Читать онлайн Ну точно - это любовь, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ну точно - это любовь - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ну точно - это любовь - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ну точно - это любовь - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Ну точно - это любовь

Читать онлайн

Аннотация

Вы считаете, воспитатели детского сада умеют только вытирать носы своим подопечным, менять им мокрые штанишки и разнимать чумазых драчунов? Тогда вы знакомы не с теми воспитателями.
На самом деле еще они лихо управляются с допотопными автомобилями, чудаковатыми профессорами, продажными политиками и прочими мелкими неурядицами.
Джейн Престон, скромная правильная девушка, не лишенная чувства юмора, отправляется на ежегодную конференцию в Кейп-Мэй вместо своей кузины Молли, чтобы добыть для нее сенсацию. Джейн приходится стать «компаньонкой на неделю» для странного профессора Джона Романовски, который на самом деле оказывается не таким уж странным. Как выяснилось, у них практически одна цель - разоблачить сенатора Обри Харрисона. И всего лишь неделя, чтобы сделать это. А также выяснить, что настоящая любовь бывает не только в сказках.
Остроумный и трогательный роман Кейси Майклз «Ну точно - это любовь» на русском языке.


Следующая страница

Глава 1

— Ну пожалуйста, Джейни, душечка. Я в безвыходном положении. Кроме тебя, у меня никого нет, — лепетала Молли. Вслед за кузиной она вошла в небольшой кабинет, ручка на двери которого была пластиковой, чтобы дети не ушиблись.
— Нет, Молли. Нет, нет и еще раз нет, — твердо сказала Джейн Престон. — Даже если б я должна была. Или могла.
— Очень остроумно, Джейни. И будь так добра, перестань разговаривать, словно персонаж доктора Сюса
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
. Ты передо мной в долгу. И потом, твои слова лишь подтверждают: тебе нужно почаще куда-нибудь выбираться. Тебе просто позарез нужно развеяться!
«Ну да, кто бы говорил», — подумала Джейн Престон, поправляя прямые светло-каштановые волосы до плеч. Она села за свой аккуратный рабочий стол и устремила на кузину карие глаза, которые всегда считала такими невыразительными.
Еще сегодня утром она была счастлива. Ее собственный бизнес процветал, все счета оплачены, а на распродаже она отыскала себе новые кроссовки. Вся прошлогодняя одежда ей по-прежнему впору. Недавно она начала присматривать дом — ведь в двадцать семь лет пора уезжать от родителей и делать последний шаг к независимой жизни.
И тут — бац — откуда ни возьмись появляется Молли. Восхитительная Молли Эпплгейт, которая уже не раз врывалась в ее жизнь, напоминая обо всем, чего Джейн, наверное, так не хватало.
Определенно не хватало. Но она не собиралась признаваться в этом Молли.
— Я в долгу? — Джейн тут же очнулась от внезапного приступа жалости к себе. — Слушай, Молли, это просто низко. Хотя ты делаешь успехи. Сегодня тебе понадобилось целых пять минут, чтобы завести обычную песню. Но это не поможет, Молли. На этот раз и не надейся.
Неотразимая Молли Эпплгейт — ростом пять футов и семь дюймов, с небесно-голубыми глазищами и темно-медным водопадом густых блестящих волос — оперлась ладонями о стол и придвинулась ближе.
Джейн вздохнула при виде великолепной груди, приоткрывавшейся в глубоком разрезе блузки, и попыталась убедить себя, что ни капельки не завидует ни росту кузины, ни цвету ее волос, ни, самое главное, размеру лифчика — третьему. Ведь лифчик первого размера, с подкладками, тоже должен иметь право на зависть.
Молли широко улыбнулась, обнажив идеально белые зубы:
— Говоришь, низко? Держись, Джейни, я могу и ниже. Сюзанна Хендерсен — это имя ни о чем тебе не говорит? Я вот припоминаю, что ты мечтала избавиться от этой девицы, которая издевалась над твоими зубными скобами. И я помогла. Скажешь, нет?
Джейн взяла со стола резинку и порывисто завязала волосы в конский хвост:
— Между прочим, никто тебя не просил ставить ей фингал под глазом. И, кроме того, нас тогда обеих на три дня исключили из колледжа. Я не хочу об этом разговаривать.
— Правда? Не желаешь об этом разговаривать? Ну а что скажешь про ту ночь: я взяла на себя вину, когда твой папа застукал нас, забравшихся домой в три ночи с дорожным знаком под мышкой?
