Читать онлайн Ну точно - это любовь, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ну точно - это любовь - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ну точно - это любовь - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ну точно - это любовь - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Ну точно - это любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Джон посмотрел на свою руку, лежащую на спине Джейн. Он знал, что у него большие руки, но никогда не думал, что сможет делать массаж одной рукой. Но для Джейн две — слишком много. И это хорошо, потому что вторая рука может массировать… другие места.
— Кажется, мне пора сказать, что у тебя есть еще час, — Джейн вздохнула с откровенным удовольствием.
Он прижал ее к груди, раскинувшись на подушках, которые ночью поднял с пола. Когда это было? О, да. Как раз после того, как они с Джейн свалились с кровати. Это было… довольно занимательно.
Как им это удалось? Он тогда встал на колени, наклонился над ней и… Или это был третий раз, когда она напала на него — он простонал, посмеиваясь, что умрет, если прямо сейчас не отдохнет.
— Джон…
— М-м-м? — Он погладил ее обнаженное бедро, наслаждаясь гладкостью кожи. — Ты звала?
— Несколько раз, — она игриво шлепнула его по груди. — Знаешь, иногда я жалею, что не веду дневник. Откровенная запись о последней ночи стала бы хитом.
— Надо думать. Дорогой дневник, прошлой ночью аккуратная, славная, кроткая малышка Джейни Солнышко убила человека.
— О, неправда. — Джейн села и натянула на себя простыню. Снова скромница? Боже, она потрясающая. Он готов спорить, что когда она пойдет в ванную, то сначала наденет тапочки. И эта самая женщина, которая трижды за утро покрывала его поцелуями, спускаясь вниз и… нет, лучше не думать об этом. Он ведь не подросток; надо подумать и о других вещах, например, учащенном сердцебиении.
— Что ты говоришь? — поддразнил он. — Тогда объясни, пожалуйста, почему я не чувствую ног.
Обернув простыню — которая никогда прежде не удостаивалась такой чести — вокруг груди, Джейн переползла на край кровати.
— Сейчас я оставлю тебя, чтобы ты отдохнул, бедняжка, — она глубоко вздохнула. — И они еще называют нас слабым полом.
Джон посмотрел на нее. Волосы восхитительно растрепаны, щеки все еще горят после последнего захода — о нет, не последнего, они же только начали, — эти безумные веснушки, пляшущие на носу. Как он выяснил, веснушки у нее во многих местах… И большинство он успел поцеловать. Но у них полно времени. Целая жизнь. Он отыщет их все до одной.
— Ну, товарищ, — он усмехнулся. — Хорошо повеселилась?
Она слегка наклонила голову, потом взглянула на него из-под ресниц и улыбнулась:
— Теперь ты напрашиваешься на комплименты?
— Нет, — сказал он тихо, вдруг став серьезным. — Я хочу большего. На самом деле… — Джон с трудом верил тому, что собирался сказать. — Я нашел все, что искал, даже то, о чем не подозревал.
Джон подождал, пока она переварит его слова. Она склонила голову набок, прищурилась.
— Я правильно тебя поняла? Потому что если ты не всерьез, то лучше не говори ничего. Я уже большая и прекрасно знала, что делала ночью. Ну, большую часть времени. По правде говоря, несколько раз мне казалось, что сознание покинуло тело. Но ты не обязан что-то говорить.
Он приподнялся на подушках.
— Ты хочешь, чтобы я молчал?
Она закатила глаза. Господи, она действительно закатила глаза.
— Этого я не сказала.
— Значит, ты не против услышать, что ты самая красивая, чудесная, невероятная женщина на свете и я хочу жить с тобой?
На ее лице медленно появлялась улыбка.
— Ты что, пишешь любовный роман? Скажи прямо. Пожалуйста. Я правда хочу, чтобы ты сказал эти слова. Если ты серьезно.
Он открыл было рот, но не смог. Он никогда не говорил этого и сомневался, что скажет. Человек со словарным запасом свыше десяти тысяч слов никак не мог произнести всего лишь три.
Это оказалось трудно.
И вдруг все стало просто. Он почему-то ощутил, что внутри все расцветает, появляется тепло, не имеющее ничего общего с сексом или желанием. Более чистое, глубокое, сильное чувство. Ему было хорошо, голова слегка кружилась. Он чувствовал… уверенность.
