Читать онлайн Дуэль, автора - Мецгер Барбара, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дуэль - Мецгер Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 53)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дуэль - Мецгер Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дуэль - Мецгер Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мецгер Барбара

Дуэль

Читать онлайн

Аннотация

Граф Йен Марден во время нелепой дуэли случайно ранил ни в чем не повинного мальчишку, наблюдавшего за поединком, и вынужден был: оставить его в собственном поместье.
Все бы ничего, но ухаживать за пареньком приезжает его старшая сестра, юная Афина Ренслоу!
Скандал! Незамужняя провинциалка одна в доме холостяка! Теперь только законный брак спасет положение.
Однако своенравная Афина не спешит идти под венец. Она не нуждается в великодушии графа.
Она мечтает о его любви...
А что же Марден? Он давно влюблен! И готов на все, лишь бы завладеть сердцем строптивой красавицы.


Следующая страница

Глава 1

Честь для мужчины – это все.
Аноним. О природе брака
Гордость для мужчины – главное. Но он ни за что не признается в этом.
Жена анонима
Серое.
Все было серым – рассвет, утро, туман. Деревья, появлявшиеся из тумана точно призрачные солдаты, тоже были серыми. Такими же, как причины этой чертовой дуэли.
Он прав. И он не прав. И разница между первым и вторым не стоит и ломаного гроша в это жуткое утро. Слишком поздно.
Дьявол, думал Йен, отсчитывая шаги и держа в руке тяжелый ментоновский пистолет. Он обязан защитить свою честь, не так ли? Но лорд Пейдж тоже должен отомстить за оскорбление, нанесенное его брачному союзу. Ну и на чьей же стороне правда?
Йен поступил нехорошо, завязав романчик с женой барона, это он готов признать. Но и Пейдж поступил нехорошо, раздув это дело и выбрав «Уайтс», чтобы бросить ему вызов, – там Йен не мог не принять вызов, поскольку считал себя джентльменом. Видит Бог, Йен был не первым любовником у этой женщины, и лорды, собравшиеся у карточных столов, знали, что он не последний. Половина этих лордов надеялась занять место Йена в сердце леди Пейдж, думал он, если они уже не насладились милостями этой роскошной красавицы. Добро пожаловать, благоуханные объятия леди Пейдж ждут вас, уже решил Йен, граф Марден, но решение его запоздало, по меньшей мере, на неделю. Именно она нарушила свои брачные обеты, и именно она поклялась, что Пейдж – покладистый муж, вполне довольный своими любовницами. Проклятие, это она должна была бы находиться здесь, на Хэмпстед-Хит, в этот ужасный час и портить свои туфельки в мокрой траве!
Но Мона скорее всего лежит, уютно свернувшись, в своей теплой постели, а рядом с ней лежит кто-то теплый. Черт бы побрал их обоих, равно как и ее невежу супруга! Йен понимал, что рано или поздно ему самому придется отправиться в ад, независимо от результатов дела, которым он занимается сегодня утром, и молил Всевышнего, чтобы это случилось попозже.
Но если говорить честно, Йен не затруднял себя молитвой. Да, он бранился, но отнюдь не молился, поскольку, даже и не думал повести дело так, чтобы потом за него расплачиваться. На запрещенную законом дуэль, возможно, и не обратят внимания, но если одного из дуэлянтов убьют или тяжело ранят, с этим придется считаться. Пейдж это тоже понимал, поэтому целился так, чтобы не попасть противнику в какое-нибудь жизненно важное место. Но даже если бы он и целился в такое место, все знали, что Пейдж на редкость плохой стрелок. К тому же для него это было не больше чем демонстрацией. Похотливая молодая супруга наставляла рога этому толстому старому дураку слишком часто, и Пейдж обязан был выразить свой протест, чтобы не стать посмешищем для всего Лондона. Йену оставалось лишь пожалеть, что этот тупоголовый барон именно его избрал своей целью и указал на него пальцем, обвиняя во всех смертных грехах, начиная от совращения его, Пейджа, жены и кончая ее похищением.
