Читать онлайн Маскарад в лунном свете, автора - Майклз Кейси, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Маскарад в лунном свете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 1

Приходится идти, когда черт погоняет.
Ирландская поговорка
Лондон, сезон 1810 года
Томас Джозеф Донован бросил свой плащ вместе с парой монет стоявшим наготове лакеям в ливреях и зашагал к широкой мраморной лестнице, которая вела на второй этаж особняка на Гросвенор-сквер. Всегда лучше «подмазать» их заранее, считал Томас Джозеф. Какой смысл звенеть деньгами тогда, когда твой новый «с иголочками» плащ уже уехал на чьих-то чужих плечах.
Сегодня он умышленно явился на бал позже, чем того требовал светский этикет, так что на лестнице уже не осталось ни одного из посещающих подобные мероприятия скучающих светских бездельников, которые обычно толпятся на ней, дожидаясь своей очереди отдать дань уважения хозяину с хозяйкой. Длинноногий Томас быстро преодолел ступеньки, думая о том, как бы поскорее отыскать человека, с которым у него должна была состояться встреча, и уйти из этого дома, прежде чем он поддастся соблазну наведаться к карточным столам и в результате проведет еще одну Долгую ночь, занимаясь всем чем угодно, кроме выполнения возложенной на него миссии.
Не то чтобы он тревожился за свой кошелек. Томас, живший в Америке с двенадцатилетнего возраста, оставался, тем не менее, ирландцем с головы до ног, обутых сегодня в модные вечерние туфли, и ему всегда чертовски везло в карты. Он мог бы нажить себе небольшое состояние, продолжай он и дальше сталкиваться у карточных столов с апатичными слабовольными лордами, которые, казалось, поставили себе целью ночь за ночью избавляться от своих денег. Но ему необходимо было иметь ясную голову и помнить о своей миссии. В конце концов, любой истинный патриот понимал, что обобрать врага и обратить его в бегство — не одно и то же, хотя первое занятие и было весьма приятным.
Хозяин и хозяйка дома уже покинули свой пост наверху лестницы, избавив тем самым Томаса от тяжкой необходимости вспоминать их имена и титулы и, в угоду светским традициям, рассыпаться в пустых комплиментах.
Удовольствовавшись вместо того бокалом вина, взятым с уставленного напитками подноса, который нес проходивший мимо лакей, Томас остановился в дверях и принялся внимательно рассматривать убранство зала и находившихся в нем людей.
Бальный зал, в котором было удушающе жарко, украшали оранжерейные цветы и розовые фиалки, причем в таком количестве, что выглядело это почти смехотворно. Заполнявшие зал гости принадлежали в большинстве своем к верхушке лондонского общества — обстоятельство, немало огорчившее Донована, по мнению которого благородные леди и джентльмены, входившие в этот избранный круг, настолько узкий, что все они состояли между собой чуть ли не в родственных отношениях, — в зависимости от возраста напоминали больше всего либо глупых хихикающих курочек и петушков, либо старых наседок с дряблой кожей и самодовольных петухов.
Томас грациозно двинулся вперед, когда мимо порхнула мисс Араминта Фробишер, опиравшаяся на руку джентльмена, облаченного в вечерний костюм с пуговицами, не уступающими по размеру столовым тарелкам. Он не удержался от улыбки, увидев, как милая Араминта подмигнула ему. Чудесная девушка Араминта! Всегда готова улизнуть в какой-нибудь темный укромный садик с мужчиной, вознамерившимся сорвать с ее губ несколько шаловливых поцелуев. Если его сегодняшняя добыча не появится в самое ближайшее время, подумал Томас, ему, возможно, стоит пересмотреть свое решение о раннем уходе и увести дорогую Араминту в словно специально предназначенные для подобных целей густые кусты, росшие, как ему уже было известно, сразу же за высокими застекленными дверями, находившимися в левой части бального зала.
Молодой денди — кавалер мисс Фробишер не удостоил Томаса даже кивка, поскольку, как истинный британец, не желал обращать внимания на выскочек из колоний. Вполне возможно, что он меня даже и не заметил, решил Томас. Что ж, выскочку из колоний это устраивало как нельзя больше, хотя, мелькнула у Томаса следующая мысль, этот изнеженный денди мог бы кое-чему научиться, если бы присмотрелся к моему костюму и манере держаться, поскольку молодой англичанин в своем наряде выглядел даже более странно, чем выглядела бы монахиня в платье из красной тафты.
