Читать онлайн Влюбленная вдова, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Влюбленная вдова - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Влюбленная вдова - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Влюбленная вдова - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Влюбленная вдова

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Все до единого часы, сколько их было в особняке на Гросвенор-сквер, уже пробили десять, над Лондоном сгустились сумерки, а виконт все еще не вернулся домой. Впрочем, он прислал записку, адресованную Эбби, где весьма
любезно уведомил ее, что одно «безотлагательное дело» требует его присутствия, так что он вряд ли вернется домой до вечера, и посоветовал ей не ждать его с обедом.
Эбби внимательно прочитала записку несколько раз, гадая, уж не решил ли ее супруг сбежать из дома. Вернее, уж не выжила ли она его на второй день супружеской жизни.
Мысль эта доставила ей несколько неприятных минут, и тогда Эбби поняла, что скучает по нему.
К этому времени Эдвардина была благополучно водворена в одну из лучших комнат для гостей — естественно, в одну из тех, которую отделял от комнат хозяев целый этаж, — и досыта накормлена. В настоящее время она спала у себя сном праведницы.
Да и с чего бы ей не спать? Она добилась своего — Эбби забрала ее к себе. Кроме того, ее свозили на Бонд-стрит, купили ей новую шляпку и прелестный зонтик, при одном только взгляде на который Эдвардина, схватившись за сердце, заявила, что непременно зачахнет и умрет, если он не будет ей принадлежать.
После этого она, самодовольно улыбаясь каким-то своим мыслям, сидела в гостиной, пока лакей, посланный Эбби на Халф-Мун-стрит за вещами Эдвардины с собственноручно написанной ею запиской, не вернулся назад — с крохотным узелком и той же самой запиской, на которой дрожащей рукой был нацарапан ответ Гермионы. Бедная женщина заранее оплакивала несчастную обманутую Эбби, вздумавшую пригреть змею на своей груди. Был там и постскриптум, в котором Гермиона просила узнать у Эдвардины, не видела ли та случайно любимую игрушку Пончика, а именно одну из старых ночных туфель дядюшки Бейли. Как с чувством объявила Эдвардина, тыкая пальцем в злополучную приписку, она была совершенно права, не обманываясь насчет материнских чувств. Какая-то паршивая собачонка ей дороже родной дочери! Вот если бы она, Эдвардина, целый день бродила по дому на четырех лапах, визгливо лаяла, валяла дурака, а между делом грызла ковры — вот тогда бы ее матушка наверняка души в ней не чаяла!
Но теперь она хотя бы перестала проливать слезы! Уже за одно это Эбби возблагодарила судьбу.
Осталось только придумать, каким образом вернуть мгновенно освоившуюся в их доме Эдвардину назад под родительский кров. И сделать это по возможности скорее, хотя вряд ли это удастся. Скорее всего на это должно уйти какое-то время, но Эбби решила, что она наверняка что-нибудь придумает.
Ну а пока на Гросвенор-сквер прибыла оставшаяся часть вещей Эдвардины. И что хуже всего, в сопровождении еще одного Бэкуорт-Мелдона. Однако Эбби совсем не хотелось сейчас думать об этом.
Они с Салли Энн только что закончили с разборкой громадной кучи дорогих покупок, сделанных Эбби во время налета на Бонд-стрит. В числе их были и несколько совершенно сногсшибательных ночных сорочек — «последний писк моды», по словам Салли Энн, — при виде которых его светлость наверняка рухнет на колени и станет со слезами на глазах благодарить Создателя за то, что тот придумал искусных белошвеек с их проворными иглами.
Эбби и Салли Энн к этому времени стали настоящими подругами — в основном потому, что Эбби понятия не имела, как следует вести себя великосветской даме со слугами. Впрочем, сказать по правде, ее это мало волновало. А вот в чем она нуждалась по-настоящему, так это в друзьях. Или хотя бы в союзниках. Кроме того, Салли Энн заполнила ту пустоту, которая давно уже существовала в душе ее хозяйки, хотя сама хозяйка знала об этом ничуть не больше ее горничной. Ей позарез нужна была близкая душа, хранительница ее женских тайн, которая способна была понять, до какой степени попавшая в окружение чужих людей новобрачная нуждается в подруге.
Сначала Салли Энн помогла своей хозяйке принять ванну, потом выбрала для нее ночную сорочку и пеньюар, который ей самой понравился больше всех — белоснежное воздушное одеяние из почти прозрачного шелка с присобранными у плеч рукавами и отделанное у ворота и по подолу вышивкой в виде крохотных бутонов роз. После чего собрала разбросанную по всему полу шелковистую оберточную бумагу и оставила хозяйку сидеть у камина. Ножки Эбби в ночных туфельках без задников покоились на маленькой скамеечке резного дерева, на столике рядом с креслом стояла чашка с чаем.
Эбби довольно долго сидела у огня, маленькими глотками потягивая ароматный крепкий чай. Сначала она ломала себе голову над тем, вернется ли Кипп вообще, а если он придет, заглянет ли к ней в спальню.
Но тогда, увидев ее, сидящую в кресле перед камином, что он подумает? Что она его ждет? Что ей не терпится устроить ему допрос, где он был и почему оставил ее на целый день одну, да еще наутро после свадьбы?
Ну нет! Ни в коем случае.
Куда умнее, решила она, лечь в постель и притвориться спящей. В этом случае, вернувшись домой поздно и заглянув к ней в спальню, Кипп наверняка растеряется. Да и понятно — что ему делать в таком случае? Поступить как положено настоящему джентльмену — удалиться на цыпочках, бесшумно прикрыв за собой дверь? Или наплевать на приличия и поступить как грубое животное, как похотливый козел — забраться в постель к жене, разбудить ее и безжалостно настоять на своих супружеских правах?
Да, задачка не из легких. Представив себе смущение Киппа, его растерянность и бешенство от сознания собственного бессилия, Эбби даже замурлыкала от удовольствия. При мысли о том, какую свинью она ему подложит, на душе у нее стало весело.
Да и потом, то, что она собиралась ему рассказать, вполне может подождать до утра: Тем более что это в любом случае вряд ли придется ему по вкусу.
Проглотив то, что еще оставалось в чашке, Эбби зевнула и, выбравшись из кресла, направилась к постели, по дороге одну за другой гася горевшие в спальне свечи.
