Читать онлайн Маскарад в лунном свете, автора - Майклз Кейси, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Маскарад в лунном свете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

Знаю, недоброе дело я ныне затеял.
Но бурно кипящие страсти унять мой разум не в силах.
Еврипид
Солнечные лучи просочились в обставленную с большим вкусом спальню, пробежали по шератонскому шезлонгу с его безошибочно узнаваемыми линиями, рассыпались пятнами по ковру с узором из роз и, наконец, добрались до широкой кровати с балдахином, осветив смятые простыни, свисающее до полу одеяло и груду подушек, но не найдя никого, кто бы спал на этой кровати. Кровать была пуста уже в течение двух часов, хотя пробило только одиннадцать.
Маргарита Бальфур в желтом, как лютик, пеньюаре с туго завязанным на талии атласным поясом не обратила никакого внимания на проникнувшие в комнату солнечные лучи. Она сидела, как всегда элегантно-прямо, за круглым столиком для вышивания, принадлежавшим еще ее матери и водила наманикюренным пальчиком по странице старой тетради. Ее длинные цвета темной меди волосы были небрежно завязаны желтой атласной лентой.
— Лорд М. — любит деньги больше всего на свете. Сластолюбивый волокита и паяц с мозгами насекомого, — прочитала она вслух, затем закрыла тетрадь, откинулась на спинку стула и с печальной улыбкой посмотрела на портрет необычайно красивого, но с оттенком некоторого мелодраматизма в лице, молодого человека, висевший над стоявшим неподалеку туалетным столиком. — Исчерпывающая характеристика, папа, только ты забыл упомянуть, что «лорд М.» еще и скуп. И хотя я убеждена, что твой друг Артур имел виды на маму — впрочем, он имеет виды на любую представительницу женского пола, — он, по-моему, был все же мелкой сошкой. Избавиться от него, к чему уже идет дело, не составит труда.
Наклонившись вперед, Маргарита вновь открыла тетрадь, найдя страницу, которую она досконально изучила прошлым летом, когда после похорон матери обнаружила в ее вещах личные бумаги отца. Мать, очевидно, их даже не просмотрела. Маргарита могла наизусть пересказать, что было написано в тетради под заголовком «Клуб».
«П. Т. — тщеславен, полагает, что все знает. Задайте ему любой вопрос, и он вам ответит.
Р. Х. — жаден, честолюбив и суеверен до крайности. Бедняга так боится умереть, что просто вынужден жить.
Стинки — готов проиграть последний пенни.
В. Р. — загадка, черт его возьми. Будь осторожен, имея дело с человеком без слабостей».
— Ах, папа, — вздохнула Маргарита, поставив локти на стол и опустив голову на руки. — Как ты мог, будучи таким проницательным, пренебречь собственными предупреждениями?
— Опять ты этим занимаешься? — услышала она голос появившейся в дверях Мейзи. Мейзи держала в руках серебряный поднос, на котором стояли чайник, молочник, чашка и тарелка, полная дымящихся булочек. — Человеку следует почаще читать Библию, тогда он ко многому относился бы спокойнее, — проговорила она, ставя поднос на край туалетного столика. — Мертвые мертвы, мисс, и никакие ваши затеи не оживят их, упокой Господи их душу. Живым надо продолжать жить, а не копаться в старых обидах.
Маргарита закрыла журнал и встала со стула. Ее длинная пышная юбка зашуршала, скользнув на ковер.
— Спасибо тебе, Мейзи, за этот весьма проникновенный совет. Моего отца, можно сказать, убили, моя мать умерла, будучи не в силах пережить его смерть, а ты говоришь, чтобы я все забыла и жила, как ни в чем не бывало. У тебя все так просто получается. И почему я сама этого не вижу? Почему не могу понять, что одна ложь, громоздящаяся на другую, одно несчастье, следующее за другим, — все это в порядке вещей? Ты, что же, почерпнула эту мудрость из своей Библии, Мейзи? Наверное, об этом написано там же, где говорится, что всегда надо подставлять другую щеку.
Но вслед за этими словами она улыбнулась старой женщине и, схватив одну из теплых еще булочек, жадно впилась в нее зубами, потом вскочила на кровать и уселась, скрестив ноги, в самой ее середине.
