Читать онлайн Нежная ярость, автора - Мейсон Конни, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нежная ярость - Мейсон Конни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.17 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нежная ярость - Мейсон Конни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нежная ярость - Мейсон Конни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мейсон Конни

Нежная ярость

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

Погруженный в печальные мысли, Филип небрежно разлегся в кресле, вытянув свои длинные ноги, с рюмкой бренди в руке и со скучающим видом, который скрывал его чувства. Он с холодным презрением разглядывал окружающую сцену, которую наблюдал уже два вечера подряд. Не желая возвращаться на корабль, потому что понимал, что не сможет удержаться и не приставать к Габби, он вместо этого предпочел веселую, непринужденную компанию девиц из заведения Дейзи Уилсон. Но даже в страстные минуты наедине с одной из самых умелых и красивых девушек Дейзи Филип не мог забыть фиалковых глаз и длинных белокурых волос, и это отравляло ему удовольствие.
Беременность Габби невольно поставила его в чрезвычайно затруднительное положение. Она знала, как сильно он мечтал о наследнике, и точно так же она знала, что невозможно определить, кто отец ребенка, которого она носит под сердцем. В глубине души Филип сознавал, что вероятность его отцовства такая же, как и у Дюваля. Как ни странно, Филип полностью отвергал возможность того, что Габби говорит правду и что она и Марсель не были любовниками. Но Филип знал, что он не дурак. По крайней мере, считать он умеет. Лишь если младенец родится через девять месяцев после того, как он занимался любовью с Габби в Новом Орлеане, Филип признает себя отцом.
Он выругался вполголоса и, сам того не желая, привлек внимание девиц, слонявшихся по гостиной. Филип надеялся хоть на время забыть Габби в объятиях посторонней женщины, а получалось, что он опять сходит с ума по той, которая ведет себя как шлюха, не лучше девиц из заведения Дейзи. Нет, возразил сам себе Филип, Габби не такая, как они. Она может отдаваться по любви, но никогда не стала бы продавать себя за деньги.
Филип обвел комнату жестким взглядом и остановился на элегантно одетой женщине с огненно-рыжими волосами, только что вошедшей. Он еще не спал с Дейзи, но знал, что она будет не прочь, если он захочет... может быть, сегодня ночью... Ему говорили, что Дейзи редко занимается этим, но ее глаза дали ему понять, что если он пожелает... Он услышал, что Дейзи что-то говорит гостям, и стал прислушиваться.
– Господа, – произнесла Дейзи громко и сразу же привлекла внимание всех мужчин в этой изящно обставленной гостиной. – Сегодня для вас приготовлен сюрприз. – Она сделала драматическую паузу и хитро улыбнулась, убедившись, что завладела вниманием клиентов. – Первый раз в истории нашего заведения здесь появилась настоящая француженка, женщина поразительной красоты. – В комнате наступила мертвая тишина. – Она молода и безупречна во всех отношениях и поэтому заслуживает более высокого вознаграждения. – С того момента, как Филип услышал слово «француженка», он насторожился.
– А где француженка? – спросил один из мужчин.
– Да, Дейзи, – сказал второй, – покажи нам товар. Я хочу знать, за что мы платим.
– Терпение! Терпение! – засмеялась Дейзи, довольная произведенным эффектом. – Каждый присутствующий здесь сможет увидеть ее, но только через смотровое окошко.
– В чем дело, Дейзи? – спросил немолодой мужчина респектабельного вида. – Твоя француженка считает, что она слишком хороша, чтобы быть вместе с твоими девицами?
Лихорадочно соображая, Дейзи ответила:
– Эта девушка из самого дорогого и шикарного парижского борделя, и ей известно много способов доставить удовольствие мужчине. Постепенно она удовлетворит всех вас, но сегодняшняя ночь будет особенной – только для одного. Она принимала даже особ королевской крови. – Дейзи расхваливала свой товар, нагромождая одну ложь на другую.
Клиенты были явно заинтригованы. Француженка прямо из парижского борделя! Таинственная женщина, слишком шикарная, чтобы находиться среди обычных проституток!
На этом месте Филип потерял интерес. Слово «француженка» не имело для него загадочного оттенка. У него самого на «Стремительном» находится самая красивая и обворожительная француженка, которую он никак не может изгнать из своих мыслей. Больше он не хочет иметь дела с француженками.
– За мной, мальчики, если хотите посмотреть, как моя французская кошечка принимает ванну, – таинственно произнесла Дейзи и повела гостей вверх по длинной лестнице. – Только не удивляйтесь и не смущайтесь, если увидите что-нибудь этакое.
Все присутствующие мужчины, кроме Филиппа, толпой двинулись за Дейзи, возбужденно переговариваясь.
Габби стояла и потягивалась. Ванна, наполненная горячей водой, выглядела заманчиво и восхитительно пахла жасмином. Одним движением скинув пеньюар, она забралась в ванну. Нежась в теплой воде, Габби почувствовала, что ей трудно вспомнить, где она и почему вообще сюда попала. Непонятно было и внезапно возникшее сладострастное желание.
Она прогнулась и провела руками по груди и почувствовала, как соски уперлись в ладони, твердые, пульсирующие. Скользнув к тугому животу и округлым бедрам, ее беспокойные пальцы проникли в самую сердцевину лона.
Габби вздрогнула, когда дверь отворилась и в комнату проскользнула Милли с чем-то воздушным и положила это на кровать. Милли бросила чуть ли не виноватый взгляд на обнаженную фигуру Габби и удалилась, оставив ее одну.
Как во сне, Габби взяла кусок душистого мыла и стала намыливать свое тело. Внезапно неудержимое желание заставило ее уронить мыло и провести чувственным движением руки по своему мокрому телу. Она ласкала себя в забытьи, тяжело дыша и постанывая. Ей отчаянно хотелось быть любимой, ощущать руки мужчины на своей разгоряченной коже, чувствовать его глубоко внутри себя. С широко раскрытыми глазами, с влажными губами, она лихорадочно работала руками, повинуясь своей насущной потребности.
За этой восхитительной сценой наблюдали по очереди несколько пар внимательных глаз, приникших к смотровому окну. Один за другим гости Дейзи проходили мимо окошечка, разглядывая с вожделением ничего не ведающую обольстительницу, чье сладострастное тело извивалось и трепетало от страсти.
– Черт возьми! – воскликнул один зритель, отходя от окошечка и хватаясь за выпуклость у себя между ног. – В жизни не видел ничего подобного!
– Горячая штучка! – воскликнул другой с горящими глазами.
– Господи! – ахнул совсем молоденький юноша. – Представляете, что она может сделать с мужчиной в постели. – В его глазах загорелось почти благоговейное восхищение.
После того как каждый постоял у смотрового отверстия, Дейзи повела их обратно вниз. Филип с усмешкой наблюдал, как клиенты Дейзи вернулись в гостиную, и на их лицах явственно читалось вожделение. Что бы там ни было, увиденное, очевидно, не оставило их равнодушными. Дейзи на минутку оставила взволнованных мужчин и подошла к Филиппу.
– Ну а вы, мистер Сент-Сир? – задорно спросила она. – Неужели вы настолько безразличны к красоте, что вам не хочется ею любоваться?