Она уже откинула покрывало на постели, собираясь забраться под одеяло, как легкий стук в дверь, отделявшую ее спальню от спальни мужа, заставил ее замереть. Эбби окинула себя растерянным взглядом, убедилась в том, что почти раздета, и смутилась еще больше. Что делать — открыть? Или быстренько завернуться в одеяло, закрыть глаза и притвориться, будто она спит мертвым сном?
Нет, так нельзя. Сделка есть сделка. Ей придется смириться. И если ее муж желает заняться с ней любовью… что ж, это тоже часть их сделки. Пусть даже за весь этот день у них не было возможности поговорить. Пусть даже все, чего он добивается, это ее беременность. Да, такое возможно, грустно подумала Эбби, чтобы потом с гордостью демонстрировать приятелям ее огромный живот. Еще бы! Ведь это будет веским доказательством того, какой он счастливчик!
Впрочем, что это она, одернула себя Эбби. Какая муха ее укусила? Разве не она весь последний час только и мечтала, как он вернется домой, как постучит в ее дверь? Как подхватит ее на руки и отнесет в постель… и будет целовать, целовать, пока она не задохнется? И пусть он вновь доставит ей наслаждение, перед которым бледнеет даже райское блаженство… Вспоминая все, что было ночью, Эбби то и дело ловила себя на том, что губы ее расплываются в улыбке, а мысли, которые бродят у нее в голове, не имеют никакого отношения ни к Эдвардине, ни к ее проблемам.
Снова набросив на плечи пеньюар, Эбби повернулась к двери.
— Войдите! — крикнула она.
Через мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился Кипп, одетый в точности как утром.
— Добрый вечер, жена, — сказал он. Лицо его просияло от удовольствия. Ничего не скажешь — без этого своего унылого пучка она выглядит намного лучше! И этот новый, почти невесомый пеньюар изумительно ей идет. Глаза Эбби сияли мягким светом, щеки зарумянились, что чрезвычайно понравилось Киппу. Да, сейчас она выглядит гораздо более… женственно, что ли, подумал он, и это было ему приятно. Да, очень приятно. — Как очаровательно вы выглядите, мадам. Просто прелестно!
— Так ведь это понятно, — откликнулась она смущенно. Тщательно избегая взгляда мужа, Эбби подошла к стоявшим возле камина креслам, села в самое мягкое из них и тщательно расправила на коленях складки пеньюара. Потом вдруг в глубине ее фиалковых глаз что-то дрогнуло, и Кипп внезапно вспомнил, как прошлой ночью он заглянул в эти глаза и прочел в них желание. — Кстати, вы мой должник — учитывая, как мне по вашей милости пришлось провести сегодняшний день. Надеюсь, вы об этом помните?
— Нисколько не сомневаюсь, что вы даром времени не теряли, — вежливо ответил Кипп, на мгновение скрывшись за дверью своей спальни. Потом вернулся, сел рядом с женой в соседнее кресло и, делая вид, что не замечает ее недоумения, поставил ей на колени большую квадратную коробку, чувствуя себя полным идиотом — будто школьник, который надеется, что ничтожный подарок, на который ушли все его карманные деньги, порадует обожаемую родительницу.
Ощущение было не из приятных, и, чтобы избавиться от него, Кипп поспешил отвлечь внимание Эбби.
— Кстати, я тоже неплохо провел этот день, жена. Не желаете посмотреть, что я вам принес? Между прочим, это подарок, только, умоляю, смотрите поскорее, потому что мне не терпится узнать ваше мнение.
Эбби молча взирала на коробку, перевязанную кокетливой шелковой лентой. Коробка была такая огромная, что закрывала от нее Киппа почти целиком. Заметив, что муж улыбается, Эбби немного успокоилась.
— Но… но почему? — с трудом проговорила она.
— Почему она такая тяжелая, вы хотите сказать? Да нет, что-то подсказывает мне, что вы имеете в виду совсем другое. Почему мне вдруг вздумалось принести вам подарок, да? Это просто обычай. Что тут странного, если муж наутро после свадьбы хочет порадовать свою молодую жену подарком? И вот я провел полдня, переругиваясь с Брейди, которому непременно хотелось уговорить меня купить вам либо драгоценности, либо меха. Представьте, он даже уламывал меня преподнести вам собственный экипаж! Мы с ним провели пару увлекательнейших часов в Таттерсоле, пока наконец я не остановился на этом. Я даже отослал Брейди домой, чтобы он не мешал. Ну так как, вы посмотрите, что я вам принес? Или так и будем сидеть тут и гадать, что там внутри?
Заинтригованная его рассказом, Эбби жестом предложила мужу поставить тяжелую коробку на пол между ними. Потом опустилась возле нее на колени и, затаив дыхание, развязала шелковую ленту, осторожно приподняла крышку, и боковины коробки тут же распались, словно корка апельсина, открыв ее взгляду тяжелый сундучок красного дерева в восточном стиле. Изящная резьба красиво сочеталась с инкрустацией из слоновой кости.
— Что это такое? — пробормотала Эбби, восхищенно лаская кончиками пальцев полированное резное дерево. Потом, склонив голову набок, принялась разглядывать крышку. — Какая красивая вещь — просто дух захватывает!
У Киппа камень с души свалился. Еще никогда в жизни ему не доводилось делать подобных подарков, тем более женщине, с которой он делил ложе. Но эта вещица была просто предназначена для Эбби. Кипп сам не понимал, с чего он так решил, и ему не хотелось ломать над этим голову. Но с первой же минуты, как на глаза ему попался этот сундучок, он уже твердо знал, что непременно купит его для Эбби.
Присев возле нее на ковер около камина, он вдруг почувствовал себя абсолютно счастливым, как будто снова вернулся в детство. Вот так же когда-то он играл у себя в детской. Усевшись по-турецки перед сундучком, Кипп лукаво взглянул на жену. Он часто дарил своим женщинам подарки, но и сам уже не помнил, когда в последний раз видел в женских глазах что-то, кроме алчности. И уж точно он никогда еще не испытывал при этом такого щенячьего восторга.
