Читать онлайн В порыве страсти, автора - Майлз Розалин, Раздел - 30 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В порыве страсти - Майлз Розалин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В порыве страсти - Майлз Розалин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В порыве страсти - Майлз Розалин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майлз Розалин

В порыве страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

30

Джон понимал, что близок к умственному расстройству. Пора бы немного поесть или попить, но как тяжело двигаться… И, разумеется, не нужно было, уходя из кухни после посиделок с Розой, брать с собой эту бутылку, не очень удачная мысль – после целого дня в седле без крошки съестного во рту поздно ночью шикарно поужинать бутылкой виски…
На самом деле Джону не хотелось никуда идти, не хотелось покидать безопасное убежище, где его никто не найдет и не подумает искать.
Потому что он все еще не знал, что делать, не знал, что сказать Джине, когда она придет его разыскивать, а она наверняка придет. Он весь день блуждал по бушу, а ночь провел в полудреме в часовне, и теперь его жестоко мучила жажда. Пройдя через голод и усталость, он погрузился в некую зыбкую безысходность. Стоило подумать о том, чтобы сдвинуться с места, как он вновь проваливался в беспамятство.
С церковной скамьи посреди часовни Джон видел все латунные дощечки, отмечавшие могилы давно умерших Кёнигов, они тянулись вдоль прохода, как камни, положенные для перехода через речку. Он скорбно преклонил голову перед первой мемориальной доской у двери.
ИОГАНН.
Иоганн.
Добрый старый Иоганн, уничтоживший у источника целое племя.
– Ты создал посреди буша Кёнигсхаус, Иоганн, – прошептал Джон. – Но ты взял воду ценой крови. Человеческой крови. Нечестный обмен!
Взгляд скользнул вдоль прохода к следующей печальной плите. ФИЛИПП.
– Так для чего все это делалось, Иоганн? Твой единственный сын погиб в сражении. Филипп, первый Филипп, в честь которого назвали отца, погиб на дне канавы со штыком в горле.
Филипп Кёниг, какой черный юмор. Немец сражался против немцев. Думал ли он о Кёнигсхаусе, мелькнула ли в его голове мысль о нем, когда он умирал, зная, что никогда не увидит родных мест? Называл ли он себя Кёнигом? Или, записываясь на фронт, сменил фамилию на Кинг?
Не забывай дорогого дедушку, зловеще приказал себе Джон. Дедушка Джон. Не Иоганн – к тому времени мы стали чуть больше австралийцами. В чем ты был прав, дед? Ведь должен ты был что-нибудь совершить! Вынянчил старое поместье во времена Депрессии, снова спас нас в годы второй мировой войны, так? Жил здесь в покое, имел двух славных сыновей – Чарльза и Филиппа, умер от старости в своей постели, все честь по чести, до тех пор, пока… пока один сын не убил другого, не убил бедняжку Элли, насколько я знаю и смогу когда-нибудь доказать!
Доказательства.
В бессильной муке Джон вонзил ногти в ладони. Все его вопросы, все поиски, все, что ему удалось найти, открывало больше и больше поводов для убийства Филиппа, но не указывало, кто привел его к безвременной кончине. Господи, за некоторые вещи, обнаруженные им, он сам охотно избавился бы от старика! Он повернулся к пока еще не помеченной могильной плите, под которой лежал отец.
– Ну что, поболтаем немного, папа? – с вызовом произнес он. – Ты веришь в сны? А я верю, и смотри, до чего меня это довело! Все, что мне удалось выяснить, это что ты был негодяем!
– Привет, Джон.
Дверь была приоткрыта, и он не услышал, как она вошла. Она стояла на пороге в ореоле света, в простом белом платье, и ослепляла его уставшие, затуманенные алкоголем глаза бело-золотым пламенем.
– С кем ты разговариваешь?
– С мертвыми. Но они не отвечают.
Она подняла руку, словно пытаясь отмахнуться от его глупых слов, как от назойливой мухи.
– Где ты был вчера вечером?
Джина не сердилась, даже не укоряла его, просто была обиженной, растерянной и встревоженной.
– Вчера я рассказала о нас папе, – натянуто начала она. – И он не обрадовался, как я ожидала, а очень расстроился. Поэтому для меня было очень важно, чтобы ты ужинал с нами, чтобы он увидел, что ты говоришь искренне, что ты не водишь меня за нос. А когда ты не пришел, не показался и вообще не вернулся, он уверился в худших подозрениях. Где ты был, Джон?
