Читать онлайн Проказница, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Проказница - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Проказница - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Проказница - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Проказница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

«Любовь слепа, а дружба закрывает глаза на все».
Французская пословица
Тот из смертных, кому еще не довелось пройти чистилище, затруднился бы дать название трапезе, прошедшей в Портленд-плейс. Обед показался Саймону чуть ли не вечностью.
То, что его мать выжала из этого мероприятия, без преувеличения, являлось выдающимся личным успехом. Наблюдая до конца вечера ликование Имоджин, довольной результатом своих трудов, Саймон невольно обращался к религиозным параллелям. Пережитое им во время обеда напоминало испытание терпения Иова.
— Нет, ты посмотри на нее, Саймон! — настаивала мать. — Понаблюдай, как она ходит. Хорошо, не правда ли? Ты думал, она будет топать каблуками, как большинство наездниц, а она плывет точно пава. Неделю носила на голове книгу, потом две и под конец — целую стопку. Ты, верно, считаешь меня взбалмошной, и правильно, потому что так оно и есть. Но это не означает, что я не разбираюсь в правилах хорошего тона.
Саймон улыбнулся и кивнул, стараясь не замечать сердитого взгляда Каледонии Джонстон.
— Обрати внимание, — продолжала мать, не успев сесть за стол, — как она держит вилку! Это я ее научила. Не то чтобы она досталась мне совсем дремучей, но я, как говорится, стесала острые углы и навела глянец. Хоть я и не вижу большого смысла во всем этом маскараде, однако не слепа. Я понимаю важность таких вещей в нашем жеманном мире, кичащемся всякой чепухой.
Саймон с Робертсом обменялись кислыми взглядами.
— Не бойся, ты не окажешься в затруднительном положении, это я тебе обещаю. Вот… посмотри. Ты видишь, как она жует? Прекрасно. С закрытым ртом. Не то что твой Боунз. Слава Богу, я вовремя догадалась послать им обоим записки и предупредить, чтобы они воздержались приходить сюда вечером. Я хотела устроить приватный обед, напоминающий семейный. Твои друзья довольно милые люди, оба. Но Готье чересчур насмешлив, а Боунз так жадно глотает суп, словно свинья помои. Того и гляди так же захлюпает рылом в тарелке. Робертс, мне еще порцию… Черт побери, молодой человек, не слишком ли хорошо ты исполняешь свои обязанности? Как знал, что я захочу добавку, и положил раньше, чем я попросила! Но если ты снова поднимешь ему жалованье, Саймон, он вскоре всех нас одолеет своей услужливостью. Ты платишь слугам так много, что они, вероятно, и разжуют для тебя, если ты их попросишь!
Так как Робертс уже усердно изучал потолок, Саймон был вынужден уставиться в картину над буфетом.
— И обрати внимание на ее голову, дорогой. Как тебе ее волосы? Они слишком коротки, чтобы мне нравиться, но, по словам мадам Иоланды, это теперь модно. Что она сказала? О да, она заметила, что девушка похожа на сорванца, но чистого, разумеется. Ты считаешь, у нее слишком длинная шея? Полагаю, ты ошибаешься. Она должна тебе понравиться, Саймон. Да улыбнись же! Ну почему бы тебе не улыбнуться? Или ты собираешься сидеть вот так весь вечер? Не хмурься, а то получишь по затылку. Ты знаешь, я могу сказать Робертсу, чтобы он стукнул тебя хорошенько, если будешь делать такое лицо! Подумай об этом, Саймон. Это все, о чем я тебя прошу.
Робертс — сейчас виконт вспомнил об этом с тихим смешком — в попрание всех норм служебного этикета, которому его учили, застонал вслух и непроизвольно сел в одно из кресел у стены, уронив голову на руки.
Но Саймон все-таки думал над тем, что сказала его мать. И над всем остальным тоже. Сразу после заключительного блюда он, извинившись, направился к себе. Воспоминания об обеде не шли у него из головы весь вечер, пока он занимался общественными делами, прежде чем отправиться в свой клуб, где без колебаний предался пьянству и провел в одиночестве длинную ночь. И в результате сделал для себя несколько выводов. Один из них — о необходимости отправить мать в Америку на первом корабле, прибывающем в порт, — он отбросил сразу же, так как это желание объяснялось избытком выпитого шампанского.
Но на следующий день рано утром он вызвал Каледонию к себе. Он должен был обсудить с ней ряд вопросов, чтобы избежать осложнений в дальнейшем.
Саймон повернулся на резкий стук и увидел входящую Каледонию. Так же как и в предыдущий вечер, она выглядела настоящей леди, только теперь на ней было скромное платье из муслина с узором в виде веточек. Но что ему показалось очаровательнее всего, черт побери, это узкая изумрудная лента, каким-то чудом прикрепленная к коротким волосам.
— Вы меня вызывали, милорд? — спросила девушка. Саймон уловил в ее слегка хрипловатом голосе металлические нотки.
