Читать онлайн Влюбленная вдова, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Влюбленная вдова - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Влюбленная вдова - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Влюбленная вдова - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Влюбленная вдова

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Утреннее солнце, прокравшись сквозь высокие окна в гостиную, желтыми лужицами растеклось на ковре, словно предлагая поиграть в «классики», и Эбби с удовольствием включилась в игру. Она семенила по ковру, стараясь всякий раз наступать точно в центр квадрата так, чтобы не коснуться украшенных цветами краев изящных решеток.
Ох уж эти игры, думала Эбби. Прошлой ночью они с Киппом тоже играли. Она вздохнула. Маленький домашний спектакль. Они отлично справились со своими ролями. Она стала мисс Люсиндой Поумрой, а Кипп — обворожительным корсаром.
Глупая игра. Больше того — опасная!
Для чего прибегать к подобным уловкам? Чтобы заняться любовью? Ерунда! Вероятно, все дело в другом, решила Эбби. Может быть, где-то в глубине души они понимали, что это единственная возможность без смущения или стыда принадлежать друг другу, а потом не мучиться сожалением и раскаянием. Может ли такое быть? Конечно.
И за причиной далеко ходить не надо. Потому что муж и жена, связанные не любовью, а условиями сделки, которые отдаются друг другу с такой пылкой страстью, прокляты навеки!
Вот для чего нужна эта игра!
Чтобы Кипп не мучился раскаянием от того, что покупает ласки жены. Чтобы сама она не чувствовала себя шлюхой, которую покупают.
Возможно такое? Конечно.
А верить в то, что они при этом испытывают друг к другу какие-то чувства, глупо, смешно, да и просто абсурдно! А если подумать, так еще и опасно. И вообще не нужно.
А уж если любит только один из них — что остается делать другому?
Двое совсем чужих людей. Ничего не зная друг о друге, они очертя голову ринулись в этот брак, который может стать для них спасением. И вот теперь они женаты. И все равно у каждого из них есть свои тайны.
И оба уже успели понять, что в постели им куда быстрее и легче удается найти общий язык, чем за ее пределами.
Нет, не то чтобы Эбби была против! Да и не в ее характере вмешиваться в чужие дела. Но продолжать делать вид, будто они, несмотря ни на что, так и остались чужими, — это было выше ее понимания. Вот хотя бы Кипп, с досадой подумала она. Ведь он отлично знает, сколько беспокойства доставляет Эбби ее сумасшедшая семейка! Разве он не может предложить ей свою помощь?
Нет, вздохнула она. Скорее всего нет. Да и при чем тут Кипп? Нет уж, Бэкуорт-Мелдоны — это ее крест, который ей предстоит нести до самой смерти. Эту проблему ей следует решить самой, хотя как это сделать, она не знала. Разве что темной ночью придушить мерзавца Игги и закопать его тело на заднем дворе?
Ничего путного не придумав, Эбби упорно расхаживала по ковру, машинально стараясь попадать в квадраты. Склонив голову набок, словно разглядывая что-то у себя под ногами, она так глубоко задумалась, что появившийся на пороге ее спальни муж застал ее врасплох. Просунув голову в дверь, Кипп какое-то время разглядывал ее, прежде чем решил заговорить.
— Доброе утро, жена. Ты что-то потеряла? — вежливо осведомился он.
Эбби от неожиданности вздрогнула и наступила ногой на шпалеру.
— Что-то потеряла? — переспросила она. — О нет. Нет, ничего. Так, просто задумалась немного… вот и все. — Эбби изо всех сил старалась не смотреть на мужа. Сегодня он был особенно красив — в бутылочно-зеленом сюртуке и кожаных бриджах рыжевато-коричневого цвета, заправленных в высокие гессенские сапоги, которые блестели как зеркало. Заметив их, Эбби зарделась как маков цвет. Они сразу напомнили ей о… впрочем, не важно. Главное — они напомнили ей кое-что такое, о чем она охотно забыла бы, если бы могла.
И вдруг глаза ее расширились от удивления, и взгляд переместился за спину мужа… В холле стоял Игги. Появившись как из-под земли за спиной ничего не подозревавшего Киппа, он противно ухмылялся.
«Убирайся немедленно! Глаза бы мои тебя не видели! Ну убирайся же!» — взмолилась про себя Эбби. И даже машинально сделала знак рукой, приказывая уйти.
Само собой, это оказалось роковой ошибкой. Потому что улыбка его стала еще шире. Ухмыляясь во весь рот, Игги вошел в спальню и тут же рассыпался в поздравлениях и пожеланиях всяческих благ тетке и ее мужу, которого давно уже называл дядюшкой.
— Доброе утро, — с привычной и неизменной учтивостью ответил Кипп, хотя, сказать по правде, ему противно было даже думать о том, что этот слащавый хлыщ зовет его дядей. Лучше всего было бы схватить наглеца за шиворот и выставить вон из дома. И, Бог свидетель, новоявленный «племянник» добьется, что он так и сделает, — похоже, он от природы туп или напрочь лишен инстинкта самосохранения.
Черт побери, да кто он такой — этот самый Игнатиус Бэкуорт-Мелдон? И что он делает в его доме? Кипп с омерзением оглядел нового родственника, подумав, что юноша слишком миловиден для мужчины. А уж расфуфырен так, что это отдает дурным вкусом: воротник туго накрахмаленной пикейной рубашки настолько высок, что подпирает уши, подложенные плечи сюртука топорщатся — наверно, его портной решил, что этот покрой подчеркнет по-женски тонкую талию молодого франта.
Кипп молча посмотрел на жену. Эбби тоже молчала, с какой-то щемящей покорностью сложив на груди руки. Выражение лица у нее было странное. Она одновременно была похожа и на приговоренного к смерти, готового к тому, что его сейчас потащат на эшафот, и на фанатичного проповедника, только и ждущего подходящего момента, чтобы обрушить громы и молнии на посланца ада.
