Читать онлайн Дуэль, автора - Мецгер Барбара, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дуэль - Мецгер Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 53)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дуэль - Мецгер Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дуэль - Мецгер Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мецгер Барбара

Дуэль

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

Почему женщина выходит замуж за кого-то, а потом думает, что этот кто-то изменится?
Аноним
Почему мужчина не понимает, что в браке меняются все?
Жена анонима
Дверь, соединявшая их спальни, захлопнулась вместе с надеждой на романтическую полуденную интерлюдию. Щелканье замка прозвучало как похоронный звон его надеждам на ночь, судя по всему. Йен подумал, не подсунуть ли медальон с рубином под дверь, но усомнился, что Афину можно подкупить взяткой. И потом, медальон не пролез бы.
Он сел за письменный стол, убрал шлепанцы, которые она туда зашвырнула, и сочинил письмо. В письме он объяснял все, о чем умолчал касательно дуэли: отлетевшую рикошетом пулю, трусость и низость Пейджа, его, Йена, решение остаться дома и ухаживать за Троем, вместо того чтобы бежать за границу. Он виноват в том, что случилось с мальчиком, писал он, но он никогда не намеревался причинить зло ни ему, ни ей. Когда он понял, что по его вине рухнули ее перспективы вступить в достойный брак, он решил все поправить единственным приличествующим джентльмену способом.
Он продолжал писать, внося в письмо то, что раньше не приходило ему в голову и о чем он никогда не говорил, – что их брак не был просто делом чести. Он мог бы найти иной способ удовлетворить Ренсдейла и собственную совесть, если бы Афина ему отказала. Но, писал Йен, он рад, что она не отказала. Он женился на ней с радостью, чувствуя облегчение от того, что она приняла его предложение, гордясь, что она выбрала его, радуясь, что она будет спутницей его жизни. Он признался, что свалял дурака, поскольку понадобился пожар, чтобы он понял то, что видно даже слепому, что он обладает настоящим сокровищем и что никогда не будет счастлив, если выпустит это сокровище из рук. Он любит ее, писал он, сильнее, чем ему казалось, сильнее, чем можно выразить словами, сильнее, чем она его любит, потому что ее любовь к нему способен убить один маленький обман.
Лоб у него был влажный, рубашка прилипла к телу, настолько он разгорячился, доказывая свою правоту. Он взял перочинный нож, чтобы заострить кончик пера, размышляя, не забыл ли о чем-нибудь, вроде пережитого потрясения и ужаса перед тем, что он натворил. Или его клятвы никогда больше не поднимать оружие на другого человека. Погруженный в свои мысли, он порезал палец и задался вопросом: быть может, Афина скорее поверит ему, если он подпишет письмо кровью вместо чернил?
Нет, она решит, что он просто дурень, каковым он и является. Все равно письмо выпило из него всю кровь, и этого достаточно. Он сложил листок, запечатал воском, встал и подсунул письмо под дверь.
Минутой позже письмо снова показалось из-под двери; печать была не тронута. Само оно было разорвано в клочья, и эти клочки непрочитанных угрызений совести забили щель под дверью. Он показался себе узником, который получает хлеб и воду через прорезь в полу, узником, которого сочли виновным, независимо оттого, виновен он или нет.
Итак, он отдал свою кровь и теперь был пуст. Он не мог молить ее, стоя на коленях – она не открыла бы дверь на его стук, – и не мог вопить, как торговка рыбой (как недавно вопила его собственная жена), чтобы она услышала его сквозь деревянную дверь, а заодно вся прислуга и все члены его семьи. Выломать дверь означало бы прибегнуть к насилию, выказать себя устрашающим громилой, а он поклялся, что никогда не будет таковым. Бог свидетель, он не хотел, чтобы она его боялась. Довольно с него ее гнева.
Он мог бы, конечно, взять ключи у экономки. Но это был бы обман, это означало бы, что он пользуется своим преимуществом хозяина дома. Больше того, экономка может стать на сторону молодой графини. Тогда у него не будет ни ключей, ни жены, ни поданной вовремя еды, ни чистого белья. Нет, он не станет просить ключи.
