Читать онлайн Маскарад в лунном свете, автора - Майклз Кейси, Раздел - ГЛАВА 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Кейси

Маскарад в лунном свете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 17

Тому, кто держит обезьяну, приходится платить за разбитые зеркала.
Дж. Селдон
Томас подошел сзади к роскошно одетому созданию в высоком напудренном парике и прошептал:
— Не желаете ли, мадемуазель, прогуляться в кустики?
— Донован! — Маргарита рывком обернулась, и он увидел у нее на щеке, слева от полных губок, черную в форме сердечка мушку. Озорные зеленые глаза молодой женщины почти затмевали своим блеском фальшивые изумруды на ее серебристой маске, подобранной в тон отливающему серебром шелковому платью. Ноздрей его коснулся аромат роз. Она раскрыла веер и принялась кокетливо им обмахиваться. — О, добрый сэр, как вам удалось узнать меня?
— Это было нетрудно, ангел, — ответил Томас и, взяв ее за руку, увлек на темную узкую тропинку, прекрасно отвечавшую его планам в отношении Маргариты Бальфур. — Я просто искал здесь самую красивую женщину. И потом, — он с ухмылкой посмотрел на нее, — я, как ты, надеюсь, помнишь, интимно знаком с этим восхитительным родимым пятнышком у тебя на шее.
— Мы не можем исчезнуть надолго, Донован. — От его слов Маргарита вспыхнула под маской до корней волос. — Билли была со мной очень мила, и я стремлюсь вести себя сегодня вечером необычайно хорошо в качестве покаяния за мои прошлые прегрешения. В конце концов, Билли не виновата в том, что она такая непроходимая дура. Вы можете поцеловать меня, месье, если уж вам так этого хочется, но не более того. На маскарадах, как мне сказали, подобные вещи дозволяются.
Томас с сожалением покачал головой.
— Я лучше не стану и начинать того, чего явно не смогу закончить. А глядя на твое платье, я понимаю, что все закончится рыданиями, что бы мы с тобой не предприняли. Могу я поздравить тебя?
— С моим необычайно оригинальным платьем? Благодарю вас, мой добрый господин. Я обожаю с детства подобные наряды. Однажды в церкви, когда я была еще весьма юной особой, я…
— Не с твоим платьем, моя дорогая, хотя оно и великолепно, если не считать того, что к тебе в нем страшно подступиться. Сомневаюсь, что дамы в таких нарядах когда-либо развлекались в саду. — Томас скинул с головы капюшон домино и натянул на глаза черную маску. — Я поздравляю тебя с твоим Бальбусом. Как это тебе удалось?
Она отвернулась, избегая смотреть ему в глаза.
— У меня есть друг, которому удалось весной устроиться на несколько дней в Тауэр садовником.
— Ну конечно же! Как это не пришло мне в голову? Вероятно, это тот самый друг, который сегодня утром в Тауэре изображал разносчика. Он также, как я успел заметить, весьма сведущ в картах. Я, как ты должно быть поняла, разглядел наконец-то его брови, или бровь. Это самая примечательная у него черта — не понимаю, почему он прилагает столько усилий, чтобы скрыть ее, — и к тому же, весьма знакомая. Весьма напоминающая, в сущности, наиболее примечательную черту мисс Роллингз.
Повернув к нему голову, Маргарита широко улыбнулась.
— Да, Донован, в уме тебе никак не откажешь. И ты не теряешь времени зря! Ты видел его со Стинки?
Он поднес ее руку к губам и поцеловал нежную кожу выше перчатки.
— Гм, на вкус ты просто превосходна, ангел. Как нежнейшие свежие сливки. Да, я видел его с ним. Итак, с двумя из них покончено. Скажи, кто возглавляет твой список сегодня? Мэпплтон? Хервуд? Надеюсь, не Лейлхем? По крайней мере, пока.
. — Похоже, я недооценила тебя, сказав, что в уме тебе не откажешь. Ты не просто умен, Донован. Ты необычайно умен. Сегодня очередь Артура. Надеюсь, ты останешься в стороне и не будешь мне мешать? Хотя, разумеется, это не имеет большого значения, поскольку ничего уже изменить нельзя.
Томас не смог удержаться. Он позволил Маргарите опустить руку, хотя и не выпустил ее из своей, и задал ей вопрос, который вертелся у него на языке:
— Что они сделали тебе, Маргарита? Какую такую страшную обиду нанесли, что ты решила их так жестоко наказать? Знают ли они об этом? Хотя, нет, конечно. Иначе они не смогли бы оставаться твоими друзьями.