— Позвольте, я попробую угадать. Судя по всему, ваш племянник, мадам, со всем нетерпением, свойственным юности, примчался сюда, чтобы навестить свою любимую тетушку? Видимо, решил последовать примеру сестры? — спросил Кипп, ясно давая понять, что ждет объяснений. И если Эбби рассчитывает на его помощь, то она ее не дождется, угрюмо подумал он.
— Навестить? О нет, дядюшка, разве тетя Эбби вас не предупредила? О Боже, милая тетушка! А как же ваше любезное предложение погостить у вас до конца сезона? Ну, простите ее, дорогой дядюшка! Ах, любовь, любовь! Наверное, такая мелочь просто вылетела у нее из головы!
Жеманно, на цыпочках, просеменив мимо Киппа, Игги опустился на один из диванчиков, принял весьма изысканную позу — закинув одну ногу на другую так, чтобы предоставить своим собеседникам возможность полюбоваться туфлями на смехотворно высоких, как у женщины, каблуках, — и томно обмахнулся кружевным платочком, от которого разило духами.
— Выспался я неплохо, да и завтрак был весьма и весьма недурен. Однако, любезная тетушка, могу я попросить вас об одолжении? Не могли бы вы распорядиться, чтобы впредь бекон мне подавали более прожаренным? Спасибо, тетушка. Очень вам признателен.
Кипп вдруг почувствовал, что начинает медленно закипать.
— Послушайте, мадам, кажется, он снова осмелился назвать меня дядей! Вы уж меня простите, но, боюсь, мне придется все же вытолкать отсюда вашего ненаглядного племянничка, предварительно спустив его с лестницы, чтобы он пересчитал напомаженной головой все ступени! — подчеркнуто любезно объявил он, не сводя глаз с расфуфыренного наглеца, которого (Боже правый, и за что ему это?!) обязан был со дня свадьбы считать одним из своих ближайших родственников.
— Уходи, Игги, — попросила Эбби племянника, чья дерзкая улыбка под суровым взглядом виконта слегка полиняла. — Если ты помнишь, мы с тобой заключили сделку. Но ты нарушил ее условия и потому не рассчитывай, что я стану тебя защищать от гнева его светлости. И Бога ради, попридержи язык — тебе же хуже будет, вот увидишь! А лучше всего представь, как ты будешь выглядеть с расквашенным носом! Не думаю, что это украсит твою внешность!
— Ладно, поговорим позже, Эбби. — Игги, сообразив, что хватил через край, поспешно вскочил на ноги и бочком просеменил к выходу, шмыгнул в коридор, кубарем скатился с лестницы, и через мгновение внизу с грохотом захлопнулась входная дверь.
Эбби осталась наедине с мужем.
— Ну и как насчет объяснений? Молчите? Если честно, я уж теперь и сам не знаю, хочется ли мне их услышать.
У всякой уважающей себя женщины на этот случай обычно имеется целый арсенал уловок. Увы, к несчастью, Эбби были совершенно незнакомы все те женские штучки, благодаря которым прелестные дамы ловко выкручиваются, когда мужья загоняют их в угол. К примеру, она точно знала, что не обладает полезным умением падать в обморок по заказу. А изобразить взрыв благородного негодования вряд ли удастся — совесть не позволит.
Выбор у нее был невелик — либо честно признаться мужу во всем — что было абсолютно неприемлемо, — либо отделаться уклончивым ответом. Правда, во втором случае тоже были свои трудности.
— Прошлой ночью, милорд, вы, если не ошибаюсь, заявили мне, что все свои проблемы я должна решать сама. И главное, что от меня требуется, — не обращаться к вам за помощью.
— Что?! Я вам так сказал?! — ошарашенно воскликнул Кипп. Он схватился за голову, решив, что окончательно сошел с ума. — Господи, да не может такого быть! Похоже, что способ улаживания ваших проблем заключается в том, чтобы пригласить переселиться в мой дом всех членов семейства Бэкуорт-Мелдон! Нет, просто ушам своим не верю! И это сразу после свадьбы!
— Успокойтесь, милорд! — Эбби попыталась прорвать возмущенную речь мужа. — Очень скоро их здесь не будет! — сказала она, от всей души надеясь на это. — Вот увидите — Эдвардина помирится с матерью, а Игги… ну, там видно будет. Я о нем позабочусь. Не переживайте! Кипп, я как-нибудь улажу это дело — так или иначе. И очень скоро.
Кипп иронически вскинул брови. Черт, ему определенно нравится эта женщина!
— Звучит, надо сказать, зловеще, будь я проклят! Ах, Эбби, даже не знаю, что на это ответить: то ли пожалеть несчастного мальчишку, то ли возблагодарить небеса за то, что ты решила «позаботиться»о нем, а не обо мне. Ладно, согласен. Оставляю это на твое усмотрение, но при одном условии — ты ни под каким предлогом не станешь требовать от кухарки, чтобы она по утрам жарила нам бекон до хрустящей корочки. Идет?
— Что ж, думаю, это я могу тебе обещать. Сказать по правде, я тоже терпеть не могу пережаренный бекон. Да и несчастный поросенок не заслужил такого позора — попасть на тарелку Игги! — выпалила Эбби, от злости сжав кулачки. У нее немного полегчало на душе, когда Кипп расхохотался — ее шутка явно ему понравилась. — Что ж, я надеюсь, мы покончили с этим, милорд? Со своей стороны обещаю, что постараюсь, чтобы ни мой племянник, ни племянница не попадались вам на глаза. А теперь, может быть, начнем разбирать груду приглашений, под которой вот-вот рухнет каминная полка? Если я не ошибаюсь, мы с вами на сегодняшний вечер приглашены едва ли не ко всем. А поскольку я представления не имею, какие из них можно проигнорировать, а какие — нет, вот я и подумала, что вы сможете дать мне несколько полезных советов по этому поводу.
