Читать онлайн Влюбленная вдова, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Влюбленная вдова - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Влюбленная вдова - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Влюбленная вдова - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Влюбленная вдова

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Как вскоре выяснилось, Эбби ошибалась — потребовалось не одно купание, чтобы как следует отмыть маленькую Джину, а целых два.
Ко всему прочему, самой Джине это явно пришлось не по вкусу.
Не желая залезать в воду, она кусалась и царапалась, как дикая кошка.
Эбби одной было не справиться. Только благодаря совместным усилиям самой хозяйки, хихикающей Салли Энн и призванной на помощь миссис Харрис несносную девчонку удалось-таки затолкать в ванну. Да и то лишь под угрозой, что ее свяжут по рукам и ногам и вдобавок вставят в рот кляп. Джине не нравилось все — ни мочалка, которой ее мыли, ни даже мыло. Она истошно завопила, когда пена вдруг попала ей в глаза, а потом, видимо, решив, что виновницей всех ее мучений является Эбби, обложила ее таким виртуозным матом, что ей позавидовала бы даже сама Чугунная Герта.
В конце концов победа все-таки осталась за Эбби. К тому времени, когда донельзя грязную ванну отскребли до блеска и снова наполнили горячей водой, чтобы вымыть Джину во второй раз, противная девчонка перестала наконец отбиваться — то ли покорилась судьбе, то ли купание начало ей нравиться. Теперь она вела себя почти как нормальный ребенок — играла с переливчатыми мыльными пузырьками, даже сдула целую пригоршню на голову Эбби. А когда Салли Энн принялась ловко втирать ей в коленки ароматный крем, чтобы смягчить сухую, потрескавшуюся кожу, а потом завернула ее в нагретое полотенце, Джина едва не замурлыкала от удовольствия.
Эбби наконец смогла передохнуть. Завернувшись в теплый стеганый халат, порозовевшая после только что принятой ванны, она сидела на диване, маленькими глотками потягивая обжигающе горячий чай, и смотрела на Джину. Девочка, словно усталый котенок, свернулась клубочком в кресле перед камином, а Салли Энн, тяжело вздыхая и покачивая головой, расчесывала ее мокрые медно-красные локоны.
Ребенок — да нет, не такой уж она ребенок, пришла к выводу Эбби, увидев Джину, сидящую в ванне в чем мать родила, — наконец успокоился. Особенно после того как миссис Харрис принесла из кухни целый поднос с сандвичами и парочку горячих, прямо из печи, истекающих маслом булочек, чтобы, как выразилась добрая женщина, «малышка могла набить свой животик».
На нее натянули одно из старых грязно-коричневых платьев Эбби, которое было ей чуть-чуть длинновато, ведь рост Джины едва ли превышал пять футов. Зато в груди оно оказалось ей как раз впору, и к тому же сидело на ней куда лучше, чем когда-либо на Эбби.
Джина даже не поморщилась, когда Салли Энн сердито дернула ее за волосы, велев держать голову прямо. Не исключено, что девочка вообще не заметила этого — ее серые глаза, в которых светился живой ум, теперь уже не казались такими прозрачными и безмятежными, как прежде. Словно юркие серые мышки, они шныряли по комнате, все разглядывали, обшаривали, оценивали. Возможно, как предположила служанка, паршивая девчонка просто прикидывает, какую из драгоценных безделушек стоит прихватить с собой, прежде чем удрать из дома.
В отличие от слуг подобные мысли даже не приходили Эбби в голову. Она ничего не боялась, наоборот, радовалась тому, что утро прошло не зря. Во-первых, ей удалось вырвать бедного ребенка из лап нищеты, а это уже доброе дело, улыбалась про себя Эбби. И во-вторых, теперь она знает, что под личиной светского вертопраха и легкомысленного щеголя, которую предпочитает надевать на себя ее муж, прячется доброе сердце.
Усилия Эбби не пропали даром. К большому ее удивлению, Джина оказалась на редкость хорошенькой девочкой, вернее, даже юной девушкой. По общему мнению, ей было лет пятнадцать-шестнадцать. С густыми, тяжелыми локонами медно-красных, вечно спутанных волос и тонкими, правильными чертами лица, она выглядела бы настоящей красавицей, если бы не эта ужасающая худоба и кости, просвечивающие сквозь пергаментно-серую кожу. Зубы у нее были хорошие, руки маленькие, а ноги, хоть и сбитые в кровь, такой прекрасной формы, что, если их немного подлечить, им позавидовала бы даже герцогиня.
В камине пылало огромное полено. Прогорев, оно с оглушительным треском обрушилось, подняв сноп искр, и этот звук нарушил установившуюся в комнате тишину, во время которой все участники недавней схватки приходили в себя, набираясь сил для нового сражения.
— Вы будете мамаша? — осведомилась наконец Джина. Ее блестящие глаза в упор смотрели на Эбби.
Эбби озадаченно посмотрела на нее.
— Мамаша? — переспросила она. — Прости, не понимаю…
Презрительно вздернув брови, девочка пробормотала себе под нос кое-что нелестное в адрес Эбби.
— Мамаша! — рявкнула она на всю комнату, словно предполагая, что вокруг нее одни глухие. — Леди аббатиса. Начальница этого вашего «Веселого дома»! А тот парень, что был с вами, верно, ваш дружок? Он у вас заместо вышибалы? Или бери повыше — альфонс?
Ахнув от возмущения, Салли Энн выронила щетку и, подскочив к девушке, обеими руками зажала ей рот.
— А ну замолчи немедленно! Да как твой поганый язык осмелился произнести подобное?! — разъярилась она. — Эта дама, с которой ты говоришь, — ее светлость леди Уиллоуби! А его светлость — виконт Уиллоуби! Ишь чего вообразила! Как тебе не стыдно, девчонка! Принять нашу леди за содержательницу грязного притона, а хозяина — за вышибалу! Так бы вот взяла сейчас мыло со щеткой да и выскребла твой мерзкий рот!
Джина отшвырнула от себя Салли Энн с такой легкостью, словно ей было не впервой себя защищать, потом вскочила на ноги и смерила перепугавшуюся горничную свирепым взглядом.
— Только дотронься до меня своими тощими ручонками еще раз, драная кошка, и я замотаю их тебе за уши да еще завяжу морским узлом! — угрожающе прошипела она.