Маргарита долго смотрела на него, и он видел, что она взвешивает в уме все «за»и «против», явно борясь между желанием сохранить все в тайне и своей любовью к нему, побуждающей ее все ему рассказать. Наконец, после долгого молчания, когда он был уже готов просить у нее прощения за то, что нарушил свое обещание ни о чем ее не спрашивать, она спокойно проговорила:
— Кажется еще Шекспир сказал: «В нужде с кем не поведешься». Я думаю, что вина, как и шекспировская «нужда», может свести человека с кем угодно. Я могу лишь предполагать, что они — по крайней мере, четверо из них, — пытаются по-своему искупить эту вину, облегчая вступление сироты в высшее общество. Видишь ли, Донован, эти люди, эти пятеро подлецов заставили моего отца совершить самоубийство. Моя мать так никогда и не оправилась от этого удара и в прошлом году умерла — от разбитого сердца.
— Твой отец… — Протянул Томас, внезапно вспомнив, как она разозлилась, когда он назвал ее котенком, как называл ее отец. Он лихорадочно ломал голову, пытаясь найти слова, которые бы ее не обидели. Ясно, что она обожала отца. Также ясно, что она попыталась как-то обелить отца в своих собственных глазах, свалив вину за его самоубийство на головы других. Вполне понятный самообман. — Маргарита, дорогая моя… Никто не может заставить другого человека совершить самоубийство. — Он поднял руку, давая понять, чтобы она его не прерывала. — Я знаю, что ты хочешь сказать, Сократ. Ядовитый болиголов. Но Сократ был древним греком — в те времена увлекались подобными мелодраматичными эффектами. Но сейчас, в наш просвещенный век, такого просто не может быть.
— Ты не понимаешь, — процедила сквозь стиснутые зубы Маргарита. — Много лет я тоже ничего не знала, не понимала. Мейзи до сих пор не понимает. Никто не понимает. Эти пятеро не верящих в Бога отвратительных, жадных подонков уговорили моего отца вложить деньги в сомнительное предприятие — «мыльный пузырь»и убедили его также привлечь к этому соседей. Они потеряли на этом деле все, Донован. Все свои деньги. Папе было очень стыдно, я уверена, и он впал в отчаяние. Он и так всегда переживал из-за того, что мы живем на дедушкины деньги и что многие люди считают их с мамой брак мезальянсом. Отец не знал, как он посмотрит нам с мамой в глаза. Все это само по себе было ужасно, но потом «Клуб» попытался привлечь его к участию в каком-то изменническом проекте, соблазняя тем, что он не только сможет расплатиться с друзьями, но и составит себе на этом целое состояние и…
Она внезапно умолкала и с опаской взглянула на него, явно испугавшись, что сказала лишнее.
— Все в порядке, ангел, — спокойно произнес Томас, поняв наконец, почему она так быстро догадалась о его тайных делах с членами «Клуба». Неудивительно также, что при всей своей любви к нему она пока еще не вполне ему доверяла. — Они хитрые, беспринципные люди, и я верю, что они вполне способны пойти на измену. Но, Маргарита, — продолжал он серьезно, беря ее за плечи и глядя прямо в глаза, — они также и весьма опасны. До сих пор ты сокрушала их с не-вероятной легкостью. Однако это были самые слабые из них. Но Хервуд? Лейлхем? — Он покачал головой. — Боюсь, эти акулы тебе не по зубам.
— Ты в этом уверен, Донован? — гневно бросила она в ответ, сверкнув изумрудными льдинками глаз. — А может, все дело в том, что ты не желаешь, чтобы я мешала твоим планам? Они опять взялись за старое, я права? Они вновь готовятся предать собственную страну, на этот раз с помощью американцев. Бедный Донован. Я мешаю твоим планам, осложняю их осуществление, не так ли? Тебе пришлось даже пойти на то, чтобы соблазнить меня, отвлечь от моих собственных планов. И не трудись это отрицать, так как Стинки сказал мне, как ты похвалялся своей победой надо мной в ту ночь, когда был бал у леди Сефтон. Как велики жертвы, на которые ты пошел ради своей страны! Ты заслуживаешь медали за свои труды и патриотизм!
Томас почувствовал, как закипает у него в жилах горячая ирландская кровь.
— Чья бы корова мычала, — проговорил он с не меньшей горячностью, чем Маргарита, — а твоя бы молчала! Ты, случайно, не помнишь нашу восхитительную интерлюдию у конюшен за особняком сэра Гилберта? Кто бы говорил о соблазнении! «Что же нужно, чтобы сбить тебя с пути истинного, Донован?» Не это ли ты шептала тогда, прижимаясь ко мне своим роскошным телом? Почему ты была столь покладиста, если не для того лишь, чтобы быть уверенной на сто процентов, что я буду смотреть в другую сторону, когда ты станешь заниматься своими ребяческими планами мести?
Маргарита пожала плечами, сделав вид, что сдается.
