Читать онлайн Проказница, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Проказница - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Проказница - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Проказница - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Проказница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Человек должен использовать свои возможности так часто, как только ему представляется случай.
Фрэнсис Бэкон
Саймон вошел в «Уайтс», когда на часах было без малого два. Неторопливо прокладывая путь между столами и задерживаясь поговорить с окликавшими его друзьями, он пробирался к своему привычному месту. Всегда спокойный и вежливый, он вместе с тем был полон решимости сохранить за собой этот столик перед эркером. Счастливое место, снискавшее себе широкую известность, в последнее время утратило ее, в значительной степени из-за частого отсутствия мистера Красавчика Браммелла.
Разумеется, здесь пустовало достаточно кресел. Необычное явление для «Уайтса», учитывая, что это происходило в разгар сезона, но не такое уж невообразимое, если принять во внимание состояние экономики.
Нелегкая победа над Наполеоном, несомненно, сказалась на кошельках. Саймон прекрасно знал, что многие из равных ему по положению сейчас стеснены в средствах и не имеют возможности держать большой штат слуг. Неудивительно, что в стране увеличивалось число незанятых людей из низших слоев общества, как сегодня справедливо заметила мать.
Не благоприятствовала и погода. Эта зима оказалась одной из худших, а весна самой дождливой более чем за десятилетний период. Несмышленые ягнята, только что появившиеся на свет, тупо стояли в лугах вместе со своими матерями, которым не было до них никакого дела. Молодняк погибал от весеннего града, побившего и многие посевы. Хозяйство пришло в упадок, резко сократилась торговля — как ввоз, так и вывоз. Парламент, состоявший сплошь из чурбанов и шутов, бездействовал, а Принни, несмотря ни на что, продолжал строить себе резиденции.
Лондонские денди, как и прежде, кичились друг перед другом своим богатством и безрассудно просаживали в карты огромные суммы, леди высшего света все так же веселились на балах. Радикалы ограничивались одними разглагольствованиями, а бедные становились еще беднее и озлобленнее. Англии, по мнению Саймона, не хватало только жирного увальня и скрипача по имени Нерон
type="note" l:href="#FbAutId_6">[6]
, чтобы под музыку спалить ее дотла.
В своих владениях в Суссексе Саймон сделал все, что мог. Снизил арендную плату и посадил лучших управляющих. Поддерживая с ними почти каждодневный контакт, пока находился в Лондоне, потихоньку отладил все, как хотел, и теперь даже помогал полудюжине благотворительных организаций. Как член правящей элиты, он ратовал за разумную политику, отстаивая свою позицию в публичных выступлениях и подтверждая делом в собственном хозяйстве. Он нанял столько слуг, сколько мог, и делал большие заказы лавочникам, галантерейщикам и виноторговцам, которые остро нуждались в платежеспособных клиентах.
Конечно, этого было недостаточно, но он старался в меру своих возможностей. Как ни претили ему ненужные траты и расточительность привилегированных сограждан, он сознавал, что их капризы являются материальным подспорьем для многих простых людей. Лондонские сезоны для тысяч горожан, от трубочистов до каретников и торговцев зонтиками, стали единственным средством заработать на жизнь.
Саймон ценил Бартоломью Бута и Армана Готье за многие качества, но превыше всего за любовь к ближнему. Друзья разделяли его беспокойство по поводу безрассудного стремления некоторых из их общих знакомых к саморазрушению. Одним из них был Красавчик Браммелл, которому грозило скорое изгнание из общества ввиду финансовой несостоятельности. Причиной его бедственного положения явилась нездоровая страсть к игре. Кроме того, кое-кто с посредственной родословной и ограниченным капиталом невзлюбил его за острый язык. Следующим мог стать Ричард Бринсли Шеридан, на три четверти гений и на одну — бесподобный глупец. Он обнаруживал способность сорить деньгами еще очень долго после того, как полностью опустошал кошелек.
Третьим в этой очереди стоял Джордж, очень дорогой Саймону лорд Байрон, твердо веривший, что если высшее общество его и отвергнет, то простой народ — никогда. И никакие скандалы, один за другим потрясавшие былую славу поэта, не могли поколебать его завышенную самооценку. Он еще глубже увязал в долгах, подвигавших его все ближе к личному краху.
Саймон собирался ехать в «Уайтс» для того, чтобы обсудить ситуацию и решить, что делать с первыми двумя — Браммеллом и Шериданом. Он намеревался посидеть за бокалом вина с Бартоломью и Арманом и сообща подумать, как спасти близких им людей, ставших заложниками собственного безумия.
Оба его товарища были уже здесь, Саймон увидел их еще издали. Приблизившись к столу, он остановился и с минуту молча наблюдал за ними. Друзья так увлеченно спорили о чем-то, что не замечали его присутствия.
Если бы кто-то задался целью изучить замысловатое строение человеческого скелета, более идеальной модели, чем Бартоломью Бут, он бы не нашел. При этом исследователю не потребовалось бы обременять себя процедурами, какими занимаются анатомы и прозекторы. Тощий, плоский, как вешалка, Бартоломью, или Боунз, казалось, состоял из одних костей и кожи — к тому же очень тонкой, как в прямом, так и в переносном смысле.
