Читать онлайн Мэгги нужно алиби, автора - Майклз Кейси, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мэгги нужно алиби - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мэгги нужно алиби - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мэгги нужно алиби - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Мэгги нужно алиби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Прямо напротив кресла Мэгги Келли из колонок по бокам стола в форме буквы U гремела рок-музыка.
«М-энд-М», разделенные по цветам и готовые к поеданию, выстроились справа от клавиатуры. Мэгги всегда начинала с красных, а синие оставляла напоследок.
Наполовину съеденный пирожок с корицей и сахаром венчал груду мусора в корзине под столом. Чуть подальше, слева, на кучу небрежно исписанных регистрационных карточек высыпался из коробки зефир. Упаковка диетических карамелек, каждая в обертке, — скорее робкая надежда, нежели поворотное откровение посреди супермаркета, — даже не открыта.
Стопка справочников на полу кренилась, будто Пизанская башня. Вокруг кресла валялись раскрытые книги, будто птицы со сломанными спинами.
На краю одной из полок над столом висела самоклейка с цитатой: «Классической называется книга, которую все хвалят, но никто не читает. Марк Твен».
Слева от клавиатуры стояли две пепельницы (сладости — справа, курево — слева, должен же быть хоть какой-то порядок в жизни). Одна пепельница предназначалась для горящих сигарет, другая — для окурков. Мэгги полагала, что одной непогашенной сигареты в груде бычков вполне достаточно для пожара. Сегодня пепельницы были переполнены, несмотря на то, что в одной валялся использованный никотиновый пластырь.
Музыка, бардак и сигаретный дым в комнате означали, что Мэгги Келли заканчивает работу над рукописью — последним детективным романом о Сен-Жюсте.
И в довершение картины посреди этого бедлама восседала сама Мэгги Келли в старых шортах, поношенной футболке и длинном темно-синем халате, который должен был валяться в корзине с грязным бельем еще неделю назад.
Тридцать один год. Короткие локоны медного оттенка с великолепным — и невероятно дорогим! — мелированием. Ирландские зеленые глаза. Дерзкий нос, большие круглые очки в роговой оправе. Пухлые губы, в которых болтается незажженная сигарета, растянуты в кривую злобную ухмылку. Типичная американская девчонка-сорванец… с комплексом неполноценности.
Такова на первый взгляд Мэгги Келли, квинтэссенция «преуспевающего писателя», автора бестселлеров из рейтинга «Нью-Йорк Таймс». Пять футов шесть дюймов роста и сто шестнадцать фунтов веса.
Выйди она из своей манхэттенской квартиры с пустым пластиковым стаканчиком в руках, минут через десять какой-нибудь жалостливый незнакомец кинул бы ей пять баксов.
Возле ее ног похрапывали два персидских кота. Черный Веллингтон и серо-белый монстр Наполеон, который оказался девочкой. Правда, обнаружилось это уже после того, как он получил имя, поэтому кот так и остался Наппи.
Мэгги затянулась, нахмурилась, поняв, что сигарета не зажжена, и порылась на столе в поисках розовой зажигалки «Бик». Она покупала одноразовые зажигалки, всегда по одной, и вечно клялась себе, что завяжет с курением и новая зажигалка не понадобится.
Она прикурила, зажмурив левый глаз от дыма, и продолжила размышлять. Через несколько секунд ее глаза сосредоточенно прикрылись, а пальцы забарабанили по клавишам, перегоняя друг друга.
Мэгги погрузилась в работу. Она могла еле ползать по главам, надрываться над «провисшими серединами», но развязка всегда обрушивалась на нее мгновенно. И чем быстрее Мэгги писала, тем сложнее становились ключевые моменты. Она даже начала приплясывать сидя, раскачиваясь под ритмичные хрипы «Аэросмита», и клавиатура подрагивала от напряжения.
Сен-Жюст, — строчила она, — чертовски сексуально прищурив голубой глаз, осмотрел стакан и медленно повернулся лицом к графу.
