Читать онлайн Восточная мадонна, автора - Мендельсон Роберт, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Восточная мадонна - Мендельсон Роберт бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Восточная мадонна - Мендельсон Роберт - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Восточная мадонна - Мендельсон Роберт - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мендельсон Роберт

Восточная мадонна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Теперь Минь Хо окончательно пришел в себя. Они осторожно подняли его и так же осторожно понесли. Впереди, во главе процессии, через ласковые побеги риса, они волокли тяжелого американца, а затем засунули его в тоннель. Он спал, словно наглотался снотворного. Бернадетт молча разглядывала его. Это был первый белый мужчина, которого она увидела здесь за многие месяцы. Вид его вызывал в ней тревогу. Снова нахлынули воспоминания о белых телах, которые она ласкала, когда все начиналось. Тогда ее преданность делу находилась под сомнением. Дни тех тяжких испытаний давно минули, но воспоминания о них до сих пор оставались кошмаром. Но зачем думать об этом сейчас? Она последовала вслед за всеми в тоннель. Там, внизу, были свечи и керосиновая лампа, а вдоль стен висели жестянки с водой, патронташи и корзины с едой и медикаментами.
Китаец, лечивший травами, ждал ее на том же месте, где они в последний раз виделись утром. Его вид всегда вызывал у нее улыбку.
– Ты выглядишь усталой, – заметил он.
– Сегодня много работы?
– Нет. Один раненый. Убитого похоронили. Иди спать.
– А как Минь Хо?
– Они сейчас переправляют его. Через несколько часов он уже будет в госпитале. Ему нужна операция. В конце тоннеля, ближе к городу, его будет ждать грузовик. Я все время забываю твое имя. Ты голодна?
– Нет, товарищ, спасибо.
– Оставь эти титулы, дочка. Я здесь не из-за политики.
– Независимость – всегда политика.
– Нет. Это – право.
– За свои права мы должны сражаться.
– Вот и сражайся, Бернадетт. А я здесь только для того, чтобы накладывать свои листья и травы на дырки от пуль, которые оставляет ваша политика. Как бы я хотел, чтобы ничего этого не было. Я бы снова помогал старым крестьянам, чтобы они могли нормально писать, вместо того, чтобы штопать тут молодых.
– Опять ты начинаешь…
– Да, опять. Я живу на этой земле уже почти семьдесят лет. И еще не успел открыть все растения, которые Господь посеял на ней, узнать, как они действуют. Этим занимался мой отец, а до него – отец моего отца. Я дал обет когда-нибудь записать все это. Высушить цветы и листья, дать им имена, рассказать о том, где их искать и как готовить. Вместо того, чтобы грабить аптеки в поисках пилюль и инъекций, люди должны больше знать о полевых растениях. Это умирающее искусство, Бернадетт, а ведь многие растения способны спасать жизни. – Но если эти свиньи не прекратят бомбить и отравлять наши поля, то вообще не останется растений, знания о которых ты смог бы передать потомкам. Вот за что мы воюем.
– Пусть воюют мужчины, Бернадетт. Ты была хорошей медсестрой, сама знаешь. И ты могла бы узнать о травах гораздо больше. Это преступление, что они посылают тебя на север.
– О чем ты говоришь?
– А то не знаешь? Сегодня днем ты поймала важную птицу. Его забирают на север для допросов, а ты будешь его сопровождать. Таков был последний приказ Минь Хо, прежде чем его увезли.
Она села. Китаец-травник налил ей чашку чаю.
– А почему именно я?
– Не знаю. Наверное, потому, что ты говоришь по-английски.
– Но английский знаю не я одна.
– Ты скоро вернешься.
Теперь до нее дошло: это еще одно испытание. Как будто они не знали, что она своя. Сколько еще им нужно доказательств? Она была так счастлива работать вместе с чудным старичком, который сейчас сидел, прислонясь спиной к стене, и готовил один из своих отваров.
Как может человек измениться до такой степени? Ее лучший друг, ее единственный друг в те времена, когда она страдала от любви и была одинока. От Минь Хо исходила такая доверчивость, такая нежность и сострадание; он знал, через какой ад ей довелось пройти. Он привел ее сюда, показал ей путь к новой жизни, в которой была цель, – к жизни, в которой ты зависела от людей, а не от неверной мужской любви. Может быть, именно должность так изменила его? А в то время она всегда чувствовала какую-то мощную силу в негромких словах поддержки, которые не позволили ей сойти с ума.