Несмотря на отсутствие внешних достоинств, Саймон считал его молодчиной, верным и преданным парнем, разве что чуть-чуть мрачноватым. Боунз радел за своих товарищей и осмотрительно предостерегал их от опасных развлечений. Прежде чем участвовать в игре, он всегда просчитывал степень риска с точки зрения последствий для кошелька. Саймон с Арманом принимали своего друга вместе с его воззрениями, во многом сообразуясь с его внешностью, откуда и возникло такое странное прозвище — Боунз
type="note" l:href="#FbAutId_7">[7]
.
Арман Готье составлял ему полную противоположность, как физически, так и психически. Высокий и умопомрачительно красивый, благодаря своему веселому характеру и общительности он пользовался расположением в равной мере и женщин, и мужчин. Однако его необыкновенно синие глаза, длинные черные волосы и великолепная фигура производили на представительниц слабого пола в тысячу раз большее впечатление. Для окружающих он оставался загадкой, что вдвойне льстило Саймону, потому что Арман видел в нем не только своего близкого друга, но и доверенное лицо.
И сейчас он первым заметил виконта. Вероятно, почувствовал его присутствие, это очень походило на Армана.
— Боунз, Саймон пришел, — сказал он, когда тот выдвинул кресло и подсел к ним. — Повтори теперь ему, что ты только что говорил мне.
Бартоломью дернул плечами, только раз, так как был экономным во всем, и без всяких предисловий твердо произнес:
— Я говорил Арману, что в Лондоне каждый день идет дождь. Каждый день. Каждую ночь. Дождь — это бич.
— Ну что, Саймон, — сказал Арман Готье, — теперь ты знаешь, что собой являет дождь? Как объяснил наш друг, это — бич. Я осмелюсь сказать, разумеется, только за себя, что мне стало легче от этого понимания. Отныне я знаю, что дождь — это бич.
Саймон только улыбнулся и покачал головой:
— Не дразни его, Арман. У бедняги, наверное, из-за этого была тяжелая ночь. Сначала игорный дом. С определенными потерями, вероятно, ибо то, что я видел, прежде чем вас покинуть, указывало именно на это. Потом возвращение домой на заре. А тут еще дождь полил как из ведра. Так ведь, Боунз? Ты раздражен, и совершенно справедливо. Несчастный Боунз! Я боюсь, как бы он с горя не впал в хандру. Может, нам следует принять какие-то меры, Арман?
Бартоломью ответил раньше:
— Из вас двоих ты гораздо хуже, Саймон. Арман, тот издевается открыто. А ты делаешь вид, что сочувствуешь, любезно улыбаешься и говоришь правильные вещи, но при этом только и ждешь, когда я размякну, чтобы всадить в меня нож по самую рукоятку. Да, прошлой ночью меня постигла неудача. Я проиграл, проиграл, проиграл! Теперь ты счастлив?
— Я в безумном восторге, Боунз, если тебе нужно мое признание, — довольно спокойно ответил Саймон. — Однако хочу напомнить, что советовал вам обоим не играть допоздна. Такие мотивы, как личное удовольствие или выгода, не годятся для ночных развлечений, если вы вспомните мои слова.
— Но при этом ты, похоже, поступил хуже всех нас, — вмешался Арман, — и посему я предполагаю, что в том был твой умысел. — Он посмотрел на все еще хмурящегося Бартоломью: — Боунз, ты не собираешься списывать свои потери на нашего бывшего друга?
— Не бывшего, — поправил его Бартоломью, — он по-прежнему мне друг. Непостоянство не в моем характере. Хотя дружба — это тоже бич, если ты хочешь знать мое мнение, Арман. Что дружба, что дождь — то и другое временами сбегает по задней стороне твоей шеи подобно холодной капели.
Арман разочарованно улыбнулся и быстро взглянул на Саймона.
— Ну, как тебе нравится наш приятель? По-моему, он восхитителен. Иногда я просто жажду завернуть его в хлопок или шерсть, чтобы оградить от вселенских тягот и сохранить в безопасности. Время от времени я бы его вынимал и ставил на каминную полку, чтобы показать, когда придут гости. О! А ты, Саймон, вероятно, захочешь оплатить сегодня его ужин. И мой тоже. Подумай об этом В самом деле, я полагаю, что вчера спустил добрую сотню фунтов благодаря твоему намерению провести вечер с выгодой. Я только надеюсь, ты не собираешься сделать игру в таких заведениях привычкой. После этой ночи я обнаружил, что мне гораздо больше нравятся наши собственные, более цивилизованные клубы. И я предпочитаю, чтобы карты тянули откуда-нибудь ближе к верхушке колоды.
— К верхушке… я понял! — воскликнул Боунз, шлепая себя рукой по лбу. — Они как-то необычно сдавали. Нас ошельмовали, не так ли? Ну? Разве нет? Я туда больше не ходок! Бейте меня по щекам, если я соберусь хоть раз! Ни за что, как бы ты ни просил меня, Саймон.
— Ну? — спросил Арман, видя, что тот не отвечает Боунзу. — Мы что, становимся завсегдатаями низкопробных притонов? Если мы не покончим с этим, то в наших гостиных поселятся судебные приставы, готовые забрать за неоплаченные векселя даже наши бренные останки! Правда, с тобой, Боунз, им сильно не повезет, не так ли? Знаешь что, Саймон, мы с Боунзом не позволим тебе посещать эти мерзкие места.
Броктон театральным жестом осенил грудь крестом.
