уйдет слишком много времени, вдруг мне придется искать их слишком долго? Вдруг они не сразу поверят мне? Кроме того, обитатели виллы, возможно, хотят обменять Дэвида на мальчика. Как только полицейские машины прибудут сюда со своими мигалками и сиренами, участь Дэвида можно считать решенной. Ведь у злодеев не будет причины оставлять в живых свидетеля. А тело несчастного ученого пролежит в этих зарослях не одну неделю, пока кто-нибудь случайно не наткнется на него.
Передохнув, я решительно поднялась. Сквозь ажурное кружево последней калитки я заметила фонарь, горящий перед входными дверями, на серебристой лужайке перед домом плясали причудливые тени. Фонтан при свете звезд казался жутким монстром. Наглухо закрытые темные окна создавали впечатление того, что на первом этаже никого нет. Но фонарь ярко светил в темноте, как будто указывал дорогу запоздалому путнику.
Интересно, а как они отреагируют, если я подойду к дверям и постучусь. Рано или поздно, мне все равно придется встретиться с ним лицом к лицу. Даже если мне удастся незаметно пробраться в дом, вряд ли я сразу же найду Дэвида. Его могут держать где угодно, как в доме, так и в любом месте на территории виллы. Я еще не готова постучаться в эту дверь, не знаю, что может ждать меня там. Пока не готова.
Окна верхнего этажа были темными. Часть террасы была освещена — из окна кабинета Франчески лился свет. Ну, конечно, как же я сразу не догадалась! Они там. Сейчас в этой комнате они планируют свои следующие шаги, пытаясь найти выход из ситуации, в которую попали по моей милости. Наверняка своим поступком я спутала им карты.
Чтобы добраться до этой комнаты, мне придется проделать путь по открытой площадке перед домом. Я опять нырнула в тень, звуки моих осторожных шагов все равно были слышны, гравий оглушительно шуршал под ногами.
Я добралась до лестницы и, взбежав на террасу, осторожно пересекла ее. Окна были наглухо закрыты, плотные шторы задернуты. Неожиданно мне повезло: шторы в кабинете Франчески оказались более тонкими, чем в остальных комнатах. Мне нетрудно было узнать знакомый силуэт графини. На ней был длинный, облегающий фигуру халат, она сидела на своем любимом месте, в кресле, лицом к окну. Она с кем-то разговаривала.
Руки Франчески нервически двигались. Ее собеседника мне не было видно, только рука на плече графини.
Неожиданно она замолчала. Спустя еще какое-то мгновение Франческа поднялась со своего места, подобрала длинные полы халата и направилась к двери. Она шла очень медленно, мелкими шажками, плечи ее при ходьбе были опущены, голова поникла.
Затем в поле моего зрения оказалась фигура мужчины. Он стоял спиной ко мне, глядя на Франческу. Нервы мои не выдержали, и я отпрянула подальше от окна. Отступая, я, видимо, что-то задела — раздался какой-то звук. Вероятно, краем глаза он уловил какое-то перемещение за ярко освещенным окном и резко повернулся в мою сторону. Меня сковал животный страх. Так я и стояла перед окном, ярко освещенная струящимся изнутри светом, не в силах пошевелиться.
Он медленно подошел к двери и распахнул ее.
— Я был уверен, что ты вернешься, Кэти.
— Привет, Барт, — удивляясь спокойствию собственного голоса, ответила я.
* * *
Ом не изменился: все такой же гибкий и грациозный, как пантера. Сходство усиливалось еще от того, что он был одет в черные брюки и водолазку. На лице его все так же блестели огромные серебристые глаза, он был строен и крепок — самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала.
Медленно переступив через порог, я вошла в комнату. Он закрыл окно и обратился ко мне.
— А ты не совсем удивлена, дорогая. Я полагал, что при виде меня ты будешь приятно изумлена и обрадована.
— Я никогда не верила в твою смерть. Я всегда знала это.
Он засмеялся, его глаза сузились.
— Да уж, думаю, что это было настоящим кошмаром для тебя, не так ли? Как только представлю себе, что эти глупые докторишки пытались излечить тебя от твоих невротических видений... Что ж, дорогая, полагаю, мне следует извиниться перед тобой. Я не мог сказать тебе правду.
— Конечно, разве ты мог рисковать ради меня. Чего стоило мое спокойствие по сравнению с тем, что... Кстати, а что именно, Барт? Твоя жизнь? Твоя свобода? От чего ты так стремительно убежал?
Ему явно не понравились мои слова, не понравился тон, которым они были произнесены. Его густые темные брови сошлись на переносице, но вместо того, чтобы оправдываться, он решил ответить ударом на удар.
— Причина была именно в тебе, моя дорогая. Это не приходило тебе в голову, Кэти?
— Такая мысль частенько посещала меня.
Для меня это было простой констатацией факта, для Барта же мой ответ оказался свидетельством невежества. Он думал, что я принимаю его оскорбительные извинения, что у меня нет ни малейших подозрений. Морщины на его лице тут же разгладились.
— Если бы я только догадывался обо всем, я бы действовал иначе. Почему ты не сказала мне о том, что беременна?
Вот об этом-то я напрочь забыла. Как хорошо, что он сам напомнил мне. Это может стать моей козырной картой в создавшихся условиях.
— Я ничего не знала тогда... — осторожно начала я. Затем мне пришлось сделать шаг назад, так как он начал двигаться ко мне.
Увидев, что я стараюсь держаться от него на расстоянии, он самодовольно улыбнулся.
— А ведь ты до сих пор боишься меня, не так ли, Кэти? Ты всегда боялась меня.
— Тут ты прав, я действительно боялась тебя, — согласилась я. — А ты всегда получал от этого какое-то странное удовольствие, не так ли, Барт? — поинтересовалась я.
— Теперь права ты. Но ведь и тебе это нравилось, не уверяй меня, что этого не было.
Барт обнял меня. Я вздрогнула, и он весело рассмеялся. Он взял мое лицо в свои ладони и повернул меня к себе. Его пальцы были жесткими и причиняли мне боль. Когда он крепко прижал к моему рту свои губы, мне вдруг пришла в голову мысль — странно, что я не подумала об этом раньше: для Барта поцелуй не был проявлением любви, а скорее способом указать на мое подчиненное положение.
Он небрежным жестом отпустил меня, пошатывающуюся, ощупывающую опухшие губы отяжелевшей рукой.
— Ради этого стоило так долго ждать, — довольно изрек он. — Ты, как всегда, наделала глупостей. Где мальчишка?
— Да уж, Барт, — стараясь изобразить, что мне приятно его прикосновение, проговорила я, как бы не слыша вопроса. — Ты сделал из меня совершенно ненормальную особу, впрочем, тебе это всегда неплохо удавалось. Я уже почти начала сомневаться в своих умственных способностях. Вот в этом и состояла твоя ошибка — «почти». Ты же был здесь все это время, не так ли? Разыгрывая свои маленькие трюки, давая мне пищу для размышлений...
— Да, я немного не рассчитал, должен признаться. Ты такая впечатлительная, дорогая. Кстати, тебе понравилось нижнее белье, которое я выбрал для тебя? — На его лице сияла улыбка. — В тот момент, когда ты застала меня врасплох у ворот, я едва не вышел из роли. Но я еще не был готов к этому.
— Ты... Это был ты?
— Да, слабоумным садовником был именно я. Признайся, ты даже не подозревала.
А ведь я должна была предположить нечто подобное.
Как Себастьяно описывал того человека, из-за которого въехал в дерево? Герой фильма ужасов, горгулья собора Нотр-Дам? Да уж, роли, исполняемые Бартом, нельзя назвать оригинальными. Он превосходно владел мимикой, но, к сожалению, был весьма посредственным актером.
— Нет, такого от тебя даже я не ожидала, — честно призналась я. — Это был настоящий спектакль.