— Хорошо, будем считать, что никто из нас не одержал победы в этом споре, хотя ты и поступил по-свински, обратив против меня мои же слова. Но, будь уверен, я не откажусь от своей мести. Эти люди заслужили все, что я с ними делаю!
— Заслужили ли? Они могут быть подлецами, все они, но не они поднесли заряженный пистолет к виску твоего отца. Он сделал это сам! Он выбрал путь труса, вместо того чтобы держать ответ, как подобает мужчине; он побоялся взглянуть в глаза своей дочери и увидеть там разочарование в дорогом любимом папочке. Черт… даже я расплачиваюсь сейчас за само-убийство твоего отца, Маргарита, так как из-за этого ты теперь не веришь ни одному мужчине!
Она ударила его наотмашь по щеке, так что его голова дернулась вправо, и тут же прижала обе ладони к своим щекам.
— Ох, Донован, ты идиот… Смотри, что ты заставил меня сделать! Что ты заставил нас обоих сказать друг другу!
Он привлек ее к себе и крепко обнял. Весь его гнев испарился, и он вдруг испугался, что теперь ее потеряет, понимая, что не сможет жить без нее.
— Ты права. Это все моя вина, ангел. Признаю. Я был полнейшим идиотом и задумал соблазнить тебя, чтобы узнать твои планы в отношении этих людей, с которыми меня послали вести тайные переговоры. Но так было лишь в начале — в самом начале. Я люблю тебя, Маргарита. Я безумно люблю тебя — всем сердцем, всей душой. Если я тебя потеряю, я умру. Пожалуйста, прости меня. Я не имею никакого права судить твоего отца. Я его не знал.
— Как жаль, что вы не были знакомы, — прошептала она мгновение спустя, уткнувшись ему в грудь. В голосе ее звучала откровенная печаль, но, к счастью, в нем не было гнева. — Он был удивительным человеком, Донован. Удивительным. Он столь многому меня научил. Я все еще не могу понять, как он мог оставить меня, даже не сказав «до свидания». — Она отодвинулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты ведь скажешь мне «до свидания», Донован, не так ли?
— Никогда, — ответил Томас, с трудом подавляя готовое вырваться из груди рыдание. Он до сих пор помнил, как стоял тогда на коленях под холодным зимним дождем, роя голыми руками могилу в рыхлой влажной земле. Помнил сжимавшую его сердце боль так, словно все это было только вчера. Он понимал, что чувствовала Маргарита. Его тоже покинули, предоставили самому себе. — Никогда, — повторил он. — Потому что я никогда тебя не покину, ангел.
Маргарита положила ему руки на плечи и, смахнув ресницами слезы, улыбнулась.
— Мы просто пара идиотов. Тебе больно? — спросила она, гладя его по щеке. — Я едва не ударила тебя кулаком, как когда-то учил меня папа, но в последний момент сообразила, что я уже взрослая женщина. Влюбленная женщина, хотя, должна признаться, бывают моменты, когда мне хочется тебя задушить.
— Если это извинение, Маргарита, я его принимаю. И я благодарен создателю, что я не твой враг. Однако щека у меня все еще горит огнем. Ты отказала мне в этом однажды, но, может, если бы ты поцеловала меня сейчас в щеку…
— С удовольствием, мистер Донован, — ответила Маргарита и, приподнявшись на цыпочки, прижалась прохладными губами к его все еще слегка ноющей от удара щеке. — Вот. — Она отступила на шаг. — Ну, как, теперь лучше?
Донован ухмыльнулся.
— Моей щеке, да, дорогая, но у меня есть и другие части тела, которые просто дрожат сейчас от зависти. Ты не считаешь, что нам следует пройти немного далыпе по этой темной дорожке и исследовать, какие такие хитроумные застежки позволяют этому с таким глубоким вырезом платью столь ловко держаться на твоих восхитительных грудях?
Глаза Маргариты улыбались, в их ярком изумруд-ном пламени исчезли последние остатки обиды и недоверия.
— Нет, Донован, я этого не считаю. Но ты можешь погулять со мной по саду до полуночи. Я хочу находиться поблизости от дорогой мисс Роллингз, когда настанет время снимать маски.
Слова Маргариты напомнили Томасу, что его привели в Воксволл дела, и он вздохнул, откровенно сожалея об этом. Пора было кончать со всеми их планами мести и интригами, и быстро, пока он не взорвался, не выдержав постоянного напряжения, как умственного, так и физического.
— Идем, я отведу тебя назад к миссис Биллингз, прежде чем все твои добрые намерения по отношению к ней не развеялись как дым.