Афина рациональна, насколько может быть рациональна особа женского пола, она одумается. Поймет, что выхода у нее нет, что раз уж они обвенчаны, ей следует примириться с неизбежным. Тогда он покажет ей, сколько хорошего в этом неизбежном.
Они снова отпразднуют свою свадьбу вином, цветами, при свечах, решил он и почувствовал, как тело его взволновалось при мысли об этом. Может быть, в… нет, леди Пейдж все еще живет в его доме в Кенсингтоне. Значит, в гостинице или в каком-нибудь славном трактире за городом. Он строил воздушные замки, его воображение въехало в эти замки, с их пуховыми перинами и пушистыми коврами на полу и с горячей, влажной кожей, блестящей от отсветов огня, пылающего в камине.
Гром и молния! Хотелось надеяться, что пройдет немного времени и ярость Афины утихнет. Афина нужна ему.
И ему нужно принять ванну. Холодную.
Позже, когда она так и не подала никаких признаков жизни, он попробовал похитить ее брата.
– Что вы скажете, Трой, если мы совершим прогулку верхом, испытаем ваши возможности? У меня славная кобылка, но она с норовом. Она вас не сбросит, но нужно, чтобы поводья держала твердая рука. Дождь, кажется, прошел, солнце пытается прорваться сквозь облака. Мне нужно размяться, и мне нужен спутник.
Трой схватился за костыли, потом остановился.
– А как же Эффи? Она сказала, что я смогу попробовать сесть в седло на будущей неделе в школе верховой езды в манеже.
– Сейчас она со мной не разговаривает, так что я не могу ни о чем ее спросить. Вы хотите поехать?
– Когда она в таком настроении? Ни в коем случае!
Настроение у Афины было черно, как сердце ее мужа. Черно, как его сапоги, стук которых она услышала, когда он спускался в холл. Черно, как грех, а грехов у него было столько, что она уже сбилась со счета.
Хуже всего была его последняя ложь. Он ее любит? Ха! Никто не станет лгать тому, кого любит. Откровенность – часть любви, а он не был с ней откровенен. Конечно, сначала он ее не знал и не питал к ней никаких чувств. Но когда он уже сделал ей предложение? Разве тогда он не обязан был быть с ней откровенным?
Еще больше ее тревожило, что, если он лгал ей в самом начале и потом, когда они уже сплетались в объятиях, он будет лгать ей и дальше. Она никогда не сможет доверять ему, верить его обещаниям, никогда не сможет положиться на его слово. Когда он скажет, что любит ее, – если вообще он когда-нибудь это скажет после сцены, которую она устроила, – она не сможет поверить ему.
А что же будет потом, когда он пойдет в свой клуб, к своим друзьям, будет играть до рассвета в карты? Сможет ли она поверить его обещаниям хранить ей верность, когда она поймала его на лжи с самого начала? Будет ли стараться выполнять свои обещания – или будет лгать снова и снова?
Он станет говорить ей то, что, по его мнению, ей хочется услышать, и не станет говорить того, что, по его мнению, ее может огорчить. Он будет обращаться с ней как с ребенком, ограждать ее от правды и кормить волшебными сказками.
Что случается, когда ребенок осознает, что не существует никаких великанов, скрывающихся в лесу и ждущих, как бы проглотить непослушную девочку или мальчика? То есть когда девочка или мальчик узнают, что родители не всегда говорят правду? Что родители не всезнающие, всесильные существа, которых нужно обожать и которых нужно слепо слушаться. Они люди, они могут ошибаться, и ребенок, взрослея, учится сам обо всем судить.
Афина была взрослым человеком, зрелой женщиной, и теперь глаза у нее открылись. Хватит с нее глупых очарований, хватит уверенности, что муж может достать для нее луну с неба, хватит позволять ему обращаться с ней как с маленькой девочкой. И хватит лить слезы.
Да, они женаты, но теперь на ее условиях. Ее дверь будет заперта до тех пор, пока она не сможет принять на свое ложе этого лживого, нечестного, калечащего детей, ненадежного человека. Сказочный великан-людоед может оставаться в своем лесу: она не позволит ему позавтракать собой.
Афина не спустилась к завтраку, не спустилась к ужину, сославшись на затянувшуюся головную боль после пожара. Она занималась делами, распределяла обязанности между слугами, чтобы они сделали необходимый ремонт и перестановки и прибрались после пожара. Она просыпалась утром и занималась делами до наступления темноты, избегая родственников, в том числе и этого предателя, Троя. Она была любезна с родственницами Йена – но держалась отчужденно. По ночам дверь ее оставалась на замке.