Кипп отвесил жене галантный поклон, охотно согласившись взять на себя роль светского наставника, и сгреб с полки груду конвертов с записками. Эбби тем временем села за маленький письменный столик в углу. Кипп придвинул к столу еще один стул и одним махом высыпал на стол ворох писем.
И тут же он почему-то вспомнил, какой она была прошлой ночью, когда они занимались любовью. Как она стонала в его объятиях, как восхитительно пахла ее кожа…
Сурово одернув себя, Кипп постарался загнать это воспоминание поглубже. Тем более что солнце стояло уже высоко и то, что происходило между ними ночью, теперь казалось волшебной сказкой.
— Это все приглашения только на сегодняшний вечер, — подчеркнула Эбби. — Там, на каминной полке, лежит еще одна стопка. Я просмотрела их все, отобрала вот эти, а остальные пока оставила. И вдруг поняла, что не знаю, какие из них важнее.
— И потому решили обратиться ко мне за помощью? Что ж, вполне разумно. Постараюсь объяснить вам, чтобы в будущем не возникало подобных вопросов. Итак, существует несколько способов, какими люди нашего круга решают подобные проблемы, — начал он. Колени их случайно столкнулись под столом, и Кипп улыбнулся — Эбби слегка вздрогнула, но не отодвинулась. — Способ первый, — назидательно произнес Кипп, как будто ничего не случилось. — Вы закрываете глаза, перемешиваете всю эту кучу, а потом наугад вытаскиваете из нее одно из приглашений. Сказать по правде, я сам так часто делаю. Второй способ — откладывать в сторону те, которые написаны на бумаге одного цвета. Или конверты одинакового размера.
Эбби кивнула. Лицо ее было уморительно серьезным, и только в глазах прыгали чертики.
— Могу предложить и еще способ, милорд. Видите вон тот меч на стене? Итак, вы берете его в руки, подбрасываете эту кучу в воздух и выбираете то из них, которое вам удастся проколоть мечом, прежде чем все они упадут на пол. — Неплохая мысль, — похвалил жену Кипп. Роясь в куче приглашений, он отбрасывал одно за другим, гадая, почему все эти балы, светские рауты и обеды кажутся такими смертельно скучными по сравнению с возможностью провести этот вечер дома, со своей женой, хотя бы за партией в шахматы — что наверняка таит в себе немало забавных неожиданностей.
Весьма интригующих неожиданностей — он готов был поклясться в этом.
— Ну а как насчет этого способа? — спросил Кипп и с улыбкой расшалившегося мальчишки сгреб все приглашения в кучу и принялся рвать их одно за другим.
Глаза у Эбби едва не выскочили из орбит. Дожидаясь Киппа, она уже успела просмотреть все приглашения и отлично помнила, что два из них были от каких-то титулованных особ: одно — от члена королевской семьи и еще одно — от самой леди Джерси. Конечно, она плохо разбиралась в правилах приличия, принятых в высшем свете, однако точно знала, что леди Салли Джерси вовсе не принадлежала к числу тех, чьими приглашениями можно пренебречь.
— Что, что вы делаете? Разве так можно?
Подав жене руку, Кипп помог ей подняться, потом обвел вокруг стола и, обняв за талию, увлек ее к двери.
— Еще как можно. Ничего другого вся эта груда хлама просто не заслуживает — да еще в такой чудесный день, как сегодня. Между прочим, мадам, не окажете ли вы мне честь отправиться со мной на прогулку? Нет-нет, в парк мы не поедем! Я сейчас не в том настроении, чтобы раскланиваться направо и налево и принимать поздравления по поводу своей женитьбы. Ну, что скажете?
Эбби неимоверным усилием воли заставила себя чуть-чуть отодвинуться. Близость Киппа, его рука, обнимавшая ее за талию, сводили с ума.
— Хорошая идея, — одобрила она.
В это время Гиллет, словно почуяв, что в нем нуждаются, бесшумно появился в дверях. Самое удивительное было то, что в руках он держал их верхнюю одежду!
— А до Ковент-Гардена далеко? У нас в деревне мне приходилось много ходить пешком, но, возможно, в Лондоне это не принято? — робко спросила Эбби, пока Кипп помогал ей накинуть коротенький голубой бархатный спенсер, великолепно гармонировавший с еще одним шедевром от мадам Люсиль — платьем из тончайшего муслина еще более нежного голубого оттенка. Платье это было только одним из дюжины доставленных в особняк на Гросвенор-сквер, и кроме них в ближайшие дни должны были привезти еще две-три дюжины новых нарядов.
Эбби с удовольствием водрузила на голову голубую шляпку из жатого шелка; пышные волны кружев, которыми она была украшена, красиво обрамляли ее лицо и в то же время не закрывали глаза, как многие другие, которые ей случалось видеть до этого.
— Знаете, я бы с радостью посмотрела Ковент-Гарден. Кухарка говорила мне, что самые свежие фрукты и овощи можно купить только там. И самые красивые цветы — тоже.
— И не только это, а еще и многое другое, не столь изысканное, как цветы или фрукты, — отрезал Кипп. И Гиллет вслед за ним тоже неодобрительно насупился, давая понять, что совершенно согласен со своим хозяином. — Ну да ладно, пусть будет Ковент-Гарден, раз уж вам так хочется, — вдруг неожиданно согласился Кипп. Полный самых мрачных предчувствий, Гиллет распахнул перед ними дверь, и Кипп предложил жене руку. — Итак, что скажете, мадам? Идем? Гиллет, если мы не вернемся к обеду, дай знать в полицию. И посоветуй им для начала пошарить в Темзе.