— Сэр Ральф здесь, как и Артур, — заметила Маргарита как бы между прочим, когда они направились к аллее Гранд-Кросс в самом центре сада. — И поскольку оба они не слишком большие любители балов-маскардов, я могу лишь предположить, что у тебя здесь назначена встреча с сэром Ральфом. Артур, как ты понимаешь, пришел сюда по просьбе своей дорогой Джорджианы — или, вернее будет сказать, по моему требованию. — Она стиснула его руку и вздохнула. — Мы все еще в разных лагерях, Донован.
Томас остановился и встал прямо перед ней.
— Говоря по правде, ангел, нет, теперь уже нет, — произнес он, чувствуя, что настало время быть с нею совершенно откровенным или, по крайней мере, откровенным настолько, насколько он мог быть, не пугая ее. — У меня всегда были некоторые сомнения в отношении этих твоих членов «Клуба». Я ни во что не вмешивался, наблюдая со стороны за тем, как ты осуществляешь свои планы мести, просто чтобы увидеть, насколько ты сможешь в этом преуспеть. Подумай, Маргарита, могу ли я, когда речь идет о чести моей страны, связываться с людьми, которые столь глупы, что падают, как кегли, сраженные рукой одной маленькой, хотя и необычайно умной, юной женщины? Я думаю, нет.
— Так ты оставляешь поля боя? — спросила она с надеждой в голосе.
— Вне всякого сомнения. Я не желаю иметь ничего общего с махинациями этих негодяев. Уверен, мой президент поддержит меня в моем решении, когда я ему обо всем расскажу. Разумеется, я не стану сообщать Хервуду и остальным о своем дезертирстве. Не могу смотреть, как рыдают взрослые мужчины.
— И ты не станешь препятствовать моим планам?
Томас улыбнулся и покачал головой, пораженный ее решимостью. Он понял, что нужно быть до конца с нею честным.
— Не могу обещать тебе этого, ангел. Чорли, возможно, и на пути в долговую тюрьму, и Тоттон, вероятно, уже на борту корабля, направляющегося в Вест-Индию или еще куда-то, где его никто не знает, а Мэпплтона, я уверен, ждет сегодня вечером весьма неприятный сюрприз. Но, как я уже говорил тебе, остаются еще Хервуд с Лейлхемом, а они по-настоящему опасны. Особенно Лейлхем. Хорошо, я буду держаться в стороне, поскольку ты этого хочешь, но если что-то у тебя не заладится, я тут же вмешаюсь. Я буду защищать тебя, независимо от того, желаешь ли ты, чтобы я был поблизости, или нет. К тому же, когда Хервуд с Лейлхемом поймут, что я вышел из игры, они, скорее всего, разозлятся и решат примерно меня наказать. А мне совсем не хочется помирать от их рук сейчас, когда я нашел любовь всей моей жизни. И потом, если я предоставлю их самим себе, они вполне могут пойти на сговор с Наполеоном.
— Об этом можешь не тревожиться, Донован. Им будет не до того, чтобы докучать тебе или строить какие бы то ни было планы, когда я с ними покончу.
— Правда? Что меня в тебе более всего восхищает, дорогая, так это твоя скромность.
Она бросила на него яростный взгляд.
— Ты считаешь, я не способна справиться с ними? Я правильно тебя поняла? Так позволь мне сказать тебе кое-что. До сих пор я отлично с ними справлялась и могу…
Она вновь начинала злиться, и Томас решил, что для одного вечера оплеух ему более чем достаточно. Он притянул ее к себе и поцеловал, невольно улыбнувшись, когда почувствовал ее руки на своей талии. На этот раз она позволила ему оставить последнее слово за собой.
Во всяком случае, он на это надеялся. Однако, как бы там ни было, с этой минуты они с Дули не спустят глаз с Хервуда и Лейлхема, пока все это не закончится. И тогда, подумал он со вздохом, настанет время действовать им с Дули.
Маргарите было достаточно унизить этих людей, отправить их на какое-то время в изгнание. Она полагала, что тем самым она отплатит им за то, как они поступили с ее отцом, заставив его совершить самоубийство. Отомстив им, она почувствует некоторое облегчение и сможет, наконец, заняться собственной жизнью.
Сколько же времени, подумал он, понадобится его прекрасной умной Маргарите, чтобы понять то, что ему давно уже стало ясно и о чем он уже намекнул ей. Сообразит ли она, как уже давно сообразил он, что для того, чтобы положить конец изменническим планам Хервуда и Лейлхема, требовалось нечто большее, чем простое изгнание?
— Донован, — сказала Маргарита в тот самый момент, когда им помахала миссис Биллингз, которая сидела в снятой для них с Маргаритой ложе и пила миндальный ликер. — Один совет. Когда будешь говорить с сэром Ральфом, обращайся к нему постоянно «мой друг». Говори это тихо, глядя ему прямо в глаза. А когда будешь прощаться, не забудь сказать «до свидания».
Он посмотрел на нее, удивленный ее словами и улыбкой.