Но теперь уже поздно жалеть, что он всего-навсего расквасил баронский нос. И слишком поздно жалеть, что он положил глаз – а также и руки – на пышнотелую баронессу. Йен поклялся себе впредь не связываться с замужними дамами. За несколько мгновении наслаждения приходится платить слишком высокую цену.
А что, подумал Йен, чувствуя, как сырой утренний холод проникает под рубашку, если Пейдж окажется не таким уж плохим стрелком? Вряд ли Мона Пейдж стоит того, чтобы ради нее умереть. Ни одна женщина этого не стоит, кроме сестры Йена и, разумеется, его матери. Мужчина должен защищать свою семью – хотя, слава Богу, ни одна женщина из семьи графа не стала бы вести себя как шлюха.
Мысль о матери и сестре повергла Йена в отчаяние. Если ему суждено сегодня умереть, они останутся на попечении его кузена Найджела – человека отнюдь не мягкосердечного – и его сварливой жены, потому что Йен так и не выполнил свой долг и не оставил потомства. Проклятие, вот еще одна пометка в списке его проступков! Владелец поместья имеет одну важнейшую обязанность – родить наследника, дабы сохранить за семьей свою собственность. Земли Йена находились в хорошем состоянии, семейные сундуки были наполнены, но в детской было пусто. А он, тридцати лет от роду, путается с чужими женами, вместо того чтобы обзавестись женой, которая произвела бы на свет очередного графа Мардена. Его покойный отец, должно быть, переворачивается в гробу из-за того, что Йен, возможно, вскоре присоединится к нему на фамильном кладбище, не успев произвести на свет дитя мужского пола. Видит Бог, покойный старик был просто тираном. И одному дьяволу известно, каким злобным он стал в загробной жизни. Йену вовсе не хотелось выяснять это. Он мог лишь надеяться, что Пейдж не убьет его. Сам Йен намеревался выстрелить в воздух. В конце концов, ведь это он вторгся во владения Пейджа. Хотя Йен и не испытывал уважения к человеку, который не в состоянии уследить за собственной женой, он не имел ни малейшего желания бежать из Англии за убийство старого развратника.
Карсуэлл, друг Йена, отсчитывал шаги. Никогда еще для того, чтобы отсчитать несколько шагов, не требовалось целой вечности. Йену казалось, то будто он прохаживается под водой, то будто смотрит на себя самого в тумане, который клубится над поляной, то будто время застыло в ожидании, когда двое взрослых людей начнут валять дурака.
Он слишком стар для этой бессмыслицы. А уж если ем слишком стар, то Пейджу и вовсе не по возрасту вспыльчивость и пистолеты, шпаги и кинжалы. Ему следовало бы получше шевелить мозгами. Сто раз подумать, прежде чем брать жену на двадцать лет моложе себя.
Он все возвращался мысленно к этой женщине. Так оно всегда и бывает. Какой-нибудь дурень из кожи вон лезет, лишь бы заполучить женщину, которая станет согревать ему постель – ему, и никому другому. Согревать? Ба! Интересно, подумал Йен, согреется ли он вообще когда-нибудь, или его тело превратится в кусок льда, как у снеговика, у которого с носа свисают сосульки. Впрочем, сказал он себе, это ноябрьское утро не столь уж и холодное. Вот могила – это да.
И кто это придумал – снимать с себя фрак во время поединка? Тот, кто решил, что пуговицы – лучшая мишень, чем просто белая рубашка? Или тот, кто до такой степени был рабом моды, что велел зашить себя в облегающий фрак и не мог бы поднять руку, чтобы выстрелить? Будь он проклят, сказал себе Йен, если когда-нибудь велит своему портному подогнать фрак так плотно по фигуре, что он не сможет защитить себя, и к черту моду! Но Пейдж-то фрак снял – с помощью секунданта – и в этот момент очень напоминал толстую змею, вылезающую из кожи. Пришлось Йену последовать его примеру.
