Читать онлайн Влюбленная вдова, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Влюбленная вдова - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Влюбленная вдова - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Влюбленная вдова - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Влюбленная вдова

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Они танцевали три раза. Два раза — какой-то деревенский танец, оставивший ее совершенно равнодушной…
И один раз вальс!
Эбби, как бабочка, порхала по своей новой спальне — глаза ее были закрыты, руки лежали на плечах воображаемого партнера, обутые в ночные туфельки ноги едва касались пола. Бедная Салли Энн бегала за своей хозяйкой, стараясь на ходу расстегнуть бесчисленные пуговки и крючки. Служанка измучилась повторять, что уже очень, очень поздно и ее светлости пора лечь в постель, а Эбби, судя по всему, ничего не слышала.
— Ах, видела бы ты меня, Салли Энн! — воскликнула она, остановившись наконец перед своей заваленной подушками кроватью. Голова у нее кружилась. Чтобы не упасть, Эбби ухватилась двумя руками за бело-золотое изножье и прижалась к нему пылающим лицом. — О, я так боялась вначале, ты не поверишь! Но его светлость — необыкновенно искусный танцор, и через пару минут я уже и думать забыла о своих страхах! Как это было чудесно!
— Да, мэм, — терпеливо пробормотала маленькая горничная, воспользовавшись этим, чтобы расстегнуть последние пуговицы, и тут же принялась упрашивать Эбби, чтобы та позволила розовому шелковому платью соскользнуть с ее плеч на пол. Наконец после долгих понуканий и уговоров ей
это удалось. — Вот и хорошо, миледи. А теперь, может быть, вы просто переступите через платье? — взмолилась она. — Одну ножку… потом вторую… о, вот как славно!
Освободившись наконец от платья, Эбби снова принялась кружиться по комнате с блаженной улыбкой на лице.
— И раз… и два… и три, — бормотала она про себя, кружась все быстрее и быстрее. Ночные туфельки со стуком слетели с ее ног, но она и не подумала остановиться. Перед глазами у нее все кружилось, а в голове пели скрипки.
— Их светлости виконт Уиллоуби и его высокочтимая супруга. И все смотрят, все шепчутся у нас за спиной, охают, ахают и изумляются, не веря собственным глазам. Подумать только — я ведь теперь леди, Салли Энн! Самая что ни на есть настоящая леди! — задыхаясь, проговорила Эбби и снова привалилась к кровати, чтобы перевести дух. Перед глазами у нее все плыло. Немного отдышавшись, Эбби рухнула на постель и все с той же блаженной улыбкой принялась разглядывать висевший над ней балдахин.
Раскинув руки и ноги поверх скользкого атласного покрывала, она завертелась ужом, изображая «ангелов в снегу», как когда-то играла в детстве. С губ ее сорвался озорной смешок.
И вдруг ее словно ударило. Подпрыгнув как ужаленная, Эбби тут же пришла в себя.
— Салли Энн! — завопила она, кубарем скатившись с постели. — Господи помилуй! Совсем из головы вон! Его светлость сейчас будет здесь, а на мне бог знает что! Ужас какой! Салли Энн, помоги мне надеть ночную сорочку! Живо!
— Вот уж никогда бы сама не догадалась! — хихикнула Салли Энн, и яркий девичий румянец вновь залил ее щеки. Кое-как оправившись от смущения, она подала Эбби ее лучшую ночную сорочку.
Эбби довольно долго разглядывала это одеяние, потом со вздохом пожала плечами.
— Ну что ж, думаю, на одну ночь сойдет. Но уж завтра прямо с утра, обещаю тебе, Салли Энн, мы с тобой устроим настоящий набег на Бонд-стрит! Между прочим, теперь у меня есть свои деньги — его светлость выделил мне весьма щедрое содержание. А я, подумав немного, решила воспользоваться его великодушием.
— С утра пораньше, — добавил мужской голос.
Ее муж, тихонько посмеиваясь, переступил порог ее спальни. Ярко-пунцовая от смущения, Салли Энн, захихикав, опрометью бросилась к двери и вылетела из комнаты, едва успев прихватить платье своей хозяйки.
Эбби с тоской проводила взглядом выскочившую в коридор горничную — как она хотела бы сейчас последовать за ней! — потом опустила глаза, разглядывая ночную сорочку, весьма простую одежду из белого хлопка, доходившую ей до щиколоток и прикрывавшую… ну почти прикрывавшую ее грудь, и пеньюар из тонкой ткани, но тоже очень простой, который она накинула поверх сорочки и туго перетянула на талии поясом.
Она решила, что выглядит совсем неплохо, и с улыбкой повернулась к мужу, придя к выводу, что ее святой долг — помочь ему преодолеть смущение и завязать легкий, непринужденный разговор.
— Ах, какой был замечательный вечер, милорд! Надеюсь, вы не разочарованы моим первым появлением в свете? Вы были великолепны — как вы нежно смотрели на меня, когда мы с вами вальсировали! И хотя большинство ваших высокопоставленных знакомых наверняка считают меня прожженной шлюхой, украдкой подлившей вам в вино приворотное зелье, тем не менее, держу пари на что угодно, вам без труда удалось убедить их всех, что вы женились на мне по любви.
— Ну, ерунда. Дело привычки, — смущенно пробормотал Кипп, изо всех сил стараясь не опускать глаза, чтобы не видеть худенького тела Эбби, угадывающегося Под тканью легкого пеньюара.
Она не сделала ни малейшего движения, чтобы хоть чем-то прикрыться, и это сбивало его с толку. Не то чтобы он считал ее такой уж стыдливой серой мышкой — вовсе нет! Кипп не забыл, что женился не на невинной девушке, а на вдове. Иначе говоря, женой его стала женщина, уже познавшая сладость любовных утех.
При мысли о том, что ему предстоит, Кипп почувствовал, как у него задергался глаз. Дьявольщина! Нелегкая же у него задача — доказать этой невозможной, непредсказуемой и такой обольстительной женщине, что такое настоящая страсть!
— Не хотите ли выпить немного вина? — неловко спросил он, направившись к двери, которая вела в его спальню.
— Мм?.. — промурлыкала Эбби, по-видимому, даже толком не разобрав, о чем идет речь. Она с трудом удерживалась, чтобы не сорваться с постели, и не сделала этого только потому, что при виде мужа в мягком бархатном халате у нее вдруг отнялись ноги. Только теперь на ногах у него не было носков, и Эбби с трепетом подумала, что скорее всего Кипп накинул халат прямо на обнаженное тело. Стая бабочек, устроившаяся на ночлег у нее в животе, от этого зрелища моментально всполошилась и резво замахала крылышками.