— Почему?
Маргарита пожала плечами.
— Как написал как-то Оливер Голдсмит: «Не задавай вопросов, и ты не услышишь лжи». — Она стиснула локоть Томаса. — Просто сделай, как я тебя прошу, Донован. Тебе будет намного легче разговаривать с ним. Обещаю.
Сэр Ральф чертыхнулся, раздраженный тем, что ему, словно какому-нибудь молодому повесе, приходится рыскать в домино и маске по темным аллеям в поисках этого неуловимого американца. У него совершенно не было времени на подобные глупости.
Большую часть дня он провел за написанием своего признания, не успокоившись до тех пор, пока не набросал его вчерне, по крайней мере, раза два. Излагая все это на бумаге, видя, как изливается из-под пера история всей его жизни, осуждая себя, осуждая Вильяма и остальных, он чувствовал, как с каждой минутой на душе у него становится все легче, несмотря на всплывающие то и дело в его памяти ужасные картины последних мгновений жизни Жоффрей Бальфура.
Он с нетерпением ожидал завтрашнего вечера, желая как можно скорее покончить со всем этим и, как обещал ему Максвелл, возродиться. Остальное будет несложно. Вне всякого сомнения, он расстанется со своими сообщниками по преступлениям. В том, что касается Перри со Стинки, это не составит теперь никакого труда, так как оба они были опозорены и, вероятно, уже изгнаны из общества. А этот кретин Артур, занятый тем, что выставлял себя на всеобщее посмешище, добиваясь руки и сердца богатой мисс Роллингз, несомненно, даже не заметит, что он больше не ищет с ним встреч.
Итак, оставался один Вильям. Сэр Ральф прикусил губу, задаваясь в очередной раз вопросом, как ему отделаться от Вильяма. Он в нем не нуждался — в этом у него не было никаких сомнений. Вильям никогда не снисходил до службы в каком-либо из министерств. Нет, он предпочитал оставаться в стороне, держаться в тени, нажимая на тайные пружины, но всегда оставаясь невидимым. Его власть заключалась в личных свойствах его характера — красноречии в парламенте, способности убеждать, уме и любви к аферам.
И в его угрозе, что Жоффрей Бальфур даже после своей смерти способен их всех погубить. Черт побери этого Бальфура и его тетрадь. Он постоянно бродил по окрестностям Чертси, о чем-то размышляя, а потом садился под каким-нибудь деревом подле неизменно сопровождавшей его в этих прогулках Маргариты и писал что-то в своей тетради, словно влюбленная девица, поверяющая лишь дневнику свои самые сокровенные тайны.
И, черт побери, также и Вильяма, который нашел эту тетрадь и пригрозил им всем разоблачением, если они не пойдут на сговор с американцами. Идиот Бальфур! Он написал в этом своем чертовом дневнике о всех них, кроме одного. Кроме Вильяма. Сэр Ральф знал это наверняка, так как Вильям показал ему эти записи, и разумеется, имени Вильяма там нигде даже не упоминалось. Ренфру всегда удавалось оставаться в тени.
Но теперь с этим будет покончено. Сегодня же вечером. Он заключит с американцем свою собственную сделку, в обход Вильяма. Ему придется пойти на это, поскольку он хотел возродиться к новой и вечной жизни, а вечная жизнь требовала денег. И власти. На его голове корона будет сидеть не хуже, чем на голове Вильяма, а может даже и лучше. Каким королем он станет с «Щитом непобедимости»!
Мечтания сэра Ральфа были прерваны появлением в этот момент на аллее американца. Быстрой походкой он резко выделялся среди лениво прогуливающихся по саду англичан, для которых главным было привлечь к себе внимание.
— А вот и вы, Хервуд, — приветствовал его Донован, ухмыляясь, как кот, подумал сэр Ральф, у которого из пасти торчат перья канарейки. — Я так рад, что вы предложили нам встретиться здесь. Прекрасное местечко, не так ли?
— Деревенские простофили, к сапогам которых прилип навоз, вероятно, так и думают, — ответил холодно сэр Ральф, увлекая Донована в тень кустов. — Письмо вашего президента у вас с собой?
— К чему такая спешка, Хервуд? У вас тоже назначена встреча с какой-нибудь красоткой в кустах? Я весь вечер то и дело натыкаюсь здесь на влюбленные парочки. У меня к вам вопрос получше. Даже два. Вы начали переправку груза на мой склад? И все пятнадцать кораблей с полными трюмами плывут на запад?
Сэр Ральф сжал кулаки.
— Нет, черт вас побери. Вы прекрасно знаете, что этого не произойдет, пока у меня не будет письма. Я должен иметь какие-то гарантии.