— Один из присутствующих точно знает, что произошло здесь в ту ночь, когда был убит Куигли. Давайте не будем скромничать, мы оба это знаем. — Он был невыносимо высокомерен и говорил, растягивая слова, так что невинные (особенно женщины) таяли от них, зато виновные страшно боялись.
Стоп. Глаза открыты. Абзац сохранен. Прочитан. Исправлена опечатка в слове «прищурив». Съедены две красных «М-энд-М». Хотя чего там, съеден весь красный ряд. Улыбка — началась следующая песня. Та же громкость, тот же ритм.
Мэгги стучала пятками по пластиковой перекладине кресла под «Пройди этот путь». Сегодня она допишет. Она справится с чем угодно. Она же писательница Мэгги Келли. И, черт побери, к полуночи она по-прежнему останется Мэгги Келли. Писатель продолжает писать.
— Для остальных собравшихся мой добрый друг мистер Болдер продемонстрирует все, что я объясню. Стерлинг, ты готов?
— Опять? Как всегда, я — труп. Не знаю почему, ну да ладно. — Стерлинг подошел к камину, где стоял Сен-Жюст.
— Замечательно. А теперь вспомним тот вечер, когда бедняга Куигли встретился с Творцом. Думаю, вот здесь, Стерлинг.
Стерлинг Болдер вздохнул, откинул фалды пальто и растянулся на полу, скрестив руки на внушительном животе.
— Итак, бедняга Куигли, его жизненные силы на исходе. Стерлинг, у тебя слишком цветущий вид. Если тебе нетрудно, изобрази отчаяние, осознай, что смерть неизбежна, но тем не менее ты хочешь сообщить всем, что за подлец это сделал. Прекрасно. А теперь нам нужен кто-то на роль убийцы. Милорд! Не будете ли вы столь любезны занять место рядом со Стерлингом? Представьте, что он на ногах. Поскольку он удобно устроился на полу, мы не станем его тревожить.
— Я? Почему я? Вы же не думаете, что… вы же не считаете… это полный абсурд! — Виконт отступал назад, пытаясь сохранить выправку, но от этого казался еще более жалким. В отчаянии он оглядел переполненную гостиную, выискивая союзников, но все смотрели на него серьезно. Осуждающе. — Что вы уставились? Я бы в жизни так не поступил. Он был моим ближайшим, лучшим другом!
— Неужели? Кто бы сомневался? Но вернемся к убийству. К счастью, ваш «лучший друг» нашел силы, умирая, собственной кровью сообщить нам, кто убил его. Итак, Стерлинг, изобрази, будто пишешь что-то на этом мраморном камине. Надо признаться, тебе удалось проникнуться духом сцены. Шивли! Подойдите, подойдите сюда. Ну, давайте же, притворитесь, что вы — тот, кто сделал этот смертельный выстрел.
— Что ж, хорошо. Только это против моей воли. Вы упрямый болван, Сен-Жюст. Вечно что-то вынюхиваете, притворяетесь ищейкой с Боу-стрит. Можно подумать, слово «цветы» что-нибудь значит.
Сен-Жюст наблюдал, как виконт направляется именно туда, где стоял той роковой ночью убийца. Это очень помогло Сен-Жюсту. Он шел на вечернее собрание, еще не до конца уверенный в виновности Шивли. Все-таки приятно, когда единственная гипотеза оказывается верной.
— Да, Шивли, цветы. — Сен-Жюст поправил манжету, едва сдерживая ликование: Шивли вел себя именно так, как и предполагалось. Виконт подмигнул леди Каролин, без слов заверяя ее, что сегодня поздним вечером они найдут время друг для друга. Разве посмел бы он разочаровать леди? Особенно когда один из ее поклонников растерял все шансы.
