Читать онлайн Хозяйка “Солнечного моста”, автора - Майклз Ферн, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.94 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Ферн

Хозяйка “Солнечного моста”

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Путешествие в Остин на поезде, длившееся целую неделю – с остановками, задержками, тряской и стуком колес, – стало настоящей пыткой для Билли. Тошнота, продолжавшаяся большую часть дня, настигла ее снова через час после отъезда Мосса. Ее тошнило с момента пробуждения утром и почти до вечера. Билли так ослабла и вымоталась, что почти всю дорогу лежала на нижней полке с ведерком, которое дал добрый проводник. Агнес суетилась первые два дня, но потом отступилась, после того как Билли закричала, чтобы ее оставили в покое и дали умереть в страданиях.
Агнес с некоторым облегчением отстранилась. Три раза в день она ела в роскошном вагоне-ресторане, где рассказывала всем, кто соглашался слушать, что она имеет отношение к семье Коулмэнов из Остина. Агнес ни в коем случае не считала это откровенной ложью, предоставляя слушателю самому сделать вывод, является ли она кровной родней Коулмэнам, или гадать, кто такие Коулмэны вообще. Эти приключения поглощали ее всю: путешествие казалось увертюрой перед началом действия. Мысль о Моссе Коулмэне ни разу не пришла ей на ум; с того момента, как лейтенант ступил на борт самолета, который унес его в Сан-Диего, а затем на Гавайи, он оказался забытым. Мосс Коулмэн свою миссию выполнил.
Экспресс с южного побережья Тихого океана прибыл в Остин утром 25 августа 1942 года. Билли держалась за руку матери и боролась с подкатывавшей к горлу горечью. Под глазами у нее пролегли синевато-красные тени. Ноги дрожали после ежедневного лежания на полке, спину ломило, отчего тошнота усиливалась. Молодая жена Мосса выглядела больной и измученной.
– Миссис Коулмэн? – К двум женщинам, излучая улыбку, подошел носильщик в белой куртке.
– Да, – ответила Агнес вместо Билли, которая устало опустилась на край вагонной полки.
– Следуйте, пожалуйста, за мной, миссис Коулмэн. Я провожу вас к встречающим. Они ждут на платформе. Если вы дадите мне квитанции, я получу ваш багаж и отнесу его к машине.
«Вне всякого сомнения, Коулмэны раздавали щедрые чаевые, – подумала Агнес, – этим и объясняется широкая улыбка носильщика». Она порылась в сумочке и достала багажные квитанции.
– Пошли, Билли. Нельзя заставлять людей ждать.
Носильщик проводил их в заднюю часть вагона и опустил лесенку, чтобы удобнее было спускаться. Голова шофера в фуражке и плечи, обтянутые форменной курткой, маячили позади седоволосой женщины и высокого широкоплечего мужчины, опиравшегося на трость. Они стояли в стороне от вокзальной толчеи.
Билли встретилась глазами со своим свекром и безошибочно поняла, о чем тот думал. Так вот на какой хилой, болезненной девице имел несчастье жениться его сын. Она повернулась к матери Мосса и увидела сочувствие и понимание в мягком взгляде серых глаз. Билли поймала себя на том, что ее влечет в распростертые объятия этой женщины.
– Тебе нездоровится, детка, – сказала Джессика Коулмэн. – Ты поедешь со мной. У Титы – это наша экономка – есть лечебные средства на все случаи жизни, в том числе и против тошноты по утрам. Через несколько дней ты будешь в полном порядке. – Даже не глядя на своего мужа она знала: он, должно быть, думает, что Мосс влип, как бык в канаву, когда надумал выбрать эту мертвенно-бледную девочку в матери наследников Коулмэнов.
Джессика обратилась к Агнес.
– Надеюсь, вам понравится Санбридж, миссис Эймс, – ровным голосом сказала она, и Билли уловила в нем мягкую протяжность, свойственную голосу Мосса.
– Почему бы тебе не посадить девочку в машину, Джесс? – предложил Сет. – Кажется, бедняжка в этом нуждается. Мы с миссис Эймс вскоре присоединимся к вам. Карлос, – обратился он к шоферу, – позаботься о багаже.
Сет держал Агнес под руку, пока они шли вслед за Джессикой и Билли.
– Вы не будете возражать, если Джесс и ваша дочь поедут прямо в Санбридж? Я собираюсь заехать в контору, а оттуда мы доедем до дому на служебной машине. – Сет не собирался ехать сорок миль рядом с мучающейся тошнотой будущей матерью, и, кроме того, предоставлялся удобный случай поближе познакомиться с Агнес.
– Я не возражаю. В обществе Билли сейчас не очень приятно находиться. Ребенок, вы знаете…
Сет выдавил из себя улыбку, а голубые глаза под густыми седыми бровями блеснули совсем как у Мосса. Агнес посматривала, ходил ли он с тростью ради форса или по необходимости. Этот высокий сильный человек, глаза которого, казалось, видят все, а слова утаивают половину того, что он думает, совсем не походил на инвалида. Агнес уже чувствовала себя с ним совершенно свободно, но инстинктивно понимала, что ее впечатление стало исключением из правил: большинство женщин, особенно таких молоденьких и неискушенных, как Билли, Сет Коулмэн, должно быть, смущал.
Ничто не ускользнуло от взора Агнес – начиная с шофера в униформе и кончая традиционной белой стетсоновской шляпой Сета, дорогим шелковым костюмом и накидкой от Стоун Мартен на Джессике. Когда багаж оказался погружен в шикарный черный «паккард», Агнес села на заднее сиденье рядом с Джессикой и Билли. Сет же – впереди с Карлосом.
– Джесс, Карлос высадит меня и миссис Эймс у конторы. Мне нужно кое-что подписать. Мы поедем на одной из служебных машин.
– Может быть, миссис Эймс устала и предпочла бы поехать прямо в Санбридж, – сказала Джессика, предоставляя Агнес возможность отклонить предложение Сета.
– Глупости! – заявил тот.
– Должна сказать, миссис Коулмэн, я прекрасно отдохнула ночью. Мне будет приятно сопровождать мистера Коулмэна в контору и приехать следом.
Джессика улыбнулась и кивнула.
– Ее зовут Джессика, а меня Сет, – проворчал ее супруг с переднего сиденья.