Томас, не склонный к проявлениям ложной скромности, знал, что смотрится великолепно, стоя в небрежной позе у мраморной колонны, — высокий, широкоплечий, стройный, одетый в прекрасно скроенный темно-синий вечерний костюм, в каком не постыдился бы появиться и признанный законодатель мод красавчик Браммель. Зеркало сказало Томасу, что его бронзовая от загара кожа прекрасно гармонирует с его рыжевато-каштановыми выгоревшими на солнце волосами и не модными, но идущими ему усами, а также с ослепительно-белым небрежно завязанным шейным платком и такими же белоснежными манжетами с запонками, примерно на дюйм выступающими из-под рукавов костюма, которые привлекали внимание к его сильным рукам с длинными пальцами.
Рукам, которые в равной степени искусно могли писать редакционные статьи, сдавать карты, натягивать поводья, держать клинок и ласкать женщину.
Сейчас его голубые, цвета рассветного неба глаза, обрамленные длинными черными ресницами, с еле заметными морщинками у уголков, углублявшимися, когда он улыбался, созерцали заполненный гостями бальный зал с выражением радостного предвкушения, создавая впечатление, что их обладатель — простой хороший парень, думающий только о развлечениях.
Где же прячется этот сукин сын, спросил себя Томас, продолжая широко улыбаться и раскланиваться с проходившими мимо гостями. Он сказал, что будет здесь. Ну что я за пустоголовый балбес, поверил словам англичанина.
На минуту его внимание привлек неуклюжий краснолицый молодой лорд, который, наверное, видел в последний раз свои ноги, когда лакей приподнял их, чтобы втиснуть в черные лакированные вечерние туфли. Этот глупец всерьез пытался проделывать сложные па быстрого контрданса и выглядел при этом так же грациозно, как боров, копающийся в навозе. Болван! Добрая половина англичан, встреченных Томасом за две недели его пребывания в Англии, была пустоголовыми самовлюбленными идиотами, занятыми поисками удовольствий, а другая половина — пронырливыми, трусливыми, подхалимствующими интриганами, готовыми продать право первородства за несколько золотых монет. Не удивительно, что его соотечественники американцы, эти мужественные колонисты, до сих пор презираемые англичанами, смогли нанести им такое сокрушительное поражение в войне за независимость. Потребовалось лишь слегка кольнуть этих раздувшихся, как мочевой пузырь у свиньи, от гордости и сознания собственного мнимого превосходства островитян и потом наблюдать, как они улепетывают через океан к безопасности своих удушливых бальных залов и бухгалтерских контор.
Томас уже собирался отвернуться и отправиться в комнату для игр, чтобы поискать там того, с кем он должен был встретиться, а заодно и сыграть партию-другую — ведь не может же человек заниматься делом двадцать четыре часа в сутки, — когда краснолицый лорд пронзительно вскрикнул от боли.
— Вы лягнули меня! Не отрицайте, это не поможет. Вы лягнули меня. Зачем вы это сделали, девушка? — заголосил этот джентльмен совсем не по-джентльменски, прыгая на одной ноге и пытаясь потереть щиколотку. — Это чертовски больно.
— Да вы должны быть бесконечно благодарны мне за это, — услышал Томас произнесенные с некоторой горячностью слова партнерши краснолицего лорда, совершившей этот несколько неожиданный поступок.
Таким образом он в первый раз обратил на нее внимание — и сразу же обругал себя слепым идиотом за то, что до сих пор не заметил этого прелестного рыжеволосого создания.
— Если бы я не лягнула вас, я чувствовала бы себя просто обязанной устроить вам сцену. Вы наступили на мою оборку своими неуклюжими ножищами и оторвали ее. Если вы и с вашими лошадьми ведете себя так же неуклюже, как с партнершей по танцу, то мне остается только удивляться, как это ни одно из этих бедных животных до сих пор не растоптало вас.
Молодой лорд, который, по всем признакам, с превеликим удовольствием отодрал бы девушку за уши, и удерживало его от этого шага, вероятно, лишь сознание того, что нельзя сделать нечто подобное и продолжать считаться джентльменом, выругался пару раз и заковылял прочь, оставив ее стоять в одиночестве на краю просторной площадки для танцев.
Томас с нескрываемым изумлением наблюдал, как молодая женщина — по сути дела совсем еще девочка — уперла руки в бока и яростно уставилась в спину удаляющегося мужчины.
— Ну что ж, беги к своей мамочке, может, она даст тебе конфетку, — мстительно проговорила она вполголоса, и Томас подумал, что она, видимо, не осознала еще положения, в котором оказалась сама, — ей ведь придется одной, без сопровождающего, добираться до своей собственной мамочки.