Джон вдруг поверил в «жили они долго и счастливо». В божественную чистоту, голубые небеса, детский смех, в долгие прогулки и старение вместе, во всю эту милую чепуху. Циник, который всегда брал верх, произнес: «Ну конечно, ты — Гринч, и сегодня твое сердце стало в три раза больше».
А оптимист, который давно поджидал момент, выскочил с молотком в руках и оставил от циника мокрое место.
— Я люблю тебя, Джейни Престон, — сказал Джон, удивляясь звучности своего голоса. Он расплылся в улыбке, будто деревенщина, и сам это понимал, и ему было все равно. — Черт возьми, женщина, я в тебя влюбился.
Джон и Джейн стояли у своих велосипедов и смотрели, как взлетает вертолет президента.
— Жаль, что я его не увидела. Я не согласна с его политикой, но он президент, и это своего рода исторический визит. — Джейн приложила руку козырьком ко лбу и наблюдала, как огромный вертолет развернулся над океаном и полетел в сторону Филадельфии, где президент произнесет трехчасовую речь в «Индепенденс-холле».
— Это как футбол, дорогая. Если стоишь дальше пятидесяти ярдов, то лучше смотреть его дома, по телевизору.
— Наверное, — ответила она, улыбаясь. Этим утром она много улыбалась. — Ив одиннадцать всегда показывают фильм.
— Точно. Или «Прямой эфир в шесть», если только наш Джим не пустит свой сюжет.
— Думаешь, он появится в пятницу?
Джон кивнул, садясь на велосипед, и они покатили вниз по песчаной дороге, огибающей пляж.
— Ему просто нечем больше заняться. Куда мы едем?
Джейн посмотрела на него через плечо. Он выглядел таким привлекательным. Самый большой велосипед из проката «Конгресс-Холла» казался крошечным по сравнению с ним.
— Я хочу посмотреть Дувоп и классические мотели в стиле Майами-Бич в Уайлдвуде, но это слишком далеко для велосипедной прогулки.
— Ду — что? — Джон остановился на перекрестке рядом с ней. — Что это за штука?
— Попробую вспомнить, как написано в путеводителе. Итак. Дувоп расположен в Уайлдвуде, это памятник поп-культуры и архитектуры пятидесятых.
— Пятидесятых? В пятидесятых была архитектура? Я думал, тогда были только коробки, поставленные на другие коробки…
Джейн посмотрела вперед, увидела знак, который искала, и покатила к тропинке.
— Как много вы знаете, профессор. Комплекс ООН построили в пятидесятых.
— Я пас, — Джон подъехал к ней, поставил ногу на дорожку и потер колено — он постоянно ударялся коленями об руль.
— Фрэнк Ллойд Райт
type="note" l:href="#FbAutId_24">[24]
творил в пятидесятых.
— Снова пас, — Джон опустил подпорку велосипеда и отошел от него. — Я люблю камень, кирпич, резное дерево, водосточные трубы и башенки. И плющ.
— Ты живешь в старинном доме?
— Нет, в куче коробок, приставленных к склону горы.
Джейн тоже опустила подпорку, и они пошли по тропинке.
— Почему? Ты же не любишь современную архитектуру.
Он взял ее за руку. Его руки были такие большие, что ей пришлось ухватиться за его безымянный палец, чтобы держаться поудобнее.
— Я не знаю. Там красивый вид. Я люблю такие. Но знаешь что? Я вдруг понял, что у меня совсем мало соседей, и все далеко. Подъезд к дому слишком крутой, и я не могу поставить там баскетбольную корзину. И вообще ни одного ровного места, так что брусья и лесенки тоже отпадают. Нет. Этот дом не подходит. Там останется тетушка Мэрион, если ты не захочешь, чтобы она жила с нами, хотя ты наверняка ее полюбишь. Она тебя точно полюбит.
Джейн посмотрела на него и покачала головой:
— О чем это ты?
Он остановился и положил руки ей на плечи.
— Джейн, я прошу тебя выйти за меня замуж.
— Ой, — она произнесла это очень тихо и почувствовала, как начинают гореть щеки. — Как славно.
— Славно? Черт побери, Джейн, мы же поклялись никогда больше не произносить это слово.
— Да, Джон, — Джейн прижалась к его широкой груди и обняла за талию.