— Простите, на чем я остановился? Ах да. Никто не знает, что это значит. По крайней мере, до тех пор, пока в воображении у каждого из вас не возникнут цветочные клумбы. Клумбы размером с Ковент-Гарден. Цветы. Это слово гораздо легче написать кровью, чем «Ковент-Гарден». Хотя то, что говорится при смерти — или в данном случае пишется, — увы, излишне загадочно, не так ли? Трудно поверить, что посредственный человек способен взлететь так высоко, готовясь испустить последний вздох. Вероятно, близкая смерть помогла ему сосредоточиться. Однако я отвлекся. Цветы и Ковент-Гарден. Одним словом обозначено и место, и человек. Знаете, Шивли, что я понял, когда произнес имя Куигли в театре Ковент-Гарден? Возможно, стоило сказать имя Роза? Не напоминает ли вам это…
Стивен Тайлер, солист «Аэросмита», разинул свой чудовищный рот и завопил.
Мэгги завопила вместе с ним. Какой-то осел навалился на дверной звонок. Она нажала клавишу «сохранить» — проклятие, на самом интересном месте, — развернулась в кресле и злобно уставилась на дверь:
— Убирайтесь! Ее нет дома. Она сломала ноги, и мы ее пристрелили.
Велли и Наппи, которые спокойно дремали под вопли «Аэросмита», проснулись от голоса Мэгги и поскакали прямиком в кухню, решив, что настало время вечерней кормежки.
— Доедайте сухую хрень, — прокричала она им вслед, — консервы потом открою.
Звонок. Кошки. Почему ее не могут оставить в покое? Она только начала свой лучший эпизод. И Тайлер очень кстати запел: «Помечтай, помечтай…» Мэгги потянулась к музыкальному центру добавить громкость.
— Пристрелили? Мэгги! Мэгги, я знаю, ты здесь. Открой, радость моя. Слышишь?
Мэгги обмякла.
— Кёрк, — пробормотала она, убавила громкость, яростно раздавила окурок в пепельнице и бросила на стол очки. Если бы кто-нибудь спросил, кого она хочет видеть сейчас у себя дома, то по десятибалльной шкале, где десять — высший балл, Кёрк Толанд получил бы единицу, а какой-нибудь убийца — шесть.
— Уходи, Кёрк, ты же знаешь, я работаю.
— Знаю, милая, и прошу прощения. Мэгги, это неприлично. Я же не могу унижаться в коридоре. Впусти меня, пожалуйста.
Чтобы Кёрк Толанд унижался? Ну да, конечно. Кроме того, ему не полагается унижаться. Ему полагается перемещаться к более сочным пастбищам, где в клевере возлежат блондинки, размахивая упаковками презервативов. Она заставила себя подняться, подойти к двери, отпереть три замка, снять цепочку и толкнуть дверь.
— Заходи, — бросила она, развернулась и направилась к мягкому дивану в центре огромной гостиной.
Он двинулся за ней, словно нетерпеливый щенок, который бежит за тобой по пятам, клянча угощение.
— Привет, Мэгги, — сказал он с тщательно выверенным гарвардским акцентом. Искусная уловка, если уметь. Кёрк Толанд умел.
Кёрк Толанд вообще умел многое. Высокий, сероглазый, подтянутый настолько, насколько хватило возможностей его личного тренера. Он совсем не выглядел на сорок семь, волосы едва начинали седеть. Кёрк был очень привлекателен. Дважды разведен, богаче самого господа. Неплох в постели, но не более того. Это одна из причин, почему Мэгги его бросила. Плюс еще кое-что: под простынями вместе с Кёрком всегда оказывался третий — его эгоизм, а это Мэгги уже не нравилось. Кёрк Толанд, как определила Мэгги несколько месяцев назад, был ее трофеем, неким проходным этапом. И невероятной ошибкой.
К сожалению, не только. Он еще руководил издательством «Книги Толанда», где публиковалась Мэгги. Именно поэтому невозможно было послать его окончательно.
Однажды Мэгги уже выгоняли из «Книг Толанда», незадолго до ее невероятного успеха. Шесть лет назад она звалась Алисией Тейт Эванс и писала исторические романы (тройное имя на обложке всегда выглядит внушительно). Она писала те же романы, даже когда от нее избавился Нельсон Пинкер по прозвищу Пинок, который в то время рулил финансами «Книг Толанда» и который вышвырнул более тридцати средних авторов росчерком своего неуемного красного пера.
