Читать онлайн Ну точно - это любовь, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ну точно - это любовь - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ну точно - это любовь - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ну точно - это любовь - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Ну точно - это любовь

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 16

Рано утром в пятницу было солнечно и тепло. Снаружи.
Внутри было темно… и жарко.
Джон приподнял голову, посмотрел на Джейн и перевернулся на спину.
— Ладно, все. Я официально проснулся.
— А мне казалось, ты проснулся раньше, — она потерлась щекой о его плечо.
Джейн улыбнулась, когда он провел пальцем по ее руке. Простой жест, ничего сексуального — она уже знала, каким бывает страстное прикосновение. А сейчас Джон просто лежал рядом с ней, вместе с ней.
Она любила секс. Без вопросов. Но Джона любила больше, любила такие минуты.
— Скажи еще раз, — она поглядела на него.
— Я люблю тебя, — он поцеловал ее в лоб.
— И насколько сильно ты меня любишь? — упорствовала она, потому что всякий раз ответ был новым. Он любит ее так, что у него болят зубы. Он любит ее так, что брился бы пять раз в день, если бы она попросила. Он любит ее так, что отдал бы ей последние рисовые хлопья. Он любит ее так, что разрешит Молли быть подружкой невесты на их свадьбе.
— Я люблю тебя так… — он криво улыбнулся, — что бросил бы нашу затею, если бы ты захотела.
Джейн повернулась на кровати, завернувшись в верхнюю простыню, и села на колени.
— Ты серьезно? Ты бы все бросил? План сбить Харрисона в полете? После того, что он сделал с твоей матерью, с тобой? Зная, какой он ужасный человек?
Джон пожал плечами:
— Я не сказал, что это легко, но да, бросил бы. Она покачала головой:
— Хорошо. Моя очередь. Я люблю тебя так, что никогда не попрошу тебя об этом. Никогда.
Он сел в кровати.
— Я знаю, — сказал он, уворачиваясь, когда Джейн схватила подушку и принялась его колотить.
Битва на подушках перешла в щекотку, щекотка в другое чувственное исследование… И было уже за девять, когда они спустились и встали в очередь к шведскому столу, и ели холодную яичницу с раскисшим беконом, обмениваясь загадочными улыбками.
— Привет! Не возражаете, если я нарушу идиллию? — Брэнди отодвинула стул и присела. Сегодня она выглядела чудесно, хотя она всегда выглядит чудесно. Джейн возненавидела бы ее, не будь Брэнди такой милой или такой смелой.
— Как дела? — Джейн заметила, что рука Брэнди подрагивает, когда та подносит к губам чашку кофе.
— Легкий сценический страх, — ответила Брэнди с ослепительной улыбкой. — Ладно, сильный страх. Я говорила, что умею импровизировать, но сейчас не помешал бы сценарий.
Джон откинулся на спинку стула и положил салфетку на стол.
— Знаешь, Брэнди, это не такая уж плохая мысль.
— Сценарий? Ты шутишь, — Джейн смотрела то на Брэнди, то на Джона. — Погоди-ка, Джон… Ты думаешь, стоит разыграть все в лицах?
— А мне это нравится. Но должен играть мужчина, — сказала Брэнди, придвигая стул ближе. — То есть я могу и сама, но такого эффекта не получится.
Джейн кивнула:
— Она права. Но нужно двое мужчин. Один в качестве диктора, другой собственно актер. — Джон странно посмотрел на нее. — Что? Между прочим, я в свое время поставила несколько спектаклей. Рождественские маскарады, ежегодные «Приключения Пасхального кролика». Я знаю, как это делается. Хотя вряд ли кто-то захочет нарядиться эльфом или кроликом.
— Я люблю тебя, — Джон наклонился и поцеловал ее в щеку.
— О боже. Любители, — произнесла Брэнди со смешком. — Я работаю с любителями. К тому же сентиментальными.
— Нет, нет, — запротестовала Джейн. — Тебе не о чем волноваться. Нам нужно два мужских голоса. Верно, Джон?
— А что ты смотришь на меня? — Джон снова взял салфетку. — Я не устраиваю публичных чтений. Ни своих вещей, ни чужих. Читать с выражением, вкладывать чувства в слова — увольте. Не хочу.
— Ладно, не заводись. Будешь автоответчиком и рассказчиком. Надо просто читать, не играть, — произнесла Брэнди взволнованно. — А остальное за Хэнком. Он играл в средней школе. По его словам.
Джон расхохотался на весь зал.
— Он тебе так сказал? Они ставили «Мышьяк и старые кружева»
type="note" l:href="#FbAutId_26">[26]
. Он играл труп. Не произнес ни строчки.
Джейн прикусила губы, чтобы не рассмеяться.
— Ты выдумываешь.