Это – во имя дела, всегда говорил он ей. Все – во имя дела. Даже в то жуткое время, когда она работала в сайгонском борделе. Наши не знают тебя, говорил он. Прежде чем ты станешь одной из нас, они должны убедиться в твоей преданности. Ты здесь почти иностранка, ты едва говоришь на нашем языке. Она понимала, что он был прав, она должна была научиться ненавидеть эти белые тела, прежде чем ей разрешат их убивать. Я говорил тебе, что это будет непросто, сказал он. Тысячу лет наш народ порабощали китайцы, сто лет – французы и пять лет – японцы. Он подозрителен. Американцы пообещали нам независимость, если мы станем воевать с Японией, а теперь Америка – на ее месте. Ты должна это понять, требовал он.
Да, да, да. Она понимала. Он был прав, конечно, он был прав. Она плохая, неблагодарная. Об этом ей говорили еще в семье ее отца и девчонки в школе. Она плохая. От нее никогда нельзя было ждать ничего хорошего.
А вот Минь Хо хороший. Он помог ей. Он ей многое дал. Он рисковал своей жизнью, знакомя с делом и с людьми. А теперь она ворчит на него. Почему ей всегда нужно кого-то бранить? Ах, если бы она могла уснуть. Ну хоть ненадолго.
День начался так прекрасно. Изумительный день – прохладный и солнечный. Минь Хо пришел к ней в перевязочный пункт. Он рисковал, переходя границу, его могли предать и убить, и сейчас он был ранен. Он писал ей. Его письма были чудесны, они звучали, словно пение птиц. А пока Минь Хо был далеко, отцом ей стал травник. Господи, как счастлива была она, собирая травы вместе с этим старым дурнем! Шесть месяцев, пока она бродила по полям, отыскивая листья и корни, собирая нужные травы, помогли ей забыть время, проведенное в Сайгоне. Эти потные тела, которые вторгались в нее так же бесцеремонно, как они вторгались в ее страну. А друзья Минь Хо все не верили, что она принадлежит делу. Она вновь тонула. Старая черная лошадь депрессии опять приближалась к ней. Нужно уснуть.
Травник-китаец стоял над ней. На его добром круглом лице читалась тревога.
– Хочешь, я дам тебе что-нибудь, чтоб ты уснула? – спросил он. Она попыталась улыбнуться. – Побудь для разнообразия пациентом.
– Мне нужно подумать.
– Не в таком состоянии, Бернадетт. Утром все выглядит по-другому. – Он протянул ей чашку.
– Давай немного поговорим, – предложила она.
– За последние месяцы мы уже вдоволь наговорились. Тебя пришлют обратно. Я добьюсь этого. Я буду драться за тебя. У меня тоже есть связи.
– Ты не боец, – сказала она с улыбкой.
– Но ты того стоишь, – ответил он и заставил взять чашку.
Она медленно выпила. Горький вкус был необычен. У нее онемели губы, затем – рот и язык. Когда жар распространился по всему телу, она даже забыла о том, насколько была голодна. Голова ее упала на грудь.
Старик уложил ее, снял с нее сандалии и обтер ноги. Бернадетт спала невдалеке от храпевшего американского летчика – их разделяло не более тридцати футов. Тревога исчезла с ее лица, которое так часто бывало перекошенным или грустным без всякой причины.
Насколько изменилась она с тех пор, как ее привезли на эту маленькую перевязочную станцию. До ее появления здесь были только две пожилые женщины и глухой крестьянин, которые перевязывали раненых. Ему сказали, что раньше она никогда не была в лесу. Рожденная в городе и получившая образование в Европе, она была испорчена, сказали они, и он должен был вымуштровать ее. Обучи ее, но сначала заставь делать всю грязную работу.
Когда он в первый раз попытался с ней заговорить, она едва смогла что-то ответить. Делала все, что ей приказывали: копала землю и голыми руками раскладывала навоз под растениями, которые нужно было удобрять, промывала раны. Она, казалось, получала удовольствие от унижений, словно в чем-то каялась. Но как только у нее появлялось свободное время, а случалось это всегда по вечерам, он видел, как она мылась, стирала одежду, скребла каждый дюйм своего тела, будто пыталась содрать с себя кожу. Один или два раза он видел ее под деревом или возле входа в их тоннель: с опущенной головой и трясущимися плечами. В эти моменты он знал, что она плачет, но никогда не приближался к ней. Он решил, что она давно вернулась из Франции и что в Париже вела распутную жизнь.
