Читать онлайн Проказница, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Проказница - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Проказница - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Проказница - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Проказница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Да, теперь это весьма осложняет наш план.
Джордж Вилъерс, герцог Бакингем
type="note" l:href="#FbAutId_22">[22]
Саймон уже начинал подумывать, что лучше бы он был глубоким старцем. Но вот Сара София Джерси, прозванная среди своих Великой молчальницей, наконец отпустила его рукав, который до тех пор держала намертво, — так обрадовало ее прибытие в «Олмэкс» виконта Броктона и двух его друзей. Саймон никогда всерьез не планировал сопровождать дам на их ассамблеи, но после его вынужденного признания Калли любые мысли о поисках Филтона на время исключались.
Филтон действительно мог появиться в «Олмэксе», как предположила Калли. Будь он проклят! И будь проклят он сам, если позволит ей оказаться в двадцати ярдах от этого подонка!
Не сейчас. И вообще никогда.
Он дождался, пока леди Джерси прервет свой нескончаемый монолог, состоящий из светских сплетен и разных глупостей, и сделает паузу, чтобы перевести дух.
— Салли, я просто не могу передать, — сказал виконт, — как я вам благодарен за снисхождение к юной компаньонке моей матери. Спасибо, что вы позволили ей вступить в сезон через эти святые апартаменты. Уверяю вас, она так же деликатна и послушна, как выглядит, и чрезвычайно ценит ваше внимание. Да, мисс Джонстон очень приятна в общении — у нее хорошие манеры. И довольно солидное приданое… благодаря наследству от двоюродной бабушки, — добавил он доверительно, зная, что может рассчитывать на длинный язык своей собеседницы. Говорили, что он у нее подвешен на петлях с обоих концов. Чтобы разболтать новость, леди Джерси требовалось совсем немного времени — не больше, чем на то, чтобы перехватить полдюжины гостей мужского пола.
В конце концов, чем плохо, если Калли побудет в окружении двух дюжин охотников за приданым, небогатых юнцов и мужчин почтенного возраста? Все лучше, чем в обществе Филтона, решил Саймон. И в любом случае лучше для его собственного плана, который пока еще остается только планом.
— Сколько? — быстро спросила леди Джерси, впервые столь лаконично. Вместо двадцати слов, как обычно, сейчас она потратила лишь одно. Ее прищуренные глаза выражали не просто светский интерес, а тщательно скрываемую алчность. Бизнес есть бизнес, а бракосочетание пэров и юных наследниц с туго набитой мошной являлось самым серьезным из всех видов бизнеса, но все-таки было бы неблагоразумно уподобляться рядовой лавочнице.
— Не так громко, Салли! — со смехом предупредил ее Саймон и наклонился к ее уху.
Патронесса издала короткий возглас восхищения и, оставив виконта там, где он стоял, нацелилась на небольшую кучку перспективных холостяков. Потенциальные женихи со скучающим видом подпирали колонны по краю зала.
— Хорошо, — тихо сказал себе Саймон и, развернувшись в противоположном направлении, пошел к матери.
Имоджин сидела чуть поодаль от других пожилых дам и нанятых компаньонок. Ее кричащие желтые волосы были убраны под золотистый тюрбан. Она неистово махала веером, так как ее допекала духота и, несомненно, тугие корсеты.
— Дорогая, все идет по плану, — негромко произнес Саймон, наклоняясь к матери и надеясь, что эта легкая, близкая к правде ложь проникнет через ярды навороченной вокруг головы ткани. — Через минуту Калли станет царицей бала. Ее танцевальная карточка заполнится еще до прихода Филтона, если он вообще появится.
— Ну что ж, неплохо. Хотя, боюсь, слишком глупо, — ответила Имоджин и замахала веером еще быстрее. Голос ее был на один или два тона выше обычного и мог привлечь нежелательный интерес кого-нибудь из сидевших поблизости, но, к счастью, этого не произошло. — Я подумала, что теперь, когда я довела девушку до совершенства, ты хочешь, чтобы он воспылал к ней страстью. Ты неправильно себя ведешь, Саймон. Неправильно! Клянусь Богом, я не спала неделю. Я так волновалась! И вижу, что не напрасно.
— Спасибо за заботу, мама, — сказал виконт, краешком глаза глядя на машущего рукой Бартоломью. — А сейчас ты пересядешь поближе к гостям и повторишь им все, что мы отрепетировали. Сообщишь им, что из любви к своей старой подруге ты взяла на себя заботу о Калли. Все остальное предоставь мне. Обещаю, если ты будешь делать, как я говорю, мы благополучно завершим этот вечер и Филтон не сможет даже поговорить с ней. Я не собираюсь бросать девушку ему на колени, на первый раз я хочу просто помахать наживкой, — солгал он на ходу.
— Дерзкий, самонадеянный щенок! — воскликнула Имоджин, но в следующую секунду ее лицо расплылось в улыбке. — Это Фредди! Я готова спорить, что это он! Посмотри, Саймон, вон там! Разве это не граф Митчем? О Боже, это он! Приведи его ко мне. Немедленно приведи его ко мне! — Когда виконт двинулся выполнять поручение, вполне довольный, что мать займется небольшой охотой, Имоджин схватила его за руку и остановила. — Нет! Погоди! Как я выгляжу? Как этот чертов тюрбан? Он сидит ровно? И что я должна делать? Что мне говорить?
