Читать онлайн Маскарад в лунном свете, автора - Майклз Кейси, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Маскарад в лунном свете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7

Оптимизм, сказал Кандид, — это страсть утверждать, что все хорошо, когда приходится плохо.
Вольтер
Томас скинул с кресла на пол ворох одежды, уселся в него, вытянув перед собой длинные ноги и откинув назад голову, и молча уставился в потолок. Боже, как же он устал. Он не спал почти всю ночь, вновь и вновь вспоминая разочарованное выражение, появившееся на прекрасном лице Маргариты, когда она поняла, что он спровоцировал ее на просьбу о поцелуе лишь затем, чтобы в этой просьбе ей отказать.
Он думал об этом, но не испытывал радости при мысли о своей маленькой победе. Что ж, вредить себе, чтобы досадить другому никогда не было приятным занятием. Она накажет его за это сегодня — в этом он не сомневался. Накажет его, а потом уступит, так же, как уступит и он, и они оба окажутся в небольшом проигрыше, но куда больше выиграют. Их «сражения» только подливали масла в огонь, разгоравшийся между ними.
Однако до вечера было еще далеко, а им с Дули предстояло обсудить важные дела. Он отодвинул мысли о Маргарите в самый дальний угол сознания, сконцентрировавшись на цели своего пребывания в Англии.
— Ну, хорошо, Пэдди, теперь, когда посуду после завтрака убрали, давай еще раз все обсудим. Начнем с Мэпплтона.
— Я не понимаю, зачем нам это делать, малыш. Мы уже миллион раз обсудили все это за утро.
Томас ответил на его вопросительный взгляд твердым взглядом.
— Пусть так. Значит, обговорим все в миллион первый.
Дули со вздохом наклонился и принялся подбирать сброшенную Томасом на пол одежду — его вещей в этом ворохе не было — и раскладывать ее по местам.
— Лорд Мэпплтон связан с королевской казной. Если ты забыл, напоминаю: это место, где хранят деньги. Насколько нам удалось выяснить, именно он будет переводить нам деньги, предназначенные на войну с Наполеоном. То немногое, что я узнал о его неуклюжей светлости, общаясь с ним лично, и из своих рассказов о нем, заставляет меня в удивлении задаваться вопросом: как его вообще допустили к столь важной сфере.
— Происхождение, Пэдди, — ответил Томас, продолжая глядеть в потолок и гоня мысль о том, что по своему происхождению и положению Маргарита и он были так же далеки друг от друга, как королева и трубочист. — Происхождение и воспитание или, как в случае с Мэпплтоном, родственные связи. Прибавьте к имени человека «ваша светлость» или «ваша милость», и любой англичанин будет убежден, что такой человек знает все. Мэпплтон способен заблудиться в трех соснах, но никто никогда этого не признает, что нам только на руку. Глупый, тщеславный волокита, питающий слабость к любой паре дамских ножек — или, как показал вчерашний вечер, к густым бровям, если у бровей есть состояние, — вот тебе Мэпплтон. Милейший Артур, судя по всему, зациклился на идее выгодно жениться. Возможно, когда-то он был совсем не плох. Но это было давным-давно. Ну, продолжай. Расскажи мне о сэре Перегрине. Дули фыркнул.
— Этот! — воскликнул он, стряхивая пыль с бутылочно-зеленого сюртука Томаса и вешая его в шкаф. У этого все куры — несушки, ты разве не замета Томми? Думает, что все знает, имеет весьма высокое мнение о собственных умственных способностях: действует так, словно он лорд-мэр всего мира или что-то? в этом роде. — Он демонстративно пожал плечами. — После переезда к нам матушки Бриджет я не встречал человека, настолько уверенного в себе и своих талантах.
— В этом мы тоже с тобой согласны. Тоттон может быть нам очень полезен в силу своего положения в военном министерстве. Но об этом мы уже говорили. — Томас встал из кресла и налил себе бокал вина. — Хорошо, Пэдди, теперь поговорим о сэре Ральфе Хервуде, нашем друге из Адмиралтейства. Интересный тип, ты не находишь?
Дули покачал головой.
— Не для меня, малыш. Я на него посматривал вчера во время твоего боя с графом, пытался определить, хочется ли ему, чтобы тебе наподдали как следует. Так у него на лице вообще ничего не отражалось. Мэпплтон чуть не расплакался, когда этот парень Вильям упал, но не Хервуд. Он занялся делом, пытаясь поднять графа, но это и все. Нет, Томми, Хервуд — круглый ноль, он выполняет приказы, делает то, что ему скажут. Ему на все наплевать. Он, как собака, покорно идет за хозяином. Из них четверых заправляет всем, должно быть, Тоттон. Не понимаю только, куда ты клонишь, право, не понимаю.