– Ах…
Настал решающий момент, а Джон чувствовал себя опустошенным. Он уставился на девушку пустыми совиными глазами.
– Ответь.
– Да. – Он попытался прочистить горло. – Там. Я был там. В буше. Не здесь.
Спокойствие Джины мгновенно улетучилось.
– Джон, что случилось?
– Ничего не случилось!
– Не веди себя так со мной! Разве ты забыл… что между нами было? То ты говоришь, что любишь меня, а на следующий день убегаешь, исчезаешь, прячешься в часовне, напиваешься…
Джон помахал бутылкой.
– Я не очень пьян. Джина едва не плакала.
– Я бы хотела серьезно поговорить с тобой, когда ты будешь на это способен. А пока мне нужно закончить танец к сегодняшнему вечеру. Алекс перенес представление в усадьбу, и я не знаю, откуда начинать. – Она повернулась к двери.
Джон отчаянно не хотел, чтобы она уходила.
– Слушай, давай поговорим сейчас – пока я в состоянии слушать.
Она взглянула на него с гневом и болью.
– Ты серьезно?
Он медленно поднялся и двинулся к ней.
– Как никогда.
Она безнадежно пожала плечами.
– Лучше потом. После представления.
– А почему не сейчас? – Он схватил ее за руку. – Пока я еще пьян?
Она вздрогнула.
– Джон, я понимаю, тебе столько пришлось пережить…
– Пережить? – Эхо его истерического хохота прокатилось по часовне. – Да, конечно, можно сказать и так!
Она покачала головой.
– И ты знаешь, как я сожалею о… обо всем.
– Да, отлично, что мы можем поговорить вот так, честно и откровенно! – фыркнул он.
Она рассердилась.
– Не смейся надо мной, Джон! Ты заставил меня пережить худшую ночь в моей жизни, и я пытаюсь понять, пытаюсь взглянуть с твоей точки зрения. Не мешай мне! – Джина вырвала руку. – Увидимся позже. Можно еще немного потерпеть.
– Прежде чем ты уйдешь… – Прежде чем ты уйдешь, моя дорогая, нежная, любимая, прежде чем ты уйдешь и унесешь мое сердце, отныне и навсегда… – Давай по крайней мере попытаемся отделить эмоциональные вопросы от практических.
Джина побледнела.
– Что?
Джон заговорил очень тихо:
– Я хочу, чтобы ты ушла, Джина.
– Что?
– Оставила меня.
– Почему?
– Я не могу тебе объяснить.
Он видел, что она отчаянно цепляется за последние остатки мужества.
– Ты должен мне сказать почему!
Как он мог произнести это и не изойти криком?
– Все кончено.
– Нет! Нет, я не верю! – В ее глазах чернело все страдание мира. Она отчаянно молотила его руками, словно стараясь защититься от жестоких слов. – Ты просто пьян! – кричала она, хватаясь за соломинку.
Он снова засмеялся, еще горше.
– Недостаточно пьян. – Выпить бы реку, утонуть в океане… – Повторяю еще раз. Все кончено. Ты должна уйти. Я не могу объяснить.
Под его взглядом она словно съежилась, как в уменьшающем зеркале.
– Вчера ты хотел меня. Я знаю, хотел! – заявила она требовательно, как ребенок.
Он заставил себя ожесточиться.
– А теперь не хочу.
– Что я сделала?
– Ничего. Просто уходи. – Он не знал, долго ли сможет выдержать эту пытку, на сколько еще хватит у нее сил.
– Нет!
Он резко повернулся к ней.
– Ты еще здесь?
– Я хочу знать, в чем дело!
Он посмотрел на часы.
– Скоро одиннадцать?
– Почему ты так поступаешь? – Бессознательным детским жестом Джина прижала стиснутые кулаки к губам. – Я хочу быть с тобой всю жизнь, а ты прогоняешь меня?
– Да.
Она собралась с духом, напрягшись для последнего броска.
– Я нужна тебе!
Джон наклонился и отчетливо произнес ей прямо в лицо:
– Мне! нужно! чтобы! ты! ушла! – Он старался говорить свысока. – Иди, показывай свое гастрольное представление! Сегодня твой вечер, правда? Иди, изображай Марго Фонтейн со своими деревенскими дружками-танцорами. Увидим, на что ты способна.