Этим утром она показалось ему до боли красивой, пожалуй, даже красивее, чем вчера вечером, если такое вообще возможно.
— Я не вызывал вас, мисс Джонстон, — поправил ее Саймон, надеясь сразу установить между ними необходимую дистанцию. — Я просто попросил Робертса выяснить, не уделите ли вы мне пару минут, если вам сейчас удобно.
— Для чего? — Калли закрыла дверь и встала совершенно неподвижно. — Позабавить вас? Вероятно, вы хотите, чтобы я вновь прошлась перед вами или даже пожевала для вас? Знаете, я жую изумительно. Или вы предпочитаете, чтобы я поговорила о погоде в Англии? Я уже поднаторела в пустопорожней болтовне на любые темы. Вчера мне не удалось показать свои достижения. Ваша матушка говорила, не закрывая рта, и не давала мне вставить даже слово. Да, я ее убила, если вы недоумеваете по поводу ее отсутствия. И приказала Робертсу, как самому послушному из слуг, закопать ее тело где-нибудь на конюшне — Эмери, при его чопорности, не смог бы. Вчера вечером он так покраснел, когда Имоджин попросила его прокомментировать необычайно изящный вырез моего лифа! И с перепугу бросился искать второй черпак. Я еще не видела таких замечательных прыжков. Бежал прямо как на охоту, даром что совсем древний.
Саймон долго смотрел на нее, видя гнев в суровой линии пухлых розовых губ, решимость в неподвижной прямой спине и светлые озорные искорки, прыгающие в прекрасных зеленых глазах. О Боже, почему ему так внезапно, необъяснимо и страстно захотелось крепко поцеловать этого неуправляемого ребенка?
— Бедная Имоджин, — скорбно произнес он, отметая шальную мысль и еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться. — Мне будет ее недоставать.
И тут произошло нечто замечательное. Этот момент останется вечно жить в его памяти. Они с Каледонией Джонстон упали друг другу в объятия, как закадычные друзья, и рассмеялись, словно шаловливые дети.
Они расположились в уединенном уголке Ричмонд-парка. Калли лежала на спине на разостланном на траве одеяле, ее голова покоилась у Саймона на коленях.
— Прекрасно, — сказала она, открывая рот для виноградины. — Сплошные излишества и никаких забот. Подлинный декаданс. Я, должно быть, в этом преуспею, вы не считаете?
— Декаданс не совсем то, к чему мы должны стремиться, — сказал Саймон, снимая с виноградины кожицу. — Но по части преуспевания я с вами согласен, ребенок.
Калли радостно захихикала.
Как странно, подумала она, все начиналось так плохо. И пистолет, и деревянный башмак. Она по-прежнему испытывала неловкость, возвращаясь к этим воспоминаниям. Столько накуролесили, а теперь подружились. Дома все утро проигрывали сцены из вчерашнего спектакля и смеялись. Она очень удачно копировала Имоджин, повторяя ее высказывания за столом. Саймон, подражая Робертсу, делал то такие же болезненные гримасы, то закатывал глаза, как трагическая актриса в роли королевы.
Потом они услышали в коридоре зычный голос виконтессы, разыскивавшей Калли. Саймон сразу отрезвел и приложил палец к губам, предупреждая, чтобы она молчала, пока его мать не уйдет. Он знал, что аромат только что запеченного окорока из утренней гостиной для Имоджин гораздо соблазнительнее, нежели желание видеть свою подопечную.
Когда виконтесса ушла, Саймон взял Калли за руку и, по-прежнему призывая к молчанию, вывел в коридор. Незаметно проскочив мимо кухни, они выбежали на лестницу для слуг.
Калли умчалась наверх забрать свою шляпку и тонкую шаль. Саймон тем временем сказал на кухне, чтобы им собрали корзинку с едой. Повар со скоростью вора обчистил буфет и сбегал в кладовку. Через десять минут провизия для них была готова. Еще через пять минут они ехали в двуколке Саймона, хихикая, как два ребенка, удравшие из детской немного порезвиться на воле. Так начался их пикник.
— Погода нам благоприятствует, — сказал Саймон, давая Калли еще одну виноградину и бросая другую, неочищенную, себе в рот. — Вам удобно, ребенок?
Калли улыбалась, думая про себя, что Саймон Роксбери гораздо лучше, чем ей казалось. Она чувствовала себя так свободно, словно виконт был ее старшим братом. Он сильно напоминал ее любимого Джастина. Она смотрела вверх на красивое непроницаемое лицо, все еще не понимая, как так получилось, что ее голова лежит на колене у мужчины. Когда они сели на траву, виконт предложил, чтобы она устраивалась, как ей будет удобнее. Калли посчитала, что это неплохая мысль. В конце концов, с Лестером она вела себя так же непринужденно.