Небрежно развязав галстук, Кипп не глядя отшвырнул его в сторону. Эбби не поверила своим глазам — на лице его сияла мальчишеская улыбка. Боже правый, потрясенно подумала она, да он, похоже, просто лопается от гордости!
— Так, а теперь я подниму крышку, — торжественно произнес Кипп, не сводя глаз с Эбби. Было заметно, как он волнуется. Замерев, он ждал, что она скажет. «Какое у нее лицо!» — подумал он. Ему казалось, он еще никогда в жизни не видел у женщины такого живого, такого выразительного лица!
До этого дня ему не раз приходило в голову, что и в браке есть свои положительные стороны — если, конечно, взять в жены не одну, а сразу несколько женщин. Однако сейчас все женское очарование воплотилось для него в этом худеньком, почти бесплотном создании, в этой женщине, что сидела напротив него, которую никому и в голову не пришло бы назвать красавицей. Но все в ней — и лицо, и тело — безумно возбуждало Киппа. Его тянуло к ней со страшной силой, и не просто потому, что он желал ее. Нет, он хотел понять, о чем она думает, какие чувства ее волнуют. Всякий раз, глядя на жену, он гадал про себя, что она сделает в следующую минуту, кем она предстанет перед ним.
Кипп поднял тяжелую крышку сундучка, и Эбби сразу обратила внимание, что та боковая стенка его, что была обращена к ней, состоит из двух створок. Едва сдерживая нетерпение, она приоткрыла их и увидела за ними с полдюжины выдвижных ящичков, заполненных принадлежностями для игр.
Лицо Эбби просияло от радости. Словно ребенок, получивший новую игрушку, она принялась рыться в них, выдвигая один ящик за другим и восторженно ахая при виде все новых и новых сокровищ. В первом лежали шесть крохотных игрушечных лошадок с жокеями. Кипп объяснил ей, что эти фигурки используются в игре под названием «бега».
Эбби взяла их в руки, залюбовавшись искусной работой неизвестного мастера. Яркие краски, которыми были выкрашены фигурки, радовали глаз.
— Интересно, где у них завод? — пробормотала она. — И отверстия для ключа нет. Тогда как они бегут?
— А они вовсе не бегут, — терпеливо объяснил Кипп.
Поерзав на ковре, он подвинулся к ней и, сунув руку в ящичек, извлек оттуда костяной шарик, который обычно использовался в этой игре. — Сначала нужно кинуть шарик, потом посмотреть, сколько очков ты выбросил, и подвинуть свою лошадку вперед. И так по очереди, поняла? Чья лошадь первая доберется до финиша, тот и выиграл. Помню, в детстве мы с отцом часто играли в эту игру. Между прочим, насколько мне известно, в нее часто играют и сейчас, и не дети, а взрослые. Причем на кон иной раз ставятся такие суммы, что можно за вечер проиграть целое состояние.
Но Эбби уже не слушала. Тут было столько всего интересного, что у нее разбежались глаза. Забыв о Киппе, она принялась вновь открывать один за другим все ящички, разглядывая их содержимое. Вскоре она обнаружила очаровательный набор костяшек для игры в домино, вырезанных из настоящей кости. Вслед за ним — доску для игры в криббедж. Набор для безика и два мелка для игры в вист. И еще несколько великолепных карточных колод, рубашки которых представляли собой настоящие произведения искусства.
Бросив взгляд на крышку сундучка, Эбби заметила, что изнутри к ней узкими кожаными ремешками крепится шахматная доска. Она восхищенно покачала головой и потянулась поднять вторую, внутреннюю, крышку, которую заметила еще раньше. И сдавленно ахнула, не поверив своим глазам.
— О, какая прелесть! — пробормотала Эбби, когда ее взгляду открылись изящные шахматные фигурки. Вырезанные чьей-то искусной рукой из слоновой кости и жадеита, они были настолько хороши, что от них невозможно было оторвать глаз. Любой музей с радостью отдал бы все на свете, лишь бы заполучить такое сокровище. Боясь вздохнуть, Эбби поднесла к глазам фигурку рыцаря. Одетый в боевые доспехи, он сидел на коне, ноги которого покоились на подставке, похожей на перевернутую вазочку. Фигурка была не более восьми
дюймов в высоту.
— Это что — мне? — растерянно выдохнула она, сморгнув некстати навернувшиеся на глаза слезы. — Вот это все?..
Осторожно взяв фигурку конного рыцаря из ее дрожащих пальцев, Кипп бережно уложил ее в специальное отделение, обитое мягким бархатом.
— Конечно. А кому же еще? Или Брейди был прав, и вместо этого вы предпочли бы получить какую-нибудь драгоценную безделушку?
— Боже упаси! Как хорошо, что вы не послушались Брейди! Конечно же, нет! — поспешно бросила Эбби. Собрав с ковра фигурки игрушечных лошадей и жокеев, она аккуратно разложила их по местам, потом один за другим задвинула ящички, закрыла створки и опустила на место тяжелую крышку сундучка, после чего, вновь залюбовавшись искусной работой, ласково погладила резное дерево. — Спасибо вам, Кипп! От всего сердца спасибо! Просто сказать не могу, как я тронута! Я буду беречь его как зеницу ока!
Он помог жене подняться на ноги.
— Надеюсь, вам не придет в голову припрятать его, да еще навесить сверху огромный замок? — пошутил он. — Потому что, признаюсь честно, покупая этот сундучок, я уже заранее тешил себя надеждой, как мы с вами будем проводить долгие часы за игрой. А кстати и узнаем друг друга получше. А вы умеете играть в шахматы, Эбби? Если нет, я с удовольствием вас научу.
Эбби ласково погладила мужа по щеке, успев подумать при этом, как замечательно, что она может это сделать… может чувствовать себя с ним легко и свободно…
— Знаете, вы такой хороший, Кипп! — сказала она, вовремя прикусив язык, чтобы не брякнуть, как она счастлива, что у нее такой муж. Господи, да она и правда счастливица1 — Что вы спросили? Ах да, конечно, я умею играть в шахматы, — добавила Эбби. — И уже заранее предвкушаю удовольствие, когда вы проиграете мне, милорд!
— Ха! Вызов? Вы осмелились бросить вызов мне?! — изумился Кипп, испытывая неподдельную жалость к этой женщине. А ведь не исключено, что она сможет стать ему настоящим другом, мелькнуло у него в голове. — Играем по маленькой, идет?