Алисия-Мэгги поунывала с недельку. Баланс на ее банковском счете не позволял и дальше упиваться жалостью к себе. И тогда она решила придумать себя заново. Оставив в стороне привычный жанр, она ступила на тропинку детективов. От истории остался лишь фон — начало XIX века, и там действовал Александр Блейк, виконт Сен-Жюст, сыщик-любитель, гений, любовник мирового класса.
И, черт возьми, перемена удалась. Редакторша придумала ей новый псевдоним, Клео Дули (Мэгги подумала, что он будет неплохо смотреться на обложке), и в обход Пинка шлепнула ее на прежнее место в каталоге «Книг Толанда». (Видели? Даже «Книги Толанда» согласились.) Иронические детективы про Сен-Жюста набирали силу и хорошо продавались, поэтому издательство стало требовать по две новые книжки в год, печатая их в твердых переплетах. Третья книга уже попала в рейтинг «Нью-Йорк Таймс», четвертая — добралась до седьмого места и оставалась среди пятнадцати лучших на протяжении трех недель. Романы Алисии Тейт Эванс переиздали, и на этот раз они взлетели на первое место.
Мэгги Келли уже не нуждалась в Кёрке Толанде. Как не нуждалась и в «Книгах Толанда». Но она очень хорошо относилась к своему редактору и доброй приятельнице — Бернис Толанд-Джеймс. Берни была отличным, очень въедливым редактором, и, кроме того, ей нравилась писанина Мэгги. Но главное, Берни приходилась Толанду Женой Номер Один и знала, какой занозой в заднице может быть Кёрк. Такое сочувствие дорогого стоит.
Запахнув халат, Мэгги плюхнулась на диван среди рассыпавшихся подушек. Покусывая губы, она смотрела, как Толанд осторожно садится напротив, стараясь не отклоняться назад, чтобы не попасть в тиски вышитых роз, как это часто случалось с другими гостями.
— Я, правда, работаю, Кёрк, — Мэгги махнула в сторону изогнутого стола и нового компьютера, который был разрисован цветочками и выглядел совсем непрофессионально. (Кстати, эти цветочки и навели ее на мысль использовать «цветы» в зашифрованном послании. Так что не углубляйтесь в писательские мотивы — разгадки бывают отнюдь не эзотеричны.)
Ребята из «Аэросмита» по-прежнему надрывались и явно бесили Кёрка. Благослови их господь.
— Работаешь? Ну-ну, я слышу. Можешь выключить? — Кёрк кивнул на музыкальный центр.
— Нет. — Мэгги чувствовала, что настроение поднимается. — Это, знаешь ли, моя муза.
Наманикюренные пальцы Кёрка подергали узел галстука.
— Ты так это называешь? Скорее уж не муза, а музон.
Он захихикал, будто сказанул что-то невероятно смешное, а Мэгги тут же вспомнила еще одну причину, по которой порвала с Кёрком. Юмор этого мужчины с «голубой кровью» был настолько кривым и неуместным, что становилось неловко — будто тебя связали и заставили смотреть, как Джордж Дюбуа
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
пробует говорить связно без шпаргалки.
— Очень смешно, Кёрк. Ты меня просто потряс. Это Носокс тебя впустил? — спросила Мэгги, вспомнив Эргила Носоксона, своего привратника, которого обычно все зовут Носокс. Бедный парень. За свое неудачное, но неизбежное прозвище он пенял матери, которая не нашла имени получше. — Я же просила его никого не пускать. Сколько ты ему заплатил? Наверное, не меньше двадцатки.
— Я мог обойтись и двадцаткой? Черт. Я звонил тебе, Мэгги, хотя ты не слышала из-за шума. — Кёрк одернул французские манжеты с золотой строчкой от «Гуччи». Он вечно носился со своей одеждой, постоянно что-то поправлял, дабы удостовериться в собственном великолепии. Что же она в нем нашла? — Хотя ты права. Носокс любезно позволил мне войти. Очень приятный парень, этот Носокс, даже если он из тех вечных бездельников.
