Читать онлайн Нежная ярость, автора - Мейсон Конни, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежная ярость - Мейсон Конни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.17 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежная ярость - Мейсон Конни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежная ярость - Мейсон Конни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мейсон Конни

Нежная ярость

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Из-за плотной стены дождя Габби заметила волну лишь за несколько секунд до того, как она накрыла палубу. Она успела только прошептать несколько слов молитвы. Потом почувствовала, как волна вздымает ее на самый гребень, и боль от ушибов, полученных, когда она тащила к мачте Филиппа, стала ослабевать. Габби ощущала, как погружается глубже, глубже, ее охватило странное спокойствие...
Она умерла. Другого объяснения быть не может. Она покоится на белом облаке, и за ней ухаживает ангел с блестящими черными глазами, опушенными густыми ресницами, и с волосами цвета воронова крыла.
– Мадемуазель пришла в себя. Слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение, и голос ангела был таким же поразительным, как и внешность. Певучий, тихий голос выражал сочувствие, и говорил ангел по-французски.
Габби пошевелилась, и сразу же словно тысячи иголочек пронзили ее тело. Вот тут она поняла, что не умерла. Умершие не чувствуют боли, а ей было очень больно. Она попыталась приподняться, но красивая женщина, наклонившаяся над ней, ласково уложила ее обратно на мягкие, как облако, подушки.
– Где... где я?
– Вы среди друзей, мадемуазель. Никто вам не сделает ничего плохого.
– А корабль... Филип... – прошептала Габби, обхватив голову руками и не в силах продолжать. Когда она убрала руки, увидела, что в комнате появился высокий, стройный мужчина. Его грациозные движения не скрывали его силу. Волосы у него были длинные, прямые и совершенно черные, как и усы, и бакенбарды, черными были и сверкающие глаза. Габби показалось необычным, что в ухе мужчины висела длинная золотая серьга. Громко стуча сапогами, он подошел к ее кровати.
Голос его был удивительно мягким.
– Как приятно увидеть цвет ваших глаз, мадемуазель. Некоторое время мы опасались, что вы их вообще не откроете, и тогда мы бы много потеряли, потому что я нигде не видел таких восхитительных глаз. В Новом Орлеане редко увидишь глаза цвета фиалки.
Он засмеялся, показав крепкие, белые зубы.
Габби против воли улыбнулась:
– Месье, вы можете мне сказать, где я и как я здесь оказалась?
– Конечно, мадемуазель. Вы на острове Баратария. Я Жан Лафит, и этот остров – моя цитадель. А насчет того, как вы сюда попали, я знаю ответ лишь частично. Наверно, вас смыло за борт во время шторма, но Господь не захотел призвать вас к себе, и вас вынесло на берег, где вас нашли мои люди. А остальное, моя красавица, вы должны рассказать сами.
– Я плыла на корабле в Новый Орлеан, когда нас настиг шторм, – сказала Габби. – Вы не знаете, корабль утонул или прибыл в Новый Орлеан? – Ей почему-то было важно узнать, что Филип остался жив.
– А как название корабля?
– «Стремительный».
– Мы не видели обломков, так что, наверно, ваш корабль благополучно прибыл в Новый Орлеан.
Я попрошу одного из моих людей узнать. А теперь, мадемуазель, вы позволите узнать ваше имя?..
Габби заколебалась, потом пожала плечами:
– Меня зовут мадам Габриэль Сент-Сир.
– А, значит, у вас есть супруг. Мы должны не медленно известить его о вашем спасении. Он, наверно, с ума сходит, думая, что вы погибли.
– Нет, пожалуйста, не надо! – взволнованно закричала Габби. – Я не хочу к нему возвращаться. Не отсылайте меня к нему. Я вас умоляю.
– Успокойтесь, мадам Сент-Сир. Мы не будем сейчас об этом говорить. Вы можете оставаться на Баратарии столько, сколько захотите. Пусть меня называют пиратом, контрабандистом и убийцей, но никто не посмеет причинить вам хоть какой-нибудь вред, пока вы находитесь под охраной Жана Лафита.
– А то, в чем вас обвиняют, хоть в какой-то мере правда? – спросила Габби, вдруг испугавшись.
Он расхохотался:
– Чистая правда, мадам, чистая правда. Но вдобавок я еще радушный хозяин, и вы можете гостить у меня столько, сколько пожелаете. Я оставляю вас в заботливых руках моей Мари. – Он улыбнулся ослепительной улыбкой невысокой и очаровательной черноволосой женщине.
Когда он ушел, Габби вопросительно посмотрела на Мари.
– Он в самом деле пират?
– Ну, можно и так назвать, – сказала Мари, хотя по ее влюбленным глазам было видно, что она так не считает. – Но он ведь нападает только на галеоны проклятых испанцев. Весь Новый Орлеан покупает у Жана сокровища, которые он захватывает у испанцев. Ни разу в жизни он не напал на американский корабль, и тем не менее они пренебрегают его помощью.
Слова Мари смутили Габби, и девушка, наверно, это почувствовала, потому что быстро переменила тему разговора.
– Не обращайте внимания, мадам Сент-Сир, вам нужно отдохнуть и поправиться. Мы поговорим позднее.
– Пожалуйста, называйте меня Габби, – сказала она.
– Хорошо, пусть будет Габби.
– А сколько времени я здесь провела, Мари? – спросила Габби, пока женщина устраивала ее поудобнее.
– Неделю.
– Неделю! – воскликнула Габби, потрясенная.
– Да, и мы вообще не знали, придете ли вы в себя. Но вы очнулись, и теперь самое главное – восстановить силы. Я пойду и прослежу, чтобы вам что-нибудь приготовили. А вы пока постарайтесь отдохнуть.
Оставшись одна, Габби не могла не думать о Филиппе. Глаза ее затуманились, когда она пыталась угадать, жив ли он и опечален ли ее мнимой смертью. Скорее всего нет, подумала Габби, вряд ли ее кончина сильно огорчила мужа. И если ей удастся, она сделает так, чтобы он вообще не узнал о том, что она жива. Позднее надо будет поехать в Новый Орлеан и разыскать сестру Марселя. А тем временем она поживет на Баратарии у Жана и Мари, пока не убедится, что Филип отправился на Мартинику.
Прошло почти две недели, прежде чем Габби набралась сил, чтобы выходить из дома. Большую часть этого времени она с удовольствием провела в обществе Мари. Жан Лафит навещал ее так часто, как позволяли дела, и всегда был очень заботлив и внимателен. Никто больше не произносил ни слова о том, чтобы известить ее мужа, хотя люди Жана выяснили, что «Стремительный» стоит в порту Нового Орлеана.
В один прекрасный день Мари появилась в комнате Габби с ворохом нарядных платьев и белья. Тут были шелка, атлас, батист и парча всех цветов радуги.
– Это тебе, – заявила она, улыбаясь растерянной Габби.
– Все мне? – охнула Габби. Она никогда не видела таких прелестных платьев, как те, что лежали на кровати. Уж, конечно, в сундуке с одеждой, которую она везла из Франции, не было ничего подобного.
– Это подарок тебе от Жана. Он хочет, чтобы ты присоединилась к нам за ужином. Сегодня приедут гости, и мы с тобой будем хозяйками. Если, конечно, ты себя достаточно хорошо чувствуешь.
– Ну конечно, достаточно хорошо. Вы с капитаном Лафитом так добры ко мне, что я буду рада хоть в чем-то помочь вам.
– Прекрасно, – сказала Мари. – Давай теперь хорошенько подумаем, какие платья нам вы брать. Ты же понимаешь, что любовница капитана Лафита и его гостья должны выглядеть ослепительно.
Недоумение Габби было столь велико, что Мари не могла не заметить этого и поспешно спросила:
– Тебя смущает, что я любовница Жана? Габби постаралась скрыть свое огорчение.
– Да нет, что ты, – заверила она Мари. – Но вы с Жаном так любите друг друга, что трудно понять, почему он не женится на тебе. Вряд ли ты согласна навсегда остаться его любовницей?
– Габби, разве ты не знаешь? – удивилась Мари.
– Чего не знаю?
– Того, что Жан не может на мне жениться, как бы он ни хотел!
– Но почему? Я не понимаю!
– Да во мне же одна восьмая негритянской крови. Я же цветная. Жан не может на мне жениться.
Габби потрясение смотрела на Мари. Кожа девушки была почти такой же белой, как у Габби. Как может кто-то называть Мари цветной?
– Ты что, теперь будешь настроена против меня? – робко спросила Мари, не в силах больше вы держать молчания.
Габби крепко обняла девушку.
– Я совсем не против тебя, Мари. Я против общества, которое считает, что ты чем-то хуже. Я уверена, что ты красивее, добрее и сердечнее, чем любая француженка в Новом Орлеане.
– Спасибо тебе, Габби. Жаль, что другие так не думают.
Некоторое время они молча разбирали ворох платьев. Потом Мари заговорила:
– Ты никогда не рассказывала про своего мужа и почему ты скрываешь от него, что осталась жива. Он что, такой старый и безобразный, что ты его не выносишь?
Габби задумалась, представив себе красивое лицо и сильное, мужественное тело Филиппа.
– Да нет, большинство женщин сочли бы его красивым.
– И ты скрываешься от него? – недоверчиво спросила Мари. – Я бы от такого мужчины не стала убегать.
– Но ты его не знаешь, Мари. Он жесток и любит повелевать. Женился на мне только для того, чтобы засадить меня на плантацию, где бы я рожала ему детей. Не сомневаюсь, что Бельфонтен значит для него гораздо больше, чем я. Он даже признался, что имеет любовницу.
– Ты себя недооцениваешь. Женщине с твоей красотой и обаянием не составит труда удержать такого мужчину, как твой Филип. Даже если он сейчас тебя не любит, не сомневаюсь, что очень скоро полюбит.
– Ты просто не знаешь Филиппа. В его душе нет места для любви.
– Но разве он был плохим любовником?
– Любовь и любовник – это разные вещи, – сказала Габби грустно. – По какой-то неизвестной мне причине Филип хотел, чтобы его будущая жена получила монастырское воспитание. Мой отец фактически продал меня ему, пообещав, что я буду кроткая и послушная. Филиппу и в голову не приходило, что я откажусь от роли добродушной племенной кобылы, которую он мне предназначил.
– Твой отец продал тебя ему? – спросила потрясенная Мари. Она была уверена, что в знатных белых семействах такого быть не может.
– Называть это можно как хочешь, но фактически я была продана. С самого начала Филип не скрывал, что оплатит отцовские долги в обмен на брак со мной. А потом он рассердился, когда я отказалась быть покорной игрушкой, которой он меня считал. Он даже препятствовал моим дружеским от ношениям с одним... пассажиром, который тоже плыл на «Стремительном».