— Прости, Мейзи, я не хотела на тебя наскакивать. Но, боюсь, моей душе недостает христианского милосердия.
Мейзи подняла поднос и переставила его в изголовье кровати.
— Мне бы следовало сказать сэру Гилберту, что вы затеваете, вот что мне следовало бы сделать, и он бы забрал вас отсюда обратно в Чертси, вы и опомниться не успели бы. Не хватало только бедному старому джентльмену похоронить еще одного из своих близких.
— Но я не собираюсь умирать, Мейзи, — возразила Маргарита, комически округляя глаза и беря с тарелки еще одну булочку. Мейзи была так склонна к преувеличениям. — Они даже не узнают, что именно я буду причиной их падения. Весь этот год я тщательно обдумывала мой план и сейчас уже приступила к его выполнению. Скоро они начнут падать один за другим как спелые плоды, а я буду наблюдать за этим, изображая сочувствие и готовность помочь им в их несчастьях. У меня нет желания кричать на весь свет о своей победе, Мейзи, мне достаточно знать, что я одержала над ними верх, над каждым из них по очереди.
— Чушь и ерунда! — фыркнув, объявила Мейзи и пошла открывать дверь, в которую в этот момент кто-то постучал. Она отступила, пропуская целую процессию лакеев, несущих ведра с водой для ванны госпожи. — Не забывайте, мисс, что если лошадь понесет экипаж под гору, можно запросто оказаться в яме. Так вот… эй, паренек, не смей проливать воду на этот чудесный ковер.
Контора сэра Перегрина Тоттона, расположенная в том же здании, что и конторы многих других джентльменов, состоящих на службе у военного министра, выглядела не менее впечатляюще, чем музей, и почти не уступала музею по количеству имеющихся в ней картин, скульптур и других предметов искусства. После четырехчасового ожидания в приемной, битком набитой крылатыми Пегасами и увешанной гобеленами, изображающими сцены удачной охоты и кровавых сражений, Томаса и Дули, сгоравших от нетерпения, провели по длинному коридору, стены которого украшали портреты каких-то джентльменов весьма сурового вида, и ввели в большую светлую комнату с высоким потолком, посвященную, судя по всему, античной скульптуре.
Подняв руку, Дули почесал у себя за ухом.
— Ты когда-нибудь видел образцы античного великолепия в таком количестве, Томми? — спросил он, повернувшись налево и оказавшись лицом к лицу со статуей Афины, демонстрировавшей печальную нехватку левого уха и части правой руки. — Сложи их все вместе, и вряд ли получится целый человек, это факт. Взгляни сюда. — Вытянув руку, он указал на другую статую. — Похоже, кто-то откусил у нее кусок бедра. Смотри, Томми, я могу засунуть туда всю руку.
— Замри, невежественный толсторукий плебей.
Томас и Дули быстро обернулись и увидели вплывшего в комнату сэра Перегрина в сопровождении имеющего измученный вид секретаря, отстававшего от него шага на два — на три. Сухонького худощавого сэра Перегрина буквально трясло от ярости.
— Ну, ну, сэр, — поспешил успокоить его Томас, выходя вперед и загораживая собой Дули, — мой помощник не имел в виду ничего дурного. Простите ему его невежество. Он американец, но недавний американец, приехал в Америку из Ирландии и, боюсь, ему никогда не удастся избавиться от тамошнего духа. Бедняга не способен воспринимать искусство, он может оценить лишь красоту своего любимого глиняного котелка для варки картошки.
— Ты дорого за это заплатишь, юноша, — прошипел Дули сквозь зубы, потом громко проговорил: — Тысяча извинений, сэр. — И отступил на пару шагов назад, как и подобает «помощнику».
— Да-да, конечно. Мне и самому приходится мириться с невежеством подчиненных, — ответил сэр Перегрин с нескрываемым презрением в голосе и бросил пронзительный взгляд на своего собственного помощника. Тот поспешно бросился к столу и, выдвинув высокое кресло, украшенное замысловатой резьбой, помог сэру Перегрину сесть.
— Удовлетворительно, Гроуз, — прокомментировал сэр Перегрин, и секретарь так же поспешно ретировался к ближайшей стене и остановился там, прислонившись к гобелену, изображавшему разграбление Рима, не заметив при этом, что голова его оказалась в опасной близости от вышитого серебряными нитями топора, которым размахивал какой-то варвар с диким взглядом.