Саймон наклонился и поцеловал мать в щеку.
— Имоджин, ты здесь самая красивая, — сказал он искренне. Его слишком высокая и слишком крупная мать, пусть и немолодая, никогда не походившая на миловидных бело-розовых англичанок, определенно была самой импозантной из всех. И все еще красивой. Да, самой красивой женщиной, какую он когда-либо встречал. — А теперь улыбайся, родная. По-моему, граф направляется сюда. Ну что, мне вести его к тебе?
— Не смейся надо мной, сын, я ведь отчаянная, — предупредила Имоджин и легонько пнула его, подталкивая прямо к приближающемуся мужчине.
Через десять минут, находясь неподалеку от матери, Саймон мог наслаждаться ее шуточками.
— Так ты здесь для того, чтобы пропихнуть свою внучку, Фредди? — говорила Имоджин. — Боже мой, неужели ты такой древний? Никогда бы не подумала. Ты еще можешь ездить верхом, Фредди… ну… на охоту? Нет, конечно, не можешь. Или можешь?
— А ты все такая же веселая и живая, Имоджин. И язвительная, как всегда. — Граф, тихо посмеиваясь и, казалось, не обижаясь на откровенно насмешливые слова виконтессы, со скрипом опустился в соседнее кресло и прислонил к колену свою трость.
Саймон коротко помахал матери рукой, поклонился графу и быстро исчез, делая вид, что не замечает, как приуныла вдруг Имоджин.
— Она там, — сказал ему Бартоломью, когда Саймон присоединился к другу, стоявшему на краю паркета. — Готовится танцевать с Верли. Бедняжка! Он доведет ее до обморока своей болтовней. Будет рассказывать о лошадях и пропускать каждый третий такт, а под конец остановится где не положено и продолжит радостно вещать о наследных конюшнях. После него ее забирает Арман, на второй вальс. В общем, карточка ее уже под завязку, если я не ошибся в подсчетах. И еще там целая очередь молодых щеголей, которые несколько минут назад спрашивали, как пройти в обеденный зал, а теперь выстроились здесь. Вьются вокруг и жужжат, как голодные осы, обсуждают Калли, ее красоту. И ее приданое. Так что завтра к полудню у тебя соберутся все охотники за счастьем. Офицеры на половинном жалованье со всех мест, вплоть до самого Джон-о-Тротса
type="note" l:href="#FbAutId_23">[23]
. Засыплют твой дом визитками, букетиками цветов и устроят галдеж в твоей гостиной. А Филтона пока не видно, и это хорошо.
— Я думаю, он еще появится, — доверительно поведал Саймон своему заботливому и в данный момент не в меру разговорившемуся товарищу. — Мне не терпится увидеть его здесь. В самом деле, Калли права. План, который никогда таковым не был, запросто может сработать. Я уже слышу, как сам рассказываю о ней Филтону. И сообщаю о том огромном состоянии, которое она только что унаследовала от бабушки. Потом невзначай спрашиваю, не улыбнулось ли ему такое же счастье с наследством от его собственной бабушки. Я так рад, что мы не изобрели для Калли дядюшку или богатого кузена. Между старушками очень легко перекинуть мостик, так что это получилось удачно.
— И больше берет за живое, — сказал Бартоломью, качая головой.
— Да. И больше берет за живое. Во всяком случае, я дам ему минуту побурлить, потом посетую, что теперь у нас с Имоджин новая проблема — выдать удачливую наследницу замуж. А дальше можно спросить, нет ли у него на примете кого-нибудь, кто пожелал бы взять в жены простую деревенскую барышню, у которой столько денег, что она не знает, как ими распорядиться. — Виконт достал носовой платок и вытер уголки рта. — Скажи, Боунз, как ты думаешь, у него потекут слюнки?
— А ты зловредный, — сказал Бартоломью, задумчиво глядя на друга. — До сих пор я не замечал в тебе этой черты. Ты знаешь об этом?
— Спасибо, Боунз, — ответил Саймон, наблюдая, как вторая учредительница, графиня Ливен, приближается к Лестеру Пламу. Он только что запихал в рот толстый комок лакрицы и держал его между зубами. Графиня, словно буксир, тащила за собой какую-то прыщавую девицу, явно намереваясь представить молодых людей друг другу. Ведь основное назначение «Олмэкса» состояло в знакомствах, конечной целью которых было формирование брачных пар. — Ого! Посмотри-ка вон туда, Боунз, на нашего мистера Плама. По всем признакам он очарован.
Виконт не ошибся. Лестер, у которого теперь подозрительно вздулась щека, раз этак с полдюжины дернул головой — друзья предположили, что это вариант поклона, — и уставился на протянутую руку дебютантки с таким видом, будто это отрава.
Когда стало ясно, что юная леди не собирается убирать руку, Лестер выкатил глаза, словно испуганный жеребец, готовый обратиться в бегство, и наклонился для поцелуя. Звонко чмокнув почти безжизненную белую плоть, он торопливо достал носовой платок и стал яростно тереть девушке руку. Саймон не сомневался, что он убирает следы лакрицы. После этого Лестер встал очень прямо, как бравый солдат у стены перед расстрелом, тяжело сглотнул и поморщился. Было почти видно, как лакрица проделала свой путь внутри его горла. Лестер тут же полез в карман, вынул другую лакричную палочку и протянул новой знакомой.