Затем по их убежищу ударили прямой наводкой, и обе пожилые женщины были убиты. Глухой крестьянин убежал, и больше его никогда не видели, а они остались вдвоем. Она понемногу стала говорить – о погоде, о деревьях, раскрылась перед ним. Слушала его долгие лекции так, как никогда не слушали даже его собственные дети и внуки. Он рассказывал о своей молодости, о своем отце и об отце своего отца, о диких растениях и тех лекарственных свойствах, которые в них заключены. Он говорил об оттолкнувшей его семье и о том, как он нашел утешение среди бойцов вьетконга. Она же о себе не рассказывала ничего.
Они стали приобретать известность: он, Бернадетт и две женщины, которых прислали на смену прежним. Их щедро одаривали фруктами и овощами, иногда – рисом и однажды даже принесли живого цыпленка. Когда они приходили в деревни, люди просили у него старинные средства от простуд, беременности и импотенции. С этого времени и потом ему даже не раз удавалось видеть, как она смеется. Когда ее лицо трогала улыбка, она выглядела такой чистой и прекрасной, что он специально рассказывал ей забавные истории о своих победах и поражениях на поприще нетрадиционной медицины. Иногда, чтобы развеселить ее, он даже выдумывал эти истории, но она всегда догадывалась об этом и тогда называла его «старым вруном». А после этого лицо ее озарялось счастьем, которое оправдывало все его вранье. Она могла бы стать для него учеником, которого он так давно пытался найти. Она стала незаменимой. Однажды она спасла ему жизнь, обезвредив мину, оказавшуюся на тропинке перед ними. А может быть, это была неразорвавшаяся бомба. Он не помнил точно. С ее появлением маленький полевой госпиталь, которым он заведовал, стал легендарным. Ради нее раненые терпели боль и сохраняли бравый вид. И вот теперь ее отсылали.
Старый китаец-травник уселся возле нее и долго, всю ночь, рассматривал ее лицо. Он часто думал, что она была самой прекрасной женщиной, которую ему когда-либо доводилось видеть. Где-нибудь она могла бы добиться известности. В ней было то, что он хотел и пытался найти, будучи молодым. Она могла бы быть актрисой или любовницей богача. В его деревне, когда он был ребенком, люди многое отдали бы, чтобы обладать ею. Даже местный землевладелец, может быть, взял бы в свой дом такую, как она.
Эта женщина была маленькой девочкой. Она нуждалась в защите. Она не понимала порочных привычек мужчин. Он, должно быть, ошибался, думая о ее распутной жизни в Париже. У нее были мечты, и он не пытался их развеять. Наоборот, ему это нравилось, поскольку он понимал: мечты нужны ей, чтобы выжить. Он был уверен в этом, хотя и не знал почему. Теперь, когда он постарел, для него это было неважно. Старость убила в нем любопытство.
Он знал, что ей доставляет радость работать с ним. Он показывал ей, какие растения собирать, какие – варить, какие – поджаривать, сушить или использовать только свежими и зелеными. Чаще всего она выглядела удовлетворенной. Даже когда они прятались от бомб, она иногда улыбалась. Теперь ей было грустно и она выглядела старше, чем обычно. Что-то подсказывало ему, что он больше никогда ее не увидит. Он погладил ее умиротворенное лицо. Если бы он не знал, что она спит, то подумал бы, что она умерла.
Утром они поднялись рано. Ее провели через тоннель, тщательно проинструктировали и приставили к ней молодого бойца. Он был простым парнем, не говорил ни по-английски, ни по-французски, но, как ей сказали, был легок на ногу и умел водить мотоцикл. В допросах он участвовать не должен, и его следовало отослать обратно, как только они доберутся до места. Простой крестьянин, он, тем не менее, был дисциплинированным и преданным, а его боевой опыт вполне мог пригодиться. Он должен был выступать в качестве охранника, не более – на тот случай, если американцу вздумается бежать. Она не должна была даже разговаривать с ним – только сосредоточиться на пленнике и обеспечить, чтобы ни одна крупица информации, которой он обладает, не ускользнула.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Восточная мадонна - Мендельсон Роберт

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435363738394041424344454647484950

Ваши комментарии
к роману Восточная мадонна - Мендельсон Роберт


Комментарии к роману "Восточная мадонна - Мендельсон Роберт" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100