— Да — что? «Да, Джон, мы не будем говорить это слово», или «да, Джон, я выйду за тебя замуж» ?
Ее ухо было как раз напротив его сердца, и она слышала, как оно колотится! Такой большой шерстяной медвежонок.
— Да, Джон, да. Да, я выйду за тебя замуж, — она медленно перевела дух. — Когда-нибудь.
Он отстранился и посмотрел на нее.
— Когда-нибудь? Что это значит?
— Это значит, Джон, что мы знакомы меньше недели. Я люблю тебя, правда люблю…
— Ты сказала это в первый раз. Тогда, в комнате, ты не ответила.
— Ну да. Я хотела ответить и хотела, чтобы ты сказал, и вот говорю сейчас. Но… я подумала, и мне кажется, что мы торопимся. Мы же почти не знаем друг друга. Нам, наверное, нужно… время.
Джон коротко усмехнулся и посмотрел в небо.
— Не могу поверить. Первый раз в жизни я… а женщина отвечает «когда-нибудь»!
— Джон, пожалуйста, не сердись. Ты же знаешь, что я права.
Он посмотрел на нее, открыл рот и закрыл.
— Хорошо, — отрезал он. — Хорошо, ты права. И что мы теперь будем делать? Признаваться начистоту?
Она снова обняла его.
— Нет, глупый. Мы просто два человека, которые хотят узнать друг друга получше. Мы будем… разговаривать. Но не сейчас, ладно? А то получится смешно. Как интервью. Давай пойдем и посмотрим на остатки кораблекрушения.
— Здесь было кораблекрушение?
Джейн взяла его за руку и потянула за собой.
— Да, было. Корабль британских ВМС «Мартин» принимал участие в войне в начале восемнадцатого века. Где-то под Кейп-Мэй есть еще один корабль, «Атлантина» — через «н», не «Атлантида», а «Атлантина». Это был экспериментальный корабль, построенный во время Первой мировой войны. Из цемента. А потом удивлялись, почему он затонул.
— Прямо как Атлантида. Ты любишь историю, правда, солнышко?
— Да. А ты?
— Не слишком. Может, вернемся в комнату и сотворим немного этой истории?
— О, Джон, — выдохнула она.
— О, Джейни, — передразнил он. — Ну и?
— Хочешь заставить меня это сказать, да?
— Если смущаешься, можешь просто кивнуть. Джейн кивнула, и он сгреб ее в охапку, будто она весила меньше двухлетнего ребенка, и понес к велосипедам.
Корабли подождут… Они собирались творить историю.
Джон пел в ванной что-то из репертуара Элвиса — возможно, из уважения к Дувоп. Элвиса он пел не лучше, чем Спрингстина, но Джейн все равно улыбалась, расчесываясь перед зеркалом.
Они заказывали еду в номер ночью и утром. И если бы не запланировали встречу с Генри и Брэнди, то не выходили бы из комнаты весь день.
Прошлой ночью они вышли на балкон. Джон в одних трусах, Джейн в простыне со своей кровати — им понадобились обе кровати, так или иначе, — и смотрели на фейерверк над пляжем и океаном.
— Подумать только, я собиралась жечь бенгальские огни с родителями. Потом смотреть концерты по Пи-би-эс и лечь спать в одиннадцать, — произнесла она, прислоняясь к его обнаженной груди.
Он ткнулся носом ей в шею и сказал, что лучшие фейерверки случаются дома, и она пропустила кульминацию на пляже, с радостью променяв ее на вспышки цвета под закрытыми веками, когда он любил ее, обнимал и показывал, что на самом деле значит «праздновать»…
Джейн покраснела и отвернулась от зеркала. Надо сосредоточиться на других вещах, а не на том, что Джон не может от нее оторваться… А она не может оторваться от него.
И они разговаривали. Во всяком случае, она. Он задавал такие хорошие вопросы, ему было все интересно. И она рассказывала о своем детстве, о родителях, о Молли.
— Молли, — Джейн отложила расческу, схватила телефон и набрала домашний номер кузины.
— Привет, можете говорить со мной. А я поговорю с вами, только позже. Дождитесь короткого…
Джейн повесила трубку. До этого она оставила уже пять сообщений.
Она позвонила и на мобильный, без особой надежды, но Молли ответила со второго гудка.