– А меня Агнес, – откликнулась она, копируя его тон. Помимо своей воли, Сет улыбнулся. Похоже, старушка не останется в долгу. Может быть, и дочка ее не столь безнадежна. Кто знает, может, за несколько лет она перестанет быть такой покладистой, поумнеет, станет больше похожа на свою мать. Он предвкушал удовольствие общения с Агнес. Сет сразу же решил, как решал многое, что Агнес ему нравится. Женщины в его семействе были слишком мягкими, слишком легко бросались в слезы. Агнес внесет приятное разнообразие.
* * *
Агнес думала, что Остин – приграничный город, как в вестернах, но, оказывается, глубоко заблуждалась. Они ехали по широким улицам с тротуарами, почти такими же просторными, как проезжая часть. Деловой и торговый центр, хоть и не такой грандиозный, как в Нью-Йорке, конечно, мог соперничать с филадельфийским. Длинный черный «паккард» остановился перед высоким зданием с фасадом, отделанным розовым итальянским мрамором. Над вращающимися медно-стеклянными дверями было выбито одно слово «Коулмэн». На Агнес это произвело большое впечатление, но она благоразумно промолчала, как будто привыкла иметь дело с людьми, владеющими своими собственными небоскребами. Вспомнив о Билли, она поинтересовалась:
– С тобой ведь все будет в порядке, не правда ли, дорогая? Думаю, я скоро подъеду.
Билли, сидевшая из-за яркого солнца и мягкого скольжения машины с закрытыми глазами, только кивнула. Ее бы обрадовало, если бы Агнес вышла и унесла с собой чрезмерно сильный запах своих духов «Табу».
– С Билли все будет в порядке, Агнес, – успокоила ее Джессика. – Мы поедем прямо домой, и я уложу ее в постель. Сет, почему бы тебе не пообедать с Агнес в ресторане? Все равно вы доберетесь до Санбриджа только после полудня.
– Я так и сделаю, – вежливо ответил Сет. И почему это Джесс думает, что человеку нужно плотно наедаться три раза в день, чтобы выжить? Он помнил времена, когда мог считать себя счастливчиком, если удавалось поесть три раза в день.
Билли спала все сорок миль до Санбриджа, а Джессика иногда похлопывала ее по руке. Ей хотелось прижать к себе юную невестку, но она боялась потревожить ее.
Билли Эймс Коулмэн, жена Мосса, ее сына, которая носит в себе его ребенка. Когда-то, очень давно, она сама была такой же яркой, полной надежд и юной, как Билли. Время и Сет все изменили.
Ее сердце наполнилось той горькой печалью, которую она обычно приберегала для ранних утренних часов, когда просыпалась в своей одинокой постели. В такие моменты тело имело право печалиться. Не слишком ли самонадеянно было с ее стороны просить в таком возрасте любви, нежности и хоть немного дружеского общения? Как хотелось ей определить тот момент, когда изменились отношения между ней и мужем. Скорее всего, это был день, когда родился Мосс. Она сделала то, что от нее требовалось, – подарила ему сына. Его первого сына, как он заявил, первого из многих сыновей! Потом родилась Амелия, и разочарование оказалось тем горше, чем скорее выяснилось: больше Джессика не сможет родить. Да, именно тогда рухнуло ее счастье, тогда Сет перестал приходить в ее спальню.
* * *
Джессика безумно любила своего жизнерадостного, костлявого Сета Коулмэна. Она всегда смеялась, когда он говорил, что именно такая утонченная, благородная леди, как она, и была ему нужна, чтобы воспитывать продолжателей рода Коулмэнов.
– Джесс, в тебе чувствуется порода, – любил повторять он, заключая ее в объятия. Сет знал, чего хочет – обладать ею. Секрета из своих желаний он не делал и рассказывал о них любому, кто готов был слушать. Она не могла устоять против красивого, напористого молодого человека, который в поте лица трудился на нефтеразработках, и еще два года после их женитьбы под ногтями у него оставалась грязь. Муж делился с ней своими мечтами: он хотел иметь самые большие угодья во всем Техасе, и Джессика знала – Сет добудет богатство из голой земли. Когда-то она думала, что он стремится к этому ради нее. Теперь она лучше разбиралась в жизни и понимала: он хотел богатства и успеха для себя, так же как хотел обладать утонченной, респектабельной женой. Она же с радостью отдала ему все, думая получить взамен любовь и нежность.
Джессика могла сделать гораздо лучшую партию, говорили ей родственники. Карл Боудри из Остинского банка хотел жениться на ней почти так же сильно, как Сет. Но в глазах Карла не было той отваги и дерзости, что светилась во взгляде Сета.
Пребывание в родительском доме не подготовило ее к жизни с Сетом Коулмэном. Ее отец был джентльменом, получившим классическое образование и небольшое фамильное состояние. А мать – настоящей леди. Большим богатством они не владели, но жили в достатке. Жизнь протекала самым приятным образом – полная сердечных отношений, доброты и любви – и оставалась очень простой: церковные ужины, пристойные званые обеды с хорошо воспитанными людьми, умеющими вести интеллигентную беседу, с хорошим вином, изысканно приготовленными блюдами, бесшумно движущимися слугами.
Джессика так и не привыкла к шумным сборищам, которые устраивал муж. Грубое виски, пиво бочонками и то, что Сет называл «провернуть дельце», ради чего он и затевал такие пирушки. В последние годы этот порядок изменился. Вместо грубого виски подавали шампанское, а деляги имели некоторое представление о манерах. Но подоплека оставалась неизменной – собирались все те же люди и по той же причине: деньги.
Лишь однажды попросила она Сета о том, что было для нее важно. Джессика хотела сохранить дом, полученный в наследство от родителей. Она могла бы поехать туда, спастись в доме своего детства вместе с детьми и показать им, что не все в жизни сосредоточено на личности одного человека и на богатстве. Но Сет отказал ей в этой просьбе, все у нее отобрав. Так же, как отобрал позже и детей.
Когда Джессика познакомилась со своим мужем, она была юной девушкой, вступающей в свет. Теперь она – пожилая дама, живущая в чудовищном доме, который ненавидит, с человеком, которого не волнует, жива она или мертва.
* * *
Джессика взяла Билли за руку, жалея, что не может дать ей силу, которой сама никогда не обладала.
– Ты должна быть сильной, Билли, – прошептала она. – Не выносливой, а сильной. Это разные вещи.