— О, глупый юнец! — сочувственно простонал Бартоломью, словно на себе ощущая, каково сейчас Лестеру. В свое время он тоже сделал ряд неверных шагов, из-за чего три года не показывался в «Олмэксе». — Посмотри, Саймон, сейчас графиня наверняка его стукнет. И нас, вероятно, тоже. За то, что мы привели его сюда.
— О, да у тебя заячье сердце, Боунз! — засмеялся Саймон, наблюдая за парочкой. Прыщавая дебютантка блаженно улыбнулась Лестеру и просунула руку ему под локоть, позволяя вести себя на паркет, где как раз формировался кружок для коллективного танца. — Похоже, мы, лондонские джентльмены, ничего не смыслим в ухаживании. Все-то мы делаем неправильно! Букетики, прогулки в парке, оды женским бровям — видно, это уходит в прошлое. Ты не взял с собой круглых леденцов, Боунз? Или ты решил сегодня не танцевать?
— Невероятно! — воскликнул Бартоломью, качая головой, когда Лестер со своей партнершей начали танец. — Никогда не видел ничего подобного. Гм… ты спросил про леденцы? Ты действительно считаешь, что так… О! Смотри, Саймон! Ты оказался прав. Филтон действительно пришел — в четыре-то часа! И выглядит прекрасно, словно новенькая монетка. Будто и не должен три сотни своему несчастному портному. Ты прямиком к нему или подождешь, пока он сам подойдет?
Саймон повернулся в том направлении, куда показывал Бартоломью, и стал наблюдать за Ноэлем Кинси. Он и в самом деле великолепно смотрелся в длинном фраке и панталонах, хотя и походил при этом на пузатого мальчика. Все-таки Саймон изрядно не любил графа.
Филтон поднес к глазу монокль и обозрел танцующих. Несомненно, выискивал себе подходящую невесту. Бегло просмотрев линейку молодых леди, приготовившихся начать кадриль, он остановил взгляд на Калли, как и ожидал Саймон. Во-первых, раньше граф ее никогда не видел, и, во-вторых, она была самой красивой девушкой в зале.
— Где Арман? — коротко спросил Саймон. Прежде чем начать игру, он желал знать позиции всех игроков.
— Вместе с Калли, в дальнем конце зала, только что миновал угол, — тотчас доложил Бартоломью. В этот вечер он превзошел самого себя, выполняя роль сыщика и наблюдателя. Он сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. — Ну, вот и наш выход, Саймон. На счастье или горе.
— Мы не на свадьбе, Боунз, — проворчал виконт, поймав себя на том, что ему совсем не нравится, как Ноэль Кинси смотрит на Калли. Но не бежать же к ней, чтобы набросить шаль на ее обнаженные плечи! Что подумают в зале? — Ладно, Боунз, пошли. Для начала поговорим с ним. Расскажем чуть-чуть о Калли для затравки. Потом оставим его на время, чтобы поразмыслил, а на ночь заманим играть в «Уайтс». Я думаю, он охотно согласится, тем более когда узнает, что в ее карточке для него уже нет танца.
Вот они, священные стены «Олмэкса». Событие, о котором мечтает каждая молодая англичанка, свершилось. Очаровательное белое платье Калли поблескивало в сиянии свечей. Юбки издавали тихий шелест. Туфли нигде не морщились, когда она ступала по паркету. Ее волосы тщательно уложили особым образом, чтобы локоны смотрелись естественно и прическа не выглядела излишне торжественно. В то же время узкая атласная лента с жемчугом придавала этой безыскусственности что-то царственное. Танцевальная карточка заполнена до отказа. Восемь приглашений до ужина! Даже по собственным скромным оценкам, Калли была царицей бала, самой популярной молодой леди в лондонском обществе. О ней говорили больше всех, к ней обращались все взоры. Словом, дебют удался.
Но девушка чувствовала себя несчастной.
Много ли мужчин удостоили бы ее своим вниманием, если бы Саймон, Боунз и Арман, даже Имоджин и Лестер не нашептывали всем подряд о ее выдающемся приданом? Если бы не это, упади она в обморок, запой гимн во всю мощь своих легких, разденься до нижнего белья и станцуй джигу прямо перед скрипачами, никто бы и не заметил. Даже если бы она вышла на середину зала и в истерике бросилась на пол, с пеной у рта и судорогами, было бы то же самое. Однако Калли чувствовала себя несчастной не из-за этого.
Причина заключалась в том, что ей сегодня днем сказал Саймон, когда она вынудила его дать объяснения. У него имелись собственные мотивы для уничтожения Ноэля Кинси. Веские и жесткие. Они казались достаточно убедительными Арману, Боунзу, Имоджин, но недостаточно убедительными для нее. Каледония Джонстон непременно должна была давить на него и не отстала, пока не добилась признания, разбередив старое горе.
Теперь Саймон ее ненавидит. И презирает. Так ей и надо.
Не то чтобы ее собственные мотивы теперь потеряли ценность — нет, но после истории самоубийства отца и сына они как-то померкли. Джастин из-за Филтона покинул страну, но по крайней мере живым и невредимым, не считая уязвленной гордости. Когда-нибудь он вернется домой, не такой веселый, как раньше, но поумневший, а юный Роберт — никогда.