— Даю вам слово, друзья, ноги моей больше не будет ни в одном игорном доме этого города. Я не появлюсь там даже теперь, когда наживка уже покачивается на крючке. Отныне игра будет происходить в более знакомых и определенно более дружественных водах.
— Ты уверен, что рыба клюнет? Я полагаю, ты ведешь себя как самонадеянный ребенок, Саймон.
— Рыба таки клюнет, — задумчиво произнес Бартоломью. — Акула. И примется откусывать большие куски от твоего кармана, оставляя тебя окровавленным. Распоротым. Растерзанным. Неприятное зрелище! А что за этим последует, ты знаешь. Ты погрязнешь в нищете и повесишься на фонарном столбе прямо на Бонд-стрит. Так случилось с моим дедушкой Теодором. — Он нахмурился. Лицо его выглядело болезненным. — Дома мы стараемся поменьше о нем говорить — мать от этого расстраивается.
Саймон внимательно посмотрел на Бартоломью. Судя по всему, тот был очень привязан к своему родственнику. Поэтому он серьезно выслушал мрачные предсказания своего друга.
— Акулы? В самом деле, Боунз? Тогда, вероятно, мне следует подумать о крючке большего размера…
— Крепкая дубина подошла бы лучше, — сказал Бартоломью, искренне выражая свое мнение. — Прибить акулу до бесчувствия, прямо по рылу — самый верный способ.
— Я подумаю над этим, — пообещал Саймон. Затем взмахом руки он указал на пустые кресла за столом. — Я опоздал или еще слишком рано? Или того хуже?
— Значительно хуже, — сказал Арман, как раз когда слуга поставил перед Саймоном бокал его любимого шампанского. — Боюсь, что твое самое последнее воззвание к Принни пропало втуне. Шеридан скрывается, чтобы избежать тюрьмы за долги. Так много друзей было у нашего дорогого Ричарда! А сейчас ни один из них не сможет даже имени его вспомнить, не говоря уже о возвышенных устремлениях и блестящем остроумии. Он болен, Саймон, смертельно болен. Он, видимо, умрет, я бы сказал, из-за сломленного духа, если ты не имеешь ничего против мелодрамы. Хотя, зная Дикки, я уверен, что он предпочел бы фарс.
— Черт побери! — не выдержал Саймон. — Я этого боялся. — В сердцах он залпом выпил первый бокал, словно это была вода, и поблагодарил слугу, который быстро налил ему другой. — А где остальные?
Бартоломью извлек из кармана два листка и прочитал обе записки, одну за другой:
— «В час? Днем?! Невозможно». «Днем» — подчеркнуто три раза. И вторая: «Слишком рано. Это выше моих сил. Покорнейше прошу простить». Угадай, какая от кого?
Саймон взъерошил пальцами шевелюру, нарушая аккуратную прическу. Волосы легли более естественно, придав его внешности юношескую небрежность, которую его камердинер считал предосудительной, а мать обожала.
— Первая от Красавчика, вторая, вежливая, от Джорджа, — заметил Броктон, посмотрев на Армана. — И оба оскорблены, я полагаю?
— Естественно. — Арман, вальяжно развалившийся в кресле, взял свой бокал с вином. — Как я тебя и предупреждал. Ты также отверг бы любую помощь, если бы кто-то из них попытался ее предложить. Но ты имеешь возможность удовлетворить свои амбиции по крайней мере в отношении Байрона. И не ты один. Зная, что ты не читаешь карточки с приглашениями, я полагаю, ты мог даже не заметить, что на следующей неделе в «Олмэксе» состоится большой вечер. Около дюжины устроительниц преисполнены благих намерений, опрометчиво надеясь вернуть нашему бедному Джорджу былую славу. Их ждет печальный провал, конечно. Тем более что в списке гостей и дорогая Августа Ли.
— Но, безусловно, не в «Олмэксе». Неужели они пригласили сестру Джорджа?
— Наполовину сестру, Саймон, — уточнил Бартоломью, грызя костяшки пальцев. — Августа ему лишь сводная сестра, друг мой.
— Это будет распятие Христа! — простонал Саймон, ударяя ладонью по столу, чем привлек любопытные взгляды других посетителей. — За каким чертом они это затеяли? Они ничего не достигнут, только ужасно навредят Джорджу. Неужели он пойдет?
— С кольцами на руках и бубенчиками на ногах, — съязвил Арман. — Во всяком случае, судя по каракулям в книге пари, многие склонны думать, что так. Но не успеет он войти, как все тут же отвернутся от него. — И Арман закивал в подтверждение своего предсказания.
— Мы должны остановить его! — с жаром заявил Саймон.
— Ты не спасешь этого безумца. Посмотри, сколько ты стараешься для Красавчика, а все без толку. Мы можем только продолжать поручаться за него, чтобы он не угодил в Ривер-Тик
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
теперь, когда Принни так против него настроен. Все наши усилия — мартышкин труд. Не лучше ли нам подумать сейчас о себе и не прогуляться ли на Бонд-стрит? Мы ничего не добьемся, разыгрывая из себя наставников масс. Мне нравится этот шейный платок, у меня к нему особое пристрастие…
Саймон махнул Арману рукой, чтобы тот сел обратно. Он стремился полностью завладеть вниманием своего друга.
— Вчера, после того как я вас покинул, меня похитили, угрожая пистолетом, — объявил он без обиняков: согласно военному правилу, открыть огонь — быстрейший путь к атаке.