— Да, — самодовольно заметил Барт, — превосходное представление. Значит, боясь встретиться с сумасшедшим, ты потеряла контроль над собой? И зачем только ты натворила сегодня ночью все эти глупости?
— Я убегала от Альберто. — Я, наконец, дала волю своей ярости и отвращению. — Черт тебя возьми, Барт, я ведь не настолько глупа, как тебе кажется. Этот так называемый инцидент с Питом, когда кто-то выпустил котенка из дома, был шит белыми нитками. Альберто пришлось выстрелить, потому что у него на дороге стояла я, а не мальчик.
— Альберто? Этот кретин не сможет попасть даже в стену сарая. Твой любящий супруг вовремя позаботился о том, чтобы спасти твою жизнь и жизнь своего еще не рожденного сына.
— Что ж, спасибо.
— Тебе не следует разговаривать со мной в таком тоне, дорогая моя Кэти. Тебе это не идет. Итак, насколько я понял, ты полагаешь, что Альберто пытался убрать мальчишку?
— Честно говоря, я думала, он действует по распоряжению Франчески, — призналась я.
Барт откинул назад свою великолепную голову и разразился безудержным смехом.
— Франческа? Дорогая, да ты и в самом деле полагала, что живешь здесь в окружении негодяев. Франческа и в самом деле никогда не питала никаких чувств к этому отродью: он был слишком похож на своего папашу. В этом доме всегда царил я. Но ведь не могла же она... Никто не собирался причинять ни малейшего вреда ребенку. Ты мне скажешь, наконец, где он находится?
— Скажи мне сначала, где Дэвид?
По выражению лица Барта мне стало ясно, что я все испортила. Барт всегда оставался приверженцем двойной морали. Для него было совершенно естественным спать с другими женщинами, мне же оставалось молча сносить это. Я же едва смела поднять глаза на постороннего мужчину, как дома меня ждал скандал, в ход шли нотации и упреки. Барт ни разу не ударил меня, в этом не было нужды. Он мог причинить мне боль куда более садистскими методами.
Надо убедить Барта в том, что мне нет никакого дела до Дэвида. Я молилась про себя, чтобы он не догадался, что Дэвид значит для меня гораздо больше, чем простой ученый, волей случая втянутый в эту историю. Я медленно опустилась на стоящий поблизости стул, откинулась на нем и скрестила ноги. Он внимательно наблюдал за мной сквозь щелки сузившихся глаз. Обдумывая каждое слово, я поспешила исправить положение.
— Барт, ты всегда отличался излишней подозрительностью. Скажи, пожалуйста, что бы ты подумал на месте этого книжного червя, если бы увидел, что Альберто направил на меня заряженное ружье. Он прыгнул на Альберто, изображая героя... Если я правильно предподожила, то ты со своей вспыльчивостью, скорее всего, запер его в какой-нибудь отдаленной комнате и оставил истекать кровью на ковре. Если ты не одумаешься и не извинишься перед ним перед тем, как спокойно отпустить его на все четыре стороны, он, поразмыслив о телесных повреждениях, которые вы ему нанесли, наверняка подаст на тебя в суд.
— Книжный червь? Ты сказала, книжный червь? — повторил Барт. — Как это, однако, грубо, дорогая моя. А мне-то казалось, что ты уделяешь особое внимание этому человеку.
— Он читает Браунинга, — сказала я, через силу рассмеявшись.
Барт повернулся и оглядел свое отражение в зеркале, висящем на стене — он улыбался самому себе.
— Пожалуй, это самое мудрое решение, — заметил он. — Вот только извиняться перед ним придется тебе.
— Да будь я проклята, если стану делать это. Ты всегда рассчитываешь на меня, когда...
— А в это время я привезу домой своего маленького кузена. Ты так до сих пор и не сказала, где он.
— Он с цирком.
— С каким еще цирком?
— С тем, который сейчас остановился во Фьезоле. А мне-то казалось, это просто великолепная идея, — защищалась я. — Дэвид познакомил нас с одним человеком, который запускает карусель. Мы там уже были однажды, и Питу очень понравилось. Вот я и решила, что вполне могу оставить его с этим человеком... У меня вылетело из головы его имя. Как же его зовут?.. Бартелли или что-то в этом роде... Не помню точно.
— Великолепная идея? Это просто помешательство, моя бедная сумасшедшая девочка. Я уже начинаю верить в то, что тебе необходимо продолжить курс лечения у докторов, которые займутся твоей головой, моя дорогая. Ведь ты должна привыкнуть к тому, что все решения принимаю я. Теперь мне придется поехать за мальчишкой, а ты должна убедить своего ученого дружка, что в его подвиге не было ни малейшей необходимости. Могу себе представить, каким дураком он себя почувствует, когда ты ему все объяснишь.
— Не волнуйся, я все сделаю как надо. Так где же он?
— Он на чердаке, где и все его «сокровища», — с издевкой заметил Барт. — Боюсь, что ему придется немного привести себя в порядок. В шкафчике у входной двери должна быть аптечка.
— Так принеси ее сюда, я понятия не имею, где находится этот шкафчик, — отрезала я, пряча дрожащие руки в карманы.
— Ты изменилась, — медленно проговорил Барт, не сводя с меня пристального взгляда. — У маленькой серенькой мышки начали расти остренькие зубки? Ты знаешь, мне кажется, что я буду любить тебя гораздо сильнее, когда ты наконец снова станешь моей маленькой послушной девочкой.
— Меня это не удивляет, — ответила я, боясь только одного. Если он еще раз попробует меня поцеловать, я не выдержу и сделаю какую-нибудь глупость. — Поторопись, Барт, мне хочется поскорее очутиться в постели.
— Не могу не согласиться с тобой, дорогая.
* * *
После того как мы нашли аптечку, Барт сказал, что поднимется вместе со мной, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию Альберто.
— Мне пришлось оставить его у дверей, — объяснил он. — У твоего воинственного дружка пошла пена изо рта. Я уже было решил, что имею дело с буйно помешанным. Мне ничего не оставалось, как запереть его.
Что ж, пока ситуация складывалась в нашу пользу. Я надеялась, что Барт наконец поверил мне.
Альберто спокойно сидел на самом верху лестницы и дымил сигаретой. Когда он заметил Барта, то вскочил на ноги, щелчком отбросил сигарету и вытянул руки по швам. На его бульдожьей физиономии застыло выражение собачьей преданности. Барт что-то сказал ему по-итальянски, потом обернулся ко мне.
— Я полагаю, вряд ли ты что-либо поняла. Иностранные языки тебе всегда давались с трудом. Я сказал ему, что ты сейчас войдешь к этому кретину, чтобы оказать ему первую помощь и объяснить положение дел. Я вернусь через час и присоединюсь к тебе. Скажу ему пару слов, перед тем как избавиться от него.
— Зачем так долго ждать? Я смогу все объяснить ему...
— Он не уйдет отсюда, пока я не вернусь. Я возьму его мотоцикл.
— Почему?
— Потому, что ты изрядно испортила задние колеса «мерседеса», моя добрая девочка. Теперь их уже невозможно отремонтировать. Тебе придется дожидаться меня здесь, и постарайся убедить его.
* * *
Они оставили Дэвиду свет — ту самую яркую лампу, которую он использовал, чтобы просушить ткани. Мне показалось, свет был несколько тусклым, видимо, батарейки уже садились. Я увидела Дэвида, неподвижно лежащего на полу. Барт не преувеличивал, когда говорил, что им пришлось спеленать «этого ненормального». При виде этой неподвижной фигуры, не подававшей признаков жизни, у меня на мгновение замерло сердце. Когда я приблизилась, Дэвид осторожно открыл один глаз, внимательно обозрел меня, после чего его глаз снова обессилен но закрылся. Он мог что-то видеть только одним глазом, другой представлял из себя сплошной багровый кровоподтек, нижняя часть лица была перекошена.