Да, Саймон имел все основания сердиться и презирать ее. И это было ужасно. Но еще больше ее огорчало то, что она не могла заставить себя рассердиться на него за обман.
Куда ни кинь, Саймон кругом прав, а она глупая, инфантильная и опрометчивая. Если бы она следовала своим скороспелым планам, ее попытки наказать Филтона все равно провалились бы, а они с Лестером оказались бы в тюрьме. И если бы Саймон выпустил ее тогда с Портленд-плейс, она, конечно, не поехала бы домой, а продолжала разыскивать Филтона — она хотела стрелять в него! Как ей могла прийти в голову эта мысль?
Поэтому ходьба с книгами на голове и бесконечные занятия с Имоджин — еще слишком мягкое наказание. На самом деле несколько недель, проведенные с Саймоном и его матерью, скорее награда. Какой же нужно быть тупоголовой, чтобы этого не понять!
И потом, за последнее время многое так изменилось! Саймон начал о ней заботиться, хотя бы чуть-чуть. И она тоже стала заботиться о нем. Даже очень.
Как она повзрослела за эти несколько недель, во многих отношениях!
Но теперь Саймон ее ненавидит. Она поняла это сегодня в гостинице, заметив в какой-то момент его потухший взгляд. Даже если между ними и возникли какие-то чувства, теперь с этим покончено. Все, что ей осталось, — это ходить в «Олмэкс» и вести себя надлежащим образом в угоду Имоджин. Изображать из себя богатую наследницу и царицу бала, пока ее стареющая наставница отчаянно ищет любовников, чтобы разнообразить свою жизнь. Это то немногое, что она может сделать для славной женщины.
Однако сейчас, когда они на самом деле находились в «Олмэксе» и вокруг играла музыка, Калли пребывала во власти тех же романтических представлений, что и любая другая присутствующая здесь девушка. И хотела, нет — страстно желала танцевать с Саймоном. .
За весь вечер она ни разу не танцевала с ним, но следила за каждым его движением. Она видела, как он прохаживался в конец зала, беседуя с немолодой, но все еще красивой дамой — по предположениям Калли, одной из устроительниц этого бала. Чуть раньше та же леди помпезно представила ее Арману, как будто они еще не знакомы, сказав, что он поведет Калли на ее первый вальс.
Потом она наблюдала, как Саймон подошел к своей матери и Боунзу. Наконец он остановился с Ноэлем Кинси. Разговаривая с ним, он смеялся и держался так, словно граф был его лучшим другом.
Она смотрела так пристально и напряженно, что пропустила один такт и наступила Арману на ногу, когда тот выполнял с ней очередной головокружительный поворот. Второй тур вальса с Готье, именно так ей было сказано — с Готье, гарантировал ей подлинный успех.
— Ой! — воскликнула она, трепеща. — Извините, Арман!
— Если будете хорошо себя вести, — ответил он, каким-то чудом ухитрившись не сбиться с ритма, так что никто, кроме них двоих, не заметил ее ошибки. — Я только что самым откровенным образом восхвалял ваши глаза, сверкающие как изумруды, а вы — ноль внимания. И совсем не улыбаетесь. Такое впечатление, что мои комплименты не поднимают вам настроение. Учтите, Калли, за нами наблюдают. Если вы будете так холодны, это приведет к нехорошим последствиям для меня. И умалит мое высокое мнение о собственном шарме. Но в этом виноват Саймон, не правда ли? Вы влюблены в него.
Калли снова пропустила па и отдавила ему ноги, на этот раз намеренно. Но ее партнер постарался не поморщиться.
— Одно из двух, Арман. Или вы выберете какую-нибудь нейтральную тему, например, о том, какая сейчас скверная погода, или уведете меня с паркета, чтобы я не причинила вам еще больший урон.
— Сказано — сделано, — насмешливо протянул Арман и, когда они оказались на краю зала, увлек Калли к двум креслам, одиноко стоящим в стороне. По дороге он прихватил для нее стакан с лимонадом у проходившего мимо молодого гусара, несшего напитки для другой леди.
— Получилось не очень любезно, — сказала Калли, делая глоток тепловатой жидкости, так как ее действительно мучила жажда.
— Да, не очень, — спокойно согласился Арман. — Но это одно из преимуществ, данное мне моим разнообразным и, возможно, неблаговидным прошлым. Мне позволены исключения, которые доступны немногим, поскольку никто не уверен, правда ли, что из шестерых, с кем я стрелялся на дуэли, четверо были убиты и двое ранены. Вот такой я человек — фатальный, надо полагать. Никто не хочет испытывать мою отвагу.
— Но ведь это выдумка, как и все другие фантастические истории, не так ли? — спросила Калли, более чем охотно расставаясь с темой ее любви к Саймону. Интересно, видел ли он, что Арман увел ее с танцев? И наблюдает ли он сейчас за ними?
— Не все истории вымышлены, только две или три, — сказал Арман, вынимая у нее из руки стакан и делая глоток, после чего сморщил губы и вылил оставшуюся жидкость в стоявший рядом горшок с пальмой. — Боже, как вы это пили? И как они могут это подавать? Так на чем мы остановились? Ах да, на моей репутации. Я лишь заложил для нее фундамент, Калли. Остальные части конструкции я предоставил завершить до странности легковерным и удивительно изобретательным умам нашего общества. Эти милейшие люди не знают, как им потратить свое время. Они не нашли ничего лучшего, чем строить предположения относительно моего прошлого, которое выглядит очень зловеще.