В самом деле, она всегда чувствовала себя уютно в мужской компании. Да, Саймон Роксбери походил и на Лестера, и на Джастина. От него так же, как от них, не было вреда. Он мог бы стать очень хорошим другом, подумала она.
Ее ноги, обтянутые чулками, высунулись из-под края подола. Она покрутила пальцами, потянулась пару раз и приспособила голову поудобнее у Саймона на бедре.
— Знаете, Имоджин вручила мне листок с правилами. Я порвала его в клочки, как только она вышла из комнаты. Там было написано, что молодой леди не позволяется без сопровождающего лица отправиться с джентльменом в церковь или на экскурсию в парк рано утром. — Калли ухмыльнулась. — Но я не помню ни одной строчки о пикнике. Словом, мы воспользовались этим пробелом в кодексе вашей матери. Точно так же, как вчера я осмелилась прийти в вашу комнату.
— Вы правильно мыслите, ребенок, — вежливо заметил Саймон.
Калли чувствовала, что ее высказывания на какую-то долю секунды лишили виконта присутствия духа. Поэтому, чтобы разрядить внезапно возникшее напряжение, она весело улыбнулась, так как ее язык, похоже, отказывался говорить.
— Я не знаю, следует ли мне радоваться этой улыбке, — сказал Саймон. — Что с вами?
— Ничего, — тотчас ответила Калли. — Просто мне нравится, когда вы называете меня ребенком. Считайте, что у вас есть мое разрешение называть меня так в любое время, когда вам захочется.
— Это замечательно для нас обоих, — промурлыкал Саймон, качая головой. — Я в этом уверен. — И, подведя руки ей под мышки, подтянул ее чуть выше.
Калли подогнула ноги под себя и села, глядя на него и недоумевая, почему воздух вдруг стал таким знобким. Ведь она только пошутила, разве нет?
— Поскольку мы теперь друзья, — лениво продолжал Саймон, привалившись к стволу дерева, что немного ее успокоило, — равно как и единая команда в планируемом нами деле, я полагаю, мы простим себе некоторые безобидные погрешности относительно приличий. С этого момента в приватной обстановке я буду для вас Саймоном, а вы для меня — Калли. Хорошо? А теперь скажите, созрели ли вы для курицы, или мне так и кормить вас весь день виноградом?
Чтобы ответить, Калли пришлось сначала заглянуть в корзинку. Она открыла ее и тихо вскрикнула от восхищения. Там лежала целая зажаренная курица, завернутая поваром в клетчатую салфетку.
— Я возьму ножку, если вы не против, и буду есть руками, — сказала Калли. — Я всегда так ем дома. О, вы не представляете, — вздохнула она, отдирая куриную ногу, — как я жажду прекратить это притворство. Мне так надоело изображать леди!
Она откусила большую порцию темной мякоти с хрустящей коричневой корочкой, оставив масляный след на подбородке. Саймон собственноручно промокнул жир одной из льняных салфеток, извлеченных из корзины, и снова откинулся к стволу. Кажется, ему доставляло удовольствие наблюдать за своей сообщницей.
— Вы — леди, Калли, — сказал Саймон, на что она довольно заулыбалась, хотя рот ее был набит курицей. (Наконец-то — Калли, а не Каледония!) — Позвольте спросить, поскольку это затрагивает мой личный интерес: ваш отец баронет или рыцарь? Если бы перед его именем стояло слово «сэр», это слегка упростило бы нашу задачу, так как вас следует ввести в общество. Но пока что мой интерес остается не удовлетворен.
— Папа всего лишь рыцарь, — с легкостью ответила Калли, отрывая другую куриную ножку и протягивая Саймону, который, следуя поданному примеру, принялся за нее с не меньшим энтузиазмом. — Да и этот скромный титул он получил при глупейших обстоятельствах.
— Как так? — спросил Саймон, приподнявшись, чтобы было удобнее обгладывать косточку.
И Калли, не переставая пощипывать ножку, поведала ему отцовскую историю:
— Лет двенадцать назад в соседнем поместье устроили банкет. Там присутствовали несколько фрейлин ее высочества, и одна из них подавилась рыбьей косточкой. Так случилось, что папа сидел неподалеку от дамы и спас ее. За это его посвятили в рыцари, хотя, по сути, он ничего не сделал. Он только собирался ей помочь.
— Только собирался? — удивился Саймон.
— Ну да, — засмеялась Калли. — После нескольких тостов за здоровье ее высочества папа иссяк, — объяснила она. — И вдруг он увидел, как бедная женщина начата давиться. Он в панике выскочил из-за стола и бросился к леди, но во хмелю не заметил, что наступил ей на платье. Когда он резко повернулся и потянул за подол, их вдвоем швырнуло вперед. Они перевалились через край стола, и кость вылетела сама. Прямо выстрелила у дамы изо рта. Тогда все объявили папу героем. Саймон задыхался от смеха.