Опустившись на колени, я принялась развязывать тугие узлы у него за спиной. Но сколько я ни пыталась, мне удалось разве что сломать ноготь.
Через некоторое время он заговорил.
— Ты пришла сюда позлорадствовать или разделить мое заточение? Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но мне необходимо прояснить для себя этот вопрос.
— Все гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. — Еще один ноготь болезненно хрустнул. — Одно могу сказать: мы с тобой на одной стороне. С Питом все в порядке. Им не удастся найти его.
— Тогда объясни мне, зачем ты вернулась.
— Это тоже довольно сложно объяснить. Одной из причин моего возвращения на виллу была твоя персона.
— Ты это серьезно? Если это правда, то мне уже гораздо лучше.
Узлы были затянуты очень крепко. Я поднялась на ноги и подошла к двери.
— Дай мне твой нож, — по-английски обратилась я к Альберто. — Только не говори, что у тебя его нет. Нож. Мне нужен твой нож. — Я повторяла это слово, пока Дэвид не подсказал мне итальянское слово.
Только теперь до Альберто дошло, но он не доверил мне своего оружия. Он сам перерезал веревки и снова удалился.
Когда я подошла к Дэвиду, он застонал и слабо махнул рукой.
— Не трогай меня!
— Я не смогу сделать то, что задумала, если ты не дашь мне дотронуться до тебя.
Он согнулся и с трудом уселся на пол, облокотившись спиной на стоящий поблизости сундук.
— Если ты думаешь о том же, о чем и я, тогда давай, — пробормотал он. — Я стисну зубы, как герой, и сдержу стоны.
В этот не очень подходящий момент и произошло наше первое объятие. Его горячие губы заставили меня забыть о том отвращении, которое вызвали во мне поцелуи Барта. Мы, забыв обо всем на свете, целовались, пока я не ощутила вкус крови на губах и не откинулась назад, вспомнив, для чего я здесь.
— Во всем виновата я. Если бы я с самого начала доверилась тебе — мне, честное слово, очень хотелось, я просто боялась.
— Это не твоя вина и не моя. Так уж сложились обстоятельства. Если бы я... Почему ты так на меня смотришь?
— Ты даже не представляешь себе, как приятно слышать, что я ни в чем не виновата.
— Не волнуйся, я могу повторить это еще раз. Кэти, я понимаю, как трудно тебе было сделать выбор между мужем и этим ребенком...
— Трудно? Подожди-ка... — перебила я. — Полагаю, сейчас самое время прояснить некоторые веши. Еще два часа назад я была уверена, что Барт мертв. Я лично опознала тело, точнее то, что он него осталось. Я видела полуобгоревший ремешок от часов и кольцо, которое я подарила ему. Когда я сбежала отсюда вместе с Питом, я не сомневалась, что Франческа собирается избавиться от мальчика.
— Как же ты тогда... А, впрочем, теперь это уже неважно.
Открытый глаз делал его лицо похожим на гротескную маску.
— Ты узнала, что твой муж жив и решила вернуться на виллу. Так ты все еще...
— Все еще люблю его? — Истеричный смех вырвался из моего горла, это был дикий хохот больного человека. Потом я затихла.
— Я ненавидела его. Я была рада, безумно счастлива, когда он умер. Я молила Господа, чтобы он избавил меня от него.
* * *
Еще в начале нашей совместной жизни я обнаружила, что у него масса любовниц. Были и яростные вспышки гнева из-за других мужчин — не из ревности, это была своего рода одержимость. Последним ударом для меня стала его торговля наркотиками. Мне было бы легче, если бы он сам принимал эту заразу. Тогда бы я считала, что он болен, и старалась бы помочь ему. Барт никогда не употреблял ничего, кроме марихуаны, он презирал тех, кто травил себя другими наркотиками, и пользовался их слабостями, не испытывая ни угрызений совести, ни раскаяния.
Ночь перед катастрофой он провел с одной из своих любовниц, не позвонил, не предупредил, что не вернется домой. Он появился только утром, являя собой настоящую карикатуру на неверного мужа, со следами губной помады на воротнике, едва стоящий на ногах от усталости. Я уже не смогла сдерживаться. Барт знал, что рано или поздно нечто подобное обязательно случится. Он побросал вещи в дорожную сумку и вихрем умчался из дома. Последнее, что он сказал мне перед тем, как исчезнуть из моей жизни, было: "Ты еще не раз пожалеешь об этом. Ты никогда не понимала меня, даже не пыталась... "
Барт охотно подвозил путешественников на своей машине. Он любил покрасоваться перед попутчиками, разыгрывал из себя Бог знает кого. Тело, найденное после катастрофы, наверняка принадлежало какому-нибудь несчастному, который был примерно его возраста и роста. Видимо, он давно спланировал свое исчезновение и просто дожидался подходящего случая. Ждать долго не пришлось, январь в Массачусетсе часто преподносит сюрпризы. За день до катастрофы на нас обрушился самый настоящий ураган, поваливший деревья и телеграфные столбы. Все школы были временно закрыты, на дорогах почти не было машин.
Теперь я знаю, почему он разыграл этот спектакль. Рано или поздно, но Барт привлек бы внимание полиции, или, что еще хуже, у него могли возникнуть проблемы с так называемыми партнерами по бизнесу. Но не это подтолкнуло его к осуществлению своего изощренного плана. За несколько недель до этого он прочитал в газетах об авиакатастрофе и понял, что на его пути к огромному семейному состоянию стоит всего лишь маленький ребенок. Видимо, он уже давно мечтал об этом богатстве, но даже в самых дерзких фантазиях не мог представить, что жизнь даст ему такой шанс. Граф Бартоломео, наследник владений семейства Морандини. Сама земля, на которой располагается вилла, представляет собой немалую ценность, что уж говорить о власти и могуществе...
Когда Пит обмолвился о том, что у тети и дяди его забирал дядя Барт, для меня как будто вспыхнул яркий свет в кромешной тьме. Неожиданно я поняла, что все происходящее на вилле можно объяснить одним простым предположением: Барт на самом деле не погиб. У него был доступ к наркотикам, которыми постепенно травили Пита, чья смерть была выгодна именно Барту. Все это время он был на вилле. Последнее предположение объясняет и непонятное прежде поведение Франчески. Когда я пыталась узнать о ее планах относительно внука, она не могла мне ничего толком объяснить, потому что сама не всегда была посвящена в замыслы Барта. Наверняка он отмахивался от ее вопросов. «Предоставь это мне. Я приму необходимые меры». Она и не настаивала. Франческа ни в чем не подозревала его и не сомневалась в нем. Люди обычно верят тому, чему они хотят верить.
Мое неожиданное появление заставило Барта перейти к решительным действиям. До этого он не торопился, времени у него было предостаточно. Он мог ждать шесть месяцев, даже год, внушая всем окружающим мысль о том, что у мальчика психическое расстройство, что ему передалось наследственное заболевание рода Морандини. Рано или поздно, но очередной «приступ» Пита неминуемо привел бы к смертельному исходу. Спустя еще какое-то время объявился бы очередной граф Морандини, чтобы с достоинством нести бремя своего титула. У Барта вряд ли возникли бы проблемы с полицией. Мнимая гибель закрыла эту страницу его жизни. Он начинал все с нуля, на расстоянии пяти тысяч миль, спустя год после «гибели» — кто мог установить связь между этими двумя событиями? Скорее всего, именно так и рассуждал Барт.
