Читать онлайн Не могу отвести глаза, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не могу отвести глаза - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.09 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не могу отвести глаза - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не могу отвести глаза - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Не могу отвести глаза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 32

Шелби улыбалась, идя на работу в пятницу утром, твердо уверенная в том, что у Куинна будет здорово ломить шею, если его поза на диване о чем-то говорит.
«Что послужит ему уроком», — подумала она, на цыпочках пробираясь через гостиную и закрывая за собой дверь.
Потому что он перехитрил Шелби. Целовал ее. Занимался с ней любовью. Обнимал, ласкал, доводя до экстаза столько раз, что она чуть не потеряла сознание на его кровати, и при этом ни словом не обмолвившись ни о своей, ни о ее лжи.
Шелби остановилась, послушала, как высоко на дереве поет малиновка, и снова улыбнулась, вспомнив увертливость Куинна, его стремление избежать разговора, его горячие губы на своих губах. Он владел ее телом, как тонким музыкальным инструментом, и создавал симфонию настолько чарующую, что она невольно покорилась ее магии.
— Ты хороша, — сказала Шелби, глядя на малиновку. — Но он лучше. — Затем опять улыбнулась и пошла дальше, решив, что сегодняшнее утро — самое прекрасное в ее жизни. Куинн любит ее. Она любит его.
Они поговорят о своей взаимной лжи как-нибудь в другой раз. Может, лет через пятьдесят. И посмеются над ней.
Да, через пятьдесят лет. Хороший срок.
Срок. Время.
«Почти вовремя».
Эти два проклятых слова…
Шелби остановилась, ее улыбка погасла, когда эти слова эхом отозвались в ее мозгу. Куинн любил ее. Она любила его. Они не поговорили об этом человеке, о письме с угрозой, об этих двух словах. Они не смогут это обсуждать. Ни сейчас, ни через пятьдесят лет. Потому что если это правда, значит, Куинн действительно негодяй, а если нет, то она — женщина, готовая поверить гадостям про того, кого любит.
Только осознание этого омрачило дивное утро Шелби, но у нее не было времени пожалеть себя, так как, едва открыв дверь ресторана, она тут же занялась утренними посетителями.
Казалось, множество жителей Восточного Вапанекена решило начать свой день у Тони, а также не меньше дюжины тех, кто предложил свою помощь в подготовке ужина в три смены для сбора средств, официально названного «Сбором средств для наших сыновей, отцов, мужей и братьев». Не слишком броское название, но оно сработало. Во всяком случае, для большинства. «И кузенов», — приписал кто-то в конце длинного полотнища, висевшего поперек окон на фасаде ресторана.
Тельма, узнав про ужин, вернулась из Техаса на день раньше, намереваясь приступить к своим обязанностям хостессы. Высокая поджарая женщина с худым длинным лицом и черными глазами, она представилась Шелби в три часа дня, желая показать этой молодой выскочке, кто здесь главный. В три пятнадцать Тельма складывала матерчатые салфетки в форме лебедя, как научила ее Шелби, сообщая всем желающим, что сегодня наденет свое лиловое платье — то, со стразами, которое купила к свадьбе дочери, — и для разнообразия удовлетворится ролью избалованного посетителя.
Затруднения возникали одно за другим. И одно за другим Шелби их разрешала. Хотя с Тони и внешним видом блюд трудности оставались.
— Внешний вид — это все, — сказала Шелби этому человеку, который считал, что в качестве гарнира сгодится жирный комок кочанного салата, увенчанный долькой апельсина.
— Пища — это все, — возразил Тони, сердито глянув на нее и засунув в духовку очередной огромный кусок грудинки. — Вкус — это все. Ты получила свои скатерти. Получила эти немыслимые чашки для дам. И это все, что ты получила, поняла?
Мысли об экзотической зелени и, быть может, о ломтике помидора в желе неохотно отступили, когда Шелби вернулась в обеденный зал и в последний раз обвела помещение взглядом. Ресторан закрыли б три, чтобы убрать со столов клеенчатые скатерти, заменив их взятыми напрокат матерчатыми цвета слоновой кости, оттененными темно-розовыми «лебедями», которых сложила Тельма.