Это открывает, тут же сообразил Томас, возможность, которую предприимчивому джентльмену никак нельзя упускать, если он не хочет возненавидеть себя на следующее утро. Он быстро проглотил остатки вина и незаметно поставил пустой стакан в ближайший горшок с большой развесистой пальмой.
Оглядев с головы до ног мисс Счастливый Случай, одетую в платье довольно скромного фасона, и придя к выводу, что увиденное ему нравится, — гораздо больше ему, впрочем, понравилось то, чего видеть он не мог, но что нарисовало ему его живое воображение, — Томас оттолкнулся от колонны и, приблизившись, с поклоном обратился к девушке:
— Какой же грубиян этот господин. Разве можно было бросать вас таким образом?
Выпрямившись, он улыбнулся ей из-под усов. Да, это был весьма лакомый кусочек.
— А с вами, моя дорогая леди, обошлись самым неподобающим образом, в этом нет никаких сомнений. Позвольте представиться, меня зовут Донован, Томас Джозеф Донован, если быть точным, и я стал невольным свидетелем происшедшего. Могу я быть вам чем-нибудь полезным?
— Возможно.
Она ответила на его оценивающий взгляд холодным взглядом, нимало не смущенная ни веселым блеском его голубых глаз, ни этим преждевременным представлением, и Томас быстренько внес коррективы в свою оценку молодой леди, добавив к красивой наружности, по крайней мере, толику мозгов.
— Вы танцуете, Томас Джозеф Донован? — спросила она, улыбнувшись Томасу, отчего на правой щеке около рта с пухлыми розовыми губками появилась соблазнительная ямочка.
Да, это не пустая кокетка. Англичанка она или нет, решил про себя Томас, но наверняка среди ее предков затесался хотя бы один предприимчивый ирландец, пусть даже занимающий самую маленькую веточку ее генеалогического древа. Томас чувствовал, что мог бы влюбиться в эту очаровательную мисс, по крайней мере, недели на две, а это было на целую неделю дольше, чем обычно продолжались его увлечения. Он невольно улыбнулся и, пытаясь произвести на девушку впечатление, заговорил с сильным ирландским акцентом, от которого он давно отучился, но который так и не забыл.
— Да, это я умею, мисс. Вы хотите, чтобы я потанцевал с вами? Этого вы хотите, мисс?
— А вы как думаете, мистер Донован? — отпарировала она, решительно вздернув свой в высшей степени очаровательный подбородок. — Моя компаньонка находится на другом конце зала, и это, на мой взгляд, почти то же самое что находиться в Китае, а мне невыносима даже мысль о том, чтобы одной пробираться через эту толпу. Обо мне и без того достаточно сплетничают. Вы ведь предложили мне свои услуги, как я понимаю?
— Предложил, мой ангел.
— Пожалуйста, сэр, не нужно портить ваше великодушное предложение, становясь наглым. Когда-то у меня была няня-ирландка, и я знаю, что вы не должны обращаться ко мне так фамильярно, даже говоря с ирландским акцентом. Ангел, в самом деле! Сегодня я уже дала отпор одному назойливому кавалеру, и если это придется повторить, я останусь совсем без сил. Нет, сэр, мне нужна от вас помощь джентльмена. Смею вас заверить, ваша репутация только выиграет от того, что вас увидят в моем обществе, потому что я пользуюсь известностью, хотя и несколько сомнительного свойства. И я бы предложила вам перестать ухмыляться, как медведь при виде меда, из-под этой вашей возмутительной растительности под носом и продемонстрировать более цивилизованное поведение. Улыбки, сэр, не в почете в нашем обществе, которое больше ценит пустые скучающие взгляды. А теперь, мистер Донован, пожалуйста, вашу руку.
Девица с огоньком. И меня увлекает в пламя. Она протянула руку в перчатке, и Томас, не колеблясь и не думая о последствиях, принял вызов. В красивых хрупких пальцах, покоящихся в его ладони, он почувствовал силу. Что за интригующее колдовское создание, полное противоречий — необыкновенная красота, живой ум и острый, беспощадный, разящий как кинжал язык, который, если он не будет осторожен, способен нанести ему смертельную рану.
Ах, подумал он, легонько пожимая тонкие пальцы, но какая это была бы славная смерть.