— Да, — согласился Джон. — У него было две фразы. И он громко их выкрикнул, чтобы все слышали. Неужели он тебе об этом рассказал, Брэнди?
Джейн увидела, что глаза у Брэнди стали мягкими и мечтательными.
— О, мы постоянно разговариваем. Хэнк такой интересный человек. Очень начитанный…
— С этим не поспоришь, — перебил Джон. — Иногда кажется, что он хотел бы быть Пиноккио, чтобы длинный нос сам переворачивал страницы. Продолжай. Расскажи еще о Хэнке. Очень интересно, правда.
— Не надо, Брэнди, — Джейн погладила ее по руке. — Джон слишком увлекся. — Она повернулась и пристально посмотрела на него: — Постыдись.
Джон поднял руки, сдаваясь:
— Хорошо, учитель, я иду в угол. Но серьезно, Брэнди, как нам поставить этот сценарий?
— Не знаю, но идея Джейн, по-моему, хороша. У тебя есть с собой копия?
— Я сделал пять, две послал к себе домой, чтобы подстраховаться. — Джон залез в карман брюк и достал две сложенные бумажки. — Поехали. Здесь тихо, семинары уже начались, так что можно порепетировать. Я начну.
Джон развернул бумажки, прочистил горло и тихо начал:
— «Данный документ является пословной записью телефонного сообщения, которое я, Диллон Холмс, личный помощник сенатора Харрисона, получил в день, указанный ниже. Аппарат — мой домашний автоответчик, звонящий — сенатор Харрисон. На записи его голос. В целях личной безопасности запись находится в надежной депозитной ячейке, и у меня единственный ключ». Следует запись: «Получено одно сообщение в 20 ч. 23 мин., вторник, 23 ноября». Следует сообщение.
Он передал бумажки Брэнди. Брэнди облизнула губы, глубоко вздохнула и начала читать, очень выразительно и эмоционально:
— «Диллон! Диллон, ты дома? С ума сойти, где ты? Ты обещал быть. Знаешь, племянничек, ты ведь должен заботиться обо мне, прибегать по первому зову. Мало того, что ты похож на отца, ты еще и безмозглый, как твоя мать. У нас неприятности, и крупные. Эта сука угрожает разводом, хочет сказать на суде о Глории. Глория! Да она была дюжину женщин назад. Не знаю, как она выведала. Супружеская измена, представляешь? Она хочет подать в суд за супружескую измену! Я сказал ей, что никто так не делает. А она заявила вчера — только послушай! — хороню, говорит, тогда я скажу, что ты меня бьешь. Бью. Я бы побил, но не хочу даже прикасаться к ней. Чертова алкоголичка, головой в бутылке и днем и ночью. Ты можешь представить ее первой леди? Бред. Теперь каждый день угроза за угрозой. Сегодня вечером хуже всего, Диллон. Снова хочет прижать меня Глорией, и на этот раз серьезно. Где ты, черт возьми? Проклятие, ненавижу эти автоответчики. В любом случае у нее есть доказательства моей связи с Глорией, того, что у Глории есть сын, — от меня, черт возьми, — и если я не дам ей развод и деньги, она все обнародует. Я знаю, что ребенок не мой, и Марсия тоже. Черт, я не видел Глорию уже год. Но доказывать, что я не отец, то же самое, что заявить — да, я спал с этой женщиной. И тогда выплывут остальные. Начнут махать руками и говорить: „Он и меня погубил, и меня“. Поместят мою фотографию на обложку „Нэшнл Инкуайрер“
type="note" l:href="#FbAutId_27">[27]
, и засунут меня в рекламу джинсов. Знаешь, что станет с моей кампанией? Черт, эта женщина меня погубит. Диллон, мальчик мой, нам нужно, чтобы с этой пьяной потаскухой произошел несчастный случай. Пусть съедет в канаву или упадет с лестницы. Она всегда пьяная в хлам. С ней все может случиться. Ладно, ладно, успокаиваюсь. Она просто меня достала. Позвони завтра, что-нибудь придумаем. И ради бога, сотри это сообщение. Удиви меня, сделай хоть что-нибудь правильно».
Закончив, Брэнди вернула бумажки Джону, который прочитал остальное.
— «Как указано выше, звонок от 23 ноября. 24 ноября, пока я, Диллон Холмс, находился в Калифорнии, Марсию Харрисон, которой на следующий день должно было исполниться сорок три года, обнаружили под лестницей в особняке Харрисонов в Джорджтауне. Со сломанной шеей, мертвую.
Я не делаю выводов и не говорю ни о каком преступлении. Слова сенатора Харрисона казались бредом взволнованного, отчаявшегося человека. Человека, чьи проблемы, кажется, решились сами собой на следующий день. Ради своей матери, сестры сенатора, и потому, что это может быть трагическим совпадением, я до сих пор молчал, но сейчас я считаю, что сенатор Харрисон на самом деле убил свою вторую жену».