— Раньше вы были игроком, Арман? — Калли пристально смотрела на него, думая, что неплохо бы попросить его поцеловать ей руку, просто чтобы это увидел Саймон.
— Я играл в карты, — улыбаясь, ответил Арман.
— Вы были капитаном капера?
— Возможно, делил корабль или два с пиратами.
Калли захихикала, на тот случай, если Саймон наблюдает за ними. Ему наверняка не захотелось бы, чтобы она влюбилась в Армана Готье. Может даже, он посчитал бы своим долгом подойти к ним. О Боже! Неужели она так отчаялась? Да. К сожалению, да.
— И еще, — продолжала она, добавляя к сказанному Арманом собственные измышления, — на самом деле вы — незаконнорожденный сын турецкого эмира.
— Это было на прошлой неделе, я полагаю, — подмигнул ей Арман. — На этой неделе я — незаконнорожденный сын одного американского плантатора. Так думают в «Уайтсе», как говорит Боунз, и это вновь возвращает нас к Саймону. Он только что ушел. И Ноэль Кинси побежал за ним следом, словно симпатичный маленький поросеночек.
— Ушел? — спросила Калли. А она-то думала, что Саймон не сводит с нее глаз. Она с упавшим сердцем бросила взгляд на дверь. — И Филтон вместе с ним? Но он даже не видел меня!
— О нет, дорогая, видел, а остальное доверьте Саймону. Весь вечер он станет петь вам дифирамбы и расписывать ваши богатства. Он также скажет Филтону, что прошения всех претендентов на вашу руку будут проходить через Портленд-плейс и что решение, кому ответить «да», а кому отказать, от вашего имени примет он. Этого ему хватит, чтобы держать Филтона при себе до тех пор, пока этот подлец не проиграется до последнего пенса. Теперь вам понятно, моя дорогая? Вы помогаете Саймону. Правда. И при этом вы вне опасности, целиком и полностью, чего он и добивался.
Калли опустила плечи, позволив себе расслабиться, но только чуточку. Имоджин заметит, потом греха не оберешься, подумала она. Заставит балансировать с трехтомником «Гордости и предубеждения» на голове, а второй цикл упражнений она вряд ли вынесет.
— Арман, я уже совершенно запуталась в этих планах.
— Я представляю, Калли. С другой стороны, лично я никогда еще так не веселился. Ну а теперь, после того как мы достаточно долго избегали главной темы, может, мы к ней вернемся? Так вы влюблены в моего лучшего друга, виконта Броктона?
Девушка заморгала, прогоняя внезапно выступившие слезы.
— Вы не должны спрашивать меня о подобных вещах.
— В какой-то степени вы правы. Но сегодня вечером мы с вами были полностью откровенны, не так ли? Я задал вам вопрос. У вас есть ответ, Калли?
Она вымученно улыбнулась, вспоминая, что происходило в этот день несколькими часами раньше и как Саймон отверг ее.
— Да. Я люблю его. Люблю всем сердцем. Люблю за все добро, что он для меня делает.
Если до этой минуты Арман отвечал очень быстро, то сейчас он медлил. Поэтому Калли повернулась к нему, чтобы удостовериться, что он ее слушает. — Я знаю, что он меня не любит, — продолжала она. — Это так, Арман. Я абсолютно права.
— Конечно, вы абсолютно правы, Калли, — сказал Арман, похлопывая ее по руке. — А Саймон — осел.
— Нет! — воскликнула Калли. — Он замечательный человек. Лучший из всех.
У Армана прикрылись глаза, когда он зевнул в кулак.
— Знаю, знаю. Саймон — самый добрый парень на свете. Прямой, честный, высоконравственный. Всех этих качеств напрочь лишен я. Вас, вероятно, привлекают в нем его примерное отношение к матери, помощь бедным, благотворительность и забота о своих товарищах?
— Да, — призналась Калли, смутившись. — Я полагаю, это важные вещи.
Арман встал и подал ей руку, улыбаясь и делая вид, что не замечает слез в ее глазах.
— Странно. Похоже, на вас совершенно не произвели впечатления другие, более существенные качества Саймона. Что-нибудь еще вам в нем нравится?
Калли встала и, просунув руку под локоть Армана, последовала за ним. Они пошли по краю зала, обходя все еще вальсирующие там и здесь пары, к томящейся — и поникшей — Имоджин. И вдруг Калли вспомнила, что ей однажды сказала эта удивительная, любимая ею женщина.
— Да, Арман, — сказала Калли. — В нем есть нечто, что неизмеримо выше прочих его замечательных качеств. Он восхитительный, — добавила она с грустью, взглянув на откровенно удивленное лицо своего спутника и не замечая, как у нее по щеке скатилась одинокая слеза. — Саймон — совершенно восхитительный.
Арман Готье потерял дар речи, впервые в жизни. Но Калли этого не заметила. Не заметила по двум причинам. Во-первых, он довольно быстро совладал с собой и сказал, что тоже должен бежать в «Уайтс», чтобы помочь Саймону в случае необходимости. И во-вторых, потому что с их приближением Имоджин начала что-то торопливо и сердито говорить, хлопая веером и махая своими перьями. Лицо ее выражало одновременно тревогу и глубокое отвращение.