Супруги вышли из дома и не сговариваясь остановились на лестнице, с удовольствием вдыхая холодный свежий воздух. Кипп с привычной элегантностью взял тросточку в одну руку, а другой подхватил под руку Эбби.
— И правда, дорогая, чудесный день! Как раз для прогулки пешком. К тому же это весьма полезно для здоровья, правда? Хорошо, что наш общий друг Брейди не слышит, иначе этот лентяй с воплем кинулся бы за своим экипажем, — хмыкнул он.
Они спустились по ступеням парадного входа, вышли на улицу и отправились пешком по Оксфорд-стрит, решив выбрать менее прямой, зато куда более безопасный маршрут: от Оксфорд-стрит до Чаринг-Кросс-роуд, а потом к собору Святого Павла. А там уже и до Ковент-Гардена недалеко.
Насколько безопасен этот маршрут ни был сейчас, Киппу и в голову никогда бы не пришло отправиться этой дорогой ночью, даже в экипаже, — только в том случае, если бы у него при себе было оружие.
— Кстати о Брейди. Сегодня утром он прислал записку, умоляя нас простить его за то, что он не сможет приехать к нам попрощаться. Какие-то неотложные дела настоятельно потребовали его присутствия в имении. Он пишет, что слишком утомительно вдаваться в подробности.
— О, как жаль. Нам будет его не хватать, — с искренним сожалением ответила Эбби.
И это правда — она уже привыкла считать его своим другом. Однако, решила она, это даже и к лучшему — сейчас, когда у нее и так хватает проблем с назойливыми родственниками, совсем не нужно, чтобы еще и Брейди путался под ногами. Вспомнив, как он пыжился от гордости, удостоверившись, что его блестящий план удался, Эбби невольно вздохнула с облегчением. Все-таки хорошо, что несколько дней она его не увидит. Не то чтобы она опасалась, что он ее предаст, как этот подонок Игги, но благодаря его отъезду у нее будет меньше причин для волнений. А в такое прекрасное утро это особенно ценишь.
— Не волнуйся, Эбби. Соскучиться ты не успеешь. Держу пари, этот вертопрах вернется очень скоро, и мы еще успеем устать от него и от его идиотских историй. Ну а теперь скажи мне, что ты знаешь о соборе Святого Павла? Этот собор находится как раз в конце Ковент-Гардена. — Кипп с улыбкой посмотрел на жену. Она была похожа на провинциальную школьницу, приехавшую в столицу на экскурсию, — удивленно глазела по сторонам, некоторые дома приводили ее в восторг, другие она высмеивала, а когда какой-то чумазый мальчишка любезно перевел их на другую сторону улицы через кучи дымящегося лошадиного навоза и каких-то отбросов, Эббм расхохоталась до слез.
— Между прочим, — она весело похлопала себя по карману, — я прихватила с собой небольшую книжку из вашей библиотеки, милорд. О достопримечательностях Лондона.
— Нашей библиотеки, мадам, — поправил ее Кипп, не до конца понимая, почему это кажется ему столь важным.
— Хорошо, нашей библиотеки. Так вот, я взяла на себя смелость прихватить ее с собой — на всякий случай. Вдруг мне что-то покажется интересным, а вы не будете знать, что это такое. Вот книжка и пригодится! Кстати, тут написано, что собор Святого Павла — это последний крупный архитектурный проект знаменитого Иниго Джонса, любимого архитектора короля Карла Первого. Джонс разработал проект собора в соответствии с принципами тогдашнего Ренессанса, которые, как известно, представляют собой не что иное, как возрождение классических культурных традиций древнего зодчества. А для многих это просто один из прекраснейших образцов таланта Иниго Джонса. Даже при том, что Хорэс Уолпол
type="note" l:href="#FbAutId_5">[5]
назвал собор ужасным — и ведь только потому, что ему было отвратительно все, что не уходило корнями в историю Англии!
Воодушевление, с каким говорила Эбби, и ее искренний интерес приятно поразили Киппа — ничего подобного он не ожидал.
— Вот как? Интересно! И что же дальше?
— Но Джонс, — с удовольствием продолжила Эбби свой рассказ, — несмотря ни на что, остался верен традициям Древнего Рима и Древней Греции. Это в первую очередь касается пропорций собора, а также огромного каменного портика с треугольным фронтоном, который поддерживается колоннами, причем высота каждой колонны составляет ровно треть от ширины самого собора. То же самое относится и к некоторым цифрам — в то время все это показалось мне ужасно интересным, жаль только, что я мало запомнила.
Кипп расхохотался:
— Стало быть, есть еще кое-что, за что этот бедняга должен благодарить судьбу! Однако у меня тоже есть нечто, о чем бы я хотел рассказать вам, дорогая жена, — одна старая история, которая и запомнилась-то мне в основном потому, что нашла отклик в моей романтической душе. Хотите послушать?
Теперь они шли довольно быстро, и Эбби иной раз приходилось чуть ли не бежать за мужем, хотя она скорее бы умерла, чем призналась ему в том, что уже почти выдохлась. Тем не менее она хотела, чтобы он начал говорить, — тогда ему волей-неволей придется сбавить шаг, подумала она.
— С удовольствием послушаю. А ваша история — это правда?