Отступив на шаг, Эбби возмущенно ткнула в него пальцем.
— Ну уж нет! И не мечтайте! Если вы решили, что, обыграв меня в шахматы, сможете вышвырнуть из дома Эдвардину, то забудьте об этом сразу же! Ведь вы же именно это имели в виду, да? Признавайтесь!
Улыбка Киппа увяла. А он уже вообразил себе, как они возьмут шахматы с собой в постель и сыграют перед сном партию-другую. Причем с условием, что проигравший снимает с себя какую-нибудь деталь туалета.
Соблазнительные мечты развеялись как дым.
Проклятие! Он совсем забыл о ее племяннице!
— Стало быть, она здесь, в доме? Я угадал? Вы меня удивляете! Признаться, я считал, что вы сможете уладить это дело, не впадая в крайности.
— Я так и сделала! — ответила Эбби по возможности честно, однако старательно избегая вдаваться в подробности. — То есть я хочу сказать… вы ведь хотели, чтобы ваша жизнь текла так же спокойно, как и до нашего брака? А мне хотелось бы, чтобы мои родственники как-то устроились и проводили как можно больше времени подальше от нас с вами — лучше всего большую часть года…
— По-видимому, мы с вами мечтали о несбыточных вещах. Вы это хотите сказать?
— Нет, я имела в виду совсем не это, — поспешно возразила Эбби, неожиданно почувствовав себя несправедливо обиженной. Причем человеком,
который еще недавно так заботливо выбирал для нее подарок. От жалости к себе у Эбби защипало глаза. — Нет, вы будете жить, как жили до тех пор, пока в вашу жизнь не вошла я. Словом, как будто вы по-прежнему холостяк. Кажется, именно таковы были условия нашей сделки? И так вы сегодня и поступили, верно? Сбежали из дому и бродили по городу в компании Брейди, как и положено холостяку. А обо мне вы забыли. Так что вам грех жаловаться, милорд. А вот я убедилась, что мне вряд ли удастся избавиться от моих замечательных родственников. Самый простой путь, конечно, потратить на них все ваше состояние — в надежде, что это поможет решить их проблему, — но что-то мне подсказывает, что моя идея вряд ли придется вам по душе.
Кипп невольно усмехнулся — досада Эбби его позабавила. А все потому — хотя он ни за что на свете не признался бы в этом жене, — что он не был до конца уверен, что получил то, на что рассчитывал, когда они с Эбби заключили эту сделку. Какое-то неясное ощущение подсказывало ему, что он получил куда
больше, чем мог надеяться… И эта мысль доставляла ему немалое удовольствие — даже при том, что он сам еще не знал, о чем идет речь и какая ему от этого польза.
— Итак, выходит, конфетка оказалась не такой уж сладкой, да, дорогая
виконтесса? Судя по всему, вы разочарованы. Жаль.
— После вашего замечания, милорд, думаю, глупо было бы просить вас о помощи…
Кипп покачал головой, усмехаясь самым что ни на есть злодейским образом.
— Каждый из нас пойдет своим путем — кажется, именно об этом шла речь, вы помните, миледи? Ну а коли так, стало быть, вам нечего обижаться, если я скажу «нет». Нет, я не собираюсь вам помогать. И если мы с вами снова вернемся к тем причинам, которые толкнули меня на брак, то одной из них, по которой я, собственно, и предложил вам руку и сердце, было то восхищение, которое вызывало во мне ваше неуемное стремление к независимости. А также и завидное умение держать в узде эту свору сумасшедших, которую вы почему-то именуете своими родственниками. В тот момент вы показались мне единственным человеком, способным обеспечить мне мирное и безмятежное существование до конца моих дней.
— Понятно… Значит, свои проблемы мне придется и дальше решать самой — когда и как я сочту это нужным, да?
Кипп притворился, что внимательнейшим образом обдумывает ее слова, хотя на самом деле мысли его были далеко отсюда. Впрочем, не так уж и далеко — ведь разобранная на ночь постель Эбби была всего в двух шагах. Соблазнительно откинутое одеяло манило к себе, и Кипп поймал себя на том, что слова жены ускользают от его понимания.
— Когда и как сочтете это нужным? — эхом повторил он то последнее, что успел услышать. — А-а… вот именно. Очень разумно, мне кажется.
Эбби, прищурившись, подозрительно взглянула на мужа. Что-то тут явно было не так. И вдруг она вспомнила, что есть еще кое-что, о чем она пока не успела ему рассказать.
— Ну да, — кивнула она. — И так до тех пор, пока это не нарушит ваш привычный образ жизни.
Кипп снова одобрительно кивнул. На губах его играла усмешка, и Эбби вдруг растерялась. Она не знала, чего ей хочется больше: дать мужу пощечину или припасть поцелуем к его губам.
— Именно так.
— Вот и хорошо, — буркнула она, не зная, что на это ответить. Отвернувшись от Киппа, она неловко развязала поясок пеньюара, спустила его с плеч, и он с легким шорохом упал на пол к ее ногам. Эбби осталась в тонкой ночной сорочке, сквозь полупрозрачную ткань которой просвечивало ее худенькое тело, и смущенно поежилась, чувствуя на себе жадный взгляд Киппа.
— Итак, значит, договорились?
Шумно вздохнув, Кипп потянулся к жене, обхватил руками ее тонкую талию и привлек к себе.
— Сдается мне, дорогая жена, что хотя бы в одном отношении мы с вами на диво подходим друг другу… догадываетесь, в каком? Я имею в виду наши аппетиты…
— Возможно, — уклончиво пробормотала Эбби. Кипп поднял ее на руки и понес в постель. — А что же вы хотели? — расхрабрившись, лукаво спросила она. — Выбор у меня небогатый — либо удовлетворять ваш аппетит самой, либо смириться с тем, что вы уже спустя неделю после свадьбы затащите в постель кого-то еще.
Опустив жену на покрывало, Кипп вытянулся рядом с ней.