Пригвоздив совершенно растерявшуюся от такого отпора Салли Энн к полу еще одним пылающим взглядом, Джина повернулась к Эбби. Та, вытаращив от изумления глаза, лишь молча переводила взгляд с одной девушки на другую, не в силах решить, правильно ли она все поняла. Но больше всего ее удивило то, как вдруг резко изменилась к лучшему речь Джины. Это было совсем уж странно — особенно если учесть ту ярость, с какой она набросилась на бедную горничную.
— Так, значит, бедное дитя, ты решила, что тебя привезли в публичный дом? — спросила Эбби. Джина, наступив на подол чересчур длинного платья, чертыхнулась, едва не растянувшись на полу. — Ох, Джина, мне так жаль! Прости… Кто бы мог подумать? Я просто хотела спасти тебя, вырвать из рук той ужасной женщины.
Перебросив подол юбки через руку, Джина небрежно отмахнулась от смущенно оправдывающейся Эбби и принялась расхаживать по комнате. Она что-то бормотала себе под нос, как будто рассуждала сама с собой, потом пару раз оглянулась на Эбби и снова принялась ходить из угла в угол, не обращая внимания на забинтованные ноги.
Под конец, видимо, приняв какое-то решение, девушка остановилась, смущенно помялась и, наконец, подошла к виконтессе. Сделала неуклюжий реверанс и, не поднимая глаз, пробормотала:
— Вы уж, пожалуйста, простите меня, ваша светлость. Знай я, что вы взяли меня просто так, не… не для какого-то клиента, я бы так не дралась. И не ругалась бы, вот те крест! Сначала-то я подумала — а может, и ничего? Может, так даже лучше? Потерпишь немного, девочка, зато не надо будет снова шляться по улицам. А вот навсегда превратиться в одну из этих тварей — нет, это не по мне! Но потом… как я подумала, что снова придется завязываться в узел да лупить глаза в небо, изображая слепую дурочку, как меня Чугунная Герта научила… Господи, да уж лучше прямо головой в Темзу, с самого высокого моста, да чтобы поглубже!
— Ох, мэм! — жалостливо простонала Салли Энн. Сердце у нее было доброе, и сейчас, забыв о своих обидах, она едва не расплакалась от жалости. Подойдя к Джине, она ласково погладила ее по плечу. — Ну-ну, не надо! Сейчас пойду приготовлю тебе комнату наверху, хорошо?
Как только за Салли Энн захлопнулась дверь, Эбби жестом предложила Джине сесть в стоявшее напротив кресло и долго всматривалась в лицо девушки.
— Где ты научилась так правильно говорить, Джина?
— Реджина, — поправила ее девушка, потом обвела взглядом гостиную и вздохнула: — Наверное, все это опять мне снится, да? Это просто сон, и скоро я проснусь. Чугунная Герта, как обычно, еще на рассвете поднимет меня пинком в зад и примется ворчать, что пора, дескать, за работу. Глаза у меня слипаются, потому что полночи шила для нее лоскутных кукол, и мне смертельно не хочется опять бежать на улицу. Да, наверное, это сон. — Девушка слабо улыбнулась. — Но тут уж я ничего не могу поделать.
У Эбби защемило сердце. Ей и самой в прошлом не раз приходилось оказываться в отчаянном положении, когда напрочь пропадало желание жить, и сейчас у нее просто душа разрывалась от сочувствия к этой странной девушке.
— Ты не хочешь мне рассказать, как случилось, что ты оказалась у Герты?
— Хорошо. Буду и дальше притворяться, что это не сон. Все лучше, чем снова говорить на этом ужасном воровском жаргоне и все время трястись от страха, как бы не выдать себя. Если бы кто-то пронюхал, кто я такая на самом деле, или хотя бы заподозрил, сколько мне лет, мне бы не жить, вы уж поверьте. Да меня бы прикончили в тот же день! Вы бы видели, как они перетряхивали мои жалкие пожитки, даже в туфли заглядывали, ей-богу! К счастью, у меня хватило ума обрезать волосы, пока на них кто-нибудь не позарился, не то я и до утра бы не дожила! Это Чугунная Герта меня спасла. Ее все боятся.
Взгляд девушки упал на тарелку с сандвичами, о которой все забыли. Похоже, голод все еще давал о себе знать, потому что в животе у нее заурчало. Прихватив пару сандвичей с ветчиной, она снова вернулась в кресло. И так, откусывая кусок за куском, принялась рассказывать о себе:
— Меня вырастили дядя и тетка. Жили мы в южном предместье Лондона, в Литл-Вудкоте, в пасторском доме, в одном из имений, принадлежащих Кенуордам, гореть им всем в… простите, ваша светлость. Как сказал бы мой дядюшка, будь он сейчас здесь, за последние месяцы мои манеры нисколько не улучшились.
— Кенуорды? — переспросил внезапно появившийся в комнате Кипп. Приветствовав учтивым поклоном жену, он хитро улыбнулся: — Простите, моя дорогая, но так уж вышло, что двери между нашими комнатами остались открытыми. Случайно я услышал несколько слов, и они показались мне настолько интересными, что я решил поприсутствовать при вашем разговоре. — Кипп повернулся к Джине, которую при виде его будто ветром сорвало с кресла. — Вы не о тех ли Кенуордах, которых я хорошо знаю? Возможно, речь идет о Джордже Кенуорде, графе Аллертоне?
Неловко присев в реверансе, Джина молча кивнула. Теперь, когда она знала, что перед ней не разряженный в пух и прах сутенер из какого-нибудь притона, а виконт Уиллоуби, на лице ее были написаны страх и смущение.
— Какая удивительная история! — восхитился Кипп. Встав за спинкой кресла, где молча сидела его жена, он ласково положил ей руку на плечо. — И какая романтическая, вы не находите? В жизни бы не поверил! Моя жена, случайно наткнувшись на пасторскую племянницу, которую превратности судьбы бросили на самое дно, вырывает ее из пучины нищеты и разврата. Араминта Зейн гордилась бы вами, моя дорогая, а потом, измучившись от зависти, попросту украла бы вашу историю, чтобы сделать из нее сюжет для своего очередного романа. Только в нем она наверняка превратила бы Реджину в пленную принцессу, чтобы какой-нибудь рыцарь спас ее и отвез домой. Скажите, вы тоже пленная принцесса, мисс…
— Блисс, — пробормотала Реджина, по-прежнему смущенно пряча глаза. — Реджина Блисс, милорд. Какая уж из меня принцесса! Просто мне очень не повезло. После того как мои дядя и тетка погибли — экипаж, в котором они ехали, перевернулся, — я осталась одна. Денег у меня не было, и я почему-то решила, что в Лондоне непременно найду себе место у какого-нибудь торговца — в качестве нянюшки, например. Или хотя бы белошвейки. Видите ли, моя тетушка немало потрудилась, чтобы научить меня шить, и труды ее не пропали даром. — Губы девушки вдруг задрожали. — Но из этого ничего не вышло — меня никуда не брали. Никому я не была нужна. Никому… кроме Герты. Вот поэтому я и стала шить для нее тряпичных кукол, а потом помогала их продавать.