— Кстати, мистер Донован, — сказала девушка, когда они присоединились к танцующим, — мой сбежавший кавалер, не столь уж достопочтенный Джулиан Квист, является вашим близким другом. Почувствовав внезапно недомогание, он, бедняга, любезно познакомил нас, не желая, чтобы я осталась одна на площадке для танцев. Вы, конечно, понимаете, что когда вы благополучно вернете меня под опеку моей компаньонки, миссис Биллингз, необходимо будет сразу же поставить ее об этом в известность.
Томас осознал, что его все больше завораживают эти колдовские зеленые, как трилистник, глаза. Он без колебаний выкинул из головы мысли о деле, ради которого пришел сюда сегодня, отмахнулся от внутреннего голоса, шептавшего, что в комнате для игр его, возможно, ожидает небольшое состояние, а за застекленными дверями — густой кустарник и мисс Араминта Фробишер, и даже забыл на время о том, что ему вроде бы полагается презирать англичан и скучать в обществе англичанок.
— А, милейший Джулиан, — протянул он, делая плавный переход к очередной фигуре танца. — Остается только надеяться, что он скоро оправится и тогда завершит церемонию нашего представления друг Другу.
Девушка подняла руку ко рту, сдерживая неожиданно вырвавшийся у нее смешок, мгновенно пробивший тонкую скорлупу светской искушенности, обнаружив под ней очаровательного милого ребенка.
— Боже, какая я невнимательная. Но мне, знаете ли, никогда и никому не приходилось представляться самой. Эту обязанность обычно выполняли другие. Должна признать, что правила хорошего тона несколько ограничивают возможности для знакомства, вы не находите? Ну что ж, сэр, меня зовут Маргарита Бальфур. Как и у вас, у меня есть второе имя, но я еще в пятилетнем возрасте решила, что ненавижу его, и запретила всем употреблять его в моем присутствии, а потом и вовсе от него отказалась. Вы не возражаете?
Не возражал ли он? Да Томас не возражал бы, если бы солнце вдруг погасло, как свеча, а все звезды попадали в океан, лишь бы иметь возможность держать руку прекрасной пылкой Маргариты Бальфур в своей до тех пор, пока не наступит конец света. Или, по крайней мере, до тех пор, пока она не закричит в экстазе, когда он будет приобщать ее к одному из величайших наслаждений в жизни человека.
А потому, не видя причин откладывать начало быстрого и бурного любовного натиска, который, как он надеялся, в самом недалеком будущем закончится восхитительной благостной капитуляцией его противницы в каком-нибудь уединенном темном садике, Томас тихо сказал, прежде чем следующая фигура танца разъединила их:
— Я сочту за честь быть вашим кавалером на сегодняшний вечер, мисс Бальфур, и вашим покорным рабом навсегда. Вы знаете, дорогая моя, что вы очень красивы?
— Да, мистер Донован, знаю, — ответила она небрежно минуту спустя, когда они снова оказались рядом. Он заметил, что ямочка опять появилась, и испытал желание прикоснуться к ней кончиком пальца, губами, языком. — Мне говорят о моей красоте чуть ли не беспрестанно с утра до вечера, и я, к стыду своему, вынуждена признаться, что эта банальная лесть больше не может заставить мое глупое девичье сердце биться быстрее. А теперь, сэр, ответьте честно: способны ли вы сказать что-то оригинальное? Если нет, то я предлагаю предаться умиротворяющему молчанию, не нарушаемому ничем, не считая, конечно, этой ужасной музыки, под которую мы вынуждены изображать из себя возбужденных лягушек, прыгающих с одного листка кувшинки на другой.
Томас сжал руку Маргариты перед тем, как она начала отдаляться от него, переходя к следующей фигуре танца, и она посмотрела на него в некотором, как он с радостью отметил про себя, смущении. Но с какой стати он должен испытывать замешательство от этого в высшей степени необычного разговора?
— Боюсь, моя дорогая леди, что ничего оригинального мне в голову не приходит, поэтому простите меня за то, что я повторю слова поэта: «Целуй же, Кэт, меня без опасенья, сыграем свадьбу в это воскресенье».
На мгновение изумрудные глаза Маргариты вспыхнули, потом она рассмеялась.
— Нет-нет, и не сегодня и не завтра, мистер Донован, я ни на йоту вам не уступлю, — ответила она, находчиво перефразируя другую строчку из «Укрощения строптивой» Шекспира. — И прежде чем вы продолжите вашу декламацию, Петруччо, я считаю своим долгом сообщить вам, что танец закончился, и вам следует выпустить мою руку. Или вы одержимы желанием стать центром всеобщего внимания?