На каждом столе поблескивали столовые приборы, разложенные по всем правилам, а не просто завернутые в бумажную салфетку, В вазочках стояли новые шелковые цветы, бутылки с кетчупом убрали, а сахар этим вечером подадут уж лучше в пакетиках, чем в огромных контейнерах с металлическим верхом. Маленькая сложенная бумажка на каждом столе сообщала о том, какая компания зарезервировала для себя данный столик на первую смену.
Длинные узкие ленты цвета слоновой кости и темно-синие крест-накрест шли по потолку и спускались по углам. Шелби сама вымыла листья всех вьющихся растений и украсила каждый горшок бантом из гофрированной бумага.
Она осмотрелась, тихо улыбаясь, и поняла, что каждая салфетка, каждая скатерть, каждый новый шелковый цветок были победой. Ее победой. Шелби захватило теплое чувство свершения, в десять раз более сильное, чем то, которое она испытывала в комитетах по устройству разнообразных благотворительных балов. Потому что тут все было совсем иначе. Это Восточный Вапанекен. И она сделала все сама, руководствуясь действительно прекрасной причиной.
Чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы охватило ее.
Шелби прижала руку к животу, ощущая все тревоги женщины, впервые выступающей в роли хозяйки, молящей, чтобы до конца вечера ничего не случилось.
— У тебя самодовольный вид, дорогая, — сказал, подойдя сзади, дядя Альфред, так что она вздрогнула.
Повернувшись, Шелби с изумлением увидела, что он в смокинге.
— Где?..
— Дорогая, путешествуя, нужно быть готовым ко всяким неожиданностям, разве ты не знала этого? А теперь помоги мне, пожалуйста, завязать галстук. Похоже, сам я не смогу.
Он откинул голову, и Шелби умело завершила дело, начатое дядей, потом поцеловала его в щеку, отступила на шаг и полюбовалась им еще раз.
— А ты интересный мужчина. Дамы придут от тебя в восторг.
— Но сначала будут давать мне чаевые. — Дядя Альфред подмигнул. — Мило, правда, моя дорогая? Я чувствую себя настоящим американцем. Это как коллективная помощь в строительстве, ну, ты знаешь, когда всей деревней строят за один день дом. Один за всех, и все за одного и… давай скажем, что я наслаждаюсь жизнью, и покончим с этим. Только ничего не говори Сомертону. Пусть он думает, будто я невыносимо страдаю, получая урок из-за своих расточительных привычек, и превращусь в ручного ягненка, когда он позволит мне вернуться под его кров.
— Думаешь, он повысит тебе квартальное содержание? — поинтересовалась Шелби.
— Вполне возможно, — ответил дядя Альфред и пошел открыть дверь, так как кто-то постучал. — Ах! — воскликнул он, приближаясь к двери. — Здесь Джозеф и Фрэнсис, как это мило.
— Джозеф и Фрэнсис? — Шелби увидела, как в ресторан вошли двое громадных мужчин, которых уже знала под именами Мэт и Джефф, и внесли… небольшой орган.
— Дя… то есть, Ал… что это?
— Наше развлечение за ужином, дорогая, — отозвался дядя Альфред, пока Джозеф, несший мягкую скамью, и Фрэнсис, тащивший маленький электронный орган, направлялись к небольшому пространству у противоположной стены.
— Нет! — Шелби тряхнула головой. — Ты шутишь. Шутишь, признайся.
— Напротив, моя дорогая. Кажется, Джозеф знаком с этим музыкальным аппаратом. Он взял не меньше пяти уроков, помимо того, чему научился сам, и очень гордится собой. Вчера вечером они изложили свою идею Энтони, во время нашей игры, и тот согласился. — Дядя Альфред наклонился и прошептал Шелби: — Парни пообещали скостить мне две тысячи, если я скажу Энтони, что они профессиональные музыканты.
Шелби смотрела, как орган донесли до места и установили на металлических ножках, а мягкую скамейку поставили позади. Джозеф сел, а Фрэнсис расположил пухлый нотный альбом — «Бродвейские мюзиклы для начинающих» — на маленьком пюпитре, затем отошел, сложив огромные ручищи на животе и улыбаясь во весь рот.
Джозеф открыл альбом. Нашел страницу. Нахмурился. Встал.