Мэгги поморщилась. Что это? Бунт семнадцатилетнего? Ей было за что не любить Керка Толанда, особенно за то, что была настолько уязвима, нелепа и глупа, когда полгода назад позволила ему затащить себя в постель.
— Да, временами Носокс бывает ничего. Уясни себе это, ты ведь у нас такой правильный. Понимаешь, он не станет рассказывать всем вокруг, какие мы с тобой приятные люди, хотя и гетеросексуалы.
— Я уже говорил тебе, Мэгги, ты сейчас слишком много зарабатываешь, чтобы по-прежнему оставаться либерал-демократкой. От этого никакой пользы. — Кёрк поднялся и принялся мерить шагами персидский ковер, который Мэгги приобрела, продав третью мистерию про Сен-Жюста. — Но давай не будем ссориться, ладно? Я не за этим сюда пришел.
— Не за этим? — Мэгги выбралась из дивана, встала и направилась в спальню. — Ты пришел сюда забрать оставшиеся шмотки? Так я помогу тебе.
Она совершила вторую ошибку. Первой было то, что она позволила Кёрку войти. Второй же — то, что повернулась к нему спиной. Не успев сделать и трех шагов, она почувствовала на плечах его руки. Кёрк развернул к себе, шагнул к ней, выпятив таз, слегка расставил ноги и улыбнулся.
Ничего. Она ничего не чувствовала. Ни одна струнка в сердце не зазвенела. Она освободилась. Совсем.
— Ты чокнулся? — Мэгги попыталась отцепить его пальцы. — Во-первых, ты что, слепой? Я выгляжу так, будто меня растерзали медведи. Во-вторых, я, кажется, и воняю, как медведь. В-третьих, Кёрк, это у нас уже было, и снова начинать мы не станем. Понятно?
Кёрк проглотил пилюлю, но предпочел не показывать этого. Его улыбка была отчасти снисходительной, отчасти чувственной.
— Мэгги, ты же так не думаешь.
Она отстранилась, обрадовавшись, что Кёрк Толанд теперь ничего не значит для нее и либидо на него не реагирует.
— А что такое, Кёрк? Ты не умеешь проигрывать? Не можешь принять обратный билетик? Или я должна вернуться, чтобы ты мог сам бросить меня и всем об этом рассказать? Да? Я угадала?
Кёрк начал злиться.
— Так вот какова моя репутация? Это все Бернис и остальные, черт бы их подрал! Не слушай никого. Я же люблю тебя, как ты не понимаешь?
«Аэросмит» попал в яблочко, взвыв: «Все та же старая песня».
Мэгги сморщила нос.
— Вообще-то нет. Не понимаю. Даже не знаю почему. Может, из-за снимка во вчерашней «Дейли Ньюс», где некая блондинка свесила на тебя свои кошмарные сиськи. Может, потому, что мы были вместе четыре месяца и три из них ты меня обманывал. Неважно, что именно, но все кончено. И было кончено еще пару месяцев назад, и никогда не начнется снова.
Для гарвардца Кёрк Толанд очень уж толстокож, словно подметка. Он снова шагнул к ней, она отступила, совсем не чувствуя страха.
— Все дело в возрасте, Мэгги, — проговорил он, кивая. — Семнадцать лет. Совсем немного, но ведь я очень вынослив, так ведь?
— Да уж, ты чертовски великолепен в постели, Кёрк, — убедительно солгала Мэгги. — У меня не было никого лучше. Я словно пустая ракушка без тебя. Теперь ты доволен?
Она аккуратно обошла его, направляясь к входной двери. Пусть его шмотки валяются у нее в шкафу.
Кёрк следовал за ней по пятам. Забавно, очень похож на щенка. Песик, ко мне. Не хочешь пойти погулять?
— Ну как, мы пообедаем сегодня?
Пожалуй, нет. Он скорее туп, как валенок.
— Нет, Кёрк, не пообедаем. Я уже сказала, что заканчиваю книгу. Даже пожарная сирена не сможет выгнать меня из дома ни сегодня, ни вообще всю неделю, до тех пор, пока я не перечитаю и не распечатаю то, что написала. Ты прекрасно знаешь этот процесс.