Джейн поежилась, по коже побежали мурашки.
— Вслух это звучит еще хуже, — она посмотрела на Джона. — Давайте так и сделаем.
— Я согласна. — Брэнди потянулась через стол и утащила последний кусочек бекона с тарелки Джона. — В целом план остается тот же. Я звоню Харрисону и прошу его спуститься в банкетный зал. По словам Хэнка, Диллон вчера намекнул — они знают, что мы по крайней мере видели эти бумаги. И они будут ждать от нас действий, но не света, камер и выступления. Приходит репортер с операторами, я даю интервью, пока не появятся Харрисон и Диллон, и мы сразу переключаемся на чтение перед включенной камерой. Как гласит китайская мудрость, одна картина стоит тысячи слов. У нас как раз тысяча слов, и лицо Харрисона в кадре. Что еще у нас есть, знаете?
— Что еще у нас есть? — спросила Джейн, представляя, что ей достанется роль простака в версии «Всей президентской рати»
type="note" l:href="#FbAutId_28">[28]
по сценарию Брэнди.
Брэнди оторвала кусочек бекона и сунула его в рот.
— Материал для «Оскара».
— Называется, старая поговорка, — сказал Джон. Они с Джейн шли вдоль берега.
— Что за поговорка? — Джейн ступала осторожно. Шторм поднял со дна множество сломанных ракушек, и они остались на пляже после прилива.
— Чем веселее, тем быстрее бежит время. Знаешь, сейчас только два часа. Нам еще нужно убить два часа перед великим разоблачением.
— Давай искупаемся. Забежим в отель и переоденемся за пару минут.
— Нет, лучше просто погуляем. Здесь и по городу. Чтобы осмотреться. Не знаю, почему, но это кажется правильным.
— А у меня оригинальная идея. Пойдем на семинар? Я чувствую себя немножко виноватой, мы же почти не участвовали в конференции. Единственный, с кем я о чем-то поговорила сегодня за ланчем, — этот приятный Брюс Хендерсен. Хотя он в основном молчал.
— Его наняли спутником, — Джон сжал ее руку. Джейн затанцевала перед ним, пытаясь заглянуть в улыбающееся лицо.
— Да ты что! Он — спутник?
Джон повернул ее кругом и направился дальше по берегу.
— Спутник. Старина Брюс здесь с доктором Петицией Ральстон, генным инженером. Он ее красотка по найму.
Джейн вздрогнула.
— Мне не нравится это выражение, — сказала она натянуто, затем посмотрела на покрывала, зонтики и тех, кто решил провести последний вечер на солнце у моря. — Ну ладно. Я любопытная. Кто еще?
— Хорошо. Так и убьем время. — Они прошли ярдов двадцать, и Джон кивнул вправо: — Справа по курсу, блондинка в лиловом закрытом купальнике.
Джейн повернула голову и посмотрела на высокую, хорошо сложенную женщину, которая намазывала средство от солнца на длинные-длинные ноги.
— Она по найму? Откуда ты знаешь?
— Посмотри на человека, который идет к покрывалу с двумя банками газировки. В клетчатых шортах.
— Вижу, — сказала Джейн, глядя, как мужчина, явно на тридцать лет старше женщины, неуклюже плюхается на покрывало. — Кто это?
— Джереми Проктор. Профессор социологии. Написал очень хорошую книгу несколько лет назад. Прекрасный человек, но не женат. И ни с кем не встречается.
— А это ты откуда знаешь?
— Мне сказал Генри. Он издатель Проктора. Так, я исчерпал свои познания. Что мы теперь… Стой.
Джон резко остановился, за ним и Джейн. Сначала она пыталась проследить за его взглядом, потом стала изучать берег сама.
— Что? Я ничего не вижу.
— Я вижу. Идем непринужденно, действуем осмотрительно, — Джон снова взял Джейн за руку и двинулся через пляж назад к отелю. — Мы гуляем, болтаем…
— Мы подумываем об изменениях в оздоровлении, созерцании… — сказала Джейн, удерживая вежливую улыбку на лице.
— Остроумно. Подыгрывай, солнышко. Ты не можешь представить, как я надеялся на это. Почти пришли, — Джон резко свернул влево и в следующее мгновение стоял на коленях на чьем-то покрывале.
— Джон! Что же ты… Кевин? Это ты?
Кевин, похожий на отдыхающего в своих гавайских плавках, зеркальных темных очках и с носом, намазанным цинковыми белилами, улыбнулся Джейн.
— Не слишком-то замаскировался. Но я не выдержал, понимаете? В этой проклятой шинели было ну очень жарко. — Он снял очки и посмотрел на Джона: — Ладно, выкладывай. Что меня выдало?