Томас огляделся вокруг и с удивлением обнаружил, что все остальные пары уходят с площадки для танцев, направляясь к лестнице, чтобы спуститься на нижний этаж, где был сервирован ужин, а музыканты встают со своих мест и исчезают за занавесом.
Это было на него не похоже. Каким же чудом дерзкой девчонке удалось настолько завладеть его вниманием, что он перестал замечать все вокруг?
Он слегка поклонился, потом подал руку Маргарите и повел ее к лестнице.
— Вы окажете мне честь, согласившись поужинать со мной, моя прекрасная, моя очаровательная мисс Бальфур, — тихо проговорил он. — Я недавно приехал в Лондон и мало кого здесь знаю, так что, боюсь, если я слишком долго буду предоставлен самому себе, то не устою перед соблазном и закончу вечер у карточных столов или предаваясь другому не менее пагубному занятию.
— Конечно, я хотела бы поужинать с вами, мистер Донован, — ответила Маргарита нежным голосом, — я бы хотела этого больше всего на свете, хотя бы ради того, чтобы повеселиться, слушая ваши преувеличенные комплименты и ваш акцент, который сразу выдает в вас американца, но в котором проскальзывает и что-то ирландское. Но предупреждаю, мне будет весело только в том случае, если вы обещаете продолжать в том же духе, что и начали. Мистер Квист до этой прискорбной попытки погубить мое платье своими неуклюжими ножищами распространялся о своем намерении написать оду в честь моей ямочки. Вы ведь заметили мою ямочку, мистер Донован? По словам мистера Квиста, это самая примечательная моя черта. А вас она не вдохновляет на поэтическое творчество? Или вы загнаны в угол, потому что Шекспир при всей своей плодовитости не удосужился ничего написать о ямочках, по крайней мере, насколько мне известно. Ну же, мистер Донован. Я привыкла получать, по крайней мере, один приторно-сладкий комплимент в минуту, в противном случае мне придется сделать вывод, что вы солгали и на самом деле я вам совсем не нравлюсь.
— Вы издеваетесь надо мной, да, мисс Бальфур? — спросил Томас, испытывая некоторую неловкость от ее искренности и прямоты.
Он странным образом чувствовал себя так, будто его раздели, будто мисс Маргарита Бальфур не только раскусила его не слишком тонкую игру в ухаживание и ясно увидела не особо мудреную цель его заигрываний, но и презирает его за это. Как, все-таки, удивительно, что он впервые обнаружил явные признаки подлинного ума не в одном из тех мужчин, с которыми встречался до сих пор, а в молоденькой девчонке. Может, его игра и не стоит свеч.
Углом глаза он заметил какого-то джентльмена — вообще-то, это был джентльмен ему известный, — который направлялся в их сторону, и тут же решил использовать этот шанс, чтобы избавиться от очаровательной, но слишком уж проницательной мисс Бальфур прежде, чем он поддастся искушению надрать этой молодой особе уши или затащить ее на балкон и зацеловать до беспамятства.
— Какая жалость, мисс Бальфур, — заговорил Томас, принимая вид разочарованного обожателя, — вон идет человек, с которым я обещал встретиться сегодня вечером. Нам надо обсудить кое-какие важные вопросы, чрезвычайно важные. И как только я мог забыть об этом? Нет-нет, молчите, я и сам знаю ответ на этот вопрос. Я был ослеплен вашими прелестями, забыл о своей миссии, и чуть было не унизил себя в собственных глазах, поставив личные удовольствия выше интересов своего правительства, по поручению которого я, собственно, и нахожусь в вашей стране. Пожалуйста, дорогая леди, позвольте мне проводить вас к вашей компаньонке. Тогда я еще успею сделать что-то полезное сегодня вечером.
Маргарита нахмурилась и посмотрела на мужчину, на которого с выражением, как он надеялся, одновременно озабоченным и приветливым уставился Томас.
— Лорд Мэпплтон? — протянула она, снова поворачиваясь к Томасу. — Артур, кажется, имеет какое-то отношение к министерству финансов, да? Конечно, все эти правительственные дела слишком сложны для женского понимания, но, думаю, я права. И вы говорите, что ваше правительство направило вас для переговоров с этим человеком. Так, значит, вы действительно американец. Как странно.