— Он старый, Калли, — сказала она, хватая девушку за руку и таща ее в соседнее кресло. — Ужасно старый… и, как оказалось, ниже меня ростом. Так и должно быть в его древнем возрасте. Царица небесная, приехал сюда пристраивать свою внучку! Ну скажите мне, что в нем осталось, в старом поседевшем псе? Я уже собралась симулировать обморок, только бы избавиться от этой скрипучей развалины.
— О ком вы говорите, Имоджин? — спросила Калли, едва успев попрощаться с Арманом Готье, прежде чем он направился к леди Джерси. Арман извинился перед хозяйкой вечера и вышел, оставив ее крутить руки. Завидные женихи покидали зал, как вода, вытекающая из дырявого ведра.
— О ком я говорю? О Фредди, разумеется. Он приехал сюда, как я и ожидала. Ха! Ему понадобится иметь при себе стремянку, чтобы дотянуться до моего носа. Если бы я только знала! И он толстый, Калли. Невысокий и… и коренастый, как пень! Нет уж, спасибо, лучше я буду спать одна. О, давно я не испытывала такого разочарования, разве когда последний раз видела Принни. Он ужасно располнел и ухаживал за такими старыми женщинами, что они годились ему в матери. Ну, я полагаю, можно спокойно уходить. Теперь, когда Фредди вычеркнут из списка, больше меня никто не интересует. Нам обеим здесь нечего делать. Вы дважды танцевали с Готье и дали пищу для сплетен. Завтра вас уже повенчают. Мне это совсем не нравится, должна сказать. А Саймон сбежал. Неблагодарный сын, вот он кто! Посмотрите, не видно ли где-нибудь Лестера, так как ему придется взять на себя труд отвезти нас на Портленд-плейс. Я видела мальчика не более двух раз за весь этот длинный вечер. Как вы думаете, Калли, он не спустился в столовую? Пища ужасная, насколько я помню, так что ему не стоило туда идти.
— Что касается еды, Лестер не очень разборчив, — ответила Калли. — Горячая, холодная, жесткая или вязкая — для него никогда не имело значения. — Она высмотрела своего друга на противоположной стороне зала. Лестер притаился за пальмой, словно прячась от кого-то. Калли сделала знак, чтобы он шел к ним, потому что сама была не прочь покинуть «Олмэкс». — Имоджин, — сказала она, — мне очень жаль, что вечер пропал для вас даром.
— Так же как, вероятно, и для вас, — засопела виконтесса. — Я совершенно измоталась, все беспокоилась за вас. Последние несколько ночей вообще глаз не сомкнула. Кэтлин удалось замаскировать эти синяки под глазами, как вы находите? Впрочем, теперь это никому не нужно. Я старая и никчемная, поэтому не важно, как я выгляжу и что я могу умереть от недостатка сна. Уже за полночь, а я все в «Олмэксе». Проклятый тюрбан приклеился к голове, пока я здесь подпираю стены, как некоторые почтенные седовласые дамы. И никакой надежды, что в постели у меня когда-нибудь снова появится мужчина. Вы должны мне сочувствовать, Калли. Я видеть не могу это скопище мопсов. Правда, не могу.
— Вы начинаете слишком сильно волноваться, — предупредила девушка, опасаясь, как бы обещанный притворный обморок не стал настоящим. Она поморщилась, когда виконтесса схватила ее за предплечье, так что сильные пальцы пожилой леди впились ей в кожу через высокую перчатку. — Что? Что-то не так, Имоджин?
— Не так?! Не то слово! Это просто мерзко! Взгляните вон туда. Это леди Ллойд, бесстыдное существо. И посмотрите на того крепкого парня, который только что оторвался от ее руки. Если она посмеет подойти сюда, мне ничего не останется, кроме как устроить ей грандиозный разнос. Клянусь, я сделаю это, Калли, я завистлива. Она и моложе-то меня не более чем на двадцать лет. Хотя нет, возможно, немного больше. Правильно. Пожалуй, на тридцать.
— Леди Ллойд? — повторила Калли, чувствуя, как кровь леденеет в жилах. — Имоджин, так это, должно быть, Шейла Ллойд?
— Она самая! — От энергичного кивка перья на голове виконтессы зашатались, словно пьяные. — И в ее постели мужчины не переводятся. Правда, ее супругу исполнилось столько, что мало кто из ныне живущих вспомнит. — Имоджин шумно вздохнула. — Как бы я хотела походить на нее и не беспокоиться об этом марьяжном бизнесе! Заводит себе нового любовника через каждые несколько месяцев — и хоть бы что! Ее по-прежнему везде привечают. Я, правда, ее не люблю, но надо отдать ей должное, как вы считаете?
Калли посмотрела туда, куда незаметно указала Имоджин — спасибо, что проявила сдержанность! — и увидела красивую темноволосую леди лет тридцати, высокую и грациозную, как кошка. У нее была безупречно чистая кожа и ослепительная улыбка, а бюст производил неизгладимое впечатление.
Бросив взгляд вниз, на свою более чем скромную грудь, и вторя траурному вздоху виконтессы, Калли тихо сказала:
— Имоджин, разве Саймон не входит в число поклонников леди Ллойд? Мне помнится, я слышала ее имя в первый день моего пребывания на Портленд-плейс.
Виконтесса поперхнулась и закашлялась, словно перед тем пыталась говорить и глотать одновременно.