— Уши, — ответил Джон. Джейн тоже села на уголок покрывала. — Тебя дразнили в детстве Джагхедом
type="note" l:href="#FbAutId_29">[29]
?
— Дамбо
type="note" l:href="#FbAutId_30">[30]
, и мне до сих пор обидно, так что проявите чуткость и перестаньте скалиться, — посетовал Кевин, запуская руку в сумку-термос и доставая три банки содовой. — Кто будет пить?
Джон покачал головой.
— Ты довольно спокоен для парня, который крадет ключи и обыскивает комнаты.
— Обыскивает? Да ладно, Джон, я не обыскивал. Я был очень аккуратен и нарочно оставил тебе подсказку, чтобы ты все понял и внимательнее относился к своим материалам. Ты заметил, верно, Джей-Пи? Я дал ему лишь то, что он и так знал. Видишь? Никакого вреда.
— Джон, — Джейн положила руку ему на предплечье, — не бей его.
— На самом деле я собирался его придушить.
— Да, но тогда он не сможет с нами поговорить, так? — резонно возразила она и уставилась на Кевина. — Ты сказал «ему». Ты работаешь на Диллона Холмса, да?
Кевин поднялся и почесал свое торчащее ухо.
— Вы бы так и решили. Харрисон и Холмс тоже так решили. Мой шеф, однако, думает иначе.
— Твой шеф? — Джон склонил голову набок. — Ну ладно. Значит, я не чокнутый. Я наконец все оценил правильно. Отлично. Теперь я возьму содовую.
— И я возьму, — задумчиво произнесла Джейн. — Ты тоже репортер, Кевин? Именно это понял Джон?
— Да нет, — ответил Джон. — Ты не репортер, правда? Не бродяга и не грабитель. Ты фед. Глаза Джейн расширились.
— Фед? То есть федеральный агент? — Она села на корточки. — Не может быть.
— Может, — сказал Кевин. — Приз за правильный ответ. Кстати, ты его захватил? Я ищу несколько месяцев. Не смог найти в твоем номере. Я бы с удовольствием на него взглянул.
Джон пожал плечами, затем полез в карман и вытащил сложенные бумажки.
— Держи. Наслаждайся.
— Джон! Если ты отдашь, мы не сможем…
— У вас все равно ничего не получится, мисс Престон, — сказал Кевин, листая страницы. — Мы узнали об этом несколько месяцев назад, когда Холмс потихоньку стал прощупывать, что ему выгоднее: скандальная история о Харрисоне или быть с Харрисоном. Хотя никто не знал, о чем конкретно речь.
Он свернул бумажки и вернул их Джону:
— Это ничего не меняет. Старые новости, ребята. Он подонок, но он не убивал жену.
Джейн почувствовала, как ее воодушевление улетучилось и сменилось разочарованием.
— Значит, может, Диллон Холмс? Да? Нет?
— Ни тот, ни другой. Насладиться зрелищем может только наблюдатель, ведь каждый из них думает, что убил другой. Вот что я выяснил во время расследования. Они шантажируют друг друга. Харрисон по полной использует осведомленность Холмса, Холмс надеется стать серым кардиналом, когда Харрисон окажется в Овальном зале. И, кстати, нельзя возбудить дело против человека, который спит со всеми подряд. По крайней мере, уже нельзя, а то мы в последнее время стали похожи на ушлое стадо любопытных Варвар.
Джон потер шею.
— Откуда ты знаешь, что ее никто не столкнул? И раз уж на то пошло, какого черта здесь делаешь ты, если знаешь, что Харрисон не убивал жену?
— Отвечу сначала на второй вопрос. Я здесь потому, что Харрисон собирается баллотироваться в президенты, и — по крайней мере, сначала — мы слышали, что есть свидетельства, будто он убил жену. Такое нельзя объявить без серьезных доказательств. У нас их нет. Что отвечает на твой второй вопрос.
— Это тебе так кажется. — Джон сделал большой глоток содовой и скривился: — Блин, она теплая.
— Вот и с нашими материалами — тепло. Совсем не горячо, уж извини, Джон. Харрисон утаил, что проводилось вскрытие, он даже не попросил показать результаты. Наверное, понял, что там — его жена была пьяна. Он даже заплатил, чтобы отчет потеряли. Несчастный ублюдок. Харрисон хороший политик, но с мозгами у него туго. Хотя он мог подумать, что вскрытие покажет еще что-нибудь не то.
— Но оно же не показало? Значит, вы больше не считаете, что сенатор столкнул жену с лестницы? — спросила Джейн, все еще волнуясь, что на это скажет Брэнди. Будет ли настаивать на варианте с фотографиями? Это нечестно — повредить себе, чтобы разоблачить Харрисона;
— Нет, больше нет, — ответил Кевин. — И уже давно. Видишь ли, результаты вскрытия, когда мы наконец добрались до них — у меня много талантов, — показали, что у женщины был тяжелый инфаркт. Она умерла прежде, чем упала. Конец истории. Во всяком случае, этой главы. Однако всегда хотелось увидеть, чем Холмс угрожал Харрисону. Из любопытства, понимаете. И еще ради шутки.