– Ваша французская шлюха меня не интересует, – холодно сказал Филип. – Мне вполне подойдет любая из ваших девушек. Или, – он сделал многозначительную паузу, – может быть, вы сами свободны?
Дейзи окинула Филиппа оценивающим взглядом и неожиданно хрипло рассмеялась. Она вынуждена была признать, что этот мужчина привлек ее с самого начала, появившись в ее доме две ночи назад. Его стройное мускулистое тело и холодное самообладание заинтриговали Дейзи с первого взгляда. Она редко сама обслуживала клиентов, но чутье ей говорило, что, если она пригласит Филиппа в свою постель, они оба получат несказанное удовольствие.
Филип угрожающе нахмурился, решив, что Дейзи смеется над ним. Он резко встал, собираясь уйти, но почувствовал руку на своем плече и, обернувшись, увидел, что глаза Дейзи сверкают обжигающим желтым огнем.
– Подожди, дорогой, не уходи, – заговорила она, и ее низкий, хрипловатый голос таил в себе обещание. – Я не над тобой смеялась, а над собой. В жизни не думала, что ухвачусь за возможность улечься в постель с одним из моих клиентов, но признаюсь, мне самой не терпится. Когда я разберусь с этим срочным делом, я сделаю так, чтоб ты не пожалел, что дождался меня. – И она прижалась к Филиппу, не оставляя сомнения в своем желании.
Филип лениво наблюдал, как Дейзи грациозно направилась к группе мужчин, вернувшихся вместе с ней в гостиную. Он не столько слышал, сколько наблюдал быструю торговлю между мадам и разгоряченными, нетерпеливыми мужчинами. По ослепительной улыбке Дейзи Филип понял, что соглашение достигнуто к обоюдному удовлетворению. Кивнув крупному мужчине, похожему на богатого торговца, Дейзи возвратилась к Филиппу. «Торговец» с довольным видом стал подниматься по лестнице.
– Смотри, чтоб она тебя не загоняла, Раф! – крикнул кто-то.
– Держу пари, что малютка-француженка знает, как работать ртом, – засмеялся другой, делая непристойный жест.
Филип вожделенно взглянул на Дейзи, надеясь, что ее пышные прелести и большой опыт в постели смогут достаточно отвлечь его ум и тело, чтобы прогнать беспокойные мысли о коварной распутнице с серебристыми волосами, чье миниатюрное тело сводило его с ума.
– Весьма прибыльный вечерок, – прошептала Дейзи, прильнув к Филиппу и глядя на него глазами, потемневшими от желания. У нее были причины быть довольной. Она только что получила за француженку Лизу самую высокую цену за всю историю публичного дома, и снадобье в вине подействовало намного сильнее, чем она надеялась. Дейзи предвкушала долгую ночь страсти в объятиях красавца.
Только когда вода в ванне остыла, Габби сообразила, что нужно вылезти и вытереться перед камином, чтобы унять дрожь. Ступив на пол, Габби взяла пушистое полотенце, оставленное Милли, и стала вытираться. Затем она медленно подошла к кровати и взяла тончайшую кружевную ночную рубашку. Этот наряд, присланный Дейзи, был абсолютно прозрачным, невероятно красивым, однако Габби не могла сосредоточиться даже на нем, ее занимало лишь собственное пульсирующее, трепещущее тело. Тяжело дыша от переполнявших ее чувств, она с трудом удерживала руки от прикосновения к своей измученной плоти.
– Боже мой!
Она стояла возле кровати, растерянная, не зная, что ей делать, и в этот момент дверь отворилась, и вошел высокий, крупный мужчина, чьи грубоватые, тяжеловесные черты лица контрастировали с богатой одеждой. – Месье? – спросила Габби с озадаченным видом.
– Настоящая француженка! – закричал он восхищенно. – Меня зовут Раф, мадемуазель. – Мы с вами прекрасно поладим, – добавил он, направляясь к девушке.
Желание с новой силой захлестнуло Габби, она перестала что-либо осознавать; в этот момент имело значение только стремление унять мучительное пульсирование ее лихорадочной плоти.
В одно мгновение Раф сдернул с Габби прозрачную ночную сорочку и накинулся на нее с неутомимой жаждой, действуя губами и руками. Поощрительные крики и стоны Габби сводили его с ума. Она, как безумная, стала срывать одежду с Рафа. Обнаженный Раф схватил Габби, бросил на кровать и придавил своим тяжелым телом.
Тело Габби пылало как никогда. Раф прикасался губами и руками к каждому изгибу ее тела, а она стонала и извивалась, достигая одного пика за другим, но оставалась неудовлетворенной. Несколько раз в бреду она произносила имя Филиппа. Когда он наконец вонзил свой набухший жезл в ее бархатистую плоть, она вскрикнула от боли при этом жестоком натиске, впилась в его спину ногтями, притягивая его голову к своим соскам. Когда ей казалось, что пламя вот-вот поглотит ее, Раф прекратил свои ритмичные движения и, тяжело дыша, отвалился.
– Ну что, француженка, понравился тебе старина Раф? – довольно засмеялся он, когда наконец отдышался. – У меня еще много чего такого есть.
Габби совсем не чувствовала удовлетворения.
– Еще! Пожалуйста, еще! – молила она удивленного и польщенного Рафа.
– Обязательно, киска. Только сначала покажи мне те штучки, которыми ты так славишься.
Габби непонимающе смотрела на него, а он встал на колени рядом с ней и, грубо притянув ее за волосы, уткнул ее лицо между расставленных ног. Она приняла его, не протестуя и с жадностью, жгучее желание лишало ее рассудка.
– Господи! – закричал Раф, содрогаясь от огромного удовольствия. – Господи Иисусе!
В соседней комнате Филип и Дейзи лежали, обнявшись, мокрые от пота. Дейзи оказалась очень страстной, и проворные пальцы Филиппа быстро довели ее до вершины блаженства. Ее же ласки и поглаживания, призванные воспламенить его, не смогли выполнить свою задачу. Однако Дейзи этого не замечала. Она слишком была захвачена собственным удовольствием. Через непродолжительное время Дейзи опять была готова, и Филип снова погрузился в нее. Внешне он выказывал такую же страсть, как и она, но чувства его были холодны.
Дейзи лежала довольная и обессиленная, а Филип дремал возле нее. Она ласково улыбалась ему, а он во сне бормотал по-французски, и она могла разобрать только одно имя «Габби». Кто или что такое Габби, Дейзи не знала. Ей только грустно было оттого, что Филип сказал: на следующий день он отплывает на Мартинику. Она вздохнула и подумала, не разбудить ли его, чтобы насладиться опять, и в это мгновение вспомнила про новую девушку Лизу в соседней комнате, и ей стало любопытно, как дела у нее с Рафом. Она встала с постели и подошла к смотровому отверстию.
Сквозь туман сна до Филиппа донеслись смех и восклицания Дейзи, и он нехотя открыл глаза, чтобы узнать причину этого веселья. Он увидел, что она прильнула к маленькому окошечку в стене.
– В чем дело, Дейзи? – спросил он сонно. – На что ты смотришь?
– Маленькая француженка чуть не проглотила Рафа живьем, а этот неуклюжий олух молотит малютку так, что она почти без чувств. Но самое удивительное, что она просит еще и еще. Никогда не видела ничего подобного, – повторяла Дейзи с уважением. – Никогда еще это так здорово не действовало.
– Что здорово подействовало? – спросил Филип, любопытство которого наконец было задето.
– А? Да ничего, голубчик, это я сама с собой разговариваю.
– Иди в постель, – позвал Филип.
Дейзи самой больше всего хотелось прижаться к сильному телу Филиппа, но парочка в соседней комнате приковала ее внимание.
– Он-то уж точно получил за свои денежки все по первому разряду. Надеюсь, он не вырвет у нее