— Тогда в пятницу? В субботу? Можно полететь на один из островов, например, где есть казино. Все, что пожелаешь, Мэгги. Что угодно.
— Неужели? Тогда слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты ушел, Кёрк, — проговорила она, открывая двери. Потом все-таки сдалась. Черт возьми, она всегда дает слабину. Нет чтобы довести дело до конца. — Послушай, давай увидимся в следующую субботу на вечеринке по поводу окончания книги. Только не в эту субботу, Кёрк, в следующую. Запомнил? Это тебя устроит?
Она наблюдала, как Кёрк переваривает информацию. Вечеринка? Он всегда любил вечеринки. Сидеть, песик. Дай лапу, и я угощу тебя.
А когда все разойдутся по домам, он закатит собственную вечеринку, лишь для себя и Мэгги. Это было написано у него на лбу, все его похотливые мысли проползли телеграфной лентой.
— Кёрк, я не проверяю тебя. Только скажи — да или нет.
— Да, устроит. — Он склонил к ней свое смазливое оскорбленное лицо и приготовился поцеловать ее пухлые губы. Мэгги отвернулась, поэтому поцелуй пришелся в щеку. — Я верну тебя, Мэгги. Обещаю. И я не проиграл.
— Ага, конечно. Увидимся. — Она быстро закрыла за ним дверь, не забыв о предохранителе на замке и короткой цепочке. — Мерзавец.
— Возможно, моя дорогая, но вдруг мистер Толанд услышал вас. Он очень ненадежный человек. Определенно должен был уползти отсюда на коленях, желательно — по битому стеклу.
— Ну, не настолько уж мерзавец… — Руки Мэгги застыли на дверной цепочке. — Кто это сказал?
— Прекрасный вопрос. Гораздо приятнее, чем дикий крик. Примите мои комплименты, мисс Келли, но я уже знаю, что у вас есть все основания для этого. Что касается меня, вам следует лишь обернуться, и вы сразу найдете ответ.
У нее галлюцинации? Вряд ли. Разве глюк стал бы отвечать на ее вопрос? Кто здесь? И как пробрался в ее квартиру? Мэгги застыла лицом к двери. Не смотри. Дурацкие пальцы, перестаньте трястись. Повернуть замки, открыть чертовы запоры. И поскорее смыться отсюда.
— Я повторяю, мисс Келли, — продолжал сказочно глубокий, очень вежливый, чертовски сексуальный и до ужаса знакомый мужской голос с чистейшим британским акцентом, — не изволите ли обернуться? Мистер Болдер возится сейчас у вас на кухне, как всегда, не обращая внимания на мое предупреждение. Но мы не станем дожидаться его, если вы не против. Итак, прошу вас, повернитесь, чтобы я мог представиться. Разумеется, формально. Ибо мы очень близко знакомы уже несколько лет.
Предохранитель снят. Цепочка тоже. Руки Мэгги уже лежали на замке. Но человек не набрасывался на нее, даже не угрожал, если только не собирался заговорить ее до смерти. Из квартиры можно выскочить за три секунды, ну, за четыре, если споткнуться. Но ее проклятущие ноги не могли пошевелиться.
Это совсем пришибло ее. Голос назвал имя Болдер. Она не ослышалась? Все так же стоя спиной к комнате, прикидываясь страусом, который делает вид, будто не замечает льва, затаившегося в зарослях несуществующей травы, Мэгги воскликнула:
— Болдер? Стерлинг Болдер? Мой Стерлинг Болдер?!
— Я уверен, мой дорогой друг предпочтет самостоятельно представиться вам, мисс Келли, но вы правильно заметили — ваш Стерлинг Болдер. О, как приятно. Кажется, мне с первой же попытки удалось отыскать нужную кнопку. Пожалуй, стоит себя похвалить. Благодаря вам я питаю определенную привязанность к мистеру «Аэросмиту», но это его произведение чересчур для меня резкое. Искренне говоря, я предпочитаю что-нибудь из «Алого первоцвета»
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
. А «Призрак оперы» несколько щеголеват, вы не находите? Я заметил, что именно этой музыкой вы сопровождали мои романтические обольщения.