В животе у Йена заурчало. Видимо, тот же олух, который постановил, что джентльменам на дуэли полагается снимать с себя фраки, также решил, что они должны встречаться на рассвете, даже не позавтракав. Должно быть, этого безмозглого дурня природа наделила не таким телом, как у Йена, который был ростом в шесть футов и один дюйм и которому нужно было подкрепляться часто и плотно. Ранний час был выбран, должно быть, для секретности, а это еще большая бессмыслица, чем отправляться на встречу со своим противником, ослабев от голода. Господи, да ведь половина Лондона знает, что граф Марден и лорд Пейдж должны встретиться сегодня утром. В последнюю минуту они изменили место поединка, чтобы избежать публичности зрелища и не привлечь к себе внимание сыщиков. В противном случае пустое поле выглядело бы как Эпсом в дни скачек – толпа зрителей, в которой снуют продавцы пива и любители заключать пари.
Теперь же единственными свидетелями этого безумия были секундант Йена Карсуэлл, секундант Пейджа Филпотт и врач, читавший газету. Не исключено, что все они отправятся завтракать вместе после дуэли. И Йен охотно заплатит за всех.
Карсуэлл все еще отсчитывал шаги. Можно было подумать, что он отмеривает свою любимую понюшку табака, такую точность проявлял требовательный друг Йена. В следующий раз Йен выберет того, кто считает быстрее.
Нет. Следующего раза не будет. Йен впредь не намерен участвовать в дуэлях. Его правого кулака вполне достаточно, чтобы уладить любое разногласие. Он больше не станет развлекаться с замужними дамами. В ближайшее время обзаведется женой, и она родит наследника.
После нынешнего утра он намерен стать другим человеком, изменится к лучшему сразу же после завтрака.
Карсуэлл наконец кончил отмерять шаги. Филпотт скомандовал:
– Джентльмены, при счете «три» поворачивайтесь и стреляйте. Один. Два.
Бах!
Йен ощутил, как пуля пролетела мимо его уха. Пейдж оказался никудышным стрелком, каким его и считали. А еще барон оказался жалким суррогатом джентльмена. Словно трус и плебей, он выстрелил прежде времени, целясь в широкую спину Йена. Карсуэлл так разозлился, что готов был сейчас выстрелить в Пейджа, будь у него в руке пистолет. Врач с отвращением покачал головой.
Йен повернулся и поднял руку. Теперь никто не сможет упрекнуть его за то, что он выстрелит. Он, в конце концов, защищает себя. Йен прицелился в Пейджа, прямо ему в сердце. И еще никогда не бывало, чтобы Йен Мэддокс, Неистовый Марден, промахнулся.
Пейдж это понял. Еще он понял, что его лондонские денечки подходят к концу. Его больше не пригласят ни в один клуб, ни в дом его друзей, ибо у того, кто стреляет в спину, нет друзей. У него был единственный шанс отстоять свою честь, и он упустил его. Теперь ему остается надеяться на милосердие графа Мардена.
Пусть подождет, думал Йен. Пусть подождет; его рука не дрогнула, целясь в сердце этого навозного червяка, каким бы маленьким и съежившимся ни было у него сердце. С отвислых щек Пейджа сбежала краска, челюсти у него дрожали. Слеза скатилась по его щеке; впереди на панталонах расплылось темное пятно.
Филпотт плюнул на землю.
– Провалиться мне на этом месте, если он не обмочился. Я ухожу. Пусть этот презренный трус сам добирается до города.
Но Филпотт остался, чтобы посмотреть, как поступит Йен.
Граф посмотрел в глаза Пейджу, ему хотелось, чтобы этот человек понял, его жизнь в руках Йена, и жив он только по причине его, Йена, человеколюбия, а вообще-то на него не стоит тратить пулю. Йен медленно поднял пистолет выше, над головой Пейджа, прицелился влево, где росли деревья, и нажал на спусковой крючок.
Раньше время едва шевелилось, а теперь помчалось вскачь.
Грянул выстрел, потом еще один. Раздался крик. Вопль. Топот. Ржание испуганной лошади, быстрый стук копыт. Снова крик и стук копыт. Потом все смолкло.
Йен уже бежал к деревьям. Филпотт стоял на месте, сбитый с толку, а Пейдж устремился к карете своего друга. Врач подобрал свой саквояж и побежал вместе с Карсуэллом следом за Йеном.