Оглядевшись вокруг, Томас увидел, что стулья с прямыми спинками, расставленные по периметру комнаты, находились слишком далеко от стола, так что вести разговор можно было только крича во весь голос. Сэр Перегрин полагал, без сомнения, что американские посетители будут стоять как какие-нибудь попрошайки, пришедшие с протянутой рукой выклянчивать милостыню.
Черта с два он этого дождется. — Пэдди, будь добр, возьми два стула и поставь их вот сюда, — сказал Томас, указывая на место прямо напротив стола. — Гроуз? — обратился он затем к секретарю сэра Перегрина. — А вы не хотите примостить куда-нибудь свой зад, или вы полагаете, что ваши паучьи ножки продержат вас, пока мы с сэром Перегрином будем обсуждать те достойные презрения действия, к которым прибегаете вы, вероломные англичане, забирая добрых американцев с их кораблей и заставляя идти на службу в ваш флот?
Сэр Перегрин вскочил, опершись руками о стол, подобной реакцией пролив бальзам на душу Томаса.
— Как вы смеете, сэр! — Воскликнул он с угрозой в голосе. — Неужели мне нужно напоминать, что вас принимают здесь из милости, что этой встречи вообще не было бы, если бы вы не представили бумаги, подписанные вашим президентом, в которых говорится о его полном к вам доверии. Я абсолютно уверен, что мистера Мэдисона злонамеренно ввели в заблуждение, если он счел, будто рекомендательного письма, подписанного его рукой, достаточно для того, чтобы заставить верного слугу Его Величества выслушивать подобные безосновательные домыслы. Можете считать нашу беседу оконченной, мистер Донован.
Дули с шумом передвинул два стула, удобно уселся на один из них и знаком велел Томасу сесть на другой.
— Ты умеешь побеждать Томми, и это факт, — проговорил он, улыбнувшись Томасу, который остался стоять. — Почему бы тебе не сказать какую-нибудь пакость о матушке этого джентльмена, раз уж ты взялся за дело?
Томас кинул хмурый предостерегающий взгляд на Дули, затем поклонился сэру Перегрину.
— Простите меня, сэр, — сказал он смиренным тоном, обезоруживающе улыбаясь. — Мне стыдно за свое безобразное поведение. Не могу понять, что на меня нашло. Наверное, дело в том, что я слишком долго ждал и пропустил свой ленч. Гроуз, дружище, не будете ли вы так любезны и не раздобудете ли для нас хлеба с сыром, а заодно, может, и графинчик бургундского, да побольше. Я убежден, что наша беседа будет протекать более мирно, если мне удастся успокоить свой бунтующий желудок.
Сэр Перегрин посмотрел на Томаса, который ответил на его взгляд нарочито пристальным взором, будто провоцируя на возражения, затем снова опустился в свое кресло.
— Ну что ж, хорошо, — согласился он наконец. — Гроуз, сходи в мою личную комнату, посмотри, что там есть. Уверен, там найдется что-нибудь, чем мы сможем угостить этих джентльменов.
— Я бы не возражал против куска мяса, юноша, — сказал Дули вдогонку секретарю, и Томас со вздохом посмотрел на приятеля. — А почему, позволь спросить, ты сейчас на меня уставился, Томми? Не мог же попросить его принести эля, это было бы бессмысленно, разве не так? — обратился к нему Дули, пожав плечами, и Томас был вынужден прикрыть рот рукой, притворившись, что закашлялся, чтобы скрыть улыбку.
Как только дверь за секретарем закрылась, Томас подошел к столу и демонстративно уселся на его левый угол, предварительно отодвинув стоявший там бюст Сократа. Он хотел находиться поближе к сэру Перегрину, ощущать запах его одеколона и его страха. Он знал, что физически он вдвое сильнее сэра Перегрина и хотел, чтобы и тот об этом не забывал. Возможно, все они играли в какую-то игру, но это была весьма серьезная игра, со строгими правилами.
— А вы решили, что я буду поощрять присутствие свидетеля, Тоттон? — спросил он как бы между прочим.