— Вы запомнили? Да нет, вы не могли, потому что я не говорила ничего подобного. Нет! Несомненно, вы ошибаетесь.
— Я думаю, что да, Имоджин, — настаивала Калли. Почему-то ей требовалось услышать то, что она и так знала. — В самом деле, вы так сказали, я в этом уверена. Вы еще утверждали тогда, что мы с Саймоном подходим друг другу. Я полагаю, тем самым вы хотели предупредить его, что в случае женитьбы ему придется избавиться, как вы выразились, от «этой кошки, Шейлы Ллойд».
Хотя Имоджин продолжала отворачивать голову в сторону, Калли видела, как шея ее патронессы заливается темно-красным румянцем. Виконтесса осторожно прочистила горло.
— Калли, по-видимому, я просто брякнула что-то невпопад, ведь это так на меня похоже, не правда ли? У Саймона нет к ней ни малейшего интереса. И никогда не было. Да и как он мог… если вы в доме?
— Вы выдаете желаемое за действительное, Имоджин, — тупо сказали Калли, — об этом вы тоже говорили не раз. Но неразумно полагать, что мужчины хотят того же.
Виконтесса положила руку ей на локоть, когда подошедший Лестер плюхнулся рядом с подругой в свободное кресло.
— Подобные женщины — это что-то вроде удовольствия, услады, но не более того. Мой благоверный тоже позволял себе раз или два пользоваться их благосклонностью, до того как мы поженились. Но после — никогда, уверяю вас. Он у меня был для этого слишком занят. Видите ли, Калли, некоторые женщины считают плотскую любовь уделом низших и не находят наслаждения в интимном акте. Несомненно, в таком случае мужья этих женщин ищут для себя более гостеприимных партнерш.
— Интимный акт? — взвизгнул Лестер и вскочил с кресла, чтобы вновь не оказаться в неловком положении. — Она все о том же, Калли? Я не могу больше этого слышать. Я пойду за нашей одеждой и скорее всего заткну ею уши. — Он бросился в вестибюль и в спешке чуть не споткнулся о ступеньки.
— Леди Ллойд — любовница Саймона, — сказала Калли, не обращая внимания на бегство своего товарища. — Это совершенно ясно, Имоджин.
— Я не стану даже пытаться прикрываться выдумками. В этом нет никакого смысла, раз вы такая смышленая девушка. И чертовски напористая, в чем я все больше убеждаюсь. — Виконтесса покачала головой. — Если на то пошло, вы правы, Калли. Шейла Ллойд была любовницей моего сына. Была. Но их неудачная связь кончилась. Теперь это уже в прошлом.
— Как вы можете знать? — поинтересовалась Калли, решив, что если она «чертовски напориста», то можно спрашивать обо всем, что ей хочется. Интересно, когда Саймон перестал видеться с леди Ллойд, до или после того, как она, Каледония Джонстон, невольно вторглась в его жизнь?
— Все очень просто. Роберт заверил меня, а его, в свою очередь, Силсби, что между леди Ллойд и моим сыном больше ничего нет. Саймон порвал с ней с того момента, как вы прибыли на Портленд-плейс. Он отправил ей conge, как говорят французы, то бишь извещение об отставке, опоясанное алмазным ожерельем. По-видимому, оно висит у нее сегодня на шее. Это еще одна из причин, почему я отказалась от своих корсетов. Их надо бы давно снять, если бы Саймон не был таким тугодумом и сообразил, что я все знаю о нем наперед. Я еще опозорю его за то, что он не разобрался в своих чувствах к вам. Надо раскрыть ему глаза, если он сам не видит.
Виконтесса похлопала Калли по руке, слава Богу, не заметив подозрительной влаги, снова выступившей у нее на глазах.
— Ну ладно, пойдемте разыскивать этого простофилю Лестера и поедем домой. Если я и сегодня не усну, это отразится на моем здоровье.
Калли, покорно следуя за Имоджин, улучила момент, чтобы взглянуть на леди Ллойд и ее ожерелье. Не так важно, что Саймон подарил женщине украшение или когда-то делил с ней ложе, в конце концов, он волен делать то, что ему нравится, однако это весьма любопытно.
Вот если он хотел ее…
Они с Имоджин вышли в холл — Лестер по-прежнему держался на безопасном расстоянии, чтобы не слышать их разговора, — и позволили слугам подать им одежду.
— Имоджин, вы действительно совсем не спали? — спросила Калли, когда они покинули дом. — Может, Кэтлин нальет вам маленькую рюмочку опийной настойки, если вы так устали? Бессонница никому не идет на пользу.
— Опийной настойки? Не думаю! Опийная настойка — это для слабонервных барышень и пожилых дам. Как только вы с Саймоном разделаетесь с этим Филтоном и поладите между собой, сон вернется ко мне, вот увидите. Хотя, надо сказать, Фредди меня разочаровал и огорчил. — Виконтесса взяла Лестера под руку, пока они спускались по ступенькам и ожидали экипаж. — Ах да, у нас же впереди еще один бал, ваш бал, Калли. Надеюсь, там улов будет удачнее.
Девушка ободряюще улыбнулась.
— Имоджин, я уверена, там найдется много джентльменов, которые почтут за счастье ухаживать за вами, — сказала она, когда соскочивший грум открыл для них дверцы кареты и откинул подножку.