– Правильно!
Джина выпрямилась, дрожа от злости.
– Верно, подонок! Не знаю, в какие игры ты со мной играешь, но надеюсь, ты будешь удовлетворен, мистер Кёниг! Папа с самого начала был прав! Мерзавцы вы все, Кёниги!
Она замахнулась кулаком, словно хотела ударить его, но передумала. У нее в запасе был еще один выстрел.
– Если придешь сегодня вечером смотреть наш танец, увидишь, как мы отблагодарим Кёнигов. И не думаю, что тебе будет трудно в их деяниях узнать себя!


Со всей округи на машинах, вездеходах, мотоциклах и даже лошадях съезжались на корробори танцоры и участники праздника. В широко раскинувшейся красной пустыне поселок аборигенов был виден издалека – его окружали величественные эвкалипты, призрачно белеющие в вечерних сумерках.
В поселке танцоры Джины уже показали гостям старинные танцы, выражающие сущность праздника корробори – древнего ритуала любви и смерти, восходящего к временам появления первых людей на материке. Теперь в Кёнигсхаусе, на лужайке между домами, сооружали сцену для второго представления – тщательно утрамбовали и подмели твердую земляную площадку.
Перед ней полукругом поставили кресла, хотя некоторые зрители – например, державшийся особняком Чарльз, с сардонической усмешкой прохаживавшийся позади, – ясно дали понять, что предпочитают стоять. Керосиновые факелы, припасенные в ожидании полной темноты, подковой охватывали труппу Джины, танцоров и музыкантов; они были готовы начинать.
– Уверен, вам будет очень интересно, – горячо уверял Алекс миссис Мацуда и Бакли, проводя их к почетным креслам в середине.
И когда только он успокоится со своей продажей, думал Джон, стараясь держаться от Чарльза как можно дальше и при этом не пропустить танца. Его тошнило от отвращения, а еще от выпивки: начав пить вчера ночью, он продолжал пить весь день.
Возле Крэйга Бакли сидела Элен, Джону она казалась бледнее обычного, хотя еще неизвестно, кто выглядел хуже – она или Бен, находившийся по другую сторону от нее. Заметив, каким взглядом, полным жгучего укора, смерил его сегодня Беи, Джон понял, что Джина рассказала ему, что случилось во время горестного раздора в часовне. Сейчас Бен, посеревший и ушедший в себя, избегал встречаться взглядом с Джоном, но беспрерывно подергивающиеся руки и лицо выдавали его внутреннее смятение.
Бен, Элен, Роза на заднем плане, Бакли, Мацуда и Алекс…
Джон оглядел небольшую группу зрителей, рассаживавшихся по местам. Ах да, и мисс Триша тут – не забудьте про божественную мисс Тришу! Сидя рядом с Алексом, по другую руку которого находилась миссис Мацуда, изрядно пьяная Триша, совершенно не смущаясь его присутствием, заигрывала с полицейскими Роско и Джорджем, прося прикурить сигарету:
– Огонька не найдется, ребята?
Самая распространенная фраза на свете, ее можно услышать в любом городе на любом перекрестке. Джон понял ее, даже не вслушиваясь. И все-таки Триша была не в своей тарелке, казалась натянутой и неестественно взвинченной, слишком звонко смеялась, слишком громко говорила, ее непристойно протяжный говор звучал хрипло, как крик варана.
Алекс злобно повернулся к ней.
– Заткнись! – прошипел он. – Люди смотрят! Ага, да он на взводе, подумал Джон. Словно принял мощный наркотик! Что ж, держись, братец, мысленно с ненавистью поприветствовал он его, не теряй головы! Завтра ты разбогатеешь, а я стану никем, и тогда, может быть, ты будешь счастлив!
Он обернулся к площадке для танцев: в воздухе, привлекая внимание, звенел протяжный, тоскливый зов диджериду. Джина выступила вперед. Как и остальные танцовщицы, она была обернута лишь в полосу алого ситца наподобие саронга, лицо и тело раскрашены серо-белой пепельной пастой, руки и ноги открыты. Мертвенная бледность просвечивала даже через белую краску, казалось, ее что-то невыносимо гложет изнутри. Дрогнувшим голосом она начала:
– Мы хотим показать вам драму в танце, над которой мы работали несколько недель. – Она откашлялась. – Мы расскажем историю Кёнигсхауса с самых давних времен. Мы хотим вам показать кое-что из того, что здесь происходило, – ожившие страницы нашей общей истории. Спасибо.