Томас допил остатки вина и, улыбаясь, повернулся к Дули.
— Вот поэтому-то, Пэдди, в нашей паре я главный. Вовсе не Тоттон является руководителем этой чудной группки предателей. Но и не Хервуд, хотя, как мне кажется, меня подталкивают именно к такой мысли. Не то чтобы Хервуд был безобиден. Я не доверяю людям, которые изо всех сил стараются казаться бесцветными. Им, видимо, есть, что скрывать.
— Может, он пьет, — предположил Дули, садясь в кресло Томаса. — Мой дядя Финни, упокой Господи его душу, всасывал джин как губка, но ты бы ни за что об этом не догадался. Всегда держался прямо, как судья, никогда без причины не улыбался и не раздражался. Не мог. Был слишком сосредоточен на том, чтобы не упасть лицом вниз. — Дули поерзал в кресле, поймав насмешливый взгляд Томаса. — Ну, это одно из возможных объяснений. Вдобавок, если это не Тоттон, и не Хервуд, и, уж конечно, не Мэпплтон, — в этом даже ты меня не убедишь, то кто же тогда всем руководит, Томми? Лорд Чорли? Их ведь всего четверо.
Томас смахнул газеты с обитого атласом дивана и улегся на него, свесив вниз ноги в лосинах и положив под голову скрещенные руки. Может, лежа ему будет лучше думаться.
— Чорли — интересная фигура, Пэдди. Он не служит ни в одном из министерств, как трое других. Но он закадычный друг принца Уэльского, по крайней мере, я так слышал. Принц даже называет его Стинки, что, надо полагать, показывает меру его восхищения. Друзья — могут быть очень полезны, Пэдди, смотришь — намекнут, кто способен лучше послужить Короне или личным предательским планам Чорли. Но нет. Это не он. Чорли — всего-навсего еще одна пешка в игре.
Дули захлопал в ладоши, потом поднял с кресла свое низенькое грузное тело и принялся расхаживать по комнате.
— Ну, Томми, ты молодец. Все разложил по полочкам. Теперь я и сам понимаю, почему ты у нас главный. Поздравляю, малыш. Ты исключил их всех. По-твоему получается — не подумай только, что я считаю, будто ты растерял мозги с этой девицей Бальфур, — что у них нет руководителя. Мы имеем дело с четырьмя мужчинами, изо всех сил старающимися навредить своей стране. С четырьмя не слишком молодыми мужчинами, которые однажды вечером, когда им нечего было делать, кроме как созерцать носки собственных ботинок, взяли да и решили совершить предательство. Вполне логично, на мой взгляд. Теперь, когда я об этом думаю, я даже могу сказать: ну и что из этого? Мы здесь для того, чтобы взять у них то, что они готовы нам предложить. Какая, в конце концов, разница, если мы не понимаем, почему они это делают?
Томас потянулся всем своим длинным телом, как кошка после сна. Дули ждал его ответа, пока он собирался с мыслями.
— Ну ладно, — сказал он наконец, принимая сидячее положение. Он окончательно пришел к выводу, который в виде смутной еще идеи впервые промелькнул у него в голове в три часа ночи. — Подумай вот над каким сценарием. Эти люди — Тоттон, Хервуд и двое других — успешно осуществляют свой план, и мы получаем от них деньги и оружие. Англия ослаблена, наша страна, напротив, обретает достаточную мощь, чтобы защититься от нападения, тем более, что Англии, занятой войной с Бонапартом, будет не до нас. Франция выигрывает войну против Англии, причем Америке при этом не приходится сделать ни одного выстрела, или — что представляется мне более вероятным — Англия и ее союзники вступают в мирные переговоры, в результате которых все остаются в синяках и шишках, но все-таки теми же самыми, какими они были до начала войны. Война бесславно закончена. Под давлением масс и не без помощи Хервуда и остальных, поднимающих шум по поводу допущенных правительством ошибок, король Георг и его правительство уходят в отставку. На эту идею меня навела недавняя встреча с Тоттоном. Он честолюбив не меньше Цезаря и его убийц. Ну, а что потом, Пэдди? С чем останется Америка в конечном итоге? Мы все равно не сможем жить спокойно, нас будет одолевать тревога, поскольку, осуществив свои планы внутри страны, охваченные стремлением к славе и власти, Тоттон с Хервудом неизбежно предпримут новую агрессию против нас. Не думаю, что Мэдисон имел в виду такой результат, посылая нас сюда на переговоры с ними.