— Подумать только, — продолжала Калли, пересказывая то, что не однажды повторял Джастин, — если бы папа упал не на ту леди, а на ее королевское высочество, мы все стали бы пэрами.
После этою замечания Саймон перекатился на спину, продолжая смеяться и держась за бока. Он так усердствовал, что в уголках его глаз скопились слезы.
— А кем… кем был ваш отец до той счастливой свалки? — проговорил он наконец, вытирая ручейки краешком своей салфетки.
— Фермером, — сказала Калли, тоже пытаясь сдержать хихиканье. — Преуспевающим, сведущим фермером. Но когда он сделался сэром Камбером, с ним произошли большие перемены. Он сосредоточился на нашем воспитании. Вообразил, будто мы с Джастином когда-нибудь войдем в лондонское общество. Мама уже умерла, так что сдерживать его фантазии было некому. Мы с братом, тогда еще наполовину дети, совершенно одичавшие без матери, не могли ничего возразить. Дом наводнили учителя для брата и гувернантки для меня. Одна другой хуже, к сожалению. Хорошо, что Джастин позволял мне присутствовать на его уроках, а то я бы не выдержала. Не хотите сказать мне что-нибудь по-гречески? Я могу поговорить.
Саймон посмотрел на нее довольно насмешливо.
— Мне достаточно вас видеть. Я полагаю, это все объясняет.
Калли пожала плечами, не уверенная, что ей пришлось по нутру его замечание.
— В нашей семье рыцарский титул ни для кого ничего не значит. Тем более что он умрет вместе с папой. Но сэр Камбер очень настойчив. — Калли нахмурилась. — Я думаю, это одна из причин, почему Джастин поехал в Лондон ловить удачу, как только достиг совершеннолетия. Для брата это была маленькая драгоценная надежда. Что-то вроде второй рыбьей кости, посланной провидением.
— А Лестер?
Калли образно представила своего друга и улыбнулась.
— Он сын сквайра, нашего соседа. Отец Лестера сильно переживал, когда папа взошел на более высокую ступеньку благодаря своему подвигу. Вы знаете, в Стерминстер-Ньютон очень ценятся такие вещи. Но сквайр до последнего времени не подавал виду. Я думаю, он рассматривал меня как пару для сына, пока не понял, что я самым настоящим образом вожу Лестера за нос и мы навсегда останемся просто хорошими друзьями. Это так и есть, Лестер — мой самый близкий друг.
— Бедный Лестер, — сказал Саймон, подмигивая своими глазами цвета хереса, — Оказывается, все дело в той крепкой дружбе, о которой вы говорите. Вот почему он позволил одеть себя в тот розовый ужас.
Калли понимала, что над ней смеются.
— Лестер… Лестер… — осторожно начала она, заимствуя лексику мисс Хейверли, — это что-то податливое, как глина. — Затем собралась, решив, что пора говорить открытым текстом. — В точности то, чем вы считаете меня, милорд. Но на самом деле я не такая. Я не была бы сейчас здесь, если бы сама этого не захотела. И не позволила бы вам сделать меня частью вашего плана, если бы не видела в нем смысла и не оценила его простоты.
— Неужели? — Саймон, не сводивший с нее глаз, перевел взгляд к горизонту.
— О да, ваш проект произвел на меня большое впечатление. Вы сами это знаете. Потому я с таким прилежанием усваивала уроки вашей матушки. По сию пору не верится, что я позволяла втирать себе в кожу клубнику со сливками и по часу в день расхаживала в моей клетке с тремя томами на голове. Последнее требовало большой осторожности, так как Имоджин, кажется, приравнивает мисс Остин к Шекспиру.
Саймон, лежа на одеяле с той же вальяжностью, продолжал задавать вопросы, будто для него не было ничего приятнее этого занятия. Он бросил обглоданную косточку в направлении корзины и вытер пальцы салфеткой.
— Вы сказали, в вашей клетке? Не слишком ли сурово, Калли?
Она встала на колени, запрокинула голову и нацелила куриную ножку себе в сердце. Затем драматическим жестом воздела ее, подобно мечу, в небо и продекламировала:
О, дайте мне волю,
Ибо если моею тюрьмою
Будет даже сам рай,
Я все равно не перестану
Страстно желать
Перепрыгнуть хрустальные стены.
Не меняя позы, она взглянула на Саймона свысока, подобно Боадицее
type="note" l:href="#FbAutId_11">[11]
, и добавила гордо:
— Так говорит Джон Драйден
type="note" l:href="#FbAutId_12">[12]
.
— Бесстыдный маленький ребенок хочет, чтобы его отшлепали, — не замедлил ответить Саймон, бросив салфетку следом за куриной косточкой. — Это говорит Саймон Роксбери, виконт Броктон.
Когда Калли с хохотом повалилась на траву, ее голова оказалась всего в нескольких дюймах от его головы. Над ними сияло солнце и своими лучами дарило тепло многообещающей дружбе, пришедшей на смену враждебности. Неприязни больше не существовало, во всяком случае, так думала Калли.