— Молли! — Джейн буквально влезла в телефон. — Где ты? Почему не звонишь? Тебе нужно приехать сюда. Сегодня вечером, крайний срок — завтра утром.
— Я не смогу, Джейни, — Молли, похоже, ее не слышала.
— Что значит — не сможешь? Молли, я достала тебе сенсацию. Это больше того, что ты хотела. Гораздо больше. Пулитцер, помнишь? «Спаси меня, Джейни, спаси мою работу!» Припоминаешь, Молли? И где ты? Ты так и не сказала, где ты, — Джейн сощурилась. — Ты в Канкуне?
— В Канкуне? Ты что, сейчас же не сезон. Хотя кому я это говорю — женщине, которая ездила в Диснейленд в августе. Лучше уж сразу нацепить мышиные уши, включить печку и расплавиться. И ездила ты с родителями. Помощь нужна тебе, Джейни. Серьезная помощь. Тебе надо из этого вырваться. Кстати, о «вырваться», как там препод?
— Молли, — Джейн присела на край незаправленной кровати, — ты не собьешь меня своими остроумными комментариями. Где ты и почему не можешь приехать?
— Я бы сказала тебе, что в Париже, но ты бы не поверила, потому что там телефон был бы недоступен.
— Правда?
— Черт. Какую возможность упустила. Я все время забываю, что ты живешь в стране «Фишер-прайс»
type="note" l:href="#FbAutId_25">[25]
и ничего не знаешь о взрослых игрушках. Кстати, о «взрослых игрушках», ты не сказала — как там препод?
У Джейн щелкнуло в голове, и она посмотрела на дверь ванной. Ужасное пение смолкло. Шум воды тоже. Джон вот-вот выйдет, и придется объяснять ему, что с Молли все сложно, что она просто… просто Молли.
— С ним все нормально. Он… внизу, проводит семинар. Слушай, мне пора. Когда тебя ждать?
— Джейни, радость моя, меня не надо ждать, — ответила Молли. — К сожалению, у меня другие планы. И я ушла из газеты. Там никакого будущего.
— Ты ушла… какие планы?
— Разумеется, спасти репутацию «Беззаботного детства».
— А что с моей репутацией?
— Я рассказала профессору, он все тебе объяснит. Я пойду на любую жертву ради моей любимой кузины Джейн.
Тут Джейн окончательно запаниковала:
— Жертва для тебя — это ходить две недели без педикюра. Что происходит?
— Если я скажу, ты сюда примчишься, поэтому не буду. А сейчас я кладу трубку. Да, Джейни, спасибо тебе! Огромное спасибо. Мое имя чудесно засияет в огнях рампы.
— Нет, подожди. В каких огнях? Молли! Молли! Черт!
— Что-то случилось, солнышко? — спросил Джон. Он прикрылся только маленьким белым полотенцем, что было бы приятным зрелищем, не будь она так расстроена. — Я еще не надел линзы, поэтому ты слегка расплываешься, но, по-моему, ты нахмурилась. Очень красиво нахмурилась.
— Ты говорил с Молли? Ты ничего об этом не сказал. И что она тебе сообщила?
Он взъерошил мокрые волосы и искоса посмотрел на нее:
— Она взяла с меня клятву держать все в секрете. Прости.
Джейн приподняла трубку и снова положила ее.
— Она только что освободила тебя от клятвы, так что выкладывай.
Джон присел рядом и глубоко вздохнул, как бы собираясь с мыслями.
— Хорошо. Кто-то проводил собеседование с каким-то дядей, который думал, что может — ну не знаю — оставить в твоем заведении двоих племянников на две недели в июле начиная с прошлого понедельника. Но тот, кто с ним беседовал, решил, что речь об августе. Когда я говорил с Молли, она ждала, что этот дядя объявится и разнесет все здание. А что, разнес?
— Но ведь мы закрыты. Она должна была сказать, что мы закрыты. Что еще она… о господи!
«Я пойду на любую жертву ради моей любимой кузины Джейн».
— Она не могла этого сделать, — Джейн с надеждой посмотрела на Джона. — Ведь правда же?
— Не могла что?
— Две недели присматривать за чужими детьми, — еле выдавила Джейн. Слова находились так же трудно, как если бы она говорила по-японски… А она не говорила по-японски. «Хонда», «мицубиси». И все.