Дули нахмурился и потер лоб, словно у него болела голова.
— Лучше иметь дело с чертом, которого ты знаешь, — ты к этому клонишь, Томми? Мы можем оказаться в худшем положении, чем сейчас, столкнувшись с новой Англией, во главе которой будут стоять Тоттон с Хервудом. — Он поднял руки и сжал пальцы в кулаки, будто старался ухватить что-то неосязаемое. — Но, Томми, мы же находимся на грани войны сейчас. Не лучше ли все же взять то, что они нам предлагают, чем ждать, в какую сторону подует ветер? Послушать твои рассуждения — Америке все равно предстоит воевать.
Томас взял со стола сигару и сунул ее, не зажигая, в рот. Возможно, Дули ему не поверит, но сказать это было необходимо.
— Боюсь, что да, Пэдди. Войны не избежать. Она — дело времени. Вопрос в том, хотим ли мы сражаться с Англией сейчас, когда ей придется вести войну на два фронта — с американцами и с французами, или мы хотим прождать еще пять лет и тогда воевать с новой Англией, Англией, которой будет править такой одержимый захватническими идеями агрессивный человек, как граф Лейлхем. Ты ведь помнишь графа? Ты еще сказал, что он похож на саму смерть.
Дули плюхнулся назад в кресло.
— Будь я проклят! Лейлхем? По-моему, ты сказал, что он невзлюбил тебя за твои попытки поухаживать за мисс Бальфур. Какое отношение этот отпрыск сатаны имеет ко всем этому?
Томас вынул сигару изо рта и посмотрел на ее потухший кончик.
— Ну, это не так сложно объяснить, Пэдди. По причинам, которые я не буду тебе излагать, поскольку тебе они покажутся бредовыми, я пришел к выводу, что граф Лейлхем — богатый, знатный, могущественный, уважаемый и, в данный момент, ограниченный в своих действиях из-за поврежденной челюсти — является подлинным руководителем нашей маленькой группы авантюристов. Если бы я только мог выяснить, за какие их грехи ополчилась против них Маргарита, я был бы счастлив. Я убежден, что мой милый ангел что-то затевает. Иначе не объяснишь, зачем прелестной молодой девушке проводить почти все свое время в обществе пяти стариков.
Дули покачал головой.
— Ну ты и штучка, Томас Джозеф Донован, ты это знаешь? — На лице у него вдруг отразилась усталость, никак не меньшая, чем та, что испытывал Томас. — Нас послали сюда ради одного небольшого дела. И все. Ничего больше. Но разве ты можешь этим ограничиться? Нет, только не Томас Джозеф Донован. Нет-нет, послужить своей стране для него недостаточно. Это не для нашего Томаса. Он непременно должен влезать во всякие интриги, искать загадки, которые нужно разгадать, и — поскольку он Томас Джозеф Донован — припутать сюда еще и женщину. Ну конечно. Без женщины ему не обойтись. Он просто не может иначе. Господи, Томми, — завершил Дули монолог, вставая и возвышая голос, — ты действительно та еще штучка. — И он схватил одну из чистых рубашек Томаса и швырнул ею в своего друга.
Томас ловко поймал рубашку и начал всовывать руку в рукав.
— Спасибо, Пэдди, — бодро заявил он. — Я знал, что ты со мной согласишься. А сейчас, видя, что стоит чудесный солнечный день, я оденусь и пойду выуживать, где смогу, дополнительную информацию о моей обожаемой вмешивающейся не в свои дела Маргарите и наших общих друзьях. Если мы вдруг решим внести некоторые изменения в отношения с нашими новыми друзьями, ну, скажем, изыщем способ без шума сдать их премьер-министру, мне бы не хотелось, чтобы она нам помешала. Думаю, я начну с друга принца, Стинки. Ты идешь, Пэдди, или предпочтешь остаться здесь и перебирать четки?
— Кто-то же должен молиться за твою бессмертную душу, малыш, — проворчал Дули, но все же встал, готовый к выходу.
Маргарита сидела неподвижно, пока хозяйка шляпной мастерской аккуратно, почти благоговейно, словно совершая обряд коронации, надевала ей на голову соломенную шляпку, украшенную цветами и лентами.
Модистка отступила в сторону и прижала руки к груди.
— Изумительно, мадемуазель Бальфур. Шикарно! Месье, мадемуазель в этой шляпке выглядит потрясающе, да?