— Гроуз абсолютно лоялен, хотя умом и не блещет, — парировал сэр Перегрин, схватив бюст и поставив его рядом с бюстом Гомера. — И на что, собственно, вы рассчитывали, явившись сюда? Я и не думал, что встречу вас здесь. Неужели вы не в состоянии выполнить самые простые инструкции? Мы же все должны собраться в субботу в Ричмонде.
— Да, должны, Тоттон, и мы там соберемся, — ответил Томас и, достав из кармана манильскую сигару, сунул ее, не зажигая, в рот. — А сюда я пришел и выстрадал долгое ожидание в вашей приемной затем, чтобы как-то оправдать в глазах непосвященных свое пребывание на вашем сыром острове. Должен заметить, старина, что вы продемонстрировали максимальную готовность к сотрудничеству. Целых четыре часа! Не трудно вам было скрываться здесь, пытаясь представить, как я реагирую на то, что меня заставили так долго ждать? С другой стороны, если бы окружающие заметили, что ко мне вы отнеслись лучше, чем к другим моим соотечественникам, приходившим просить аудиенции, это вряд ли пошло бы на пользу нашим планам.
— Так, значит, вы пришли сюда только для отвода глаз? Нам нечего обсудить наедине?
Томас взял со стола небольшую трутницу, высек огонек и, поднеся его к сигаре, зажег ее. Глубоко затянувшись, он выдохнул кольцо сизого дыма прямо в худое лицо сэра Перегрина.
— Только один маленький вопрос, Тоттон. Потом я уйду, и вы сможете успокоить ваши истерзанные нервы, швырнув в Гроуза одним из этих античных философов. Один маленький вопрос, требующий ответа. Скажите мне, не ведете ли вы и другие члены вашей группки предателей переговоров с Францией? Не пытаетесь ли заключить, так сказать, двойную сделку?
Сэр Перегрин закашлялся и помахал рукой, разгоняя дым, потом посмотрел на Томаса, перевел взгляд на Дули и снова на Томаса. Томас внимательно наблюдал за ним, рассчитывая заметить на его лице признаки тревоги, но не увидел ничего, кроме недоумения.
— Переговоры с французами? Да вы с ума сошли! Никому из нас такого и в голову не пришло бы. Возможно, вам следует напомнить об одном факте, сэр. Мы, англичане, воюем с Францией.
— Не будьте ослом, Тоттон, — оборвал его Томас, вставая у края стола и испытывая облегчение, но сохраняя сердитый вид.
Конечно, высказанное им обвинение было всего лишь предположением, смутно беспокоящим его подозрением, и ему едва ли стоило ждать четыре часа, чтобы убедиться в своей ошибке. Но это вовсе не означало, что день должен пройти впустую. Раз уж он был здесь, он мог доставить себе удовольствие и поиздеваться над разнервничавшимся сэром Перегрином.
— Воюете с Францией, говорите? Любопытное же у вас понятие о чести. С Францией воюют ваши соотечественники, а вы воюете с Англией, — тихо проговорил он. — Для чего же вам помогать Америке, как не для того, чтобы посеять недовольство в массах и свергнуть собственного монарха? Скажите же мне, кто из вас должен стать королем? Хервуд? Чорли? Ну не Мэпплтон же, это уж точно. Тогда это, видимо, будете вы, Тоттон. Воображаю вас в короне. Дули, ты можешь представить себе сэра Перегрина в королевском пурпуре? А может, я ошибаюсь, и вы с вашими единомышленниками хотите последовать примеру Америки и распахнуть двери Британской империи перед демократией со всеми ее преимуществами? Дули фыркнул.
— Ну, до этого никто из нас не доживет. Им ведь тогда придется освободить Ирландию. А чем же будут развлекаться англичане, позволь спросить, если лишатся возможности грабить нашу добрую старую родину, когда им заблагорассудится?
— Вы оба слишком много себе позволяете, — запротестовал сэр Перегрин, ударив кулаком по столу, отчего со стуком подпрыгнули оба бюста. — Наши чаяния вас не касаются. Я же не спрашиваю вас, почему вы взялись за это дело. А на что вы рассчитываете в качестве награды за ваш патриотизм, Донован? На посольскую должность? Пост в кабинете?