Девушка подняла голову и перевела взгляд с Киппа на Эбби. Ее прекрасные серые глаза затуманились от слез.
— Я провела в Лондоне полгода. Всего шесть месяцев, милорд. Мне казалось, что какая-то часть меня уже умерла. После первых недель, самых ужасных в моей жизни, Герта стала для меня спасением. И еще одним шагом на пути к бездне. Стать шлюхой, продавать себя — это был следующий шаг, верно? Итак, милорд, миледи, я обязана вам жизнью.
— Наверняка сегодня вечером ты чувствуешь себя настоящей героиней романа. Не так ли, дорогая? — осведомился Кипп, двинув вперед коня и взяв пешку Эбби.
Эбби встала, со вздохом стащила с себя пеньюар и уселась напротив мужа.
— Я благодарна вам, милорд, что вы позволили мне забрать с собой Джину. Поверьте, я никогда не забуду этого. А теперь, прошу вас, не мешайте, потому что я твердо намерена разбить вас в пух и прах. Надеюсь увидеть, как вы с горя будете рыдать ночи напролет, пока не превратитесь в бледную тень самого себя.
Кипп какое-то время молчал, переваривая тот факт, что на сидевшей напротив Эбби не осталось абсолютно ничего, кроме нижнего белья. Когда пару минут назад она игриво сбросила туфли, он только посмеялся. Но смех замер у него в горле, когда Эбби принялась стаскивать с себя чулки. Неужели все женщины делают это именно так — высоко поднимая ножки, сначала одну, потом другую, а потом медленно стягивают чулки, выворачивая их, словно кожуру от банана?! Он не сводил с нее глаз, но Эбби, похоже, это ничуть не смущало.
Она сказала, что рассчитывает выиграть. Только вот что она имела в виду: партию в шахматы? Или его самого?
Дьявольщина, будь прокляты все ее хитрости! Кипп вдруг обнаружил, что
ему не хватает воздуха. Об игре он вообще забыл. Сейчас голова его была занята совсем другим. Задачку, которую он решал в уме, можно было выразить короткой фразой: как бы половчее затащить жену в постель?
— Да, я понимаю, как это трудно — думать только о том, как бы разбить меня наголову. Сложная задача. На чем это я остановился? Ах да, вспомнил. Да, вы настоящая героиня, мадам жена. На редкость разумный поступок — привести в наш дом вместо ребенка взрослую девушку. Она говорит на хорошем, правильном языке, стало быть, она безгрешна и душа ее чиста, как свежевыпавший снег. Ну не могла же она все это выдумать, верно? Солгать нам — нет, невозможно! Надеюсь, вы простите меня, если я все-таки пошлю завтра кого-нибудь в Литл-Вудкот — лучше прямо с утра, ведь дело не терпит отлагательств, правда? — проверить ее рассказ… так, на всякий случай. А пока что будьте так любезны, предупредите Гиллета, чтобы на ночь запер столовое серебро. Впрочем, не стоит. Держу пари, что он уже успел припрятать все мало-мальски ценное в доме.
— Так вы не верите ей, Кипп? А вот я, представьте, верю. И Салли Энн, и
миссис Харрис — тоже. Кроме того, чтобы вас успокоить, могу сказать, что миссис Харрис уже взяла девушку под свое крыло, вернее, в оборот. Так что теперь у бедняжки не будет ни сил, ни времени интересоваться вашим серебром. Миссис Харрис уже засадила ее за шитье, и потом, насколько я знаю, у нее насчет Джины возник миллион всяких планов один интереснее другого. Похоже, она до смерти рада тому, что у нее появилась помощница. А мы с вами, Кипп, получили новую горничную. И выбросьте из головы мысль, что мы ее удочерили. Хотя, признаюсь честно, я до сих пор горжусь, что мы с вами решились забрать ее с собой. О, мой слон съел вашего коня!
Кипп, насупившись, с недовольным видом уставился на шахматную доску.
— Проклятие, так оно и есть! Кажется, я вас недооценил, Эбби. Итак, объявляю заранее — отныне пощады не ждите. С этой минуты вам больше не удастся отвлечь меня от игры, — предупредил он, стащив с себя рубашку. Жилет Кипп сбросил на три хода раньше. — Мужья иной раз в своей снисходительности заходят слишком далеко. А это, знаете ли, до добра не доводит.
Взяв стоявший на столике бокал с вином, Эбби отпила глоток и лукаво посмотрела на мужа.
— Ха! Вы хотите сказать, что не уделяете внимания игре? Не морочьте мне голову, милорд! Не верю ни одному вашему слову! Просто я играю лучше вас, вот и все.
Эбби продолжала непринужденно щебетать, старательно отводя глаза в сторону. Она прекрасно знала, что стоит ей только увидеть обнаженную грудь мужа, как ее хваленое самообладание развеется в дым, потому что она непременно вспомнит, как лежала в его объятиях, прижималась к его плечу, как его мускулистые руки ее обнимали… Нет, к черту весь этот вздор, спохватилась она. Нельзя забывать об игре. Снова игра, вздохнула Эбби. И каждый вечер другая…
— Возможно, уже завтра утром Эдвардина вернется к себе на Халф-Мун-стрит, — сообщила Эбби, пытаясь перевести разговор на какую-нибудь нейтральную тему. Лучше всего такую, которая заставила бы их забыть о том скудном количестве одежды, которое на них еще осталось.
— Вот как? Хорошая новость. Скажите, а она, случайно, не намерена заодно прихватить с собой и этого молодого нахала, вашего племянника? Нет-нет, ничего не говорите. Я и сам уже понял, что этот мерзкий кровопийца покинет нас не раньше, чем мой дом сгорит дотла и превратится в пепелище. Да и то он будет выжидать, пока пламя не опалит ему уши. А кстати, почему это Эдвардина вдруг решила уехать?
При упоминании имени Игги Эбби скорчила недовольную гримасу и, не желая касаться этой темы, предпочла ответить на его последний вопрос.