Точно так же он решил избавиться и от меня. Когда Франческа получила мое первое письмо, он, вероятно, сказал ей, что мы никогда не были женаты, что я выдаю желаемое за действительное. Даже когда я появилась на пороге ее дома, она попыталась выставить меня, но ей в голову пришла ошибочная мысль, что я беременна от Барта. На Пита она уже не надеялась. Слабенький, нервный, не оправившийся до конца после потери родителей, он никогда не смог бы претендовать на положение, которое должен был занять по праву рождения. Один только Барт оставался единственным достойным претендентом на титул графа Морандини. А мой предполагаемый ребенок становился уже следующим наследником.
Как же Барту надо было осторожно вести свою партию, чтобы Франческа ни разу не обмолвилась мне о том, что он жив, ведь он должен был придумать вполне серьезную причину, по которой требовалось столько времени держать меня в неведении. Только сейчас я вспомнила фразу, сказанную Франческой, когда я сообщила ей, что собираюсь возвращаться обратно домой: «Все было бы иначе, если бы Барт был здесь». Принятое мной решение подтолкнуло Барта к активным действиям. Он не мог больше заставить Франческу держать язык за зубами.
Вот почему она столь загадочно говорила о пятнице, она надеялась, что тогда произойдет настоящее чудо — соединятся два любящих сердца. Поэтому она и повезла меня по всем этим шикарным магазинам и салонам, я должна была предстать перед воскресшим супругом, который вот-вот должен был стать обладателем титула графа во всей своей красе, чтобы пережить второй медовый месяц, а через некоторое время юный наследник семейного состояния исчезнет навсегда. Ведь мир полон опасностей: автомобили, несущиеся на сумасшедшей скорости, дикие животные, ядовитые растения... Иногда бедные дети сбегают из дома. Случается, что их так никогда и не находят.
* * *
Мой рассказ занял не так уж много времени. Дэвид героически старался сдерживать стоны, пока я обрабатывала его раны. Тем не менее слушал он меня очень внимательно. Наконец, он обратился ко мне.
— Мне все ясно. Не стоит продолжать, Кэти. Еще немного, и я сойду с ума от всего этого, а у нас сейчас нет времени. Надо выбраться отсюда, пока твой муж-убийца не вернулся.
— Не волнуйся, все должно быть в полном порядке. Он и так собирался отпустить тебя.
— Не может быть. Я не думаю, что он до такой степени глуп, чтобы...
— О, он далеко не глуп, однако его самомнение столь велико, что он часто недооценивает других людей. Он уверен, что я по-прежнему нахожусь во власти его чар. Я здесь для того, чтобы извиниться перед тобой и объяснить, что произошло досадное недоразумение. Ты не знал о том, что Питу угрожала опасность. Ты набросился на Альберто, потому что решил, что тот нападает на меня. Я должна была убедить тебя, что в твоих услугах не нуждаются. Как только Барт вернется...
Дэвид неожиданно прервал меня, качая головой, что давалось ему с видимым трудом.
— Моя дорогая девочка, — нежно сказал он. — Моя бедная, дорогая, наивная девочка...
Губы у меня задрожали, я закрыла руками лицо.
— Господи, неужели я опять попалась на удочку?
— Большинство людей были бы просто в шоке от того, что тебе пришлось пережить сегодня. Нелегко поверить, что кто-то, кого ты когда-то... Кстати, ты сказала, что он должен вернуться? А куда он отправился?
— Во Фьезоле, — безразлично ответила я. — Я сказала ему, что отвезла Пита к одному человеку из странствующего цирка. Дэвид, я боюсь. Мне казалось, что я такая умная и хитрая, а на самом деле мною просто беззастенчиво манипулируют. Когда Барт вернется, не найдя Пита, он будет просто в ярости. Он поймет, что я солгала ему.
— Слушай, но ведь это была просто замечательная идея, Кэти. Ничего более умного ты и в самом деле не могла придумать. В эту ночь цирк отправляется в другой город: следующая остановка будет только в Лукке. Ему придется поехать туда, а это займет не один час, прежде чем он обнаружит, что Пита там нет. А это значит, что в данный момент у нас только один противник — Альберто.
У меня снова появилась надежда.
— Разве тебя учили в Интерполе, или где ты там работаешь, карате, кунг-фу или еще чему-нибудь в этом роде...
На его лице было написано неподдельное изумление.
— Единственная организация, к которой я имею самое непосредственное отношение, — это Университет штата Колорадо.
— Университет штата Колорадо?.. Так ты не полицейский? Ты здесь не из-за Барта и его торговли наркотиками?
Дэвид расхохотался, потом резко оборвал свой смех и принялся ощупывать губы.
— "Комедия ошибок", — пробормотал он. — Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Я не имею ни малейшего отношения к полиции, честное слово. Мне жаль, что приходится разочаровывать тебя. Я — дядя Дон. «Звезда бейсбола», о котором тебе наверняка рассказывал Пит, — добавил Дэвид.
— Дядя Пита? — Я была совершенно сбита с толку. — Но что... как... Прошу прощения, но теперь мне кажется, уже я схожу с ума. Дэвид... Дон...
— Дэвид — мое второе имя, а фамилия, между прочим, действительно Браун. Я не мог изменить еще и это, поскольку мне надо было предоставить графине настоящие рекомендации. Мне оставалось только надеяться на то, что она забыла имя, которое носила моя сестра до замужества. Кроме того, это весьма распространенная фамилия.
— Так мать Пита была твоей сестрой?!
— Конечно. — Его лицо посуровело. — Я и Гвидо хорошо знал. Когда Пит видел меня в последний раз, ему было лет пять, тогда у меня была борода. Я полагал, что он не вспомнит меня. Весь последний год я провел в Европе, так как получил грант на исследовательскую деятельность, тогда Гвидо и Эми оставили мальчика в Америке у Веры. Я даже встречался с ними незадолго до катастрофы в Лондоне, это был последний раз, когда я видел Гвидо с Эми. Я был еще в Англии, когда узнал об авиакатастрофе. Я даже не подозревал, что они летели именно этим рейсом, об этом рассказала Вера, которая разыскала меня, чтобы сообщить о случившемся. А когда я, наконец, вернулся домой, Барт уже увез от нас Пита. Можешь себе представить, что пришлось пережить Вере. Сначала она потеряла двух любимых и дорогих всем нам людей — Гвидо всегда был нам как брат, затем приехал какой-то незнакомец и предъявил свои права на мальчика, который давно уже стал своим в нашем доме... Он увез Пита, не позволив никому даже переписываться с ним. Графиня объяснила, что, согласно рекомендациям лечащего врача, Питу необходимо полностью порвать с прошлым. Мне необходимо было вернуться в Англию, мне совсем не нравилось положение вещей, которое сложилось к тому моменту. Гвидо иногда упоминал о своем кузене, нельзя сказать, что он так и ждал от него неприятностей, просто к слову приходилось. Однажды он назвал Барта большим прохвостом и рассказал нам несколько эпизодов, которые подтверждали его точку зрения... Когда я узнал, что тот самый Барт забрал у нас Пита, я заинтересовался, и чем больше я размышлял над сложившейся ситуацией, тем больше мне становилось не по себе. Я решил поехать в Италию, чтобы самому разобраться в том, что происходит. Я с легкостью получил необходимые рекомендации. Я и в самом деле когда-то изучал старинные дневники, даже обсуждал с Гвидо возможность исследования его фамильного архива. Теперь же я был благодарен небу, что наш разговор не получил никакого продолжения, и я вполне мог предстать перед графиней как безвестный профессор, не раскрывая своих истинных намерений. Я догадывался, что мне вряд ли удастся узнать хоть что-нибудь, если ей будет известно, кто я и ради чего появился в ее доме. Ни один из членов семьи Браунов не был удостоен ее высочайшего внимания и симпатии. До твоего появления у меня даже не было возможности встретиться с Питом, я не мог проверить свои предположения, но мне сразу же стало ясно, что происходит нечто странное. Тем не менее никаких признаков жестокости и дурного обращения я не заметил. Когда случилась эта кошмарная история с собакой, у меня начали закрадываться первые подозрения. Я поговорил с Розой, охотно рассказавшей и о других «неприятностях», которые уже случались с Питом. Только тогда я понял, что мои подозрения имеют под собой определенные основания.