— Я спросил, не желаете ли вы выпить стакан вина? — терпеливо повторил Кипп.
Эбби покачала головой:
— Нет, милорд. Я не нуждаюсь в вине. Но если вы…
— Я тоже в нем не нуждаюсь, — отрезал Кипп, перебив ее до того, как эта женщина успеет вывести его из себя. Но гнев уже потихоньку заворочался в его душе. Она сравнивает его со своим незабвенным Гарри, упокой Господь его душу! Дьявольщина, да если собрать воедино все, что этот несчастный олух знал о женщинах, и затолкать в наперсток, там еще останется место для пятитомной «Истории упадка и разрушения Римской империи» Гиббона, хвастливо подумал Кипп. — Кстати, если не секрет, когда вы перестанете именовать меня милордом? Вот с Брейди вы разговариваете так, словно знакомы с ним уже сто лет. И чем больше я об этом думаю, мадам, тем меньше мне это нравится.
— Простите, милорд… Кипп. Но ведь мы с вами и в самом деле не слишком хорошо знаем друг друга, правда?
— Угу… а Брейди вы, выходит, знаете намного лучше?
Эбби, склонив головку набок, немного подумала, потом брови у нее сдвинулись, и она села, спустив ноги с постели.
— Брейди… да, пожалуй. Однако, видите ли, Брейди принадлежит к той породе людей, понять которых, откровенно говоря, совсем нетрудно.
— А я? — Подойдя к постели, Кипп сел рядом с женой. И тут же почувствовал, — впрочем, не в первый раз за сегодняшний вечер, — исходивший от нее приятный запах. Фиалки, догадался он. — Вы намекаете, что меня понять гораздо труднее? Стало быть, я не так прост, как Брейди? Должен ли я принять это за комплимент, мадам?
Эбби покачала головой.
— Да нет, не совсем так, милорд. И дело тут не в простоте. У Брейди тоже есть свои секреты, которые он стремится скрыть от других, и для этого надевает на лицо улыбку. У вас они тоже есть, милорд, просто вы лучше их прячете, вот и все.
Повернувшись к мужу, Эбби заглянула в самую глубину его бездонных темно-карих глаз, словно еще не оставив надежду выведать кое-какие его тайны.
— Ну вот, к примеру… я пришла к выводу, что вы решились на брак со мной не только по тем причинам, о которых говорили. Нет-нет, не подумайте, я страшно вам благодарна, что вы выбрали именно меня, тем более что, я уверена, со временем мне даже понравится быть виконтессой. Что уж скрывать — мне кажется даже, что пока все выгоды от нашего брака пришлись исключительно на мою долю. Мне даже неловко от этого, милорд. По-моему, это как-то несправедливо, но тут уж я ничего не могу поделать.
Она опустила глаза и вдруг заметила, что их бедра соприкасаются. Странно, удивилась Эбби, до чего же быстро она привыкла к нему. Ведь он для нее чужой человек, и тем не менее прикосновения его совсем ее не шокируют. Пожалуй, она принимает их как должное. Интересно почему, задумалась Эбби.
— Возможно, как раз поэтому я и не чувствую себя так же спокойно и уверенно, как вы, милорд…
Кипп опустил руку ей на бедро, но Эбби даже не вздрогнула.
— Видите ли, Кипп, уже много лет назад жизнь научила меня смиряться с неизбежным, — сказала Эбби. Только сейчас она поняла, что сегодняшняя ночь как раз и есть эта самая «неизбежность». Но он, похоже, опять дразнит ее. К тому же Кипп пропустил мимо ушей завуалированный намек на «другие» причины, побудившие его к браку. А стало быть, у нее теперь нет ни малейшего повода поведать ему о стычке с леди Скелтон.
— Так, по-вашему, мы сейчас здесь потому, что это… неизбежно? О, я потрясен! Какой невероятно цивилизованный взгляд на вещи! Ладно, раз то, что предстоит нам, и правда неизбежно, то не постараться ли быстрее разделаться со всем этим? — Кипп поднял Эбби на ноги, потом одним быстрым движением сдернул покрывало с кровати и кивнул на простыни, давая понять, что, как только она ляжет на перину, он немедленно к ней присоединится. Итак, в отчаянии подумала Эбби, все предельно ясно: он хочет, чтобы она без промедления отправилась в постель, тем самым подтвердив, что готова выполнить свою часть сделки.
«Проклятие!» — выругалась про себя Эбби. Что ж, тем хуже для него! Будь она трижды проклята, если не сделает так, как он хочет!
Развязав поясок на пеньюаре, Эбби бросила его на пол, потом, переступив через него, молча вскарабкалась на матрас. При этом она коварно оперлась на руку Киппа, сделав вид, будто без его помощи ей просто не взобраться на высокую кровать, хотя на самом деле она преследовала совсем другую цель — давала ему возможность полюбоваться мягкой округлостью ее живота, просвечивающей сквозь тонкую ткань ночной сорочки.
Перекатившись на середину постели, Эбби вытянулась на спине, аккуратно засунула ноги под одеяло, скрестила руки на груди и молча стала ждать. Ждать, естественно, когда он решит к ней присоединиться. Вернее, отважится к ней присоединиться, ехидно подумала она. Скорее всего ему это будет нелегко, потому что ей и в голову не пришло отвести взгляд в сторону. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не моргая и абсолютно спокойно.
А заодно постаралась скрыть нахлынувшее на нее желание. Боже, помоги ей сделать так, чтобы он ни о чем не догадался!
Бросив на жену быстрый взгляд, Кипп шумно фыркнул и покачал головой.
— С ума сошел, не иначе, — вполголоса пробормотал он сквозь зубы, неизвестно к кому обращаясь. Отвернувшись от Эбби, он обошел комнату, одну за другой задувая свечи. Теперь горел только камин, бросая вокруг дрожащие отблески пламени.
Эбби молча его ждала. Откинувшись на груду подушек, она не отрывала от него взгляда, и только глаза ее загадочно поблескивали в темноте.
Внезапно Кипп обнаружил, что не хочет ее. Вот не хочет, и все! Дьявольщина, да и как он может ее хотеть? Такую холодную, такую невозмутимую, да еще когда она так явно дает понять, что легла в постель, лишь бы выполнить свою часть сделки!