— Это все из-за Джины, знаете ли. Эдвардина перепугалась до смерти — твердит, что девчонка наверняка перережет нам глотки, когда мы будем спать. Сказать по правде, воображение у нее разгулялось до такой степени, что ей может позавидовать сама Араминта Зейн. С тех пор как мы вернулись, Эдвардина только и делает, что рассуждает о кинжалах и запекшейся крови на простынях. Слышали бы вы, как она вещает о том, как наши головы со стуком покатятся с лестницы, когда Джина со своими дружками-головорезами начнет грабить ваш особняк! Разумеется, предварительно изнасиловав всех женщин, какие только есть в доме. Нисколько не сомневаюсь, что всю эту чушь внушил ей Игги — уж он-то никогда не упустит случая попугать бедную дурочку. О, какой великолепный ход, милорд! Увы, боюсь, я вынуждена съесть вашего слона ладьей. Да, кстати, мне кажется, ваши панталоны будут весьма уместно смотреться на полу — рядом с вашей рубашкой, вечерними туфлями и чулками. А также сюртуком, жилетом, галстуком и… Впрочем, кажется, это все. Пока все.
Кипп, молча поднявшись со своего места, взялся за застежку панталон, гадая про себя, хватит ли у Эбби смелости смотреть, как он раздевается. Бросив в ее сторону испытующий взгляд, он заметил, как вспыхнули ее щеки, и на губах у него появилась дьявольская ухмылка. Черт возьми, а ему нравится эта женщина! Ей-богу, нравится!
— Сдается мне, леди страшно довольна собой! — добродушно хмыкнул Кипп. Потом, молниеносно скинув с себя панталоны, отшвырнул их в сторону и снова уселся в кресло. Теперь на нем оставался лишь тот минимум одежды, который был необходим, чтобы скрыть охватившее его возбуждение.
Как бы там ни было, но Кипп не намерен был позволить жене одержать над ним верх. Да еще к тому же в столь простой игре, как шахматы. Прищурившись, он внимательно изучал расстановку фигур на доске перед следующим ходом. И скоро понял то, до чего, возможно, еще не додумалась Эбби, — что у него в запасе осталось не больше трех ходов, после чего она просто объявит мат его королю.
Как ей удалось добиться того, чтобы вся его тактика свелась к защите? А ведь он играл очень внимательно — Кипп готов был поклясться в этом. Естественно, в те минуты, когда не разглядывал сидевшую напротив жену. А на нее, ей-богу, стоило посмотреть! Взволнованная, с полуобнаженной грудью, она изо всех сил старалась казаться невозмутимой, делая вид, что ее нисколько не возбуждает эта игра… в то время как сам он уже ни о чем другом не мог думать.
Да… похоже, эту партию она выиграла. Во всяком случае, его она заполучила, это ясно. Что же до всего остального, то он еще поборется. И для начала возьмет ее ладью, которой Эбби так легкомысленно пожертвовала. Так он и сделал — и вовсе не для того, чтобы оттянуть неизбежное. Киппу до смерти хотелось полюбоваться тем, как жена начнет сбрасывать с себя нижнее белье.
— Негодяй, — буркнула Эбби. — А вот кое-кто, я слышала, играет просто на соломинки, — недовольно сказала она, догадываясь, что он задумал. — Ну да ладно, Бог с вами, — вздохнула она.
Кипп был вознагражден за столь долгое ожидание, и наградой ему стало то удовольствие, которое он получил, когда Эбби начала расшнуровывать корсет. Возле левого плеча у нее обнаружилась крохотная родинка, которую он почему-то раньше не замечал, и для Киппа это оказалось последней каплей.
Уже не думая о том, что делает, он развязал кружевные ленты шелковой сорочки и медленно потянул ее вниз, обнажив длинную, изящно выгнутую спину жены. Он еще успел заметить две симметричные ямочки чуть ниже талии, но в этот момент Эбби с усмешкой бросила на него взгляд через плечо.
— Еще надеетесь на что-то, да, милорд? — ехидно подмигнула она, придерживая рукой сорочку, чтобы она не соскользнула вниз. Судя по выражению ее лица, она все рассчитала заранее. Одного только не учла: что сорочка выскользнет у нее из рук. Она и ахнуть не успела, как предстала перед ним обнаженной.
Застонав от обиды и неожиданности, Эбби попыталась закрыться руками от пылающего взгляда мужа и даже зажмурилась, словно это могло хоть чем-то помочь.
— О, дьявольщина! Ты что же, думаешь — я железный?! Игра окончена! — прорычал Кипп.
Выругавшись сквозь зубы, он рывком вскочил на ноги. Шахматные фигурки, а вслед за ними и доска с грохотом полетели в разные стороны. Подхватив жену на руки, он бросил ее на постель.
Минула неделя. Жизнь, которую вела Эбби на Гросвенор-сквер, можно было бы назвать безмятежной, если бы не хлопоты и волнения, которых хватало с избытком. Им с миссис Харрис пришлось поломать себе головы, когда виконт объявил о своем желании устроить раут. Приглашения были посланы, ожидали, что съедется не меньше двух сотен гостей, и Эбби с экономкой сбились с ног, стараясь устроить все как можно лучше.
Хлопот было бы гораздо больше, если бы не Джина — как высказалась домоправительница, эта девушка оказалась настоящим сокровищем. Большую часть покупок взяла на себя Эбби. Она ездила по магазинам, побывала у поставщиков и всюду куда только можно брала с собой Эдвардину, которая прочно обосновалась в их особняке. Очень скоро она заметила, что вокруг ее племянницы, которая пользовалась завидной популярностью, вьются едва ли не все холостяки Лондона.
Однако настал момент, когда Эбби обнаружила, что этой своей популярностью бедняжка Эдвардина была обязана вовсе не неземной красоте. Конечно, и ей тоже, однако, как объяснил жене Кипп, красота эта в глазах некоторых джентльменов засияла новым блеском, как только стало известно, что приданое, которое пообещал ей виконт, составит кругленькую сумму — десять тысяч фунтов.
Он готов был на что угодно, лишь бы избавиться от Бэкуорт-Мелдонов и выдворить их из дома!
Вечера были также заполнены до отказа. У Эбби буквально минутки свободной не оставалось — Кипп решил, что им предстоит взять лондонский свет приступом, и сделать это они должны в качестве семейной пары Раз уж они договорились сыграть роль любящей четы, значит, отныне их должны видеть только вместе.
И в результате Кипп теперь флиртовал чаще, чем когда-либо, больше, чем прежде, танцевал и расточал улыбки направо и налево. А польщенные дамы отчаянно кокетничали и нашептывали ему на ушко всякие милые глупости.