Откинувшись на спинку стула, Джейн скрестила руки на груди. Вызывающий ли у нее вид? Хорошо бы. Лучше бы даже грозный, хотя она сомневалась, что стоит изображать ярость. Это было бы уже перегибом.
— Ты сама мечтала стащить его, Молли. Ты и выволокла меня из дому посреди ночи.
Молли оттолкнулась от стола, сделала небольшой круг и снова положила на него ладони:
— Не цепляйся к мелочам, женщина. Я же прикрыла тебя, спасла твою несчастную задницу.
Она снова наклонилась ближе, и Джейн крепче уперлась ногами в пол, чтобы отодвинуться подальше. Но за спиной оказалась стена. Жаль, что нет под рукой темных очков, чтобы защититься от сияния улыбки и блеска сверкающих глаз. Потому что Джейн знала — ее кузина готова нанести смертельный удар в любой момент.
Молли не заставила себя ждать:
— А потом был Красавчик Билли. Помнишь его?
— Мне было пятнадцать. — Джейн почувствовала облегчение, снова придвинулась к столу и занялась несколькими бумагами. Интересно, ли она равнодушной? Если вызов и ярость не помогли, остается последнее оружие — безразличие. Молли все еще не добралась до Большой Любви. Слава богу. Но не стоит расслабляться. Это лишь вопрос времени. Молли знала, куда целиться, когда стрелять… и как ранить.
— Да, да, пятнадцать. И ты была нецелованной до Красавчика Билли. И кто организовал все это? А?
— От него несло, как от верблюда, который наелся фиг и квашеной капусты, — парировала Джейн. — Ну ладно, хватит. Я все равно не собираюсь тебе помогать.
— Ты просто не хочешь слышать о Шоне, о Большой Любви.
Джейн знала, что на Молли не стоит особо полагаться, но в одном уж точно можно быть уверенной: она никогда не забывала упомянуть о Большой Любови.
— Нет никакой Большой Любви. Просто… просто букет маленьких романов, о которых мне хотелось бы забыть, включая и Шона Джентри. Особенно Шона Джентри. Я была тогда восемнадцатилетней дурочкой. Кстати, он сейчас в тюрьме за подделку чеков или что-то в этом роде. И это ты подтолкнула меня к нему.
— Вот еще! Никуда я тебя не толкала против твоей воли. Шон был твоим разочарованием, Джейни. В жизни каждой женщины должно быть разочарование. Даже два. На первом учишься, второе держишь при себе.
— Так по-дурацки потерять невинность, — пробормотала Джейн, покачав головой, и взглянула на кузину: — Разочарование? Спустись на землю, Молли. Меньше всего в жизни мне нужно такое «разочарование». Я уже взрослая женщина и переросла все это. И тебе пора поумнеть.
Молли уселась на стол, затем откинулась назад так, что ткнулась головой в колени Джейн:
— И стать такой, как ты? Вот уж нет! — Она перевернулась на живот, согнув ноги и скрестив щиколотки, с порочной улыбкой на губах, и растянулась — весьма изящно, Молли во всем была изящной — поперек стола, точно Саломея, которая требует голову Крестителя. — Пожалуйста, Джейни. Ну пожалуйста… Мне это так нужно. Мне очень, очень нужна твоя помощь. Умоляю тебя.
Джейн отодвинулась от стола, встала и подошла к окну, выходящему на детскую площадку. Почему она так упорно сопротивляется? Ей ведь может и понравиться. Конечно, в том случае, если она окончательно спятила.
— Расскажи-ка еще раз.
— Ура! — Молли подпрыгнула, победоносно вскинув руки. — Итак, в двух словах, поехали. Из-за сенатора Харрисона все стоят на ушах. Будет ли он баллотироваться на пост президента? Или нет? Если будет, то когда объявит об этом? А если не будет, то почему? Он хитрит, хочет, чтобы его обхаживали? Или тут скрыто нечто скандальное? Кто-то должен выяснить. Открыть миру тайну, опередив действия сенатора, и первым сорвать куш.
Джейни поморщилась — во дворе Эйприл Феддерман съехала с горки и, приземляясь, крепко ударилась попой. Но кто-то из воспитателей подхватил девочку, так что она и пикнуть не успела, и понес в дом, чтобы сунуть ей печенье. Эйприл готова забыть все на свете ради сладкого, может, поэтому у нее такая пухлая попка. Возможно, она так часто и ударяется, зная, что ее ждет утешительное печенье. Все, решила Джейн, больше никаких сладостей. С этого момента ребенок перейдет на разгрузочную диету из яблок и бананов.