Перед поворотом на подъездную дорожку Джессика слегка встряхнула свою невестку.
– Проснись, Билли. Думаю, тебе интересно будет бросить первый взгляд на Санбридж.
Билли протерла глаза и глянула через ветровое стекло коулмэновского «паккарда» на окрестности. Они проезжали под высокой деревянной аркой, увенчанной названием «Санбридж». Вдалеке на целые мили тянулась белая ограда. Высокие дубы стояли вдоль извилистой подъездной дорожки, а по другую сторону простирались обширные зеленые лужайки с ритмично распыляющими влагу разбрызгивателями.
Расположенный на пологом склоне большой дом, обласканный солнцем, нежился под голубым техасским небом. Пока машина выезжала из-под сени тенистой аллеи, Билли подумала, что только здесь, в этом месте, называвшемся «Санбридж» – «Мост к солнцу», – солнце может казаться таким теплым и золотым.
Дом представлял собой трехэтажное строение из бледно-розового кирпича, с двумя пристройками-крыльями, тоже трехэтажными, отстоящими на несколько футов от основного здания. Розоватый цвет, цвет прерии, подчеркивался белыми колоннами, поддерживавшими крышу веранды, опоясывавшей фронтон громадного дома. Многоцветный витраж украшал огромную двустворчатую входную дверь. Такой же рисунок повторялся над каждым окном верхнего этажа. Фигурно подстриженные деревья и кусты мирта теснились у стен, а вокруг раскинулся прекрасный сад, полный роз, со шпалерами и статуями. Билли задохнулась от изумления.
– Мосс никогда не рассказывал мне о Санбридже. Он называл его просто «угодьями».
Джессика рассмеялась.
– Как это похоже на Мосса. Санбридж и есть угодья; они простираются на двести пятьдесят тысяч акров. Мы выращиваем тысячи голов чистопородного скота. Он содержится на дальних участках, а другие мелкие ранчо Сет отвел под разведение разных пород. Но это лишь небольшая часть владений Коулмэнов и их деловых интересов. Сет создал все это сам. – В голосе Джессики звучала гордость, но в глазах ее Билли заметила печаль.
– Название «Санбридж» так подходит к этому месту, – сказала Билли.
– Да. Когда Сет впервые увидел этот участок, то сказал, что у него возникло такое чувство, будто он может протянуть руку и дотронуться до солнца. Пойдем-ка в дом, Билли, там гораздо прохладнее. Потом наша экономка что-нибудь тебе приготовит. Я знаю, ты неважно себя чувствуешь, поэтому избавлю тебя от официального представления слугам.
У центрального портика Карлос открыл перед ними дверь и коснулся полей своей шляпы. Джессика дала ему указания насчет багажа. Неземная красота розового сада и женственное изящество вьющихся растений никак не соответствовали тому, что увидела Билли за тяжелыми дверями. Блестящий дубовый пол, массивные балки, поддерживающие потолок, толстые темные восточные ковры и мебель в рост человека, обтянутая кожей. Пока Джессика показывала ей комнаты нижнего этажа, Билли легко смогла представить себе, как громко звучат здесь мужские голоса, плавает в воздухе дым и слышится стук высоких каблуков ковбойских сапог. На стенах висели панорамные картины, на которых изображались дюжие загорелые ковбои за их мужскими занятиями: клеймением бычков, выездкой лошадей, объездом пастбищ. Казалось, женское влияние Джессики ограничивалось садом. Большой дом в Санбридже оставался владением Сета Коулмэна, и все детали обстановки подчеркивали этот факт.
– Пойдем наверх, Билли, – сказала Джессика. – Мы открыли второй этаж восточного крыла для тебя и Агнес, и, конечно, Мосс, когда вернется домой, тоже станет жить там. Надеюсь, тебе понравится, как я обставила твою комнату.
Здесь уже чувствовалась рука Джессики. Стены пастельных тонов, вазы со свежими цветами, мебель, не такая тяжеловесная, как внизу, а легкая, изящная. Спальня Билли казалась гораздо большей, чем весь нижний этаж дома на Элм-стрит. Стены обтянуты мягким светло-зеленым матовым шелком, тогда как для гардин и покрывала на кровати выбраны розовые и золотистые тона. Роскошный ковер с нежным зеленовато-бежевым рисунком заглушал шаги.
– Какой большой дом, – удивленно сказала Билли. – В шесть раз больше нашего дома в Филадельфии. Вы ведь не пытаетесь содержать его одна, не так ли?
– О, конечно, нет! Один только розовый сад поглотил бы все мои силы, – тихо засмеялась Джессика. – Есть Карлос, которого ты уже видела. Он водит машину, помогает по дому. Он женат на Тите, нашей кухарке, закупает провизию и выполняет другие ее поручения. Кроме Титы, есть еще две-три молоденьких мексиканки, которые приходят делать уборку и стирать. У нас работают и конюхи, и, конечно, Джулио, наш садовник. С тех пор как Амелия – сестра Мосса, ты знаешь, – уехала в Англию, мне недостает женского общества. А теперь, когда приехали ты и твоя мама, я просто в восторге. Я хочу, чтобы мы стали друзьями, Билли. Более того, мне бы хотелось, чтобы ты привыкла думать обо мне как о своей второй матери, если это возможно.
Билли была так тронута, что и сама не заметила, как преодолела робость и шагнула навстречу Джессике, сразу же оказавшись в ее объятиях.
– Мосс очень любит вас, – прошептала она, – и я знаю, что тоже полюблю.
Первые дни в Санбридже Билли почти не выходила из своей комнаты. Устойчивая кровать не совершила приписываемого ей чуда. Большую часть дня Билли продолжала мучиться на грани тошноты, а когда ее терзала рвота, она была слишком изнурена, чтобы покидать спальню. Джессика хлопотала и суетилась вокруг. Никогда прежде Билли не чувствовала себя более любимой, чем любила ее добросердечная седая свекровь, проводившая с нею часы напролет, лишь бы она, Билли, не чувствовала себя одиноко. Мать Мосса оказалась такой доброй, нежной и внимательной. В те дни Билли редко видела Агнес, навещавшую ее только утром и вечером, когда потчевала ее своими наблюдениями относительно Санбриджа. Агнес была очень занята, все свое время посвящая изучению подробностей быта и домашнего уклада Коулмэнов и истории их семьи.