Со своей стороны Эбби могла похвастаться тем, что совсем неплохо справляется с новой для нее ролью виконтессы. Особенно после того, как Софи, герцогиня Селборн, убедила-таки наконец своего мужа позволить ей вернуться к светской жизни. Произошло это событие всего через две недели после того, как герцогиня подарила ему сына и наследника
А Софи, по мнению Эбби, была едва ли не самой популярной личностью в Лондоне — некоронованной королевой аристократических салонов. И поскольку Софи взяла себе за правило появляться всюду только в сопровождении Эбби, то неудивительно, что очень скоро завсегдатаи гостиных единодушно приняли ее в свой круг. Ее общества искали, дружбой с ней хвастались, и благосклонности ее добивались многие. Неожиданно оказалось, что поклонников у нее ничуть не меньше, чем у Эдвардины.
А раз так, Эбби с удовольствием окунулась в вихрь развлечений. В пику мужу она тоже флиртовала направо и налево и пользовалась головокружительным успехом. Конечно, в первую очередь этому способствовали новые наряды, но присущая Эбби уверенность в себе, ее неизменное дружелюбие и сияющая улыбка сыграли здесь не последнюю роль. Унылая, облаченная в поношенные платья вдова, обреченная коротать свои дни в компании сумасшедших родственников и ночи напролет ломать голову над запутанными денежными делами, исчезла, и на смену ей явилась блистательная виконтесса. Так из серой куколки на свет появляется яркая, восхитительная бабочка, думала Эбби. И это брак с Киппом подарил ей крылья.
И она продолжала порхать.
Все дни напролет, с утра до позднего вечера, Эбби только и делала, что наслаждалась жизнью, легкомысленное поведение мужа ее смешило, а на его привычку флиртовать она попросту не обращала внимания. Точно так же и он никогда не задавал жене неудобных вопросов по поводу ее состязаний в остроумии и появившейся не так давно привычки во время какого-нибудь скучного вечера выходить на балкон подышать свежим воздухом в обществе одного из тех приятных молодых джентльменов, которые теперь вечно толклись вокруг его жены.
Всякий раз, когда они бывали в обществе, Кипп непременно приглашал жену на вальс — теперь он делал это машинально, почти не задумываясь, — так же как целовал ей руку, когда они останавливались передохнуть и поболтать с друзьями. Но даже позволяя жене флиртовать и кокетничать напропалую, даже когда сам он кружился в танце с какой-нибудь хорошенькой хихикающей дебютанткой, Кипп, однако, не забывал о той роли, какую должен был играть. Улыбаясь своей даме, он то и дело поглядывал на жену, искал ее глазами, когда она исчезала, и мгновенно приходил на помощь, если какой-нибудь навязчивый болван загонял Эбби в угол, долго и скучно рассказывая ей о сегодняшних дебатах в парламенте.
Его забота трогала и восхищала Эбби. Одно только мучило ее — она прекрасно знала, что внимание и предупредительность, которые демонстрирует Кипп, всего лишь часть их игры. Если бы не это, она была бы счастлива.
На все вечера и балы они приезжали вдвоем. И уезжали тоже вместе.
Любой, кто видел супругов, мог бы поклясться, что они по уши влюблены друг в друга.
Они предоставили друг другу свободу. Все было в точности как они и хотели — ни докучных расспросов, ни сцен, ни объяснений… да и откуда им взяться, если каждый вечер они рука об руку возвращались домой и каждую ночь проводили в объятиях друг друга? Деловые партнеры днем, ночью пылкие любовники — что может быть лучше?!
Идеальный вариант. Идеальный брак по расчету, поскольку расчет оказался верным. Никаких чувств, никаких сердечных мук — только доверие друг к другу, искренняя душевная приязнь да еще взаимное уважение — оно крепло с каждым днем, который они проводили вместе.
Настоящая идиллия!
Если бы только не присутствие леди Скелтон.
Если бы только Игги не угрожал рассказать новым друзьям Эбби о том, что этот брак — просто обычная сделка.
Если бы только сама Эбби не чувствовала, что с каждым днем, с каждой минутой все сильнее влюбляется в собственного мужа. Тонкий ручеек нежности
превратился в полноводную реку, грозившую перерасти в ревущий поток страсти, готовый все смести на своем пути.
Но пока они оставались друзьями. И никогда не ссорились.
Могла ли она мечтать о большем?
Кипп, весело насвистывая себе под нос, направлялся к лестнице, ведущей на половину слуг. Ему захотелось спуститься на кухню и лично поблагодарить кухарку за вчерашний обед, который был выше всяких похвал.
Этой маленькой уловке он научился от покойной матери. Именно благодаря ей вся прислуга в доме обожала Киппа. Он уже занес ногу на первую ступеньку, когда внезапно заметил тощего молодого человека, направлявшегося в ту же сторону. Вежливо посторонившись, Кипп пропустил лакея, тащившего вверх тяжелый серебряный поднос, доверху заставленный посудой.
Юноша был не просто худым, а очень худым. Под тяжестью подноса его качало из стороны в сторону, и бедняга цеплялся за перила, чтобы не свалиться с лестницы. На нем была простая коричневая ливрея, чересчур длинные рукава которой были аккуратно подколоты булавками. И все ж таки она была бедняге настолько велика, что смотреть на него без смеха было невозможно. Либо юноша съеживался, вместо того чтобы расти, как и положено в его возрасте, решил Кипп, либо он попросту купил эту несуразную одежду где-нибудь в лавке старьевщика.
Волосы юноши, приятного каштанового цвета, на затылке были перехвачены черной ленточкой, а по-девичьи гладкое, простодушное лицо еще не знало унижения бритвой. Прикинув на глаз, Кипп решил, что пареньку не больше семнадцати, и невольно задал себе вопрос, что он тут делает. Для лакея, во всяком случае, паренек был слишком молод, однако поднос в руках говорил, что скорее всего он именно лакей.
Поднявшись наверх, Кипп торопливо окликнул мальчишку. Недоумение его росло с каждой минутой. Услышав голос хозяина, юноша сначала едва не присел в реверансе, но вовремя спохватился, согнулся в неуклюжем поклоне, а потом вдруг быстро попятился, чуть не выронив из рук поднос.