волосы с корнем. До чего красивые волосы! Как светлый шелк.
В затуманенном сознании Филиппа вдруг как бы зазвонил колокольчик, и он начал внимательнее прислушиваться к Дейзи.
– Как, ты сказала, ее зовут? – вдруг спросил он.
– Говорит, что Лиза, но кто ее знает? Лиза Ла Фарж. Звучит вполне по-французски, – ответила Дейзи, пожимая плечами. – Боже мой! Гляньте, что она вытворяет со стариной Рафом! – И в этот момент Филип с проклятием вскочил с кровати с выражением ужаса на лице.
– Не может быть! – закричал он, когда Дейзи назвала фамилию девушки. – Я оставил ее на «Стремительном» в полной безопасности. Как она могла здесь оказаться?
Он грубо отодвинул Дейзи от смотрового отверстия и пристроился к нему сам. От увиденного у него кровь застыла в жилах. От гнева ему казалось, что мозг его взорвался.
– В чем дело, голубчик? – спросила Дейзи, внезапно испугавшись безумца, которого она привела в свою постель. – О чем ты говоришь? Тебе же с самого начала предлагали взглянуть на француженку, а ты сам отказался. – Она пододвинулась к Филиппу и прижалась к нему голой грудью, надеясь отвлечь его. После того спектакля, который она наблюдала в соседней комнате, ей захотелось проделать это с Филиппом. – Ну иди ко мне, – проговорила она низким, призывным голосом.
Но Филип не слышал и не ощущал Дейзи. То, что он видел, потрясло его и лишило дара речи. Вопреки всякой возможности француженка в постели вместе с типом, которого Дейзи назвала Рафом, оказалась Габби! Мужчина резкими толчками вдавливал в матрас ее нагое, мокрое от пота тело, и казалось, что он ее задушит. Но больше всего Филиппа потрясло лицо Габби. Ее глаза превратились в прищуренные похотливые щелочки, влажные губы были открытыми и жадными. Казалось, она почти полностью истощила мужчину – лицо его покраснело, пот лил ручьем, его ягодицы рывками поднимались и опускались, а безумная женщина все требовала еще и еще.
Наконец ужас этой сцены дошел до Филиппа, и он истошно заорал:
– Черт возьми! Что вы с ней сделали?!.
Дейзи изумилась реакции Филиппа. Какое ему дело до маленькой французской проститутки? В том, что девица проститутка, Дейзи не сомневалась. Ни на минуту она не поверила в сказочку про монастырь и про жестокого мужа. Уж что-что, а ловкость девушки в спальне полностью опровергала монастырское воспитание.
– А тебе-то что за дело, голубчик? – проворковала Дейзи самым обольстительным голосом, надеясь заманить Филиппа обратно в постель.
– Черт тебя побери, Дейзи! – крикнул Филип, обратив свою ярость на стоящую рядом женщину. – Там, рядом с эти маньяком, моя жена!
Одной рукой натягивая одежду, а другой схватив Дейзи за руку, Филип выбежал из комнаты, волоча за собой голую Дейзи.
– Твоя жена! – охнула Дейзи, сморщившись от железной хватки Филиппа. – Да нет! Не может быть! Это просто французская шлюха!
Не обращая внимания на Дейзи, Филип ворвался в соседнюю комнату, продолжая тащить за собой мадам. Стоны Габби разрывали ему сердце. Но когда Габби выкрикнула его имя, он совершенно обезумел.
Мужчина, навалившийся на Габби, был так поглощен извивающимся женским телом, что не услышал, как вбежали Филип и Дейзи.
– Меня зовут Раф, ты, маленькая шлюшка, – проворчал он, – и я ничуть не хуже твоего Филиппа, кто бы он ни был, но, дьявол меня побери, ты выжала меня досуха!
Внезапно его потное тело отделилось от кровати, полетело по комнате и грохнулось у голых ног Дейзи. Раф был слишком обессилен, чтобы ответить, и лишь изумленно охнул.
– Убирайся, ты, тварь! – закричал Филип, сжигаемый бешенством. – Убирайся, пока я тебя не убил.
Раф неуверенными движениями встал на ноги, подобрал разбросанную одежду и вышел.
Дейзи пыталась последовать за ним, но Филип снова схватил ее за запястье и подтащил к постели.
– Что ты ей дала? – гневно спросил он, показывая на Габби.
– Ничего! Ничего! – отвечала она, с каждой минутой все больше пугаясь. – Ты уверен, что это твоя жена?
– Это моя жена, – мрачно ответил Филип, – и я знаю, что ее одурманили, иначе ее бы здесь не было. Мне ничего не стоит убить женщину, так что давай, Дейзи, говори правду. – Его хватка стала сильнее, он заламывал руку Дейзи за спину, пока она не закричала от боли.
– Хорошо! Хорошо! Я скажу тебе, только, ради Бога, не ломай мне руку!
– Ради собственного блага изволь говорить правду! – Филип с трудом смог оторвать взгляд от Габби, которая металась в постели.
– Я просто дала ей возбуждающее средство, чтобы сделать ее более... сговорчивой.
Филип громко выругался:
– Черт тебя побери, сколько ты ей дала?
– Всего несколько капель в стакане вина. От этого вреда быть не может. Я много раз использовала это снадобье, и никогда не было вредных последствий... только...
– Только что? – Филип сильнее сжал руку Дейзи.
– Я... я никогда не видела, чтобы это подействовало так... – пробормотала Дейзи, морщась от боли.
– Ты оставила бутылку в ее комнате, когда ушла?
– Да нет же! Я взяла бутылку с собой. – Вдруг испуганное лицо Дейзи осветилось новой мыслью. – Мой бокал... – охнула она. – Я оставила у нее в комнате нетронутый бокал вина и... – Она замолчала и посмотрела на столик, на котором стояло два пустых бокала. Филип проследил за направлением ее взгляда, и ему без дальнейших объяснений стало понятно, что Габби выпила содержимое обоих бокалов.
– Если твое проклятое снадобье повредит ей или ребенку, я вернусь и убью тебя собственными руками, – пригрозил Филип.
– Ваша жена беременна? – ахнула Дейзи. – Откуда мне было знать? Она ничего не говорила о ребенке.
– А как вообще она оказалась в твоем доме? – спросил Филип, сжав руку Дейзи еще сильнее. Зная Габби, он был уверен, что она никогда бы не пришла добровольно в публичный дом.
– Мой друг спас Лизу... или как там ее зовут, от матроса по имени Большой Джейк, который чуть ее не изнасиловал, а потом этот друг привез ее ко мне.
– И она согласилась добровольно? – спросил Филип с явным недоверием. – Говори правду! – закричал он, увидев, что Дейзи колеблется. – Если я увижу, что ты лжешь, я пойду в полицию и заявлю, что ты похитила мою жену.
Дейзи ничего не оставалось, как рассказать Филиппу все, что она знала о Габби и о том, как она оказалась в борделе. Закончив рассказ, она подмигнула Филиппу и спросила с большим любопытством:
– Значит, это вы тот жестокий муж, от которого она убегает? Хотела бы я услышать эту историю, голубчик.
У Филиппа непроизвольно дернулся подбородок, и он с трудом сдержался, чтобы не поддаться искушению ударить мадам.
– Ее дважды опоили! – с тревогой воскликнул он. – Твой друг Майк одурманил ее, чтобы привезти сюда!
Дейзи отшатнулась от его обвиняющих слов.
– Но ведь в первую ночь ей дали только снотворное, – возразила она. – Неужели вы полагаете, что я хотела причинить ей вред? Ведь для меня это было значительное вложение денег.
– Но как же ребенок, которого она носит? Не может ли снотворное или это возбуждающее средство навредить ему? – спросил Филип, вне себя от беспокойства.
– Я не знаю, – нерешительно ответила Дейзи, – но я уверена, что с ней все будет в порядке, когда действие снадобья закончится. До сих пор это никому не приносило вреда.
– Клянусь Богом, будем надеяться, что ты права! – угрожающе произнес Филип так, что Дейзи вздрогнула от страха.