— Лгунишка, — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы и с наслаждением вдыхая исходящий от них аромат. — Признайтесь честно, Эбби, вы просто обожаете заниматься со мной любовью. А есть у меня любовница или нет, вам все равно. Главное, чтобы я почаще навещал вас в спальне, правда? Вы ведь очень страстная женщина, и вам нравится это. — Кипп поцеловал жену в шею. Рука его легла ей на грудь. — А также это. — Он слегка сжал ее сосок. — И это… — выдохнул Кипп, наклонившись к Эбби. В глазах его вспыхнул огонь. И через мгновение губы их слились в поцелуе.
Время для них остановилось. Потом Кипп отодвинулся, и на лице его заиграла улыбка — он заметил, как потемнели ее глаза, из фиалковых став почти черными. В них вспыхнуло желание, которое Эбби даже не пыталась скрывать.
— Даже не могу сказать вам, мадам, какое удовольствие мне доставляет видеть, что и вы хотите меня ничуть не меньше, чем я — вас.
Эбби молча прижалась к мужу. Где-то внизу ее живота медленно разгоралось пламя, желания ее проснулись и с голодной страстью требовали удовлетворения.
— Вам приятно, когда я дотрагиваюсь до вас, дорогая жена? — промурлыкал Кипп. Рука его скользнула вниз, лаская тело Эбби. Он осторожно коснулся ее бедер, почувствовав, как кожа ее мгновенно покрылась мурашками, как вся она содрогнулась под ним в ответ на его ласку. — Да, вам приятно, когда я дотрагиваюсь до вас. Возможно, это и есть одна из причин, почему вы решились принять мое предложение — вам нравятся прикосновения мужчин. Вам доставляют наслаждение поцелуи. Вам не нужны ни деньги, ни титул, ни положение в обществе. Ничто из того, что привлекло бы обычную женщину, вас не интересует. Признаться, было время, когда я думал, что вас заворожил блестящий титул виконтессы или блеск богатства, которое я готов был бросить к вашим ногам. Но теперь я понял, как ошибался. Вам нужно было совсем другое. Я прав?
Эбби молчала. Ей не хотелось отвечать. Потому что он был действительно прав. Прав… и в то же время жестоко ошибался. Ни за что на свете она бы не вышла замуж за кого-то другого, кто бы предложил ей стать его женой — правда, до Киппа никому и в голову не приходило обратить на нее внимание и уж тем более предложить ей руку и сердце. Но ведь Кипп — это Кипп! Конечно, во многих отношениях он и сейчас оставался для нее незнакомцем, однако она видела его доброту, его ранимость, и этого пока было достаточно.
Ее с неудержимой силой тянуло к нему. Сердце ее переполняло сострадание. Она ощущала некую духовную близость между ними, она знала — Кипп и по сей день терзался муками неразделенной любви, а Эбби давно было известно, что это такое. Ведь и ей когда-то пришлось пережить нечто подобное.
Порой Эбби гадала о том, что будет, если она позволит себе влюбиться в него… какой станет их жизнь, если в один прекрасный день муж ответит на ее чувство…
Узнав об этом, он наверняка возненавидит ее, печально думала она. И вдобавок ко всему начнет насмехаться над ней.
— Если не секрет, вы собираетесь и дальше оставаться в туфлях? — кокетливо осведомилась Эбби, когда Кипп, поспешно стянув с нее ночную сорочку, рухнул на нее сверху и она почувствовала, как он раздвинул ей бедра. — Как это романтично, милорд!
— Проклятие! — выругался Кипп, вздрогнув. Ему показалось, что его окатили ледяной водой. Осторожно отодвинувшись, он прикрыл смятой сорочкой соблазнительно раздвинутые бедра Эбби. Он настолько потерял голову, что умудрился лечь в постель в одежде! — Вот черт! Простите великодушно. Сказать по правде, нынче вечером я зашел к вам лишь для того, чтобы узнать, понравился ли вам мой подарок. Не знаю, что это со мной… Одну минуточку, извините…
Стараясь не расхохотаться, Эбби поспешно прикусила губу.
— Конечно, конечно.
Встав с постели, Кипп поспешно стянул с себя сюртук и принялся расстегивать пуговицы рубашки.
— А туфли? — насмешливо напомнила Эбби. Выскользнув из постели, она подошла к мужу, чтобы ничего не упустить из этого интересного зрелища. Кипп чертыхнулся, и она, развеселившись, указала ему на стул: — Может быть, вам помочь? Боюсь, сами вы вряд ли справитесь.
— Замечательная идея: жена и лакей в одном лице! Судя по всему, я не промахнулся и заключил на редкость выгодную сделку! — Пожав плечами, Кипп покорно сел на стул. На губах его блуждала загадочная улыбка, смысл которой от Эбби ускользал.
Позже Эбби и сама вряд ли смогла объяснить, как это все произошло. Она сделала Киппу знак поднять правую ногу. Когда он молча подчинился, она обхватила ее двумя руками и повернулась к мужу спиной, невольно вспомнив те времена, когда вот так же помогала Гарри разуться. Пьяный, он ни за что не справился бы с этим сам. Припомнив, как это было, она подумала, что через несколько секунд левый башмак Киппа упрется в ее ягодицы. Так обычно поступал Гарри — упирался в нее другой ногой, чтобы помочь стащить сапог.
Какое-то время Кипп колебался. На лице его было написано сомнение. Искушение было велико, но хорошие манеры, усвоенные им с детства, пока еще боролись в нем с желанием пошутить. Соблазн победил. Осторожно упершись второй ногой в круглые ягодицы жены, он, пряча ухмылку, дождался, когда она дернула его башмак, и с силой выпрямил ногу. .
— У-уфф! — вырвалось у Эбби. Она шлепнулась на ковер футах в шести от того места, где сидел муж, от неожиданности разжала пальцы, и башмак с шумом отлетел в угол.
— Как мило! — фыркнула Эбби, с трудом поднявшись на ноги. Разогнувшись, она потерла руки и сделала мужу знак поднять другую ногу. — Ну что — попробуем еще раз?
— Вы и вправду этого хотите? — Кипп с усмешкой протянул ей другую ногу. — Что до меня, то я готов рискнуть. Разумеется, если вы не против.
— Нисколько, — бросила Эбби, коварно усмехнувшись, и направилась к мужу. Подойдя к нему почти вплотную, она покрепче взялась за башмак и дернула его что было сил. Застигнутый врасплох, Кипп потерял равновесие и, сдавленно охнув, слетел со стула. Он с размаху приземлился на мягкое место, больно ударившись об пол копчиком. Раздался грохот, а вслед за ним — приглушенное шипение.