Однажды утром, когда Билли сидела с Агнес за чашкой чая, дочь поделилась с матерью о том, как заботлива Джессика, как бережно к ней относится.
– Ну, еще бы, – спокойно констатировала Агнес, теребя неизменную нитку жемчуга. – Ведь ты все-таки дашь жизнь ее первому внуку.
Билли заморгала и пристально посмотрела на мать. Это же будет первый внук и для нее.
– О, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Билли, и ты ошибаешься. Я очень рада будущему малышу и беспокоюсь о тебе. Просто… Ну, понимаешь, я гораздо моложе Джессики. Я еще не совсем привыкла к мысли, что стану бабушкой. Мне кажется, будто перед нами открывается совершенно новый мир, и полна решимости исследовать его. Ты ведь это понимаешь, правда, дорогая? Кроме того, мне не следует оставаться слишком эгоистичной. У меня всегда была такая замечательная дочка, а Джессике в этом отношении с Амелией не повезло. Ты никогда не причиняла мне тревог и неприятностей, а, насколько мне известно, сестра Мосса росла настоящей мегерой, непослушной и строптивой с рождения. Конечно, такая дочь не может быть наградой для матери.
– Но Джессика очень любит Амелию!
– Разумеется, любит – ведь Амелия ее дочь. Однако, как мне стало ясно, Амелия сбежала в Англию больше из-за каких-то подозрительных неурядиц, чем ради показного патриотизма. И потом, – добавила Агнес, понизив голос, – все мы знаем, какого сорта девушки идут в армию, так ведь?
– Амелия не сбежала в Англию, мама, ее туда направили, – сказала Билли. – Она вступила в женский армейский корпус здесь, в Техасе, а этот корпус очень нужен на войне. Надеюсь, ты никогда не обидишь Джессику, высказав такие недостойные предположения.
Агнес перебила ее, быстро сменив тему:
– Сет не заходил тебя проведать сегодня утром?
– Да, заходил, но не думаю, что я ему нравлюсь, мама.
– Не глупи и не вздумай враждовать с Сетом, Билли. Просто он очень властный человек, а таким мужчинам трудно проявлять нежные чувства.
В ответ Билли подняла брови.
– Ты узнала это от того же человека, который рассказал тебе об Амелии? Мне кажется странным, что ты защищаешь Сета и в то же время критически настроена к Джессике.
– Я не критикую, а просто наблюдаю. – Агнес поставила чашку и сливочник на поднос с завтраком для Билли и встала, разглаживая шелковое платье красновато-коричневого цвета.
– Это новое платье, мама?
– Да, тебе не кажется, что цвет мне очень идет? Как давно у меня не было таких красивых вещей, а дальше их станет еще больше. Скоро дом будет продан, поэтому я не боюсь немного потратить наши сбережения.
Билли, которая разбиралась в тканях и моде, сразу поняла, что пришлось потратить вовсе не немного денег, чтобы купить такое платье. Она взглянула на мать непредвзято. Агнес изменилась… казалась более изысканной и собранной. Может быть, оттого, что стала больше краситься? Или одно лишь пребывание в Санбридже сделало ее щеки румяными, а глаза – блестящими? Билли вздохнула. Наверное, она сама слишком эгоистична. Не замечала, как трудно приходилось матери в последние годы, когда она была вынуждена заботиться о них обеих. А теперь такие мирские заботы, как налоги и счета из бакалейного магазина, больше ее не тревожили.
– Ты прекрасно выглядишь, мама, – сказала Билли.
– Хотелось бы мне сказать то же самое о тебе, Билли. Ты так осунулась – неудивительно, что Сету не нравится навещать тебя! Когда же ты выберешься из постели и спустишься вниз? Техасское солнце чудесно, по крайней мере, оно поможет тебе избавиться от этой болезненной бледности. Беременность – это не хвороба, Билли!
– Я выберусь из постели, – непрошеные слезы навернулись на глаза. Теперь она так легко начинала плакать. И всегда чувствовала сонливость, когда ее не тошнило.
– О, ради Бога, не плачь. Я не хотела тебя расстраивать. – Агнес было шагнула к кровати, намереваясь обнять Билли, но вспомнила о своем шелковом платье. Одна-единственная слезинка может оставить пятно, которое потом не сведешь. – Просто я беспокоюсь о тебе. Может быть, ты сойдешь вниз и посидишь на веранде? Это же не повредит, как ты думаешь?
– Не знаю. – Билли откинулась на подушки. От выпитого чая ее мутило, она распознала угрожающие симптомы. Агнес тоже заметила зеленоватую бледность, разлившуюся по лицу дочери.
– Я буду внизу, Билли. Позови меня, если я тебе понадоблюсь, – бросила Агнес через плечо и торопливо вышла.
Билли не полегчало и в течение второй недели. Ей пришлось, хоть и с неохотой, подчиниться Сету. Он договорился об обследовании в больнице Остина. Доктор Адам Уорд стал личным врачом Билли. Это значило, как объяснил Сет, что им можно располагать при возникновении малейших проблем. Если головная боль продолжалась более одного-двух часов, уже следовало вызывать Адама. Это был приказ. Билли покорно кивнула. Позднее Агнес сказала дочери, что весь третий этаж больницы содержится за счет Коулмэнов, и именно там должен родиться ребенок. Продолжатель рода.
Доктор Уорд прописал Билли витамины, ежедневную диету и прогулки. Два раза в неделю полагались также инъекции витамина В, которые доктор собирался делать сам в Санбридже. То, что обремененный работой врач станет ездить за сорок миль от Остина, было для Билли первым осознанием власти Коулмэна. В Филадельфии доктор приходил на дом только в том случае, если пациент оказывался не в силах прийти к нему в кабинет.
Уже после первой инъекции витамина В Билли начала чувствовать себя лучше. Но все равно дни казались длинными и тоскливыми. В те послеполуденные часы, когда самочувствие Билли улучшалось, именно Джессика составляла ей компанию. Билли радовалась обществу свекрови и вниманию, с которым та к ней относилась. Ей нравилось слушать истории о детстве Мосса, а рассматривание альбомов с семейными фотографиями стало ее любимым времяпрепровождением. Однажды Джессика спросила, не хочет ли Билли посмотреть комнату Мосса.
Джессика отперла дверь комнаты на втором этаже в западном крыле дома.