– Ну и ну, твой муж, наверно, безумно тебя хотел.
– Да, – призналась Габби, – он хотел меня и добился того, что мое тело стало отвечать на его ласки. Он играл на нем, как хороший музыкант на инструменте. Я ненавидела его за те уроки любви, а себя еще больше, – за то, что оказалась чересчур прилежной ученицей.
– Ну вот, видишь! Значит, он был хорошим любовником.
– Мне, конечно, не с чем сравнивать, но если мужчина может заставить женщину чувствовать, как... Ах, Мари, у меня нет слов, чтобы объяснить, какой восторг я испытала в его объятиях! – Лицо Габби разгорелось при воспоминании о минутах близости.
– Я бы, наверно, не смогла покинуть такого мужчину, – сказала Мари мечтательно.
– А что, если он совершил убийство? Ты и тогда не смогла бы его оставить? Филип сам признался мне, что убил свою жену вместе с ребенком, которого она носила.
– Да что ты такое говоришь, Габби? – Мари смотрела на Габби скептически.
– Все правда, клянусь тебе, Мари. Он сам мне рассказал. Филип был женат на красивой женщине по имени Сесили. Он убил ее, а вместе с ней погиб их нерожденный ребенок. После этого ужасного признания я поклялась, что не останусь с ним. Я не способна жить с таким порочным человеком.
– Боже милостивый! – воскликнула Мари и перекрестилась. – Теперь я все понимаю и на твоем месте поступила бы так же.
– Если б я осталась с ним, я бы жила в вечном страхе, что когда-нибудь он рассердится на меня настолько, что убьет и меня. А что, если со мной тоже погибнет невинный младенец?
– Здесь, под защитой Жана, тебе ничто не грозит. Никто не осмелится приехать сюда за тобой. Я объясню ему, почему ты не хочешь возвращаться к мужу, и он поймет тебя так же, как и я.
– Ты первая настоящая подруга в моей жизни, и я благодарю вас обоих за вашу доброту, – сказала Габби. – Но я не могу злоупотреблять вашей добротой, постоянно находясь под защитой Жана на Баратарии. Я должна постараться устроить собственную жизнь. Мне назвали имя женщины в Новом Орлеане, которой может понадобиться гувернантка, я хотела бы разыскать ее.
– Мы поговорим об этом позднее, – сказала Мари, не желая больше говорить об отъезде. – А теперь надо решить, в каких нарядах мы будем ослеплять наших гостей.
Пока Габби одевалась, она смотрела в окно и, к своему удивлению, заметила несколько английских кораблей, стоявших на рейде в укромной бухте рядом с кораблями Лафита. Она не понимала, что могло привести британцев в крепость контрабандиста. Внезапная догадка омрачила Габби: неужели Лафит собирается предать американцев? Ей стало тревожно – она вспомнила важный документ, который вез Филип, из-за которого погиб капитан Жискар. Удалось ли Филиппу передать бумаги генералу Джексону? Может быть, сейчас Филип уже возвращается на Мартинику? Все эти мысли промелькнули в голове Габби, когда она завершала свой туалет к ужину, продолжая поглядывать в окно. Вот гребцы спустили шлюпку с флагманского корабля и повели ее к берегу. А жители острова сбились в кучки на берегу, ожидая англичан.
Когда Габби и Мари вошли в зал, их приветствовал Жан Лафит. На Габби было лиловое шелковое платье, которое подчеркивало необычный цвет ее глаз, а на Мари – ярко-голубое, выгодно оттенявшее ее золотистую кожу. Комната освещалась канделябрами, в неярком свете мерцали начищенные медные подсвечники.
– Дамы, вы сегодня восхитительны! – воскликнул Лафит. – Все англичане будут мне завидовать. Слышу сигнал с берега, – произнес он. – Гости идут. – Потом повернулся к дамам: – Вас я прошу только, чтобы вы своим присутствием украсили нашу беседу во время ужина и были любезны с эмиссарами Его Величества. – В его глазах плясали лукавые огоньки.
Габби услышала топот сапог на веранде, и на пороге появились трое степенных морских офицеров в синей форме, которых провожал один из помощников Жана Лафита. Мари стояла рядом с Лафитом с таким видом, будто она была знатная дама, а не любовница знаменитого пирата.
Первый англичанин, вошедший в комнату, подошел и представился. Церемонно поклонившись, он сказал:
– Мистер Лафит, я Ричард Тремейн, капитан военно-морского флота Его Британского Величества. Со мной мой адъютант, – он кивнул в сторону молодого человека позади него, – лейтенант Джон Локли, а также армейский капитан Уильям Джонс. С нами также прибыл посланник короля мистер... э... Смит. Но он страдает от лихорадки и не смог сойти с нами на берег. Я прибыл вручить вам послание от моего командующего, а мистер Смит передал мне для вас письмо от британского правительства.
Капитан Тремейн достал два пакета. Лафит взял их, но тут же небрежно бросил на стол, не потрудившись вскрыть печати.
– На Баратарии мы считаем, что сначала гостей следует хорошо принять, а уж потом заниматься делами. А Жан Лафит никогда не позволит, чтобы дела мешали удовольствиям. Пожалуйста, садитесь, господа, но прежде позвольте представить вам наших прелестных дам. Моя хозяйка и моя гостья. – И он представил Мари и Габби.
Габби почувствовала любопытство англичан. Может быть, они решили, что обе женщины любовницы Лафита? Девушки обменялись лукавыми улыбками, они знали, что визитеры в замешательстве. Одна красивая любовница – это понятно, но сразу две?
Только когда было подано и убрано последнее блюдо роскошного ужина, Лафит взял пакеты, которые так и лежали на столе, взломал печати и с непроницаемым выражением лица внимательно прочел каждый документ. Габби была вне себя от нетерпения. Отошлет ли Жан ее и Мари из комнаты, прежде чем начнет обсуждать дела?
Но Жан удивил всех тем, что обратился к англичанам, не попросив дам удалиться.
– Похоже, капитан Тремейн, ваш командующий и ваше правительство вдруг стали очень высоко меня ценить. Настолько высоко, что мне предлагают чин капитана в Королевском военном флоте в обмен на сотрудничество. – Он удивленно развел руки. – Но почему, капитан? Для чего вам контрабандист и пират?
Капитан Тремейн нервно прокашлялся:
– Как вы знаете, нам необходимо иметь контроль над Баратарийским проливом, если мы хотим захватить Новый Орлеан. Этот пролив дает возможность подойти к городу. Союз с вами гарантирует успех.
Жан поразил капитана в самое сердце тем, что вручил документы Мари.
– А ты что скажешь, моя дорогая? – спросил он беззаботно. – Пустить английские корабли на Баратарию?
Мари быстро проглядела документы.
– Тридцать тысяч долларов – большая сумма, Жан, – сказала она, – но это пустяки по сравнению с твоими доходами от торговли с американца ми в Новом Орлеане. Сокровища, отобранные у испанских донов, теперь украшают лучшие дома в Новом Орлеане.
–Но вспомните о чине капитана, мистер Лафит. Вы станете уважаемым офицером Королевского военно-морского флота и больше не будете пиратом, который нагоняет страх на людей.
Жан запрокинул голову и захохотал:
– Если вы не верите, что я уважаемый человек, спросите любого в Новом Орлеане, и вам ответят, что меня уважают и даже почитают.
– Так вы не принимаете наше предложение? – сухо спросил капитан Тремейн.
– Я этого не говорил.
У Габби упало сердце. Неужели Лафит вступит в союз с англичанами? По его словам можно было понять, что он готов обдумать предложение. Ее лицо стало таким озабоченным, что Мари толкнула ее под столом и шепнула, чтоб Габби не волновалась, мол, Жан знает, что делает.
– Я обдумаю предложение вашей страны, капитан Тремейн, – сказал Жан любезно. – Как я могу с вами связаться, когда приму решение?
– Вы не сможете связаться со мной напрямую, но посланник, о котором я упоминал, будет в Новом Орлеане. Он проживает в доме номер тридцать по улице Дюмэн, и вы можете сообщить ваше решение по этому адресу.
Вскоре после этого англичане попрощались и отправились на шлюпке на корабль. О них никто не заговаривал и о документах, лежащих по-прежнему на столе, – тоже.
– Благодарю вас, Габби, – сказал Жан, – что вы явились прекрасным украшением нашего ужина. – Потом он продолжил более серьезным голосом: – Мари объяснила мне, почему вы не хотите возвращаться к мужу, и я полностью согласен. Вы можете оставаться у нас в гостях столько, сколько пожелаете. Теперь, когда вы полностью оправились после перенесенных испытаний, вы, наверно, захотите познакомиться с нашим маленьким островом. Гуляйте, где хотите. Никто не причинит вам вреда.
– Спасибо, капитан Лафит, – сказала Габби благодарно. – Я пробуду у вас, пока не узнаю, что мой муж уехал из Нового Орлеана, а тогда займусь устройством своего будущего.
На следующее утро английские корабли ушли, и в бухте остался только флот Лафита. После завтрака Мари провела Габби по дому своего возлюбенного, занимавшему довольно большую площадь, по периметру дома тянулась веранда, защищавшая от летнего солнца и от зимних ветров.
Главным словом для этого дома было «изобилие». Всего было много – серебра, шпалер, резной мебели, позолоченных статуй и бесценных ковров. В кухне была запасена всевозможная еда, а в прохладном винном погребе бренди и вина из разных стран.
Иногда одна, но чаще с Мари Габби гуляла по острову. Габби узнала, что на Баратарии действует строгий кодекс чести, и женщины имели те же права, что и мужчины. Здесь жили люди разных цветов кожи, и все они могли заводить семью или жить вместе, с кем хотят.
Большинство контрабандистов выглядели как пираты, и многие искоса следили за Габби, но никто не смел приблизиться, особенно когда Габби была в обществе Мари.
Мари рассказала Габби, что Лафит отделывается от англичан неопределенными ответами, а сам посылает срочные письма губернатору и генералу Джексону.
Однажды, почти через месяц после визита англичан, Мари сказала подруге, что у них опять будут к ужину важные гости.
– На этот раз американцы, – объяснила она. – Посланцы генерала Джексона. Может быть, на этот раз они поверят Жану и воспользуются его помощью.
– Так он отверг предложение англичан?
– Господи! – воскликнула Мари. – Он его вообще не рассматривал. Хотя британцы предлагали тридцать тысяч долларов и чин капитана, они требовали, чтобы Жан дал обязательство не нападать на испанские корабли. А второе письмо, от военного флота, вообще содержало неприкрытую угрозу: мол, помогите воевать с американцами, а не то Баратария будет уничтожена английскими кораблями. Жан так разозлился, что ему стоило большого труда не выкинуть посланцев с острова.