— Что? Никогда так не шути! — забрызгал слюной Бартоломью. Затем, сдвинув брови, пристально посмотрел на Броктона. — Где? Когда? После того как ты ушел от нас? Вот к чему приводит посещение притонов, скажу я тебе. Должно быть, ты сделал из этого правильный вывод.
— Спасибо тебе, Боунз, что ты обо мне беспокоишься, — промурлыкал Саймон. — Я не ранен и после всех бедственных переживаний вполне хорошо себя чувствую. Должен заметить, что в такие времена, как сейчас, забота и утешение друзей — единственное, что меня поддерживает. — Он снова поднял свой бокал. — Арман, тебе нечего сказать?
— Пожалуй, нет, — ответил тот, но потом передумал. — Ну да, вероятно, я должен что-то сказать. Полагаю, Боунз сейчас безумно рад, что вчера предпочел ехать домой со мной. Верно, Боунз?
Бартоломью кивком подтвердил свое согласие.
— Скажи нам, Саймон, — забормотал он, не отнимая от рта костяшек, — что произошло и почему ты не мертв? Ты знаешь, чем заканчивается большинство похищений…
— Сожалею, что разочаровал тебя, Боунз. — Саймон не был склонен превращать все в шутку. Поэтому он просто сделал друзьям знак придвинуться ближе и коротко пересказал события минувшей ночи. Не пытаясь выглядеть героем, он поведал им и об унижении, которое претерпел от таинственной мисс К. Когда он подошел наконец к шокирующему эпизоду с прыжком на лошадь, Бартоломью не выдержал:
— Как? Без посторонней помощи? Но ты, кажется, сказал, это была девушка? Ни одна женщина не смогла бы это сделать!
— Боунз, — вмешался Арман, — наш друг, боюсь, не всегда распознает, как повязан шейный платок — свободно, в виде водопада или математически выверенного узла, но я тебе авторитетно заявляю, что в определении тончайших различий между мужчиной и женщиной он истинный гений. Я склонен ему верить и лишь сожалею, что меня не было с ним рядом. Мне бы очень хотелось стать свидетелем этого грандиозного зрелища.
— Башмак, кружащийся вокруг твоей головы, отвлекает от подобных мыслей, — сказал Саймон, потягивая шампанское. — Хотя, помнится, когда я размышлял об этом позже, я подумал, что тебе бы это понравилось. Но вы оба не улавливаете главного. Девушка, эта мисс К., настроена убить Ноэля Кинси, графа Филтона. Необходимо ей помешать.
Бартоломью нахмурился и брезгливо скривил свои тонкие губы:
— Ты что, собираешься его предупредить? Зачем? Можно подумать, что мы очень его любим! Какая разница, кто его уберет?
— Боунз, неужели ты и впрямь не понимаешь? — Арман сочувственно похлопал друга по руке. — Не понимаешь, хотя потратил половину вчерашней ночи, видя, как Саймон проигрывает партию за партией? У нашего виконта, который сама чистота, есть очень веская причина прикончить милейшего графа. И вдруг выясняется, что та девушка с большими зелеными глазами собирается убить Филтона! Ну как это будет выглядеть? Какая-то кисейная барышня из деревни отберет у нашего друга его добычу? Он не переживет такого бесчестья!
— Точно. — Саймон отнесся к словам Армана совершенно серьезно. — Возможно, у нашей юной леди есть свои мотивы, но меня это не волнует. Пальма первенства принадлежит мне.
— У тебя действительно есть причина? — допытывался Бартоломью. — И ты действительно собираешься уничтожить Кинси? Ты не шутишь? Я вижу, в тебе это глубоко сидит. Но почему мне ничего не известно? Ты просто мне не говоришь. Это нехорошо. А Арман знает? Да, я уверен, что знает, но никто не потрудился мне рассказать. А я-то грешил на бокс. Подумал, что когда вы с Арманом днем тренировались в «Джексоне», ты получил слишком сильный удар, — простодушно признался Бартоломью, — иначе мы не потеряли бы вчера столько денег. И зачем мы туда пошли, когда здесь, в «Уайтсе», гораздо комфортабельнее! Я еще не помню, чтобы тебе так катастрофически не везло. О, Саймон, а я выразил сожаление по поводу твоего похищения и всего прочего? Мне следовало это сделать. Неужели я забыл? Тогда извини.
Замешательство и сумбурная речь друга рассмешили Саймона. Он тихо хихикнул.
— Все в порядке, Боунз. Я тебя прощаю. Да, я ищу графа. Я тебе все подробно расскажу, но в другой раз, в более уединенном месте. Хорошо? А то казино я выбрал потому, что Филтон чаще всего играет там. В таких заведениях легче шельмовать, никто не станет сильно придираться, если даже передернешь малость, а то и вовсе не заметит. Но я должен сказать, что Филтон прожженный мошенник, его не так-то просто уличить. Для этого нужен богатый и разнообразный опыт, как у Армана, а теперь и у меня. Надеюсь, мне удастся подтвердить, что я достойный ученик. Я хочу вытащить Филтона обратно в клубы, на открытое место, и уничтожить публично, как он давно этого заслуживает. Но я не имею в виду физическое истребление. Я хочу нанести ему смертельный урон, полностью разорить. И тогда пусть он бежит на континент вместе со многими другими, всеми, кто спасается от своих кредиторов.