Маргарита в зеркало наблюдала за реакцией сэра Перегрина: он наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, будто тщательно обдумывал вопрос модистки, прежде чем вынести свой вердикт.
— Ну, Перри? — поторопила его Маргарита, стараясь говорить легким веселым тоном, не давая выхода раздражению, вызванному чрезмерной самоуверенностью сэра Перегрина. — Я действительно выгляжу потрясающе, или есть опасность, что в этой шляпке я буду похожа на живой цветочный горшок? Мне бы не хотелось вводить в заблуждение пчел, когда я буду прогуливаться в парке.
Наконец Тоттон покачал головой.
— Первую, моя милая Маргарита, — объявил он, вздыхая так тяжело, будто только что вернулся после утомительного подъема на вершину горы, откуда принес глиняные таблички с написанным на них ответом. — Шляпку из желтой соломки, — обратился он к модистке, — украшенную такими приятными на вид виноградными гроздьями. Спелый виноград служил символом еще во времена древних греков. Это был символ плодородия и изобилия.
«Ах вот как, Перри? Древние греки, да? Плодородие? Напыщенный осел! — со злобой думала Маргарита, снимая шляпку и отдавая ее модистке. — Ты бы, наверное, согласился, чтобы я разгуливала по Лондону, привлекая внимание к своим достоинствам, будто племенная кобыла».
Однако, повернувшись на низком стуле лицом к сэру Перегрину, она улыбнулась ему.
— Я получила не только бесценный совет относительно хорошей шляпки, но заодно и урок истории. Ах, Перри, вы так добры ко мне. У меня нет слов, чтобы отблагодарить вас. Вы помогли мне сделать правильный, как я убеждена, выбор. Но, Боже, вы меня испортите. Скоро я не смогу принять без вашей подсказки ни одного решения. Съесть на завтрак яйцо или тост с медом? Погулять в парке или покататься верхом?
Сэр Перегрин встал с кресла и склонился в поклоне, принимая ее благодарность, как должное, и потому не заметил гримасы, которую состроила Маргарита, беря шляпную коробку. Увидела ее только модистка.
Как только они вышли на улицу и направились по Бонд-стрит к дому Маргариты, сэр Перегрин заговорил, потрепав девушку по руке, лежавшей на его локте.
— Сколько времени я уже знаю вас, милая Маргарита?
Что это он имеет в виду? Повернувшись и посмотрев на сэра Перегрина — а Маргарита могла смотреть ему прямо в глаза, поскольку он был слишком низок для мужчины, а она довольно высока для женщины — она ответила:
— Всю жизнь, Перри, так мне кажется. Имение Вильяма расположено рядом с дедушкиным, и вы постоянно туда приезжали. Вы, наверное, помните меня с того времени, когда я еще ходила на помочах. Вы все — вы, Артур, Ральф, Стинки и Вильям были такими преданными друзьями моих родителей.
— Именно так, — сэр Перегрин закивал, будто она сказала как раз то, что он хотел от нее услышать. — Мы чувствуем себя твоими крестными родителями. Маргарита, все мы. Мы были рядом с твоей матерью, когда умер Жоффрей… — Он поднес руку ко рту и закашлялся, словно у него внезапно запершило в горле. — Мы, как могли, старались поддержать вас в тот страшный день, когда ваша дорогая матушка потеряла сознание у Вильяма.
— Вы вели себя замечательно, Перри, — проговорила Маргарита деревянным голосом, испытывая сильное желание толкнуть его под колеса проезжавшего мимо экипажа. Но она не сделает этого. Она не могла. Совершив убийство, она станет такой же, как и они. Нет, ее месть будет более тонкой. — Вы нам очень помогли.
— Да-да, конечно. Мы все были хорошими друзьями. Вот почему, милая Маргарита, мы делаем все от нас зависящее, используем все свое влияние, чтобы ваш выход в свет прошел как положено. Мы стараемся хоть чем-то возместить вам отсутствие материнской заботы.
— И отсутствие хорошего приданого, Перри, — добавила Маргарита, раздумывая, к чему же он клонит. Не могла же ему прийти в голову нелепая мысль сделать ей предложение. — Не следует ведь и об этом забывать, правда? Папа умер в долгах, а дедушка не настолько богат, чтобы я позволила ему выбрасывать деньги на такую глупость, как приданое.