– А ты полагаешь, они на вас нападут, если Жан примет сторону американцев? – спросила Габби.
– Риск есть, потому что английские корабли все время где-то поблизости, – Мари махнула рукой в сторону залива. – Но есть более серьезная проблема: люди Жана по-прежнему томятся в тюрьме в Новом Орлеане, а губернатор не отвечает на письма. Жан в очень трудном положении. Он потому и обратился к генералу Джексону.
– Наверно, генерал Джексон серьезно относится к предложению Жана о помощи, иначе он не стал бы посылать сюда людей.
– Жан на это и рассчитывает, – вздохнула Мари. – Хоть Жан и француз по рождению, но прежде всего он гражданин Луизианы и американец.
И Мари, и Габби приложили немало усилий и фантазии в выборе туалетов к этому вечеру. Их усилия не пропали даром – они были восхитительно очаровательны: темно-желтый шелк платья Габби великолепно подчеркивал серебристый цвет роскошных волос, распущенных по молочно-белым плечам, соблазнительно открытому декольте. Мари выглядела не менее обворожительно: зеленый атлас платья облегал ее стройную фигуру, а красота смуглянки стала еще ярче. Черные глаза Жана горделиво блестели, когда он знакомил вошедших Мари и Габби с двумя молодыми людьми, которые уже прибыли и беседовали с ним в зале. Разговор велся на английском языке. Габби неплохо владела английским благодаря урокам, полученным в монастыре. Представляя ее, Жан назвал только ее имя, из-за предосторожности на вполне возможный случай знакомства этих людей с Филиппом.
Капитан Роберт Стоун, казалось, не в силах был отвести взгляда от Габби с того момента, как ее увидел. Его спутник, лейтенант Питер Грей, пристально посмотрел на нее и поздоровался. Однако, услышав имя Габби, мужчины переглянулись, а у Габби от недоброго предчувствия сжалось сердце.
Во время ужина Габби ощущала все возрастающую неловкость от того, что капитан Стоун неотрывно смотрел на нее своими ярко-голубыми глазами. Даже Мари обратила на это внимание и бросила Габби заговорщический взгляд. Габби из-под опущенных ресниц изучала капитана, пока его вниманием завладел Лафит. Лицо капитана Стоуна казалось мальчишеским по сравнению с мрачным выражением лица Филиппа. Он был такой же высокий и атлетически сложенный, но на этом сходство заканчивалось. Его непокорные волосы все время падали ему на лоб, когда он поворачивал голову. По-юношески открытая улыбка обезоруживала, и Габби краснела каждый раз, когда он улыбался ей, что случалось очень часто. Взгляд его был мягким, в нем не было ничего угрожающего. Ей не верилось, что он военный, потому что он не выглядел как человек, способный убивать.
Лейтенант Грей, хотя и моложе годами, выглядел старше. Его серые глаза напомнили ей глаза Филиппа, и невозможно было проникнуть за их суровую завесу. Он казался мудрым не по годам, и инстинктивно она чувствовала, что он может быть очень жестоким. Габби вздрогнула, когда встретилась с ним взглядом. Он посмотрел на нее не как на привлекательную женщину, а как на ценный товар. Она занервничала и обрадовалась, когда ужин закончился и Жан повел мужчин в кабинет, чтобы обсудить дела за бренди и сигарами. Англичан он такой любезности не удостоил. Габби не осталась поболтать с Мари, а сразу направилась в свою комнату.
Оставшись одна, Габби долго размышляла о том, как переглянулись американцы, услышав ее имя, и о расчетливом взгляде лейтенанта Грея. Что это означает? А вдруг Филип до сих пор в Новом Орлеане и пытается найти ее, надеясь, что она жива? Расхаживая по комнате, она подошла к окну и долго смотрела на залив, залитый лунным светом. Она надела просторное платье поверх ночной рубашки, тихонько выскользнула из дома и спустилась по ступенькам веранды. Было тихо, значит, Жан и американцы уже закончили деловые обсуждения и отправились спать. Тропинка, выложенная устричными раковинами, скрипела под ее ногами, пока она шла к песчаному пляжу. Она миновала часового, который был ей знаком, и тот даже не окликнул ее.
Наконец Габби остановилась, пораженная открывшейся перед ней картиной: виделось нечто сказочное в лунных серебристых бликах морских волн, загадочно мерцающих вокруг темных кораблей. Зрелище было притягательно-волнующим. Внезапно послышался звук шагов и голос:
– Прекрасное зрелище, мадемуазель Габриэль.
Габби вздрогнула от неожиданности, но тягучий выговор показался ей приятным, а узнав капитана Стоуна, она успокоилась.
– Да, – отозвалась Габби, глядя на море, – восхитительно.
– Я говорил не о пейзаже, – прошептал он тихо. – Она почувствовала совсем близко его теплое дыхание, и это встревожило ее. Но он не пытался к ней прикоснуться.
– Пожалуйста, капитан, – сказала она, желая прекратить подобные разговоры.
– Простите, мадемуазель, но я не мог этого не сказать. Вы самое восхитительное создание, которое я когда-либо видел.
– Я вижу, что вам тоже не спится, – сказала она, чтобы скрыть смущение.
– Душная ночь выгнала меня из комнаты, – признал капитан, – но теперь я очень рад этому обстоятельству.
– Ваш корабль здесь? – спросила Габби, кивнув в сторону бухты.
– Нет, мы приплыли из Нового Орлеана на пироге. Нашим проводником был Доминик Ю.
– И вы долго здесь пробудете?
– Пока не решено, но не больше двух недель. Генерал Джексон поручил мне и лейтенанту Грею осмотреть остров и его укрепления, а также состояние судов Лафита на случай, если мы решим воспользоваться его помощью. После того, как я удостоверюсь, что он искренне желает помочь нам, я должен доложить генералу.
Габби медленно пошла по пляжу, а капитан Стоун мерно шагал рядом, решив, что его общество не отвергают. Они шли бок о бок, наслаждаясь молчанием, ночной тишиной и обществом друг друга. Вскоре Габби повернула в сторону дома, где они расстались, пожелав друг другу спокойной ночи.
В последующие дни независимо от того, сколько часов капитан Стоун проводил в совещаниях с Лафитом и лейтенантом Греем, он всегда находил время для Габби. Обычно они встречались поздно вечером и гуляли по пляжу.
В один из таких вечеров Габби стояла на своем обычном месте под пальмой, ожидая капитана Стоуна, и наконец услышала знакомый хруст ракушек под тяжестью шагов. С приветливой улыбкой она повернулась и, к своему изумлению, увидела лейтенанта Грея.
– Что вы тут делаете? – выпалила она.
– Вы ждали кого-нибудь другого? – спросил он многозначительно. – Прекрасная ночка для прогулок, мадам Сент-Сир. Я-то гадал, что интересного капитан Стоун находит на пляже в это время суток, но теперь все ясно.
Габби побледнела, пораженная тем, что он назвал ее фамилию. Чтобы скрыть замешательство, она сказала как можно презрительней:
– Вы ведете себя грубо, лейтенант Грей! – И отвернулась от него.
– Не так быстро, мадам Сент-Сир, – сказал он вкрадчивым голосом, хватая ее за локоть. – Вы не сможете никого одурачить. И я, и капитан Стоун знаем, кто вы такая. Ваш муж разослал ваше описание по всему Новому Орлеану. Что бы он сказал, если бы узнал, что его жена живет в обществе грязных контрабандистов и пиратов и к тому же завела роман с другим мужчиной?
– Моя жизнь вас не касается, – гневно возразила она.
– Я сделаю так, чтобы это меня касалось, – отозвался лейтенант Грей, поглаживая руку Габби. – Ваш муж, должно быть, очень вас ценит. Он назначил награду в пять тысяч долларов тому, кто сообщит ему сведения о вашем местонахождении или доставит доказательства вашей смерти, лютел бы я знать, почему вы предпочли, чтобы он считал вас погибшей. Несомненно, любящая жена быстро вернулась бы к своему мужу. Очевидно и то, что никто не удерживает вас против воли. – Он прищурился и сильнее сжал ее локоть.
Тревожные мысли омрачили ее прекрасное лицо. О чем говорит этот человек? Филип настолько хочет вернуть ее, что объявил о награде? Она надеялась, что Филип уже давно покинул Новый Орлеан, но, если правда то, что сказал лейтенант Грей, значит, ее муж не уедет, пока не получит сведения о ней.
– Я собираюсь получить эти пять тысяч долларов, мадам Сент-Сир, и не намерен делиться ими с капитаном Стоуном.
– Кажется, вы произнесли мою фамилию? Капитан Стоун неслышно приблизился к ним и с первого взгляда оценил ситуацию. Лейтенант Грей моментально отпустил локоть Габби и отступил на шаг.
– Я только что сообщил мадам Сент-Сир, что нам известно, кто она такая, и что мы поможем ей благополучно вернуться к мужу.
– А зачем вы схватили ее за руку? – спросил капитан Стоун, заметив, как Габби потирает локоть.
– Я прошу прощения, – сказал лейтенант Грей, но извинение прозвучало неискренно, – я, кажется, увлекся, представив себе, как обрадуется Сент-Сир, когда узнает, что его супруга жива и здорова.
– Оставьте нас, – приказал капитан Стоун, – я сам поговорю с мадемуазель... с мадам Сент-Сир.
Габби за это время не произнесла ни слова. Может ли она доверять капитану Стоуну? Почему он раньше не признался ей, что ему все известно? Вдруг он тоже мечтает получить награду, обещанную Филиппом?
– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил капитан Стоун взволнованно, после того как фигура лейтенанта скрылась за деревьями.
– Я... да... он ничего мне плохого не сделал... – нерешительно произнесла она.
– Габриэль... Габби... – тихо сказал он.
– Почему, капитан Стоун? Почему вы мне не сказали, что вы знаете, кто я? Вы собирались силой
доставить меня к мужу после того, как завоюете мое доверие?
– Сначала я просто решил подождать и по смотреть, не доверитесь ли вы мне.
– Капитан Стоун...
– Меня зовут Роб.
– Хорошо, Роб, – повторила она. – Только скажите мне, собираетесь ли вы претендовать на награду, предложенную моим мужем? Это ведь большие деньги. Гораздо больше, чем может заработать армейский капитан.
– С самого начала я не собирался извещать вашего мужа о том, что вы находитесь на Баратарии. Я уверен, что у вас веская причина, чтобы к нему не возвращаться. А когда узнал вас получше, то понял, что меня не волнует, даже если вы вообще к нему не вернетесь. Вы настолько красивая и сердечная женщина, что не можете скрываться от мужа без уважительной причины. И потом... Я люблю вас, Габби, – произнес Роб таким искренним голосом, что сердце Габби дрогнуло.