К тому же Киппу была отвратительна мысль, что каждое его движение, каждый жест или слово будут рассматриваться как под микроскопом. Это лишало его последних остатков желания. Представив, как его дражайшая супруга с той же холодной невозмутимостью оценивает его мужское достоинство, да еще, чего доброго, начнет сравнивать его с покойным Гарри, он мысленно пожелал бедняге изжариться в аду. Он окончательно пал духом. Мысленно Кипп просил прощения у всех женщин, с которыми он раньше забавлялся в постели.
А ведь было время, когда он укладывал в постель одну женщину за другой, отчаянно и безнадежно выбирая из них ту, которую смог бы полюбить, или хотя бы такую, что полюбила бы его. Полюбила бы не за богатство и титул и даже не потому, что он искусный любовник, а просто потому, что он — это он!
А он и в самом деле считал себя искусным любовником, страстным и неутомимым, всегда знавшим, как доставить женщине удовольствие. Это был своего рода талант, искусство, которое пришло к нему с опытом. И вот, сбросив с себя одежду, он обнаженным скользнул под шелковые простыни и неистово стал молиться, чтобы это искусство не подвело его именно сейчас!
И тут Эбби опять его удивила.
— Милорд, если бы вы были столь любезны помочь мне с этими тесемками, — томно проворковала она в темноте и села, повернувшись к нему спиной, — тогда я смогу без посторонней помощи избавиться от этой рубашки.
Она еще немного поерзала, поворачиваясь поудобнее и моля Бога о том, чтобы это выглядело естественно. Остатки ее мужества испарились, и теперь Эбби представляла собой сплошной комок нервов. Вдруг она почувствовала его пальцы у себя на спине, и ей стоило неимоверного усилия не закричать, когда он принялся неловко развязывать атласные тесемки ночной сорочки. И вот, придерживая на груди тонкую ткань и при этом цепляясь за нее так, словно это была ее единственная надежда на отсрочку неизбежного, Эбби поймала себя на мысли, что отчаянно трусит. От страха у нее внутри все заледенело. Нечто подобное она испытала только в первую брачную ночь, но ведь с тех пор прошло уже несколько лет.
Хуже ей было бы только в том случае, если бы муж настоял на том, что сам ее разденет! При мысли об этом Эбби немного приободрилась.
Покончив с завязками, Кипп с трудом подавил смешок, когда Эбби одним движением нырнула под одеяло и заворочалась там. Одеяло вдруг задвигалось как живое — в одном месте внезапно выпятилось колено, в другом — локоть, и Кипп, с интересом наблюдавший за этой сценой, чуть не засмеялся. Но тут Эбби вынырнула из-под одеяла, и улыбка увяла у него на губах. Правда, она аккуратно прикрывала обнаженную грудь смятой сорочкой, но, заметив его взгляд, резким движением швырнула ее на пол.
А потом, сложив руки на груди, вызывающе вздернула подбородок и снова уставилась на мужа немигающим взглядом. Кипп словно завороженный не сводил с нее глаз — тоненькая, можно даже сказать, худенькая, под кремово-белой нежной кожей просвечивают все косточки, однако форма плеч, отметил он, безупречна, а между округлых грудей залегла соблазнительная ложбинка. Копна взъерошенных светлых волос стояла дыбом, в широко раскрытых фиалковых глазах мерцал страх, однако подбородок был все так же вызывающе вздернут, и в лице ни тени сомнения.
Почувствовав на себе его взгляд, Эбби смущенно заерзала, а потом с пугающей прямотой вдруг заявила:
— Я готова.
Ее слова прорвали долго сдерживаемое напряжение, и Кипп, откинувшись на подушки, оглушительно захохотал. Эбби испуганно вытаращила на него глаза. Челюсть у нее отвисла, а он все смеялся… смеялся… и никак не мог остановиться.
Это продолжалось до тех пор, пока она не ударила его — а что еще она могла сделать?
Кулачок Эбби угодил ему прямо в живот, и удар вышел довольно ощутимым.
— Это вовсе не смешно! — обиженно проворчала она, чувствуя, как слезы закипают у нее на глазах. Не хватало еще расплакаться! Стиснув зубы, она опять стукнула его. — Не понимаю, что тут смешного? Такой серьезный моментл а вы хохочете! Между прочим, мы ведь обязаны, так сказать, закрепить наш брак — надеюсь, вы еще не забыли об этом, милорд? Мы с вами заключили соглашение, и пришло время его выполнять! Я готова… О Боже, вы совершенно невыносимы!
Перехватив в воздухе занесенный кулак, Кипп дернул ее за руку, и Эбби испуганно пискнула. Все еще смеясь, Кипп притянул ее к себе, потом заглянул в фиалковые глаза и с радостью убедился, что они потемнели от страсти.
Жаль только, что эта страсть не имела ничего общего с любовью, с горечью подумал он. А единственное желание, которое она сейчас испытывала, — это свернуть ему шею.
Эбби, напрочь забыв о том, что они полностью обнажены, отчаянно сопротивлялась. Она дергалась во все стороны, крутилась, толкалась, стараясь высвободить руки — а Кипп к тому времени ухватил ее и за другую руку, — и не держи он ее так крепко, она бы уже давно оставила на его коже синяки.
И тут вдруг случилось нечто странное.
Случайно подняв на мужа глаза, Эбби заметила, что он улыбается. И в уголках его глаз залегли крошечные, симпатичные морщинки.
А он в это время гадал, что будет, когда на смену ее гневу придет страсть и эти необыкновенные глаза станут похожи на влажные аметисты и засияют в темноте своим неповторимым, нежным светом.
Вдруг инстинктивно они отодвинулись друг от друга. Между ними возникла какая-то непонятная неловкость. Не сговариваясь, Кипп и Эбби вдруг сделали вид, что это не они только что, как два борца, сошлись в схватке, так что стало почти невозможно различить, где он, а где она.
Кипп, слегка растерявшись, опустил глаза туда, где еще недавно грудь жены была прижата к его груди — две белые нежные округлости, мгновенно порозовевшие под его взглядом. Это длилось всего секунду, потому что опомнившаяся Эбби, догадавшись, куда он смотрит, отшатнулась, ахнув от неожиданности, и быстро прикрылась простыней.
Теперь Эбби перестала отбиваться. Он по-прежнему крепко сжимал ее руки в своих, но она уже не старалась высвободиться и лежала спокойно, только хриплое, затрудненное дыхание выдавало ее смущение.