— Джейни! Ты слушаешь? Я говорила, кто-то должен раскрыть секрет всему миру.
Джейн снова сосредоточилась, но продолжала наблюдать за детской площадкой.
— Да-да, это я уже поняла, когда ты рассказывала в первый раз. Право общественности на информацию. Я считаю, это полный бред, если речь идет о частной жизни. То есть ты же не спрашиваешь своего хирурга, изменяет ли он жене? Нет, тебя интересует одно — как он управляется со скальпелем. Ну ладно, а когда твой выход?
— Ты хотела сказать, твой выход. Хорошо, объясняю снова: меньше чем через месяц будет мероприятие, конференция, прием — называй как угодно. Недельная гулянка в Кейп-Мэй. В Нью-Джерси, Джейни, на самом побережье! Там ты насладишься и восходами, и закатами над океаном. Честно, об этом написано в проспекте.
— Я знаю, где находится Кейп-Мэй, Молли, — о боже, ее уже захватывает перспектива. Свойское общение с сенаторами и другими шишками, неделя на побережье, все расходы оплачены, развлечения под солнцем. А ведь только что она уговаривала четырехлетнего Мейсона Фурбиша не снимать штаны и не показывать всем свой «фонтанчик». О, да. Она сдает позиции.
Джейн украдкой посмотрела на Молли — та восседала за столом, закинув одна на другую длинные ноги, и лениво покачивалась на стуле. При этом открывались великолепные бедра. Теперь командовала она и, конечно, сознавала это.
И Джейн тоже это знала. Она подавила вздох — детская площадка за окном превращалась в чистый песчаный пляж, за которым простирался бесконечный голубой океан. Может, на этот раз будет забавно выпутывать Молли из истории. По крайней мере, поест «морских конфет» и обзаведется красивым загаром, прежде чем ее поведут на расстрел.
— Молодчина, Джейни. Ты знаешь, где находится Кейп-Мэй? Ты всегда была сильна в географии. В общем, будет что-то вроде ежегодного приема для умников и их спутников. Иногда там даже появляется президент, хотя, говорят, на этот раз он вряд ли приедет. Ну так вот, эти великие умы сидят и рассуждают о Платоне, распространении ядерного оружия, смысле жизни — в общем, о всякой фигне. Сенатор тоже будет. И я должна была попасть туда. Такой шанс выпадает раз в жизни.
Джейни наконец повернулась лицом к кузине, села на подоконник, взяла тряпичную куклу и принялась распутывать ее рыжие нитяные волосы.
— Так, значит, ты поговорила с подругой, которой принадлежит эскорт-агентство в Вашингтоне. И тебя порекомендовали одному из гостей, у которого нет пары. Просто кошмар, Молли. Как можно даже подумать о таком?
— Ты меня поняла. Молодец. Да, все уже решено. Я проникаю туда под руку с этим парнем. Все исключительно платонично, на таких важных конференциях не принято заводить шашни. Хотя, если ты узнаешь о чьих-нибудь делишках, не проморгай и тут же звони мне. Ну так вот, потом я схожусь с сенатором, он выкладывает мне все про свои планы. Я первая публикую сенсацию, и меня не выгоняют с работы. Что может быть проще?
— Ну, не знаю. — Джейни нахмурилась, глядя на рыжие спутанные пряди. — Вылечить насморк? Убрать лицо Реджиса Филбина с экранов телевизоров?
— Реджиса Филбина? Я терпеть не могу его галстуки, но сам он мне нравится. Интересно, будет ли он на конференции? Там собираются самые разные люди. Политики, актеры, ученые, даже некоторые репортеры, поклявшиеся в сохранении тайны, конечно. Ты представляешь себе этих ребят — тех, кто мнит себя журналистами? Но дело в том, Джейн, никто не будет знать, что я репортер.
Джейн отложила куклу и пристально посмотрела на Молли.
— А ты и есть не репортер. Ты секретарь в издательстве. И у тебя испытательный срок.
— Всего лишь пропустила звонок от человека, который пытался прикрыть перевозочную компанию, сваливающую вредные отходы куда ни попадя… — Молли вздохнула, но тут же снова воодушевилась: — Это сработает, Джейни. Я публикую сенсацию, и меня не просто оставляют, но и повышают до репортера! Пулитцеровская премия, вот что меня ждет!