Нет, Молли так не поступит… если, конечно, ей это не выгодно. А какая тут выгода? Что она говорила про свое имя в огнях рампы?
Зазвонил телефон, и Джейн схватила трубку:
— Молли!
— Простите. Я, наверное, не туда попала, — ответил очень приятный интеллигентный женский голос с легким южным акцентом.
— Ас кем… С кем бы вы хотели поговорить, мэм? — Джейн посмотрела на Джона, который вдруг попытался выхватить у нее телефон.
— Ну как же, с Джоном Патриком, конечно. Это ведь его номер? Джона Патрика Романовски? Джей-Пи?
Джейн покосилась на Джона, который помахал ей рукой. Довольно вяло помахал. И очень виновато.
— Джон Патрик? Я не знала, что его зовут Джон Патрик. Просто… просто Джон. Джей-Пи, вы сказали? Да, он здесь, секундочку.
Она передала ему трубку, услышала, как он поздоровался со своей тетушкой Мэрион, и отошла в дальний угол.
Джон Патрик. Она даже не знала его второго имени. Переспала с мужчиной, даже не зная его полного имени. Призналась в любви мужчине, не зная его полного имени. Джон Патрик?
Джон Патрик Романовски.
Дж.П. Романовски.
Дж.П. Роман.
Нет.
Невозможно.
«Я убью его».
Джейн бросилась к шкафу, куда убрала прочитанную книгу. Опустилась на колени, открыла один чемодан, потом другой. Книги не было. Где она?
— Где эта чертова книжка? — завопила Джейн, подбегая к Джону, который как раз повесил трубку.
— Какая книжка? — невинно спросил он, но она уже все поняла. Теперь поняла. — Я все еще без линз, но тон у тебя убийственный. Что стряслось?
Она погрозила ему пальцем.
— Значит, Генри Брюстер не любит быть один на людях. Я спросила, откуда ты это знаешь, и ты ответил, что он сказал тебе по телефону.
Джон пожал плечами, достал линзы и быстро их надел.
— Но ведь это было разумное объяснение. Послушай, Джейни, солнышко, — он поморгал большими сине-зелеными глазами и теперь четко ее увидел. — Я собирался рассказать. Просто было не до этого. Мы с тобой были немного заняты — помнишь?
Джейн жестом остановила его:
— Нет. Ни слова. Говорю я.
— Понял, учитель, — Джон покачал головой и снова сел. При росте шесть футов и шесть дюймов трудно выглядеть покорным, но получалось у него отменно. И это на нее никак не подействовало!
Джейн зашагала по комнате, чеканя шаг.
— Теперь все сходится. Профессор-чудак! Я почти попалась на удочку. Соглашение о конфиденциальности. Ты все знал о Генри. Знал о сенаторе! Все эти сведения, которые у тебя были. От студента? Вряд ли. Это не звучало правдоподобно. И самое главное. Дж.П. Роман мечтал бы разоблачить кого-нибудь вроде сенатора Харрисона.
— Да, это…
Она опять жестом остановила его:
— Так. Я говорю, ты сидишь.
— Да, мэм. Простите, мэм.
— А вся эта чушь о любовном романе?
— Это правда. Частично, солнышко. Спроси у Генри. Я пишу чертов любовный роман. — Джейн гневно уставилась на него. — Ладно, затыкаюсь.
— Ты собирался использовать меня. Прямо как Молли. Только она удрала в очередное лягушачье путешествие, а мы… мы…
Джон встал, обнял ее, прижал к груди.
— А мы здесь. Ты и я. Я люблю тебя. И побаиваюсь, — недоуменно добавил он, — но все равно люблю. Простишь меня, что не успел все рассказать?
Джейн подумала несколько секунд.
— Прощу. Если других секретов нет, — она отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Есть еще секреты?
— Только один, — Джон сел и усадил ее к себе на колени. И рассказал о Мэри-Джо…
— Так теперь она все знает? — спросил Генри, потягивая холодное пиво в «Синем кабане». — Хорошо. Я уже путаюсь в том, кто что знает.
— Ты бы ее видел, когда позвонила тетушка Мэрион. Она маленькая, но очень сильная. Поверь мне, Джейн Престон, которая скоро станет Джейн Романовски, совсем не хрупкая.
— Она правда тебя любит?
— Настолько, что расплакалась, когда я рассказал о Мэри-Джо. Казалось, она хотела вломиться к Харрисону, оторвать ему голову и ему же скормить.