Он еще раз посмотрел на нее. Но сейчас на лице его уже не было улыбки. Голова Киппа внезапно стала до странности пустой и легкой. Словно кровь неожиданно оставила ее и, переместившись ниже, закипела в его венах.
И тут он заметил, что Эбби тоже не сводит с него глаз. Она смотрела на него не моргая, зрачки у нее расширились до того, что фиалковые глаза стали почти черными. Дышала она быстро и неровно, слегка приоткрытые губы чуть заметно дрожали.
Она молчала.
Все мысли улетучились из ее головы.
Зато ее переполняли чувства.
Кипп одной рукой обхватил затылок жены, погрузив пальцы в спутанную копну светлых волос. Потом, повинуясь внезапному порыву, привлек ее к себе. Эбби не сопротивлялась.
Все так же молча, не сводя с нее глаз, Кипп медленно опустил голову и завладел ее губами.
Где-то в темноте, за бархатными складками балдахина, в дальнем углу спальни, вдруг с резким треском выстрелило горящее полено, рассыпав целый сноп искр, быстро погасший на ковре. Ослепительный пучок света полоснул по глазам, и они вздрогнули от неожиданности. Но похоже, огненные стрелы только еще сильнее воспламенили кровь, сделав желание почти нестерпимым.
Эбби, застонав, припала к его груди. Кипп, отыскав в темноте ее рот, с голодной жадностью смял ее губы своими. Свободной рукой он нащупал ее грудь, отыскал нежный сосок, и тот мгновенно напрягся. Обезумев, Кипп рывком притянул жену к себе, к тому месту, где закаменевшая мужская плоть уже жила собственной жизнью. Этого оказалось достаточно, чтобы все запреты, которые воздвигла для себя Эбби, все страхи, которые она так долго носила в себе, рассыпались в прах.
Слегка отодвинувшись, Кипп с удивлением посмотрел на нее, словно увидел впервые. Эбби даже растерялась под его взглядом. Но уже через мгновение он опрокинул ее на спину и снова ее поцеловал, а его язык, осторожно раздвинув розовые губки, без труда проник внутрь.
Она со стоном потянулась к мужу, обхватив за плечи, и нетерпеливо прижалась к нему. Она так же страстно хотела близости с ним, как и он сам хотел этого.
Один томительно-сладостный поцелуй следовал за другим. Руки их переплелись, дыхание смешалось, их тела так тесно сплелись, что Киппу стоило неимоверных усилий заставить себя немного отодвинуться — лишь для того, чтобы проложить цепочку поцелуев вдоль тонкой шеи Эбби, а потом ниже и, наконец, сжать ее груди ладонями и ласкать их, ласкать губами и языком…
А Эбби, запрокинув голову, забыла обо всем на свете. Ее руки вцепились ему в волосы. Не в силах прервать это сладостное безумие и уже предвкушая более интимные ласки, она притянула его голову к себе.
Кипп, приподнявшись на локте, с трудом заставил себя оторваться от жены. Рука его скользнула вниз, погладила гладкий упругий живот, потом украдкой двинулась дальше. Эбби и охнуть не успела, как пальцы Киппа пробрались меж ее сдвинутых ног и нащупали влажную сердцевину ее женственности.
Кипп подумал, что сердце его сейчас разорвется. Он верил… и не верил. Она была такая влажная, такая горячая под его пальцами — она молила, и требовала, и дарила наслаждение…
Худенькое, как у девочки-подростка, тело ее, казалось, все состояло из углов. Сказать по правде, с подобной худобой Кипп столкнулся впервые — ничего подобного он еще не видел, — но даже это не отталкивало его, а еще сильнее возбуждало. Выступающие тазобедренные кости, узкие бедра… и при этом она выглядела не костлявой, а скорее хрупкой и очень трогательной. И удивительно нежной. Изящная, тонкая талия жены заворожила его настолько, что он перестал дышать. Вдруг на глаза ему попалась мягкая впадинка пупка. Он наклонился и кончиком языка обвел соблазнительную ямку. От неожиданности Эбби подскочила. Теперь она почти сидела, по-прежнему крепко прижимая его к себе и терзая ему спину острыми, как у кошки, коготками.
Невозможно было заранее предсказать, как эта удивительная, непредсказуемая женщина поступит в следующий миг. Каким именно образом она предложит ему себя — или сама завладеет им? Она не переставала его поражать — ни ложной скромности, ни фальшивого возмущения, ничего, кроме простодушного удовольствия! Даже самые смелые его ласки не пугали и не возмущали ее, потому что всем своим существом она жаждала господства над собой. И при этом она не пыталась демонстрировать приторную нежность, которой грешат в такие минуты многие женщины и которой он все равно бы не поверил…
Ничего — только вспышка острой, почти животной страсти, бросившей их в объятия друг друга и заставившей забыть обо всем, кроме наслаждения…
А потом она вдруг оттолкнула его. Застигнутый врасплох, Кипп покачнулся и неловко упал на бок. Ошеломленный, он растерянно заморгал. А она смотрела на него сверху вниз огромными фиалковыми глазами… а потом вдруг сама потянулась к нему. И тут — Кипп с трудом сдержал стон — ладонь Эбби накрыла его напрягшееся копье. А потом, взяв его в руки, она задумчиво взвесила его на руке, словно оценивая его тяжесть…
Кипп все еще хлопал глазами, не в силах выдавить из себя ни звука, когда Эбби вновь притянула его к себе и широко раздвинула ноги. Только легкий вскрик сорвался с ее губ, когда Кипп мощным толчком ворвался в теплую глубину. Крепко зажмурившись, Эбби почувствовала, как он заполнил ее всю, а потом не торопясь, уверенно задвигался внутри.
Желание его все росло. Каждое движение ее хрупких бедер, каждый стон, даже то, как она, обвив ногами его талию, двигалась в одном ритме с ним, было для Киппа странно и удивительно.
Как ни забавно, но Эбби оказалась права — все произошло очень быстро. Правила и традиции были забыты. Галантное обольщение? Нет уж, в другой раз! Глупо думать о подобных вещах, когда они сгорают от страсти. Двое малознакомых людей, мужчина и женщина, которых судьба случайно свела друг с другом, решили заключить союз, выгодный им обоим. Они были честны и ничуть не скрывали, что собираются использовать этот брак в своих интересах, и не испытывали по этому поводу никаких угрызений совести.