Они непринужденно болтали, и не подумав отодвинуться друг от друга. В течение получаса или чуть более они разговаривали о философии, недавней войне и проблемах бедных, а последние пять минут сравнивали достоинства шоколада и мяса в условиях жизни на необитаемом острове. Калли предпочла бы иметь годовой запас шоколада, потому что этот продукт долго не портится. Довод ее был принят. Но потом Саймон выдвинул свой аргумент — мясо можно заменить копченым окороком. И спор продолжился.
Как хорошо, что можно с кем-то нормально поговорить теперь, когда Джастина нет в Англии, думала Калли. Лестер замечательный товарищ, но ему не хватает быстроты мышления Джастина или Саймона Роксбери. Когда она была с Лестером, главенство всегда принадлежало ей. Но как она ни любила командовать, ей хотелось иметь более сообразительного партнера, под стать брату или виконту. Общение с такими людьми требовало ума и находчивости.
Они с Саймоном поднялись в одно и то же время, чтобы снова наброситься на корзину. Оставшаяся часть курицы исчезла в одно мгновение.
— Саймон, мы скоро приступим к нашему плану, да? — немного погодя спросила Калли, протягивая ему свой пустой бокал. И нахмурилась, увидев, что тот наполнил его прекрасным белым вином лишь наполовину. — Мы разгромим Ноэля Кинси очень быстро. Не успеет он понять, что случилось, как будет лежать лицом вниз в сточной канаве. И ему покажется, что его жизнь разлетелась на мелкие осколки, которые прольются дождем на его искалеченное тело.
— Вы такое кровожадное создание? — улыбнулся Саймон, но сразу стал серьезным. Калли заметила, что на самом деле он не собирается отвечать на ее вопрос и даже пытается как-то ее улестить. — Имоджин, однако, преуспела, даже если это только завершение работы, начатой вашей гувернанткой. Правда, мне не настолько безразлично мое здоровье, чтобы я осмелился хвалить других ваших учителей в присутствии матери.
— Я не могу с вами согласиться! — с жаром возразила Калли. — Имоджин не лелеяла больших надежд, когда впервые увидела меня в моих бриджах, но все же с энтузиазмом взялась за дело. А мне не хватило смелости сказать, что я не хожу на прогулки босиком, увязая в грязи по щиколотку, и не ем руками. Просто я позволяла ей верить, что она творит чудо.
— И я вам за это благодарен. — Саймон сорвал длинную травинку с метелочкой на верхушке и начал вертеть ее между большим и указательными пальцами. — Но понимаете, прежде чем вы предстанете перед обществом, нужно еще немного поработать. Тогда Филтон будет у нас на мушке. Кстати, у нас есть время для уроков. Согласно последним сведениям, намеченная нами жертва пока пребывает в деревне и неизвестно, когда вернется в Лондон.
— Вы правы, — согласилась Калли. Однако какое-то неприятное ощущение в затылке подсказывало ей, что за этими речами может последовать нечто иное, неугодное ей. Знать бы только что! Она попробовала превратить все в шутку. — Остается еще одна небольшая проблема, — сказала она, подражая Имоджин. — Девушка умеет себя держать. Умеет говорить. Она умеет даже есть. Но совсем не умеет танцевать, черт побери!
Саймон собрался взять в рот травинку, но не донес на дюйм, услышав о таком ужасном недостатке. Он испытал огромное облегчение и отругал себя, что не может скрыть своих чувств.
— Она… то есть вы… не умеете танцевать? Калли наморщила нос и покачала головой:
— Ни единого па. Мисс Хейверли собиралась нанять для меня учителя танцев, но тут Джастин вернулся из Лондона с позором. После этого папа не мог себе позволить держать даже ее. Прошлой осенью он хотел вывезти меня на малый сезон. Это было бы короче и не так накладно, вы понимаете. Но ничего не получилось, хотя, по правде сказать, я не очень сильно расстроилась. А вообще ведь это важно, да? Я имею в виду умение танцевать.
Саймон отбросил травинку коротким взмахом запястья.
— Да, Калли, это важно, — сказал он, — хотя моей матери, видимо, так не кажется. Наша дорогая Имоджин такая заботливая! Она устраивает небольшой бал в вашу честь, даже не посоветовавшись со мной. Я полагаю, она хочет показать вас своим друзьям. Утром она объявила, что уже разослала приглашения. Это одна причин, почему я хотел поговорить с вами сегодня. Я хотел выяснить, готовы ли вы быть выставленной напоказ, подобно призовой лошадке. Вы знаете, если хотите, мы легко аннулируем это вожделенное мероприятие, тем более что вы не умеете танцевать. Так что если вы хоть в какой-то степени озабочены отсутствием…
Калли порывисто наклонилась вперед и замахала руками, не давая ему говорить. Неприятное чувство сменилось страстным желанием услышать побольше о ее дебюте.