Пока Дэвид рассказывал мне все это, он без устали копался в раскиданных кругом коробках и ящиках. Он ни словом не обмолвился о том, что так старательно ищет.
— Ты и меня причислил к тем, кто использовал Пита в своих корыстных целях. — Мне было неприятно, что он мог подумать обо мне такое. Хотя... Ведь и я подозревала его в самом худшем, так что мы были квиты.
— Мне был известен один факт, о котором ты не имела ни малейшего представления до сегодняшней ночи, — ответил мне Дэвид, поднимая над головой лампу. Внимательно оглядев содержимое очередной коробки, он недовольно покачал головой и поставил лампу на место. — С самого начала для меня не было тайной, что Барт жив и здоров. Я даже не мог себе представить, как он старательно разыграл собственную гибель. Автомобильные катастрофы случаются в наше время на каждом шагу, ими никого не удивишь: эти происшествия очень редко попадают на страницы газет и журналов. Я догадывался, что все это время он находился здесь, мне даже довелось несколько раз видеть его, правда, всегда в ночное время, он куда-то уезжал на «мерседесе» или прогуливался в полном одиночестве по саду. Я не мог понять причины, по которой он разыгрывал из себя дурачка-садовника, но не мог задать ни одного вопроса, чтобы не выдать себя. Затем на сцене появилась ты, и Роза рассказала мне романтическую историю о беременной молодой вдове, чье сердце оказалось разбито после трагической гибели ее обожаемого супруга — так это было преподнесено ей. Впервые я услышал о «смерти» Барта. Тогда я наконец решился и спросил у Розы о мужчине, которого несколько раз видел собственными глазами. Она предположила, что, скорее всего, это был несчастный полоумный помощник Альберто. Что я должен был думать после этого? Вероятно, твой хитроумный супруг сумел разыграть спектакль с собственной гибелью, и вот теперь, спустя какое-то время, здесь появилась ты, чтобы соединиться с любимым мужем. Из едких замечаний Гвидо я понял, что у Барта вполне могли быть серьезные причины для исчезновения. Когда я осознал, что Питу угрожает опасность, у меня уже не оставалось никаких сомнений, что организатором и вдохновителем этого злодейства может быть только один человек...
— Но ведь ты же видел меня вместе с Питом. Ты же должен был понять, что я...
Дэвид присел на корточки прямо передо мной.
— Мне не хотелось верить тому, что здесь происходит, Кэти. Я и не думал, что ты принимаешь активное участие в этом заговоре. Но я был уверен, что ты все еще безумно любишь мужа, а любовь слепа... Если ты действительно сильно любила его, то могла слепо следовать его указаниям, не подозревая о его отвратительных замыслах. Эти мысли тревожили меня до тех пор, пока графиня не оказала мне честь, пригласив на обед и ошеломив меня сообщением о том, что собирается закрыть виллу на неопределенный срок. Потом я застаю тебя в гараже в самое неподходящее время, естественно, я решил, что заключительный акт драмы вот-вот состоится прямо на моих глазах: я почему-то был уверен, что ты собираешься отвести Пита прямо к Барту. Я не сомневался в этом, пока не появился Альберто и ты не принялась мужественно защищаться от нас обоих. Прости меня.
— Прощу, но только в том случае, если ты забудешь о моем недоверии к тебе. Что ты делаешь?
Дэвид продолжал копаться в коробке с небольшими и тяжелыми на вид статуэтками.
— Подбираю средства защиты, — с грустной улыбкой ответил он, набивая карманы этими «снарядами».
— А я-то думала, что ты ищешь нечто вроде дубинки...
— Дубинки? Если бы я даже нашел здесь саблю, то вряд ли рискнул бы воспользоваться ею. Уж мне-то известно, какая сила таится в лапищах этого гориллы, который охраняет нас. Он избил меня этой ночью так, что даже тебе трудно было узнать меня. Его не удастся провести с помощью маленьких уловок и хитростей, он настолько же туп, насколько проворен и ловок. Я бы не рискнул поставить даже два к четырем против него в поединке. Поверь мне, я знаю, я пытался помешать ему там, в гараже.
— Что же нам теперь делать?
Дэвид поднялся на ноги и склонился над своим столом. Было видно, как он оттягивал эту минуту.
— Мы будем двигать мебель, — сказал он. — Я не думаю, что он попробует войти к нам, если только мы сами не попытаемся открыть дверь. Давай-ка попробуем проделать все без лишнего шума, договорились?
К сожалению, «бесшумно» не получилось. Как только мы принялись передвигать по старому скрипучему полу огромный шкаф, раздался такой оглушительный скрип, что слышно, наверное, было далеко за пределами виллы. Если бы на месте Альберто была я, то непременно насторожилась бы и попыталась бы выяснить источник странного звука. К счастью для нас, он был нелюбопытен. Кроме редких вспышек садизма и слепого повиновения хозяевам, других особенностей характера я не успела заметить за время своего пребывания в этом доме.
Когда мы, наконец, закончили сооружать баррикаду, потребовались бы усилия гораздо более мощного человека, чем Альберто, чтобы открыть дверь. Барьер высотой около десяти футов из громоздкой старинной мебели и тяжелых коробок надежно преграждал путь.
— Ну что ж, — удовлетворенно проговорил Дэвид, постанывая и потирая бока. — Теперь мы с тобой можем попытаться уйти через другие двери, остается только молиться, чтобы они забыли запереть их.
Пробраться через эту комнату было сродни покорению высокой горной вершины — повсюду стояли, лежали и валялись коробки и ящики, шкафы и сундуки, иногда все это громоздилось одно на другом, под ногами мешались корзины, доверху набитые самым разнообразным хламом. В этот момент раздались удары в забаррикадированную дверь — Альберто что-то понял: мы с Дэвидом затаили дыхание, он произнес несколько изящных ругательств на языке девятнадцатого века, и мы ускорили темп нашего продвижения. Я понимала, что если Дэвиду придется встретиться лицом к лицу с Бартом, ему не поздоровится.
Задняя дверь, к нашему счастью, оказалась незапертой. Вместо того чтобы немедленно открыть ее и выбраться наружу, Дэвид поднял над головой фонарик и сосредоточенно оглядел меня.
— С тобой все в порядке, Кэти? — обеспокоенно спросил он.
— Господи, да что может со мной случиться, — отмахнулась я.
— Не стоит раскисать, — подбодрил он меня, затем откинул с моего лба слипшиеся волосы и ласково провел по голове своими тонкими и гибкими пальцами. — Сейчас нам придется выйти на открытое пространство, которое, возможно, еще и ярко освещено. Я не знаю, что ждет нас за этой дверью: мне еще не приходилось ею пользоваться. Кажется, ты однажды пришла ко мне именно через эту дверь. Постарайся вспомнить, как нам побыстрее выбраться отсюда.
— Я не знаю короткого пути. Я даже забыла, через какую именно дверь я тогда вошла: то ли через кухню, то ли через главный вход. Я не знаю, есть ли здесь еще выходы. Нам следует опасаться не только Альберто. Ведь Эмилия наверняка тоже где-то поблизости, кроме того, есть еще и Франческа. Думаю, Розе и воспитательнице Пита успели сообщить, что ты, по меньшей мере, сбежавший преступник. Скорее всего, как только кто-то увидит нас, тут же будет поднята тревога. Сейчас важно пробраться к главному входу. Я знаю, как там открывается замок.
— Хорошо, пусть будет так. Потом мы окажемся в саду — там нам придется поиграть с ними в прятки, если удастся...