Джейн в последний раз попыталась проявить благоразумие:
— Ну так поезжай туда. Используй свой шанс. Пришли мне открытку.
— Джейни, — вздохнула Молли, — повторяю в двадцатый раз. Сенатор Харрисон вдовец. Но на конференции с ним не будет женщины. В то же время я вчера узнала, что он приезжает не один. Берет с собой племянника, — Молли сморщила изящный носик. — Диллона Холмса.
— Того самого, с которым ты встречалась после колледжа, когда стажировалась в Вашингтоне. Кажется, ты говорила.
— Точно. И Диллон Холмс ненавидит меня, почему — неизвестно. По-моему, он говорил, что я ветреная, как будто это ужасный недостаток. Но все равно я рассылаю рождественские письма всем, и ему в том числе, о том, как я провела год. Ты знаешь, как все любят мои рождественские письма. Идиотский компьютер. Он так и сыплет адресами, а я забываю стереть имя Холмса.
Джейн закусила нижнюю губу. Она на дух не выносила рождественские письма Молли, изобилующие фразочками: «Я была там-то, а потом там-то и познакомилась с такой важной шишкой, что вы и представить себе не можете; и я попала в лунку с одного удара на пятом занятии по гольфу в Палм-Спрингс; и не слишком классно было прыгать с парашютом над океаном в Бимини». И так далее, и так далее, и так далее… в то время как Джейн знала, что ее рождественское письмо, реши она его написать, будет состоять из одного предложения: «Мне удалось протянуть еще один год, не продав мой старый „додж-неон»».
— Возможно, — предположила Джейн, стараясь скрыть фальшь в голосе, — он не читает твоих рождественских писем.
Молли закатила глаза:
— Джейни, все читают мои письма. Кроме того, Диллон — или его компьютер — прислал мне в ответ открытку. То есть он должен знать о моих намерениях начать журналистскую игру.
— Вся жизнь для тебя игра, Молли.
— Джейни, ну пожалуйста. Даже если Диллон не читает моих писем, он ненавидит меня. Всю неделю я не смогу подойти к сенатору Харрисону ближе чем на сто метров. Но ты сможешь. Мы с тобой совсем не похожи…
— Спасибо за напоминание, Мисс Ноги От Ушей.
— Ну брось же. Ты ведь такая миленькая. Каждый мечтает тебя потискать.
— Меня сейчас стошнит, — пробормотала Джейн.
— Да, да. В общем, мы не похожи. У нас разные фамилии. Ты поедешь вместо меня и добудешь скандальную историю. В свою очередь, я… я… Ну, я тоже что-нибудь сделаю. Что ты хочешь?
— Расписку от тебя, подписанную кровью — твоей же кровью — и заверенную у нотариуса, о том, что сегодня был последний раз, когда ты приходила ко мне с просьбой. Ну и, конечно же, ты заместишь меня здесь.
Молли крутнулась на стуле влево, затем вправо, ее румяные щеки побледнели.
Джейн знала, о чем думает ее кузина. Комната завалена детскими вещами. Младенческими вещами. С улицы доносятся голоса детей. Смех. Разговоры. Визг. Плач. Требования. Вечно мокрые штанишки, вечно липкие пальцы. И Молли еще не видела Фонтанчика Фурбиша.
Когда Джейн приобрела это дело, Молли спрашивала ее, с какой стати она потратила наследство на помесь яслей и детского сада. Джейн отвечала примерно так: «А что я должна была сделать с деньгами бабушки — открыть салон татуировок?» Именно тогда Молли показала ей маленькую татуировку-бабочку на левом бедре. Жалкая… но такая сексуальная и привлекательная. А Джейн — нет.
Наконец Молли заговорила:
— Может, отдать тебе легкое? Серьезно, Джейни, у меня их целых два.
— Нет, — Джейни направилась к кузине, ощущая власть над ней, возможно, первый раз в жизни. Черт возьми, а ведь и правда в первый раз. И как это упоительно!
Молли поспешно откатилась к стене.
— Нет? Ну ладно, какой орган ты выбираешь?
— Прекрати. Если я делаю что-то для тебя, ты должна сделать что-то для меня. Что-то настоящее. И вот что мне нужно. Ты остаешься здесь, в Фэйр-факсе, заведуешь «Беззаботным детством». Большую часть времени мы будем закрыты, из-за Четвертого июля. На этой и следующей неделе я обычно даю отпуск своим сотрудникам. Так что тебе нужно будет провести здесь всего два дня. Два дня. Даже ты должна справиться.