Йен заметил на бегу двух лошадей, исчезающих в тумане. На одной всадника не было; на другой сидел грум в коричневом фраке, наклоняясь вперед, пытаясь ухватить поводья лошади, оставшейся без всадника.
Йен пытался рассмотреть в туманной дымке то, что лежало у корней дерева.
– Сюда! – крикнул он Карсуэллу, указывая на что-то темное у старого дуба. Он добежал до места первым, перевернул неподвижное тело.
Кровь. Кровь была везде, она лилась из груди человека, из его головы, лежавшей рядом с большим камнем в пятнах крови. Йен не мог понять, дышит ли человек. Он сорвал с себя шейный платок и прижал к ране на голове. Потом рядом оказался Карсуэлл, протягивая свой носовой платок. Йен, которого бросило в жар, вытер пот со лба.
Подоспел запыхавшийся врач.
– Разрешите взглянуть на результаты вашего дурачества. Отойдите, милорды. – Он приложил ухо к груди раненого. – Жив. Но долго не протянет, умрет от потери крови. Кто знает, какая из ран хуже – та, что от пули, или та, что от удара о камень. Ему нужна немедленная медицинская помощь. Здесь неподалеку есть больница Святого Иеронима.
– Мы отнесем его в карету, – заявил Йен. – Отвезем ко мне домой. Там за ним будут лучше ухаживать.
И прежде чем кто-либо успел возразить, Йен осторожно поднял на руки обмякшее тело. Карсуэлл стоял рядом, готовый прийти на помощь, но помощи не потребовалось. Человек этот весил не больше, чем мешок с зерном. Первым в карету сел врач, Йен передал ему свою ношу, потом сел сам, приказав кучеру гнать. Карсуэлл крикнул, что он позаботится о Филиотте, об исчезнувшем груме и о Пейдже.
– Мы будем всем говорить, что это были тренировочные стрельбы, Йен, – крикнул он вслед отъезжающей карете, – это был промах во время тренировки!
В противном случае, согласился Йен одной частью своего рассудка, окажется, что он хладнокровно застрелил ни в чем не повинного человека. Если тот умрет, он, Йен, окажется убийцей. Не важно, что это был несчастный случай. Дуэли запрещены законом, так что выстрел в свидетеля – еще более тяжкое преступление. Вряд ли графа повесят, но ему все же придется покинуть Англию на некоторое время. А может быть, и навсегда. Или родственники пострадавшего пожелают получить сатисфакцию. Видит Бог, они имеют на это право. Хотя его кровь – Господи, сколько там было крови! – не вернет этого человека. Мысли у Йена мчались галопом, рука прижималась к ране на худой груди, как велел врач. Другой рукой он вытирал кровь на его лбу и щеках, умоляя его открыть глаза, не умирать. Человек никак не реагировал, но то, что Йен обнаружил под запекшейся кровью, заставило его похолодеть – там не было ни бороды, ни усов, ни морщинистых щек. Он застрелил мальчика.
Господи, он застрелил мальчика! Йен едва не задохнулся, когда обнаружил истину. Мальчика лет пятнадцати-шестнадцати. У него были волнистые белокурые волосы, тонкий прямой нос. Курточка из дорогой ткани, блестящие сапоги, и то, что его сопровождал грум, свидетельствовало о том, что юноша – сын джентльмена или богатого горожанина. Это, конечно, не имеет значения, юноша из хорошей семьи обладает таким же правом на жизнь, что и сын жестянщика. Да, это не имеет никакого значения, разве что Йену придется рассказать о том, что случилось, не кому-то там, а человеку из общества.
Он застрелил мальчика. Мальчик был чьим-то любимым сыном. Был гордостью и радостью матери. Надеждой отца.
Йену захотелось взять пистолет, который он положил под сиденье, и застрелиться. Но врач велел ему зажимать рану уже обеими руками, чтобы остановить кровотечение. Если он убьет себя, мальчика этим все равно не вернуть. Его молитвы – не говоря уже о возможностях, которыми он обладал, будучи, богатым и наделенным большой властью графом, – могли все же спасти раненого. Йен поклялся, что сделает все, что сдвинет горы, если понадобится, лишь бы обеспечить своей жертве наилучший уход, самых опытных врачей – все, что потребуется, только бы тот выжил, только бы простил его, Йена.