Внезапно гнев оставил Филиппа. Он отпустил Дейзи, взял на руки Габби, завернутую в атласную простыню, и стал баюкать ее, как маленького ребенка. Затем он завернул ее в одеяло и вынес из комнаты.
Как будто узнав руки Филиппа, Габби застонала и крепче прижалась к нему.
– Все в порядке, моя милая, – нежно прошептал он. – Никто и ничто больше не причинит тебе вреда. Я всегда буду о тебе заботиться. – Обернувшись к Дейзи, он сказал: – Прикажи подать свой экипаж к черному ходу. – Дейзи замешкалась, и Филип с силой подтолкнул ее: – Шевелись, ты, шлюха, шевелись!
Подхватив пеньюар Габби, Дейзи завернулась в него и побежала выполнять приказ. К тому времени, когда Филип со своей ношей дошел до задней двери, его поджидали карета и кучер. Вскоре они уже ехали в сторону порта.
Приказав капитану «Стремительного» взять курс на Мартинику, Филип отнес Габби в каюту и осторожно положил ее на кровать. Потом он приказал испуганному матросу Лавилю, который вертелся поблизости, принести горячей воды, йод и полотенца. Только когда Лавиль принес все это и удалился, Филип развернул Габби и тщательно осмотрел многочисленные укусы и царапины на ее обнаженном теле.
Громко проклиная Большого Джейка, Майка, Дейзи и Рафа, Филип осторожно обмыл и обработал каждую ранку, морщась от боли.
Все это время, пока Филип ухаживал за Габби, снадобье продолжало действовать на ее сознание и тело: она дергалась и отзывалась на его нежные прикосновения, все еще испытывая мучительное желание. Филип укрыл Габби, а сам придвинул стул и уселся рядом, чтобы наблюдать за ней, боясь возможного выкидыша.
Он, должно быть, задремал, потому что, проснувшись, внезапно увидел, что Габби сидит на кровати, расстроенная и с безумным взглядом. Казалось, что она его не узнает, хотя Габби постоянно повторяла его имя.
– В чем дело, милая, – спросил он с напряженным от беспокойства лицом. – Как я могу тебе помочь?
– Возьми меня! Пожалуйста, возьми меня! Я вся горю! – воскликнула она, хватаясь за него. – Почему ты заставляешь меня так страдать? Люби меня!
Ее губы дрожали. Глядя на нее, Филип страдал. Она понятия не имела, что делает, не осознавала себя, и Филип надеялся, что Габби не вспомнит, что произошло в заведении Дейзи, а он ей об этом никогда не расскажет.
Габби продолжала свои мольбы. Не в силах смотреть на нее безучастно, он сел на кровать, взял ее на руки и нежно поцеловал.
– Скорее! Скорее! – просила Габби, срывая одежду с Филиппа. Хотя он знал, что она все еще находится под воздействием возбуждающего снадобья, противиться он не мог. «Кроме того, – сказал он себе, – она явно испытывает мучения от неудовлетворенного желания, а кто лучше сможет утолить эту муку, если не я». По крайней мере, он возьмет ее нежно и с любовью в отличие от этого животного Рафа, который удовлетворял свою необузданную похоть.
Филип нежно ласкал Габби, и ему на минуту почудилось, что она узнала его. Ее остекленевший, безумный от вожделения взгляд сменился нежным, сияющим выражением. Даже исчезла ее дрожь, когда Филип медленно двигался внутри ее. Достигнув пика страсти, она наконец издала стон удовлетворения, как женщина, которая любит и любима.
Сразу после этого Габби блаженно свернулась калачиком в объятиях Филиппа и заснула глубоким сном. Филип долго смотрел на нее и наконец тоже забылся.
Он проснулся первым и наблюдал за безмятежным выражением лица спящей Габби, боясь шевельнуться и потревожить ее. Он вспоминал прошлую жизнь и свою ужасную несправедливость в отношении Сесили и Габби. Все, что произошло, было его виной. Он знал в глубине души, что после последней попытки Габби расстаться с ним он не может удерживать ее против воли, если не хочет, чтобы это повторилось. Он никогда с ней не разведется, но и не будет настаивать на том, чтобы она жила с ним.
Его полное пренебрежение чувствами и желаниями Габби, когда он держал ее на «Стремительном» фактически на правах пленницы, было во многом причиной испытаний, выпавших на долю Габби. Филип не мог себе этого простить. Даже теперь у него выступал холодный пот при мысли о том, как Раф осквернял это хрупкое тело, и он молил Бога, чтобы Габби ничего не вспомнила. Никогда в жизни он не расскажет ей о том, как ее унизили и оскорбили. Но разве сам он ее не унижал и не оскорблял? – подумал Филип виновато.
– Господи! Как ты смогла все это выдержать? – воскликнул он, снедаемый угрызениями совести, и прижал Габби к себе.
С глубокой тоской он вспоминал время, когда они оба были влюблены и счастливы, когда радостно ждали рождения ребенка. Их чувства по-прежнему были глубокими и сильными, но теперь к ним примешивалось недоверие. Возможно ли вновь обрести то, что они испытывали друг к другу?
Габби пошевелилась в объятиях Филиппа, медленно открыла глаза и в замешательстве огляделась вокруг.
– Боже мой! – воскликнула она горестно. – Почему у меня так страшно болит голова?
Она посмотрела на Филиппа с удивлением, вспоминая свой побег со «Стремительного», то, как она проснулась в заведении Дейзи Уилсон, но дальше память отказывалась ей служить. Ее мысли как бы кружились в черной пустоте, откуда выплывали лишь смутные обрывки туманных воспоминаний, слишком чудовищных, чтобы воспринимать их как реальность.
– Как ты разыскал меня? – спросила она наконец, почувствовав пристальный взгляд серых глаз Филиппа. – Разве Дейзи?..
Филип осторожно наблюдал за Габби и, убедившись, что она ничего не помнит о прошлой ночи, ответил:
– Один из моряков со «Стремительного» узнал тебя, когда тебя вносили в дом Дейзи, и предупредил меня. Когда я прибыл туда и объяснил, что я твой муж, Дейзи ничего не оставалось, как отдать тебя мне.
– Я... я ничего не помню, – со стоном сказала Габби. – Ты уверен, что все было так? – Габби осторожно пошевелила руками и ногами, удивляясь тому, что у нее все болит. – А мой ребенок! – Это был не вопрос, а крик отчаяния, и она дотронулась руками до живота.
– Все в порядке, малышка, – ответил Филип. – Ребенок в безопасности. Ты не помнишь, как Дейзи дала тебе снотворного?
Габби вздохнула с облегчением, и все было ничего, пока она не увидела, что вся в синяках, царапинах и укусах. Даже кожа на голове болела, как будто кто-то таскал ее за волосы.
– Что ты сделал со мной, Филип? – закричала она гневно. – Почему ты воспользовался мной, когда я была без сознания и не могла защитить себя? Если из-за твоей жестокости я потеряю ребенка, я тебе никогда этого не прощу!
Филип побледнел. До этой секунды он не задумывался, что скажет Габби, когда она увидит синяки, оставленные Рафом. Раз Филип не хочет, чтобы Габби узнала, что произошло на самом деле – а он поклялся себе никогда не открывать ей правду, – ему ничего не оставалось, как принять вину на себя.
– Твой ребенок в безопасности, – заверил ее Филип. – А насчет того, чтобы причинить тебе боль, я... я... – Он не знал, что сказать.
– Не оправдывайся, Филип! – закричала Габби в гневе. – Достаточно взглянуть на меня, чтобы увидеть, как жестоко ты со мной обошелся! – Только теперь она сообразила, что все еще лежит в его объятиях, и отодвинулась, бросив на него взгляд, полный отвращения. Чтобы скрыть бушевавшие в нем чувства, он встал с постели и начал одеваться.