— Сейчас угадаю. Вы, федералы, посмеиваетесь в рукав над тем, что Холмс и Харрисон думают друг на друга.
— В точку. С нашей работой ловишь кайф как можешь.
У Джейн словно осыпался позвоночник, она сгорбилась и закрыла глаза.
— Мы подошли так близко.
— Просто вы любители, — Кевин отдал им честь банкой.
— Но почему ты здесь? Зачем прикидываешься, будто в команде Холмса?
— Взятки. Подкуп. Размен влияния. Настоящие преступления, большие и маленькие. Поэтому я тут ошиваюсь, играю в мальчика на побегушках у Холмса. И жаль, что мы вряд ли сможем опубликовать этот материал аж в ближайшие года два. Печально, но нужно немало времени, чтобы расставить все по полочкам.
— Так, — произнес Джон, — а тем временем Харрисон сделает заявление, выставит свою кандидатуру и, когда вы подготовитесь, будет уже у власти. Вы точно не хотите, чтобы мы устроили хотя бы утечку информации в прессу?
Кевин покачал головой:
— Найти результаты вскрытия слишком легко. Признание Харрисона в том, что он спит со всеми подряд, — хорошо, но это несопоставимо с бедным овдовевшим сенатором, которого несправедливо обвиняют в убийстве. Ладно, я открыл вам карты. Может, и вы свои покажете? Расскажите, что вы там планируете?
— Не хотелось бы, — Джон поднялся. — Идем, Джейн, нужно найти остальных и все отменить.
— Что отменить? Есть что-то еще? — спросил Кевин, ухмыляясь. — Я так люблю теории заговоров. О, подождите, я понял. Вы собирались устроить великое разоблачение на сегодняшней пресс-конференции, да? Очень мило, даже здорово. Почти как Вудворд и Бернстайн, которые играют в Микки Руни и Джуди Гарланд и говорят: «Давайте устроим представление!» Джон зарычал.
— До свидания, Кевин, — сказала Джейн, и Джон помог ей встать. — И огромное тебе спасибо за лекцию о том, на что идут наши налоги.
Джон держал ее за руку, но Джейн приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Они покинули пляж и вошли в отель.
— Генри, вероятно, в «Синем кабане», — решил Джон и двинулся к бару. — Будем надеяться, Брэнди с ним. Я не хочу дважды мусолить эту историю.
Джейн потянула руку Джона, чтобы он остановился.
— Джон, нельзя, чтобы Брэнди рассказывала об этих фотографиях. Она ведь захочет, и мы должны ее остановить.
— Я знаю. Вопрос в том, как?
— Во-первых, мы пока ей ничего не расскажем, — Джейн нахмурилась, размышляя. — А значит, не расскажем и Генри, он ведь ей все передаст. Если бы как-то отправить их обоих отсюда…
Джон сгреб ее в охапку, поднял на добрый фут от пола, поцеловал прямо в губы и опустил.
— Ты гений.
— Да, я знаю. И поэтому ты меня любишь, — слегка озадаченно ответила Джейн. — Что я сказала?
Он снова взял ее за руку.
— Только подыграй мне, потому что я собираюсь импровизировать. Знаешь, я ведь писатель. Я великий лжец. Потом я несколько часов буду не в себе, зная, что мы упустили такую возможность проучить ублюдка, а ты станешь меня утешать — у меня есть несколько предложений как, — но сейчас нужно защитить Брэнди. У тебя с собой мобильник?
Джейн залезла в сумочку, вытащила телефон и протянула Джону.
— Кому ты хочешь позвонить?
— Джиму Уотерсу, — Джон вытащил из бумажника визитку телекомментатора. Набрал номер, нажал кнопку и поднес телефон к уху. — Один гудок… два гудка… Джим, алло, я так рад, что поймал тебя. Это Джон… Джон Романовски, помнишь? Нет? На берегу вчера вечером. Высокий, — он поднял ладонь над головой. Затем поморщился, глядя на Джейн. — Волосатый.
Джейн прижала ладонь ко рту, чтобы не захохотать. Джон сверлил ее глазами.
— Ну, теперь вспомнил? Да, да, это я. Хорошо, хорошо. Слушай, планы поменялись. Брэнди сможет встретиться с тобой только после пресс-конференции, ладно? На том же месте в другое время. Понял? Класс! Блеск! Чао-какао.
— Блеск? Чао-какао? — повторила Джейн, когда Джон закончил разговор и вернул ей телефон. — Я думала, ты бросил играть в чудака.