– Капитан Стоун... Роб... вы сами не понимаете, что говорите! Вы не знаете меня! – попыталась
протестовать Габби.
– Я знаю о вас все, что мне нужно.
– Я замужняя женщина.
– Да, но вы не любите своего мужа, – сказал Роб с полным убеждением. Он обнял ее. – Габби, дорогая, я хочу вас увезти в Новый Орлеан.
– Я не могу, Роб! Филип разыщет меня.
– Он и здесь вас разыщет. Можете не сомневаться, что лейтенант Грей отправится прямо к нему, как только мы вернемся в город. Поэтому надо сделать так, чтобы он поверил, будто я уезжаю один, а вы по-прежнему остаетесь на Баратарии. К тому времени, как он сообщит вашему мужу, мы уже будем далеко. Доверьтесь мне, Габби. Я позабочусь о вас.
Он был таким добрым, заботливым, что Габби почти поверила: он защитит ее от Филиппа. Зная своего мужа, она не сомневалась, что Роб может пострадать из-за нее.
– Где бы вы меня ни спрятали, Филип найдет меня. Вы его не знаете, – сказала она в отчаянии.
– Тогда я отправлю вас к моим родителям в Южную Каролину, и, когда битва за Новый Орлеан закончится, мы будем жить в Южной Каролине как муж и жена. Сент-Сиру не придет в голову искать вас там. – Он говорил так, как будто уже все продумал.
– Милый, – прошептала Габби, тронутая его чувствами, – я не могу так поступить с вами. Вы заслуживаете жену, которая будет ваша перед людьми и перед законом. У нас даже дети были бы незаконнорожденными.
– Для меня они будут законнорожденными, – сказал Роб упрямо.
Габби ласково провела рукой по его лицу и убрала челку, упавшую ему на лоб. Это простое движение разбудило в нем бурю чувств. Он прижал ее хрупкую фигурку к себе и впился в ее губы страстным поцелуем. Когда он отпустил ее, у нее перехватило дыхание.
– Нет, Роб! – закричала Габби, чувствуя, как ее сопротивление слабеет. – – Я все еще замужем, и меня всегда учили, что брачные узы священны. Я не могу разорвать их и пойти наперекор всему, во что я верила.
– Я не собираюсь вас принуждать, Габби, – ответил Роб, неохотно отпуская ее. – Но подумай те над тем, что я сказал. Мне неизвестно, почему вы отказываетесь вернуться к мужу, но, когда он приедет за вами, Жан Лафит не сможет помешать ему забрать вас. Ведь по закону вы его жена.
Габби целую неделю размышляла над словами Роба. За это время она не виделась с Жаном наедине, но Мари она рассказала, что американцы знают, кто она такая, и что лейтенант Грей собирается получить награду, обещанную Филиппом. Мари решила поговорить обо всем с Жаном.
К огорчению Габби, Жан сказал Мари, что, если Филип появится на Баратарии, ему ничего не останется, как передать Габби на попечение мужа. По всему было видно, что генерал Джексон на стороне Филиппа и Жан не может позволить себе ничего, что способно помешать хрупким переговорам между ним и американцами. Мари сочувствовала подруге, но слово Жана было для нее законом. Выручить своих людей из тюрьмы и защитить Новый Орлеан было гораздо важнее, чем частные проблемы между мужем и женой. У Габби не оставалось другого выхода, как довериться Робу.
Роб был в восторге, когда Габби объявила, что поедет с ним в Новый Орлеан, хотя она настояла на том, что, как только Филип уедет на Мартинику, она будет жить самостоятельно. В те дни, пока Габби раздумывала, капитан Стоун разрабатывал план отъезда.
Было решено, что через два дня он отправляется в Новый Орлеан, а лейтенант Грей останется еще на неделю, чтобы довести до конца инспекцию кораблей, стоявших в бухте. Он предложил следующее: Габби переоденется мальчиком, и они под покровом ночи отправятся в Новый Орлеан. Если на следующий день у лейтенанта Грея возникнут подозрения по поводу ее отсутствия, Мари скажет, что Габби заболела. А когда они достигнут города, Роб снимет новую квартиру, чтобы Филип не смог разыскать их.
Мари с удовольствием помогала в их планах, считая, что это все очень романтично. Она достала Габби мужскую одежду и даже заставила Жана пообещать, что он задержит лейтенанта Грея на острове, насколько возможно.
– Раз уж ты не любишь своего мужа, капитан Стоун не самый плохой вариант, – смеялась Мари. – Он красивый. Не такой красивый, как мой Жан, но тоже мужественный и привлекательный. Я видела, как он буквально ест тебя глазами.
– Но я по-прежнему замужем, – строго сказала Габби.
– Ах ты, невинная бедняжка! – воскликнула Мари. Потом добавила: – Доверяй своему сердцу, дорогая.
Наконец наступил вечер отъезда. Грей кипел от возмущения из-за того, что должен, по приказу Лафита, остаться. Хотя Роб заверил лейтенанта, что не будет требовать награды от Филиппа, тот не мог в это поверить. Он хотел первым попасть в Новый Орлеан. Он так расстроился, что не присутствовал при отъезде, когда Роб садился в пирогу с важными письмами от Лафита, спрятанными за поясом. А если бы он был на берегу, то, конечно же, заметил бы стройную, мальчишескую фигуру в низко опущенном на глаза картузе и с узелком в руках, бесшумно проскользнувшую в пирогу за несколько минут до отплытия.
– Эти плоскодонные лодки легко опрокидываются, так что сидите тихонько и держитесь за бортики, – сказал Роб, когда они были на середине узкой протоки. – Но зато они могут пройти по болотам и грязевым отмелям.
Габби испуганно смотрела, как один из людей Лафита, отталкиваясь шестом, правил узкой плоскодонной пирогой, а Роб высоко держал фонарь, освещая дорогу.
– Не впадайте в панику, если увидите рядом аллигатора, – шепнул ей Роб. – Они тут охотятся по ночам.
Теперь Габби поняла, зачем нужен проводник – только люди Лафита могли не заблудиться в этих мириадах болот. Габби вздрогнула, когда ей послышался плеск в воде, и придвинулась ближе к Робу, который обнял ее, пока она не перестала дрожать.
Через некоторое время, которое Габби показалось ужасно долгим, они заметили вдали огонек. Когда пирога подплыла ближе, оказалось, что это костер, у которого собрались пятеро мужчин. Габби вздохнула с облегчением: наконец-то она ступит на твердую землю. Их проводник о чем-то переговорил с мужчинами у костра, и через несколько минут один из них привел из темноты красивого черного коня со звездочкой на лбу.
Роб подошел к лошади и ласково поговорил с ней, а потом вернулся к Габби. Потом он подсадил ее на коня, передал ей узелок с одеждой и сам сел за ней. Попрощавшись с мужчинами у костра, они поскакали в темноту. Габби казалось, что извилистая тропа никогда не закончится, но через некоторое время они все же выехали на дорогу. Только здесь Роб заговорил с ней.
– Вы не замерзли, дорогая? – спросил он заботливо, привлекая ее поближе к себе.
– Немножко, – ответила Габби.
– Гром быстро доставит нас в Новый Орлеан, – сказал он, ласково похлопывая животное. – Кстати, – сказал он, улыбаясь, – из вас получился прехорошенький мальчик.
Габби покраснела, но обрадовалась его шутливому настроению.
– Гром – ваш конь? – спросила она.
– Да. Люди Лафита заботились о нем, пока я был на Баратарии.
Они ехали молча некоторое время, а потом Габби спросила:
– Далеко еще до Нового Орлеана?
– Уже близко. Я снимаю комнаты в Старом квартале на Королевской улице. Мы проведем там остаток ночи. Я проведу вас наверх по черной лестнице, а завтра доставлю письма Лафита генералу Джексону и сразу же начну искать новое жилье.
– Ну что, Лафит присоединяется к американцам?
– Я убежден, что Лафит искренне хочет помочь нам. Он просит только, чтобы его людей вы пустили из тюрьмы и чтобы он сам и все его люди получили помилование.
– А генерал Джексон согласится?
– Уверен, что да, после того как он выслушает мой доклад и прочтет письма Лафита.
Они проехали спящими ночными улицами, через ворота въехали во внутренний дворик, где Роб помог Габби спешиться и отвел Грома в конюшню. Приложив палец к губам, он повел ее по железной лестнице на второй этаж двухэтажного дома, вынул ключ и отпер дверь, жестом приглашая Габби войти.
Роб зажег лампу, и Габби огляделась. Комната была безупречно чистой, но скудно обставленной. Габби мечтательно посмотрела на кровать, потому что ночь была очень долгой, но она быстро отвернулась, когда увидела, что Роб смотрит на нее странным взглядом.
– Габби, вы, наверно, устали, – сказал Роб, беря у нее из рук узел с одеждой. – Вы должны от дохнуть.
Не давая ей времени возразить, он взял ее на руки и осторожно положил на мягкую постель. Он снял с нее мальчишеский картуз и как зачарованный смотрел на ее длинные серебристые локоны, которые струились по плечам. Он взял в руки шелковистые пряди и поднес к лицу, вдыхая их чистый, лимонный запах.
– Габби, я... – начал он хрипло.
– Не надо, Роб, – прошептала Габби, пони мая, какие чувства бушуют в нем. – Ничего не говорите, прошу вас. Мы с вами друзья, и можем быть только друзьями.
– Простите меня, Габби. Простите. Я люблю вас и безумно хочу вас, но не буду принуждать вас. Когда придет время, вы станете моей, и к черту ваши брачные обеты! А теперь отдыхайте.
Он снял с кровати стеганое одеяло и стал устраиваться на полу. Габби была поражена, как быстро он принял и согласился с ее желаниями. Если бы Филип проявил хоть чуточку терпения и любви, какие она видела у Роба!
Когда Габби, проснувшись, открыла глаза, ее ослепил солнечный свет. В следующую секунду она вспомнила, где она, и тут же оглянулась – Роба в комнате не было. Одеяло, на котором он спал, лежало аккуратно сложенным в ногах кровати, а на нем был листок бумаги. В записке Роб написал, что отправляется к генералу Джексону, и просил ее подождать и никуда не выходить без него.
Увидев кувшин с водой на умывальнике, который наверняка специально для нее приготовил Роб, Габби умылась и оделась в простое платье, привезенное с собой. Потом она села у окна и с восхищенным вниманием рассматривала происходящее на улице.
Город, такой молчаливый прошлой ночью, теперь ожил. Уличные торговцы зычными голосами расхваливали свои товары, шагая за телегами, запряженными мулами. Слышались песни негритянских грузчиков с пристани.
Габби пришла в восторг от внутреннего дворика, через который они накануне вошли в дом. В нем был великолепный садик, а в глубине – конюшня. Гибискус цвел рядом с олеандрами и пальмами, бугенвиллея дождем кроваво-красных цветов оплетала балкон с кованой решеткой, который окружал дом на уровне второго этажа и нависал над мощенной булыжником улицей.