— Небольшой бал? Мое знакомство с обществом может состояться еще до возвращения Филтона? Как забавно! Знаете, на самом деле до сего момента я не думала, что это вообще случится. О, мы с Имоджин столько говорили о моем выходе в свет! Я позволила ей суетиться вокруг меня и все прочее, но в то же время никогда не верила в реальность этого. О, Саймон, как замечательно!
Он устремил глаза на горизонт и судорожно глотнул вина.
В затылке у нее опять появилась тяжесть. Калли безжалостно прогнала неприятное чувство, думая о том, что ей предстоит. Прижав руки к щекам, она качала головой и приговаривала:
— У меня, Каледонии Джонстон, будет свой собственный бал. О таком я даже не мечтала! Какая жалость, что мисс Хейверли отослали так рано! Помимо глобусов, акварелей и арифметики, мне следовало освоить множество действительно важных вещей.
Саймон с любопытством взглянул на нее.
— Действительно важных?
— Разумеется, — кивнула Калли, захваченная мыслью о своем первом вальсе. — Это умение танцевать, пользоваться веером, флиртовать. Разве нет? Видит Бог, в лондонском обществе на все существуют свои правила. И одно из них заключается в том, — твердо сказала она, спускаясь с небес на землю, когда Саймон, достав из кармана сигару, сунул ее в рот, — чтобы не курить в присутствии леди. Никогда!
— Неужели есть такое правило? — переспросил Саймон с плохо скрываемым безразличием и тем временем аккуратно проделал короткую операцию с кончиком сигары. — Никогда?
— Никогда! — подтвердила Калли. — Я точно знаю. — Он что, испытывает ее таким образом? Насколько можно ему попустительствовать? Несомненно, это было попранием лондонского этикета, исходя из социальных заповедей Имоджин. — Это правило я вычитала в перечне вашей матушки. Номер три, насколько я помню.
— И там не предусмотрено никаких исключений? — сказал Саймон сквозь кольца дыма. Виконт явно потешался над ней.
— Никаких! — твердо повторила Калли, втягивая табачный дым, аромат которого напоминал ей о Джастине и очень нравился. Но Саймону не следовало этого знать. — Мне полагается обидеться и настоять, чтобы вы немедленно убрали чадящий предмет.
— Так уж и настоять? — спросил Саймон, подмигивая ей.
Калли проигнорировала его заигрывание, избегая смотреть в глаза, чей цвет оказывал на нее странное смущающее действие.
— Да, настоять.
— Это интересно, — улыбнулся Саймон, держа сигару между своими прекрасными белыми зубами. — А если я не поддамся?
Калли посмотрела на стоящую неподалеку двуколку и лошадей, щиплющих траву.
— Гм… в самом деле проблема. — Она театрально вздохнула. — Надзирательнице не пожалуешься — мы здесь совсем одни. Глубоко возмутиться и уехать в вашем экипаже? В этом дурацком платье я все равно не добегу раньше вас. И потом, мне придется ехать одной через весь Лондон, а я уверена, так не делается.
— Конечно, не делается. Ну что, увезти вас с пикника, дабы вам не пришлось и дальше оставаться без присмотра? — Саймон предупредительно наклонился — вернее, это было бы предупредительно, если бы он прекратил улыбаться. — Может, вам следовало выучить весь лист Имоджин, прежде чем рвать его на клочки?
— Может быть, — согласилась Калли. Все правильно. Виконт подтвердил свое преимущество и преподал ей хороший урок. В самом деле хороший. Ну что ж, теперь ее очередь. — Но в любом случае я не совсем лишена выбора. — Она подняла свой бокал, задумчиво разглядывая вино, а затем пристально посмотрела на зажженный кончик сигары.
— Вы не сделаете этого! — воскликнул Саймон, быстро пряча сигару за спину.
Калли наблюдала за ним, улыбнувшись и подняв брови. Будто раздумывала, пускать в ход свое оружие или нет. Так и держала его наготове. Саймон смотрел на девушку вопросительно, без труда разгадав ее мысли. Потому он так притягивал ее к себе!
— Ребенок, вы сознательно мне угрожаете? — поинтересовался он. — С расчетом, не так ли?
Калли опустила руку.
— Да, — призналась она и сразу затараторила, чтобы он не мог ее прервать: — Ваша мать в самом деле славная женщина. Спасибо ей за уроки, но мне нельзя слепо перенимать ее приемы для привлечения внимания мужчины. А ведь это важно, не так ли? Если мы собираемся заманивать Ноэля Кинси, роль дебютантки недостаточно хороша. А если графа нисколько не интересуют кисейные барышни, едва начавшие выезжать? Я должна быть непохожей на них, неповторимой в своем роде. Пожалуй, мне самой следует сделать первый шаг. Вы понимаете, что я имею в виду, Саймон? Я хочу обмануть Филтона, чтобы он думал, будто я им заинтересовалась, и при этом вести себя как леди.