И вот теперь их тела все решили за них.
Кипп глубоко вздохнул и начал двигаться плавными, мощными толчками. Отодвигался, замирал ненадолго и снова мощно врезался в нее. И вдруг ему показалось, что Эбби как будто расслабилась слегка, и он, отчего-то перепугавшись, задвигался еще быстрее. Но, почувствовав, с какой силой она цепляется за него, успокоился.
Стиснув зубы, он крепче прижался к ней и теперь двигался медленными, тяжелыми толчками, наслаждаясь тем, как она старается попадать с ним в такт, а потом вдруг меняет ритм или просто слегка покачивает бедрами. Всякий раз, как Эбби делала это, у него перехватывало дыхание.
Ногти ее глубже вонзились ему в спину, оставляя царапины на коже.
Догадываясь, что это значит, Кипп поднял голову и увидел лицо жены, ее широко раскрытые глаза. Сначала в них вспыхнуло удивление. Судя по всему, она еще не понимала, что происходит. Потом вдруг где-то в самой глубине ее глаз мелькнула смутная догадка — словно луч утреннего солнца пробился сквозь темную пелену облаков над горизонтом, осветив все вокруг и согрев промерзшую землю. А затем все исчезло, и только глаза ее светились восторгом и упоением.
Кипп удовлетворенно улыбнулся и еле удержался от вздоха облегчения. Склонившись к жене, он снова завладел ее губами, потом осторожно раздвинул их языком, скользнул внутрь, и вновь началась та изумительная, бесконечная дуэль, когда терзающая двоих жажда с каждой минутой становится все нестерпимее, а тела начинают парить над землей. Теперь они двигались в унисон, вверх-вниз, все быстрее и быстрее, словно соревнуясь между собой, кто из них первым достигнет пика, к которому они стремились с неудержимой силой.
«Вот тебе, Гарри! Получай, старина!» — злорадно подумал Кипп в то мгновение, когда с губ Эбби сорвался легкий, какой-то птичий крик и она обмякла в его объятиях. Выгнувшись дугой, она на какое-то время замерла, словно балансируя на грани экстаза, потом содрогнулась всем телом, раз, другой, и душа Киппа запела от счастья. Он слишком хорошо знал эти признаки, чтобы сейчас ошибиться. Сначала казалось, что этим спазмам, ритмичным и медленным, не будет конца. Наконец Эбби успокоилась, и вновь тихий жалобный стон сорвался с ее губ.
А потом она как взбесилась. Вцепившись Киппу в плечи, она сжала его ногами, словно железным кольцом, и снова задвигалась — резко и быстро, — понуждая его двигаться вместе с ней, интуитивно чувствуя, как он нуждается в ней, чтобы и самому тоже взлететь к пику наслаждения и, постояв на краю, с облегченным вздохом рухнуть вниз и пушинкой опуститься в блаженную долину покоя и счастья. Эбби отдавала ему себя целиком и без остатка. Она распаляла его, и Кипп больше не пытался сдерживать сжигавшую его страсть. С каждым мгновением он все глубже врезался в ее тело, чувствуя, что освобождение уже близко.
И когда оно наконец пришло, когда они, усталые и опустошенные, тяжело и хрипло дыша и содрогаясь всем телом, лежали рядом, словно жертвы кораблекрушения, выброшенные на берег, только тогда они вдруг в полной мере осознали, что же с ними произошло.
Случилось это, по-видимому, одновременно — подобно вспышке молнии, проникшей в их мозг.
Словно по команде, они поспешно отодвинулись друг от друга, и каждый из них, устроившись на краешке кровати, принялся смущенно разглядывать шелковый полог.
— Ну, — нарушил неловкую тишину Кипп, убедившись, что его невесть куда пропавший голос снова готов ему повиноваться, — могу сказать, что это было довольно… увлекательно.
Единственным звуком, долетевшим до него с противоположного края огромной постели, был легкий шорох шелковой простыни, которую Эбби поспешно натянула до подбородка, а потом зарылась с головой в подушки.
Ну что ж, все не так уж и плохо, с внезапным облегчением подумал Кипп. Ни извинений, ни упреков, ничего такого. И самое главное, слава тебе Господи, никаких дурацких просьб, чтобы он произнес что-нибудь поэтическое, возвышенное вроде напыщенного признания, что он, дескать, отныне и всегда будет хранить в памяти этот миг… Тьфу!
И все же, когда Эбби наконец заговорила, Кипп поймал себя на том, что сгорает от нетерпения. Уж не собирается ли она преподнести ему очередной сюрприз, сообщив о том, что влюбилась в него и с этой минуты ее сердце принадлежит ему навсегда?
И тут же убедился, что попал пальцем в небо.
— Вы ведь не собираетесь тут спать, да? — любезно осведомилась она. Это был не вопрос и даже не просьба, нет. Казалось, хозяйка мило, но недвусмысленно дает понять засидевшемуся гостю, что ничуть не огорчится, если он с ней распрощается.
Он спустил ноги с кровати. Лишь на мгновение соблазнительная мысль остаться здесь до утра мелькнула в его голове. А хорошо было бы проснуться рядом с ней, вдруг грустно подумал Кипп, хотя бы для того, чтобы убедиться, что на рассвете она такая же страстная, какой была в темноте.
— Да-да, конечно. То есть, конечно, нет. — Он с опаской покосился на нее — не смотрит ли? — и осторожно, бочком двинулся к валявшемуся на кресле халату. И только натянув его и туго перепоясавшись, Кипп смог перевести дух и обрести свою обычную самоуверенность. — Доброй ночи, жена.
— Доброй ночи, — ответила Эбби, провожая его взглядом, пока Кипп не скрылся за дверью. С губ ее сорвался мечтательный вздох, но она даже не заметила этого. Этот мужчина, высокий, мускулистый, стройный, только что поднял ее до таких немыслимых высот наслаждения, о существовании которых она и помыслить не могла.
Интересно, что случится с ее чувствами к нему после этой ночи?
Изменятся ли они? Да и вообще — есть ли они у нее, эт, и самые чувства?
Что же она за извращенное создание, мелькнула у Эбби в голове невеселая мысль, коль скоро она способна заниматься с ним любовью, получать наслаждение и дарить его — и при этом гадать, испытывает ли она к нему хоть какие-то чувства?