— Мы пытаемся предотвратить войну между нашими двумя странами, мисс Бальфур, — ответил Томас, помахав лорду Мэпплтону, который тем временем остановился и склонился в поцелуе над рукой молоденькой девушки, видимо, дебютантки нынешнего сезона. Томас заметил, что ручку, обтянутую лайковой перчаткой, он задержал в своей намного дольше положенного. Старый козел. — Но я, конечно, не собираюсь утомлять ваши прелестные ушки рассуждениями о таком сухом предмете.
— Конечно нет, сэр, — мило ответила Маргарита, и раскрыв веер, висевший на ленте у нее на запястье, принялась кокетливо им обмахиваться. — Меня и в самом деле несказанно утомило бы, если бы вы заговорили о вашем пресловутом законе об эмбарго — который ваш конгресс принял его в 1807 году, и направлен он против Франции и Англии, — или если бы вы принялись толковать о ваших настойчивых попытках помешать Англии, пользуясь своим правом суверенного государства, призывать своих граждан служить родине во время войны.
— Вы задерживаете наши корабли, подвергаете допросу команды и заставляете добрых американцев служить в вашем флоте ради ваших выгод, — выпалил Донован, не удержавшись. — Я бы не назвал это добрососедскими отношениями.
Маргарита ослепительно улыбнулась.
— О, так вы здесь в роли дипломата, мистер Донован. Да-да, я вижу, что это так и есть. Что же, вы и лорду Мэпплтону откусите голову, дабы послужить своему правительству, или вы приберегаете ваши мстительные чувства для молодых особ женского пола, которые лишь повторяют то, чему их научили в школе?
— Приношу свои глубочайшие извинения, мисс Бальфур. — Томас отступил и, полагая, что именно этого от него и ждут, нарочито низко наклонился над рукой Маргариты. — Я неотесанный грубиян, и меня следует немедленно высечь за столь неджентльменское поведение. Я унижен, пристыжен и полон раскаяния, так что я никак не гожусь на роль приятного кавалера для такой тонко чувствующей натуры как вы. Пожалуйста, позвольте мне проводить вас к вашей компаньонке, чтобы я смог покинуть поскорее место своего сокрушительного поражения, найти темную безлюдную аллею и проткнуть себя шпагой.
— Если вы рассчитываете, что я буду отговаривать вас от подобного мелодраматичного поступка, мистер Донован, то вы ошибаетесь. И вообще, мне, кажется, уже надоела наша игра, — сухо ответила Маргарита, вынимая руку из его руки, которую он умышленно расслабил. — И вам не нужно провожать меня к моей компаньонке, поскольку присутствующий здесь лорд Мэпплтон с радостью составит мне компанию. Не правда ли, Артур? — самым любезным тоном осведомилась она и, повернувшись, протянула руку дородному джентльмену, оторвавшемуся, наконец, от молоденькой дебютантки (которая, судя по ее виду, была несказанно этому рада) и теперь топтавшемуся рядом с Маргаритой, вытирая пот со лба большим носовым платком.
Мясистые щеки лорда Мэпплтона затряслись как желе, когда он в явном недоумении покачал головой.
— Что-что? Составить тебе компанию? Что за странные разговоры, девушка, разве мы не об этом договаривались? Проверь свою карточку. Уверен, там записано, что я буду твоим кавалером во время ужина. Для танцев я, конечно, не гожусь, куда уж такому козлу. О, добрый вечер, Дантон. Узнаю усы. Дурацкая принадлежность, не правда ли? Как вам удается не пачкать их джемом за завтраком? Ну, не важно, мне, в общем-то, все равно. Подумать только, встретиться с вами здесь. — Нахмурившись, он снова покачал головой, напомнив добродушного английского бульдога. — Мы, что, договаривались?
— Я так полагал, ваша светлость и, между прочим, моя фамилия Донован, — ответил Томас ровным голосом и посмотрел на Маргариту, которая стояла, улыбаясь ему с выражением, говорившим, что в нем тут больше не нуждаются и ему следует благоразумно удалиться. — Однако, — поспешно добавил он, увидев появившуюся на лице лорда Мэпплтона недовольную гримасу, — я и сам уже толком не знаю зачем. Наверное, у меня в голове все перепуталось с того самого момента, как этот приятный джентльмен мистер Джулиан Квист представил меня очаровательной мисс Бальфур. Кстати, вы с ним знакомы, милорд?