— Мы и так в достаточной степени ошеломим его вашим гипотетическим приданым, — сказал Саймон. Он опять посадил сигару в угол рта. Калли увидела в этом ослабление бдительности, что и требовалось. Несчастный мужчина! Он думал, что раскусил ее, но в действительности плохо ее знал. В душе она его почти пожалела. Но с сигарой он выглядел таким красивым! В самом деле очень красивым. Она могла бы запросто пофлиртовать с ним. Для практики, конечно. За этими размышлениями она все больше проникалась уважением к мудрому изречению: куй железо, пока горячо.
— Да-да, с гипотетическим приданым все понятно, — сказала Калли. — Моя двоюродная бабушка, скончавшаяся год назад, оставила мне большое наследство. Я только что сняла траур и приехала в Лондон. Судьба бросила меня на грудь виконтессы Броктон, лучшей подруги той самой бабушки. Имоджин мне уже рассказывала все эти глупости. Но наследница должна полностью вписаться в лондонское общество в течение сезона. И одним только богатством невозможно сделать меня неподражаемой, чтобы я могла привлечь особое внимание Ноэля Кинси.
— Я полагаю, вы могли бы подловить его в саду, — предложил виконт. Улыбка не сходила с его губ даже тогда, когда он прикрыл глаза, будто подумав о чем-то неприятном.
Калли покачала головой, пропуская мимо ушей его слова и стараясь прогнать возвращающиеся и все больше беспокоящие ее мысли — не исключил ли он ее из своего плана?
— Саймон, вы действительно меня не понимаете или делаете вид? Ну что ж, видимо, придется снять вуаль и объясниться напрямик. Я хочу, чтобы вы обучили меня флирту, милорд Броктон. Чтобы вы подсказали мне, как понравиться мужчине. И если потребуется… хотя мне еще никогда не доводилось этого делать… поцеловать его.
Последнее заявление прозвучало как раз в тот момент, когда Саймон сделал затяжку. От неожиданности он заглотнул полный рот дыма и, задыхаясь, бросил сигару в траву. Его душили слезы, и он принялся кашлять в кулак.
— О, бедный, дорогой Саймон! — защебетала Калли, проверяя свою сноровку в правдоподобной демонстрации смятения вследствие женского безрассудства. — С вами все в порядке?
Саймон сверкнул глазами, наградив ее уничтожающим взглядом.
— Вы, — начал он изобличающим тоном, постепенно выравнивая дыхание и вновь обретая голос, — вы хотите этого от меня?
Калли уже устала от недомолвок. Сколько можно ходить вокруг да около?!
— Перестаньте! — воскликнула она, потеряв терпение. — Вы ведете себя так, словно я прошу вас поджечь парламент. Мне показалось, вы сказали, что мы будем друзьями.
— Друзьями? — повторил виконт, снова сверкая глазами. (Поистине он отточил свое искусство до артистизма!) — Похоже, я должен поспешить домой в свой кабинет. Надо бы освежить нюансы дефиниций у старины Джонсона
type="note" l:href="#FbAutId_13">[13]
.
— Ради Бога, не говорите заведомых глупостей! — возмутилась Калли. Она закатила глаза к небу. С Лестером у нее не возникало и одной десятой тех проблем, что его светлость создавал из простых, разумных требований. — Я только попросила вас научить меня флирту, чтобы найти подход к Ноэлю Кинси. Неужели это так трудно понять? Или вы хотите, чтобы меня инструктировала ваша мать? Нет, пожалуй, Лестер. Представьте на минуту, как он будет давать мне уроки. Вообразите, если сможете. Так кого вы выбираете, Саймон? Вашу мать? — Калли состроила гримасу. — Лестера?
Саймон выкинул вперед руки в знак капитуляции.
— Ну хорошо, хорошо! Я сделаю это. Да поможет мне Господь милосердный!
— Прекрасно! — воскликнула Калли, в высшей степени удовлетворенная. — Когда начнем?
Саймон вздохнул, глядя, как она заелозила совсем по-детски, торжествующе улыбаясь, замечательная, очаровательная, не понимающая своей непомерной красоты.
— Мне кажется, мы уже начали, ребенок, — тупо сказал он, чем заставил ее смутиться и нахмуриться. — Грешным делом, я так думаю.
И тогда где-то в глубинах ее сознания, видимо, наметилось просветление, которое открыло ей женские качества, большие, чем она в себе предполагала. Она покраснела до корней волос и, от волнения потупив глаза в одеяло, тихо спросила:
— Я флиртовала, Саймон?
— Вы и сейчас флиртуете, Калли, — проворчал он в ответ. — И вполне успешно. Но давайте начнем с более формальных, устоявшихся понятий. Сейчас мы с вами рассмотрим некоторые вводные приемы ритуала, так, как они разыгрываются в обществе. И. применительно к данному случаю давайте пока сосредоточимся на роли мужского вклада в игру. — Он взял ее за руку. — Хорошо?