— Вопрос о приданом не так важен. Ваш дедушка достаточно знатен, и приданому поэтому можно не придавать большого значения. Но — и я говорю это, мое милое дитя, только из любви к тебе и твоим покойным родителям — нельзя допустить, чтобы ваше доброе имя трепали на всех углах. А это непременно случится, если вы будете встречаться с нежелательными кавалерами.
Маргарита улыбнулась.
— О, вот как? И кто же из вас попадает в категорию нежелательных, Перри? Стинки? Ральф? Конечно же, не Вильям. Сезон только начался, и у меня не было времени завести нежелательные знакомства.
Сэр Перегрин помог Маргарите сесть в открытый экипаж, который ждал на углу, и сам сел напротив, аккуратно расправив фалды сюртука.
— Не смейтесь надо мной, девочка. Сейчас не время для шуток, — серьезно сказал он. — Я говорю об американце, об этом Доноване. Он абсолютно неприемлем.
Улыбка застыла на лице Маргариты. — Значит, она беспокоилась не зря. Члены «Клуба» не любили Донована. Она заставила себя захихикать на манер глупой девчонки, только что окончившей школу, какой они ее, наверное, и считали.
— Не может быть, чтобы вы говорили серьезно, Перри. У меня нет никаких отношений с американцем. Ничего, что заслуживало бы вашего беспокойства. Несколько дней назад он выручил меня в неловкой ситуации, и я отблагодарила его, покатавшись с ним верхом на следующее утро. Вчера он заглянул к нам в ложу, но для того лишь, чтобы повидаться с дедушкой, которому почему-то нравятся его нелепые истории о нападениях диких индейцев на Филадельфию.
Она прогнала улыбку с лица и наклонилась вперед с обеспокоенным видом.
— Вообще-то, до меня дошли слухи про мистера Донована и Вильяма. Правда ли, что американец сломал Вильяму челюсть в «Джентльмене Джексоне»? Когда я в первый раз об этом услышала, я не поверила, но мне не удалось повидаться с Вильямом, и теперь я не знаю, что и думать. Я хотела спросить об этом у вас, но, зная, как горд Вильям, решила, что будет лучше, если я сделаю вид, будто мне вообще ничего не известно.
Маленькие карие глазки Перри забегали по сторонам, словно он боялся, что их подслушивают.
— Врач Вильяма заверил его, что перелома нет, это всего лишь ушиб, хотя очень болезненный и противный, и челюсть у Вильяма распухла. — Он тоже наклонился вперед, и лицо его приняло торжественное выражение, какое бывает у ребенка, жаждущего поделиться с кем-нибудь «страшным» секретом. — Хирург наложил ему на челюсть повязку, закрепив ее на макушке, так что рта Вильям открыть не может. Он похож на старуху, которая, собравшись выйти в сад, подвязала челюсть платком, не желая, чтобы ее нашли с открытым ртом в случае, если Создателю вздумается призвать ее к себе, пока она дышит свежим воздухом.
Теперь Маргарита рассмеялась от души, немедленно представив всегда такого безупречного графа Лейлхема с повязкой на челюсти.
— Ох, Перри! Нам не следует над ним смеяться. Бедный, бедный Вильям!
— Да, он и правда чувствует себя несчастным. Но вы понимаете, почему он — да и все мы — не хотим, чтобы ваше имя упоминалось рядом с именем этого наглого американца. Вдобавок Донован рассказывал всем, кто соглашался его слушать, что собирается жениться на вас. Вы когда-нибудь видели такое нахальство? Нет-нет, вы должны прислушиваться к мнению тех, кто печется о ваших интересах. Вы не должны больше встречаться с американцем.
— А почему вы встречаетесь с ним, Перри? — спросила Маргарита, сжимая руки в кулаки — ей захотелось выпрыгнуть из экипажа, разыскать Донована и сломать челюсть ему. Жениться на ней, как же. Он имел на нее виды, и она знала это, но женитьба тут была ни при чем. — Во-первых, что он делает в Англии? Он явно не дипломат, хотя и выдает себя за такового. Его пребывание здесь связано как-то с разговорами о войне между нами и Америкой, которые я слышу постоянно после своего приезда в Лондон?
Сэр Перегрин снова откинулся назад, прикрыв глаза.
— Он просто еще один из надоедливых, хнычущих дипломатов Мэдисона, Маргарита, к тому же мелкая сошка. Но, по правилам протокола, люди, занимающие такое положение, как Ральф, Артур и я, обязаны принимать его.
— А Вильям? — настаивала Маргарита, чувствуя, что вторглась в область, которую ей следует исследовать получше. — Какое отношение он имеет к дипломатии?