Когда во дворик въехал маленький крытый экипаж и Габби увидела, что им правит Роб, то улыбка счастья озарила ее лицо. Когда он заметил, как она обрадовалась ему, он весь просиял. Робу не было дела до того, что Габби замужем за другим, он был полон решимости уговорить ее уехать на его плантацию в Южную Каролину и ждать его там, особенно теперь, когда он узнал, что должен отправиться с новым заданием генерала Джексона.
– Я привез вам булочки, – сказал Роб, кладя пакет на стол. – Поешьте, пока я запакую вещи. Я снял для нас комнату с кухней в апартаментах Патальба на улице Шартр.
Пока Габби с аппетитом ела булочки, Роб запаковал свои вещи и вместе со скудными пожитками Габби отнес их в экипаж. Он уже повидал квартирную хозяйку и расплатился за комнату, намеренно не сообщив ей адрес, куда он переезжает. Когда Габби поела, он провел ее по задней лестнице и усадил в экипаж. Они поехали по извилистым улицам, пока не въехали в другой дворик, очень похожий на тот, что недавно покинули. Как и накануне, Роб быстро провел ее по наружной лестнице в большую светлую комнату, которая служила спальней и гостиной. В смежной комнате поменьше была кухня. Окна до пола открывались на маленький балкон, выходивший на оживленную улицу. Такие же окна на противоположной стороне выходили на внутренний балкон и лестницу во двор.
– И когда вы все это успели? – спросила Габби.
– Я плохо спал ночью, – сказал Роб с улыбкой, – и сегодня встал очень рано. К счастью, генерал Джексон тоже рано встает, и, когда аудиенция окончилась, я пошел искать жилье. Вам нравится? – Его мальчишеский энтузиазм был заразителен.
Габби почувствовала себя виноватой из-за того, что он так старается ей угодить. Ей нечем было отблагодарить его за доброту.
– Великолепно, – сказала она, улыбаясь, и начала распаковывать вещи.
Потом Габби сказала:
– Расскажите о том, как прошла ваша встреча с генералом Джексоном. Что он решил насчет Жана Лафита?
На лбу Роба появилась морщинка, и Габби подумала, что дело плохо, но Роб быстро успокоил ее:
– Генералу Джексону очень нужна помощь в обороне города, раз уж жители не хотят сами защищаться. Когда он прочел письма Лафита и выслушал мои рекомендации, он решил, что с радостью примет помощь Лафита в борьбе с англичанами.
– А как насчет губернатора Клерборна?
– Губернатор поступит так, как скажет Джексон. Ему ничего другого не остается. – Он пристально посмотрел на Габби. – Документы, которые ваш муж доставил из Франции, убедительно доказывают, что над Новым Орлеаном нависла опасность. Вы знали, что ваш муж везет секретные документы, Габби?
– Да, Роб, я знала. Он рассказал мне о них после того, как убили капитана Жискара. Он подозревал, что на «Стремительном» действует шпион, и полагал, что его жизнь в опасности, поэтому он попросил меня доставить бумаги генералу, если с ним что-нибудь случится.
– И тем не менее это вы чуть не лишились жизни, а Сент-Сир благополучно прибыл в Новый Орлеан, – произнес Роб задумчиво. – Я никогда вас не спрашивал, но скажите, почему в ночь урагана вы оказались на палубе, а не в своей каюте?
Лицо Габби затуманилось, и она почувствовала легкий озноб при этом воспоминании. Роб понял состояние Габби и привлек ее к себе.
– Простите меня, дорогая, – виновато сказал он, гладя ее по волосам, – я не хотел воскрешать болезненные воспоминания. Не рассказывайте, если не хотите.
– В другой раз, Роб, не сейчас. Это слишком свежо в памяти.
Прежде чем он смог сдержать себя, Роб поймал ее губы своими. Волнующий, страстный поцелуй довел Габби до головокружения. Внезапно ее чувства вступили в конфликт с совестью и строгими моральными принципами. Но Филип любил ее так давно, что тело томилось от влечения, которое довольно трудно было не замечать. Только когда проворные пальцы Роба расстегнули ее платье и обнажили плечо и высокую белую грудь, Габби опомнилась.
– Нет, Роб, – просила она, бросая ему умоляющий взгляд. – Вы не должны.
– Но ты хочешь меня, Габби, я чувствую это. Я люблю тебя и думаю, что ты любишь меня.
Любит? Любит ли она Роба? Она благодарна ему, и никто ей так не нравится, как он. Но любовь? Может быть, она и любит Роба, подумала она, все еще находясь во власти своих эмоций. Но это не дает права нарушать брачные обеты.
– Я не знаю сама, что чувствую, Роб, – сказала она наконец. – Я вообще не знала мужчин, кроме мужа, да и его я едва знала, когда меня вынудили выйти за него замуж. Правда, на борту «Стремительного» я встретила одного человека, но ревность Филиппа помешала нам стать друзьями. Так что, как видите, мой опыт общения с мужчинами очень мал.
– А этот другой человек, – спросил Роб, испытав укол ревности, – вы в него влюбились?
– Нет! – ответила Габби. – Мы лишь были друзьями.
– А я предлагаю вам вечную любовь. – И Роб поцеловал ее снова, долгим, нежным поцелуем, так что Габби чуть не лишилась чувств.
Она не понимала, что с ней происходит, – будучи женой одного, она испытывает физическое влечение к другому. Где-то краешком сознания она вспомнила голос матери, полный чувственности, обращенный к ее отцу, и то, как сама Габби дала себе клятву никогда не подчиняться своим плотским потребностям. И это ей позволило найти в себе силы противиться страстному натиску Роба.
– Я не могу принять вашу любовь, Роб, – сказала Габби, тихонько высвобождаясь из его объятий.
Роб покраснел, его тело пронизывала дрожь от сдерживаемого желания, но он решил дождаться того момента, когда она сама захочет прийти к нему. Дрожащими руками он помог ей застегнуть корсаж и скрыть обольстительное тело, которое сам только что обнажил.
– Прости меня, Габби, я не буду настаивать, хотя для меня настоящая мука быть рядом и не обладать тобой, – сказал он разочарованно. – Если бы я хоть раз вкусил твоей любви, мне не так тяжело было бы уезжать.
– Уезжать? Куда? – воскликнула Габби.
– Генерал Джексон дал мне еще одно задание. В армии не хватает кремней и боеприпасов, и поэтому в конце недели я поеду с небольшим отрядом в район Натчеза, где, по сведениям нашего разведчика, есть тайный склад боеприпасов. Я должен отыскать, купить боеприпасы и перевезти их по реке в Новый Орлеан.
– А это опасно? – спросила Габби, внезапно испугавшись, что никогда больше его не увидит.
– Не волнуйся, дорогая. Это не очень опасное задание.
– А долго тебя не будет?
– Как получится. Но не больше месяца, – заверил Роб. – Я отправлю тебя в Южную Каролину, на плантацию моих родителей. Они о тебе позаботятся. Пожалуйста, дорогая, – сказал он умоляюще, когда она отрицательно покачала головой. – Как я могу уехать, зная, что ты остаешься одна!
– Нет, я останусь здесь и дождусь твоего возвращения, – сказала Габби упрямо.
Роб нахмурился, глубокие морщины омрачили его обычно жизнерадостное лицо. Он знал, что не может заставить ее уехать.
– Но ты обещаешь, что не убежишь, пытаясь устроить свою жизнь?
– Обещаю, – сказала она торжественно.
– Габби, я тебя раньше никогда не расспрашивал, но не скажешь ли мне, почему ты не хочешь возвращаться к мужу? Я с ним незнаком, но генерал Джексон его очень ценит.
– Значит, твой генерал плохо его знает! – выпалила Габби. – Он убийца, человек, который убил собственную жену.
– Бог мой, Габби, о чем ты говоришь?
– Он сам мне об этом сказал, и у меня нет причин сомневаться. Он холодный, надменный, ужасный человек, он относился ко мне как к вещи, а не как к жене. Я никогда больше не хочу его видеть.
– И ты никогда его не увидишь, дорогая, когда война закончится, ничто не помешает мне отвезти тебя в Южную Каролину. Даже твои протесты.
Следующие несколько дней пролетели очень быстро. Габби не выходила из маленькой квартиры, но часто сидела на балконе. Роб большую часть времени занимался делами, подготавливая экспедицию в Натчез. Он нашел время, чтобы наполнить кухню съестными припасами, а также сводить Габби, переодетую мальчиком, на французский рынок, чтобы она знала, где делать покупки в том маловероятном случае, если ему придется задержаться.
Каждый вечер, с тоской взглянув на кровать, Роб молча устраивал себе постель на полу. В последний день перед отъездом он отвез ее в закрытом экипаже на пикник на берег озера Поншартрэн. Габби чувствовала себя как ребенок на первом в жизни пикнике, да так оно, собственно говоря, и было. Она пила прохладное вино и ела хлеб с сыром с таким удовольствием, как будто это был самый роскошный пир. Потом они, взявшись за руки, гуляли по берегу и по окрестной роще. Роб был так внимателен, а Филип никогда не обращал внимания на ее чувства, Роб был добрым и предупредительным, а Филип – жестоким и надменным. Так почему же с она не влюблена в Роба?
Они оставались на озере до самого заката, и это зрелище стало достойным завершением замечательного дня.
Когда они вернулись в апартаменты Патальба, * Роб стал давать Габби последние инструкции:
– Выходи на улицу только переодетой, потому что Сент-Сир еще в городе. Лейтенант Грей вернулся с Баратарии, и твой муж уже, наверно, знает, что ты жива. В ящике стола достаточно денег, чтобы тебе хватило до моего возвращения. Когда я вернусь, дорогая, мы должны что-то решить, потому что я так дальше не могу. То, что ты была рядом в эти дни, чуть не свело меня с ума. – Он обнял ее. – Пообещай, что не уйдешь, пока меня не будет. Пообещай, что будешь ждать меня.
– Я буду здесь, когда ты вернешься, – пообещала Габби, растроганная его заботой.
В эту ночь, как обычно, Роб устроил постель на полу, пожелал ей спокойной ночи поцелуем, который он никак не хотел прерывать, и каждый улегся на своем месте. Габби слышала, как он вздыхает, ворочаясь на твердом полу, но уговаривала себя не поддаваться жалости. Наконец она заснула беспокойным сном. Ей снилось, что она находится на борту «Стремительного», в хорошо знакомой каюте вместе с Филиппом. Она ощущала прикосновение его рук, которые так искусно разжигали в ней желание. Внезапно Габби проснулась и поняла, что руки, гладившие ее тело, и разгоряченное тело мужчины отнюдь не сон. Возмущенная, она попыталась подняться.