— Похоже, я это заслужил, — кротко произнес он, снизу вверх глядя на Эбби.
Она стояла над ним, уперев руки в бока, и смеялась, простодушно и откровенно радуясь своей проделке. Коротко остриженные светлые волосы и огромные фиалковые глаза придавали ей сходство с проказливым эльфом или шаловливой лесной нимфой. На редкость соблазнительной нимфой — поскольку на ней не было ничего, кроме полупрозрачной ночной сорочки. Кипп не мог отвести от жены глаз. Маленькая, но великолепно очерченная грудь с розоватыми, как у девочки, сосками, которые дерзко выпирали из-под сорочки, и, темный треугольник между ног лишили его самообладания. А ее бедра, упругие и белые, ее длинные, стройные, сильные, как у наездницы, ноги, которые накануне так крепко сжимали его талию… Кипп, задыхаясь от восторга, чувствовал себя диким, необъезженным жеребцом.
С трудом заставив себя оторваться от этого восхитительного зрелища, Кипп кряхтя привалился к стулу, на котором еще недавно сидел, выпутался из рубашки и протянул к Эбби руки:
— Идите сюда, мадам жена.
Эбби покачала головой. Копна светлых волос взметнулась вверх, а потом снова послушно легла на место, словно шлем из чистого золота, отчего ее личико с безукоризненно правильными, но не очень выразительными чертами приобрело неизъяснимую прелесть.
— Угу, — хмыкнула она и легко отпрыгнула в сторону, когда он сделал движение, чтобы ее поймать.
Рука Киппа просвистела в воздухе, и Эбби весело засмеялась — совсем как ребенок, и при этом ее удивительные глаза сияли восторгом.
— В конце концов, кто тут господин и повелитель? — грозно прорычал Кипп. — Я! Приказываю вам подойти! — Он изо всех сил старался напустить на себя суровый вид.
Эбби склонила головку на плечо, мысленно повторив про себя его последние слова.
— Знаете, я что-то такое читала… во всяком случае, очень похожее на… Как же называется эта книга? О, кажется, вспомнила! «Приказ корсара, или История англичанки в Тревэйле». Представляете, Кипп, мне пришлось прочитать несколько глав, прежде чем я наконец сообразила, что Тревэйл — вовсе не название какой-то экзотической страны! Ну не глупо ли это?
— Не то слово! — пропыхтел Кипп.
Вцепившись в башмак, он что было силы дернул его, проклиная своего сапожника. Наконец ему с трудом удалось стянуть с ноги это произведение искусства, и Кипп облегченно вздохнул. Придется все время быть начеку, решил он, иначе он непременно себя выдаст. Киппу легче было умереть, чем открыть Эбби свою тайну, которую он скрывал ото всех вот уже несколько лет. Тайна носила имя «мисс Араминта Зейн». Но до сих пор он стыдливо скрывал свой «позор» от Эбби. Встав на ноги, он украдкой окинул взглядом свой наряд, состоящий из одних только чулок и панталон, обозрел голую грудь и с довольным видом решил, что выглядит вполне по-пиратски.
— Да-да, — попятившись, забормотала Эбби.
Она невольно залюбовалась им — высокий, с мускулистой широкой грудью, Кипп возвышался над ней, словно вставший на задние лапы медведь. Упершись кулаками в бока, муж широко расставил ноги и внимательно посмотрел на нее. Губы его медленно раздвинулись в улыбке. А потом он шагнул к ней.
— Это, кажется, один из романов мисс Араминты Зейн, — промямлила Эбби, проклиная себя за трусость. Господи, да что с ней такое?! Порчу он, что ли, навел на нее, если в его присутствии она начинает блеять как овца?! — Вы… читали? Кажется, я уже упоминала о ней. И вот сейчас я вдруг вспомнила нечто очень похожее на эту сцену в одной из ее последних книг. Героиню, если не ошибаюсь, звали мисс Люсинда Поумрой. Книжка-то, конечно, слова доброго не стоит — обычная сентиментальная чушь, над которой рыдают в подушку старые девы и молоденькие дурочки. Но так уж вышло, что ничего другого не оказалось под рукой, я и взяла ее почитать. Собственно говоря, это вообще была не моя книжка, я одолжила ее у Гермионы, она такие обожает…
Окончательно запутавшись, Эбби замолчала. Кипп с непроницаемым лицом слушал неловкие оправдания жены и думал о том, не слишком ли много шума из-за какого-то романа. «Тот, кто доказывает слишком много, не доказывает ничего», — вспомнил он. Интересно, из-за чего она так всполошилась? Испугалась, что он примет ее за сентиментальную дурочку? Да, скорее всего дело именно в этом.
Он опять шагнул к ней, так что бедняжке Эбби снова пришлось отступить. Но теперь она оказалась вплотную прижата к постели.
— Должен признаться честно, я, как и вы, терпеть не могу романов. Никогда их не читал. Все-таки это не для мужчин, вы согласны со мной? Зато их обожают дамы. Нет-нет, Эбби, не принимайте это на свой счет, вы совсем не романтичная особа. Однако, признаюсь, вам удалось пробудить во мне интерес… о, совсем крохотный! Не будете ли вы столь любезны объяснить мне про эту мисс Поумрой… Ее захватили в плен корсары? О Боже, как это ужасно! Я хочу сказать, для мисс Поумрой.
— Да, — кивнула Эбби, — это и в самом деле было ужасно. Ну то есть было бы ужасно, если бы ее почти сразу же не спас корсар. Так его называют в романе — просто корсар.
— О, так, значит, ей сказочно повезло, этой вашей мисс Поумрой. Или нет? Прошу вас, рассказывайте дальше.
Эбби вцепилась в столбик кровати, как утопающий хватается за соломинку. Потом отвела глаза в сторону, вздохнула и провела языком по внезапно пересохшим губам.