Джина слегка кивнула и отошла к труппе, давая знак начинать. Громко и размеренно загудел диджериду, ему вторило постукивание палочек и глухой рокот барабанов. В сумеречном свете сцена ожила. На площадку выскочили около двадцати танцоров, и среди них Джина, они бегали, скользили и прыгали под аккомпанемент грохочущей музыки.
Понятный всем язык танца поражал неподдельной простотой. Начало истории относилось ко временам задолго до появления Кёнигов, когда еще даже первые обитатели не ступили на эту землю. Древние инструменты передавали первобытные крики и плач, в то время как танцоры изображали кенгуру – не потревоженных человеком властителей здешних мест. Вокруг них кружились юноши и девушки: они прихорашивались, как эму, крались, как койоты, скользили, как змеи, их воркование, щебет, лай, щелканье и рычание сплетались с бесконечной пульсирующей мелодией. Благодаря их мастерству перед зрителями оживали сады Эдема, мир чистой красоты и покоя.
Но пришел человек.
Из трепещущих растущих теней, крадучись, вышел отряд воинов, самый рослый мужчина в пантомиме выслеживал кенгуру и охотился на них. Юноши-загонщики преследовали животных, убивали их копьями, и танцоры, лежа на земле, так отчаянно содрогались в предсмертных судорогах, что трудно было поверить, что убийство происходит не на самом деле.
Женщины, ведомые Джиной, радостно встречали возвращающихся воинов и готовили праздничную трапезу. Юный вождь вышел вперед, поприветствовал женщин и принес в жертву кенгуру, чтобы накормить племя мясом. Это же Тимбо, с удивлением подумал Джон. Он не сводил глаз с Джины – королевы женщин, которая приняла жертву вождя и пригласила воинов присоединиться к ним.
Каждый воин выбрал себе женщину, и танцоры, обнявшись, пара за парой растворились в сумерках, оставив юную королеву и вождя наедине. Джина и Тимбо раскланялись, переглянулись и, описав круг, начали робко сближаться, шаг за шагом, их тела тянулись друг к другу, страсть пронизывала их до дрожащих кончиков пальцев, музыка зазвучала на регистр выше, имитируя сердцебиение, символизируя любовь и жизнь. В пантомиме-ухаживании юноша завоевал девушку и, взяв за руку, назвал своей. Джон заметил, что Бен с явным неудовольствием ерзает на стуле. Значит, ему тоже не нравится пародийная свадьба? Глаза Джона застлал багровый туман ревности, он был готов убить Тимбо, ему хотелось разорвать удачливого поклонника «королевы» Джины на куски и скормить собакам.
Вдруг музыка стала мрачной, застонали, зарыдали диковинные инструменты, похожие на голоса животных.
Появились Кёниги! Вот, оказывается, кому здесь принадлежит единственная диссонирующая нота, язвительно подумал Джон.
Стайка танцоров-кенгуру ускакала в опустившуюся тьму, их обратила в бегство группа медленно шагающих танцоров-коров, они надвигались, опустив головы и подняв руки, как грозные рога. На заднем плане женщины и юноши, которых не пускали к источнику, изображали голод и медленную смерть. Воины собрались вокруг юного вождя Тимбо, и он поклялся перед молодой невестой-Джиной, что спасет племя. Внезапный набег принес людям племени двух коров. Но по пятам за ними шли великаны, раскрашенные пепельной краской и оттого белеющие в сумерках, как приведения – то были Кёниги, белые люди, жаждавшие отомстить.
Почти стемнело, но с начала представления никто не шелохнулся. Чарльз, стоявший слева от Джона, сосредоточенно застыл, стиснув зубы, его мрачное лицо побледнело. Бен все так же ерзал, покачивался, его, казалось, захватил всепоглощающий ритм музыки, звук нарастал, обвиняя, нагнетая напряжение, разрядить которое мог лишь отчаянный крик боли. Алекс смотрел на сцену застывшим взглядом, он едва владел собой, Триша рядом с ним дышала неестественно тяжело, ее грудь поднималась и опускалась, выдавая волнение. Вдруг она начала всхлипывать. Что ж, горько подумал Джон, не очень приятная история! Настроение ночи, казалось, не действует лишь на миссис Мацуда, она смотрела представление с живым интересом, по не теряя бесстрастия.