— Какая горячность, Хервуд! Это совсем на вас не похоже, хотя, должен признать, вам к лицу. Однако позволю себе напомнить, что вы также должны найти замену Тоттону в военном министерстве, если я только чего-то не упустил. Я упустил что-нибудь, Хервуд? Ах, да, конечно. Я упустил третий вопрос. Деньги. С деньгами, надеюсь, все в порядке, или Мэпплтон настолько поглощен своим ухаживанием за мисс Роллингз, что начисто позабыл о своих обязанностях в министерстве финансов?
Весь в поту сэр Ральф откинул капюшон домино и снял маску, которая то и дело соскальзывала ему на нос.
— Покажите мне письмо, — попросил он, стремясь хотя бы увидеть доказательство того, что американец не играл с ним, как кот с мышью. — Только покажите мне его.
— Да вы, кажется, за дурака меня принимаете, мой друг, — произнес, понизив голос, Донован и пристально посмотрел на сэра Ральфа, который вдруг замигал, почувствовав себя так же странно, как и в те мгновения, когда он глядел в черные глаза Максвелла. — Один раз вы сравнили меня с неотесанным деревенщиной, а сейчас высказали предположение, будто я настолько глуп, что могу носить в кармане подобное письмо. На таких темных тропинках, как здесь, человека вполне могут и ограбить.
— Но оно у вас есть? — спросил Хервуд и неожиданно для себя добавил: — Пожалуйста, Донован, ответьте мне.
— Разумеется, есть. До Вашингтона, как вы понимаете, путь не столь близкий, чтобы отправлять меня за ним сейчас. Скажу вам вот что, мой друг, мы встретимся с вами завтра вечером, и вы представите мне доказательства того, что все будет сделано, как обещано, даже несмотря на отсутствие Тоттона. А я принесу письмо. Согласны?
— Завтра вечером… — Сэр Ральф, охваченный внезапным желанием угодить Доновану, лихорадочно пытался найти выход из создавшегося положения. — Я не могу, — наконец выдавил он из себя. — Только не завтра вечером. Мне очень жаль. Ну у… у меня уже назначена встреча.
— Вот как? Должно быть, это очень важная встреча, мой друг, если вы готовы отложить завершение нашей сделки, не боясь того, что граф Лейлхем может за это время разгадать ваш замысел.
— Вильям? — Сэр Ральф так резко вскинул голову, что капюшон его домино едва не свалился. Похоже, он недооценил американца, что было явным упущением с его стороны, поскольку Донован в сущности оказался не таким уж плохим малым, каким он представлялся ему вначале. — Что вы знаете о Вильяме? Вы ведь никогда с ним не встречались…
— Вы забыли о нашей с ним встрече в этом милом заведении «Джентльмен Джексон». Но мы, ирландцы, ясновидящие. Если вы хотите порвать с ним, прекрасно. Порвите с ними всеми, если, как вы дали понять, вам этого хочется. Дайте только мне мои товары и мои корабли… и деньги. Главное, не забудьте про деньги, мой друг. В обмен на это вы получите письмо, в котором мы обещаем, что не станем мешать вашему Великому чаепитию
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
. А потом, когда все это закончится, мы будем союзниками. Как славно, вы согласны? Уверен, наши американские моряки будут весьма рады вернуться домой и заняться своим привычным делом, не опасаясь, что их заставят служить вашему королю.
— Ах, да, деньги. Несомненно, вы оставите себе какую-то часть, когда будете передавать их властям, не так ли? — С каждым мгновением сэр Ральф чувствовал себя все более спокойно и уверенно. Наконец-то, мелькнула у него мысль, он раскусил хитрого американца. — Перри полагал, что вы стремитесь к власти, тогда как в действительности вас интересуют только деньги. Вам наплевать и на этих ваших моряков, на эмбарго, и на разговоры о войне — вообще на все! Вам все равно, обставлю ли я Вильяма, его и остальных. Верность, преданность для вас ничего не значат. Как я не увидел этого раньше?! Вы знаете, Донован, мы с вами очень похожи. Неудивительно, что я чувствовал: мы с вами поладим.
— Так как насчет нашей встречи? — прервал его Томас, никак не отреагировав на эту тираду, что для сэра Ральфа послужило лишним доказательством правильности собственных умозаключений.
Кровь застучала у него в висках от предчувствия победы. Ждать осталось совсем недолго. Очень скоро Максвелл произведет своей магический ритуал, и он, сэр Ральф, станет неуязвим, неуязвим и бессмертен. И тогда он избавится от Вильяма. Некоторые несомненно сочли бы его сумасшедшим, подумал сэр Ральф. Но это было не так. Он доверял Максвеллу. И доверял также своим инстинктам, своим желаниям и потребностям. И он доверял Доновану. Это сработает. Это должно сработать.