Томас улыбнулся, не вынимая сигары изо рта. Он пришел к выводу, что, когда им овладевало желание дать кому-нибудь хорошего пинка, лучше всего было улыбаться. Прибегнуть к силе совсем несложно, но в поединке умов можно выиграть гораздо больше.
— Я? Простой издатель и землевладелец из Филадельфии? Вы, должно быть, спутали меня с покойным Бенджамином Франклином, которого нам очень недостает. Он тоже был простым журналистом из Филадельфии, но куда более талантливым, чем я. Уверяю вас, сэр Перегрин, у меня нет никаких политических амбиций. Вообще никаких. Так ведь, Дули?
— Да уж, — проворчал Дули в свой небрежно завязанный галстук с изрядной долей скептицизма в голосе — ни дать ни взять недовольный помощник, доставивший себе небольшое удовольствие, намекнув на то, что его начальник хотел бы от всех скрыть.
Милый Дули. Всегда умел понимать намеки. На эту его способность Томас и рассчитывал и, как оказалось, не ошибся. Дули понял, что Томас хочет заставить сэра Перегрина поверить в то, будто в американце он нашел родственную душу, — человека столь же жадного и честолюбивого, как и он сам. Пусть думает, будто «раскусил» Томаса. Уверовав в то, что американский заговорщик одного с ним поля ягода, сэр Перегрин станет менее осторожным, в этом Томас нисколько не сомневался.
— Но, как я говорил, Тоттон, — быстро продолжал Томас, повернувшись спиной к Дули, — вчера вечером мне вдруг ни с того ни с сего пришло в голову, что вы и ваши единомышленники в стремлении подорвать собственную страну можете так же легко завязать контакты с французами, как и с американцами. Или и с теми и с другими. Франция стала бы готовым рынком для ваших не находящих сбыта товаров и оружия. Наш президент не хотел бы усиления Франции, хотя она и была все время нашим союзником. Бонапарт слишком непредсказуем, слишком охоч до лести.
— Мы не будем иметь с Францией никаких дел, — твердо заявил сэр Перегрин, поднимаясь на ноги; при этом он все равно остался на голову ниже Томаса. — Сэр Ральф этого не одобрит.
Сэр Ральф. Теперь Томас знал, кто всем заправляет. Слишком уж просто все получилось, подумал он, — все равно, что отщипнув виноградинку с грозди. Почти безо всякого нажима с его стороны сэр Перегрин, жаждущий, видно, похвастаться своей осведомленностью, сообщил полезные сведения.
— Ах, да, — сказал Томас, кивая, — вы, должно быть, имеете в виду сэра Ральфа Хервуда, нашего общего знакомого из адмиралтейства. Вы правы: до сих пор он прекрасно справлялся с ролью организатора этой вашей попытки предательства. На моего президента это произвело большое впечатление. Ну хорошо, Тоттон. На время я забуду о своих подозрениях. А теперь, — продолжал он, гася сигару о мраморное блюдо и от души надеясь, что оно дорого сэру Перегрину, — я бы посоветовал вам начать метать громы и молнии, провожая меня и моего помощника к дверям. Ни к чему, чтобы Гроуз, вернувшись, застал нас за сердечной беседой, словно двух близких друзей. Излишнее дружелюбие может вызвать подозрения.
— Что? Мы уйдем, не отведав хлеба с сыром? — Дули поднялся, качая головой. — Это как-то несправедливо, малыш.
— В этой жизни вообще мало справедливости, Пэдди, — ответил Томас, жестом показывая Дули, чтобы тот первым шел к выходу через лабиринт скульптур.
Они были почти у дверей в приемную, когда резные дубовые створки распахнулись, и мисс Маргарита Бальфур появилась в комнате, как солнечный луч после летней грозы.
— Перри, вы где? Вас и не найдешь среди этого мраморного изобилия. Вы просто обязаны сейчас же пойти со мной. Я знаю, мы договорились встретиться вечером у леди Сефтон, но я только что обнаружила изумительную книжную лавочку в Хаймаркете. Мне нужно, чтобы вы как знаток оценили, действительно ли я раскопала там неизвестный до сих пор подлинный манускрипт, или же владелец пытается надуть меня, и это всего лишь великолепная подделка.
Повернувшись к Томасу, она улыбнулась, испортив ему все удовольствие, ибо улыбка это ясно показывала, что она сразу заметила его присутствие и до сих пор не обращала на него внимания только потому, что это устраивало ее самое.