Впрочем, да — какие-то чувства у нее, несомненно, были. Она хочет его. Страстно. Больше, чем когда-либо прежде. Конечно, она с самого начала догадывалась, что для нее не составит большого труда лечь с ним в постель, почувствовать на своем теле его руки и отдаться его ласкам. Но ведь желание — это еще не любовь, разве не так? Может быть, это даже к лучшему, решила Эбби. Иначе, если бы она, нарушив условия их соглашения, вдруг призналась ему в любви, Кипп, чего доброго, с испуганным воплем сбежал бы от нее на край света. Не хватало еще потребовать, чтобы он немедленно ответил ей взаимностью!
Ну уж нет! Она станет ему такой женой, о какой он мечтал, — удобной во всех отношениях. Сделает вид, будто верит, что он женился на ней только потому, что брак по расчету куда удобнее, чем бесконечное рыскание по рынку невест, да еще в самом разгаре брачного сезона. Она поможет ему хотя бы тем, что выполнит единственную его просьбу, высказать которую сейчас у Киппа не повернулся язык, — сделает все, чтобы его друзья поверили, будто он безумно в нее влюблен.
И не только это. Она сделает еще больше — подарит ему детей, и тогда он сможет выполнить обещание, данное им умирающей матери.
И сама полюбит их всем сердцем, моля Бога о том, чтобы их было по меньшей мере полдюжины.
Она сделает все, чтобы ее родственники вздохнули спокойно и жизнь их с этого момента стала безоблачной.
И она постарается найти удовольствие в том, чтобы быть виконтессой. Очень постарается.
Она уверена, ей это удастся. И еще одно.
Она сделает все, чтобы себя защитить. Она ни за что не позволит себе в него влюбиться.
Кипп уснул, едва коснувшись головой подушки, и проспал как убитый до самого утра. Что весьма его удивило, когда он наконец открыл глаза. Было уже около девяти, и бесшумно возникший на пороге лакей почтительно подал ему поднос с завтраком.
Позавтракав, Кипп поспешно оделся. Ему не терпелось спуститься вниз, чтобы встретиться со своей женой. Тем более что Эбби, как сообщил слуга, проснулась с первыми петухами и уже позавтракала внизу на целый час раньше, чем он сам.
Предупредив лакея, что и он тоже начиная с завтрашнего дня будет завтракать в столовой, Кипп сбежал вниз. Одергивая на ходу полы сюртука, он не переставал гадать, как встретит его Эбби, уже заранее предвкушая удовольствие увидеть ее порозовевшее от смущения лицо. Наверняка ей сейчас не по себе — особенно если учесть, с какой необузданной страстью она отдавалась ему прошедшей ночью! Да, вероятно, так оно и есть! По крайней мере Кипп очень па это надеялся.
Но его постигло жестокое разочарование.
— Доброе утро! — весело приветствовала его Эбби, когда они столкнулись в холле. Обоим вдруг что-то срочно понадобилось в гостиной. Эбби выглядела чудесно — судя по всему, она прекрасно выспалась и сейчас ее просто переполняла энергия. На ней было то же самое платье, что и вчера, во время их венчания. Кожа цвета слоновой кости казалась гладкой и матовой, только щеки розовели здоровым румянцем, а глаза весело сверкали. Жизнь кипела в ней ключом.
— Надеюсь, вы хорошо спали? А вот я спала отлично. Впрочем, и неудивительно — перина на постели такая мягкая, просто как пух. И никаких комков — не то что та, на которой мне приходилось спать на Халф-Мун-стрит или даже в Систоне! Даже сравнить нельзя!
Проклятие! Что она такое говорит?! Кипп кипел от возмущения. Решила сделать вид, что между ними ничего не было? Что это не она стонала от страсти, когда он целовал ее и занимался с ней любовью? Что это не ее руки ласкали его, возбуждая до такой степени, что он терял голову… Или это не она едва не рыдала от нетерпения, а потом, когда он удовлетворил ее желание, обмякла, словно сломанный цветок, в его объятиях?
Да… похоже, его молодая жена решила держаться так, словно между ними ничего не было.
Ну уж нет! Кипп почувствовал, как в нем закипает гнев. Он не позволит ей отодвинуть его в сторону, словно какую-то ненужную вещь.
Эбби уже взялась за ручку двери, ведущей в гостиную, но Кипп оказался проворнее. Он перехватил жену на пороге. Взяв ее за руку чуть выше локтя, он быстрым движением повернул ее к себе и заглянул в глаза.
— И это все, что вы можете мне сказать, Эбби? Неужели только ваша новая перина, от которой вы пришли в такой восторг, явилась причиной того, что вам замечательно спалось в эту ночь?
— Чем вы опять недовольны? — возмущенно забормотала Эбби. — Неужели нельзя было найти более подходящее время и место для того, чтобы устроить мне выволочку? Чего вы ожидали от меня — чтобы я упала к вашим ногам, обливая их слезами благодарности за то, что вы для меня сделали?.. Между прочим, за вашей спиной стоят трое лакеев, вы что — забыли об этом? А еще Эдвардина! Она…
— Вы теперь моя жена, Эбби, и мне плевать, что подумают другие! А что до моих лакеев, пусть они проваливают ко всем чертям! Или повесятся, если им захочется! — прорычал взбешенный Кипп.
Эбби опешила. А он, обхватив ладонью ее затылок, запрокинул ей голову и впился в ее губы.
Ноги у Эбби подкосились. В глазах потемнело, а мысли вихрем закружились в голове. Что лучше?
Вцепиться в лацканы его сюртука и повиснуть у него на шее, словно спелая груша? Или мешком свалиться на пол, прямо к его ногам? Последнее, без сомнения, обрадовало бы Киппа больше всего, решила она.
Пахло от него так, что у нее кружилась голова. И весь он был такой мускулистый, твердый, как будто состоял из одних мышц! Грудь его крепко прижималась к ее груди, бедра, обтянутые бриджами, казались каменными.
Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы муж, подхватив на руки, унес ее наверх, в их спальню…
Но еще больше ей хотелось его придушить.
— Эбби? Где ты? Эбби-и!
Вздрогнув от неожиданности, Кипп слегка отодвинулся, но даже не подумал отпустить жену.
— Какого черта?! Господи, что за вопли? Кто это — попугай? Вы обзавелись попугаем, а мне не сказали ни слова? У Софи тоже есть попугай, но не так давно его сослали в деревню навечно. Приговор — поведение, несовместимое с правилами, принятыми в приличном обществе. Ну, что вы молчите?