— Спорим, что нет? Ну, ладно, ладно, Джейни, не смотри так. Я останусь тут, останусь. А ты заставишь сенатора Харрисона обнажить перед тобой душу?
Джейн чувствовала себя могущественной. Не то чтобы всесильной, нет, но очень и очень могущественной.
— Я видела сенатора Харрисона в новостях и не хочу, чтобы он обнажал передо мной что-либо. Лучше просто поговорить.
— Видишь? Это же весело. Ты ведь уже втягиваешься. Расслабляешься. И мы постоянно будем на связи по мобильнику. Я буду учить тебя, какие вопросы задавать.
— И тогда мы квиты? Даже если сенатор Харрисон не захочет говорить со мной? Все равно квиты? И ты больше не появишься здесь, трубя, что я твоя должница? Я уже взрослая женщина, Молли. Благоразумная, практичная и полная здравого смысла. Я больше не та девочка, которую ты водила за нос и впутывала в разные истории на летних каникулах. Совсем не та.
— Конечно, не та, тем хуже, — Молли набросилась на нее с объятиями. — И не беспокойся. Что может случиться?
Джейн возвела глаза к потолку и тихо застонала.
Большой деревянный, с огромными окнами, видавший виды серый дом стоял на склоне зеленого холма в предместьях Фэйрфакса, штат Виргиния. Казалось, кто-то бросил на холм несколько коробок разных размеров, и чудом они соединились в удивительно симпатичное целое.
Из громадных окон заднего фасада открывался потрясающий вид — за возможность любоваться такими пейзажами обычно выкладывают кучу денег… Тем непонятнее, почему мужчина, сидящий в потертом вращающемся кресле из черной кожи, разместил свой стол напротив стены.
Но у Джона Патрика Романовски, того, кто сейчас сидел за столом, были на то свои причины. В первую очередь ему нужно было видеть перед собой пустую стену, чтобы писать.
Если бы вместо экрана компьютера он смотрел на живописный пейзаж, то, скорее всего, не смог бы сочинять ничего, кроме сентиментальных стихов, воспевающих пасторальную идиллию: о зайчиках, птичках и цветочках… А значит, пришлось бы отказаться от огромного дома из выветренного дерева, стоящего на склоне холма. Черт, да ему и так каждое утро приходится силой отрывать себя от проклятого пасьянса, установленного на новом компьютере, и заставлять себя работать.
Зато, пожалуй, он не обанкротится. Это практически невозможно, если только он внезапно не решит вложить все свои миллионы в онлайн-магазин зубочисток, уверовав, что каждый мечтает покупать их через Интернет.
— Покупать зубочистки через Интернет? Откуда я это взял? — спросил себя Джон, уставившись на абсолютно пустой экран и этот проклятый мигающий курсор. — Может, курсор похож на зубочистку? Или у меня что-то с головой?
— Я что-то не слышу, как ты барабанишь по клавиатуре, Джон Патрик.
Джон скорчил гримасу и развернулся на кресле — в комнату вошла тетушка Мэрион с объемным коричневым пакетом в руках.
— Ну-ка, дай я тебе помогу, — он встал и забрал сверток.
— Только посмотри, что за свинарник ты развел. И кто будет все это убирать? Уж точно не я. Я тебе не прислуга, так и знай, — заявила тетушка Мэрион, разглаживая свой неизменный белый фартук, пока Джон нес пакет к ближайшему столу, прокладывая путь среди стопок книг и бумаг.
— А фартук, получается, бутафория? — спросил он, взяв ножницы.
— Нет, дорогой, фартук — мое оружие. Я когда-нибудь им тебя задушу. Двойной узел ровнехонько на твоем адамовом яблоке. Выйдет у меня, как ты думаешь?
— Возможно. Я могу провести специальное исследование, если захочешь, — Джон улыбнулся тете, невысокой седой толстушке, которая питала пристрастие к платьям в цветочек и ортопедическим туфлям… и выглядела безобиднее даже тех пушистых созданий, которые прыгали по холму. — А что у нас сегодня на ужин?
— Это сюрприз. В первую очередь для меня, потому что я еще не придумала. — Тетушка подошла к столу. — А что в пакете? Он мягкий, значит, не книги. Разве что в мягкой обложке. Может, они из-за границы? Ради бога, Джон Патрик, открывай этот проклятый сверток!