В тот же миг Мэгги сообразила, что музыка смолкла. Несколько не вовремя, потому что теперь она слышала стук собственного сердца. А довольный мужской голос все говорил и говорил.
Обмирая, словно попала в «Секретные материалы», она повернулась к столу. Осторожно. Ради эксперимента. Пристально глядя в паркетный пол. Потом медленно подняла глаза… и увидела начищенные черные сапоги до колен.
— О боже, — выдохнула она, снова прижавшись к двери. «Секретные материалы». Несомненно.
В сапогах были ноги, которые, в свою очередь, обтягивали бронзового оттенка брюки.
— Нет. Так не бывает. Я слишком много работаю. Или отравилась никотином, я слишком много курю. Слюна течет? — Она вытерла подбородок. — А слюни текут при отравлении никотином. У меня ни разу не было глюков, но все когда-то случается в первый раз.
Она отважилась посмотреть выше. Показался белый жилет и темно-синий пиджак отличного покроя. На черной ленте на уровне талии висел монокль в золотой оправе. Кружевной воротничок и манжеты.
А из манжет торчали руки.
Мэгги прикрыла глаза, вздохнула, подняла голову — и взглянула на человека, стоящего возле стола.
Александр Блейк, виконт Сен-Жюст, собственной персоной. Шесть с небольшим футов, сто восемьдесят пять фунтов веса, сотворенных ее воображением. Она мгновенно узнала его. Собственно, она же его и придумала.
Волосы, темные, как ночь, уложены небрежно, а-ля Красавчик Бруммель
type="note" l:href="#FbAutId_4">[4]
. Небесно-голубые глаза, завораживающие, как у Пола Ньюмена. Брови вразлет, левая насмешливо изогнута, как у Джима Керри, только утонченного. Ее персонаж умел насмехаться. Он также блистал сарказмом, был язвительным и пытливым, но больше всего — привлекательным.
Правильная форма головы, немного удлиненное лицо с волевыми, чуть квадратными скулами, слегка загорелая кожа. Чувственные губы, точная копия губ Вэла Килмера. Складки у рта и очаровательные морщинки возле глаз, когда он улыбается, скопированы с юного Клинта Иствуда. А Клинт Иствуд в возрасте сражает всех женщин наповал своими спагетти-вестернами (вложите этому парню соломинку в зубы, попросите слегка сощуриться, и все дамское население Манхэттена растечется лужей). Аристократический нос Питера О'Тула.
Приглушенный голос, как у Шона Коннери, только с британским акцентом. Вот кем грезят читательницы, пока их дружки или мужья в семейных трусах пялятся в телик и почесывают зад.
— Нет, это невозможно!
— Осмелюсь возразить, мисс Келли. Вполне возможно. Боюсь только, что я напугал вас. Не сомневаюсь, вам сложно поверить в очевидность того, что вы видите собственными глазами. Но, пожалуйста, попробуйте примириться с этим. Я Сен-Жюст. Ваш Сен-Жюст, если вам от этого станет легче.
Она сделала шаг вперед. Моргнула.
Он не исчез. Более того, улыбнулся, и вокруг глаз собрались морщинки, что сделало его невероятно притягательным. Идеальный мужчина. Нет, не так. Идеальный плод ее воображения.
Нельзя столько работать. Психика не выдерживает. Надо меньше курить, а есть и спать — больше. Тогда не будет никаких глюков.
— Ну вот, теперь мы одни, этот мерзавец ушел. И правильно. Не хочется слушать его упреки, оскорбления и все такое.