— Вот именно, если нам удастся выбраться из дома. Я оставила машину не на дороге, она стоит на вершине холма перед въездом на территорию виллы. Если мы доберемся до нее — мы на свободе.
— Отлично. — Дэвид положил на мое плечо свою большую теплую руку и внимательно посмотрел мне прямо в глаза. — Если мы вынуждены будем разделиться, ты не станешь дожидаться меня, а сразу же сядешь в машину и нажмешь на газ, договорились, Кэти?
Синяки и шрамы изуродовали его лицо. Я боялась, что Дэвид никогда уже не будет выглядеть так, как до этой ночи. Тем не менее в данный момент он казался мне самым красивым мужчиной на свете, который мог дать сто очков вперед любой из самых знаменитых статуй Микеланджело.
— Если ты обещаешь поступить точно так же, — обронила я.
— Ну, хорошо. Один за всех и все за одного, не сойти мне с этого места... А теперь будем действовать молча. — И он погасил фонарь.
Мы еще постояли в кромешной темноте, ожидая, пока наши глаза привыкнут к ней. Свет ночи едва проникал сквозь маленькие, давно не мытые окна. Мне стало по-настоящему страшно. Потом я скорее услышала, чем увидела, как Дэвид открыл дверь.
— Ступеньки, — поспешила я предупредить его.
— Сколько их?
— Да будь я проклята, если считала их.
Я услышала, как он засмеялся.
Я одобряла его решение не пользоваться фонариком. По мере того как мы молча в полном мраке продвигались через анфилады комнат, я поняла, что испытывает узник в тесной камере, куда не достигает даже солнечный лучик. Нам приходилось огибать едва различимую в темноте мебель, перелезать через груды старых кресел, ползком пробираться сквозь картинные рамы и проникать в открытые коридоры. Даже при дневном свете я не смогла бы разобраться во внутреннем устройстве этого дома.
Только после того, как Дэвид рухнул на старинную железную кровать с огромными бронзовыми шарами, он решился ненадолго включить фонарик. Он ухмылялся, словно идиот, как будто только что, прямо на моих глазах, сошел с ума. Полагаю, в этот момент я выглядела не намного лучше, мне тоже хотелось рассмеяться. Ситуация отнюдь не напоминала историю Джеймса Бонда или Джейн Эйр, скорее, комедии «Макс Бразерз».
Я-то знала, почему у меня так восхитительно легко на сердце. Конечно, из-за Дэвида. Может быть, сказалось мое тщательное изучение Браунинга. Все, что мне приходило в голову при взгляде на него, было несколько фривольно.
— Боюсь даже сдвинуться с места, — тихо обратился он ко мне. — Как ты думаешь, под этой комнатой есть жилые помещения? Где мы вообще сейчас находимся, черт возьми?
Я внимательно оглядела комнату, где мы застряли. Она ничем не отличалась от всех остальных, но я уже знала, в какой коридор она выходит.
— Боюсь, я все-таки ошиблась дверью. Та, которая нам нужна, находится дальше. Сразу за ней идет другая комната, доверху заваленная всяким хламом, а потом мы должны попасть в огромную комнату, окна которой выходят на фасад дома, после этого мы выйдем в коридор, где находится комната Пита. А уж потом...
— Не волнуйся, я понял, — сказал он, оборачиваясь ко мне. Когда Дэвид повернулся, он еще раз ударился об эту кровать с бронзовыми шарами, и вновь раздался громкий скрежет. — Нам все равно придется воспользоваться фонариком. Мне, конечно, совсем не хочется оповещать здешних обитателей о нашем приближении, но другого выхода я не вижу, в противном случае нам придется собирать свои кости среди этих проклятых нагромождений, если вообще останется что собирать.
Передвигаться со светом оказалось гораздо проще. Дэвид выключил фонарик только тогда, когда мы с ним достигли той комнаты, окна которой выходят прямо на фасад дома. Здесь уже путь был известен нам обоим, и вполне можно было обойтись без света.
Когда мы с Дэвидом проходили мимо двери, ведущей в детскую, он взял меня за руку и крепко сжал ее. Я догадалась, что он думает о том же, о чем и я. Что бы ни ждало нас впереди, мальчик уже никогда больше не окажется узником этой комнаты.
По лестнице мы медленно спустились на второй этаж к последнему освещенному коридору. Ни один звук не нарушал мертвую тишину. Франческа, скорее всего, легла спать. Дэвид передал мне фонарь. Правую руку он опустил в карман своих джинсов, где позвякивали «средства самообороны». Мы продолжали спускаться по лестнице к заветной двери на улицу. Пройдя один пролет, Дэвид остановился и осторожно перегнулся через перила. Свет канделябров, освещавших открытое пространство перед входными дверями, отражался от зеркально начищенных полов, от полированной мебели, от горящих золотом ручек на дверях, заставляя меня настороженнно озираться.
— Дверь не заперта, Дэвид! Мы можем...
— Ш-ш, — он пальцем дотронулся до моих губ, заставляя меня замолчать.
Теперь я тоже услышала звук приближающегося мотоцикла, треск веток и шуршание гравия.
На сей раз Дэвид, видимо, не нашел подходящей цитаты, чтобы выразить свои чувства.
— Сукин сын! Он возвращается. Я узнаю звук своего мотоцикла где угодно. Интересно знать, какого...
Конечно, Барт вошел через парадные двери. Только просители и слуги пользуются задней лестницей. До меня уже доносились его стремительные шаги по террасе, оглушительно хлопнула тяжелая дубовая дверь. Мы с Дэвидом едва успели отпрянуть в тень, но если бы Барт поднял голову, он наверняка заметил бы нас. Дэвид покрепче перехватил статуэтку. Было видно, как его пальцы побелели от напряжения.
Барт, не оглядываясь по сторонам, пронесся через холл. Он был в ярости. Не закрыв даже за собой дверь, он исчез где-то под лестницей. Потом мы услышали, как оглушительно хлопнула следующая дверь.
— Вот теперь — вперед, — прошептал Дэвид и крепко взял меня за руку.
У нас действительно не было времени. Барт скоро вернется, стоит ему только обнаружить, что дверь забаррикадирована. Он не станет пытаться выбить ее — он слишком умен и слишком хорошо знает дом.
Мне вдруг пришла в голову совершенно дикая мысль — я не хотела покидать этот дом. Терраса перед входом и лестница были открыты, ярко освещены, а до машины идти так долго и трудно по раскисшей после дождя земле, со всех сторон обступает враждебная темнота. Вдруг я увидела мотоцикл Дэвида, брошенный у подножия лестницы.
Вот тут-то мы и допустили роковую ошибку, но побороть искушение было невозможно. Перед нами был транспорт, который доставит нас до моей машины. Нас ждет свобода. Насколько я знала Барта, он наверняка оставил ворота открытыми. Никаких других исправных средств передвижения на вилле не было.
Дэвид быстро поднял свой мотоцикл и схватился за руль. Я прыгнула к нему за спину и крепко обхватила его. Ногой он нажал на педаль, еще горячий двигатель заработал мгновенно. Шум был такой, что его наверняка можно было услышать на целые мили вокруг.
Не успели мы проехать и десятка метров, как машину вдруг резко повело в сторону. Что-то явно было не в порядке. Может быть, Барт испортил мотоцикл, бросив его на ступеньки лестницы, может быть, свое дело сделала сумасшедшая гонка по отвратительной дороге. Дэвид не мог справиться с управлением, он ехал, не разбирая дороги. Нам пришлось резко свернуть в сторону, ветки больно хлестали по головам и плечам. Вдруг впереди показались два близко растущих дерева. Как ни пытались мы сжаться, чтобы проехать между ними, нам не удалось, Дэвид с его длиннющими ногами зацепил коленкой за ствол, мы с ним оба вылетели из мотоцикла и приземлились рядом с этими злополучными деревьями. К тому времени, когда мы, наконец, смогли немного отдышаться, я поняла — уже слишком поздно, чтобы повторить нашу попытку. Сильный луч света ослепил нас, ударив откуда-то из-за кустов; когда Дэвид попытался подняться на ноги, его колено отказалось служить ему, оно распухало прямо на глазах. Повалившись на бок, он прошептал: «Беги!»