— Квист? Милейший парень. Десять тысяч в год, как я слышал, и никакого понятия о том, как содержать хорошую конюшню. — Лорд взял руку Маргариты и положил себе на локоть, погладив при этом ее пальцы более нежно, чем подобало бы доброму дядюшке, какового он вроде бы стремился изобразить. — Но недостаточно хорош для тебя, мое милое дитя. И в придачу мамаша, которая во все сует свой нос. Нет-нет, совсем не то, что тебе нужно. Ну, приятно было повидаться, Денверс. Нам пора идти, не так ли, дорогая? Если мы не поспешим, все хорошие места будут заняты. Я слышал, будут подавать чудесных крупных креветок.
— Донован, Артур, — поправила его Маргарита, слегка кивнув Томасу, когда лорд Мэпплтон повел ее к лестнице. — По-моему, американцы очень болезненно относятся к подобным вещам. Мы же не хотим показаться грубыми и недружелюбными. Всего доброго, мистер Донован, и спасибо за то, что выручили меня. Я и мечтать не могла о подобном приключении.
— Что-что? Донован, ты сказала? — пророкотал лорд Мэпплтон, когда они уже были вне пределов слышимости Томаса. — Но это же ирландская фамилия. Мало того, что мы должны иметь дело с этими колонистами, так они еще оказываются ирландцами.
— И вам всего хорошего, дорогой лорд, — с отвращением пробормотал про себя Томас, наблюдая, как высокая стройная мисс Бальфур и низенький толстый пэр влились в поток гостей, спускающихся к ужину. Затем, поскольку ему не оставили выбора, хотя и оставили массу вопросов, он направился в игорную комнату, где ловко избавил некоего очень сердитого и очень говорливого Джулиана Квиста от пяти сотен фунтов из денег его «сующей во все нос» мамочки.
— Ну, Томми, ты припозднился. Ты видел его? Говорил с ним?
Услышав в коридоре уверенные шаги своего друга — его походку нельзя было спутать ни с чьей другой, — Пэтрик Дули распахнул дверь номера, который они снимали в отеле Пултни. Затем отступил, пропуская Томаса в обставленную со вкусом гостиную, по которой он возбужденно расхаживал в течение всего вечера. Угрюмое выражение лица и поджатые губы Томаса не придали бодрости Дули, проведшему долгие часы в нервном ожидании новостей.
Томас плюхнулся в первое попавшееся кресло, вытянув длинные ноги, сорвал с себя шейный платок и бросил его в Дули.
— А ты как думаешь, Пэдди?
— Я думаю, что тебе заговаривали зубы точно так же, как эти проклятые англичане поступают со всеми нашими дипломатами, вот что я думаю. — Дули сплюнул и, поймав платок, скатал накрахмаленную ткань в комок и бросил его на пол. — Я бы не стал вести с ними переговоры. Нам нужно наподдать им как следует в открытой войне, если мы хотим положить этому конец. Мэдисон, видно, сошел с ума, послав тебя сюда. Это все равно, что посылать гуся в лисью нору, вот что это такое.
— Мы все знаем, что дело идет к войне, Пэдди. Нам только не известно, когда и как она начнется. — Томас встал с кресла и, подойдя к столику с напитками, налил себе в стакан примерно на три пальца бренди. С жадностью сделав глоток, он улыбнулся своему товарищу. — Но, если не возражаешь, мой дорогой друг, я бы предпочел думать, что президент послал лису в гусятник. Кроме того, вечер прошел не совсем впустую.
Он вытащил из кармана довольно толстую пачку денег и бросил ее на стол.
— Мы добавили еще пять сотен фунтов на цели нашего военного строительства, Пэдди. Еще месяц в этой прекрасной метрополии, и нам не понадобится Хервуд с его армией. Мы просто превратим Англию в банкрота и покончим с ней.
Дули сгреб деньги и, подойдя к комоду, засунул их в верхний ящик рядом с другими выигрышами Томаса, использовав этот момент одновременно и для того, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Он увидел глубокие складки, бороздившие лоб под густой копной сильно поседевших рыжих волос. Ему было за шестьдесят, и, по правде говоря, он был слишком стар для подобных дел.
— Да, парень, у тебя завидный талант, — проговорил он, поворачиваясь к Томасу, — но этого недостаточно. Ты знаешь, зачем нас сюда послали. Но, по-моему, просиживая целыми днями в приемных только для того, чтобы узнать, что министр такой-то или такой-то ушел и сегодня уже не вернется, ничего хорошего не сделаешь. Они обращаются с нами, как с собаками, нет, хуже, чем с собаками.
Томас поставил стакан и, потянувшись, широко зевнул.