— Сие от нас не зависит, — возразила виконтесса. — Можно только молиться. — При свете фонарей, висевших по обе стороны дверцы, было видно, как она подмигнула Калли. — Я знаю только одно — мне хочется, чтобы до прихода зимы в постели рядом со мной появилось теплое тело. Может, мне самой следует вести себя более решительно?
Услышав это, Лестер тихо взвизгнул и попятился обратно на тротуар, похоже, готовясь воспользоваться наемной каретой.
— О, не будьте таким стыдливым, юноша, — укорила его виконтесса и жестом показала, чтобы он возвращался. — Мне всегда очень нравилось позволять себе некоторые вольности. Я помню, как…
— Калли! — воскликнул кто-то. — Каледония Джонстон!
Калли в это время смеялась над смущенным Лестером. Услышав знакомый голос, она повернулась и с криком бросилась к молодому человеку, появившемуся, казалось, из ниоткуда.
— Джастин! — Она обвила шею брата руками, когда он, оторвав ее от земли, закружил в воздухе. — Джастин, даже не верится! — приговаривала она, осыпая его волосы и щеки поцелуями. — Ты дома! Ты вернулся! Как ты узнал, что я здесь? Как ты нашел меня?
— Если ты перестанешь меня душить, я тебе все расскажу. — Не дожидаясь, пока сестра отпустит его, Джастин сам высвободился из ее объятий и отвел обратно туда, где ее дожидались виконтесса и улыбающийся Лестер.
Калли смеялась и плакала, ничуть не смущаясь, что привлекает к себе внимание. Она снова уцепилась за брата и крепко его держала, словно боялась, что это только плод ее воображения, который может исчезнуть, если она моргнет.
Она поспешила представить молодого человека виконтессе, по-прежнему не сводя с него глаз. Сейчас у Джастина были более длинные волосы. Он стал выше ростом и даже красивее, чем она его помнила. Одежда сидела на нем весьма ловко, словно перчатка. Он наклонился к руке Имоджин с видом человека, уверенного в себе. Калли никогда не замечала в нем подобной элегантности.
Они оба сильно выросли за то время, что не виделись. Только Джастин, казалось, был счастлив, тогда как на ее долю выпали разочарование и отчаяние. Но брату незачем это видеть.
— Так вот от кого все пошло-поехало! — сказала Имоджин, испытующе глядя на Джастина. — Значит, это вы? — Калли тотчас приложила палец к губам и покачала головой, молча умоляя не касаться опасного вопроса. Виконтесса ограничилась коротким понимающим кивком и весело продолжила: — Вы с сестрой не очень сильно похожи. Только волосы такие же светлые, и все. Но не стоит долго здесь задерживаться. Не будем давать пищу длинным языкам. Отправляйте свою карету, молодой человек, и поедемте все на Портленд-плейс.
— Слушаюсь, миледи, — согласился Джастин, сжимая Калли руку, затем улыбнулся Лестеру: — Ну что, дружище, тебя опять втянули в грандиозную авантюру? Наши отцы не верят, но я за десять шагов чую, если где-то поучаствовала Калли. Конечно, это ее безумная затея. Правда, на сей раз ты, кажется, приземлился на ноги, вы оба. Наверняка сказался прошлый опыт. Результат резко отличается от обычного исхода ее диких проектов.
— Ха! Вы так считаете? — заметила Имоджин, позволяя Джастину подсадить ее в карету. — Но вы не видели молодого человека после того, как она одела его в ужасное розовое платье и прогуливала перед «Уайтсом». Нет-нет, я не собиралась ничего говорить, поэтому немедленно закрываю рот, пока Калли не ткнула меня в бок третий раз. Девушка, вы можете прекратить меня шпынять, ведь суть я уже сказала. Садитесь, сынок, а то я чувствую, мы проболтаем полночи. Вот потеха!
Калли села вслед за Имоджин в карету, все еще улыбающаяся, неописуемо возбужденная, но вместе с тем сознающая, что теперь, когда брат дома, ей придется поведать ему, зачем она ехала в Лондон и какой опасный план вынашивала.
Джастин, вероятно, будет не в восторге.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Проказница - Майклз Кейси

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Проказница - Майклз Кейси



с юмарком.
Проказница - Майклз КейсиМарго
26.01.2013, 23.22





легко читать.
Проказница - Майклз КейсиМарина
24.06.2013, 16.31





Наглядный пример того, как милый романчик на 100 стр. автор за счет монологов, диалогов, рассуждений и другой лабуды растянула до 466. Пришлось читать по диагонали. Обычного шулера, которого в те времена били канделябрами, героиня хочет искалечить, герой - разорить и морально изничтожить. И к ним присоединяется братец главной героини, деревенский увалень, проигравший семейные деньги. Это его надо как следует вздрючить.Но вместо того, что бы поблагодарить шулера, что благодаря ему он женился на богатой и знатной (но видимо глупой) девице, он подключается к травле. Юмор я оценила как дебильный.
Проказница - Майклз КейсиВ.З.,66л.
3.03.2014, 12.18





Неплохой роман, симпатичные ГГ.
Проказница - Майклз КейсиНадежда
23.08.2014, 19.21





Один раз можно прочитать.
Проказница - Майклз КейсиКэт
22.10.2014, 15.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100