Арман покачал головой:
— И пока дело не будет сделано, я подозреваю, нам предстоит постоянно находиться в обществе Ноэля Кинси? Если ты собираешься действительно его уничтожить, а не просто лишить части денег, да еще сделать это честно, то придется потрудиться. Ты не можешь опустошать его карманы слишком быстро, иначе он насторожится и удерет обратно в свои любимые притоны. Если, конечно, до этого маленькая мисс Зеленые Глаза не пустит в него пулю.
— Странно, — вздохнул Саймон, покачивая бокал с шампанским. — Никогда не думал, что мне захочется спасать от пули подобного человека. Но, признаюсь, возможность нечаянной встречи с изобретательной мисс К. будоражит мое воображение. И это произойдет довольно скоро, я в этом уверен. Она приложит все усилия, чтобы выследить Филтона и затем пристрелить, как собаку. Меня поразила решительность этой особы.
Арман на секунду прикрыл глаза, затем посмотрел через стол на своего друга.
— Ах, какая очаровательная картина только что сложилась в моем уме! Но тебе это будет совершенно неинтересно, поэтому я не стану рассказывать. В конце концов, ты заверил нас, что твой интерес к мисс Зеленые Глаза чисто протекционистский. И все же, Саймон, если нам случится ее встретить, как ты собираешься поступить?
— Отошлешь ее домой? — спросил Боунз. — Сдашь в полицию? Отшлепаешь и отправишь спать без ужина? Скажешь, она всего лишь ребенок, а не закоренелый убийца, верно?
Саймон посмотрел на Бартоломью, назвавшего три одинаково неприемлемых варианта. Он вспомнил, что тот же самый вопрос задала ему мать, но тогда он не смог ей ответить. Не было у него ответа и сейчас.
— Понятия не имею, что я буду с ней делать, Арман. В самом деле, я считаю, что должен как-то ее наказать. Ты прав, Боунз. — Саймон задумчиво улыбнулся. — Отшлепать ее, наверное, имело бы смысл. Или выяснить, где она живет, и отчитать ее отца за то, что спустил дочку с привязи.
— О-о, сюда идет Филтон, — сказал Бартоломью, взглянув на мужчину, направлявшегося в их сторону, и стараясь не выказывать свой интерес. — Но граф не может сесть здесь, — продолжил он сквозь зубы. — Красавчик никогда его не приглашал. Неужели он не знает? Сморчок — вот он кто. Наверное, следовало позволить девушке его застрелить. В самом деле, Саймон, напрасно ты ее остановил.
— Боунз, она хотела застрелить меня, — сказал Саймон. — Но так как я сам собирался предложить вам отправиться на поиски Филтона, то его появление чрезвычайно для нас полезно. Это избавит нас от заботы, — резонно добавил он. И встал, чтобы пожать руку Ноэлю Кинси, скрывая за приветственной улыбкой страстное желание сбить с ног беспринципного алчного подонка, а затем наступить на его округлый зад. — Филтон! Как приятно видеть вас снова! Вы по мне как огнем прошлись прошлой ночью и оставили раздетого на пепелище. Полагаю, вы пришли дать мне возможность отыграть часть того, что я потерял по собственной глупости? О, как это благородно с вашей стороны! Вы истинный джентльмен!
Ноэль Кинси угодливо улыбнулся, испытующе глядя на Саймона узкими, как щелочки, глазами. Его светлая шевелюра была само совершенство, равно как и безукоризненного покроя одежда, украшавшая его высокую, слегка полноватую фигуру.
— Не преувеличивайте, Броктон. Не так уж глубоко я внедрился в ваши фонды. Менее чем на пять сотен фунтов. Едва ли этого достаточно для сравнения с пожаром. Просто легкий дымок из вашего бумажника. Если же вы имеете в виду еще одну встречу, я полагаю, это возможно, но боюсь, не в ближайшие недели. Сейчас мое место у постели больного. Меня вызывают в деревню к двоюродной бабушке, и я должен срочно выезжать. При удачном стечении обстоятельств через пару недель мою любимую бабушку уже предадут земле, а денежки незамедлительно прибудут в Мейфэр. Я это к тому, чтобы вы знали, что я не уклоняюсь. Я не из тех, кто лишает человека шанса возместить свой проигрыш.
— Я же говорю, вы джентльмен до мозга костей, — согласился Саймон, высвобождая руку и ощущая некоторую неловкость. Так хотелось отереть ладонь о панталоны, очиститься от заразы! — Жду вашего возвращения. Ужасно неприятно терпеть поражение. Не припомню, чтобы мне когда-нибудь так чертовски не везло. Но я надеюсь на счастливый шанс. Только на этот раз будем играть здесь, в «Уайтсе», или в одном из других клубов, если не возражаете. Больше никаких казино. Там слишком много новичков, едут почти прямо из деревни. Мне не по душе, когда от людей пахнет сеном. Так, значит, вы уезжаете сегодня?
— Завтра утром, — по рассеянности сболтнул Филтон. — Мне не так уж к спеху. Но, увы, — поспешил поправиться он, — на вечер у меня уже есть планы, если вы это имели в виду. Тут как раз приехал один джентльмен из Суррея. Юноша жаждет подарить мне свое весьма внушительное квартальное содержание. Не надо так рьяно грызть удила, Броктон. Всему свое время. Вы еще успеете избавиться от своего состояния, обещаю вам. Мое почтение, джентльмены, — закончил он, сдержанно кланяясь по очереди Бартоломью и Арману. Затем медленно направился к столу, находящемуся довольно далеко от запретного места у окна с эркером.