– Нет, Габби, останься, – умоляюще проговорил Роб. – Позволь мне хотя бы раз любить тебя
перед тем, как я уеду. Боже мой! – Он почти рыдал. – Я так тебя хочу. Позволь мне любить тебя.
Его поцелуи были мягкими и нежными, но Роб на этом не остановился. Дрожащими руками он стянул с Габби ночную рубашку, швырнул ее на пол и стал целовать все сладостные, сокровенные местечки ее тела. На ее слабые протесты он не обращал внимания, и она тщетно пыталась оттолкнуть его.
– Боже мой, Габби, – хрипло простонал он, – не останавливай меня теперь! Я ждал тебя так долго. Ты так необыкновенно желанна, и я так тебя люблю!
Даже если бы она хотела, Габби не смогла бы остановить его. Ее вдруг захлестнуло влечение к этому нежному, милому мужчине; она отчаянно захотела слиться с его страстью, хотела навсегда изгнать Филиппа из своей души и памяти.
– Останься, Роб, – сказала она, и желание заполнило ее всю. – Люби меня! Я бы солгала, если бы сказала, что не хочу тебя, а лгать я никогда не умела.
После этого слова были не нужны, и Габби прильнула к нему пылко и горячо. Его страсть зажгла в ней ответный огонь и перенесла в мир, который она знала только с Филиппом. Роб целовал ее груди, живот, опять возвращался к губам, исследуя ее тело неторопливо и чувственно. Роб был неутомимым и искусным любовником, а сознание предстоящего отъезда сделало его еще более страстным. В то же время он был мягким и внимательным и не таким бурным, как Филип, когда тот овладевал ею. И хотя Габби испытала почти такое же наслаждение, как Роб, ее ощущения не были такими яркими и драматичными, как раньше. Но сладость удовлетворенного желания пролилась на ее душу как бальзам, которого она раньше не знала. Когда стало светать, Габби уснула, а золотоволосая голова Роба покоилась на ее груди. В темноте не видны были слезы, росинками повисшие на ее ресницах, но Роб почувствовал смятение в ее душе.
Утром Роб поднялся, пока Габби еще спала. Он молча оделся и стоял у кровати, влюбленно глядя на нее. Золотые ресницы были похожи на крылья бабочки на ее щеках, и его сердце сжалось, когда он увидел, как она невинно, по-детски свернулась в клубочек. И все же ее отклик на его страсть не был невинным и детским. Он вспомнил это и мгновенно ощутил, как плоть откликнулась на воспоминание. Когда он вернется, он должен уговорить ее поехать с ним в Южную Каролину. Роб присел на краешек кровати и тихонько тронул ее за плечо.
– Габби, милая, я уезжаю, – сказал он тихо, чтобы не встревожить ее.
Габби потянулась, как котенок.
– Я должен сказать тебе одну вещь до отъезда. Я не говорил тебе вчера, чтобы не портить наш последний день вдвоем.
– Что такое? – спросила Габби с тревогой и открыла глаза.
– Я не сказал тебе, что лейтенант Грей уже получил награду, обещанную твоим мужем. Я видел его вчера в штабе генерала Джексона.
– А он знает, что я с тобой?
– Слава Богу, нет, – вздохнул Роб. – Он думает, что ты все еще на Баратарии, так и доложил Сент-Сиру.
– Значит, Жан и Мари убедили его, что я болею, – сказала Габби обрадованно. – Тем не менее, – сказал Роб серьезным а тоном, – когда Сент-Сир убедится, что ты уехала с Баратарии, он обыщет город вдоль и поперек. Если только ты не желаешь возвращаться к нему, – тут он сделал многозначительную паузу, – ты не должна выходить отсюда до тех пор, пока я не вернусь.
– У меня нет желания возвращаться к Филиппу, – сказала Габби яростно, обнимая Роба за шею. – О, Роб, я была бы глупа, если бы отвергла твою любовь!
– Габби, любимая, значит ли это... смею ли я надеяться... Я хочу сказать, ты могла бы полюбить меня? – Его глаза сияли от счастья.
– Мы поговорим об этом, когда ты вернешься, – пообещала она. – А пока знай, что твоя любовь сделала меня очень счастливой. Никогда я не встречалась с такой добротой.
Он благодарно поцеловал ее и с трудом отпустил.
– Я должен идти. Помни, что ты мне обещала. И знай, дорогая, в моем сердце ты всегда будешь моей женой, неважно, по закону или нет.
В его глазах было обещание счастливого будущего. Потом он ушел, и Габби сразу ощутила вереницу пустых дней и ночей, которая ее ожидала.
Габби выполнила обещание и не выходила на улицу Шартр почти две недели после отъезда Роба. Иногда она сидела на маленьком балкончике, в остальное время гуляла по крошечному садику. Она перечитала книги, которые были под рукой, и в конце концов скука стала ее главным врагом. Однажды, обнаружив, что запасы съестного почти на исходе, Габби надела мальчишескую одежду, спрятала волосы под картузом и отправилась на французский рынок, зарумянившись от предвкушаемого приключения. В пояс был завязан кошелек с деньгами, которые ей оставил Роб.
Беззаботно шагая по улице, она впитывала звуки и образы Старого квартала. Женщины различных оттенков кожи в ярких нарядах и тюрбанах весело болтали по дороге на рынок, перекинув через руку корзины или поставив их на головы. Вскоре донеслись запахи с реки, и Габби сморщилась от резкого сочетания запахов рыбы и гниющих фруктов и овощей.
Габби несколько раз прошлась вдоль рядов и наконец решилась на первую покупку – жирную курочку. Она вытащила кошелек из пояса, чтобы расплатиться, не обратив внимания на пару зорких глаз, наблюдавших за ней. Габби была так поглощена выбором овощей на гарнир, что не заметила, как из толпы покупателей отделился маленький оборванный мальчишка, но, проявив неожиданную силу, набросился на Габби и сбил с ног. В одну секунду ловкие руки схватили кошелек, и, прежде чем кто-то из зевак, стоящих поблизости, что-то сообразил, маленький оборванец исчез, зажав кошелек в грязном кулаке.
– На помощь! —закричала Габби, обретя наконец голос. – Остановите этого мальчишку! Он украл мой кошелек!
Немедленно рядом с ней оказалось двое солдат, которые помогли ее подняться.
– Ушибся, сынок? – заботливо спросил один из них. – Что случилось?
– Я не ушибся, – ответила Габби, – но уличный мальчишка сбил меня с ног и украл мои деньги.
– Это обычное дело, – вздохнул второй солдат, пожав плечами. – Слишком они шустрые, их никак не поймать. Надо было быть поосторожнее с деньгами, небось знаешь, что на базаре это легко может случиться.
Он пристально посмотрел на нее, разглядывая ее изящную, по-девичьи стройную фигурку и миловидные черты лица. Габби непроизвольно схватилась за картуз, чтобы проверить, на месте ли он.
– Что тут происходит, сержант? – раздался повелительный голос за спиной Габби. Она узнала его моментально и низко опустила голову, чтобы лейтенант Грей не увидел ее лица.
– Да ничего особенного, господин лейтенант, – отозвался сержант. – Вот паренек говорит, что его обокрал уличный мальчишка. Но сам он вроде не пострадал, правда, сынок?
– Правда, – прошептала Габби.
Лейтенант Грей внимательно рассматривал стройную фигурку паренька, стоящего перед ним, а потом спросил:
– Как тебя зовут, мальчик, и где ты живешь?
– Мое имя Жильбер Ла Фарж, – сказала Габби, стараясь говорить низким голосом. Она была
застигнута врасплох, и единственное имя, пришедшее ей в голову, было имя ее отца. – Я живу... живу на улице Сен-Шарль.
Лейтенант Грей попытался разглядеть ее лицо. Он протянул руку, чтобы снять ее картуз. Габби поняла, что лейтенант разгадал ее маскарад. Инстинктивно она увернулась и быстро, как молния, проскользнула мимо двух солдат, стоявших по обе стороны от нее.
– Задержите этого мальчика! – закричал лейтенант, когда Габби нырнула в толпу.
– А что он сделал, господин лейтенант? – спросил сержант, почесывая затылок.
– Не задавайте вопросов, а делайте, что я сказал! – крикнул лейтенант Грей, бросаясь в погоню за проворной фигуркой. – Поймайте его или выясните, где он живет.
В узком лабиринте улочек Габби трудно было оторваться от преследователей. Куда бы она ни повернула, вслед за ней появлялся лейтенант или один из солдат. Она не смела вернуться в квартиру, снятую Робом, и у нее не было денег заплатить за другую комнату из-за маленького оборванца, который обокрал ее. С растущей тревогой она осознала, что в конце концов ей придется вернуться к Филиппу. Улица неподходящее место для одинокой женщины, у которой нет ни денег, ни друзей.
Габби, завернув за угол, остановилась, чтобы перевести дыхание, как вдруг увидела уличный знак, к которому прислонилась. Название гласило: «Улица Дюмен», и она вспомнила, что именно на этой улице живет сестра Марселя. Но какой номер дома? Улица была довольно длинная, а она помнила только, что фамилия сестры Марселя в замужестве Гаспар. Она огляделась по сторонам и вздохнула с облегчением, когда увидела, что улица почти пустынна. Может быть, ей удалось оторваться от преследователей, подумала она, молясь о чуде. Но как раз в этот момент из-за угла появился лейтенант Грей.
– Боже мой! – закричала Габби вслух, бросив испуганный взгляд на противоположную сторону улицы, где были открыты ворота во внутренний двор, окруженный высокой стеной. Не думая, она метнулась, надеясь скрыться за воротами прежде, чем лейтенант Грей ее заметит.
Но вмешалась судьба. Когда Габби поравнялась с воротами, из них неожиданно выехала карета, и Габби очутилась на земле, оглушенная и ушибленная, но живая. Картуз, скрывавший ее волосы, валялся поблизости, и белокурые локоны окутали ее каскадом лунных лучей.
Карета остановилась, и возница слез с козел и наклонился к Габби, причмокивая.
– В чем дело, Пито? – спросил голос из кареты.
– Тут мальчик, месье, ах нет, девушка, – поправился Пито. – Он... то есть она ранена.
Пассажир недовольно высунулся из окна кареты.
– Отодвинь его... или ее в сторону, и поехали! – нетерпеливо приказал он. В эту секунду его взгляд упал на серебристые локоны, а потом он посмотрел на фигуру, распростертую на земле. Облако светлых волос окутывало так хорошо ему знакомое бледное лицо. – Черт возьми! – воскликнул он с изумлением. – Этого не может быть! – Дрожь охватила его, когда он поймал взгляд фиалковых глаз. – Габриэль? Это действительно вы, моя дорогая?
– Марсель! – радостно закричала Габби. – Помогите мне, пожалуйста. – Она не поняла, откуда взялся Марсель, но его сказочное появление в эту минуту было спасительным.
– Быстро, Пито, посади ее в карету! – приказал Марсель.
Вокруг начала собираться толпа, и к ним направлялся американский офицер.