— О, несомненно! — уверил ее Кипп. — Истинная правда! Она и есть сама история, вернее, та ее часть, что известна лишь немногим. Я предлагаю вам проникнуть на задворки истории. То, что я хочу вам рассказать, касается некоего Джона Ривегта, скромного, ничем не примечательного жестянщика. Видите ли, в свое время в соборе Святого Павла была установлена статуя казненного короля Карла Первого. Позже парламент отдал приказ сбросить статую несчастного короля с пьедестала, а потом отдать ее в переплавку. Поручено это было Джону Риветту. Никаких статуй короля — таков был приказ, вы понимаете? Но наш храбрый мистер Риветт привез эту статую к себе, спрятал ее и не стал докладывать об этом парламенту. А когда монархия была восстановлена и на троне воцарился Карл Второй, жестянщик вернул статую молодому королю. И вот теперь она стоит на Чаринг-Кросс-роуд — мы с вами увидим ее, когда будем проходить мимо. Отсюда до Чаринг-Кросс-роуд всего несколько минут. Мне почему-то всегда казалось, что новый король должен был приказать мистеру Риветту отлить из бронзы самого себя — в качестве компенсации за героический поступок, — чтобы потом водрузить ее в Ковент-Гардене. Но это так и не было сделано, и поэтому наш храбрый мистер Риветт канул в небытие и сейчас уже почти никто о нем не помнит. Замечательный пример скромного героизма, не так ли, моя дорогая?
— Да. Но теперь я чувствую себя ужасно глупой, — посетовала Эбби, потрясенная эрудицией мужа. — Я тут хвасталась, сыпала фактами, которые вычитала из книжки, и вы все это слушали! Но это была лишь оболочка истории! А вы помогли мне заглянуть в самое ее сердце! Ах, как чудесно! Должно быть, вы большой знаток истории, да, милорд?
— Ничуть. Так, интересуюсь немного — по-дилетантски, — скромно ответил Кипп. Улыбнувшись, он невольно залюбовался женой. На свежем воздухе щеки Эбби разрумянились, глаза сияли как звезды. В новой шляпке она выглядела очаровательно.
Странно, ведь на первый взгляд ее нельзя было назвать красавицей, удивленно подумал Кипп. Но сейчас он не мог оторвать от нее глаз. На редкость необычная женщина!
Он попытался представить себе, кто еще из его приятельниц получил бы такое же удовольствие от пешей прогулки через весь Лондон, от которой у него уже ныли ноги — и это при том, что путь их пролегал отнюдь не через самые фешенебельные районы столицы! — и скоро сдался. Пожалуй, только одна лишь Мэри решилась бы на подобную авантюру. Да и то скорее из любви к приключениям.
Кипп заранее приготовился к тому, что сердце его пронзит знакомая боль. Так бывало, когда он, вдруг забывшись, начинал думать о ней, о той жизни, какая могла бы у них быть и какой уже никогда не будет, и мир вокруг него погружался в беспросветную тьму…
Но сейчас ничего не случилось. Не было ничего — ни боли, ни сожаления. Перед глазами Киппа один за другим вставали знакомые образы — ребенок… девочка-подросток и, наконец, юная женщина, которую он беззаветно любил и однажды с тоской смотрел ей вслед, когда она ушла от него к Джеку — его лучшему другу. Кипп улыбнулся.
А потом крепко сжал пальчики Эбби, лежавшие на его рукаве.
— Мы уже почти пришли. Предлагаю отыскать какое-нибудь кафе и выпить там лимонаду. Как вам моя идея?
— Да, спасибо. Не откажусь. — Эбби подняла глаза на мужа, заметила какой-то необычный мягкий свет в его глазах, которого не замечала раньше, и от неожиданности споткнулась, едва не растянувшись во весь рост на выщербленной мостовой. Но Кипп быстро подхватил ее и повел дальше, бережно поддерживая за талию.
Какими естественными казались им теперь эти маленькие проявления близости! Скорее всего свою роль тут сыграли ночи любви, при одном воспоминании о которых Эбби всегда бросало в жар. Если бы не это, думала она, сейчас они наверняка отбежали бы друг от друга как от чумы.
Она даже позволила себе слегка прижаться к мужу, наслаждаясь теплом его ладони, обхватившей талию, и смутно чувствуя, что между ними с некоторых пор установилась своего рода гармония — как будто протянулась тоненькая нить между сердцами, связав их вместе. Случилось это совсем недавно… но когда и почему — Эбби не знала. Она чувствовала, что в Киппе произошла какая-то перемена, настолько крохотная, что вряд ли кто-то другой ее бы заметил. Она украдкой бросила взгляд на мужа, пытаясь по его лицу прочесть, что же в нем изменилось.
Умиротворенность! Да, вот оно! Сейчас он казался удивительно спокойным, даже умиротворенным.
Тряхнув головой, Эбби принялась разглядывать неровную булыжную мостовую под ногами, потом глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. На лице ее мелькнула улыбка, которую Кипп не заметил. От счастья она готова была расцеловать даже эти булыжники под ногами!
Некоторое время они шли молча, погрузившись в собственные мысли. Но вскоре возглас Эбби заставил Киппа очнуться. Застыв на месте, она разглядывала вывеску, красовавшуюся на фасаде какого-то дома: «Букинистическая лавка Уотерфилда. Старинные книги, памфлеты и многое другое».
— Можно мне посмотреть, что там, на витрине? — взмолилась она.
Кипп не успел ответить, как Эбби уже потянула его к магазину.
Прижавшись носом к грязному стеклу, она с жадным любопытством разглядывала разложенные в окне потрепанные книги, давным-давно лишившиеся переплетов, кипы пожелтевших памфлетов, многие из которых увидели свет несколько десятков лет назад. Стекло покрывал толстый слой копоти.
— О Господи! — ошеломленно пробормотала она, оторвавшись наконец от окна. Потом оглянулась на мужа, который тоже внимательно разглядывал витрину поверх ее плеча. — Неужели это действительно то, о чем я думаю? Или мне кажется?
— Трудно так сразу сказать, — осторожно ответил Кипп. — Я бы назвал этот памфлет любопытным кусочком истории, достойным того, чтобы его сохранили. И относится он, несомненно, к Ковент-Гардену. Настоящая находка для какого-нибудь интеллектуала!
— Да нет же! Боже мой! — Эбби округлила глаза. — Что до меня, так этот самый памфлет имеет такое же значение для истории, как и знаменитая коллекция конских яблок необычной формы, принадлежащая дядюшке Дэгвуду!