Сэр Перегрин снисходительно улыбнулся, и она сразу поняла, что они вернулись к старым ролям наставника и прилежной ученицы.
— Вильям? Никакого, моя дорогая. Он был в «Джентльмене Джексоне»с Ральфом и Артуром, и американец пристал к нему, предлагая провести один бой, а потом отправил в нокаут запрещенным ударом. Другой бы вызвал Донована на дуэль, но Вильям слишком джентльмен и не пойдет на такое.
— По крайней мере, до тех пор, пока челюсть у него не заживет и он снова не сможет разговаривать, — спокойно вставила Маргарита, раздосадованная тем, что поведение Донована назвали нечестным, но не понимая, почему это ее волнует. — Но хватит о Томасе Доноване, Перри. Одно упоминание его имени нагоняет на меня тоску. Я больше не буду с ним встречаться, обещаю вам. Я бы предпочла поговорить о том, что случилось вчера в театре и что очень меня обеспокоило. Я могу положиться на вашу скромность?
Тоттон, подняв руку, поправил свой сильно накрахмаленный галстук.
— Об этом и спрашивать не нужно, моя дорогая. Я всегда к вашим услугам. Так в чем проблема?
Задав свой вопрос, Маргарита нарочно задержала дыхание, добиваясь того, чтобы лицо у нее покраснело.
— Мне так стыдно говорить об этом, прямо в краску бросает, — ответила она некоторое время спустя, нервно теребя атласные ленты, которыми был завязан ее ридикюль. — Я чувствую себя глупой доверчивой гусыней. Дело в том, что мы с дедушкой, как мне кажется, стали невольными жертвами авантюристки.
— Авантюристки? — длинный тонкий нос сэра Перегрина начал подрагивать, как у гончей, почуявшей след. — Как так?
— Ну, — начала Маргарита, роясь в ридикюле в поисках отделанного кружевом платочка, найдя который она промокнула абсолютно сухие глаза, — на днях одна молодая особа — некая мисс Джорджиана Роллингз — прислала к нам на Портмэн-сквер записку. Она выдавала себя за дочь школьной подруги моей матери и умоляла о встрече. — Маргарита тихонько высморкалась и убрала платочек. — Клянусь, Перри, она практически намекала в своей записке, что моя мама обещала вывести ее в свет, если что-нибудь случится с ее собственной матерью. Как я представляю, мама, которая вышла замуж очень молодой и почти не покидала Чертси после замужества, никогда больше и не встречалась-то с этой своей подругой.
— Понятно, — Тоттон постукивал указательным пальцем по кончику острого носа. — Вам следовало бы сразу же обратиться ко мне, дорогая. К каким только уловкам не прибегают беззастенчивые авантюристки, жаждущие проникнуть в общество, к которому они не принадлежат. Что же сказал сэр Гилберт? Что вы сделали?
Маргарита беспомощно заломила руки.
— Ох, Перри. Вы же знаете дедушку. Фамилия Роллингз была ему не знакома, но он и намеком не дал мне понять, как следует поступить. Он не желает, чтобы его беспокоили из-за таких пустяков, а я слишком его люблю и не хочу ему надоедать. Поэтому я предложила мисс Роллингз встретиться с нами в театре, полагая, что нашла блестящее решение проблемы. Если бы она оказалась приемлемой особой, я могла бы продолжить знакомство, если же нет — ничто не заставило бы меня встретиться с ней еще раз.
— Похвальный образ действий, — задумчиво согласился сэр Перегрин. — И мисс Роллингз оказалась неприемлемой. Должно быть, так, иначе вы не стали бы рассказывать мне всего этого.
— Могу лишь повторить, Перри, вы такой умный. — И вас, как и остальных, так легко сориентировать в нужном направлении. Маргарита посмотрела вперед, на козлы, словно желая удостовёриться, что кучер не услышит того, что она собиралась сказать. Сэр Перегрин наклонился к ней, избавляя от необходимости говорить слишком громко. — Дело в Артуре, Перри, — тихо и взволнованно проговорила Маргарита. — Я совсем забыла, что и его пригласила к нам в ложу. Он и мисс Роллингз… ну, они, судя по всему, очень друг другу понравились и… ох, не знаю, как и сказать, вы ведь подумаете, что я собственным глупым оценкам доверяю больше, чем мнению Артура.
Тоттон нахмурился, потом лицо его прояснилось.
— У нее полные карманы, да? — Он покачал головой.
— Да, думаю, так. Она что-то говорила о богатом опекуне в деревне, а ее бриллианты были весьма впечатляющи. По-настоящему красивы.