Саймон плотно сжал губы, сосредоточенный на своих потаенных мыслях.
— Ну, друзья мои, с почином! Филтон — мой. Я это дело затеял, мне его и кончать. И ничьего вмешательства я не потерплю.
— От меня такового не будет, — сказал Бартоломью, когда Саймон снова сел за стол. — Давай выводи его на чистую воду и кончай. Мне вообще не нравится этот человек. Правда, совершенно не нравится. А как говорит! Квар-таль-ное со-дер-жа-ние. Хо-хо! Производит впечатление. Я бы даже сказал, слишком.
— Боунз прекрасно отзывается о Филтоне, а наш дорогой граф, между прочим, о тебе невысокого мнения, — отнюдь не дружелюбно заметил Арман. — Он считает, что ты нем, как эти стены, Саймон. Вчера, ближе к концу, он мошенничал почти в открытую, а ты ни разу ему не выговорил. Он, поди, видит себя владельцем всего твоего состояния еще до истечения следующего месяца, если несчастная старушка предупредительно протянет ноги. Так что на этот раз Боунз прав. Ты должен его прихлопнуть.
— За что? — Саймон осушил еще один бокал шампанского, желая истребить дурной привкус, оставшийся после той чепухи, которую ему пришлось нести, чтобы возбудить интерес у Филтона. — Ты не можешь просто так взять и убить кого-то. Должна быть причина, ты знаешь. И она появится, если он посмеет так же нагло шельмовать здесь, в «Уайтсе». К тому же я вовсе не жажду дуэли, когда есть более легкий путь. А деньги Филтона пойдут благотворительным учреждениям, им надолго хватит.
— Вполне справедливо и разумно, — согласился Арман, хотя сам всегда являлся сторонником прямых и быстрых действий. — В этом он весь, наш Саймон. Готов помочь каждому, кто менее удачлив.
На несколько секунд воцарилась тишина, пока Бартоломью не постучал указательным пальцем по столу, призывая друзей к вниманию.
— Знаешь, о чем я думаю, Саймон? — сказал он. — Я полагаю, у твоей мисс К. есть веская причина застрелить Филтона. — Судя по широкой улыбке, Бартоломью, несомненно, считал, что изрек нечто выдающееся. — Иначе она не охотилась бы за ним с пистолетом, верно? Надо найти ее и заставить рассказать, почему она это делает. Может, из-за надругательства или чего-нибудь похожего. Тогда один из нас может вызвать Филтона на дуэль, чтобы защитить эту несчастную девушку.
— Ты думаешь, Боунз, он ее обесчестил? Заманил в постель, а потом бросил? — Саймону совсем не нравилось, в каком направлении развиваются его собственные мысли. — Нет. Не похоже. Мне не показалось, что она из тех, кого легко обмануть. Вряд ли такой тип, как Филтон, мог заморочить ей голову романтической чепухой или чем-то в этом роде.
— Вот так, Боунз, — сказал Арман смеясь. — Ты слышишь? Наш виконт вдруг решил, что его похитительница — воплощенная добродетель. Вероятно, эта девушка помогает обездоленным, ухаживает за немощными. Само собой разумеется, она отнимает добро у богатых, чтобы отдать бедным. Подожди еще секунду, Боунз, и он объявит маленькую разбойницу святой! И все потому, что она хочет убить Филтона. Саймон, ты уверен, что деревянный башмак не поразил выбранную мишень? Боунз, я хочу обследовать голову нашего друга, нет ли на ней необычных шишек. Ты не будешь так любезен присоединиться ко мне?
— Прекрати свои штучки, Арман, — сказал Саймон, улыбаясь против воли. — Я понятия не имею, кто эта девушка. Я только знаю, что она желает смерти Ноэля Кинси, что само по себе замечательно. Посмотри, Филтон уходит. Я убежден, таинственная мисс К. сейчас прячется где-то неподалеку и поджидает, когда наш неосторожный граф выйдет из клуба. Я думаю, мы сейчас прервемся и пойдем прогуляться по Сент-Джеймс. Надеюсь, нам удастся ее встретить прежде, чем она успеет наделать глупостей.
— Негоже обвинять девушку в глупости, Саймон, — многозначительно сказал Бартоломью, поднимаясь и следуя за товарищами. — Тебя могло бы уже не быть в живых.
— Что верно, то верно, — криво усмехнулся Саймон. — И как мило с твоей стороны, что ты это подметил. — Он по-дружески шлепнул Бартоломью по спине, от чего тот едва не растянулся на полу.
— Подумать только, мой отец мечтал о дочери, — проворчал Лестер, — и тут случилась эта клоунада. Какое совпадение! — Он все время передергивал плечами и вращал бедрами, так как нижнее белье было ему ужасно тесно.
— Перестань, Лестер! — зашипела на него Калли, одновременно улыбаясь двум проходившим мимо женщинам.
Затем она кивнула высокомерного вида матроне, сопровождаемой горничной, и притронулась кончиками пальцев к шляпе. Обе женщины с некоторым беспокойством смотрели на Лестера, силившегося почесать зад. — Перестань, дамы не трогают себя за такие места на публике. И в приватной обстановке, разумеется, тоже.
Лестер прирос к тротуару и открыл рот.