— Конских яблок?! Вы шутите, моя дорогая? Эбби презрительно сморщила носик.
— Только не спрашивайте его, шучу ли я, хорошо? — весело засмеялась она. Потом снова прижалась носом к стеклу и громко прочла: — «Харрисовский перечень веселых леди из Ковент-Гардена, или Календарь мужских удовольствий. Год 1773 — й. Весьма точное описание всех наиболее знаменитых дам легкого поведения, часто посещающих Ковент-Гарден и другие места столицы».
Обернувшись, она бросила взгляд на Киппа, изо всех сил старавшегося сохранить невозмутимое выражение лица.
— И между прочим, это уже второе издание! Из чего можно заключить, что этот самый бюллетень мистера Харриса пользовался огромной популярностью — иначе второе издание просто бы не понадобилось! Ну а теперь, после всего, что мы только что увидели, интересно бы знать, что по этому поводу думает такой знаток истории, как вы, мой дорогой супруг? Или вы сначала желаете услышать мнение вашей серенькой провинциалки жены?
— Помилуйте, у меня просто язык не повернется такое сказать! — Кипп уже проклинал себя за то, что пошел на поводу у жены и не взял экипаж. Подхватив Эбби под руку, он с некоторым трудом оттащил ее от витрины.
— Так я и поверила! — смеясь, воскликнула Эбби. Потом, подняв голову, бросила взгляд туда, где в самом конце улицы перед их глазами открылась
живописная панорама города. Эбби была ошеломлена. Она с первого взгляда узнала собор Святого Павла, купавшийся в солнечных лучах, в точности такой, как в ее книге. — О-о-о, какая красота! — восторженно выдохнула она. И тут же нахмурилась: — Но какая же тут грязь! Боже правый! Вот уж никогда бы не подумала!
— Оборотная сторона медали, дорогая, — со смехом ответил Кипп. Они оказались в центральной части Ковент-Гардена, напоминающей чем-то огромную базарную площадь, уставленную покосившимися палатками. Все пространство между ними было усыпано гниющими корками и отвратительными отбросами, завядшими цветами и еще бог знает чем. Несмотря на всю эту грязь, здесь было на редкость шумно и людно. Собаки, настолько тощие, что ребра их, казалось, вот-вот проткнут насквозь облезлую шкуру, рылись в мусорных кучах в поисках каких-нибудь объедков. Судя по всему, огромный лондонский рынок, где по утрам кипела жизнь, только что закрылся, оставив толпы нищих копаться в грязи, оспаривая добычу у бродячих собак. — По вашему лицу я вижу, что вы разочарованы, мадам.
— Ужасно, — еле слышно пролепетала Эбби. Прижав к лицу платок, чтобы не вдыхать ужасающую вонь, она покачала головой.
Но ничто не могло заглушить отчаянные вопли уличных торговцев, от которых у нее едва не лопались барабанные перепонки.
— Ленты! Ленты! Всего по гроту
type="note" l:href="#FbAutId_6">[6]
за ярд!
— Винные ягоды — свежие, сочные, пальчики оближешь!
— Яблоки в тесте!
— Горячие пышки!
Какой-то мужчина, придерживавший за копыто баранью ногу, которую волок на плече, громко кричал:
— Два раза макну — всего за полпенса!
— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала Эбби. — О чем это он?
Мужчина прошел мимо, и от тошнотворного запаха баранины ее чуть не вывернуло наизнанку. Кипп расхохотался.
— Этот хитрец предлагает всем хозяйкам выйти на улицу с котлом кипящей воды, — сквозь смех объяснил он. — Потом всего за полпенса он пару раз опустит баранью ногу в каждый котел, и вода предположительно должна после этого превратиться в бульон.
Эбби с потрясенным видом смотрела, как из одного некогда очаровательного дома, построенного Иниго Джонсом в надежде, что Ковент-Гарден когда-нибудь превратится в самый красивый район Лондона, выскочили две женщины с котлами воды, от которой поднимался пар, и заторопились к мужчине с бараньей ногой.
— Господи! — ахнула Эбби. — А я-то думала, что знаю, что такое нищета. Похоже, я здорово ошибалась, — печально добавила она. — А какая отличная была идея — все эти особняки, построенные по проекту Иниго Джонса, изящные аркады, церкви, театр — и что из этого вышло? Думаете, кто-нибудь из живущих здесь замечает это? Да и какой им прок от такой красоты, если все эти люди живут в нищете?
Мысленно проклиная на чем свет стоит герцога Бедфордского, позволившего мечтам его великого предшественника так и остаться мечтами, — и все ради денег, которые он получил от содержателей лавчонок за аренду земли в этом районе, — Кипп уже открыл было рот, чтобы ответить жене, как вдруг почувствовал, что его дергают за полу сюртука.
— Купите кукляшку вашей леди, а, дяденька? Вот эту, малюсенькую?
Кипп уже полез в карман за мелочью, когда откуда-то словно из-под земли возле них выросла пузатая багроволицая тетка и с размаху отвесила девчушке увесистый подзатыльник.
— Ты опять за свое, а, Джина? А помнишь, что мамка талдычила тебе насчет этаких расфуфыренных джентов? Куда ему такая фитюлька? Да ты никак совсем ополоумела, девчонка!
Отвратительная толстуха вырвала крохотную, сшитую из лоскутков куклу из грязного кулачка малышки и сунула ей куклу побольше, вытащив ее из огромной ивовой корзины, болтавшейся у нее в руке.