– Здесь Мосс жил в детстве, – объяснила она. – Когда ему исполнилось семнадцать, он перебрался в ту комнату, что находится рядом с твоей. А потом он, конечно, уехал в колледж. – Билли переступила через порог и сразу же окунулась в жизнь Мосса. Школьные вымпелы покрывали всю стену над узкой кроватью. Книги, хоккейные клюшки, бейсбольные биты и прочее спортивное снаряжение заполняло углы. На шкафах и полках стояли спортивные кубки, а с потолка на тонких, почти невидимых проволочках свисали модели самолетов, кропотливо собранные Моссом.
– Пожалуй, я оставлю тебя здесь, Билли, а? Впервые чуть ли не за целую неделю я вижу улыбку на твоем лице, – сказала Джессика. – Если я понадоблюсь, найдешь меня в кухне с Титой. Мы будем составлять список покупок на следующую неделю. Когда все тут осмотришь, я покажу тебе кое-что еще.
Джессика тихо прикрыла дверь, улыбка сочувствия тронула ее губы. Бедная Билли, она так скучает по Моссу. Слишком короток период ухаживания, совсем мало времени, чтобы как следует узнать друг друга. А теперь ожидание ребенка.
Направляясь на кухню, она подумала о неодобрительном отношении Сета к невестке – «не из такой материи скроены Коулмэны». Но у Сета и этой милой девочки было то, что роднило их: любовь к Моссу. Джессике пришла в голову мысль, что, быть может, Сет неприязненно относился к Билли именно по этой причине – видел в девочке соперницу, посягнувшую на чувства сына. Ведь со дня рождения сына никто и ничто больше не существовало для Сета, в том числе она и бедняжка Амелия, всю жизнь пытавшаяся завоевать любовь отца. А когда ей это не удалось, Амелия стала предпринимать попытки обратить на себя его внимание. В этом крылась причина большинства ее дерзких поступков и непослушания. Казалось, все они, включая Мосса, думали, что самое важное – заслужить любовь Сета. Любовь, раздававшуюся так скупо.
Билли присела в изножье узкой кровати и погладила лежавший рядом зеленый шерстяной свитер. Она многого не знала о Моссе, даже не могла себе представить. Он для нее все еще оставался незнакомцем, печально осознала она: мужчина, вошедший в ее жизнь и завладевший ее сердцем. Вспоминалось, что у них никогда не оставалось времени для расспросов, для погружения в воспоминания. Имело значение только настоящее. А теперь она сидела здесь среди его вещей, в этой комнате, которая, казалось, сохраняется как святилище его юности. У нее возникло такое чувство, будто ее послали сюда, в Техас, чтобы сохранить вместе с остальным имуществом и заставить ждать возвращения хозяина, словно она была еще одной вещью, принадлежавшей Моссу. И ребенок будет ждать, как и она, пока на него не предъявят права.
* * *
Сет необычно долго выбирал костюм, переодеваясь к ужину. Как правило, он запускал руку в шкаф, и на что натыкались его пальцы, то и вынимал. Сегодня вечером у них гости. Гости, фыркнул он. Хилая жена Мосса и ее мамаша, которая запросто обставит двух барракуд. Сет извлек из шкафа сделанный на заказ замшевый пиджак серовато-коричневого цвета ценой в пятьсот долларов. К нему нашлась подходящая рубашка, и он даже наденет галстук. Одеться, принарядиться, немного покрасоваться… Агнес сразу же внесет его костюм в каталог и снабдит ценниками. Немногого добился бы он в жизни без умения разбираться в людях, а в Агнес он во многом узнавал себя. В ее глазах горел тот же жаркий огонь, который опалял когда-то его самого.
В большом зеркале Сет уловил свое отражение. Выглядел он отлично. В лучшей форме, чем неприметный клещ на коричневой собаке – воплощение успеха. Недавно журнал «Техасец» дал разворот о нем, отметив его низкое происхождение. Низкое, черт побери, усмехнулся Сет. Родившись в безнадежно бедной семье фермера-арендатора, он работал день напролет вместе с отцом и пятью братьями, отбирая у бесплодной земли скудные средства к существованию. По ночам жался на тощем матрасе, греясь в куче своих немытых братьев. Никогда не забыть ему той вони… Мать его вечно ходила с большим животом или производила еще одно живое существо в дополнение к и без того многочисленной ораве. Выражение полной безнадежности в ее глазах да вонь самогона в дыхании его отца с малолетства убедили его, что жизнь на земле, не принадлежащей тебе, никогда не даст хорошей еды и чистой постели.
* * *
Ему исполнилось двенадцать лет, когда, боясь большого мира, но еще больше – того, что сделает с ним жизнь в хижине арендатора, он обрубил все концы и бежал в лохмотьях, с шестьюдесятью центами в кармане, добытыми из треснувшего молочного кувшина. Бродяжничал год-другой, попрошайничая и подряжаясь на случайные работы. Из-за крупного телосложения и роста, а также из-за странного выражения мрачной сосредоточенности в глазах многие давали ему больше лет, чем было на самом деле. Так ему удалось наняться на нефтеразработки. Он работал, как раб, и обращались с ним, как с рабом, но в конце первого месяца у него было четырнадцать долларов восемьдесят пять центов – только это и имело значение. Он экономил, тратя деньги лишь на то, что требовалось для выживания: теплая куртка, крепкие сапоги и глупый старый мул, на котором можно ездить. К концу каждого года носок, хранившийся в его вещевом мешке, все больше разбухал от денег.
Ему было двадцать, когда он встретился со Скидом Донованом, старым нефтедобытчиком с правом аренды на выкачанную скважину, но без единого цента в кармане. В той старой дыре еще оставалась нефть, Сет буквально чуял ее. Всех вокруг черная жижа делала богатыми. Это был шанс, ставка в крупной игре, и он ухватился за этот шанс. Они стали партнерами.
Сет работал, как мул, обострялось его деловое чутье. Попытки компаний, пытавшихся перекупить у Скида арендное право, укрепляли его предположения, что в скважине еще много нефти. Ему приходилось бороться и держать ухо востро. Удача выбрала его, и скважина себя оправдала. Но пока он работал в поте лица, Скид пропивал свою половину прибыли. Через два года Сету это надоело, и он продал дело без ведома Скида, не ощутив при этом ни малейших угрызений совести. Черт побери, через каких-нибудь полгода Скид все равно спился бы до смерти, поэтому не имело значения, что подпись его он получил, когда старик ничего не соображал от дрянного виски. Мир принадлежит тем, кто умеет выжить…
Зеркало подсказывало Сету то, чего он не хотел видеть.