Тоттон вытянул руки вперед ладонями вверх, показывая этим жестом, что он разгадал, в чем суть проблемы.
— В этом-то и дело, моя дорогая. Артур готов без ума влюбиться в любую женщину со средствами, которая пусть даже намеком поощрит его ухаживания,
чего, должен добавить, ни одна женщина не делала уже добрый десяток лет. Она, без сомнения, дочь какого-нибудь богатого торговца, пытающаяся заполучить в мужья аристократа. Неужели этот дурак никогда не повзрослеет? Ничего больше не говорите. Дальше я возьму дело в свои руки.
Вытянув руку, Маргарита положила ее на локоть сэра Перегрина.
— Вы хорошие друзья, все вы. Но вы не будете слишком на него нажимать, правда, Перри? Я хочу сказать, Артур, — да вы и сами это только что сказали, — во многом похож на ребенка. Если вы посоветуете ему не встречаться больше с мисс Роллингз, он может заупрямиться просто потому, что вы его предупреждаете.
— В том, что вы говорите, есть смысл. — Тоттон потрепал ее по руке. — Я буду наблюдать за нашим престарелым Лотарио и вмешаюсь только в том случае, если дело примет серьезный оборот. Есть деньги или нет, а мы не можем допустить, чтобы Артур вступил в брак с женщиной, от которой хотя бы чуть-чуть попахивает лавкой. А… — Он посмотрел налево и увидел, что они въехали на Портмэн-сквер, — вот вы и дома, моя дорогая, в целости и сохранности. Я бы зашел поговорить с сэром Гилбертом, если бы не важное совещание в Ричмонде. Правительственное дело, — доверительно прошептал он. — Чрезвычайной важности.
Он помог Маргарите выйти из экипажа, и она поцеловала его в щеку.
— Не могу выразить, насколько увереннее я теперь себя чувствую, насколько увереннее должна чувствовать себя Англия, когда такие люди, как вы, Артур и Ральф, держат в своих руках бразды правления.
После этого она поспешила в дом, где первым делом прополоскала рот.
Томас стоял в углу большой комнаты, держа в руках бокал с вином, к которому он пока не притронулся, и наблюдал, как лорд Чорли раз за разом выигрывает у своего партнера — мужчины неопределенного возраста с хитроватым лицом. Мужчина оставался абсолютно спокойным, хотя любого другого подобное невезение давно довело бы до слез.
Сначала Томас был немало удивлен тем, что эти следующие один за другим выигрыши не вызывают у лорда Чорли никаких подозрений, но потом он вспомнил старую ирландскую поговорку, как нельзя лучше подходившую его светлости: свинья никогда не поднимет голову и не посмотрит, откуда падают желуди.
Правда, ставки были невысоки. Удивляло скорее количество партий, которые проиграл лорду за два часа его неряшливого вида партнер. Трудно было поверить, что кто-то может быть до такой степени невезучим.
Томас с Дули проследили за лордом Чорли от его особняка на Гросвенор-сквер до этого убогого игорного заведения в конце Пиккадилли. Они в изумлении задавались вопросом, как это его светлость опустился до того, что сел за карточный стол с явным плебеем в явно плебейском заведении. Сюда, был уверен Томас, приезжали молокососы из провинции, охваченные желанием спустить выдаваемое им ежеквартально пособие. Это было не то место, куда пошел бы светский человек, тем более друг принца-регента.
Но, с другой стороны, подумал Томас, человек, мечтающий о выигрыше, но стесненный в деньгах, пришел бы именно сюда, где его наверняка не увидит никто из знакомых.
— Мы торчим здесь уже три часа, Томми, забившись в угол, чтобы нас не заметили. Мы так и простоим здесь весь день, словно приклеенные к этому грязному полу? Моя Бриджет давно бы тут все вымыла, — заметил Дули, подавляя зевок. — Кроме того, здесь воняет джином.
— Тише, Пэдди, — предупредил Томас, отступая глубже в тень и потянув за собой Дули. — Чорли и его приятель уходят. Подождем минуту-другую и пойдем за ними.
— Зачем? Мы же и так знаем, где он живет. Мы ехали за ним от самого его дома, так ведь? По-моему, Томми, ты все мозги по дороге растерял.
— Да не за Чорли, Пэдди, — ответил Томас, направившись к двери, как только она закрылась за его светлостью. — Я хочу проследить за другим. Что-то с ним не так.