— Вот так, Джина! И никаких фитюлек по две кругляшки — заруби себе на носу! Чугунная Герта не первый год топчет эти вонючие мостовые. Сколько у меня таких, как ты, поганка ты этакая? Учишь вас, учишь, и все зазря! Ну а теперь хорош дурить! И впарька фазану вот энту! Слышь, Джина, сдери с него десять кругляшек! А фазан хорош — глядишь, и проглотит! Гля, с ним какая фря! Фу-ты ну-ты!
Эбби молча слушала этот бред, не понимая в нем ни единого слова. Голова у нее шла кругом. Еще немного, и она сойдет с ума!
Бедная крошка, вздохнула она. На вид девочке было лет десять-одиннадцать, впрочем, скорее всего из-за той ужасной жизни, которую она вела, малышка просто казалась младше, чем была на самом деле. Голод, нищета, побои сделали свое дело, и кроха была похожа на чахлое, лишенное солнца деревце с уродливым искривленным стволом. Бедняжка даже не вздрогнула, когда эта ужасная толстуха ударила ее — видимо, уже настолько привыкла к вечным колотушкам, что стала принимать их с таким же тупым смирением, как дождь или ветер. Или вообще перестала чувствовать боль. Темно-рыжие волосы ее с красноватым отливом, скрученные на затылке в неряшливый пучок, похоже, давно уже не знали ни расчески, ни мыла.
Худенькое детское тельце, завернутое в какую-то вонючую, протертую до дыр тряпку, на которую страшно было смотреть, казалось бы прозрачным, если бы не покрывавшая его грязь. Из-под лохмотьев торчали исцарапанные коленки. Босые ноги девочки, такие же черные, как булыжники мостовой, по которым она ходила, были сбиты до крови. Огромные прозрачные глаза, серые, как небо в хмурый зимний день, производили какое-то странное, неприятное впечатление. Они смотрели, но как будто не видели… Обтянутое худой, словно пергамент, кожей личико казалось безжизненным. Она поворачивала голову на звук голосов так, словно…
— О Боже, Кипп, — взволнованно прошептала Эбби. — Да ведь она слепая! А это ее мать? Что она говорит? Ничего не понимаю!
— Терпение, Эбби, — попросил ее Кипп. — Сначала скажи — ты хочешь такую куклу? Та, что поменьше, стоит два пенса. А большая кукла намного дороже — эта женщина хочет за нее целых десять пенсов.
Эбби была потрясена.
— Откуда ты знаешь?!
— Это арго, язык уличных торговок, воров и попрошаек, — объяснил ей Кипп, не желая вдаваться в подробности. Не хватало еще проболтаться ей, что в свое время он выучил его для одного из романов Араминты Зейн. Не стоит Эбби знать и о том, что эта самая — как ее? — Чугунная Герта приняла ее за любовницу Киппа, то есть, иначе говоря, за обычную уличную потаскушку. — Эта публика давно придумала свой язык. Некоторые слова они даже произносят задом наперед, чтобы быть уверенными, что никто чужой их вообще не поймет. Кругляшки — это деньги, поняла? И хотя ни одному из этих оборванцев не под силу правильно выговорить слово «кабриолет», однако на своем языке они болтают свободно.
Но Эбби не слушала. Видимо, решив, что крошка Джина не слишком усердствует, Чугунная Герта, внезапно придя в ярость, вновь ударила несчастную девочку, да так, что та покачнулась, едва устояв на своих искривленных ножках.
— Как вам не стыдно, злая вы женщина! Только посмейте ударить этого невинного ребенка еще раз, и я лично прикажу отвести вас в караулку! — набросилась на нее разъяренная Эбби.
Ее крики заставили несколько голов повернуться в их сторону. Оборванные обитатели трущоб выглядывали из окон, какие-то темные фигуры перешептывались в подворотне, готовые тут же удрать, если шпики (иначе говоря — полиция) вдруг решат нагрянуть сюда — поинтересоваться, что за шум поднял тут этот «фазан»и его девка.
И не то чтобы кто-то из них боялся полиции! Все они прекрасно знали, что шпики и пальцем не пошевелят, чтобы помочь маленькой Джине. А уж связываться с Чугунной Гертой или тащить это чудовище в караулку вообще не рискнет ни один из них. Все обитатели здешних мест, и полицейские в том числе, хорошо помнили, каким образом толстуха заработала свое прозвище. У каждого из них еще был жив в памяти случай, когда ей врезали по голове огромным чугунным котлом, а она, вместо того чтобы от такого удара свалиться замертво, проткнула обидчика ржавыми ножницами.
Чугунная Герта, похоже, прекрасно знала, какой репутацией пользуется в здешних кругах, и потому нисколько не испугалась. Низко, по-звериному зарычав, она шагнула к Эбби и уже подняла пудовый кулак, когда изящная тросточка из ротанга, которой так гордился Кипп, свистнула в воздухе, и острый конец ее предостерегающе уткнулся в огромный живот ужасной толстухи.
— Не так быстро, сударыня, умоляю вас! Надеюсь, вы поняли, что церемониться с вами я не намерен? Стоять, я сказал! Вот так, очень хорошо. Или вообще отойдите назад — лучше всего шагов этак на десять. Исходящее от вас амбре… несколько резковато, к тому же я привык к другим ароматам. — Приятно улыбнувшись разъяренной толстухе, Кипп сделал несколько выпадов на манер опытного фехтовальщика и снова сунул трость под мышку. — Да, вот так значительно лучше. А теперь вернемся к нашему разговору. Если не ошибаюсь, мы обсуждали покупку одной из ваших кукол?
— Ничего подобного! — безапелляционным тоном отрезала Эбби. Выпустив руку мужа, она принялась поспешно копаться в крохотной голубой сумочке, висевшей у нее на поясе. — Бог с ней, с куклой! Мне нужен этот несчастный слепой ребенок! Послушайте, Кипп, у меня есть двадцать фунтов. Целых двадцать фунтов! И потом, ведь еще остается мое содержание. Помните, вы мне обещали? Неужели этого не хватит?!