– Подождите, сэр! – кричал лейтенант Грей.
– Пожалуйста, поспешите, Марсель, – умоляла Габби испуганно, – он хочет отвезти меня к Филиппу.
– Вперед, Пито! – закричал Марсель вознице. – Поторопись! – Пито защелкал бичом, карета тронулась с места и вскоре оставила позади толпу вместе с американским офицером. Только убедившись, что их не преследуют, Марсель озабоченно спросил Габби:
– Вы ранены, дорогая?
– Да нет, просто ушиблась и испугалась, – заверила его Габби. – Я так благодарна, что вы появились в этот момент.
– Просто не верится, что вы живы! Это чудо! Все считали, что вы утонули. Где вы были все это время и почему не сообщили Филиппу, что вы живы?
– Пожалуйста, Марсель, не сейчас, – сказала Габби умоляюще, – я до сих пор не пришла в себя.
– Простите меня, малютка, что я такой невнимательный, – сказал Марсель. – Со мной вы в безопасности. Я отвезу вас в дом моей сестры, и никто вас не отыщет. А со временем вы все мне расскажете.
Габби показалось, что они провели очень много времени в узких улочках и переулках, пока наконец не въехали во двор. В этот момент она увидела номер «30» на внушительном кирпичном особняке и сразу же узнала улицу. Ну конечно, именно в этом дворе она собиралась прятаться от лейтенанта Грея. Они были в доме 30 по улице Дюмен.
Карета остановилась, Пито соскочил с козел и закрыл ворота, а Марсель помог выйти Габби и провел ее в дом, перепоручив высокой негритянке с недовольным лицом.
– Лизетта моя кухарка и домоправительница. Она хорошо о вас позаботится, дорогая, – сказал Марсель, когда заметил, что Габби не выражает большого желания идти с женщиной. – Когда вы отдохнете, мы поговорим. – Он целомудренно поцеловал ее в щечку, и Габби ничего не оставалось, как последовать за Лизеттой по длинной лестнице.
Позже, когда Габби приняла ванну и оделась в платье сестры Марселя, она попыталась узнать, где находится сестра Марселя с семьей, но Лизетта оказалась очень неразговорчивой и вдобавок отвечала на вопросы на смеси французского и гортанного креольского диалекта, который Габби с трудом разбирала. Так ничего и не узнав, она спустилась в гостиную к Марселю.
– А вот и вы, дорогая, – произнес Марсель, оценив взглядом ее фигуру, – теперь вы больше похожи на себя. На вас платье моей сестры выглядит гораздо привлекательней.
– А где ваша сестра, Марсель? Мне не терпится познакомиться с ней и поблагодарить за одолженную одежду.
– В настоящий момент это невозможно. Все семейство отбыло на Север на довольно продолжительное время.
Огорчение Габби было таким явным, что Марсель сразу взял ее за руку и подвел к креслу.
– В чем дело, дорогая? Что я сказал? Вы еще не оправились после этого опасного происшествия?
– Да нет, Марсель, вовсе нет. Просто я так надеялась получить место гувернантки у вашей сестры, – сказала Габби грустно. – А теперь придется искать другое место.
– Нет, – возразил Марсель. – Место будет вашим, как только Селеста с семьей возвратится, а это произойдет сразу после того, как битва за Новый Орлеан закончится так или иначе. А до тех пор вы будете моей гостьей.
– Когда вы собираетесь возвращаться домой на Мартинику?
– Сейчас корабли почти не отплывают отсюда, – ответил Марсель. – Где-то в заливе английский флот.
– Да, – сказала Габби, – я видела их командующего.
– Что? – спросил Марсель.
– На Баратарии, несколько недель тому назад.
– Вы были на Баратарии, у контрабандиста Жана Лафита? Но как?..
– Мне придется начать сначала, Марсель, – вздохнула Габби и приготовилась рассказывать, что с ней произошло.
Она начала со шторма, преуменьшив свою роль в спасении жизни Филиппа, и продолжала до того момента, как выбежала под колеса его экипажа на улице Дюмен. Когда Габби закончила, Марсель глядел на нее с изумлением.
– А эти пираты, они... никакого вреда вам не причинили?
– Я была гостьей Лафита, и никто не смел меня тронуть.
– А сам Лафит? Я слышал, что он ценит красивых женщин. Он, должно быть, был вами очарован? – спросил Марсель, буравя ее зелеными глазами.
– Я же вам сказала, что была его гостьей. А кроме того, у него красивая любовница, цветная на одну восьмую, которая не позволяет ему смотреть на других женщин. – Габби засмеялась, вспомнив, как сверкали глаза Мари, если Жан засматривался на кого-нибудь. – Ну и потом, он обременен более серьезными делами.
– А что вам известно о его планах? – спросил Марсель с явным интересом.
– Мало что известно, знаю только, что англичан он всерьез не рассматривает.
– Так он собирается помочь американцам? – продолжал Марсель. Какая-то нотка в его голосе встревожила Габби, и ей захотелось, чтобы Марсель перестал ее расспрашивать, но он продолжал: – А этот армейский капитан, который привез вас в Новый Орлеан, вы сказали, что у него были письма к генералу Джексону?
– Кажется, были, но я не знаю, что в них.
– Этот капитан Стоун, вы были под его... э... покровительством с тех пор, как покинули Баратарию?
– Он... он предоставил мне место, где я могла жить, пока Филип не уедет из Нового Орлеана.
– Он ваш любовник? – спросил Марсель, пронизывая ее взглядом изумрудных глаз. Ответа не последовало, и, увидев ее смущение, он быстро добавил: – Неважно, моя дорогая, ваше молчание красноречивее слов. Жаль, что вы не научились скрывать то, что у вас на сердце. – Она потупила взгляд, и он засмеялся. – Ладно, ладно, не будьте так мрачны. Кто может вас обвинить? Уж конечно, не я.
– Пожалуйста, Марсель, поговорим о другом, – сказала Габби, покраснев от смущения.
– Хорошо, но только объясните, почему вы покинули капитана Стоуна? – ответил Марсель.
– Генерал Джексон послал его в экспедицию для покупки боеприпасов и кремней для армии.
Марсель напрягся.
– Куда он отправился? – резко спросил он.
– Кажется, в Натчез, – ответила Габби. – Агент сообщил, что где-то в окрестностях Натчеза, под холмом, есть склад снарядов и кремней.
– Он поехал один?
– Он возглавил отряд. Я не знаю, сколько человек, – ответила Габби, озадаченная непонятным интересом Марселя к миссии Роба.
– А когда он уехал? – Поскольку Габби не сразу ответила, Марсель крепко схватил ее за руку. – Когда он уехал? – повторил он более настойчиво.
– Две недели назад. В чем дело, Марсель? Почему вы так интересуетесь Робом? Вы мне делаете больно.
Он быстро отпустил ее руку и сразу стал опять нежным и галантным.
– Простите, моя дорогая, я позволил своим чувствам взять верх над разумом. Я рассердился из-за того, что вы остались одна в незнакомом городе, после того как ваш капитан уехал. Но теперь вы под моей защитой, и я буду для вас всем, чем был капитан Стоун, – сказал он многозначительно.
– Марсель, я благодарю вас за то, что вы пришли мне на помощь, но это все. Мы можем быть
только друзьями. Я собираюсь сама зарабатывать на жизнь, и, как только вернется ваша сестра, мне не нужна будет ничья защита.
– А ваш возлюбленный? Как насчет него? Вы любите этого капитана Стоуна?
– Я... не знаю, – Габби пожала плечами. – Но мои чувства к нему, каковы бы они ни были, ничего не меняют. Он заслуживает женщину, которая сможет быть ему настоящей женой и родить ему законных детей. – Она помолчала, вспоминая их последние мгновения вместе. – Должна признаться, что никогда не встречала и, возможно, никогда не встречу более доброго, нежного и любящего мужчины.
– Я постараюсь изменить ваше мнение, – прошептал Марсель, – если вы дадите мне возможность.
Габби была рада, что в этот момент вошел Пито и объявил, что кушать подано, потому что это спасло ее от неловкого положения. То, что произошло между ней и Робом, было чем-то особенным, но она твердо решила, что это не повторится ни с кем другим.
По завершении превосходного ужина Марсель сообщил ей, что должен ненадолго уйти, но вернется прежде, чем она пойдет спать. Он оставил ее в гостиной, предложив ей нескольких хороших книг, которые, как он надеялся, скрасят ей ожидание.
Оставшись одна, Габби погрузилась в размышления. Почему Марсель так заинтересовался экспедицией Роба в Натчез? Станет ли Филип разыскивать ее в Старом квартале? Возвращаться в апартаменты Патальба ей нельзя, потому что ее могут обнаружить. Она некоторое время поживет у Марселя и свяжется с Робом, когда он возвратится. Конечно, он расстроится, если не застанет ее, но Габби как-нибудь исхитрится и подаст ему весточку. Наконец усталость и поздний час взяли свое, и Габби заснула прямо в кресле.
Было уже около полуночи, когда Марсель вернулся в дом на улице Дюмен. Он сильно извинялся, и когда разбудил Габби.
– Простите меня, дорогая, но мои дела заняли больше времени, чем я рассчитывал. Вы, наверно, замерзли, сидя здесь. Пойдемте, я провожу вас до вашей комнаты.
Обняв ее за плечи, он повел ее наверх. Дойдя до ее комнаты, он открыл дверь, пропустил Габби и сразу же вошел сам, прежде чем она успела возразить. В его взгляде легко угадывалось желание.
– Случилось нечто непредвиденное, и я должен уехать утром, – сказал он непринужденно. Когда Габби издала огорченный возглас, он продолжал: – Я еду ненадолго, самое большее, на две не дели. Но вы не волнуйтесь. Пито и Лизетта позаботятся о том, чтобы вы ни в чем не нуждались, пока я не вернусь.
– Все будет хорошо, – ответила Габби. На самом деле она была даже рада, что его не будет рядом, потому что знала, как Марсель к ней относится, и не хотела ранить его чувства после того, как он проявил такую доброту. – Но я не хочу быть вам в тягость. Может быть, мне вернуться в квартиру, снятую капитаном Стоуном?
– Нет, нет! – запротестовал Марсель. – Филип наверняка уже знает, что вас видели в Старом квартале, и не успокоится, пока вас не отыщет. В конце концов, вы по-прежнему его жена. Вспомните о Сесили, и вы поймете, что вам лучше остаться здесь.
– Конечно, Марсель, вы правы. – Габби подумала о том, что ее ждет в противном случае, и охотно согласилась.
– Тогда я пожелаю вам спокойной ночи, моя дорогая. И с Богом, до моего возвращения. Помните, никому не доверяйте, кроме Пито и Лизетты.
И вдруг он удивил ее, притянув к себе и поцеловав долгим поцелуем.
– А это мне на дорогу, – объяснил он с дерзкой улыбкой и вышел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Нежная ярость - Мейсон Конни