— Отлично. Она мне нравится. Ну а теперь, когда эта Молли исчезла со сцены, в наших планах что-нибудь изменилось?
— Нет. Мы можем рассчитывать на Джима Уотерса, но я не хочу делать ставку только на него.
Генри кивнул:
— Правильно. А то получится великое разоблачение, которого никто не увидит и. не услышит.
Джон допил пиво.
— Можно поменять тактику. Брэнди не будет заманивать сенатора, вместо этого мы пришлем ему записку. Пригрозим тем, что знаем. Устроим встречу в полночь, как в шпионских фильмах, возьмем диктофон…
— Это называется шантаж, Джон. А еще от тридцати лет до пожизненного заключения, если мы ошиблись и эти бумаги ничего не значат. Я очень надеюсь, что они настоящие, а то Брэнди полна решимости рассказать прессе о фотографиях. — Он покачал головой. — Зря он ей рассказал, что собирается одобрить морское бурение в Калифорнии, и позвал в свою команду. Это стало для нее последней каплей.
Джон тут же сменил тему:
— И как Брэнди, Хэнк?
Генри покраснел, от галстука-бабочки до залысин.
— У нее все хорошо. А что?
— Да так, ничего. — Джон откинулся на спинку стула. — Мне просто показалось, что в воздухе запахло романом.
Генри принялся нервно двигать кружку, оставляя на столе узор из мокрых колец.
— Вечером мы вместе поужинаем. Не здесь. Она заказала лимузин, и мы поедем в Атлантик-Сити.
— Ого. Ничего себе. Правда? Хэнк, ну даешь.
— Позволите присесть?
Джон посмотрел на Диллона Холмса, который уже опускался на стул.
— Нет. Не позволим. Проваливай.
— Я бы с удовольствием, Джей-Пи, но пришло время проговорить.
Джон решил не обращать внимания на «Джей-Пи».
— О чем?
— О вашей… подружке.
Джон крепко сжал ручку пивной кружки.
— Осторожно, червяк. А то я на тебя наступлю.
— Да-да, — Генри нагнулся к Диллону и произнес вполголоса: — Он может, я свидетель. Он большой парень. Большие люди обычно очень кроткие, и Джон уравновешенный и добрый человек. Но что бывает, когда добрый и кроткий человек сердится? Большой, добрый и кроткий? На твоем месте я бы извинился.
— Конечно, — Диллон ничуть не смутился. — Прошу прощения, Джей-Пи. Я даже уйду. Но сначала попрошу напомнить мисс Престон о фотографиях, которые все еще у меня вместе с выпиской из журнала регистрации, о номере 217.
Лицо Джона осталось непроницаемым. Они с Джейн поженятся… «когда-нибудь». Фотографии ничего не будут значить. Но Диллону Холмсу необязательно об этом знать. Пусть думает, что козыри у него.
— Продолжай.
— А что еще сказать? Да, — он встал и отодвинул стул, — еще вот что. Я не ем виноградное желе, Джей-Пи, и не читаю местных газет. Тебе надо было взять апельсиновый мармелад и «Уолл-стрит». Неувязки в сюжете. Сущее наказание, да? Приятного дня, джентльмены.
— О чем это он? — спросил Генри с недоумением. Джон подпер голову рукой.
— Он знает, что мы видели бумаги и положили их на место. Мы попали.
— Да, на тебя посмотреть — и правда попали, — согласился Генри. — Он все знает и будет готов. Что теперь?
— Может, вернуться к плану Б и использовать Брэнди?
— Нет, — твердо сказал Генри. — Я этого не позволю.
— И я бы не позволил, Генри.
— Так что действуем по плану А и будем надеяться, что они не смогут нас остановить.
Джон мгновение подумал, поразмыслил, прикинул, словно это был сюжет книги.
— Он угрожал Джейни. Значит, не боялся. Такие люди, как Холмс и Харрисон, привыкли, что им все сходит с рук. Они угрожают, и люди трусят. Они шантажируют, Генри, так было всегда. Но что случится, если мы наплюем на шантаж?
— Может, спросим Джейн?
— Она хочет наказать Харрисона. Сейчас она не отступится. Но ты прав. Возможно, у нас не получится провернуть все, как мы хотели, — теперь они в курсе и наверняка придумали логичное объяснение, которое выставит нас полными идиотами. Может, просто устроим анонимную утечку информации в прессу?