Он старел, как и его отец. Морщины и складки кожи на лице походили на те, что он так презирал в старике. Недолго думая, он поднял ногу в сапоге, и от удара зеркало рассыпалось на тысячу сверкающих кусочков.
В глубине души таилось предположение, что следовало бы послать старику и этим беспомощным слабакам-братьям немного денег. Но, черт возьми, если они хотят прозябать в нищете, кто он такой, чтобы останавливать их? Посылать им деньги – все равно что лить воду в бочку без дна. Все они слишком глупы. Он им ничего не должен. Сет даже не мог припомнить, называл ли его старик когда-нибудь иначе, кроме как «парень». А когда он сбежал, то не сомневался – это было облегчением для всей семьи: одним ртом меньше. И уж, конечно, они не стали его разыскивать.
Сет не хотел, чтобы Джессика знала всю правду. Как только он увидел ее, сразу же решил добиться ее руки. Она знала: происхождения он самого скромного, но Сет никогда не рассказывал ей, насколько низким оно было, – ни к чему женщине знать всю подноготную мужчины.
Да, он хотел заполучить Джесс. Хорошая семья, хорошая порода, не слишком много денег, но все это ничего, он собирался иметь их более чем достаточно. Бедная Джессика. Красивая, как картинка, и безумно влюбленная в него. Но слабая – никакой твердости, никакой жесткости, слишком чувствительная. Он ожидал выводка крепких сыновей, а взамен получил лишь никчемную дочь, из-за которой Джесс больше не могла иметь детей. Все-таки иногда справедливость не нарушалась. И, разумеется, она подарила ему Мосса. За такого прекрасного сына Сет должен быть благодарен Джессике. Он обеспечил своей жене беззаботную жизнь, жаловаться ей не на что.
Агнес Эймс – вот это женщина. Он восхищался ее выправкой и способностями. Сильная женщина и чертовски привлекательная. Хотелось бы ему сказать то же самое об этой жалкой девчушке, на которой женился Мосс. Билли следовало закалиться, если она хочет приноровиться к семье Коулмэнов. Он надеялся, что ошибается, но видел в своей невестке слишком многое от слабости Джессики. Слишком тоненькая и узкобедрая…
Да, он прошел долгий путь по самой короткой из дорог. Установил свои правила. Наследство, которое он оставит сыну и будущим внукам, стоило того. Его семья, его наследство.
Никакой вины, никаких угрызений совести. Когда ты побеждаешь, то должен побеждать всегда.
* * *
Сет Коулмэн самым патриархальным образом восседал во главе обеденного стола вишневого дерева. Густые седые волосы, только что причесанные, оттеняли лицо, покрытое загаром, в свете викторианского светильника в форме шара. Коричневато-серый пиджак в вестерновском стиле облегал широкие плечи. Он надел также шелковый жилет, относившийся к другой эпохе. Билли пыталась разглядеть в лице Сета что-нибудь от Мосса, но смогла узнать только ярко-голубые глаза; конечно, они были более старыми и мудрыми, но им недоставало теплоты и веселья, которые она видела в глазах мужа. Эти качества, решила Билли, Мосс унаследовал от своей матери.
– Что на ужин? – ворчливо спросил Сет своим своеобразным рокочущим голосом. – Я вовсе не хотел обидеть вас, дамы, – с улыбкой обратился он к Агнес, – но чертовски надеюсь, что у вас найдется, во что вонзить зубы проголодавшемуся мужчине.
– Ну, Сет, ты ведь знаешь, что доктор сказал о твоей диете. – В словах Джессики не было излишней серьезности, но в тоне голоса чувствовался ласковый укор. – Сегодня вечером у нас ростбиф и картофель. Это должно подойти любому мужчине, Сет, даже тебе.
– Черт бы побрал всех этих докторов. Я помню времена, когда мне хватало похлебки из ребрышек или кусочка жареного цыпленка. Вот еда для настоящего мужчины. Тита! Неси зверя, которого ты зажарила, и я очень надеюсь, в самой середине еще осталась кровь. Если кто-нибудь за этим столом деликатничает, может взять себе кусочки с краев.
Билли поняла, что «деликатничает» здесь именно она, и была полна решимости не думать о сочащейся кровью говядине, которой Сет отдавал предпочтение. Оставалось только надеяться, что ее не начнет мутить во время ужина. Она бросила взгляд через стол на Агнес, ища у той поддержки, но мать уже опустила ложку в густой кукурузный суп – еще одно любимое блюдо Сета. Билли поспешно отвела глаза от маслянистой пленки, подернувшей поверхность супа.
– Сегодня я водила Билли в прежнюю комнату Мосса, Сет, и в мастерскую, – сказала Джессика. Она с оптимизмом смотрела в будущее: может быть, если обмен мнениями и разговор Билли с Сетом будет происходить чаще, то и отношения между ними улучшатся. Ее метод так и не помог примирить Сета и Амелию, но у отца и дочери эмоции всегда перехлестывали через край.
Билли почувствовала на себе взгляд свекра.
– Что скажешь, девочка? Прямо что-то вроде выставки, а? – Когда речь заходила о Моссе, Сет неизменно оживлялся. – У парня есть голова на плечах. Припоминаю, как его пару раз дернуло током во время маленьких опытов с изобретениями, но это его не остановило, и он довел дело до конца.
– А что он пытался сделать? – невинным голоском спросила Билли. – Я знаю, он любит мастерить, но ничего не поняла из того, что увидела в его мастерской.
Лицо Сета приняло пренебрежительное выражение.
– Неудивительно. Ему еще и двенадцати не было, а он уже переделал насосную станцию, которую мы используем для орошения, – заявил Сет, для большей убедительности направив в сторону Билли вилку. – И мы до сих пор ею пользуемся. Этот парень исполняет все, что задумывает, иначе и быть не может. Коулмэн до мозга костей, а, как известно, яблочко от яблони недалеко падает. Он многому научился, а я всегда был готов его учить. Если бы не эта война, мой сын никогда не уехал бы из Санбриджа или из Техаса и не стал бы искать себе жену в других краях. Коулмэны, и семья Джессики тоже, уже чуть ли не сто лет живут в Техасе. В Техасе родились, в Техасе росли. Так же будет и с сыновьями Мосса, даже если его жена – янки из Пенсильвании. – Голос Сета уже громыхал, а глаза гневно пронизывали расстояние между ним и Билли, что совершенно ее ошарашило.