— Он решил, что я агент Брэнди, даже не вспомнил мое имя, и я подыграл, изобразил Голливуд, — сказал Джон, когда они уже шли к «Синему кабану». — И, да будет тебе известно, он тут же ответил: «Бонжур-тужур». Неудивительно, что его не берут на телевидение.
— Ладно, значит, мы избавились от мистера Уотерса. Как избавиться от Брэнди?
— То же самое. Но в этом случае поменяет расписание Джим Уотерс. Как только телекамеры упакуют, я скажу ей правду.
Джейн потянула за руку, чтобы он снова остановился.
— Блестяще, Джон. Но это временная отсрочка, и ты это знаешь. Брэнди просто выберет другое время для заявления.
Он кивнул:
— Знаю. Я покажу ей свои материалы по организации Харрисона, все, что есть, и пообещаю их обнародовать. Куда быстрее, чем феды, это точно.
— И сложишь голову на плахе, если не сумеешь все доказать, — у Джейн душа ушла в пятки. — Ты можешь потерять все.
— В таком случае тебя никогда не обвинят в том, что ты вышла замуж из-за денег, — Джон пожал ей руку. — Пойдем. Принесем Генри и Брэнди новости об изменениях и перекусим. Чувствую, мы пропустим обед. Сколько времени?
— Почти три, — сказала Джейн, глядя на часы. — Заявление назначено на пять. Будем смотреть?
— По телевизору в номере. Все четверо. Будет прямой эфир. Не хочу, чтобы Брэнди попала к микрофону, пока мы не расскажем ей, что происходит.
В половине пятого Банда Четырех — или Любители, как их назвал Кевин, — собралась в люксе Брэнди.
Брэнди подпиливала ногти и наносила на них светло-розовый лак.
Генри читал книгу.
Джон шагал.
А Джейн надеялась на чудо.
— Пора, — Джон включил телевизор. — Приготовьтесь, вас будет тошнить.
На улице начало моросить, и подиум поставили в столовой, прикрепив к нему двенадцать микрофонов. Диллон тем временем улыбался в камеры.
Он представил своего начальника не более чем в десяти тысячах хорошо подобранных душевных слов и отошел, уступая место Харрисону. И вышел сам сенатор, во всей своей седовласой, зубно-короночной красе. Он помахал толпе, поблагодарил за аплодисменты, поблагодарил приглашенных гостей.
И выдержал паузу. Эффектную. Джейн пришлось признать — он умел быть эффектным.
Все знали, что происходит. И на этот раз Обри Харрисон говорил кратко и ясно.
— Сегодня я выдвигаю свою кандидатуру на пост президента Соединенных Штатов! Вы услышите мои обещания, и я хочу заявить: я держу слово!
И тут желание Джейн исполнилось.
— Брехня! — раздался женский вопль с дешевых мест. — Ты не приходишь на свидания!
Диллон Холмс взлетел на подиум:
— Пожалуйста, выведите эту женщину.
— Вот еще. Три часа! Три часа я ждала под дождем. Я отказала всем, кто хотел меня подвезти, и, когда поняла, что он не придет, мне пришлось идти домой пешком.
Харрисон пытался накрыть микрофоны рукой, но их было слишком много, и в некоторых раздались слова:
— Ты же обещал позвонить ей. Осел!
Джон сел на кушетку рядом с Джейн и прошептал:
— Спроси меня, верю ли я в Санта-Клауса, солнышко. Спроси, и я отвечу «да».
— Ш-ш-ш, — она замахала на него. — Смотри, повернули камеры. Кто она?
Будто бы услышав вопрос, молодая женщина произнесла в микрофоны, направленные к ней:
— Меня зовут Шейла Несквит, и я старшая официантка в… ну, неважно, где, потому что я уволилась сегодня утром. В прошлые выходные сенатор Обри Харрисон пригласил меня в отель, где я провела с ним ночь. И я могу это доказать.
Кто-то почти уронил штанговый микрофон девушке на голову. Хлопнули вспышки. Огромные прожектора перетащили поближе. В банкетном зале начался переполох.
И все это время мисс Несквит широко улыбалась в камеры — так, что было видно жвачку.
— Давай, девочка! — сказала Брэнди, сжимая кулак. — Черт, испортила ногти, — добавила она, глядя на лак, размазавшийся по ладони. — А, теперь все равно. Генри, милый, сделай погромче.
— Да, конечно, — Генри увеличил звук.
В этот момент человек лет пятидесяти, одетый в темно-синий полосатый костюм, с черными, как вакса, зачесанными назад волосами, загородил Шейлу.
— Меня зовут Фредерик Блейк, эсквайр, и я адвокат мисс Несквит. Теперь, когда мы завладели вашим вниманием, я хочу сделать заявление.