Старая леди Марден грозилась вернуться в Бат, но капитан Бичем упросил ее остаться.
Лорд Ренсдейл уехал бы домой, но лорд Марден отнесся к этому неодобрительно. Он предупредил Ренсдейла, что если этот конюх собрался избавиться от всей семьи Ренслоу, он поедет за Ренсдейлом в Дербии убьет его по дороге, никак не защищенного и ничего не подозревающего. Или, вставил сыщик, Алфи Браун может отправиться за леди Ренсдейл, если узнает, что та носит нового наследника имени и титула. Была выслана целая армия отставных солдат охранять поместье; естественно, леди Ренсдейл ничего об этом не сообщили.
Другой отряд днем и ночью окружал Мэддокс-Хаус. Трой не мог выбраться за пределы сада без сопровождения вооруженного эскорта или лакеев, патрулирующих поблизости. Если он выходил за пределы сада, лорд Марден сопровождал его. Ренсдейл вообще отказался выходить из дома, чтобы снова не подвергнуться нападению. Что касается Афины, она редко ходила куда-нибудь дальше парка, расположенного на другой стороне улицы, погулять с собакой и не замечала, сколько вокруг ветеранов и слуг. Мысли ее были заняты совсем другим.
Она скучала по Йену. И по брату тоже, а тот был слишком занят с Йеном и своими уроками и упражнениями и не нуждался в ее обществе. Леди Дороти тоже была слишком занята, хотя Афина не хотела знать, чем именно и с кем занята Доро. Леди Марден, если не отдыхала от чрезмерных нагрузок, выезжала с дядей Барнаби. Вдовствующая графиня рассказывала о пожаре всем своим друзьям, и это требовало от нее почти столько же усилий, сколько попытка избегать рабочих и нанятых на время горничных.
Афина закончила все организационные дела, и дом был почти восстановлен в прежнем блеске. Ее новые туалеты заполняли гардероб, но ходить ей было некуда. Она сказала Халлу, что они не будут принимать до тех пор, пока не кончится ремонт, и сама не наносила визитов. Ей было скучно, одиноко, у нее щемило сердце от того, что ее прекрасное замужество не продлилось даже одного дня. Но она права, твердила она себе. Это имело кое-какое значение, хотя не могло согреть ей постель ночью или вызвать мурашки на спине или щекотку в пальцах ног. Это мог сделать только ее муж.
Йен считал, что поступает разумно, не заставляя на Боу-стрит сообщать ему о поисках преступника, а также что поступает великодушно, позволяя жене жить так, как ей хочется, в то время как сам спит в монашеской келье. Само собой, он спал в графской спальне, но каждую ночь, когда он думал о том, что Афина находится по другую сторону проклятой двери, его спальня становилась меньше, более холодной и пустой. Он женат на женщине, которую любит и желает. Почему же он спит один?
Терпение и страсть боролись в нем три ночи. Победила гордость.
На следующий день Йен подождал в коридоре, когда уйдет горничная жены, и вошел в комнату графини.
Афина спохватилась еще до того, как на ее липе появилась приветливая улыбка. Йен был таким красивым, таким высоким, сильным и решительным. В руке он держал букет фиалок.
– Мы женаты, – сказал он, еще не переступив порога.
– Да.
– Нам нужно как-то договориться.
– Да.
– Мы не можем это сделать, пока вы меня избегаете.
– Да.
– Вы будете со мной разговаривать?
– Да.
– Могу я войти?
– Нет. Не думаю, что у нас много тем для разговора.
Она права.
– Я подумал, что мы могли бы отправиться на пикник. Погода прекрасная, ваш брат вполне привык к своем новой кобылке и хочет предпринять более долгую прогулку, а мне нужно показать вам, что произошло в день дуэли. И мне самому тоже нужно это видеть. Я был больше озабочен тем, чтобы доставить Троя домой, чем внимательно все осмотреть. Карсуэлл и Доро согласились поехать, а ваш дядя и моя матушка сказали, что с удовольствием проедутся в карете, хотя не знают, куда мы отправимся. Чем меньше об этом будут знать, тем лучше, так что не говорите вашей горничной, куда мы едем. Я не хочу сказать, что я ей не доверяю, но требуется осторожность, пока мы не узнаем в точности, что случилось. Вы поедете с нами?