Джессика теребила край полотняной салфетки. Агнес сидела молча, строго выпрямившись и напряженно глядя на Билли, от всей души желая, чтобы дочь нашла в себе силы противостоять этому сварливому старику, пока он не сожрал ее. Когда плечи Билли понуро опустились в знак поражения, Агнес бросила на стол салфетку, как борец бросает свою шляпу на ринг. Сет оскорбил не только Билли, но и ее.
– Может быть, Коулмэны и живут в Техасе целый век, но задолго до того, как кто-то из них увидел своего первого индейца, моя семья уже сражалась в войне за Независимость! – рассвирепела Агнес. – Я вхожу в организацию Дочерей американской революции, как до меня входила моя мать, а прежде и ее мать! А раз вы открыто признаете, что кровь в вашем роду застоялась, мне кажется, Мосс проявил благоразумие, взяв жену на стороне.
В комнате воцарилась тишина. Даже круглолицая смуглая Тита перестала греметь тарелками в смежной кухне. Кроткие голубые глаза Джессики устремились на мужа в мольбе о семейном мире. Неожиданные звуки, подобные раскатам грома, заполнили столовую, отражаясь эхом от потолочных балок. Билли быстро вскинула глаза на Сета, который хохотал во все горло, откинув голову, с трясущимися плечами и животом. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, он улыбнулся Агнес:
– Молодец, Эгги! Меня же предупреждали! У нас с тобой будет потрясающий внук!
Агнес восприняла это как комплимент и снова взяла в руки салфетку.
– Ешьте свой суп, Сет, и постарайтесь не подавиться, – сказала она, принимаясь за еду. Билли и Джессика потрясенно молчали. Джессика – потому что впервые слышала, как ее муж похвалил женщину, а Билли – потому что впервые видела, что мать кому-то позволила назвать себя «Эгги».
Когда подали кофе, черный и ароматный, как любил Сет, он преподнес им новость:
– Получил сегодня приглашение по почте, – как бы между прочим бросил он Джессике, высыпая третью ложку сахару в свою чашку. – Незадолго до Дня Благодарения мы полетим в Даллас; о дате еще договоримся. Барретты устраивают гулянку в честь Линдона Джонсона. Настоящее техасское домашнее барбекю. Такое и нам следовало бы устроить вместо того, чтобы позволять Барреттам пнуть нас. Линдон решил, что на флоте принесет больше пользы, чем в Вашингтоне. По крайней мере, так он говорит. На самом же деле он так поступает только потому, что считает, будто это пойдет ему на пользу как политику.
– Когда он принял такое решение? – озабоченно спросила Джессика. – Бедная Клодия, должно быть, она вне себя от беспокойства!
– Леди Бёрд все уладит, – отозвался Сет. – Она всегда все улаживает. Самым счастливым днем в жизни Линдона был тот день, когда эта женщина согласилась выйти за него замуж; иначе он до сих пор оставался бы ничтожным учителишкой где-нибудь в глуши. Она ему сказала, что он может горы свернуть, он и поверил. И когда она направила его в политику, он ухватился за эту идею так же естественно, как новорожденный теленок за мамкину титьку.
– Ну, знаешь, Сет, о Линдоне так говорить не стоит, он человек очень способный. Я слышала, ты сам заявлял об этом.
– Способных людей много, Джесс, и многие ничего не добиваются. Это происходит потому, что они подцепили не ту женщину. Мы отправляемся в пятницу, сразу после обеда.
Джессика, явно обеспокоенная, сплела пальцы рук на коленях.
– Сет, а нельзя ли мне поехать на поезде и встретиться с тобой там? Ты знаешь, как я ненавижу летать на самолете.
– Нет, нельзя тебе ехать на поезде. Кто будет управляться дома до пятницы? Полетишь со мной.
Джессика побледнела.
– А как же Билли и Агнес?
– Как они? – Сет сердито ткнул вилкой в лимонный пирог.
– Просто… просто я не думаю, что Билли стоит лететь, как ты считаешь? Надо подумать о ребенке и о ее самочувствии. Мы с Билли могли бы поехать на поезде вместе.
Сет отхлебнул обжигающий кофе.
– Ты когда-нибудь летала на самолете, девочка? – спросил он у Билли, которая смогла лишь кивнуть, бессильно откинувшись на спинку стула при воспоминании о том, как она на протяжении всего полета сидела зажмурившись. При одной мысли об этом ей становилось дурно.
– Ладно, может быть, Джесс и права. А как насчет тебя, Эгги? Тебе нравится летать?
– Нравится, – утвердительно ответила Агнес, не обращая внимания на изумление Билли. – Или, по крайней мере, знаю, что понравится. В Филадельфии мы обычно ездили на пикники на машинах, но мне хотелось бы попробовать полететь на самолете. Если верить Моссу, то каждый должен приобрести такой опыт.
– Ему только поверь. – Сет рассмеялся. – Конечно, мне не нравится, что Мосс без ума от фигур высшего пилотажа. Но безопасное путешествие может быть и приятным. А тебе следует хорошо отдохнуть, девочка, – приказал он Билли. – На этой гулянке семья должна выглядеть достойно, и ты тоже, неважно, тошнит тебя или нет. Линдон Джонсон многое сделал для нашей семьи благодаря своим связям в Вашингтоне, и мы должны выказать нашу признательность.
– С Билли все будет нормально, – успокоила его Агнес. – Билли, а почему бы тебе не сыграть на пианино несколько пьес для нас после ужина? С тех пор как мы уехали из Филадельфии, ты не садилась за инструмент.
– А я и не знала, что ты играешь, – вступила в разговор Джессика. – Как чудесно было бы снова услышать это старое пианино. У Амелии были кое-какие способности. Помнишь, Сет, как Амелия играла для наших друзей?