Фрэнсис переставил скамейку.
Джозеф снова сел, размял пальцы. Коснулся открытого альбома.
Нахмурился. Встал.
Фрэнсис переставил скамейку.
— Боже мой! — тихо простонала Шелби. — Они как два бегемота в розовых пачках, танцующие «Лебединое озеро».
— Скверная девчонка, — хмыкнул дядя Альфред, — Скверная, скверная. Я предпочитаю рассматривать их как двух… э… больших почитателей музыкального театра.
Джозеф сел, снова размял пальцы. Проверил орган, взял несколько аккордов. Нахмурился. Встал. Фрэнсис… видимо, ясно, что сделал Фрэнсис.
— Как ты думаешь, Джозеф и его помощник будут готовы к последней смене? — спросила Шелби, оценивая юмор ситуации.
— Дорогая, а тебе не все равно? — Дядя Альфред перекинул через руку белоснежное полотенце и снова пошел открывать дверь. — А, Куинн, мой мальчик. Кто тут у тебя?
Ладно, ничего. Меня попросили найти ближайший продуктовый магазин и купить несколько дюжин помидоров. Энтони так добр, что одолжил мне ключи от своего грузовичка, поэтому я не признайся ему, что никуда не ездил уже двадцать лет. А ты пока можешь занять мое место.
Шелби услышала имя Куинна и немедленно начала проверять прическу, желая убедиться, что из узла на затылке не выбился ни один волосок. Потом было оправила юбку своего мягчайшего сиреневого костюма от Армани. Однако, сообразив, что делает, она остановилась, прежде чем Куинн заглянул за перегородку и сказал:
— К вам пришли посетители, мисс Смит, но их смутила табличка «Закрыто». Я решил, что надо их выручить.
— Посетители?
Шелби с тревогой подумала, что, поскольку все знают, где она, Сомертон и Джереми приехали за ней. Или Паркер. Боже, взмолилась она, только бы не Паркер…
— Мисс Смит? — сказал подросток, которого Шелби, выйдя из-за перегородки, не узнала. Рядом с ним у входа стоял еще один мальчик, отмытый до блеска и гладко причесанный, тоже в рубашке и пристегивающемся галстуке. Обратившийся к ней паренек держал в руке букет цветов.
— Да, — растерянно ответила Шелби, потом увидела в руке у второго сложенные листы бумаги и вспомнила: — Ах да! Сегодня же пятница.
— Да, мэм, — согласился тот, кого, видимо, выбрали спикером, оттянув слишком тугой воротничок, а затем одернув слишком короткие рукава. Не оставалось сомнений, что с тех пор, как эти мальчики в последний раз надевали свои белые рубашки, прошло значительное время, но они, хоть и чувствовали себя не в своей тарелке, выглядели очень мило, и Шелби захотелось обнять их.
— Это мне? — Она указала на цветы.
— Да, мэм. Мы с Джимми, значит, ну, наши мамы сказали, что дамы любят цветы. И сочинения тоже принесли, Мы оба их написали, сами.
— Только моя сестра, Джек, набрала их на компьютере, — добавил Джимми, явно усвоив урок честности. — Она сказала, что они очень неплохие.
— Уверена, что так и есть. — Шелби взяла у них сочинения и положила букет на сгиб локтя. — Ваши родители должны очень гордиться вами. Я точно горжусь. Очень, очень горжусь вами обоими.
— Да, мэм. — Джимми склонил голову. — Как сказал вчера вечером Ричи, мы, ясное дело, усвоили этот урок. Особенно Ричи. Его отец просто разозлился до чер… э… очень сильно рассердился. Ему месяц запретили ходить в торговый центр. Я-то только траву подстригаю. Родителям, своей тетке и одному из соседей. Но это ничего, — поспешно заверил он. — Я хочу сказать, что мы поступили плохо, правда, Ричи? И получили по заслугам.
— Да уж, по заслугам мы точно получили, — от всей души согласился Ричи и улыбнулся, когда Куинн от избытка чувств взъерошил его аккуратно причесанные волосы. — Ну ладно, нам пора, да, Джимми? Нужно вернуться домой, пока нас никто не видел.
Джимми состроил рожицу и закатил глаза.