Ей очень хотелось поехать, чтобы узнать правду, но вдруг он примет согласие за прощение, уступку, оправдание его поведения? С другой стороны, Афине казалось, что она уже целую вечность сидит дома. Йен выглядел таким полным надежд, таким пылким, а день был воистину прекрасным для пикника – ясный, но не жаркий. Она не знала, на что решиться.
– Если не поедете, то как узнаете, что я не использовал вашего брата в качестве мишени? – спросил он с улыбкой. Эта улыбка покорила Афину, и она тоже улыбнулась:
– Да, я с удовольствием покатаюсь, но сяду с вашей матерью и со своим дядей.
– Они, разумеется, не будут вам благодарны. Если вы предпочитаете править, а не ехать верхом, я возьму свою коляску.
– Вы позволите мне взять поводья?
– Конечно, нет, то есть, вероятно, после того, как лошадки перестанут волноваться, а на дороге никого не будет, и когда мы выедем из Лондона. И потом, это шантаж.
– Я просто хотела узнать, насколько сильно ваше желание побыть в моем обществе.
Его улыбка превратилась в усмешку, довольно плотоядную.
– Если вы позволите мне войти, я вам это продемонстрирую.
Она захлопнула дверь у него перед носом.
– Я буду готова через полчаса.
Наверное, все-таки ей следует поехать в экипаже. Она давно не сидела в седле, на таких лошадях, которые стояли на конюшне у Мардена, вообще никогда не ездила. Больше того, она не позаботилась заказать новую амазонку, и ей не хотелось стеснять ни себя, ни Йена. Теперь она сидела рядом с ним на узком сиденье, прижавшись к нему бедром, и чувствовала, как его твердые мышцы двигаются в такт с покачиванием коляски. Йен придвинулся ближе, негодяй, зная, как на нее это действует. Он усмехнулся, наслаждаясь погодой, ездой и лошадьми – и ею. Она усмехнулась в ответ и схватилась за шляпку, потому что он пустил лошадок галопом, от которого земля летела из-под копыт.
Когда выехали на лужайку, Йен велел лакеям, следовавшим за ними в другом экипаже, выгрузить припасы для пикника и рычащую собаку и расположиться вокруг, после того как они, грумы и конные стражники убедятся, что никто за ними не следовал и местность безопасна. Слуги поедят потом. Собака поест, как всегда, когда ей захочется.
Расстелили одеяла, достали корзины и стулья для леди Марден и дяди Афины. Распаковали блюда, накрытые крышками и нагретыми кирпичами, чтобы не остыли, и бутылки, закутанные в мокрые полотенца, чтобы не нагрелись. Кухарка наготовила еды, которой хватило бы на три такие компании, и Афина не могла не рассмеяться, вспоминая пикники, к которым она привыкла, с одеялом, ломтем хлеба и сыром в мешочке. Этот пикник был скорее похож на пиршество под открытым небом.
Еда, погода, общество – все было высшего качества, и Афина могла бы забыть истинную причину этой поездки и свои сомнения касательно Йена, пока он позволял Трою порассуждать о его кобылке, смеялся с членами своей семьи и с друзьями, скармливал Роме отборные кусочки, скармливал Афине самые крупные ягоды клубники. Он настоял на том, чтобы класть ягоды ей в рот, потому что ее платье слишком красиво и жаль будет его испортить, хотя она могла бы есть аккуратнее, если бы он не находился в непосредственной близости от нее.
После ленча леди Марден объявила, что ей нужно подремать под соседними деревьями. Капитан решил присоединиться к ней – чтобы охранять ее, сказал он. Трой снова сел в седло, а остальные прошли следом за ним дальше.
– Вот это место, – сказал Карсуэлл, когда они подошли к знакомой ровной площадке, где деревья росли по краю поля. – Мы стояли вот здесь.
Йен встал на свое место, а Карсуэлл – на место Пейджа. Доро послали встать туда, где стоял врач, а Афина пошла с Троем и собакой, чтобы попробовать найти то место, откуда Трой смотрел на дуэль, сидя верхом. Пока они ждали, чтобы Ренслоу криком сообщил о своей готовности, Йен поднял пистолет и направил его в сторону Карсуэлла.
– Насчет моей сестры… – начал он.
Карсуэлл рассмеялся:
– Хорошо, что пистолет не заряжен, а?
– Кто-то пытается расправиться с семьей моей жены. Неужели ты думаешь, что я стану носить незаряженное оружие?
Карсуэлл побледнел.
– Ты этого не сделаешь. Ты поклялся!
– О, я не стану целиться, чтобы убить тебя, – сказал Йен, опуская дуло. – Я просто хотел убедиться, что ты не обесчестишь достойную женщину.
Карсуэлл вскинул руки вверх:
– Клянусь, в моих намерениях нет ничего бесчестного. Я сделал ей предложение. Она его обдумывает. Ты же знаешь, каковы женщины.
Йен это знал. Он крикнул сестре:
– Если ты не выйдешь замуж за этого негодяя, мне придется его пристрелить!
– Он хочет устроить пышную богатую свадьбу, вроде тех, которые обожает мама.
– А чего хочешь ты? – крикнул он.
– Венчаться в Гретна-Грин. Без всякой шумихи.
Йен повернулся к другу:
– Ты слышал, что она сказала. Значит, Шотландия. Как только все уладится, мы с Афиной сопроводим вас. Как тебе известно, у нас не было медового месяца, так что ты не станешь возражать против нашего присутствия, зато старые сплетницы будут возражать, если нас не будет. После чего вы сможете позволить матушке закатить бал в вашу честь в Мэддокс-Хаусе, такой бал, какого высший свет никогда не видывал. Это всех удовлетворит.
– Я согласен, если ты опустишь пистолет, – ответил Карсуэлл, Доро кивнула в знак согласия. – Если только у тебя нет возражений, Йен.
– Мое единственное возражение – это проволочки с обнаружением убийцы. Трой, вы еще не нашли место?
Трой сомневался, но собака обнюхивала утоптанную землю под одним из деревьев. Прошло слишком много времени, шли дожди, Рома не могла почуять хозяина, но Афина решила, что черные пятна на голой земле – это, наверное, кровь.
– Похоже, мы нашли! – крикнула она в ответ.
Йен снова поднял пистолет, словно намереваясь выстрелить в воздух, потом опустил его ниже, на одну линию с головой Карсуэлла, и отвел влево, в сторону деревьев.
– Вот. Вот где пуля ударилась о дерево. Мои «ментоны» целят верно, не отклоняясь ни влево, ни вправо.
– Я вижу это место! – крикнула Афина, направляясь в сторону его цели.
Всё пошли за ней.
– Что мы ищем? – поинтересовалась леди Дороти. Йен смотрел на деревья.
– На стволе дерева должна быть отметина, если пуля отлетела от него рикошетом и попала в Троя.
На одном дереве отметина имелась, но не от рикошета. В стволе была дырка, и свинцовая пуля все еще торчала в коре.
– Я не попал в него, Эффи! – закричал Йен. – Я не ранил вашего брата! – Он был так обрадован, так взволнован, что подхватил ее и закружил в воздухе, и у нее все поплыло перед глазами. – Я попал в дерево!
У Афины голова пошла кругом от вращения и от поцелуя, которым Йен завершил его. Все равно он ей лгал, но теперь это казалось не важным. Его радость, его руки, обнимавшие ее, только это имело теперь значение. Все окружили Карсуэлла, наблюдая, как тот извлекает пулю карманным ножом. Афина оттолкнула Иена.
– Если вы не ранили его – случайно и не по своей воле, то кто это сделал?
– Ну конечно, ваш грум, который убежал за лошадьми. Он рассказал Макелмору историю о том, что Трой исчез, когда он вернулся обратно, но, похоже, он намеревался продолжать скрываться, пока не понял, что мальчик выживет. Тогда он стал охотиться на Ренсдейла. Когда это не получилось, попытался убить их обоих, устроив пожар в Мэддокс-Хаусе.
– Алфи Браун? Незаконный сын моего отца? Но почему?
– Это мы узнаем, когда найдем его.
Афина окинула взглядом уединенную лужайку и густую чащу, где мог прятаться любой злодей. Потом пнула Йена в голень.
– Вы знали, что он стрелял в Троя, что намеревался убить всех нас, и все же привезли сюда моего брата?
– С конными стражниками и вооруженными лакеями. И я проверял, не едет ли кто за нами, когда мы выезжали из города.
Она снова пнула его.
– Ох! Это за что же?
– За то, что не сказали мне, что все три преступления связаны и что вы подозреваете Алфи. И за то, видит Бог, что не сказали мне правду!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дуэль - Мецгер Барбара



Прелестный милый роман. Хотя и есть свой злодей, но он к месту. советую к чтению.
Дуэль - Мецгер БарбараВ.З.,64г.
2.12.2012, 16.09





Ну очень пресно написано
Дуэль - Мецгер Барбараелена:-)
4.04.2014, 19.23





Чудесный роман,с юмором.
Дуэль - Мецгер БарбараНАТАЛЮША
17.08.2014, 19.40





Сюжет достаточно интересный, но вот подача не очень. В целом, неплохо.
Дуэль - Мецгер Барбараren
19.08.2014, 2.04





ничего,миленький романчик.
Дуэль - Мецгер БарбараВАЛЕНТИНА
13.05.2015, 13.54





Сюжет неплох, но роман очень затянут и перегружен лишними деталями: 6/10.
Дуэль - Мецгер БарбараЯзвочка
15.12.2015, 14.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100