— Ты ведь прислуживаешь молодому Бэкуорт Мелдону, не так ли, приятель? — окликнул его Кипп, удивляясь про себя, что нагнал на мальчишку такого страху. Юнец задрожал так, что составленные на подносе тарелки жалобно задребезжали. — Его лакей, да? Какого дьявола этот щенок притащил сюда собственного лакея? Интересно, чем он ему платит, нищий прощелыга? Не обращай внимания, мальчик, — спохватился он, — я и сам отлично знаю ответ на
этот вопрос. Кстати, а как тебя зовут?
В этот момент в коридоре, с высоченной стопкой льняных простыней в руках, появилась Джина. Оказавшегося у нее за спиной Киппа она не заметила. Судя по всему, не заметила она и лакея и поэтому на бегу едва не сшибла его с ног.
— Ох, Ларк. Это ты? Извини ради Бога! Это все моя дурацкая привычка носиться бегом. Несешь своему хозяину завтрак, да? Что это — яйца всмятку? Надеюсь, у тебя все ж таки хватило смелости воткнуть в них побольше острых костей! Зайди ко мне попозже, хорошо? Подумаем, как быть с твоей одежкой. Во всяком случае, эта ливрея сидит на тебе куда лучше, чем раньше. Да что с тобой такое? С чего это ты так трясешься? Привидение тут бродит, что ли?
Глаза бедняги с перепугу едва не закатились под лоб. Потом лакей мучительно скосил их в сторону, намекая, что Реджина должна обернуться, но ничего не подозревающая девушка лишь недоуменно пожала плечами. И тогда, видимо, перепугавшись до смерти, юноша кинулся бежать. Молнией промчавшись мимо виконта, он взлетел по лестнице, словно преследуемый собаками кот. А Реджина, только сейчас заметив хозяина, растерянно ахнула.
— Доброе утро, Джина, — вежливо поздоровался Кипп, очень удивившись, почему, увидев его, девушка покрылась свинцовой бледностью, а ее руки дрожали так, что она с трудом удерживала предназначенное для штопки белье. — Похоже, вы неплохо устроились, да?
— Да, милорд. Благодарю вас, милорд, — с трудом выговорила Джина, то и дело приседая, словно ее не держали ноги. — Вам угодно мне что-нибудь приказать, милорд?
Кипп озадаченно покачал головой.
— Нет, нет, ничего, Реджина. Спасибо. Занимайтесь своим делом, — буркнул Кипп, поспешно поворачивая обратно и начисто забыв о своем намерении лично поблагодарить кухарку. Нахмурившись, он торопливо направился к парадной лестнице.
— Эбби! — взревел он, спускаясь вниз.
В ответ на этот крик в холл выскочила Эбби. На лице у нее был написан испуг.
— Кипп? — Брови Эбби удивленно взлетели вверх. — Что случилось?
Теперь уже вся кровь у него кипела. Кипп мог бы поклясться, что слышит, как она яростно булькает в его венах.
— Случилось?! Боже правый, с чего вы вообще взяли, будто что-то случилось? А, Эбби? Может быть, я чем-то выдал себя? Скажем, у меня вдруг из ушей повалил дым или произошло еще нечто более ужасное? Молчите? Ладно… ступайте в гостиную. Мне нужно с вами поговорить.
До этого дня Эбби еще не доводилось видеть Киппа в такой ярости. Да, конечно, у него случались приступы дурного настроения, но с кем этого не бывает? Иногда он хандрил, но и тогда дело сводилось лишь к ехидным шпилькам в ее адрес. Но чаще Кипп просто напускал на себя легкомысленный вид, и Эбби уже успела понять, что это один из его способов скрыть досаду.
Однако сейчас он был зол как черт! Гнев, охвативший Киппа, был страшен — особенно на фоне его безупречной вежливости.
— Кипп… — растерянно окликнула мужа Эбби. Остановившись посреди гостиной, она неловко переминалась с ноги на ногу. Садиться ей не хотелось — Эбби решила, что стоя ей будет легче сохранить самообладание. — Что все-таки случилось? Надеюсь, Реджина тут ни при чем? Миссис Харрис уверяла меня, что девушке просто цены нет.
Кипп в это время мерил шагами ковер, удивляясь про себя, как ему удается сохранять спокойствие. Выслушав жену, он лишь небрежно отмахнулся.
— Было бы куда лучше, дорогая, если бы вы сами поговорили с нашей новой горничной. Бьюсь об заклад, беседа получилась бы весьма интересной. Во всяком случае, познавательной. Кстати, ваш драгоценный племянник привез сюда женщину и держит ее у себя в комнате. Узнать ее нетрудно — этот умник переодел бедняжку лакеем. — Выдержав эффектную паузу, чтобы вдоволь насладиться произведенным впечатлением, Кипп продолжил: — Да, мадам, так оно и есть. Мало того что этот наглец пробрался в мой дом, он еще нахально притащил сюда свою любовницу! Свил себе здесь любовное гнездышко! Представьте только — проклятый хлыщ заставляет девчонку таскать ему с кухни завтрак в постель! Я сам это видел, своими глазами — наткнулся на нее, когда бедняжка тащила поднос по лестнице. Девчонку зовут Ларк
type="note" l:href="#FbAutId_7">[7]
. Подходящее имечко, надо признаться, особенно для такой пройдохи! А я, выходит, должен за все платить? Забавно — другие жены на вашем месте швыряют деньга на тряпки, а вы, вероятно, суете их своему негодяю племяннику, чтобы тот, упаси Боже, не лишал себя привычных удовольствий! Вот он и таскает сюда девок!
Эбби, конечно, не могла предположить, о чем пойдет разговор, но такого она уж точно не ожидала.
— Игги… Игги водит сюда… у него здесь… Святители небесные!!! — Тошнота подкатила к ее горлу. Ноги у нее подкосились, и она без сил рухнула на кушетку. Счастье еще, что та оказалась рядом, иначе Эбби скорее всего оказалась бы на полу, поскольку ноги решительно отказывались ее держать. — Ублюдок несчастный! Я его убью! — прошипела она сквозь зубы.
Кипп демонстративно заломил руки.
— О нет! Нет-нет, только не это, умоляю! Я не могу позволить вам обагрить руки в крови! Нет, Эбби, я решительно запрещаю вам его убивать! Лучше уж я сделаю это сам.
Не на шутку перепугавшись, Эбби вскочила на ноги.