— Если ты имеешь в виду плачевное состояние его костюма, то я с тобой согласен, — проворчал Дули, пробираясь между столами за Томасом. — По-моему, он перелицовывал свой воротничок и манжеты уже раза три, больше даже, чем Бриджет перелицовывает детскую одежду, когда та начинает изнашиваться.
Оказавшись на улице, Томас увидел, что невезучий игрок сел в наемный экипаж, и быстро нашел другой для них с Дули.
— Пэдди, — сказал он, когда они уселись на засаленное кожаное сидение, — как ты думаешь, зачем человеку, который может сдавать карты так ловко, как делал это наш друг в потертом костюме, нарочно проигрывать партию за партией куда более слабому игроку?
— Ты меня разыгрываешь, Томми. — Дули повернулся и уставился на Томаса. — Деньги от него утекали, как вода из дырявого ведра, это правда, но чтобы он проигрывал нарочно? Зачем?
— Хороший вопрос, Пэдди. — Томас высунул голову в окно, чтобы удостовериться, что их извозчик едет за интересующим их экипажем, который тем временем свернул к Мейфэру. — Почти такой же хороший, как и вопрос, почему лорд Чорли, близкий друг принца-регента, играет по таким низким ставкам в занюханном игорном доме, когда он мог бы спускать деньги в «Уайт», или «Буддл», или любом другом гораздо более приятном месте. Можно подумать, что он на грани разорения и отчаянно стремится поправить свои дела втайне от своих дружков. Ты заметил, Пэдди, как скромно он был одет? И приехал он в игорный дом в наемном экипаже. Хотел бы я посмотреть в глаза его партнеру, только он все время прятал их под этим своим кожаным козырьком, а встав из-за стола, тут же напялил шляпу с полями. По глазам многое можно сказать о человеке.
Дули покачал головой.
— Я ничего не понимаю, малыш, и не буду лгать, утверждая обратное. Но черт с ними, с глазами. Что из того, если у лорда Чорли кошелек стал тощим? К нам-то это какое имеет отношение?
— Да в общем-то никакого. Пожалуй, это лишь может объяснить, почему он так охотно участвует в плане, направленном на свержение правительства собственной страны, — признал Томас, отдававший себе отчет в том, что действует по наитию, не имея ни малейшего представления, что, собственно, он хочет доказать. — Кроме того, он один из четверых — пятерых, если включить в этот список лорда Смерть — престарелых ухажеров Маргариты. Мы уже убедились, что она пытается ставить палки в колеса лорду Мэпплтону — и, пожалуйста, Пэдди, не заводи со мной спора по этому вопросу, я знаю, что прав. Возможно, что-то готовится и для лорда Стинки. А… как я и думал.
Дули выглянул из экипажа, который свернул на какую-то площадь.
— Как ты и думал? А что ты думал? Какая жалость, что я тебя больше не понимаю, Томми, я и в самом деле ничего не понимаю.
— И я тоже, Пэдди, — признался Томас, нахмурившись. — И я тоже. Но это Портмэн-сквер, и если этот экипаж подъедет к особняку сэра Гилберта, я куплю тебе трость, над которой ты вчера пускал слюни на Бонд-стрит.
Экипаж остановился не прямо перед особняком, а немного до него не доехав. Игрок с потертым воротничком и манжетами вышел из экипажа и исчез в проходе, ведущем к заднему входу.
— Черт меня побери, — воскликнул Дули. — Похоже, Томми, ты что-то здесь нащупал. Не буду притворяться, будто знаю, что именно, но что-то во всем этом есть, это факт.
— Спасибо, Пэдди. — Томас дал знак извозчику ехать дальше. — А теперь я должен переодеться, и мы поедем в Ричмонд вкушать хлеб с нашей маленькой группой предателей.
— Правильно, малыш, — откликнулся Дули, усаживаясь поудобнее. — А мне ты купишь трость с золотым набалдашником, как обещал. Чудесная вещь. На матушку Бриджет она произведет впечатление.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси



девочки помогите вспомнить роман! путешествия во времени. гг оказалась на диком заподе средь песчаной улице с золотым канделябром в руке. поможет г. герой воспитывает племянников
Маскарад в лунном свете - Майклз Кейсиирина
17.06.2013, 16.35





Нет, Ирина. Никто не поможет. Некому. Порядочные и умные люди ушли с сайта. Пока- пока
Маскарад в лунном свете - Майклз КейсиЛиза
17.06.2013, 17.14





Че к чему? А где коменты?
Маскарад в лунном свете - Майклз КейсиСветлана
11.07.2013, 7.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100