Габби тоже попыталась встать, но немедленно откинулась назад, застонала и обхватила голову руками. Филип тотчас оказался подле нее.
– Ложись, малышка, – сказал он мягко, – отдохни. Я не буду тебя беспокоить. – Он заботливо взбил ей подушки, но Габби наблюдала за ним настороженно. Только когда он вышел из комнаты, она расслабилась и поддалась дурноте, которую ощущала во всем теле.
Габби была в постели, когда Филип принес завтрак. Ее фиалковые глаза светились на изможденном лице, она лежала дрожащая, больная и несчастная. Филип понимал, что риск потерять ребенка велик. Ему ничего не оставалось, как держать ее в постели и заботиться о ней.
– Я принес тебе завтрак, дорогая, – сказал он бодрым голосом и подал ей поднос.
– Я... я не могу есть, – ответила Габби слабым голосом.
– Ты должна, – уговаривал Филип, – если не ради себя, то ради ребенка.
Его ласковые слова не могли успокоить Габби. «Почему он вдруг стал таким добрым и заботливым? – печально спрашивала она себя. – Уж не изобрел ли он новый способ наказания?» Она настороженно смотрела, как он взял ложечку и стал кормить ее, как ребенка. Габби была так поражена его непривычной добротой, что непроизвольно открывала рот. Когда почти вся еда была съедена и Габби заявила, что больше не может проглотить ни кусочка, Филип отставил поднос и несколько минут смотрел на нее молча. Наконец он заговорил:
– Габби, не знаю, заметила ли ты, но «Стремительный» уже в открытом море. Мы отплыли из Норфолка вчера вечером. – Габби молчала. – Наш порт назначения – Мартиника. Я... я считаю, что тебя нужно показать врачу. Лучше всего тебе будет на Мартинике.
– Почему ты об этом беспокоишься, Филип? Ведь ребенок ничего для тебя не значит?
– Ты все еще моя жена, – слабым голосом ответил Филип. – Когда мы прибудем на Мартинику, ты вольна поступать как хочешь. Я... я не буду заставлять тебя возвращаться в Бельфонтен со мной или возобновлять супружеские отношения. Захочешь ты быть мне настоящей женой или нет, будет зависеть только от тебя.
– Ты собираешься развестись со мной, Филип? – спросила Габби.
– Нет! – пылко возразил Филип. Потом уже тише: – Я никогда не соглашусь на развод.
– Тогда что ты имеешь в виду? Я не понимаю, Филип. Какую новую жестокость ты замыслил?
– Я много размышлял с тех пор, как отыскал тебя у Дейзи Уилсон, и пришел к выводу, что, если я заставлю тебя вернуться в Бельфонтен и жить с собой, мы вновь начнем воевать. И тому две причины: первая – этот ребенок постоянно будет вставать между нами. А вторая – я совершенно уверен, что не смогу находиться с тобой в одном доме и не заниматься с тобой любовью. Ты слишком обольстительна, чтобы я мог оставить тебя в покое. – Он замолчал и прокашлялся, как будто ему больно было говорить дальше.
Габби слушала внимательно, но не могла поверить словам мужа и в то же время боялась спросить, как он намеревается освободить ее. Все время, пока он говорил, его лицо оставалось непроницаемым, взгляд неподвижным, и только чуть подрагивала левая щека, выдавая волнение.
– Когда мы прибудем на Мартинику, – продолжал Филип, как будто прочитав ее мысли, – ты сможешь выбирать, где и как ты будешь жить. Ты можешь вернуться со мной в Бельфонтен и быть мне женой, можешь остаться в моем городском доме в Сен-Пьере или... или... уйти к Дювалю, если ты этого действительно хочешь. Я не буду тебе препятствовать.
Габби была ошеломлена. Неужели Филип действительно говорит серьезно? Неужели он действительно позволит ей открыто жить с Марселем, не давая развода? По понятным причинам жить с Филиппом в Бельфонтене она не может. В городском доме, где до нее в любой момент могут добраться Филип или Амали, ей тоже жить не хочется. Она должна думать о будущем ребенке Филиппа; охранять его от Амали и от самого Филиппа. Габби чувствовала, что Марсель с радостью примет ее и даже будет любить ее ребенка. Но хочется ли ей этого? В конце концов Марсель не ограничится дружбой, и в данных обстоятельствах его ожидания будут вполне оправданными. Габби знала, что Марсель влюблен в нее. Как долго влюбленный мужчина сможет удовлетворяться целомудренными поцелуями и братскими объятиями? После рождения ребенка Марсель захочет стать ее любовником, и из чувства благодарности Габби не сможет отказать ему. Может быть, размышляла Габби, может быть, когда-нибудь она сможет полюбить его так, как когда-то любила Филиппа.
Филип сквозь полуприкрытые веки наблюдал за Габби, которая, размышляя, пыталась определить свое будущее.
Наконец Габби устремила на него свои фиалковые глаза, их взгляд проникал в его душу. Прежде чем принять окончательное решение, Габби хотела объясниться с ним относительно его отцовства.
– Если я вернусь в Бельфонтен твоей женой, хватит ли у тебя сердца признать и любить этого ребенка как своего?
Длинные, пушистые ресницы были опущены. Габби, затаив дыхание, ждала слов Филиппа, его ответ мог изменить всю ее жизнь.
– Да простит меня Господь, не могу! – закричал Филип, задыхаясь.
– Я вынашиваю твоего ребенка, Филип, – тихо и печально сказала Габби. – Иначе и быть не могло. Ты отец этого ребенка, так же как и того младенца, которого мы потеряли. До тех пор, пока ты считаешь, что я тебе изменяла, я не могу вернуться с тобой в Бельфонтен и жить как твоя жена.
– Значит, поедешь к Дювалю, – печально проговорил Филип.
До этого самого момента Габби вовсе не была уверена, что пойдет к Марселю. Но неумолимое и мрачное выражение лица Филиппа решило за нее.
– Если Марсель согласится принять меня, я поеду к нему, – сказала она, отводя взгляд от лица мужа.
– Ну разумеется, он тебя примет, – сказал Филип едко. – Как же он может тебя не принять, ведь ребенку нужен отец, правда, малышка?
Габби лишь молча взглянула на него. Неужели это тот самый мужчина, который клялся, что никогда ее не отпустит? Его жестокие слова подкрепили ее решимость принять предложенную свободу и устроить собственную жизнь и жизнь ребенка.
– Пусть будет так, – произнесла она еле слышно.
– Прежде чем я позволю тебе идти своей дорогой, – продолжал Филип с каменным лицом, – я попрошу у тебя только две вещи. – По-прежнему недоверчивая, Габби не отвечала и угрюмо смотрела на него. – Первое: как только мы приедем на Мартинику, я настаиваю, чтобы тебя осмотрел доктор Рено. – Габби не возразила, и он продолжал: – И второе: пока мы с тобой женаты, я буду продолжать содержать тебя. Я дам распоряжения своему банку, чтобы ты могла брать оттуда деньги, когда тебе понадобится. Я не позволю Дювалю содержать мою жену.
Его предложение было ей по душе. Она не имела ничего против визита к доктору Рено, а что касается ее содержания, это было совершенно справедливо. Она станет меньше зависеть от Марселя, и ребенок Филиппа ни в чем не будет нуждаться. Я согласна, Филип, – сказала она устало, удивленная, с какой легкостью досталась ей свобода.
– Тогда нам больше нечего обсуждать, дорогая. Возможно, мы не увидимся до конца путешествия. Матрос Лавиль будет выполнять все твои поручения. Я хочу только, чтобы ты отдохнула, восстановила силы и... и... – Он не смог продолжать. Резко повернувшись, он вышел из каюты. Габби посмотрела ему вслед, обиженная, растерянная, смущенная, и почему-то почувствовала себя покинутой.