Кёниги с белыми лицами, с нарисованными на телах ремнями амуниции, жестами изображая пистолеты и тяжелые ружья, выступали с бичами против боевых палок и копий аборигенов. Они пронеслись через деревню, стреляя и уничтожая всех на своем пути. Вождь Тимбо собрал соплеменников на последний героический бой. По одну сторону сцены рыдали женщины, по другую мужчины строились в ряды. Вождь прощался с королевой – две тонкие выразительные фигурки, расставаясь, дрожали от горя, не надеясь встретиться вновь.
Музыка уже предсказывала исход сражения. Пока женщины и дети в ужасе толпились позади, вождь вел своих воинов на Кёнигов, а те косили их одного за другим кнутами и залпами из ружей, оттесняя отставших к роковому краю скалы из песчаника, нависшей над источником. Зрители, оторопев, смотрели, как несчастные балансировали над обрывом, тщетно сопротивляясь ужасной участи, и падали, падали, кружась, как осенние листья, пока не достигали дна. Элен на всю жизнь запомнит трагизм этой сцены, горы искореженных тел, шевелящихся и стонущих от боли, последние вздохи погибающих и рыдающие звуки прощальной песни диджериду.
Время было рассчитано идеально, кульминация наступила, когда солнце окончательно скрылось за горами и танцевальная площадка погрузилась во мрак. Танцоры один за другим исчезали позади сцены и растворялись в ночи, окутавшей место действия.
В темноте, как мотылек, порхала легкая фигурка, бежала к зрителям, то припадая к земле, то сворачивая в сторону, спасалась от невидимой погони. Когда она достигла переднего края сцены, факел в ее руке вспыхнул и погас, осветив на мгновение искаженное горем лицо молодой женщины. Джина? Кто же еще! Но ужас и страх, сквозившие в стремительном беге, в отчаянных взглядах через плечо, в развевающихся волосах, делали ее неузнаваемой.
В темноте стали различимы очертания преследователя, огромная мужская фигура угрожающе надвигалась из мрака. Девушка металась туда и сюда, но преследователь неумолимо настигал ее, оставаясь вне поля ее зрения. В темноте прозвучал громкий женский всхлип. Триша? Элен? Да любая из них могла зарыдать, понял Джон. Этот кошмар мучает каждую женщину – незнакомец, крадущийся во тьме, ночной преследователь. Неудивительно, что они так испугались!
Исход был предрешен, как и в эпизоде с уничтожением племени. Медленно, но с тошнотворной неизбежностью преследователь настигал жертву. Круги, описываемые им, все суживались. Девушка стояла лицом к зрителям, дрожа всем телом и готовясь принять неизбежное. В тусклом свете вырисовалась огромная сильная фигура набросившегося на нее сзади врага. Одна громадная рука широкой дугой охватила ее талию, другая сжала горло, музыка умолкла. Снова вспыхнул факел, озаряя финальную сцену.
Две фигуры, выхваченные из темноты короткой вспышкой света, олицетворяли вековечную жестокость мужского господства. Девушка повисла в руках завоевателя, как тряпичная кукла, не касаясь ногами земли, ее тело казалось неживым, голова болталась. Лицо завоевателя, торжествующе глядящее на добычу сверху вниз, было лицом Филиппа Кёнига.
– А-аа-аа-аа-а! А-аа-аа-а! А-аа-аа-аа-аа-а! Вопли рассекли воздух. Таким последним криком кричит женщина, когда видит свою судьбу и сопротивляется ей. Но Джина не шелохнулась. Крик исходил из публики. То истерически визжала Триша.
– А-аа-аа! А-аа-а! А-аа-аа-аа-а! Это она! Та женщина! Это она! А-аа! А-аа-аа! А-аа-аа!
Так кричат люди за мгновение до гибели, люди, спасающиеся от чудовища на край земли. От группы зрителей отделилась, шатаясь, какая-то фигура, и, со всех ног бросившись прочь, скрылась в темноте. Но это была не Триша – это был Бен Николс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В порыве страсти - Майлз Розалин

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223242526272829303132333435

Ваши комментарии
к роману В порыве страсти - Майлз Розалин



Потрясающий роман. Браво автору. Очень удачно описаны характеры героев, особенно г.героев.Сюжет немного переплетаеться с детективом, но от этого он ещё интересней.
В порыве страсти - Майлз РозалинGala
7.04.2015, 23.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100