— А на кого ссылаться? Нет, Джон. Поднимется шум, но никто никогда этого не напечатает, даже бульварные газеты. Харрисон просто затаскает их по судам.
— И, может, даже выставит себя невинной жертвой. Ты прав, Генри. Действуем по плану. На провокации не поддаемся. — Он поднялся из-за стола. — А теперь, если не возражаешь, у меня свидание.
— С Джейни, конечно.
— Конечно. Мы собрались в местечко под названием Уайлдвуд, посмотреть Дувоп.
Генри закатил глаза:
— Куда же еще.
— Слушай, Хэнк, кто-то едет в Атлантик-Сити, а мы в Дувоп. Потому Земля и вертится. Увидимся завтра. Пресс-конференция в пять, так что встретимся с тобой и Брэнди в четыре.
— Мы придем, — согласился Генри. — Только убедись, что Джим Уотерс тоже придет.
— Он купился на угрозу?
Диллон Холмс прошел мимо дяди и уселся на кушетку.
— Конечно, купился. Он же за хороших, помнишь? По крайней мере, так он считает. Перед таким стоит лишь хвостом махнуть, и он переворачивается на спину и прикидывается мертвым.
— Опять язвишь, — Харрисон скривился. — Вполне хватило бы простого «да» или «нет». А что нам сказать, если он не остановится? Вперед, Диллон, и смотри, не ошибись.
— Ошибись? Я же сам все и написал! — Диллон откинул голову на подушки и стал монотонно зачитывать: — «Мы не знаем, что это, нам тоже прислали копию по почте. Злоумышленники явно пытаются сыграть на искреннем горе сенатора, позор им. Но сейчас мы хотим заявить, что это грязная ложь, цель которой — опорочить самого честного, правдивого и высоконравственного человека, когда-либо претендовавшего на пост президента. Пора Америке отказаться от политики разрушения личности и сказать: „Довольно!“ Господи, у меня даже живот свело. Первое место. То есть ты практически изобрел политику разрушения личности, дорогой дядюшка.
— К черту сарказм. Потренируйся говорить с печальным, смиренным и все же негодующим видом, и мы как-нибудь выкарабкаемся. Я все еще не могу поверить, что тебе действительно придется…
— Иметь дело с этим дерьмом, дядюшка. Очень скоро ты поверишь. Только ведь мы оба знаем правду.
Харрисон налил себе еще виски.
— Я просто хочу, чтобы завтра уже закончилось. Хочу умотать из этого захолустного городишки, подальше от этих болтливых идиотов, их высоких идеалов и закулисных делишек. Мне нужно расслабиться.
— У тебя и так это прекрасно получается, — Диллон наигранно поклонился.
Харрисон повернулся к племяннику:
— Еще одно. Ты говорил с той девушкой, Диллон? Ты достал ее телефон? Мне нужно расслабиться. Может, она свободна вечером…
— С ума сойти, дядюшка. Потерпи еще денек. Пожалуйста. А потом мы вернемся в Вашингтон, где ты сможешь развернуться.
— Ты прав, ты прав. — Харрисон залпом прикончил виски, не глядя на Диллона. Подчеркнуто не глядя на Диллона. — Еще один день.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ну точно - это любовь - Майклз Кейси

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Ну точно - это любовь - Майклз Кейси



Для любовного романа многовато рассуждений о политике (на мой взгляд), но сам сюжет достаточно интересный, не избитый. Симпатичные герои, много юмора. Это первая книга из дилогии. Вторая - "Какая еще любовь?", еще интереснее, веселее и в ней больше юмора. Непонятно только, почему именно этот роман попал в разряд исторических?
Ну точно - это любовь - Майклз КейсиТаточка
17.08.2013, 14.13





Роман с претензией на юмор и легкость, но увы... Особенно убил конец - автор начинает излагать сюжет своей следующей книги, такой себе анонс с разъяснениями: 5/10.
Ну точно - это любовь - Майклз Кейсиязвочка
18.08.2013, 20.48





ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, ЮМОРНОЙ РОМАН. СОВЕТУЮ ЧИТАТЬ!!
Ну точно - это любовь - Майклз Кейсимила
30.10.2013, 23.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100