Эбби сделала глубокий вдох, мысленно похлопала себя по щекам, чтобы немного прийти в себя, и наконец нашла в себе силы высвободиться из железных объятий мужа.
— Какой еще попугай? Это Эдвардина! Я ведь пыталась вам объяснить…
Вытянув шею, Кипп попытался поверх головы Эбби заглянуть в гостиную.
— Что, наша малютка пригвоздила себя к креслу шляпной булавкой? И вообще — что она там делает? Я хочу сказать, в нашей гостиной!
— В основном плачет, — с тяжелым вздохом ответила Эбби. Противная девчонка явилась около часа назад и с тех пор не переставала рыдать и сморкаться. Разве только на минуту — напомнить Эбби про ее обещание, что она всегда — всегда — придет ей на помощь, если это будет нужно. Черт побери! Дала ей обещание! Ну надо же!
— Плачет?! И это вы называете — плачет? Боже милостивый, я сойду с ума! — Кипп растерянно покрутил головой, сразу почувствовав себя полным идиотом — впрочем, как и любой другой представитель сильного пола в присутствии рыдающей женщины.
— Она очень несчастна, Кипп. Вот она и плачет. Разве что… несколько громче, чем следует…
— Вот как? Что ж, приношу свои извинения. Простите мою непонятливость. Весьма благодарен вам за разъяснение. Конечно, без этого я со свойственной всем мужчинам тупостью наверняка решил бы, что она рыдает оттого, что счастлива. Может быть, вы к тому же будете столь любезны и объясните мне, отчего она так несчастна? И поскорее, пока ваша очаровательная племянница не устроила в моем доме наводнение!
— Эбби-и! Ты ведь сказала, что только на минутку выйдешь и сразу же вернешься! Сразу же! А тебя все нет и нет! Я слышу, как ты с кем-то разговариваешь! Куда ты подевалась, Эбби? Послушай, я уверена, что ты там! Так вот, я иду к тебе — прямо сейчас! И не думай, что я этого не сделаю!
И сразу же раздался оглушительный грохот перевернутого стола, возвестивший о том, что Эдвардина сдержала слово. А потом послышался звон бьющегося стекла, а вслед за этим истерический вопль. И все стихло.
Эбби поморщилась:
— Наверняка это была та овечка из китайского фарфора, что стояла на столике возле дивана. Очень надеюсь, что она не была вашей любимой статуэткой, милорд. Но тут уж ничего не поделаешь. Сами знаете — Эдвардина слепа как курица. Вряд ли она видит дальше собственного носа, бедняжка!
Кипп глухо выругался сквозь зубы. Дьявольщина, сердито подумал он, вспомнив, как торопился вниз в надежде приятно провести утро наедине с молодой женой. Идиот несчастный!
— М-да, а теперь, похоже, бедняжка проливает там потоки слез, — без малейшего сожаления продолжала Эбби. — Буду очень удивлена, если она вдобавок с размаху не врежется в стену лбом, приняв за меня один из ваших великолепных фамильных портретов. Впрочем, если подумать хорошенько, может,
оно и к лучшему, — пожав плечами, невозмутимо добавила она. — Тогда Эдвардина наверняка грохнется в обморок, и я смогу подняться наверх, лечь в постель и в тишине спокойно выпить чашечку чаю.
— Что ж, рад, что я в вас не ошибся, Эбби. Вижу, вас так просто не запугать. Как бы там ни было, могу ли я повторить свой вопрос, тем более что я до сих пор не потерял надежды получить на него ответ: значит, ваша племянница плачет? Простите, я, кажется, выразился несколько туманно. Я хотел узнать — почему она решила плакать именно здесь?
Эбби тяжело вздохнула, прекрасно отдавая себе отчет, что сейчас добавит весьма солидную ложку дегтя в бочку с медом, в виде которой Кипп скорее всего представлял себе супружескую жизнь вообще и свою в частности.
— Вы желаете узнать, отчего она плачет, Кипп? Так вот, она плачет — точнее, рыдает — потому, что ей всего шестнадцать лет. Рыдать над собственной несчастной судьбой — это как раз то, что шестнадцатилетние девицы умеют делать лучше всего. И моя племянница не исключение. Хотя, должна признаться честно, я в первый раз вижу, чтобы бедняжка Эдвардина умудрилась подняться до таких высот трагедии. Ну а теперь, если вы не возражаете, я, пожалуй, пойду к ней, пока она не сшибла ту восхитительную синюю вазу. Ну, ту, которая стоит на столике возле обтянутого атласом кресла.
— О-о, я сейчас умру, Эбби! Я сойду с ума, непременно сойду! Бедная я, несчастная. Никому я не нужна!
— Боже, кажется, она пришла в себя! — испуганно прошептал Кипп. На лице его отразился ужас. И не мудрено — вопли Эдвардины достигли такого крещендо, что задрожали оконные стекла. — Господи помилуй! Неужели вы тоже были такой в шестнадцать лет?!
Эбби, припомнив, какой была она в шестнадцать лет, печально покачала головой.
Вернее, где она была, когда ей было шестнадцать. В чужом доме, замужем за человеком, пившим дни и ночи напролет и протрезвлявшимся лишь для того, чтобы вновь сесть за карточный стол. За человеком, в один вечер спустившим в карты все ее приданое. Именно тогда она узнала, что любовь — это дым, который легко развеивает ветер суровой действительности. Узнала Эбби и то, что слезы и упреки вряд ли ей помогут. Ей было как раз шестнадцать, когда она научилась принимать жалкие крохи сочувствия, которыми ее удостаивал муж, когда через месяц после замужества она, похоронив родителей, вернулась к нему, чтобы попытаться спасти то, что еще оставалось от их брака.
Вот и сейчас она храбро улыбнулась мужу — другому своему мужу. Что бы там ни было, но гордость не позволит ей признаться, какую горечь этот нечаянный вопрос поднял в ее душе.
— Ну что вы! Вовсе нет! В ее годы я уже была на редкость уравновешенной и здравомыслящей юной особой. А уж закатывать истерики мне бы и в голову никогда не пришло. Но не стоит судить по мне. Вернее было бы сказать, что в данном случае я нечто вроде исключения, которое только подтверждает общее правило, вот и все. Ну а теперь прошу вас…
— А-а-а, вот ты где! — завопила появившаяся на пороге Эдвардина. Каким-то образом она умудрилась без больших потерь добраться до дверей и теперь, уцепившись за косяк, возмущенно тыкала пальцем в сторону Эбби. Точнее, в ту сторону, откуда доносился ее голос.