Верный своему слову, Филип не пытался увидеться с Габби в последующие недели. Она понятия не имела, где он спал, и ей это было безразлично. По крайней мере, он не мучил ее, как раньше, постоянными занятиями любовью и не требовал больше, чем она могла ему дать. Она последовала его совету – проводила долгие часы в постели, восстанавливая силы во время этого однообразного путешествия, и ела очень много, так что даже матрос Лавиль, хлопотавший вокруг нее, был доволен.
Чем дальше на юг, тем становилось теплее, и Габби стала выходить на палубу, чтобы подышать свежим воздухом и поменять обстановку. Прогуливаясь по палубе, она иногда чувствовала, что за ней наблюдают, и, когда оборачивалась, ловила взгляд Филиппа, пристальный и загадочный. Он кивал ей издали, здороваясь, и тут же отворачивался.
Так проходили дни за днями. Хотя Габби много спала, ела и гуляла, она оставалась по-прежнему худой. Она не была больна, но ощущала себя как-то странно – как будто что-то подрывало ее внутренние силы. Ее не только мучила тревога, что с ней и ребенком не все в порядке, но помимо того она ощущала безотчетное чувство тревоги, как будто жизнь ее была лишена света.
В последнюю ночь плавания Габби решила лечь в постель сразу после ужина. Она хотела пораньше встать утром, чтобы увидеть, как покажется вулкан Монтань-Пеле и белые песчаные пляжи Мартиники. Габби уже считала Мартинику своим домом и радовалась, что возвращается.
Она рассеянно начала готовиться ко сну. Вздохнув, она сняла через голову сорочку и рассматривала в зеркале на ночном столике свой слегка округлившийся живот, прикидывая, как она будет выглядеть через несколько месяцев.
Внезапно дверь отворилась, и вошел Филип. Увидев такую сокровенную сцену, он смутился, так же как и Габби. Вид ее тела заворожил его.
– Прелестно, дорогая, – протянул он лениво, и в его глазах появился огонек желания.
– Филип! Что ты здесь делаешь? – ахнула Габби и лихорадочно заметалась по маленькой каюте в поисках халата.
– Я пришел собрать свои вещи, – сказал он хриплым от желания голосом, – но когда я увидел тебя... Боже мой, я всего лишь человек!
Габби попятилась под его взглядом, обжигаемая страстью, которую источало его тело. Она бессознательно прикрыла свой живот, как бы защищая дитя от его вожделения. Он мгновенно очутился рядом с ней и обнял ее.
– Габби, дорогая, я так хочу тебя. Позволь мне любить тебя в последний раз.
В ушах Габби его призыв раздался как вопль утопающего. Это был уже не тот человек, который безжалостно, раз за разом, брал ее силой, унижал и оскорблял. Этот незнакомец вел себя так, как будто она действительно была нужна ему. «Что за коварство он замыслил на этот раз?» – подумала она, но при этом испытывая невольное желание.
Филип больше не медлил, а, подойдя к Габби, поднял ее на руки и отнес на кровать. Затем торопливо сбросил с себя одежду. Через несколько секунд его губы впились в ее губы необузданно и вместе с тем нежно. Его язык следовал за нежным изгибом ее губ, как бы стараясь запомнить их очертания, а потом проник в ее сладостный рот. Она почувствовала его жажду и была захвачена ею, а потом ощутила ответную жажду внутри себя. Она напряглась, когда он целовал ее затвердевшие соски, а руки осторожно, любовно гладили выпуклость, ее живота. Габби чувствовала, как его восставшая плоть уперлась в нее, и она застонала от восторга, когда приятная теплота разлилась по ее телу вместе с волной страсти.
– Сейчас, моя милая, сейчас, – шептал ей Филип. – Хочу ласкать каждый дюйм твоего тела.
И он делал это. Ни один дюйм ее тела не остался без его внимания. Хотя она была готова принять его, Филип не желал спешить. Когда он находил особенно чувствительное место, Габби вскрикивала и стонала, но он продолжал свои ласки. Потом его губы впились туда, куда он стремился, и Габби выгнулась ему навстречу, прижимая его к себе, обвивая ногами, пока он дразнил, смаковал, вкушал своим голодным языком ее медовую сладость.
– Давай, Филип! – крикнула Габби, не помня себя.
Подгоняемый ее словами, Филип погрузился в ее бархатистую влагу, опасаясь причинить ей боль и в то же время не в силах больше сдерживаться. К его удивлению, Габби плотно прижалась к нему, ошеломив его страстью, которую он разбудил в ней.
Габби хотела его целиком, и как бы для того, чтобы доказать это, она обвила руками и ногами его тело, крепко сжимая его. Утопая в мягких изгибах ее тела, Филип совершал медленные движения, наслаждаясь ее желанной плотью. У Габби кровь вскипела, потоки расплавленной лавы текли по ее жилам, и она прижимала Филиппа все крепче. Почувствовав ее страсть, Филип погружался глубже и глубже в ее медовую бархатистость. Наконец их стоны слились в один...
Лежа рядом и тяжело дыша, они медленно спускались с вершины страсти, на которой только что побывали вместе. Когда Филип заговорил, его голос звучал печально:
– Подходящее прощание, моя дорогая. Я его никогда не забуду.
Тяжело вздохнув, Габби подумала, что их прощание ясно показало, что ее любовь к Филиппу не окончательно умерла... и тем не менее было слишком поздно... слишком поздно.
Услышав ее вздох, Филип испытал запоздалое чувство вины и угрызений совести, решив, что он опять воспользовался положением, чтобы утолить свое вожделение, свою потребность в ней, которая будет мучить его всю оставшуюся жизнь. Поэтому, чтобы больше не огорчать Габби, он осторожно поднялся с кровати и стал одеваться.
– Я буду сопровождать тебя на берег, когда мы пристанем, – сказал Филип, застегивая пуговицы своей рубашки из тонкого полотна и стараясь не смотреть на ее восхитительное тело, столь желанное, несмотря на беременность.
– А зачем? Все равно все скоро узнают, что мы расстались.
– Может быть, и нет, – загадочно произнес Филип.
Одевшись, Филип наконец набрался смелости взглянуть Габби в глаза. Ему хотелось опять заняться с ней любовью и силой вытравить из ее мыслей и чувств образ Дюваля. Но тут его взгляд упал на округлый живот Габби, и он ожесточился. По всем законам, божеским и человеческим, это должен был быть его ребенок, а не ребенок Дюваля. Его рука непроизвольно потянулась к ее округлости. Габби вздрогнула, ожидая, что он скажет. Филип с проклятием отвернулся и выскочил из каюты.
На следующее утро, когда Габби вышла из каюты с бледным, осунувшимся лицом, Филип ждал ее на палубе. С показной невозмутимостью, которая противоречила его подлинным чувствам, он подал ей руку и помог спуститься по трапу.
Габби сразу же захватили звуки и краски острова. Она жадно всматривалась в открывающиеся взору красоты, не заметив, что Филип уже нанял экипаж. Он подал ей руку, приглашая садиться.
– Куда мы едем, Филип? – спросила она. – Ты, кажется, говорил...
– Успокойся, Габби, ты скоро увидишь своего ненаглядного Марселя. Но сначала мы поедем к доктору Рено. Я могу задержаться в Сен-Пьере только на несколько дней, прежде чем поеду на плантацию.
Доктор Рено закончил осмотр и вышел побеседовать с Филиппом, пока Габби одевалась.
– Как моя жена, доктор? – спросил Филип с серьезным и озабоченным видом. – Мне она кажется более хрупкой, чем во время предыдущей беременности.