Джон приподнял бровь:
— Сколько тебе лет? Шестьдесят пять? А я до сих пор вынужден прятать от тебя подарки на Рождество и день рождения. Как тебе не стыдно, тетушка.
— Да, да, пусть мне будет стыдно. А теперь открывай. В последнее время тебе приходят такие странные посылки.
— Я же объяснял, — Джон открыл пакет и принялся вытаскивать его содержимое: мешковатые купальные шорты в желто-зеленую полоску и такой же купальный халат, с подкладкой из белой махровой ткани.
— Боже правый, — тетушка Мэрион схватила халат. — У дяди Фрэда был такой же. В пятьдесят шестом году! Джон, неужели ты собрался это носить?
— Ужасные, да? — Джон приложил к себе шорты. Они доходили ему до колен и при случае могли бы прекрасно заменить парашют.
— Джон, ты писатель. Мог бы найти более яркое определение. Например, омерзительные, смехотворные, нелепые…
— Чудаческие?
Тетушка Мэрион пожала плечами:
— Можно и так, если ты настаиваешь на очевидном. Чудаческие.
Джон взял у тетушки халат, скомкал вместе с шортами и швырнул в угол, где возвышалась быстро растущая гора одежды.
— Тогда они то, что надо.
Мэрион Романовски посмотрела на племянника. Он был великолепен. Почти шесть с половиной футов, мускулистый смуглый красавец. Ярко-голубые с зеленоватым оттенком глаза, в точности как у ее дорогого покойного Фрэда; много лет назад ей хватило одного взгляда в эти изумительные глаза, чтобы влюбиться без памяти.
А вот волосы у них совсем разные. Если Фрэд был светлым, то Джон — темнее ночи. Фрэд сказал как-то, что в их роду изредка дает о себе знать цыганская кровь. Джон Патрик как раз такой, настоящий король пик. Бог мой, он волосатый, но не по-обезьяньи, как некоторые (она знавала и таких — в конце концов, не всю жизнь она была влюблена во Фрэда). Он весь такой… такой мужественный. Джон брился каждое утро, но к полудню уже появлялась легкая щетина, которая, что ни говори, делала его еще привлекательнее.
Только вот сейчас он собирался скрыть свое великолепие за балаганным шатром в желто-зеленую полоску!
Тетушка Мэрион плюхнулась на стул, предварительно убрав с него кипу газет.
— Я официально заявляю: это просто нелепо. Тебя никогда толком не фотографировали. То мутное пятно, которое ты заставил поместить на обложку твоих книг, когда Генри тебя допек, не считается. Там видно только, что у тебя густые волосы и римский нос твоего дяди Фрэда. Тебя никто не узнает, разве что по широким плечам. К чему тогда этот фарс? И почему — как ты это назвал? Ах, да. Почему чудаческий?
Джон открыл верхний ящик рабочего стола и извлек очередное великолепие — очки в черной оправе, с толстыми стеклами, заботливо обмотанные на переносице белой изолентой. И надел их.
— Потому что, дорогая тетушка, чудаков никто не принимает всерьез.
Тетушка Мэрион, щурясь, рассматривала своего красивого племянника в чудаковатых очках:
— Нацепи еще новый купальный костюмчик и остальное барахло, которое ты собираешь, и я сама не буду принимать тебя всерьез.
— В том-то и дело. — Джон снял очки и кинул их к остальным вещам, валяющимся в углу.
— Что ты делаешь, они же могут сломаться.
— Тем лучше. Тогда я вместо одного из винтиков вставлю канцелярскую скрепку. Впрочем, я и так ее вставлю. Это будет гвоздь моей программы.
— Ох, Джон Патрик, смотри, не напорись на этот гвоздь, — тетушка Мэрион снова встала. — Да, и между прочим, я все равно тебе не верю. Не нужен тебе маскарад, чтобы проводить расследование. Никогда не был нужен… Тем не менее сколько раз ты выходил из дома с приклеенными усами, цветными линзами и прочей чепухой? Для тебя это развлечение, Джон Патрик, вот в чем дело. Внутри тебя, такого взрослого и умного, все еще сидит шалопай. Сейчас ты ввязываешься в историю из-за этого чудовища, Харрисона. Но это? — тетушка показала на кипу «чудаческой» одежды. — Это уж слишком.
— Да, мэм, — проблеял Джон, улыбаясь во весь рот. — Я больше не буду.
— Ох, да пропали ты пропадом, Джон Патрик! — Тетушка Мэрион выскочила из комнаты и крикнула через плечо: — Если ты ведешь себя как ребенок, то и кормить я тебя буду арахисовым маслом и бутербродами с мармеладом. Я даже не поленюсь срезать корочки с хлеба.