— О, здравствуйте, мистер Донован. Какой приятный сюрприз встретить вас здесь. Я помешала какому-то важному совещанию? Простите меня. Я сейчас же уйду, а вы можете продолжать. Ну вот, Перри, мой дорогой друг и наставник, я ухожу и буду ждать вас в карете в компании с дражайшей Мейзи.
Вчера в простом белом бальном платье Маргарита была прекрасна. Сегодня в платье для прогулок лимонно-желтого цвета она была ослепительна. Бархатный короткий жакет густого зеленого цвета выгодно подчеркивал ее тонкую талию и оттенял румянец на щеках. Завершающим штрихом ее туалета была надетая поверх роскошных медного цвета кудрей шляпка — дурацкое сооружение из соломки, цветов и лент, — завязанная большим бантом, прелестно смотревшимся слева от подбородка.
Зеленые колдовские глаза озорно блестели, будто ее позабавила какая-то шутка, которую никто из присутствующих не понял. Томас никак не мог определить, раздражал его или интриговал ее несомненный ум, но одно он знал наверняка: его влекло к этой загадочной, живой как огонь, девушке, и если бы вдруг выяснилось, что она принадлежит к лагерю его противников, это определенно испортило бы ему день.
— Нет-нет, мисс Бальфур, — поспешно сказал он, осознав, что молчит слишком долго, и склонился над ее протянутой рукой. — Сэр Перегрин и я только что закончили нашу беседу, и я как раз собирался удалиться в свои апартаменты в отеле Пултни зализывать раны, ибо он весьма опасный противник в дипломатическом фехтовании. Вы правильно поступаете, прося у него совета относительно обнаруженного вами манускрипта. Я убежден, что мнение сэра Перегрина по любому вопросу бесценно. И, видит Бог, он наверняка его выскажет. Всего доброго, мисс Бальфур, сэр Перегрин. Пойдем, Пэдди, отложим представление до другого раза. Мы должны уйти и оставить сэра Перегрина наедине с его очаровательной посетительницей.
С этими словами Томас поклонился сэру Перегрину и вышел из комнаты, сопровождаемый Дули.
Едва дверь за ними закрылась, как дородный ирландец возбужденно проговорил:
— Так вот она какая, эта девица с французским именем, от которой ты растаял вчера вечером. Беру назад все, что я сказал; ты был прав, заинтересовавшись ею. Что она здесь делает, как ты думаешь?
Томас взял свою шляпу и перчатки с маленького столика в приемной и зашагал к лестнице. Мысли вихрем проносились у него в голове — он пытался понять, что означало неожиданное появление Маргариты.
— По-моему, я не в силах разобраться в поступках мисс Бальфур, и ясно мне только одно — она самая настоящая англичанка и самая восхитительная девушка из всех, кого я когда-либо знал, — сказал он, нахлобучивая шляпу на голову и выходя на солнечный свет. — Скажи-ка, Пэдди, принесли ли мой новый вечерний костюм? Я все-таки решил пойти на бал к леди Сефтон сегодня вечером.
— Чувствую, ты поддаешься соблазну; так ведь, мой мальчик? — спросил Дули, останавливая проезжавший мимо экипаж.
— Ах, Пэдди, дружище, как же хорошо ты меня знаешь. — Зубы Томаса блеснули из-под усов. Согнувшись, он влез в экипаж и уселся на засаленное кожаное сиденье напротив своего друга. — А кто же говорил, что ничто не должно отвлекать нас от такого серьезного дела, как служение своей стране?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси



девочки помогите вспомнить роман! путешествия во времени. гг оказалась на диком заподе средь песчаной улице с золотым канделябром в руке. поможет г. герой воспитывает племянников
Маскарад в лунном свете - Майклз Кейсиирина
17.06.2013, 16.35





Нет, Ирина. Никто не поможет. Некому. Порядочные и умные люди ушли с сайта. Пока- пока
Маскарад в лунном свете - Майклз КейсиЛиза
17.06.2013, 17.14





Че к чему? А где коменты?
Маскарад в лунном свете - Майклз КейсиСветлана
11.07.2013, 7.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100