— Не трогают? Черт побери, а как они выходят из положения, хотел бы я знать? У них что, никогда там не чешется?
Калли закатила глаза.
— Случается. Но они в этом не признаются.
— В самом деле? А как насчет носа? У них бывает зуд в носу?
— Да, но они не чешут нос прилюдно. И не хватаются за него, если ты собираешься задать мне этот вопрос.
— Поразительно! Какая терпеливость! — Совершенно очевидно, что Лестера восхитила подобная способность женщин. — А как насчет икоты, Калли? Леди когда-нибудь икают? И ответь мне еще на один вопрос. У них бывает отрыжка? Нет, я полагаю, нет. Но что тогда они делают со всеми этими газами? Держат весь вечер в себе, пока не придут домой? Так ведь можно и взорваться!
— Лестер, ты глупый, — оповестила его Калли, стараясь не рассмеяться вслух. — И перестань тянуть ленты на шляпе, пока она не соскочила. Скажи честно, ты воспитывался на конюшне?
— Во всяком случае, не в какой-нибудь бело-розовой детской, позволь тебе ответить! — фыркнул Лестер, начиная понемногу распаляться. — И зачем я согласился вырядиться во все это? Я уже не говорю о самом параде по городу. Какая от него польза? В этом неопрятном платье я похож на старую горничную во время последней молитвы. Или на бедную родственницу. Мало того что мне не идет розовое, так ведь еще и манжеты пришлось подворачивать дважды. Почему нельзя было нарядить меня хотя бы молодой леди?
— Потому что мы не могли позволить себе ничего лучшего, чем та захудалая лавка, где мы покупали эти обноски, вот почему. — Калли терпеливо повторяла это, наверное, уже в десятый раз. — Я хотела сама так одеться, но ты видел, там не было моего размера, и это к лучшему. Броктон, вероятно, станет высматривать невысокую девушку. Или двух мужчин — одного маленького и тонкого, а другого поупитаннее. Но ему никогда не придет в голову искать молодого человека вместе с его… гм… с его пухленькой тетушкой. И потом, — сказала Калли, сдерживаясь, чтобы не захихикать, — я считаю, что ты недооцениваешь свой шарм.
— Клянусь, тебе зачтется этот день, Калли Джонстон, — проворчал Лестер, едва не оступившись на легком подъеме. Женская обувь — дьявольская штука, решил он, пройдя по меньшей мере три длинных лондонских квартала. Дамские туфли, кружева, ленты и соломенные шляпки оказались хуже, чем шоры для лошади.
Калли похлопала друга по руке.
— Тише, тише, тетя Лесли. У вас начнется одышка, если вы будете так нестись. Не вы ли говорили, что желаете не спеша гулять по Мейфэру и смотреть достопримечательности? Например, некоего типа, который как раз спускается по парадной лестнице вон того здания.
— Это Филтон? — спросил Лестер сначала своим голосом, а затем на целую октаву выше. — Я имею в виду, гам, дорогой! — Он понизил голос до шепота: — О, теперь я его хорошо вижу. Помни только не покалечь меня.
— Разумеется нет, — заверила его Калли, подмигивая. — По крайней мере не больше, чем требуется.
Они пошли рука об руку, изображая приезжих из глубинки и делая вид, что рассматривают здания, но не выпуская Филтона из поля зрения. Ноэль Кинси направлялся по широкому тротуару, как предположила Калли, к шикарному — просто умопомрачительному — фаэтону с высоким облучком. Знать бы, чьи деньги заплачены за этот злосчастный экипаж и сверкающую упряжь. Наверняка не собственные деньги его сиятельства. Сердце Калли ожесточилось вновь.
План ее был прост, необыкновенно прост. И вместе с тем превосходен. Она была даже слегка разочарована, что не додумалась до этого раньше. Она потянула Лестера за руку, понуждая его перейти на бег трусцой. Бедняга! В самом деле, он не имел ни малейшего представления о правилах навигации в дамской обуви.
Под предводительством Калли они быстро преодолели расстояние до фаэтона. Ноэль Кинси стоял к ним спиной и журил грума за какую-то провинность. Поглощенный своим занятием, его сиятельство не обращал никакого внимания на прохожих, чем оказал большое содействие Калли. Она получила замечательную неподвижную мишень, однако данное обстоятельство не заставило ее воспылать к графу любовью.
Пропустив вперед своего друга, Калли толкнула его с такой силой, что он споткнулся, будто на пути у него лежал валун, и потерял равновесие. Ускорение оказалось так велико, что Лестер врезался в графа, как пушечное ядро. И надо сказать, преуспел. После мощного удара Ноэль Кинси рухнул на землю. Лестер упал сверху и придавил его своей тяжестью, притворяясь, что потерял сознание. Это было бесподобное зрелище!
— Тетя Лесли, вы не убились? — вскричала Калли, всеми силами стараясь показать, как она встревожена.
Она быстро нагнулась и одернула на Лестере платье, прикрыв выглядывающую из-под подола слишком волосатую голень. Лестер лежал, неуклюже раскинув руки и ноги и закрыв глаза, вполне сносно имитируя обморок и прочно удерживая Кинси.
— Тетя Лесли, тетя Лесли! — взывала Калли, мягко шлепая Лестера по щекам. — Вы не ушибли голову? Ответьте мне, тетя Лесли! Сэр? Сэр, я прошу вас, освободите мою бедную тетю!