– Я не могу этого понять, месье Сент-Сир, – начал доктор, качая седовласой головой. – Физически с вашей женой все в порядке, и тем не менее... ваше предположение правильно. Что-то неуловимое подтачивает ее здоровье. Если мы хотим, чтобы она благополучно родила, мы должны внимательно следить за ней.
– Этого я и боялся, – пробормотал Филип. – Доктор, во время беременности моей жены произошли осложнения, о которых вам неизвестно. – Он помолчал, решая, насколько он может от крыть правду доброму доктору. – То, что я вам расскажу, должно остаться между нами.
– У меня нет привычки обсуждать с кем-либо моих пациентов, – обиженно сказал доктор Рено.
– Я не сомневаюсь в вашей порядочности, – поспешно заверил его Филип. – Позвольте мне объяснить. Когда «Стремительный» стоял в Норфолке, моя жена решилась в одиночку отправиться на берег, хотя я ей это запретил. Она заблудилась, к ней привязался простой моряк, который чуть ее не изнасиловал. В довершение всего ее спас человек, поставлявший живой товар для борделя, ей дали снотворное, чтобы перевезти туда, а позднее двойную дозу возбуждающего средства, чтобы подчинить ее своей воле.
– Черт побери! – воскликнул доктор с гневом и отвращением.
– К счастью, – ровным голосом солгал Филип, – я разыскал ее, прежде чем ей был причинен какой-либо вред, и привез обратно на корабль.
– Бедное дитя! Какое потрясение для ее организма, особенно в ее деликатном положении, – причитал добрый доктор, мысленно перебирая названия возбуждающих средств, которые могли подсыпать Габби в публичном доме.
– Доктор! – сказал Филип, понизив голос. – Моя жена не помнит о выпавшем ей испытании, и я предпочитаю, чтоб так было и дальше.
– Это очень разумно, – согласился доктор Рено, кивнув. Про себя он решил, что ему не все сказали, что в Норфолке с мадам Сент-Сир случилось нечто худшее.
– Я прежде всего беспокоюсь о здоровье Габби и ребенка. Возможно ли, что плод пострадал из-за снадобий, что дали моей жене?
– Друг мой! – ответил доктор. – Я не знаю, какое именно средство выпила ваша жена, поэтому трудно предсказать, что может случиться. Нам остается ждать, наблюдать и молиться. Конечно, в свете того, что вы мне только что рассказали, я буду настаивать, чтобы ваша жена осталась в Сен-Пьере под моим наблюдением. Бельфонтен слишком удаленное место.
– Я тоже так считаю, доктор, – быстро согласился Филип. – Но, к сожалению, я не смогу остаться в Сен-Пьере. Мне необходимо вернуться на плантацию.
– При данных обстоятельствах я не считаю правильным, если мадам Сент-Сир останется в вашем городском доме одна со слугами.
– Я так и полагал, доктор, – кивнул Филип. – Вот почему я договорился, что мой... друг... Марсель Дюваль будет заботиться о Габби. Он почти все время живет в Сен-Пьере, а его великолепный управляющий вполне справляется с ведением дел в Ле Шато. Габби будет жить в его городском доме, под его покровительством, пока не родится ребенок. – Филип не мог не заметить встревоженного вида доктора.
– Э... ведь это довольно необычно, месье Сент-Сир? Несомненно, такая... договоренность возбудит много сплетен.
– Я уверен, что вы не позволите распространиться таким слухам, доктор, – сказал Филип, и его глаза превратились в щелочки. – Моя жена остается в Сен-Пьере по вашей рекомендации, и место ее проживания выбрано с моего полного одобрения. Зная это, вам не трудно будет опровергнуть злонамеренные слухи, порочащие ее репутацию.
– Можете быть уверены, друг мой, – сказал доктор и приосанился, – в моем присутствии не будет произнесено ни одного слова против вашей прелестной жены. Ей слишком много пришлось вынести, чтобы теперь еще стать жертвой досужих сплетников. И я уверен, что Дюваль с честью выполнит свои обязательства по отношению к такому другу, как вы.
Филип вздохнул. Он, как мог, разрядил сомнительную ситуацию. Он считал, что хотя бы это обязан был сделать для нее. Доктор Рено позаботится о ее здоровье и репутации, по крайней мере, пока не родится ребенок. Внезапно он вспомнил, что не задал самый важный вопрос.
– А когда родится ребенок, доктор?
– Трудно предсказать дату с точностью, но, судя по моим подсчетам, вы станете отцом в конце августа или в первой половине сентября.
Быстро произведя в уме вычисления, Филип решил, что он может быть отцом, только если ребенок родится после первого сентября. Любой более ранний срок рождения покажет, что, как он и подозревал, отцом ребенка является Марсель.
В этот момент в комнату вошла Габби, усталая и встревоженная.
– Ну, доктор, – спросила она, – довольны ли вы моим здоровьем?
– Я не нахожу ничего такого, мадам Сент-Сир, что не может поправить обильная пища и мягкий климат Мартиники, – ответил доктор с наигранной бодростью.
– А мне почему-то кажется, – сказала Габби тихим голосом, избегая встречаться глазами с Филиппом, – что эта моя беременность идет не совсем так, как надо. – Филип дернулся, расслышав обвиняющие нотки в голосе Габби.
– Глупости, моя милая. Вы действительно чересчур худенькая, но ребенок развивается нормально. Тем не менее ради вашей безопасности вам лучше остаться в Сен-Пьере, где я смогу постоянно за вами наблюдать, и ваш муж вполне с этим согласен.
Габби искоса посмотрела на Филиппа и хотела что-то сказать, но Филип не дал ей времени задать вопрос. Он немедленно поднялся, поблагодарил доктора, взял Габби за руку повелительным жестом и вывел ее из приемной.
– Ты сказал доктору? – спросила Габби, как только они вышли на улицу.
– Что сказал, дорогая?
– Насчет того, что мы расстались. Он же все равно узнает раньше или позже.
– Не совсем, – чуть виновато ответил Филип. – Я сказал ему, что не могу остаться в Сен-Пьере с тобой, пертому что у меня срочные дела в Бельфонтене, и что мой добрый друг Марсель Дюваль пригласил тебя пожить в его доме до рождения ребенка.
Габби поразили слова Филиппа.
– Почему? Зачем ты это сделал?
– Чтобы защитить тебя от клеветы, – сказал он холодно. – Мне не все равно, что о тебе скажут, даже если тебе все безразлично.
Габби пытливо вглядывалась в него, но лицо Филиппа было непроницаемым. Наконец она поняла.
– Ты беспокоишься только о себе! Ты просто не хочешь, чтобы трепали твое имя.
– Ну если ты так считаешь... – сухо отозвался он и подсадил ее в наемный экипаж.
Усадив Габби, Филип закрыл дверцу кареты и сказал:
– Я не поеду с тобой в дом Дюваля, так что можем попрощаться теперь. Имей в виду: если я тебе буду нужен, я пробуду в городском доме еще два дня. Я дал указания доставить тебе твои сундуки. Если тебе что-нибудь понадобится с плантации, я тебе вышлю. Может быть, детское приданое, которое ты приготовила для нашего ребенка?
Лицо Габби покрылось смертельной бледностью.
– Я тебе сообщу, – пробормотала она, пораженная явным бессердечием Филиппа. – Прощай, Филип, – прошептала она печально. – Да хранит тебя Господь.
При этих прощальных словах лицо Филиппа смягчилось, серые глаза затуманились. Против своей воли он потянулся к ней, притянул ее к окну и поцеловал в губы, нежно, ласково, с тоской. Поцелуй становился все более глубоким, долгим, а потом Филип отпустил ее.
– Прощай, милая! – сказал он, быстро отойдя, а Габби была в смятении от чувства, которое
сквозило в его поцелуе.
– Прощай, Филип! – прошептала она в пустоту кареты с тяжестью в сердце.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Нежная ярость - Мейсон Конни