Я решила хотя бы попробовать подняться на ноги. Все тело у меня болело и представляло один сплошной синяк, ноги были как ватные. Где-то совсем рядом раздался треск веток под ногами наших преследователей. Им не составит никакого труда догнать меня. До ворот оставалось весьма приличное расстояние. В этот момент над моей головой просвистела пуля. Мне стало уже не до размышлений: я наклонилась и прикрыла голову руками, так как сверху на меня дождем посыпались ветки, листья, острые иголки, пахнущие хвоей, которые впивались мне в лицо и застревали в волосах.
Затем я услышала знакомый голос.
— Ну что ж, вот и поразмялись, — с издевкой сказал Барт. — Надеюсь, вам понравилось ваше маленькое приключение.
Он с силой впился в мою руку и заставил меня опуститься на колени.
В другой руке он сжимал ружье. Рядом с ним стоял Альберто и держал фонарь. Снова послышался холодный и полный бешенства голос Барта.
— Ты, сучка! Я всегда догадывался, что у тебя плебейские вкусы, но не предполагал, что ты можешь опуститься так низко. Ты, наверное, просто мечтала о том, чтобы он тебя трахнул.
Я перевела взгляд на Дэвида, который подслеповато щурился под лучом фонаря. Выглядел он сейчас жалко, если не сказать глупо, трудно представить себе более непривлекательного мужчину.
— Да, ты прав, я мечтала об этом, — ответила я.
Он был так ошеломлен моим признанием, что даже растерялся на какое-то мгновение. Ирония исчезла с его лица. К несчастью, его растерянность продолжалась совсем недолго. Как только Барт пришел в себя, он с силой сжал мою руку, мне пришлось до крови прикусить губу, чтобы сдержать крик.
Потом мы все медленно направились к вилле. Барт крепко держал мою руку, злобно подталкивая меня, как ребенок, разозлившийся на сломанную игрушку. Это было глупо и жестоко. Я думала о Дэвиде, который ковылял за нами следом. Один раз до меня донесся его стон, затем что-то мягко рухнуло на землю, и послышались бессильные ругательства. Барт даже не обернулся, за спиной по-лошадиному ржал Альберто.
Когда мы наконец вышли на площадку перед домом, Барт остановился у фонтана. Я-то думала, что он ведет нас в дом, но когда он начал устраиваться на краешке фонтана, заставив меня предварительно опуститься на колени, я поняла, что у него были свои планы. Между тем, он перехватил поудобнее ружье и приказал Дэвиду и Альберто встать рядом.
Итак, место действия: вилла поблизости от Флоренции. Интересно, какое амплуа избрал для себя мой муж? Благородный герой или злодей? Его совершенно не интересует жанр, до тех пор, пока он играет главную роль.
Я попыталась подняться на ноги. Он резко толкнул меня и заставил вновь опуститься на колени. Потом спросил:
— Где мальчишка?
— Я ведь уже говорила тебе. Он с цирком.
— Ты, лживая сучка! Кого ты пытаешься обмануть, ведь я же был там!
— Может быть, ты просто плохо искал или спрашивал не у того, кого надо? Я же так и не вспомнила, как зовут того человека, который обещал присмотреть за ним.
Едва заметная тень сомнения легла на его лицо. Так вот почему он вернулся так быстро, он и в самом деле искал Пита не очень тщательно. Он никогда не отличался терпением. Кроме того, вряд ли Барт чувствовал себя уютно в шумной праздничной компании — он всегда считал себя выше толпы. Очевидно, он начал отдавать приказы, а окружающие посоветовали ему убираться подальше.
— Что-то здесь нечисто, Кэти, — проговорил он, внимательно глядя на меня. — Как я могу доверять твоим словам, когда ты была готова предать меня? Интересно, и давно ты знакома с этим чучелом?
— Я ни разу не видела его до тех пор, пока не приехала сюда. Это правда, Барт.
— Тем не менее ты предпочла его своему мужу. Интересно, какую ложь ты рассказала ему обо мне? И что бы ты делала, если бы тебе не удалось сбежать вместе с твоим любовником?
К сожалению, мне нечего было ответить. Либо я сбежала со своим «любовником», либо пыталась спастись от убийцы. Я не могла отрицать одно, не признав другое. Я стала искать иной выход из создавшегося положения, но мысли путались у меня в голове.
Вдруг Дэвид прочистил горло.
— Если не возражаете, я тоже хотел бы вставить слово.
— Все, что меня в данный момент интересует, так это местонахождение мальчишки, — перебил Барт.
— Я понятия не имею, где он. Но даже если бы и знал, все равно бы не сказал.
Пока они обменивались любезностями, мне удалось подняться на ноги. Я несколько раз предостерегающе покачала головой, пытаясь обратить на себя внимание Дэвида, но ни он, ни Барт даже не посмотрели в мою сторону.
— Так почему ты не сказал бы? — голос Барта звучал удивительно мягко.
— Не считай меня за дурака. Ты кажешься вполне разумным человеком, который понимает, когда следует нанести удар, а когда лучше сматывать удочки. Полиции уже известно, где ты скрываешься. Они знают все о твоем прошлом, воскрешении из мертвых и твоих планах относительно мальчика. Они могут появиться здесь в любую минуту. Если ты попытаешься сбежать сейчас, то у тебя еще будет шанс спасти свою жизнь.
Если бы разум Барта не был задурманен наркотиками, он непременно отреагировал бы на слова Дэвида. К сожалению, реакцию Барта невозможно было предсказать.
Барт вскинул ружье.
Глаза Дэвида расширились не столько от страха, сколько от удивления: видимо, ему никогда не приходило в голову, что человек может иметь глупость совершить убийство на глазах у двух свидетелей.
Меня уже ничто не удивляло. В своей короткой речи Дэвид поставил под сомнение способности Барта, его репутацию героя-любовника и блестящего стратега. А ведь он так гордился собой.
Увидев, как палец Барта медленно опускается на курок, я резко ударила по прикладу. Вылетевшая пуля благополучно ушла в землю под нашими ногами. У меня заложило уши от оглушительного выстрела, и я отлетела на землю, так как отдача была слишком сильной для моего измученного тела.
Открыв наконец глаза, я увидела, что Барт вскочил на ноги и стоит, сжимая в руках ружье. Поодаль Альберто пытается удержать в своих медвежьих объятиях рвущегося ко мне Дэвида.
Неожиданно все трое замерли, глядя на лестницу, ведущую в дом.
Там, наверху, стояла Франческа и держала в руках фонарь, освещавший ее бледное лицо, которое словно светилось во мраке, окружавшем нас. Выступающие из темноты широкие края ее халата, наглухо застегнутого, и длинные рукава делали ее похожей на героиню мрачной драмы. За ее спиной стояла верная Эмилия, словно дуэнья, которая с собачьей преданностью смотрит на свою хозяйку в ожидании приказаний.
Первым пришел в себя Барт.
— Возвращайся внутрь, Франческа, — сказал он. Он говорил по-английски, то ли этот язык уже стал для него родным, то ли он хотел дать мне понять, что он все еще хозяин положения.
— Ты потерял рассудок, — ответила она тоже на английском. — Не важно, в чем она виновата перед тобой, ты не имеешь права рисковать жизнью собственного ребенка.
— Как я могу быть уверен, что это мой ребенок? Кто знает, как давно она трахается со своим уродом? И он не единственный у нее.
— Ты одержимый, — холодно отозвалась Франческа.