Джон прыснул, снова сел за стол и открыл брошюру «Шестой ежегодной интеллектуальной конференции».
Отчасти интересная, отчасти — как сказала тетушка Мэрион — сборище пустословов, конференция не предавалась огласке, благодаря общим стараниям представителей прессы, которые хотели попасть в список приглашенных.
Джон листал брошюру, просматривая обширный перечень заседаний и семинаров. Некоторые из них должны проводиться в «Конгресс-Холле», отеле в Кейп-Мэй, штат Нью-Джерси, а некоторые — на побережье, если погода позволит.
Общие ужины, фиксированные места за столами. Полуночные беседы. Простая пища, простые разговоры. Никаких титулов, никаких протоколов, никакого самовлюбленного «яканья» — по крайней мере, так рекламировали. Открытый обмен мнениями. Возможность подзарядиться, поднабраться свежих идей, потусоваться с самыми выдающимися умами страны.
Настоящий кладезь возможностей для Дж.П. Романа, самого популярного в рейтинге «Нью-Йорк Тайме» автора политических триллеров.
К счастью, приглашение пришло на имя Джона Патрика Романовски, профессора колледжа. Никто, кроме тетушки Мэрион и Генри, не подозревал, что Джон Патрик — не только знаменитый писатель, но и Дж.П. Неизвестный. И это было очень удобно.
Он был Дж.П. Романом, не Дж. Д. Сэлинджером, — никакого отшельничества. У него была интересная жизнь. Лекции в университете, дом на холмах, мотоцикл (когда тетушка Мэрион не прятала ключи от блокировки колес) и работа.
Он любил свою работу. То, что начиналось как хобби и способ немного подзаработать, превратилось в восемь бестселлеров «Нью-Йорк Тайме», освещающих все углы и закоулки национальной политики, с парой убийств на книгу для динамики сюжета.
Но сейчас дело было исключительно личным. Личным из-за старшего сенатора Нью-Джерси, Обри Харрисона. Харрисон был настоящим народным любимцем. Популярный, харизматичный, даже вызывающий сочувствие, с тех пор как умерла его вторая жена. Баловень судьбы и предполагаемый кандидат на пост президента в выборах следующего года.
От этой мысли Джона передернуло.
Он закрыл глаза, вызывая в памяти образ матери, умершей пятнадцать лет назад. Матери, которая растила его одна — отец как-то утром ушел на работу, а вечером сбежал с несовершеннолетней секретаршей в Европу и не вернулся.
Матери, которая нанялась к сенатору Нью-Джерси, тогда еще младшему, чтобы у сына была еда и кров. Матери, которая без памяти влюбилась в Обри Харрисона, который обещал достать ей луну с неба, а потом бросил ее и женился на дочери самого крупного своего лоббиста.
Мэри-Джо Романовски так и не смогла оправиться от второго обмана: в этот раз ее тоже оставили ради молодой женщины. В восемнадцать лет Джон остался сиротой. До этого шесть лет подряд наблюдал, как матери становилось все хуже и хуже. Потом ее отправили в клинику, где она жила в собственном мучительном мире и умерла в одиночестве.
Вторая жена сенатора продержалась ненамного дольше, чем ее предшественница и Мэри-Джо Романовски. Ходили слухи, что она разочаровалась в муже, который волочился за каждой юбкой, и начала пить. Именно поэтому в прошлом году она упала с лестницы в их особняке в Джорджтауне и сломала себе шею.
Нет, благодаря связям сенатора никто даже не заикался о пьянстве его жены, и у журналистов не возникало вопросов о «трагическом несчастном случае». Но у Дж.П. Романа были свои источники и достаточно толстый кошелек, чтобы купить информацию, находящуюся под грифом секретности.
Несколько долларов кому надо, несколько занимательных бесед с недовольной прислугой — и он узнал все о любви сенаторской жены к бутылке, о громких ссорах, даже драках между супругами.
Джон не смог бы опубликовать все это в газете. Конечно, он мог написать роман с главным героем, удивительно напоминающим Харрисона, но этого недостаточно, чтобы проучить его, даже если в книге появятся обе умерших жены сенатора. Все, чего добьется Джон в этом случае, — если суд признает, что Харрисона оклеветали в книге, — это долгая и нелегкая тяжба.