— Этот… корсар оказался весьма настойчивым, — умирая от стыда, чуть слышно прошелестела она. Не каждый умеет читать между строк, додумывая за автора то, что тот не осмелился сказать. Но для Эбби с ее живым воображением это обычно не составляло труда. — Он… видите ли… этот корсар дал ей понять, что ожидает вознаграждения… он же спас ее…
— Вознаграждения, значит, — повторил Кипп. Губы его изогнулись в порочной ухмылке. — И что же это было? А-а, кажется, я догадываюсь! Вероятно, он потребовал за нее выкуп, да? Господи, а может, этот дьявол просто привязал бедную девушку к мачте и высек кнутом?!
— Нет-нет, что вы! Ничего подобного он не делал! Ведь на самом деле этот корсар был благородным человеком. Даже героем — это ведь именно он вырвал мисс Поумрой из рук кровожадных пиратов!
И тут он вдруг оказался так близко, что его дыхание обожгло ей кожу. Кипп пальцем коснулся ее щеки, потом погладил шею в том месте, где бешено бился пульс.
— О-о, благородный пират! Как необычно и как волнующе! То есть он хороший пират, да? Готов сражаться со всем светом, даже если против него восстанут ад и его дьяволы, — и все только ради того, чтобы спасти бедняжку мисс Поумрой. Как это трогательно!
— Да! И он отвез ее к себе на остров как свою законную добычу! — возмущенная этим цинизмом, ответила Эбби, внезапно обнаружив, что ей очень хочется вступиться за честь благородного корсара, образ которого частенько по ночам навевал ей просто неприятные сны. И вдруг она с некоторым удивлением открыла для себя, что внешне Кипп очень напоминает ее любимого героя.
Воспользовавшись запальчивостью Эбби, Кипп осторожно потянул ленточку ее ночной сорочки. Вот как, значит, игра? Ну что ж, он с удовольствием в нее сыграет. Вернее, они сыграют в нее вдвоем — это в тысячу раз увлекательнее, чем какая-то партия в шахматы.
— Понимаю! А потом, наверное, он принялся соблазнять бедняжку? Я угадал, да? — тихо прошептал он Эбби на ухо. — Поверьте, я просто сгораю от нетерпения! Ну же, Эбби, расскажите мне! Как именно он ее соблазнял?
Ноги у Эбби подламывались, во рту пересохло. Ласки мужа привели ее в такое состояние, что она не могла пошевелиться и только дрожала как осиновый лист.
— Я… я не знаю. Мисс Зейн… как-то не вдавалась в детали. То есть там, разумеется, были кое-какие намеки, но…
Кипп, конечно, отлично знал, что это за намеки, поскольку сам в аналогичной ситуации использовал бы нечто в этом роде, чтобы добиться своей цели.
— И что же корсар потребовал от своей пленницы? Расскажите-ка мне поподробнее, дорогая, — промурлыкал он. — Все, что вы помните, разумеется.
В ушах у нее звенело, во рту пересохло, а сердце билось так сильно, будто готово было выскочить из груди.
Сейчас она была Люсиндой. А Кипп… Кипп был ее прекрасным, благородным корсаром. Они были одни, за надежными, крепко запертыми дверями его замка, в объятиях друг друга. Судьба свела их в этом месте для того, чтобы они, как весьма туманно и в то же время достаточно откровенно выразилась мисс Зейн, «познали великое и ослепительное наслаждение, которое могут разделить только пылающие страстью джентльмены и снедаемые любовью дамы; величайший восторг, который им предстояло испытать, — самый прекрасный, самый щедрый дар, каким одарил смертных великодушный бог любви».
Судорожно сглотнув, Эбби предприняла еще одну, последнюю попытку его отвлечь.
— Но это же глупо! — задыхаясь, выпалила она. — Просто как дети, ей-богу!
— Да, конечно… но почему бы и нет, в конце концов? Если вы помните, Эбби, нынче вечером я преподнес вам целый сундук самых разных игр. Вы ведь любите игры, да? Так я и подумал. Вот и представьте, что сейчас мы с вами играем… в какую-нибудь новую игру. Итак, что же сделал корсар дальше?
Смущенно прикрыв глаза, Эбби дала волю своей фантазии.
— Он… он говорил кое-что.
Ладони Киппа накрыли ее груди, добрались до упругих сосков и принялись играть с ними, пощипывая и поглаживая крохотные розовые бутоны.
— И что же именно он говорил?
К этому времени Эбби уже почти перестала понимать, что он от нее хочет. Взволнованная, смущенная и к тому же безмерно подавленная тем, что так смущена и взволнована, Эбби не осмеливалась поднять глаз на мужа. Пальцы ее запутались в густой поросли светлых курчавых волос на его груди, коснулись твердых плоских сосков. И Эбби стоило немалого труда удержаться от соблазна тоже поиграть с ними, как это делал Кипп.
Не удержавшись, она слегка ущипнула их, и тело Киппа мгновенно отозвалось — соски его затвердели и теперь напоминали жесткие кожаные пуговки. Эбби осмелела. Прижавшись к мужу, она даже игриво обвела их кончиком языка. Кипп содрогнулся, на лице его было написано наслаждение. Смущение Эбби как рукой сняло. Сейчас и ей уже ничуть не меньше Киппа хотелось поиграть в эту новую волшебную игру.
— Кое-что, — повторила она не задумываясь. Весь мир для нее перестал существовать — осталось только желание, только страсть, которая бурлила в
ней, накатывая волнами, и ее бросало то в жар, то в холод.
— Дайте-ка я попробую угадать. — Он медленно приподнял подол ее сорочки, обнажив тело Эбби до талии, потом, отодвинувшись, принялся возиться с застежками панталон. — Стой, женщина! — прорычал он. — Ну-ка быстро забирайся в постель и жди меня! Сейчас я приласкаю тебя, красотка! Засмеявшись, Эбби с силой дернула его за уши.
— О Боже! Да что вы за человек? Вы понятия не имеете ни о какой романтике!
Смех и ярость боролись в нем. Уши его горели огнем, и Кипп подумал, что его драгоценная супруга не из тех, кто сражается из кокетства. Подхватив вырывавшуюся жену на руки, Кипп осторожно перебросил ее через плечо, решив, что именно так действовал бы на его месте настоящий пират, и бросил на постель. Сейчас она была его пленницей, а он — ее господином и повелителем. Он не собирался причинять ей боль, но от прежней мягкости и галантности, с какой он всегда обращался с ней, не осталось и следа. Кипп лучше всех знал, что именно так вел себя корсар с очаровательной Люсиндой — по крайней мере, в тех эпизодах, которые он хотел написать, но так и не написал. Да и к чему — все равно ни один издатель в мире не взял бы на себя смелость опубликовать нечто подобное!