— Эбби, — предостерегающе одернул жену Кипп и уже открыл было рот, чтобы объяснить, какую опасную игру она затеяла, однако вздернутый подбородок и выражение ее глаз ясно дали ему понять, что он опоздал. Чертыхаясь на чем свет стоит, Кипп замолчал. И тут в глазах Эбби появились слезы, и он… растерялся.
Потом он вдруг обрел способность говорить, но то, что сорвалось с языка Киппа, заставило его растеряться снова.
— Ну что ж, очень хорошо, пусть будет по-вашему. Но уж тогда позвольте мне самому договориться с этими людьми.
Слушая их разговор, Чугунная Герта нервно облизывала пересохшие губы. Ее рыхлое тело, похожее на тесто, вылезавшее из квашни, дрожало при мысли о том, какая немыслимая удача идет к ней в руки.
— Ишь ты, чего надумали! Чтобы я дитенка своего заместо кукляшки вам продала! Да еще мою Джину! Радость моя, мой бедный ягненочек, не бойся, никто тебя не отдаст! Слепенькую у мамки отнять задумали!
— Благодарю вас. Вполне достаточно. — В голосе Киппа прорезались стальные нотки. Самым его большим желанием в этот момент было взять жену под руку и немедленно увести из этой клоаки. Но сначала он преподаст Эбби хороший урок — пусть знает, что на свете существуют такие вещи, о которых она не прочтет ни в одном путеводителе.
— Во-первых, добрая женщина, этот ребенок вовсе не слепой. И не калека. Во-вторых, сказать по правде, я сильно сомневаюсь, что эта девочка — ваша дочь. Скорее уж какая-нибудь несчастная сирота, которую вы подобрали на улице или попросту наняли, чтобы она своим жалким видом выжимала слезу у состоятельных прохожих и они побыстрее развязывали свои кошельки. Естественно, леди легко попадаются на эту удочку, тем более те, у кого доброе сердце. И лучший пример этому — моя жена. Не исключено, конечно, что вы с ней просто партнеры и девочка по доброй воле ломает эту комедию, но об этом слишком противно думать. А в-третьих, раз уж таково желание моей супруги, вы, любезнейшая, сейчас примете вот эту десятифунтовую бумажку, а мы купим всех ваших кукол. Ну что — договорились? Решайте, только быстро. В вашем распоряжении пять секунд. Торопитесь, голубушка, иначе я, того и гляди, передумаю.
— Не калека?! Не… не слепая?! — прошептала потрясенная Эбби.
Онемев от изумления, она смотрела, как голова девочки опустилась и огромные серые глаза уставились прямо на нее. Девчушка разогнула вывернутую под каким-то немыслимым углом ногу и с облегчением выпрямилась, сразу став выше едва ли не на целый фут. Личико, еще минуту назад тупое и невыразительное, стало смышленым, и это недетское выражение, а главное — лукавая усмешка на губах подсказали Эбби, что девочка по крайней мере года на три старше, чем ей показалось сначала. Сообразив, что ее уловка раскрыта, она, ничуть не смущаясь, хитро подмигнула Эбби и засмеялась. — Совершенно сбитая с толку этим чудесным «излечением», которое произошло прямо у нее на глазах, Эбби повернулась к мужу. На лице ее был написан прямо-таки благоговейный восторг.
— Силы небесные, но как вы об этом догадались? Нет-нет, не надо, ничего не говорите. Мы обсудим это потом.
— Да уж, непременно. Ну а теперь скажите — вы все еще хотите купить эту «бедную слепую калеку»? Неужели то, что вы сейчас увидели, не заставило вас отказаться от этой затеи?
— Конечно, нет! А вы что — готовы бросить ее здесь… предоставить ребенка ее ужасной судьбе? Естественно, я по-прежнему хочу забрать ее отсюда, избавить от позорного рабства!
— Ладно, согласен. Но все последствия — на вашей совести, — пригрозил Кипп. Эбби даже головы не повернула в его сторону. Сунув толстухе десятифунтовую бумажку, она получила от нее целую корзину разноцветных тряпичных кукол. — Однако вы должны понимать, что мы не можем оставить девочку у себя, — снова попытался вразумить жену Кипп. — Это чудовище хоть и называет ее ягненком, но уличная девчонка — это далеко не ягненок!
— Конечно, нет! — фыркнула Эбби, глядя, как Кипп машет тростью проезжавшему мимо экипажу.
Наверное, решил вернуться домой в фиакре. — Мы просто отведем ее домой, хорошенько вымоем, чтобы смыть эту отвратительную грязь, и найдем для нее какое-нибудь приличное платье вместо этих ужасных лохмотьев. Потом накормим ее чем-нибудь вкусным и непременно горячим. Ну, для начала, думаю, этого достаточно. А вот потом, когда она немного придет в себя…
— Вы сказали: «Конечно, нет», — напомнил жене Кипп. Джина, не слушая их, змейкой юркнула в подъехавший экипаж. Вслед за ней туда взобралась Эбби и уселась на сиденье возле маленькой нищенки. — Однако я могу назвать не меньше дюжины причин, по которым вам не следует ввязываться в эту опасную авантюру. Вы послушаете меня? А, Эбби?
Сев рядом с женой, Кипп дал знак вознице трогать. Потом повернулся к Эбби и, увидев ее сияющую улыбку, тут же понял, что опять опоздал!
— Конечно, нет, — с победным видом объявила она, лукаво подмигнув Джине.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Влюбленная вдова - Майклз Кейси



Ужасная тягомоть.Нудно,глупо,очень затянуто.Не советую.
Влюбленная вдова - Майклз КейсиЛеся
27.10.2012, 2.49





превосходный роман.
Влюбленная вдова - Майклз КейсиДинара
12.11.2014, 16.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100