— Слишком поздно. Джен меня сфотографировала, когда я вышел из ванной.
Куинн расхохотался. Шелби поцеловала мальчиков в щеку, и они, улыбаясь, убежали.
— Это того стоило, — сказал он Шелби, которая не поднимала головы и делала вид, что рассматривает маргаритки. — Ты молодец, Шелли. Такие уроки должны получать как можно больше детей, а также родителей, которым не безразличны их дети.
— Угу. — Шелби пошла к раздаточной стойке, взяла высокий стакан и поставила в него цветы. Три странички сочинений она все еще держала в руках, но понимала, что не может развернуть и прочесть их сейчас.
Как же она любит это место, эту жизнь! Здесь есть все то, о чем сказал Джим Хелфрич. Настоящее. И завтра это станет воспоминанием.
Куинн остановился у Шелби за спиной и положил руку ей на плечо.
— Эй, с тобой все в порядке?
Она покачала головой, и слезы скатились по ее щекам.
— Нет.
Он развернул Шелби к себе и, приподняв ей подбородок, заглянул в глаза. Неужели это обитательница Мейн-лейн? Эта на удивление эмоциональная женщина, которая плачет, потому что два подростка причесались и подарили ей цветы? Эта женщина, которую Куинн любил с такой силой, что сам до сих пор удивлялся. Любил ее сердце, ум, душу.
— Ах, моя милая! — Он притянул Шелби поближе и положил голову себе на плечо. — Все хорошо. Обещаю, все будет хорошо, просто прекрасно.
Шелби держалась, держалась изо всех сил, стараясь обуздать свои эмоции. Завтра она уедет. К завтрашнему дню она все скажет Куинну, и он скажет ей… что бы он ни решил ей сказать. К завтрашнему дню она вернется к своей прежней жизни. К завтрашнему дню она может остаться одна.
И тут вдруг — чудо из чудес — любящий точность Джозеф наконец нашел удобное положение на своей мягкой скамье, достойное место для своей музыки, точное место для огромного стакана, который Фрэнсис поставил на орган — на случай, если кто-нибудь захочет заказать какую-то особую песню.
И тогда — неужели этот день исчерпал еще не все свои чудеса? Джозеф взял первые аккорды, Фрэнсис прочистил горло и начал выводить первые ноты «Оклахомы».
Куинн крепче обнял Шелби, когда ее плечи затряслись, но потом понял, что она больше не плачет. Шелби смеялась. Сначала тихо, потом расхохоталась с таким неподдельным изумлением, что невозможно было не присоединиться к ней.
Пока Джозеф искал аккорд, а Фрэнсис тянул ноту «О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-кла» целых десять минут, пока не были найдены следующие ноты, их смех уже граничил с истерикой.
Куинн затащил Шелби на кухню, где они прислонились к стене и начали хохотать как сумасшедшие.
Тони лишь на мгновение оторвался от своего рабочего стола и заметил:
— Что? Теперь стали музыкальными критиками? Как не стыдно. По мне, так у них хорошо получается. А теперь убирайтесь из моей кухни.
Затем поднял разделочный нож и разрубил очередной кочан точно пополам.
За десять минут до официального начала первой смены приехала Бренда и увела Шелби в знаменитую заднюю комнату для некурящих, которая в таком городе, как Восточный Вапанекен, всегда заполнялась последней. Бренда была в платье в зеленый и розовый цветочек, чуть выше лодыжек, а все ее веснушки забавно проступили на белой коже.
— Плати мне, — сказала она, протягивая руку.
— Заплатить тебе? Бренда, но ты же кое-что получишь. Ты ведь заплатила за свой ужин. Хотя, — улыбаясь, добавила Шелби, — тебе, возможно, причитается небольшое вознаграждение, поскольку твой столик рядом с музыкальным сопровождением этого вечера.
— А? — тряхнула головой Бренда. — Я не об этом. Мама едет. Слышишь меня, Шелли? Мама. Как будто мало того, что я пропускаю свой урок танцев в пятницу, так еще и мама? Боже, Шел, не хватит никаких пищеварительных лекарств в мире, чтобы с этим справиться. Что мне делать? Разве что убить ее.