Как же ему хотелось, до чертиков хотелось поймать Харрисона на грязной истории. Тогда прессе не удастся сделать вид, будто ничего не происходит, а избиратели осудят сенатора. И он был убежден, что здесь не обойдется без женщины.
Ах да, женщины. Джон знал все о женщинах в жизни Харрисона. Все хорошенькие, все молодые, целая череда одинаковых и мимолетных увлечений.
Бабник Харрисон — вот с кем познакомился Джон, используя деньги и собственные источники информации. Пресса называла его Баловень Харрисон, но, к сожалению, она не всегда выступает глашатаем правды, хотя старается такой казаться.
Не то чтобы сенатор Харрисон и пресса были такими близкими друзьями, такими большими приятелями. Да, у сенатора шикарная квартира во Флориде, в здании, принадлежащем его лоббисту, главному спонсору самого популярного воскресного политического ток-шоу. Харрисон — всего лишь один из десятка владельцев роскошных квартир в этом доме, каждая на миллион долларов. Среди владельцев, например, хозяин одной из крупнейших телесетей, двое ведущих того воскресного шоу и директор новостного кабельного канала.
Просто одна большая и дружная семья, каждый член которой живет за счет кошелька другого и заодно покрывает его темные делишки.
Джон изучил документы на квартиры, которые все до единой были оформлены на фиктивные компании или полоумных зятьев, и обнаружил, что цена квартир варьируется от пятидесяти до двухсот тысяч. При настоящей стоимости в миллион долларов. Отличная сделка, не каждый сможет заключить такую.
Но сейчас Джону не подходила эта информация, которая обычно служила ему материалом для книг. Сюжет его последнего романа, «Пустая земля», был построен на убийстве вымышленной конгрессменши в выдуманной квартире во Флориде. Он подошел к сенатору так близко, как только смог: еще один шаг, и Генри остановил бы его.
Ему нужно было одно — самому подобраться к сенатору Харрисону и найти способ уничтожить его. Ради Мэри-Джо Романовски и, может быть, ради того мальчишки, которым Джон Патрик оставался в душе.
Обри Харрисон — президент Соединенных Штатов? Ну уж нет. Нет, если у Дж.П. Романа найдется что сказать.
Конференция была идеальной возможностью, свалившейся на Джона как манна небесная. Все гости приедут исключительно по приглашениям. Харрисон почувствует себя в безопасности, расслабится. Тут-то Джон и нанесет удар, найдет уязвимое место и любым способом, любыми средствами помешает Харрисону стать президентом.
Если бы он писал книгу, то понимал бы, что сюжетная линия слишком тонка и шансов на успех мало. Оставалась бы последняя надежда на действующих лиц, список которых пока не уточнен.
Кстати, о действующих лицах…
Джон отложил брошюру и взял карточку, на которой час назад набросал информацию о «партнерше» на следующую неделю.
— «Джейн Престон», — прочитал он имя, что вписал поверх зачеркнутого имени Молли Эпплгейт. В агентстве ему расхвалили Эпплгейт, и он надеялся, что новая барышня тоже сгодится.
Ему нужна хорошенькая. Бойкая. Не слишком умная. С растяжимыми представлениями о нравственности.
Ему нужна соблазнительная приманка, которая заманит сенатора-юбочника в ловушку. Тогда он сможет атаковать и нанести смертельный удар.
— Джейн Престон, — повторил он, бросив лист на стол. — Лучше тебе не быть дурнушкой, иначе придется перейти к плану Б, а плана Б не существует.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ну точно - это любовь - Майклз Кейси

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Ну точно - это любовь - Майклз Кейси



Для любовного романа многовато рассуждений о политике (на мой взгляд), но сам сюжет достаточно интересный, не избитый. Симпатичные герои, много юмора. Это первая книга из дилогии. Вторая - "Какая еще любовь?", еще интереснее, веселее и в ней больше юмора. Непонятно только, почему именно этот роман попал в разряд исторических?
Ну точно - это любовь - Майклз КейсиТаточка
17.08.2013, 14.13





Роман с претензией на юмор и легкость, но увы... Особенно убил конец - автор начинает излагать сюжет своей следующей книги, такой себе анонс с разъяснениями: 5/10.
Ну точно - это любовь - Майклз Кейсиязвочка
18.08.2013, 20.48





ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, ЮМОРНОЙ РОМАН. СОВЕТУЮ ЧИТАТЬ!!
Ну точно - это любовь - Майклз Кейсимила
30.10.2013, 23.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100