Мэгги резко повернула голову, чтобы поскорей увидеть второго денди эпохи Регентства, который выходил из кухни. Тоже легко узнать. Иным и не представлялся Стерлинг Болдер, соратник и добрый друг Сен-Жюста. Она придумала Болдера потому, что каждому герою нужен оруженосец, напарник, тот, с кем можно поговорить. Напарник должен быть слегка неуклюжим и совершать милые промахи. Мэгги сделала Стерлинга невысоким, пухлым, лысоватым и восхитительно недалеким. Читатели его очень любили, у него даже появился собственный фан-клуб.
Но откуда он взялся в ее гостиной, черт возьми, с жареной куриной ножкой, которую она припасла себе на ланч?
— Очень приятно, мисс Келли, — проговорил Болдер. Мэгги с трудом расслышала его сквозь внезапный звон в ушах. — Как же долго мы ждали знакомства с вами, верно, Сен-Жюст? Вы не возражаете? У меня к вам один вопрос. Только не подумайте, что я не благодарен вам, что вы меня придумали, но вопрос вот в чем, мисс Келли. Разве не могли вы сделать меня хоть немного стройнее?
Великолепно. Вопрос в духе Стерлинга Болдера, и его сознательная фраза-паразит. Мэгги расхохоталась бы, если б не застывшие челюсти, губы, лоб и три четверти тела.
— Я… Я создала вас, — ответила она, услышав свой голос словно издалека, и снова посмотрела на Сен-Жюста. Боже, он оказался совершенством! Она действительно хорошо поработала. — Но ведь вы в моем воображении, а не в гостиной. Кто позволил вам появиться здесь? Конечно я! Хотя нет, я не то говорю. Вас здесь нет. На самом деле это невозможно.
Сен-Жюст поднес к глазу увеличительное стекло, выставил вперед ногу, положил руку на бедро и застыл в этой позе. Фирменная поза Сен-Жюста была позаимствована у Красавчика Бруммеля, которого Мэгги видела на фотографии в историческом справочнике.
— Я отнюдь не намерен указывать вам, насколько ошибочно ваше утверждение, — протянул он голосом молодого Шона Коннери в роли Джеймса Бонда, — но, совершенно определенно, мы здесь. А сейчас, с вашего позволения, добавлю, что мы со Стерлингом не возражали бы, если бы вы… простите… удалились, чтобы несколько освежиться.
— Да, — кивнул Болдер, — не обижайтесь, но выглядите вы несколько потрепанно. Возможно, вам стоило бы вымыться и причесаться.
Мэгги оглядела себя, вздрогнула и запахнула халат. Все это она проделала машинально, в ответ на бесцеремонное замечание Сен-Жюста относительно ее внешности.
Бесцеремонное. Да, ей пришлось сделать Сен-Жюста бесцеремонным. Ведь даже у идеального героя не бывает идеального характера. И она подарила ему еще несколько маленьких недостатков.
Заносчив, немного саркастичен и, возможно, властен. Гордый и самоуверенный человек, не выносивший глупцов. Все эти недостатки (а может, все-таки достоинства?) она вложила в виконта Сен-Жюста. Ну и что? Стоило лишь выключить компьютер, и виконт исчезал. Во всяком случае, должен был.
И, черт возьми, именно так все и происходило. Ни Сен-Жюст, ни Болдер не оставались в ее гостиной. Просто не смогли бы. Она спит. Выпроводила Кёрка, прилегла на диван, задремала и увидела сон.
— Ой! — Ну ладно. Хороший щипок не разбудил ее, а привидевшиеся самозванцы не исчезли. Нужно искать другой способ прийти в себя.
Мэгги дерзко вздернула подбородок и скомандовала себе идти вперед… протянуть дрожащую руку… проткнуть плоский мускулистый живот этого абсурдно прекрасного плода ее воображения.
Но прежде чем она смогла до него дотронуться, придуманный герой сам взял ее руку, склонился и в последний момент поцеловал пальцы.
Мэгги почувствовала, как запылала сначала рука, потом щеки. От избытка эмоций в голове помутилось, в глазах потемнело. Дурацкое чувство, и сама она дура. Потому что так не бывает.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мэгги нужно алиби - Майклз Кейси


Комментарии к роману "Мэгги нужно алиби - Майклз Кейси" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100