Разделы:
123456789

Часть вторая

1011121314151617Эпилог

Ваши комментарии
к роману Нежная ярость - Мейсон Конни



Мрак!!!потратила время.
Нежная ярость - Мейсон Конниэвас
3.03.2012, 2.39





Временами полный бред.Но читать можно.
Нежная ярость - Мейсон КонниRimma
28.08.2012, 0.45





Временами полный бред.Но читать можно.
Нежная ярость - Мейсон КонниRimma
28.08.2012, 0.45





Временами полный бред.Но читать можно.
Нежная ярость - Мейсон КонниRimma
28.08.2012, 0.45





Was ein Bullshit..
Нежная ярость - Мейсон КонниMonique
17.09.2012, 10.36





Не соглашусь с мнением других.Хороший роман.Все романы которые здесь есть вымышленны.Это сказки для взрослых женщин.Красивая сказка..Читала на одном дыхании.Наполнена жизненными сюжетами..Читайте каждый любит свои сказки.У кого-то это будет любимая.
Нежная ярость - Мейсон КонниОльга
1.11.2012, 19.26





Нет слов. В шоке. Вот так начнет мужчина легко относиться к своим изменам, и как далеко это может его и его семью завести. Сколько должно было погибнуть детей, чтобы человек научился думать головой, а не....То, что произошло в публичном доме- апофеоз поведения глупого, развратного идиота-. Рядом с таким всегда женщина страдает
Нежная ярость - Мейсон КонниЭлис
1.03.2013, 10.25





Да уж сама в шоке. Это отвратительно - но это правда жизни. И она очень горькая ради своих нерв я читать не стала. короче ужас, если хотите читайте, если вы относитесь к жизненным несчастьям очень легко.
Нежная ярость - Мейсон КонниЛале
26.03.2013, 18.57





Да ну, туфта какая-то. Самое-самое начало было интересным, а потом... Про мужика который думает не головой а членом. В нем нет ничего за что можно было бы хоть как-то зацепиться, ни одной привлекательной чарты. Не самый удачный роман у Мейсон.
Нежная ярость - Мейсон КонниДина
26.03.2013, 20.26





Этот Филип с Мартиники- козел! Козел и дебил! Полный мрак!
Нежная ярость - Мейсон КонниЭва
15.04.2013, 20.53





Остался горький осадок от прочитанного...Жутко, что такое можно назвать любовью.Оценивать не буду,предлагать почитать тоже.
Нежная ярость - Мейсон Коннис
2.07.2013, 12.52





согласна,полный бред
Нежная ярость - Мейсон КонниАйрис
2.07.2013, 15.46





На протяжении всего романа герои изменяют друг другу и устраивают сцены ревности. Мне не понравилось.
Нежная ярость - Мейсон КонниКэт
6.11.2013, 13.05





Да нормальный роман . Гг конечно же говнястенький ,но уж такова задумка автора . В общем роман на любителя и под настроение .
Нежная ярость - Мейсон КонниMarina
30.06.2014, 14.50





Почему все обвиняют гг-я???? Да здесь гг-я полная ДУРА!!!!! Извините, но я никак не могу понять ее. Весь роман она бегает то туда то сюда.и изменяет на лево и право....Гг-й обыкновенный мужчина. ..в жизни они все такие.а героиня ДУРА
Нежная ярость - Мейсон Коннилуиза
23.07.2014, 18.56





МДА...жаль потраченного времени. гг-й какой-то ненасытный секс-гигант. е...т все, что движется, да ещё и обвиняет жену во всех грехах. а гг-ня просто бесхребетное создание. да если бы я своего мужа застала в постеле с другой, то по меньшей мере не осталась бы с ним ни на минуту. короче, не тратьте времени зря
Нежная ярость - Мейсон КонниLili
5.09.2014, 23.29





роман полная хрень, герои друг другу изменяют. зря потратила время.
Нежная ярость - Мейсон КонниЕкатерина
11.11.2014, 18.43





полностью согласна с Луизой!!!!!!героиня проститутка трахается со всеми.....да и муж ее не лучше....какая тут может быть любовь....УЖАС МЕРЗОСТЬ!!!лучше бы не читала!!!!
Нежная ярость - Мейсон КонниАнастасия!
11.08.2015, 14.27





ужасный роман. тяжелый, неприятный. все пере**лись. ггерой садист и неадекват. ггня тоже пустилась во все тяжкие, но ее поступки мне, по крайней мере, понятны.
Нежная ярость - Мейсон Коннилёлища
27.01.2016, 6.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100