Эбби рухнула на постель. И дважды подпрыгнула на упругой перине.
Через мгновение Кипп уже был рядом — ему потребовалось некоторое время, чтобы покончить с застежками. Одним движением бедер спустив панталоны до щиколоток, Кипп попытался сбросить их, но едва не растянулся на полу во весь рост. Шепотом проклиная на чем свет стоит проклятую одежду, он запрыгал на одной ноге, стаскивая с себя панталоны и ни на секунду не отрывая глаз от распростертой на постели жены. Томно раскинувшись на перине, она ждала его…
Наконец он присоединился к ней. Схватив Эбби за запястья, завел руки ей за голову, немного подумал и перехватил их одной рукой, оставив другую свободной, чтобы иметь возможность дразнить свою беспомощную пленницу, доставляя ей наслаждение…
Изобразив на лице улыбку, достаточно героическую, как надеялся Кипп, чтобы ее не напугать, он просунул руку ей под рубашку, захватив край выреза на груди, и, одним движением разорвав ночное одеяние Эбби до талии, обнажил ее тело.
Эбби дернулась — ей вдруг показалось, что игра, которую затеял Кипп, перестает быть игрой. Нервы ее были натянуты до предела. Пора было возвращаться к реальности.
— Вы только что порвали двадцать фунтов, милорд корсар, — саркастически хмыкнула она, с интересом наблюдая, как Кипп, дернув еще раз, разорвал рубашку так, что она развалилась на две части.
Опустив голову, он спрятал лицо у Эбби на груди, чтобы жена не заметила его улыбку. Эта женщина не переставала его удивлять. Вдруг он спохватился, вспомнив о своей роли.
— Ни слова больше, вы слышите, миледи?! — прорычал низким, хриплым голосом Кипп, надеясь, что это вышло очень страшно. Именно так, по его представлению, должен был вести себя настоящий корсар. — Вы теперь моя пленница, моя добыча, и я волен делать с вами все, что хочу, потому что отныне вы в моей власти! — угрожающе рявкнул он. Эбби забилась в его руках — то ли потому, что он и в самом деле ее напугал, то ли старалась как можно лучше сыграть ту роль, что он ей навязал, — этого Кипп не знал. Впрочем, сейчас это не особенно его волновало. Ему представился отличный шанс, и он вовсе не намерен его упускать. Улучив момент, он просунул руку между ног жены.
Дыхание Эбби пресеклось, из груди вырвался стон. Лохмотья, в которые превратилась ее очаровательная ночная сорочка, свешивались с ее тела, но она уже забыла о ней. Придавленная его тяжестью, она едва могла дышать. Руки и ноги отказывались ей повиноваться. Ее обнаженная кожа в свете свечей отливала перламутром. А Кипп, не в силах оторваться от жены, ласкал, терзал, пробовал на вкус, нетерпеливо ожидая, когда ее крепость сдастся и распахнет ворота перед победителем.
Он приник губами к ее уху.
— Ты останешься моей бледнолицей пленницей, — прошептал он, понизив голос до хриплого шепота, — моей хрупкой английской розой, сладостной рабой моей любви… Ты станешь согревать мне постель до тех пор, пока я, корсар, желаю этого!
— Мой отец вздернет тебя на рее! — надменно процедила Эбби. Возмущенная наглостью пирата, она снова ринулась в бой, отчаянно извиваясь под ним и при этом ни на минуту не забывая, что каждое ее движение должно быть точно выверено — так, чтобы возбудить Киппа еще сильнее. Точно так же, как ее возбуждали его слова.
— Ну так что же? Я умру счастливым, унеся с собой в вечность память об этой ночи. Все кончено, миледи. Спасения вам ждать неоткуда. Теперь вы принадлежите мне, мисс Поумрой!
Рука Киппа покоилась между ее ног. Слегка нажав, он осторожно раздвинул ей бедра, отыскал узкую, истекающую горячим соком щель и протиснулся внутрь.
Судорожная дрожь пробежала по телу Эбби, которое больше ей не повиновалось. Приподняв бедра, она широко раздвинула ноги и прижалась к нему.
Желание, переполнявшее Эбби, стало нестерпимым. Но больше всего ей хотелось, чтобы он снова заговорил — ей хотелось услышать слова любви, даже если они были адресованы вовсе не ей. Впрочем, сейчас она не чувствовала себя Абигайль Ратленд, виконтессой Уиллоуби, той Эбби, какой была совсем недавно. Теперь она мисс Люсинда Поумрой, созданная богатым воображением мисс Араминты Зейн. А стало быть, и говорить она должна тем языком, какой мисс Араминта пожелала вложить в уста своей любимой героини. Впрочем, Эбби ничуть не сожалела об этом — ведь став Люсиндой, она могла сказать то, что хотела, то, что никогда не позволила бы себе Эбби.
— Да… да, мой корсар! Я сдаюсь. Мое хрупкое тело больше не в силах противиться тебе. Делай со мной что хочешь. Я твоя!
Кипп жадно припал к ее губам, твердо решив до конца сыграть выбранную им роль, да и вообще любую роль, какая придет им в голову. Почему-то ему совсем не хотелось думать о том, для чего им вообще понадобилось прятаться за чужой личиной, говорить чужим языком. У них еще будет время поразмыслить над этим. А сейчас от него ожидали совсем другого. Приподняв Эбби бедра, он широко развел ей ноги и одним мощным толчком вошел в нее, заполнив ее целиком. Фиалковые глаза потемнели от страсти, словно грозовое море. И глядя в эти удивительные глаза, Кипп хрипло пробормотал слова старинной клятвы: — Пока не высохнут моря, не потечет скала и дней пески не убегут, клянусь тебя любить…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Влюбленная вдова - Майклз Кейси



Ужасная тягомоть.Нудно,глупо,очень затянуто.Не советую.
Влюбленная вдова - Майклз КейсиЛеся
27.10.2012, 2.49





превосходный роман.
Влюбленная вдова - Майклз КейсиДинара
12.11.2014, 16.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100