— В воскресенье, Донован, — спокойно ответил он, неожиданно охваченный желанием поскорее вернуться домой и закончить свое признание. И написать записку Вильяму с приглашением прийти к нему в два часа ночи в субботу, после того, как он возвратится на Грин-парк, вооруженный «Щитом непобедимости». — В воскресенье утром. Рано. Вы можете прийти ко мне в девять… нет, лучше в восемь. С парадного входа. К тому времени необходимость скрываться уже отпадает… И я, возможно, попрошу вас о небольшой услуге… э… помочь мне избавиться от весьма объемного… тюка. Все бумаги я к тому времени подготовлю — как доказательство того, что я человек слова. Мы договорились?
— Как скажете, мой друг, — произнес Донован как-то уж слишком гладко.
Но, нет, попытался сэр Ральф подавить в себе внезапно возникшее смутное чувство тревоги. Он просто волнуется сейчас, когда цель так близка, и ему везде мерещатся измены. Это смешно. И Донован называл его «мой друг». Мой друг.
— Пэдди, несомненно, расстроится, — продолжал тем временем американец, — поскольку ему придется пропустить мессу. Но когда тебя зовет долг… А теперь я должен вас покинуть, так как принял приглашение мисс Бальфур встретиться с ней, когда все станут снимать маски, а время уже близится к полуночи. Вы не хотите присоединиться?
— Я предпочитаю удалиться до этого, — ответил сэр Ральф и направился к выходу. Он уже заметил среди гуляющих Вильяма и спешил уйти, пока тот его не увидел. — Итак, до утра в воскресенье.
— Да, как договорились, — произнес с легким поклоном американец, и его уверенные манеры на мгновение вновь пробудили в душе сэра Ральфа смутное беспокойство, но он опять не прислушался к этому сигналу опасности. — До утра в воскресенье. Этот день явно обещает быть весьма интересным. И да, Хервуд, — закончил он улыбаясь. — до свидания.
По мере того как близилась полночь, все больше парочек появлялось на аллеях, устремляясь к центру парка. Девицы в роскошных, хотя и несколько помятых нарядах хихикали, а на губах выступавших подле них, как павлины, джентльменов бродила довольная улыбка.
Маргарита в ожидании того момента, когда все начнут снимать маски, прямо-таки сгорала от нетерпения. Все шло по плану. Один за другим ее враги падали, как и было задумано, и теперь ей не терпелось увидеть, как падет сокрушенный ее рукой Мэпплтон.
Оглядевшись по сторонам, она на мгновение нахмурилась, гадая, не забыл ли Донован о назначенной ей встрече, но тут же улыбнулась, увидев появившуюся в этот момент на аллее его высокую фигуру. Он был один, так что сэр Ральф, должно быть, уже ушел. Жаль, что ей не удастся увидеть лица Хервуда, когда Мэпплтон будет унижен на глазах у всех. Это зрелище, возможно, заставило бы сэра Ральфа наконец-то понять, что и его ждет вскоре подобная участь. Ему было бы полезно поволноваться. Все равно он ничего не сможет изменить. Жребий был брошен.
— А вот и вы, мисс Бальфур, — произнес подходя Томас вместо приветствия, прежде чем поклониться миссис Биллингз, которая явно чувствовала себя весьма неловко в наряде фрейлины королевы. — Благодарю вас за совет. Не знаю, почему, но сэр Ральф был со мной сегодня необычайно любезен. Но теперь… я появился, как и было приказано. Где же его светлость?
— Тихо, — прошипела Маргарита. Не хватало только, чтобы слова Донована привлекли к ней чье-либо внимание. — Вон он, в костюме короля Генриха Восьмого. А мисс Роллингз изображает из себя Анну Болейн. На ней даже ожерелье с серебряной подвеской в форме буквы «Б», которое та всегда носила. Вы, вероятно, слышали про эту королеву. Она лишилась головы. Разумеется, мисс Роллингз не может этого изобразить, но было бы весьма интересно посмотреть на подобную попытку с ее стороны, вы не находите?
Бросив взгляд на парочку, Томас с улыбкой повернулся к Маргарите.
— Его светлости, по крайней мере, не нужно привязывать к животу подушку для его роли.
Миссис Биллингз хихикнула, прикрывшись рукой, и Маргарита улыбнулась, подумав с некоторым удивлением, что ее компаньонке, оказывается, присуще в какой-то степени чувство юмора.
— Как вы находите костюм мисс Роллингз, мистер Донован? — спросила Маргарита. Ей не терпелось услышать его мнение. Она выбрала это платье сама, и оно мало чем отличалось от остальных нарядов Джоржианы — с таким же высоким воротничком и длинными рукавами, хотя белый цвет и придавал ему некоторую драматичность. Белокурые волосы Джорджианы были скреплены высоко на макушке и ниспадали кольцами на кружеве воротничка, почти касаясь короткого, но броского ожерелья.