Но Шейла явно еще не закончила. Она просунула голову к микрофонам и завизжала:
— Я покажу тебе, как меня кидать! Ты влип, парниша.
— Прелестная девочка, — содрогнулся Генри. Зал снова забурлил, все сорок репортеров одновременно задавали вопросы.
— Как думаете, я могу получить права на книгу? — Генри подвинул мягкое кресло поближе к телевизору.
— Только если я сыграю ее в фильме, Хэнк, — сказала Брэнди, присев на ручку кресла и обнимая его за плечи.
— Тихо, дети, — Джейн взяла командование на себя. — Он что-то еще говорит.
— …доказательство. Доказательство того, что мисс Несквит, признающей свою вину в получении работы путем искажения возраста, в действительности… — он сделал паузу, — …семнадцать лет.
— Да ладно! — Джон посмотрел на Джейн. — Ей семнадцать?
— Макияж, — кивнула Брэнди. — Хорошая фигура, высокий рост, резкие черты лица. Она вполне выглядит на двадцать один. Но я слишком стара, чтобы играть ее, черт побери.
— Более того, — продолжил адвокат Блейк, как только взрыв негодования затих, — у нас есть доказательство, весомое доказательство, что сенатор Обри Харрисон склонил мисс Несквит к половому акту. Хотя фактически, в соответствии с законом, во многих штатах нашей великой страны это определялось бы как совращение несовершеннолетней.
Снова шум с задних рядов, пока один голос не перекрыл остальные:
— Какое доказательство?
— Господи, да это Джим Уотерс. Видишь его? — Джон хлопнул себя по коленям. — Он ближе всех к ней. Иногда задние ряды выгоднее.
— Наше доказательство в надежном месте, — продолжил адвокат Блейк, глядя прямо на Уотерса, единственного репортера в кадре. — Как только известят местную полицию, чем сейчас и занимается мой коллега, свидетельство будет отправлено в полицейскую лабораторию на анализ. На тест ДНК и так далее.
— О чем это он? — спросила Джейн в замешательстве.
— Ну, — начал Джон, и Джейн заметила, что он покраснел, — может, я ошибаюсь, но барышня прихватила сувенир. И вовсе не меню.
Джейн покачала головой:
— Нет, я не понимаю.
Джон посмотрел на Генри, который проявлял повышенный интерес к мыскам своих ботинок.
— Ну, — начал он снова, — если я не ошибаюсь, она прихватила…
— У меня есть презерватив, детка! — прокричала скромница мисс Несквит в микрофон. — У меня есть оба. Ты влип!
— Ох, — сказала Джейн. Адвокат Блейк схватил свою клиентку за плечи и выпихнул в коридор. — Это непристойно.
— Непристойно? — спросил Джон. — А по-моему, это высшая справедливость.
— Ни хрена себе! — Брэнди рухнула Генри на колени. — Пожалуйста, умоляю, Хэнк, можно я ее сыграю? Я люблю эту девочку!
— Давай, — Джон помог Джейн встать, когда камера повернулась к подиуму, пустому подиуму. — Пошли отсюда.
Джейн охотно последовала за ним. Когда Джон закрывал дверь, она оглянулась на Генри и Брэнди, которые были очень странной, но все же трогательной парой.
В коридоре Джон повернулся и положил руки Джейн на плечи.
— С ним покончено, Джейни. Все.
— Да, знаю. Что ты чувствуешь? Он пожал плечами:
— Не пойму толком. Я много лет хотел увидеть его падение. Думал, что почувствую больше, чем сейчас. Да, я рад, но больше всего мне хочется вернуться в наш номер и заняться с тобой любовью. Это можно понять?
— Я могу, — Джейн обняла его за талию, и они пошли по длинному коридору в свою комнату.
Когда они проходили мимо лифтов, двери открылись, и оттуда вышел Холмс. Сказать, что он выглядел обеспокоенным, — значит, ничего не сказать.
— Диллон, — улыбнулся Джон, — идешь собирать вещички? Или, как крыса, бежишь с тонущего корабля?
— Проваливай к черту, Романовски. И не забудь свою потаскушку.
— Знаешь, Холмс, Джейн чудесная женщина. Милая женщина. И совсем не склонна к насилию. К счастью или к несчастью, это с чьей стороны посмотреть, я склонен.
Джейн не успела заметить движения Джона, а Диллон уже лежал на полу, держась за нос. Кровь лилась по его лицу, на его костюм.
— Ды сдомал бде дос!
Джона снова обнял Джейн за плечи, и они пошли по коридору.
— Знаешь что, солнышко? — произнес он, когда она вставила ключ-карту в дверь.
— Ты рад, что сделал это? — улыбнулась Джейн.
— Еще как. — Улыбка Джона была широкой и почти детской. — Еще как. Для счастья не хватает только одного. Ну-ка быстро скажи, какой антоним у «когда-нибудь»?