— Я не… Подожди-ка минутку! — Шелби схватила подругу за руку и повела ее назад, в общий зал. — Ал… о, Ал, — позвала она, и ее дядя, любовавшийся своим отражением в серебре фляжки, обернулся, вскинув бровь.
— Спасибо, дядя. — Бренда подмигнула ему, когда он в замешательстве попятился. — Да расслабьтесь, я никому не скажу.
— Дядя Альфред, у меня для тебя ответственная миссия, — обратилась к нему Шелби, оглядев зал в поисках столика, зарезервированного для Бренды и Гарри. Гарри помахал ей, как потерпевший кораблекрушение, но надеющийся на спасение моряк, и взгляд Шелби переместился на располагающуюся рядом с ним женщину.
Одетая во все черное, миссис Мэк сидела на своем месте. Ее осанка давала понять, что она никогда в жизни не сидела на удобном стуле и нынешним вечером тоже не ожидает ничего подобного. Миссис Мэк была столь же худой, насколько Бренда пухлой, столь же высокой, насколько та — низенькой, и если за прошедшие двадцать лет она когда-нибудь и улыбалась, то этого никто не заподозрил бы, глядя на ее хмурое лицо, словно высеченное из камня. Родись миссис Мэк мужчиной, она, вероятно, стала бы генералом какой-нибудь армии. «Хорошо бы, не нашей», — с содроганием подумала Шелби.
— Дядя Альфред, ты видишь даму рядом с Гарри, другом Бренды?
Дядя Альфред, вооруженный моноклем, который нашел в кармане смокинга, поднес стекло к глазу и посмотрел в направлении, указанном Шелби.
— О Боже!
Бренда мгновенно поняла замысел Шелби.
— Да, Ал, миленький, о Боже! А ваша миссия, о которой упомянула Шел, если вы согласитесь взять ее на себя, состоит в том, чтобы очаровать эту старую крокодилицу. Пусть она забудет сказать мне, как ей нравились прежние подружки Гарри. Ну и все прочее, что обычно несет эта старая вешалка.
Монокль выпал из глаза дяди Альфреда, повиснув где-то на уровне талии на тонкой черной ленточке.
— Я, разумеется, получу компенсацию?
— Скажи, какую, — ответила Шелби, видя, что миссис Мэк взяла красивую салфетку, сложенную в форме лебедя, и уставилась на нее, как на краденую. — За ценой мы не постоим.
— Очень хорошо, мои дорогие. Вопрос оплаты обсудим позже. А пока… в долину смерти мы отправляемся… Однако приступим. Никогда не замечал в себе склонности к подвигам.
— Спасибо, Шел. — Бренда и Шелби наблюдали, как дядя Альфред взял руку миссис Мэк и склонился к ней. — Господи, ты только посмотри на нее! Он садится… да она просто тает!
Джозеф увидел дядю Альфреда и миссис Мэк и перешел на песню, совсем неестественно исполнив «Невозможную мечту» из «Человека из Ламанчи». Но она действительно подходила к ситуации…
Пришли еще несколько пар, и затем началась уже настоящая работа. Куинн стоял рядом с Шелби, которая приветствовала новых посетителей, провожая их к нужным столикам.
— Фред и Хильда, — шептал он. — Рут и Джин. Хансбергеры, все шестеро. — Затем: — Я собираюсь всю оставшуюся жизнь провести рядом с тобой, говоря тебе, кто есть кто.
— Да? — спросила Шелби, и ее сердце пропустило не один удар.
— Если ты позволишь мне, то да. — Куинн пристально смотрел на Шелби и удивлялся, когда это он так здорово вышел из графика. Или, может, не вышел? Она не могла задавать вопросы сейчас, у нее не было времени. Время Шелби имела только на ответы. И в данный момент это было ему на руку. — Ну так как? Выйдешь за меня?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Не могу отвести глаза - Майклз Кейси



Книга очень легко написана, нет затянутых моментов, но ближе к развязке стало похоже на сказку (не реалистически). Но читать можна.
Не могу отвести глаза - Майклз КейсиМарина
7.06.2013, 6.50





классное чтиво для отдыха
Не могу отвести глаза - Майклз Кейсияника
24.07.2014, 15.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100