Не успела она договорить, как Эмилия неожиданно сделала несколько шагов вперед и быстро затараторила по-итальянски. Я не поняла ни одного слова из ее шипящей злобной речи, зато Барт понял все. На его губах заиграла мерзкая улыбка.
— Ну что ж, моя дорогая. Кто бы мог подумать. Эмилия уверяет, что ты вовсе не беременна, моя честная маленькая женушка, что на это скажешь?
— Боже мой, да какая разница? — нетерпеливо воскликнула я.
Франческа внимательно смотрела на меня.
— Это правда? — Голос ее был непривычно растерянным.
— Как видишь, кое для кого это очень важно, — ехидно ответил Барт. — Ты ведь не предполагала, что Франческа терпела тебя здесь ради твоих прекрасных глаз, не так ли? Она просто...
— Ты хочешь сказать, что она будет спокойно стоять и смотреть, как ты хладнокровно убиваешь двух беззащитных людей? Что она согласится стать свидетельницей двух убийств? Интересно, как ты ей объяснил причину моего бегства отсюда вместе с Питом этой ночью? Вряд ли ей известно, что ты собирался разделаться с мальчиком, что ты хотел...
Он бросился ко мне. Я ожидала удара и попыталась уклониться, но он резко схватил меня и поставил перед собой. Его рука крепко зажимала мой рот, он сдавил мое горло так, что я не могла пошевелиться от боли. Дэвид, который все еще был стиснут в объятиях Альберто, откинул голову и со всей силы врезал Альберто по подбородку. Тот негромко вскрикнул от неожиданности и боли и, отпустив Дэвида, схватился обеими руками за разбитый в кровь нос. Дэвид медленно направился в нашу сторону.
— Стой, где стоишь, мерзавец, — сказал Барт. — Я сверну ей шею, если ты сделаешь хоть шаг.
Франческа неподвижно стояла, словно равнодушный зритель.
— Советую тебе вернуться в дом, — снова обратился к ней Барт. — Я сам разберусь здесь. Это мое законное право, право супруга.
Она не двигалась. Постепенно его голос смягчился, в нем послышались просительные нотки.
— Она все время врала тебе, неужели ты не понимаешь? Ты что, веришь этой лгунье, которую едва знаешь? Ты не хочешь верить мне?
Барт знал, что он победит. Он торжествовал. Его рука сильнее сжала мне горло, я уже не могла дышать. Перед глазами у меня начали расплываться очертания предметов, замелькали разноцветные круги.
Франческа резко выпрямилась. Она произнесла несколько слов негромко, но так внятно и четко, что даже я сквозь туман и звон в ушах услышала ее.
— Альберто. Ружье. Забери его. Принеси и отдай мне.
Альберто вытянулся в струну, он отнял руки от своего кровоточащего носа и преданно посмотрел на графиню. Раздался крик Эмилии — это был единственный всплеск эмоций в безмолвной сцене, но и она тут же умолкла. Альберто направился к Барту.
Видимо, Барт никак не ожидал такого поворота событий. Он что-то закричал по-итальянски, обращаясь к Альберто. Его голос напоминал визг. Альберто надвигался, Барт медленно отступал. Я была теперь ему совершенно не нужна: он небрежно отшвырнул меня, нисколько не заботясь о том, куда я упаду, ему было просто необходимо освободить себе руки. Я вновь растянулась на гравии. Я даже не почувствовала боли, я была измучена морально и физически. Ко мне подбежал Дэвид, нежно поднял на ноги, и мы отошли в спасительную темноту зарослей.
Голос Барта уже потерял к этому моменту свою изысканность и глубину, он звучал хрипло и монотонно. Барт то обращался к Франческе, которая по-прежнему стояла на лестнице, как мраморная статуя, то к Альберто, который, не обращая внимания на его слова, медленно приближался к нему, он взывал к Эмилии... Потом начал обращать свои мольбы ко мне.
— Кэти прошу тебя, скажи ей, что ты солгала. Это ты втянула меня в эту историю. Скажи ей, это твоя вина...
Это были его последние слова. Барт был уже возле самой лестницы. Он начал подниматься спиной, медленно нащупывая каждую ступеньку, его взгляд не отрывался от приближающегося Альберто. Тот был близко, он поднял руки.
Барт вскинул ружье на плечо. Дуло оказалось у лица Альберто, когда Барт нажал на курок...
Темнота ночи была разорвана яркой вспышкой.
Выстрел отбросил Альберто назад, прямо на камни, которыми была выложена подъездная аллея. Он рухнул, широко раскинутые руки несколько раз дернулись. Падая, Альберто задел ногу Барта, и тот потерял равновесие. Если бы он отбросил ружье и схватился за балюстраду, то, возможно, ему бы удалось спастись, но он упал на спину, и его красивая голова резко ударилась о каменные ступени. Раздался неприятный звук, который еще долгое время стоял у меня в ушах. Окружающие меня люди казались персонажами какой-то страшной трагедии, они замерли на своих местах после окончания спектакля в ожидании аплодисментов и занавеса. Единственная подлинно трагическая фигура — женщина, молча и неподвижно стоящая на самом верху лестницы. Она напоминала неземное существо, словно живое воплощение справедливости и возмездия. Мгновение она молча смотрела вниз, потом повернулась и медленно проследовала в дом.
Эмилия бросилась вниз, ее лицо было мокрым от слез. Но она устремилась не к своему супругу, а к моему, осторожно приподняла его безжизненную голову и прижала к груди. Его глаза оставались широко открытыми. Они были тусклыми и мутными, как озера стоячей воды.
* * *
Впоследствии я часто задумывалась, понимала ли графиня, отдавая свой последний приказ Альберто, чем это может закончиться. Она должна была осознавать, что Барт не потерпит, чтобы какой-то слуга отбирал у него что-то в доме, где он уже считал себя полновластным хозяином. Франческа все-таки поверила мне, хотя совсем не знала меня. Возможно, она все же испытывала ко мне симпатию. Это, конечно, была не любовь, не привязанность, но что-то гораздо более важное. Однажды она сказала: «Я уважаю ваши принципы, хотя и не могу восхищаться ими».
Я уже никогда этого не узнаю. Я больше не увижу эту женщину. Она не ответит ни на одно мое письмо, если я вдруг решу написать ей. Все, что я могла сделать для нее, это с уважением относиться к ее стремлению остаться в одиночестве.
* * *
Мы с Дэвидом сразу же покинули виллу. Он был больше похож на калеку, да и мне каждый шаг давался с трудом. Мы молчали. Как позже сказал Дэвид, невозможно было поддерживать беседу, которая ни казалась бы банальной и неестественной.
Ворота были открыты настежь, как их и оставил Барт. Только когда мы добрались до них, я смогла обратиться к Дэвиду.
— Подожди здесь. Я только возьму свою машину.
— Договорились, — подумав, ответил Дэвид. — Старая бейсбольная травма, — добавил он, указывая на свое распухшее колено.
Я слабо улыбнулась. Он взял меня за руку.
— Кэти, — нежно произнес он. — Не задерживайся.
Вершины гор темнели на фоне светлеющего неба.
— "Не бойтесь за меня, нет ни души на улицах, дорога мне знакома, и скоро день, чтоб черт его побрал!"
До меня донесся его ласковый смех, который решительно отличался от хохота, преследовавшего меня весь этот безумный день. На сердце у меня стало легко, и я поспешила навстречу огромному солнцу, поднимающемуся над горами. И скоро день!


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - И скоро день - Майклз Барбара

Разделы:
1234567891011

Ваши комментарии
к роману И скоро день - Майклз Барбара



задумка просто замечательная, но затянуто просто некуда,если другим романам этого автора я дала 10 из 10 то этот тянет на 7
И скоро день - Майклз Барбараарина
2.04.2012, 16.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100