Разделы:
123456789

Часть вторая

1011121314151617Эпилог

Ваши комментарии
к роману Нежная ярость - Мейсон Конни



Мрак!!!потратила время.
Нежная ярость - Мейсон Конниэвас
3.03.2012, 2.39





Временами полный бред.Но читать можно.
Нежная ярость - Мейсон КонниRimma
28.08.2012, 0.45





Временами полный бред.Но читать можно.
Нежная ярость - Мейсон КонниRimma
28.08.2012, 0.45





Временами полный бред.Но читать можно.
Нежная ярость - Мейсон КонниRimma
28.08.2012, 0.45





Was ein Bullshit..
Нежная ярость - Мейсон КонниMonique
17.09.2012, 10.36





Не соглашусь с мнением других.Хороший роман.Все романы которые здесь есть вымышленны.Это сказки для взрослых женщин.Красивая сказка..Читала на одном дыхании.Наполнена жизненными сюжетами..Читайте каждый любит свои сказки.У кого-то это будет любимая.
Нежная ярость - Мейсон КонниОльга
1.11.2012, 19.26





Нет слов. В шоке. Вот так начнет мужчина легко относиться к своим изменам, и как далеко это может его и его семью завести. Сколько должно было погибнуть детей, чтобы человек научился думать головой, а не....То, что произошло в публичном доме- апофеоз поведения глупого, развратного идиота-. Рядом с таким всегда женщина страдает
Нежная ярость - Мейсон КонниЭлис
1.03.2013, 10.25





Да уж сама в шоке. Это отвратительно - но это правда жизни. И она очень горькая ради своих нерв я читать не стала. короче ужас, если хотите читайте, если вы относитесь к жизненным несчастьям очень легко.
Нежная ярость - Мейсон КонниЛале
26.03.2013, 18.57





Да ну, туфта какая-то. Самое-самое начало было интересным, а потом... Про мужика который думает не головой а членом. В нем нет ничего за что можно было бы хоть как-то зацепиться, ни одной привлекательной чарты. Не самый удачный роман у Мейсон.
Нежная ярость - Мейсон КонниДина
26.03.2013, 20.26





Этот Филип с Мартиники- козел! Козел и дебил! Полный мрак!
Нежная ярость - Мейсон КонниЭва
15.04.2013, 20.53





Остался горький осадок от прочитанного...Жутко, что такое можно назвать любовью.Оценивать не буду,предлагать почитать тоже.
Нежная ярость - Мейсон Коннис
2.07.2013, 12.52





согласна,полный бред
Нежная ярость - Мейсон КонниАйрис
2.07.2013, 15.46





На протяжении всего романа герои изменяют друг другу и устраивают сцены ревности. Мне не понравилось.
Нежная ярость - Мейсон КонниКэт
6.11.2013, 13.05





Да нормальный роман . Гг конечно же говнястенький ,но уж такова задумка автора . В общем роман на любителя и под настроение .
Нежная ярость - Мейсон КонниMarina
30.06.2014, 14.50





Почему все обвиняют гг-я???? Да здесь гг-я полная ДУРА!!!!! Извините, но я никак не могу понять ее. Весь роман она бегает то туда то сюда.и изменяет на лево и право....Гг-й обыкновенный мужчина. ..в жизни они все такие.а героиня ДУРА
Нежная ярость - Мейсон Коннилуиза
23.07.2014, 18.56





МДА...жаль потраченного времени. гг-й какой-то ненасытный секс-гигант. е...т все, что движется, да ещё и обвиняет жену во всех грехах. а гг-ня просто бесхребетное создание. да если бы я своего мужа застала в постеле с другой, то по меньшей мере не осталась бы с ним ни на минуту. короче, не тратьте времени зря
Нежная ярость - Мейсон КонниLili
5.09.2014, 23.29





роман полная хрень, герои друг другу изменяют. зря потратила время.
Нежная ярость - Мейсон КонниЕкатерина
11.11.2014, 18.43





полностью согласна с Луизой!!!!!!героиня проститутка трахается со всеми.....да и муж ее не лучше....какая тут может быть любовь....УЖАС МЕРЗОСТЬ!!!лучше бы не читала!!!!
Нежная ярость - Мейсон КонниАнастасия!
11.08.2015, 14.27





ужасный роман. тяжелый, неприятный. все пере**лись. ггерой садист и неадекват. ггня тоже пустилась во все тяжкие, но ее поступки мне, по крайней мере, понятны.
Нежная ярость - Мейсон Коннилёлища
27.01.2016, 6.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100