— Да. — От одного его прикосновения сквозь пальцы пробежало тепло, распространяясь дальше по рукам к лицу. Калли подумала, что это, должно быть, нехорошо. Совсем нехорошо. Но раз она начала этот курс, она его закончит! — Это… это, кажется, подходящее место. Давайте.
— Спасибо.
Девушка уловила насмешку в голосе виконта, несмотря на то что теперь ее ум занимала следующая мысль — об их разговоре в целом. От этого ее колени превратились в растопленный воск, и она обрадовалась, что остается в сидячем положении.
— Это вам для начала, — объявил Саймон. Он поднес ко рту ее руку и запечатлел на тыльной стороне ладони короткий поцелуй. — Так приемлемо, верно, Калли?
Однажды возникшая дрожь вновь пробежала по руке, и под ложечкой возникла легкая слабость. Калли подавила волнение и кивнула.
— Все правильно, — сказала она спокойно, как только могла. — Приемлемо.
Саймон снова поцеловал ей руку, на этот раз кончики пальцев. Затем поднял брови, глядя ей в лицо. Хотела бы она знать, видит ли он, что она на грани обморока. Вероятно, да, черт бы его побрал!
— Вы заметили? — сказал он. — Это уже гораздо интимнее и не должно позволяться. Если только речь не идет о каком-нибудь гарцующем французе, обучающем вас танцам. Как только мы вернемся на Портленд-плейс, я вам его найму.
— Гораздо интимнее, — повторила Калли, прочистив пугающе заложенное горло, и дважды поморгала, пытаясь сосредоточиться на обсуждаемом предмете. — И что я должна делать в этом случае?
— Немедленно отдернуть руку и негодующе посмотреть на нечестивца, ожидая, что он начнет оправдываться самым ошеломляющим образом. В какой-то момент он станет просить вашего прощения и, вероятно, разрешения повести вас на танец. И вы будете удивительно вежливы. Вы примете приглашение, ибо если вы откажетесь танцевать с одним джентльменом, вам придется удалиться совсем или сидеть весь длинный вечер, отказывая всем другим. Если вы дарите джентльмену свое расположение, этим вы порабощаете его на всю жизнь. Но если вы испытываете к нему неприязнь, особенно после того, как вынужденно уступили ему танец, ну… тогда, я полагаю, вы должны выказать свою позицию. Вы наступите джентльмену на ногу, раз или два, просто чтобы он знал, что может быть прощен за свою развязность, но оскорбление еще не забыто.
— Ведь вы насмехаетесь надо мной, Саймон? — спросила Калли, очень озабоченная тем, что он все еще держит ее пальцы. Какое-то время она потерпит, а потом будет настаивать, чтобы он ее отпустил. — Поэтому я вынуждена сказать вам, что это, помимо всего, еще и верх глупости!
— Общество и есть глупое, Калли, — назидательно заметил Саймон, как ментор ученице, и снова поднес к губам ее руку, не отводя глаз от ее лица. — А теперь последний на сегодня урок, так как мы должны возвращаться на Портленд-плейс, — сказал он и запечатлел поцелуй прямо на ее ладони. На коже остался слабый след — выведенный языком мучительный круг. — Вот так, моя дорогая ученица, — сказал виконт, прежде чем позволить ей высвободиться из его хватки. — Hу что, моя маленькая деревенская мисс, желающая играть роль роковой женщины, как вы ответите на это?
— На это? — нетвердо повторила Калли. Она вдруг почувствовала, будто земной шар каким-то образом соскочил со своей оси, подняла ладонь и плашмя ударила это шаловливо улыбающееся лицо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Проказница - Майклз Кейси

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Проказница - Майклз Кейси



с юмарком.
Проказница - Майклз КейсиМарго
26.01.2013, 23.22





легко читать.
Проказница - Майклз КейсиМарина
24.06.2013, 16.31





Наглядный пример того, как милый романчик на 100 стр. автор за счет монологов, диалогов, рассуждений и другой лабуды растянула до 466. Пришлось читать по диагонали. Обычного шулера, которого в те времена били канделябрами, героиня хочет искалечить, герой - разорить и морально изничтожить. И к ним присоединяется братец главной героини, деревенский увалень, проигравший семейные деньги. Это его надо как следует вздрючить.Но вместо того, что бы поблагодарить шулера, что благодаря ему он женился на богатой и знатной (но видимо глупой) девице, он подключается к травле. Юмор я оценила как дебильный.
Проказница - Майклз КейсиВ.З.,66л.
3.03.2014, 12.18





Неплохой роман, симпатичные ГГ.
Проказница - Майклз КейсиНадежда
23.08.2014, 19.21





Один раз можно прочитать.
Проказница - Майклз КейсиКэт
22.10.2014, 15.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100