— Хотя я и не могу заглянуть ей под маску, я прекрасно помню черты лица прекрасной Джорджианы, — произнес Томас, не ответив на ее вопрос. — Скажите мне, мисс Бальфур, она случайно не приходится сестрой этому вашему знакомому садовнику в Тауэре? Я, как вы понимаете, имею в виду ее брови, так что не думайте, будто я лишь гадаю насчет ее личности. Так в этом и состоит ваша шутка? Она собирается в полночь сбросить маску и заговорить как торговка из Ист-Энда? Это прекрасно, и несомненно смутит лорда Мэпплтона, но, боюсь, подобная сцена будет явно недостойна вашего гения.
— О чем говорит мистер Донован, Маргарита? — спросила миссис Биллингз, лихорадочно роясь в своем ридикюле в поисках нюхательных солей. — Думаю, все это мне не понравится. Я просто знаю, что все это мне не понравится.
Маргарита не обратила никакого внимания на ее причитания.
— Не выносите мне приговор раньше времени, мистер Донован, — проговорила она, с ухмылкой глядя на Томаса. — Я, конечно, не несу никакой ответственности за решение Артура разослать во все газеты объявление о своем предстоящем бракосочетании — к слову, оно появится в утренних выпусках, но мне, признаю, хотелось бы услышать ваши поздравления по поводу всего остального. Эта столь богатая и жаждущая выйти замуж Джорджиана — не сестра Максвелла. Но вы весьма, буду в этом с вами совершенно откровенна, мистер Донован, близки к разгадке.
Томас не успел ответить, так как в этот момент зазвучали фанфары, и леди и джентльмены со смехом и шутками начали снимать маски.
Маргарита тоже сняла маску, за ней Томас, и они оба подались вперед, глядя, не отрываясь, на лорда Мэпплтона, который уже снял маску и теперь побуждал мисс Роллингз сделать то же самое.
Мисс Роллингз исполнила его желание и сняла с лица свою украшенную тремя длинными перьями розовато-зеленую маску.
Но она не остановилась на этом и сняла также с головы и парик, обнажив коротко остриженные темно-каштановые волосы.
Затем, не обращая внимания на лорда Мэпплтона, который смотрел на нее, выпучив глаза, мисс Джорджиана сняла с рук перчатки — без них она никогда не появлялась на людях — и бросила их, одну за другой, в лицо его светлости.
Все больше и больше голов поворачивалось в их сторону, а одна чрезвычайно нервная особа даже упала в обморок, увидев, как вслед за перчатками и париком мисс Роллинз освободилась от ожерелья и кружевных рюшей и в открытом вырезе платья показалась покрытая темной растительностью кожа.
В следующий момент мисс Джорджиана разорвала лиф платья до пояса, обнажив не слишком широкую, но мускулистую грудь, вид которой не оставлял никаких сомнений в том, что она была такой же женщиной, как лорд Мэпплтон королем.
— Джорджиана! — воскликнул лорд Мэпплтон, заглушив на мгновение смех и улюлюканье толпы.
— Не Джорджиана, ты, недоумок, — заговорила неожиданно баритоном «мисс Роллингз». — Джордж!
Маргарита шепнула Томасу, который подхватил в этот момент едва не рухнувшую наземь мисс Биллингз:
— Не сестра Максвелла, Донован. Его брат. Для юноши, которому только что исполнилось пятнадцать, Джордж блестяще справился со своей ролью, ты не находишь? — Она широко улыбнулась. — Поначалу все будут смеяться, но потом, поняв, что в какой-то степени их одурачили так же, как и бедного Артура, ополчатся на него, охваченные гневом. Понадобятся годы, чтобы они его простили. Так что, — промурлыкала она, подняв палец, — покончено уже с тремя. А ты еще сомневался во мне. Стыдись, Донован. И что ты теперь скажешь?
Томас не ответил. Он не мог. Как и все присутствующие, которые были ничего не подозревавшими свидетелями бурного ухаживания Мэпплтона за «мисс Роллингз», он хохотал так, что не мог выдавить из себя и слова.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад в лунном свете - Майклз Кейси



девочки помогите вспомнить роман! путешествия во времени. гг оказалась на диком заподе средь песчаной улице с золотым канделябром в руке. поможет г. герой воспитывает племянников
Маскарад в лунном свете - Майклз Кейсиирина
17.06.2013, 16.35





Нет, Ирина. Никто не поможет. Некому. Порядочные и умные люди ушли с сайта. Пока- пока
Маскарад в лунном свете - Майклз КейсиЛиза
17.06.2013, 17.14





Че к чему? А где коменты?
Маскарад в лунном свете - Майклз КейсиСветлана
11.07.2013, 7.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100