— Ос-во-бо-дить ее? — Ноэль Кинси, распластанный на тротуаре, лицом вниз и с мертвым грузом на спине, с усилием повернул голову набок, чтобы взглянуть на Калли. — Ну и наглый щенок! Эта нескладная деревенщина сама меня раздавит!
— О, как нехорошо вы говорите, — укорила графа Калли.
К этому времени вокруг них собралась небольшая толпа. Два джентльмена осторожно поднимали Лестера, держа его за руки, каждый со своей стороны. Через минуту они уже перевели его в сидячее положение. Он пошевелился, застонал и, прежде чем подняться на ноги, пару раз поддал задом Ноэлю Кинси по многострадальной спине.
— Ну вот, сейчас моей тете гораздо лучше, — сказала Калли, — но не благодаря вам, сэр! Теперь я могу помочь вам встать. Вы позволите довести вас до вашей кареты?
— Это фаэтон, а не карета, глупый насмешник, — негромко пробурчал граф. — И отойди от меня. Я не стал бы принимать помощь из твоих коровьих копыт, даже если бы горел в огне!
Калли, не обращая внимания на слова графа, просунула руку ему под локоть, а другую положила на пистолет в кармане. Лестер тем временем издавал пронзительные звуки, создавая угрозу повторения обморока и своими воплями отвлекая зевак. Сейчас Калли ничего не стоило упереть дуло Филтону в бок и, понизив голос, убедить мужчину проявить разумность и принять ее предложение — то есть доставить вместе с пострадавшей «тетей» домой.
И как только модный фаэтон отъедет немного, когда вокруг не останется зрителей, она заставит графа ехать за город. Там она прострелит ему колено — правое колено, как решено, а затем оставит его на попечение грума приблизительно в миле от «Лесничего», где они с Лестером спрятали своих лошадей.
Калли скользнула пальцами вокруг пистолета и заняла позицию слева и чуть сзади Кинси. Оружие оставалось спрятанным внутри широкого рукава плаща. Она уже подвинулась к графу и собралась приставить ему дуло к ребрам, как вдруг…
Ее правая рука неожиданно прекратила движение, остановленная чьей-то жесткой хваткой.
— У вас ничего не выйдет, негодник, хотя ваши удаль и упорство восхищают. — Калли узнала ненавистный протяжный голос с прононсом. — Отпустите его! — приказал голос. — Отпустите немедленно и позвольте ему ехать своей дорогой. Вы поняли?
У нее одеревенела спина.
Зато из Ноэля Кинси вылился целый поток слов.
— Никогда еще меня так не оскорбляли! — пенял он. Высвободив руку из бесчувственных пальцев Калли, он подобрал свою помятую шляпу и принялся смахивать пыль, приставшую к одежде, пока он целовал тротуар. — Управы на них нет, на этих мужланов… и толстомясых коров! Нужно издать закон против неотесанных провинциалов с их нескладными родственниками!
Грум, еще не пришедший в себя с тех пор, как его хозяин оказался на земле, вовсю старался спрятать подобие одобрительной усмешки. Наконец, с большим запозданием, он бросился предложить уязвленному графу свою помощь и подсадил его на высокое сиденье фаэтона.
— Ну и ну, Филтон! — крикнул тощий, почти с нездоровой худобой джентльмен, одетый по последней моде, упорно продолжая удерживать «тетю» в прямом положении. Лестер, казалось, отнимал у мужчины все силы, которыми тот располагал. — Вы уезжаете и не собираетесь спросить, как чувствует себя леди? Довольно грубо с вашей стороны. Вы не находите, что вам следует отвезти несчастную женщину к доктору?
— Не лезьте не в свое дело, Бут! — фыркнул Ноэль Кинси. — Займите свой ум чем-нибудь еще. И берегитесь! — ухмыльнулся он. — Если она снова упадет, вы рискуете погибнуть. — Граф удалился, быстро дернув поводья и щелкнув кнутом, не подозревая, как близок он был к катастрофе всего лишь минуту назад.
А все из-за недосмотра Саймона Роксбери, виконта Броктона. И неуемного зуда Каледонии Джонстон в том месте, где она себя никогда не чешет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Проказница - Майклз Кейси

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Проказница - Майклз Кейси



с юмарком.
Проказница - Майклз КейсиМарго
26.01.2013, 23.22





легко читать.
Проказница - Майклз КейсиМарина
24.06.2013, 16.31





Наглядный пример того, как милый романчик на 100 стр. автор за счет монологов, диалогов, рассуждений и другой лабуды растянула до 466. Пришлось читать по диагонали. Обычного шулера, которого в те времена били канделябрами, героиня хочет искалечить, герой - разорить и морально изничтожить. И к ним присоединяется братец главной героини, деревенский увалень, проигравший семейные деньги. Это его надо как следует вздрючить.Но вместо того, что бы поблагодарить шулера, что благодаря ему он женился на богатой и знатной (но видимо глупой) девице, он подключается к травле. Юмор я оценила как дебильный.
Проказница - Майклз КейсиВ.З.,66л.
3.03.2014, 12.18





Неплохой роман, симпатичные ГГ.
Проказница - Майклз КейсиНадежда
23.08.2014, 19.21





Один раз можно прочитать.
Проказница - Майклз КейсиКэт
22.10.2014, 15.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100