— Нет! — взвизгнула она. — Вы не можете, Кипп… то есть я хотела сказать… ну, я имела в виду, что ведь он все-таки мой племянник. Так что уж если кому его и убивать, так это мне. Успокойтесь, дорогой, я сама все улажу. Поговорю с ним… и все такое…
— Да? Интересно, и как вы это сделаете — как вы улаживали его дела до сих пор? Хотелось бы посмотреть. Ей-богу, хотелось бы! Может быть, прикажете оставить проказника без сладкого? Или даже будете столь жестоки, что отправите его в постель без ужина? Да нет, это уж было бы слишком бесчеловечно, вы не находите? В конце концов, кому какое дело, если несчастная девчонка в его комнате чистит ему сапоги?
Эбби по примеру мужа забегала из угла в угол, стараясь успокоиться, собраться с мыслями, решить наконец, что делать с этим негодяем. Как положить конец этому наглому шантажу и вместе с тем избежать скандала?
— Ох, только ради всего святого успокойтесь, Кипп! И перестаньте вопить! — рассердилась она, так и не успев ничего придумать. — Я же дала вам слово, что все улажу, — значит, так и будет.
Она успела сделать еще несколько шагов — и приросла к месту. Молния,
ударившая в землю у ее ног, наверное, не могла бы поразить Эбби сильнее, чем те слова, которые она только что произнесла. В комнате повисла гробовая тишина.
Эбби поверить не могла, что осмелилась перебить мужа! Она велела ему замолчать! Само по себе это, может быть, даже неплохо, поскольку Кипп, дай ему только возможность, продолжал бы и дальше издеваться над ней, цедя слова сквозь зубы, которые хлестали ее по лицу словно пощечины. Но главное, от растерянности она сказала нечто такое, чего вообще не должна была говорить.
Но еще больше напугало Эбби другое. Да, сейчас Кипп был в бешенстве… но ведь он не знал и сотой доли того, что знала она. Он понятия не имел о тучах, сгустившихся над их головами. Но если он разозлится всерьез, если вздумает закатить Игги скандал, припрет его к стенке, решив припугнуть зарвавшегося юнца, — страшно даже представить, что тогда будет! Почуяв опасность, Игги начнет защищаться, как защищается загнанная в угол крыса. И тогда он выложит Киппу все, чего тот еще не знает!
То, что ему и не нужно знать.
И тогда Эбби, не видя другого выхода, решила, что ей стоит, пожалуй, тоже разозлиться и устроить мужу грандиозный скандал. Что было вовсе не трудно, потому что Кипп в данной ситуации вел себя по-свински. Наглость какая — обвинять ее в том, что натворил этот подлец Игги! Да как он смеет?!
— Да-да, Кипп, именно так! — выпалила она, резко повернувшись к нему и глядя в какую-то точку за его головой, чтобы он подумал, будто она смотрит ему в глаза, — а на это у нее не хватало духу. Ну не могла она смотреть ему в глаза, и все! Во всяком случае, не сейчас. — Игги — мой племянник! И проблема эта тоже моя. И если вы и вправду считаете, что я не в состоянии управиться с глупым мальчишкой собственными силами, значит, вы очень сильно ошиблись во мне. Подумайте еще раз, и вы сами это поймете, если еще не поняли. Кроме того, кажется, мы договорились, что не станем вмешиваться в жизнь друг друга? Не так ли? И это как раз часть нашего соглашения?
Кипп с шумом втянул в себя воздух — точь-в-точь как делает это ослепленный яростью бык перед тем, как ринуться в бой.
— Но ваш племянник привел сюда женщину! Вы что — оглохли?! В мой собственный дом!
— Ах, теперь, значит, это ваш дом? Вот, значит, как, милорд! А сколько было разговоров, что это теперь и мой дом тоже! Вы не раз рассуждали о том, что прекрасно быть друзьями, что у нас с вами теперь все общее — словом, обо всех прелестях нашей сделки! Но чуть только случилось это маленькое недоразумение…
— Маленькое недоразумение?! Кровь Христова, женщина, да что вы такое говорите?! Нет, я просто ушам своим не верю! Похоже, вы меня не слушаете! — Закусив губу, Кипп принялся считать до десяти, стараясь взять себя в руки. Бог свидетель, он всегда умел держать себя в руках! Умел, дьявольщина, — до тех пор, пока в его жизнь не вошла Эбби! Ну а теперь… теперь пусть ему кто-нибудь посмеет сказать, что это и есть супружеское счастье!
Как тут же выяснилось, Эбби и в самом деле его не слушала. Она смотрела куда-то мимо — туда, где в дверях, качая головой, топтался Гиллет. Выглядел он в точности как обезумевшая старуха, только с повадками бравого генерала — весьма странное сочетание, однако по его виду Эбби тотчас догадалась, что стряслось что-то еще, не менее ужасное. — Гиллет? — окликнула она дворецкого.
Кипп с размаху плюхнулся в кресло, причем с губ его при этом сорвалось несколько весьма грубых выражений. Эбби недовольно поморщилась.
— Милорд, миледи, — как всегда неторопливо начал Гиллет, но потом вдруг зачастил, от волнения глотая слова: — Там, внизу, в холле, мистер Дэгвуд Бэкуорт-Мелдон. Он пришел с сообщением, что отказывается от своего брата и скорее умрет, чем согласится провести хотя бы минуту в обществе этого человека. Он объявил, что лучше уж изуродовать себя до неузнаваемости, нежели каждый день видеть в зеркале напоминание о том, кого он когда-то считал своим братом.
В полном отчаянии Гиллет бросил на хозяина умоляющий взгляд, но Кипп, похоже, даже не заметил этого — выпучив глаза, он тщетно пытался что-то сказать, но только открывал рот, словно вытащенная из воды рыба.
— Он приехал с вещами, милорд.
— Ну еще бы! Естественно, с вещами! — прохрипел Кипп, обретя наконец голос.
Выбравшись из кресла, он заложил руки за спину и медленно двинулся к жене. Эбби сжалась в комок. Виконт обошел вокруг нее, сверля ее пронзительным взглядом, потом остановился и начал разглядывать ее, словно неизвестное науке насекомое. У Эбби от страха по спине поползли мурашки.
— Насколько я понимаю, мадам, это маленькое недоразумение вы тоже собираетесь уладить сами? И без моей помощи — ведь я дал вам понять, что ваши проблемы — это ваши проблемы, а не мои. И вы хорошо запомнили эти слова, да? Только вы, кажется, дали мне слово, что ваши проблемы никоим образом не коснутся моей жизни, — или я ошибаюсь? Стало быть, ваши проблемы меня не касаются? Я прав, мадам?