Сам он никогда себя не простит. Он застрелил мальчика.
– Никакой нюхательной соли, – проворчал врач.
– Мне это и не требуется, – возразил Йен. Видеть кровь было мучительно, но терять сознание он не собирался.
– Я имею в виду мальчика, милорд. Я не стану пытаться привести его в сознание, пока мы не устроим его. Ни к чему, чтобы он мучился еще больше от дорожной тряски.
– Конечно, – сказал Йен, еще больше устыдившись.
Мальчик не пошевелился до тех пор, пока карета не остановилась перед Мэддокс-Хаусом на Гросвенор-сквер. Кучер Джед спрыгнул на землю, как только появился слуга, чтобы подержать тяжело дышащих лошадей, и крикнул груму, что во время состязаний в стрельбе произошел несчастный случай.
Верный Джед, подумал Йен, стараясь держать мальчика неподвижно. Джед хотел взять у него раненого, но Йен покачал головой. Он сам понесет свою жертву. Это было наименьшее из того, что он мог сделать, – а в настоящий момент и наибольшее. Юноша открыл глаза – они были цвета настоящей бирюзы, заметил Йен, – и попытался сесть.
Граф едва не заплакал от радости, что юноша пришел в сознание после того, как ударился головой. Врач предостерегал, что он может вообще не очнуться.
– Вы можете идти, юный сэр? – спросил Йен. Юноша в отчаяни и сдвинул брови, и слеза, медленно с катилась по его щеке, пробираясь между пятнами крови.
– Нет, милорд. Мне очень жаль.
– Не говорите глупостей. Это мне очень жаль. Так жаль, что и сказать нельзя. Но вы не беспокойтесь, я не дам вам упасть. Клянусь.
– Он снова потерял сознание, милорд, – сказал врач.
– Проклятие, мы не успели узнать у него ни адреса, ни имени.
– Но мы поняли, что он узнал вас – по крайней мере, признал в вас джентльмена – и что он в здравом уме. Это прекрасный знак, милорд. Прекрасный.
Казалось, вся прислуга снует вокруг, подавая полотенца и простыни, горячую воду и горячий чай; был там и семейный врач Йена. Каждый слуга, который мог объяснить, зачем он стоит и смотрит, как граф с величайшей осторожностью поднимается по витой мраморной лестнице, стоял и смотрел, и если кто-то заметил, что лицо у их господина мокрое, это приписали сырой погоде и туману.
Опытный камердинер Йена ждал у входа в комнату для гостей, и к тому времени, когда печальное шествие достигло верхнего этажа, простыни на кровати уже были откинуты, а в камине быстро развели огонь. Как только граф положил раненого на кровать, Хопкинс подал ему стакан бренди и поспешил на помощь врачу.
Йен отставил стакан в сторону.
– Боюсь, он снова потерял сознание, так что бренди ему не поможет.
– Это для вас, милорд, – возразил Хопкинс, осторожно сняв с юноши сапоги и достав ножницы, чтобы разрезать его рваную куртку, в то время как врач промывал рану на голове.
Йен понял, что помощник из него никакой, пока у него дрожат руки, поэтому он кивнул, глотнул бренди и почувствовал облегчение, когда по телу разлилось тепло.
– Что вы скажете? – спросил он спустя некоторое время. Самому ему казалось, что прошла целая вечность.
Хопкинс передал лакею несколько тазиков с окровавленной водой. Йену казалось, что прошел не один час с тех пор, как он допил свой бренди; он уже протоптал дорожку на обюссонском ковре. Больше он пить не хотел, ему хотелось сохранить ясную голову. Но он налил стакан врачу и еще один – Хопкинсу.
Врач выпрямился, вытер руки чистым полотенцем и взял стакан.
– Думаю, он выживет, милорд.
От радости у Йена подогнулись ноги. Он опустился в кресло, стоявшее рядом с кроватью, потом вскочил и снова заходил по комнате, а врач продолжал:
– Конечно, если у него не начнется лихорадка, и если он потерял не слишком много крови, и если у него нет сотрясения мозга, и если рана не загноится. Кажется, входное отверстие пули небольшое, она не задела ни легкие, ни сердце, насколько я могу судить. Конечно, есть вероятность внутреннего кровотечения. Меня больше тревожит рана на голове. Если появится отек мозга и если осколки черепа… тут уж и говорить не о чем.