Джейн засмеялась — он высоко поднял ее на руки.
— Ну, профессор Романовски, наверное, это «прямо сейчас».
— Ставлю этой девочке «пять»! — Джон вошел в комнату и ногой захлопнул дверь.
Дорогой читатель!
Теперь, когда у Джейн и Джона все устроилось, вы наверняка спросите, что же произошло с Молли? Может, в «Беззаботном детстве» все прекрасно? Может, Молли успешно справилась со всеми неурядицами и отправилась домой, в Вашингтон, чтобы отметить праздники в столице?
Или удачно приземлилась в очередную лужу? Что ж… Может быть.
И вот появляется он…
Впервые мы встречаем Доминика Лонгстрита, когда он врывается в «Беззаботное детство» и ищет, кого бы убить.
А находит нашу неподражаемую Молли Эпплгейт, заведующую детским садом. Но только на два дня, перед Четвертым июля, а потом учреждение закрывается на две недели.
Доминик же думал, что его племянница и племянник — восьмилетний Тони, которого тошнит на качелях, и девятилетняя Лиззи за компьютером, скорее всего, взламывающая Пентагон, — будут в надежных руках на этой и следующей неделе, пока их родители путешествуют по Греции.
Так или иначе, он находит Молли и накидывается на нее, оба ствола на взводе.
Он зол. Он в ярости. Он… Боже, но у этой женщины такие ноги…
— То есть, — говорит Доминик, пытаясь сосредоточиться, — у меня контракт, соглашение, называйте как угодно. Слишком поздно, их уже никуда не пристроишь, и если кто-то не присмотрит за детьми, я буду судиться. Понятно?
— Вы Доминик Лонгстрит, не так ли? — ответила Молли, скрестив свои длинные ноги. Она сидела ч улыбалась Доминику, не сильно расстроившись при мысли, что заведение ее кузины станет объектом судебного разбирательства. — Режиссер с Бродвея? Вы делаете мюзиклы. Я видела «Поздравления» в прошлом году. Просто чудесно.
— Да, спасибо. Нет, я не благодарю вас, черт возьми! И хотя это не ваше дело, но я собираюсь работать над новым шоу в следующем месяце. Я уже распределил роли. Репетиция идет даже сейчас, пока я стою здесь и разговариваю с… о, черт, дамочка, у меня нет на это времени. Сделайте что-нибудь!
Ну… Когда речь идет о Молли, легко угадать, что было дальше.
Она вызывается поехать в особняк Лонгстрита и предлагает свои «значительные навыки в области детского, в общем, управления» на длительный срок.
Неважно, что все знания Молли о детях можно легко уместить в наперстке, и еще останется место для полного актерского состава «Отверженных».
Ведь она собирается завести дружбу с актерами, продюсерами и… О, она всегда хотела быть на сцене. Разве она не работала в прошлом году официанткой в придорожном ресторане, где пела и разъезжала на роликах? Вот это было весело. Менеджер почти рыдал, когда она уволилась и стала выгуливать собак (это продолжалось недолго. Вы можете себе представить, какой мешок надо таскать, чтобы убирать за шестью собаками?).
Как бы то ни было, если вернуться к пению и роликам, Молли не без таланта. Кроме того, перед ней Доминик Лонгстрит собственной персоной, великий человек. Такое знакомство только на пользу ее грандиозным планам.
Итак, Молли закрывает сад в конце дня, собирает Тони и Лиззи и направляется в особняк Лонгстрита на окраине округа Фэйрфакс.
С точки зрения Молли — это очередная потеха, еще одно приключение, еще один летний роман.
Для Доминика со временем это станет безумием — отчаянием и/или помешательством — потому что он уверен: это не любовь.
Ну да. Так уж он много знает…




Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Ну точно - это любовь - Майклз Кейси

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Ну точно - это любовь - Майклз Кейси



Для любовного романа многовато рассуждений о политике (на мой взгляд), но сам сюжет достаточно интересный, не избитый. Симпатичные герои, много юмора. Это первая книга из дилогии. Вторая - "Какая еще любовь?", еще интереснее, веселее и в ней больше юмора. Непонятно только, почему именно этот роман попал в разряд исторических?
Ну точно - это любовь - Майклз КейсиТаточка
17.08.2013, 14.13





Роман с претензией на юмор и легкость, но увы... Особенно убил конец - автор начинает излагать сюжет своей следующей книги, такой себе анонс с разъяснениями: 5/10.
Ну точно - это любовь - Майклз Кейсиязвочка
18.08.2013, 20.48





ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, ЮМОРНОЙ РОМАН. СОВЕТУЮ ЧИТАТЬ!!
Ну точно - это любовь - Майклз Кейсимила
30.10.2013, 23.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100