— Да бросьте вы, — с досадой буркнула Эбби. Выбравшись из кресла, она обошла вокруг мужа и встала к нему спиной, чтобы не видеть его глаза. Больше всего она боялась, что может в него влюбиться, — вот о чем сейчас думала Эбби. Ну уж нет, ни за что на свете! Вбил себе в голову, что все должно быть так, как хочет он, словно весь мир вокруг создан исключительно ради его удобства!
Интересно, приходило ли ему когда-нибудь в голову, что она может отчаянно нуждаться в его помощи? Бывали ли вообще случаи, чтобы ему захотелось ей помочь? Само собой, она бы никогда на такое не согласилась… впрочем, она с самого начала дала ему это понять, вздохнула Эбби. Но уж он мог бы хотя бы не злорадствовать, видя, как у нее почва уходит из-под ног, когда ее проблемы растут словно снежный ком! Так нет же — он еще предъявляет какие-то нелепые претензии, пытается возложить на нее вину за то, что происходит в их доме! Черт побери, можно подумать, что она получает от этого удовольствие!
— Бросьте?! — повторил Кипп, не веря собственным ушам. Потом губы его неожиданно дрогнули и раздвинулись в улыбке. Схватив жену за руку, он рывком притянул ее к себе и впился взглядом в ее лицо. И вдруг понял, что ему очень хочется ее поцеловать. Боже правый, да он спятил, не иначе! Но губы Эбби неудержимо притягивали его, аромат ее тела кружил ему голову. Кипп как будто ослеп и оглох. Ему хотелось подхватить ее на руки, отнести наверх, в ее спальню, и бросить на кровать. А потом смотреть, как гнев в ее глазах потухнет, как глаза ее из фиалковых станут черными, а потом в них разгорится пламя, только на этот раз пламя желания — так или примерно так писала в своих романах мисс Араминта Зейн, с усмешкой подумал Кипп. В этом отношении они с Эбби стоили друг друга.
Да, сейчас он отдал бы все на свете, чтобы оказаться с ней в постели.
Но только после того, как он сам усадит всех ее родственников на корабль, отплывающий в Америку.
Кипп вспомнил условия их соглашения, вспомнил свою любовь к Мэри и напомнил себе, что единственное, в чем нуждался и чего он хотел от Эбби, — чтобы она создала ему спокойную, безмятежную жизнь и у него появилась возможность сделать все, чтобы подруга детства перестала его жалеть. Он хотел, чтобы его жена стала ему другом — если такое вообще возможно.
— Как я понимаю, вы рассчитываете поселить его здесь, в этом доме? — негромко осведомился
Кипп, заметив, что Эбби встретила его взгляд не дрогнув. Широко распахнутые фиалковые глаза оставались безмятежно-спокойными. — Хорошая идея, мадам. Боюсь только, что очень скоро они переселятся сюда все! Вернее, вы их переселите! А все потому, что вы ненавидите меня, правда? Уж не знаю почему, но вы ненавидите меня с первого дня. И делаете все, чтобы отравить мне жизнь… словно хотите наказать за какой-то проступок.
— Вас?! Неужто вы всерьез считаете, что все в этом мире вертится вокруг вас, милорд? Да уж, конечно, можно не сомневаться — именно так вы и думаете! — вспыхнула Эбби. — Потому что вы — самый надменный, самый эгоистичный и к тому же самый несносный из всех мужчин, которых я когда-либо видела. А зная мою семейку, думаю, вы поймете, что это что-нибудь да значит! — с жаром закончила она.
Кипп молча разглядывал разъяренную жену. Неужели когда-то он считал ее женщиной, чей острый рациональный ум в состоянии оценить любую ситуацию? Невероятно! Еще он восхищался ее всегдашней невозмутимостью, ее умением трезво, без эмоций и истерик улаживать любую проблему!
И однако он был в полном восторге, когда она выходила из себя, когда сбрасывала с себя маску ледяного спокойствия и вместо Снежной королевы перед ним представала живая женщина. Правда, до сих пор это случалось только в постели — желание и страсть, сжигавшие Эбби, оказывались сильнее ее хваленой сдержанности. Да, когда она таяла от наслаждения в его объятиях, она казалась ему настоящей. И вот теперь Кипп был поражен, обнаружив, что только сейчас увидел настоящую Эбби, и не в постели, не под покровом ночи, а при ярком свете дня! Такую, какой она была на самом деле, — не актрису, играющую какую-то роль, а женщину из плоти и крови. Теперь она не играла…
Впрочем, в игру под названием «плотская любовь» они играли вдвоем…
Во всяком случае, до сих пор. Но сегодняшняя их стычка, заставившая Киппа взглянуть в лицо правде, сразу все изменила — по крайней мере для него самого. И теперь он безуспешно силился понять, что же произошло.
С этой минуты она перестала быть для него безликой особой, ставшей его женой просто для того, чтобы жизнь его по-прежнему оставалась легкой и приятной. Она была уже не кто-то, а Эбби! Отбросив вежливость, забыв о приличиях, они ругались — в точности как это делают муж и жена! И тут до него наконец дошло! Да-да, вот в чем все дело! Они ведут себя как муж и жена — как самые что ни на есть настоящие супруги! Ссорятся, мирятся, портят друг другу кровь, вместе переживают и хорошее, и плохое — словом, с горькой иронией подумал он, у них теперь все как у людей!
Ну и что прикажете с этим делать?! И для начала — что делать с ней?
— Я ухожу, мадам. Раз вы в таком настроении, не вижу смысла продолжать наш разговор. И предупреждаю заранее — я вернусь очень поздно.
— О, чудесно! Это так похоже на вас! Конечно, ваше спокойствие, ваше хорошее настроение важнее всего! Все, что угодно, — лишь бы вас не побеспокоили! С чего я вообще вообразила, что могу рассчитывать на вашу помощь, когда вы не способны разглядеть то, что находится у вас под носом! Ну что ж, милорд, идите! И не спешите возвращаться, потому что я, во всяком случае, вовсе не горю желанием как можно скорее увидеть вас снова!
Эбби опрометью вылетела из комнаты, прежде чем выдержка окончательно ей изменила. Потому что тогда, Бог свидетель, она бросилась бы мужу на шею и, забыв о гордости, умоляла бы его помочь ей… и полюбить ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Влюбленная вдова - Майклз Кейси



Ужасная тягомоть.Нудно,глупо,очень затянуто.Не советую.
Влюбленная вдова - Майклз КейсиЛеся
27.10.2012, 2.49





превосходный роман.
Влюбленная вдова - Майклз КейсиДинара
12.11.2014, 16.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100