Эдвардина вся, с головы до ног, была в бледно-голубом. Светлые кудри в восхитительном беспорядке разметались по плечам, залитые слезами глаза были похожи на лесные фиалки, и выглядела она прелестно. Мужчина помоложе или просто еще не умудренный жизненным опытом не выдержал бы столь душераздирающего зрелища и, пав к ее ногам, пообещал бы ей что угодно, даже звезду с неба, — только бы не плакала! Но Кипп, нимало не тронутый ее воплями, лишь с досадой поморщился. Для него Эдвардина в данный момент была просто докучливой родственницей, досадной помехой, не более. Но вовсе не потому, что он, как каждый пылкий новобрачный после первой брачной ночи, желал каждую минуту наслаждаться обществом любимой жены, тут же добавил он про себя.
Какое-то время Эдвардина молча таращилась в том направлении, где стоял Кипп, даже не думая поздороваться. Потом, надув губы, словно капризный ребенок, снова повернулась к Эбби.
— Теперь, когда ты без зазрения совести бросила меня, Эбби, у меня вообще никого не осталось! — захныкала она. — Никого — ты это понимаешь?! Дядюшкам нет до меня никакого дела! Игги — просто самовлюбленный бессердечный мальчишка, а мама… Для мамы в целом свете существует только Пончик! Нет, ты только представь себе, Эбби! Променять меня на собаку!
— Бедная крошка! — Украдкой подмигнув Киппу, Эбби испустила сочувственный вздох и протянула руки, словно предлагая зареванной племяннице пасть ей на грудь. — Ты попала в самую точку!
— И даже не один раз! — пробурчал сквозь зубы Кипп, мысленно обозвав себя негодяем. А потом, круто повернувшись, широкими шагами направился к выходу, решив ни за что не возвращаться домой, пока его жена не успокоит эту истеричку.
Между тем Эдвардина, которую залитое слезами лицо и припухший носик красили ничуть не меньше, чем ее обычная сияющая улыбка, всхлипнув пару раз, обрушилась на Эбби.
— Ты же обещала, Эбби! Ты дала мне слово! — опять захныкала она.
В этот момент перед ними неожиданно вырос Кипп.
— Эбби, — осторожно осведомился он, — что именно вы ей пообещали?
— И Игги… Игги тоже! Он говорил, что ты обязательно возьмешь меня с собой, когда переедешь к мужу! Игги говорил, дескать, слово есть слово, а ты до сих пор всегда выполняла свои обещания. Особенно которые давала мне. Ох, Эбби, просто не знаю, что я буду без тебя делать.
— Ее брат сказал — что?
— О Господи, Эдвардина! Так это Игги вбил тебе в голову столь идиотскую идею? Господи, как это похоже на него! Вот ведь злобный щенок! У него просто мания какая-то — науськивать людей друг на друга! Впрочем, в какой-то степени он прав, будь проклят его мерзкий язык! Я действительно обещала тебе помочь.
У Киппа отвисла челюсть. Не зная, что сказать, он в отчаянии запустил обе руки в волосы.
— Но ведь… Эбби, Боже правый! Кто-то из нас точно сошел с ума! Уж не хотите ли вы сказать… Нет, это невозможно! Это какое-то безумие!
— Уходите, Кипп. И не волнуйтесь. Я все устрою.
— Но как?! Пошлете за ее вещами и перевезете ее сюда?! Эбби бросила на него раздосадованный взгляд сквозь плотную завесу золотистых локонов, которые щекотали ей нос. До сих пор, сказать по правде, такое решение проблемы как-то не приходило ей в голову, но сейчас… Слова Киппа заставили ее задуматься. Может быть, и правда пригласить Эдвардину погостить у них — хотя бы на несколько дней, подумала она. А что — совсем неплохая идея! По крайней мере тогда ей не придется слишком часто оставаться наедине со своим мужем.
— Н-не знаю… возможно. Может быть, всего на несколько дней, чтобы дать им с Гсрмионой время прийти к какому-то соглашению.
— Никогда! — взвизгнула потрясенная Эдвардина, и Эбби невольно охнула и затрясла головой, перепугавшись, что у нее лопнут барабанные перепонки. — Мама клянется, что никогда не переступит порога дома, хозяева которого не рады ее милой собачке! А кому нужен ее Пончик? Вот и представь себе — она будет вечно сидеть дома, и я вместе с ней! А потом? Меня никуда не будут приглашать! Никуда! Ни в один дом! И я так и умру старой девой!
— Что-что? — растерянно пробормотал Кипп. Впрочем, он имел в виду вовсе не ту жуткую участь, что ждала безутешную Эдвардину, а идею, которую только что так хладнокровно высказала его жена, — перевезти эту девицу, изображавшую Ниагарский водопад, в его дом. — Интересно, а если я скажу «нет», что тогда? Вы послушаетесь?
— Что? — рассеянно переспросила Эбби, которая слишком глубоко ушла в свои мысли, чтобы слушать еще и мужа. — Что такое?
Неизвестно откуда, словно из-под земли, бесшумно возник Гиллет и величественным жестом подал Киппу шляпу, перчатки и трость.
При виде дворецкого Эбби чуточку расслабилась — конечно, насколько это было возможно при том, что хлюпавшая носом племянница прилипла к ней словно мокрый лист.
— О, спасибо, Гиллет. Может быть, это и к лучшему, если его светлость выйдет подышать свежим воздухом, пока я улажу это небольшое недоразумение.
Нахлобучив шляпу на голову, Кипп повернулся к двери, бормоча себе под нос:
— О да, очень хорошо, Гиллет! Чрезвычайно разумно, мой друг! Как мило с вашей стороны — позаботиться, чтобы я был одет надлежащим образом, даже когда мне и нужно-то всего лишь отыскать этого прохвоста, графа Синглтона, чтобы немедленно свернуть ему шею!
— Желаю успеха, — бросила ему вслед Эбби, не расслышав, однако, ни единого слова из того, что сказал муж.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Влюбленная вдова - Майклз Кейси



Ужасная тягомоть.Нудно,глупо,очень затянуто.Не советую.
Влюбленная вдова - Майклз КейсиЛеся
27.10.2012, 2.49





превосходный роман.
Влюбленная вдова - Майклз КейсиДинара
12.11.2014, 16.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100