– Да, я вас понял. Когда вы сможете это определить?
Врач пожал плечами:
– Скоро, если он умрет. Через неделю или около того, если он выживет. Да если он проживет эту неделю, он будет совершенно здоров. Если только у него не поврежден позвоночник и если легкие не ослабнут, а также если он не повредится в уме.
Господи, значит, если мальчик выживет, он может остаться калекой или идиотом на всю жизнь? Йен налил себе еще бренди.
– Мне нужно найти его близких.
Хопкинс подал ему бумажник с визитными карточками, который извлек из кармана юноши. Йен достал карточку и прочел:
– Камерон-стрит. – Фамилия, стоявшая на карточке, была ему незнакома, но Камерон-стрит находилась неподалеку от Мейфэра – место респектабельное, но все же это не те модные кварталы, где живут люди богатые и известные; Наличие визитной карточки у юноши свидетельствовало о том, что он джентльмен, хотя, быть может, и не принадлежит к высшему обществу. Но к какому бы кругу ни принадлежала его семья, скоро им суждено прийти в отчаяние – как только грум вернется домой без их сына. Нужно идти, решил Йен, потому что теперь ему есть что им сообщить.
Хопкинс велел одному из лакеев оставаться при пациенте, а сам привел в порядок лорда Мардена.
Но прежде чем уйти, Йен подошел к кровати и коснулся руки мальчика.
– Я скоро вернусь, мастер Ренслоу, вот только расскажу вашим близким, где вы находитесь. – Он говорил так, словно юноша мог его услышать и успокоиться. – Держитесь, Трой. Вы скоро поправитесь. Я в этом совершенно уверен.
Услышав свое имя, Трой открыл свои удивительные бирюзовые глаза, посмотрел на графа и протянул к нему руку.
– Моя… сестра… – проговорил он с трудом, еле слышно. – Эффи… Нельзя оставлять ее одну.
Значит, юноша и его сестра одни в Лондоне?
– Ну конечно, нельзя. Я предложу вашей сестре переехать сюда, в Мэддокс-Хаус.
– А Рома? Нельзя оставить… одну.
– Сколько бы сестер у вас ни было, я всех их с радостью приму у себя – или предложу им пожить здесь.
Виду юноши был смущенный; он попытался сказать что-то еще, но Йен велел ему молчать.
– Не беспокойтесь. Я позабочусь обо всем. Вам нужно просто спать и восстанавливать силы.
Глаза у юноши уже смыкались. Врач сложил свои инструменты и сказал, кивнув:
– Сон – самое лучшее лекарство. И кажется, мальчик compos mentis – в здравом уме, – так что, по крайней мере, вы сможете сообщить хоть что-то хорошее его близким.
Значит, он сможет сообщить сестрам Ренслоу, что их брат не в состоянии ходить, что ему грозит лихорадка, если он не впадет в коматозное состояние, но что он расслышал свое имя и помнит их имена? И это должно успокоить любящих родственников. Йен собрался лгать сквозь зубы. Он скажет этим женщинам, что их брат выздоровеет. Сразу же после того, как сообщит им, что в их брата попала рикошетом пуля, что он упал с лошади и ударился головой о камень, – во время тренировочной стрельбы.
Йен привык гордиться своей, честью, но теперь просто ненавидел себя.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Дуэль - Мецгер Барбара



Прелестный милый роман. Хотя и есть свой злодей, но он к месту. советую к чтению.
Дуэль - Мецгер БарбараВ.З.,64г.
2.12.2012, 16.09





Ну очень пресно написано
Дуэль - Мецгер Барбараелена:-)
4.04.2014, 19.23





Чудесный роман,с юмором.
Дуэль - Мецгер БарбараНАТАЛЮША
17.08.2014, 19.40





Сюжет достаточно интересный, но вот подача не очень. В целом, неплохо.
Дуэль - Мецгер Барбараren
19.08.2014, 2.04





ничего,миленький романчик.
Дуэль - Мецгер БарбараВАЛЕНТИНА
13.05.2015, 13.54





Сюжет неплох, но роман очень затянут и перегружен лишними деталями: 6/10.
Дуэль - Мецгер БарбараЯзвочка
15.12.2015, 14.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100