— Хватит, Пэдди. Мы оба знаем, что с нами обращаются так, как они, предположительно, и должны, — так же, как и со всеми другими эмиссарами Мэдисона. Если бы они бросились нам на шею, мы бы немедленно попали под подозрение, а заодно и Хервуд со своими единомышленниками. Хотя, должен признать, что все предприятие вызывает у меня сомнения. Если поведение Мэпплтона сегодня вечером является показателем серьезности и размаха этих великих интриг, то, боюсь, Мэдисон поставил не на тех людей. Да что говорить, у молодой девушки, с которой я сегодня познакомился, мозгов вдвое больше, чем у Мэпплтона.
— Молодая девушка, вот как? — Дули потер ладонью лоб. — Что ж, можешь считать меня трижды дураком — я ведь решил, что ты серьезно относишься к делу, Томми Донован. Боже, спаси нас от патриотов, которые думают не головой, а тем, что у них между ног.
Томас ухмыльнулся, заставив Дули пожалеть, что он почти на тридцать лет старше и вдвое слабее своего партнера по заговору, потому что он с превеликим удовольствием стукнул бы молодого человека по его красивой голове.
— Ну, Пэдди, ты же не будешь ворчать на меня за то, что я посмотрел на девушку. А я только этим и ограничился, клянусь. Мисс Маргарита Бальфур стоит того, чтобы на нее посмотреть.
— Держу пари, она прехорошенькая. Так ты и дальше намерен только смотреть, малыш, или предпримешь что посерьезнее?
— Она обращается к Мэпплтону по имени, Пэдди, и, кроме того, как я узнал сегодня от этого парня, который последним финансировал нашу военную подготовку, она открыто поощряет ухаживания таких богачей, как Тоттон, Чорли и даже Хервуд. Да, для молодой леди, недавно вступившей в свет, наша мисс Бальфур пользуется завидной известностью.
— Правда? — Дули внезапно снова начал проявлять интерес к разговору. — Маргарита, говоришь, ее зовут? Разве это не одно из модных французских имен? Они, что же, обхаживают и лягушатников тоже? Это несправедливо, Томми, они же к нам первым обратились.
Томас снова уселся в кресло и взял стакан с бренди.
— Не придавай этому слишком большого значения, Пэдди. Все они дряхлые старцы — Хервуд, впрочем, помоложе остальных, — и у всех у них состояния, от которых не сможет отмахнуться с презрением ни одна честолюбивая молодая девушка. Может, мисс Бальфур надеется женить на себе одного из них в этом году и похоронить в следующем. Видит Бог, она достаточно умна, чтобы такая мысль могла прийти ей в голову, и достаточно независима в своих суждениях, чтобы не побояться обрести статус прекрасной молодой вдовы.
Дули пристально посмотрел на Томаса. Тот сидел, закусив нижнюю губу, что было у него признаком либо глубокой задумчивости, либо огорчения.
— Независима? Странное слово ты выбрал. Отшила тебя, да? — спросил Дули и ухмыльнулся. — Похоже, эта девушка из тех, что мне нравятся.
Томас встал с кресла и принялся торопливо стаскивать с себя сюртук, делая это с такой небрежностью, что тот затрещал по швам.
— Что ж, Пэдди, я даю тебе свое благословение. Можешь приударить за ней, — проговорил он, комкая сюртук и бросая его на кресло. — Что до американца, стоящего перед тобой, то ему меньше всего нужна умная женщина. Этому американцу нужна отзывчивая женщина. Доброй ночи, Пэдди. Завтра нам предстоит трудный день — будем отсиживать наши ни на что не годные колониальные зады в приемной военно-морского министерства.
Дули поднял брошенный сюртук и аккуратно перекинул его через руку, зная, что именно ему придется отглаживать этот сюртук, когда он следующий раз понадобится Томасу, для того, чтобы красоваться в обществе, как какому-нибудь дурацкому павлину.
— И тебе доброй ночи, малыш, и запомни: я в этом деле с тобой, а не с твоей чертовой девицей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси



девочки помогите вспомнить роман! путешествия во времени. гг оказалась на диком заподе средь песчаной улице с золотым канделябром в руке. поможет г. герой воспитывает племянников
Маскарад в лунном свете - Майклз Кейсиирина
17.06.2013, 16.35





Нет, Ирина. Никто не поможет. Некому. Порядочные и умные люди ушли с сайта. Пока- пока
Маскарад в лунном свете - Майклз КейсиЛиза
17.06.2013, 17.14





Че к чему? А где коменты?
Маскарад в лунном свете - Майклз КейсиСветлана
11.07.2013, 7.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100