Ответа не последовало, и Джессика принялась торопливо рассказывать Агнес и Билли о больших приемах, которые устраивались некогда в Санбридже. Но внимание Агнес было направлено на Сета, откинувшегося в кресле и курившего толстую коричневую сигару. Она заметила, что, как только упоминалось имя Амелии, ее отец не вступал в беседу. Очевидно, он не разделял нежной привязанности Джессики к своей дочери. «Ребенок Билли, – с удовлетворением подумала она, – всегда останется на первом месте в доме Коулмэнов; ни Амелия, ни ее отпрыски не составят конкуренции».
Сет поудобнее устроился в потертом кожаном кресле, хмуро поглядывая на жену, хлопотливо открывавшую крышку большого фортепиано их дочки, стоявшего между высокими окнами с задернутыми гардинами. Только после того, как Агнес принесла ему большой бокал с коньяком, лицо его просветлело.
– Наверное, оно ужасно расстроено, – извинилась Джессика. – Не помню, когда на нем играли в последний раз.
Билли пробежалась пальцами по клавишам. Звук остался неплохим, но инструмент ничего особенного из себя не представлял. Скоро ее увлекла мелодия «Юморески» Дворжака. Сначала она играла несмело, нерешительно, потом пальцы вновь обрели силу и сноровку. Такт за тактом музыка звучала все громче и скоро заполнила комнату с высокими сводами проникновенно исполняемой мелодией.
На Джессику это произвело впечатление, она взглянула на Агнес, не скрывая приятного удивления.
– А я и не знала, что Билли такая хорошая пианистка, – прошептала Джессика.
Она посмотрела на Сета, ничуть не тронутого талантами их невестки. Талант, если он не служит мощи и процветанию Санбриджа, здесь не ценится. Когда Билли заиграла вальс из «Спящей красавицы» Чайковского, Сет еле слышно проворчал:
– Неужели эта девчушка не знает никакой музыки для салунов? Какие-нибудь добрые старые мелодии. – Потом уже громче: – Как насчет «Долины Ред-Ривер» или «Моей дорогой Клементины»? И почему это женщинам так нравятся похоронные марши?
Джессика пришла в замешательство. Агнес расстроилась. Но Билли услышала и сразу же переключилась на скачкообразный ритм «Долины Ред-Ривер», отчего на лице Сета появилась довольная улыбка. Он хотел музыки для салунов, так она ему даст такую музыку. «Клементина», «Жалоба ковбоя», «В сердце Техаса»… Скоро Сет отбивал ногами ритм и хлопал в ладоши. Теперь выражение лица Агнес стало рассерженным, а у Джессики – полным надежды. «Со временем, – думала она, – Сет сможет оценить нашу новую дочь».
Как раз в этот момент зазвонил телефон. После третьего звонка Тита сняла трубку в коридоре и быстро прибежала в столовую, объявляя издалека:
– Это сеньор Мосс!
Руки Билли застыли в воздухе, она вскочила на ноги. Но Сет опередил ее, хоть и не сразу выбрался из своего кресла, опершись на трость, чтобы сохранить равновесие. На мгновение их глаза встретились, и Билли первая отвела взгляд. Сет будет говорить со своим сыном раньше, чем она со своим мужем.
Агнес и Джессика последовали в холл вслед за Сетом и Билли, все собрались тесным кружком около телефона.
– Это ты, сынок? – рявкнул Сет в телефонную трубку. – Давно мы о тебе не слышали. Все еще в Сан-Диего?
– Как дела, пап? Ты хорошо обращаешься с моей девочкой? Без этих твоих штучек, а, пап?
В ответ раздалось неразборчивое ворчание:
– Когда, черт побери, ты приедешь домой? Еще не выбросил из головы все эти окаянные идеи насчет войны и славы?
– Я звоню, чтобы сообщить, что завтра в три ноль-ноль по калифорнийскому времени улетаю на Гавайи.
– Какого черта тебя туда несет? Если ты сражаешься за эту страну, то должен оставаться здесь, в Штатах! Тут у тебя жена и сын на подходе. Здесь тебе полагается быть. Я еще могу это уладить, ты знаешь. Почему ты не позволяешь мне взяться за это дело?
– Пап, я так хочу. Я назначен на «Энтерпрайз». А ты позаботься вместо меня о Билли и малыше. Я на тебя рассчитываю. Где Билли?
– Здесь. Послушай, сынок, я кое о чем хочу тебя спросить. Помнишь ту скважину, что мы пробурили в Вако? Говорят, она иссякает и пора ее продавать, пока мы не потеряли на ней деньги. Нутром чую: там еще полно нефти, и мы только-только добрались до нее. Святой Иисус, по всей округе сплошная нефть, и я не вижу причины, почему у нас ее не должно быть. Что ты думаешь насчет бурения еще одной скважины вдоль того же самого хребта? Ты там был перед тем, как тебе в голову пришла эта безумная идея записаться во флот, – так что ты думаешь?
Билли, сжав кулаки, стояла рядом и пыталась расслышать голос Мосса. Ее терзала обида. Почему Сет толкует о каких-то нефтяных скважинах и деньгах? Ей казалось, еще мгновение – и она лишится чувств, если немедленно не поговорит с Моссом. Билли глянула на Джессику, которая знаками призывала ее к терпению.
– Эти ученые задницы, геологи, говорили мне совсем другое, – пожаловался Сет. – Они утверждают, что наши южные насосы все вытянули, и мы черпаем со дна. Наклонная буровая вышка, говоришь? Знаешь, где пытались такую ставить?.. Да, я о нем слышал. Старатель из Оклахомы, так? – Снова пауза. – Черт побери, сынок, почему бы тебе не приехать домой? Снимай-ка свою кожаную куртку и приезжай туда, где твое истинное место. Самолеты на воде-то не летают, ты это знаешь. Этой стране нужна вся нефть, какую только можно добыть.
Сет слушал, что ему говорит Мосс, и морщины на его лице становились глубже от огорчения.
– Да, твоя мать здесь и Эгги тоже… да, она тоже здесь. – Не говоря ни слова, Сет протянул телефонную трубку Джессике, которая ограничилась несколькими ласковыми словами и отдала трубку Билли.
– Мосс! Дорогой, как ты там?
– Отлично. Как поживает моя девочка? Не позволяешь старику заставить тебя пожалеть, что вышла замуж за одного из Коулмэнов?
– Никогда, никогда я не пожалею. Ты все еще в Сан-Диего? Ты писал? Я не получала писем. А ты получал мои?
– Все до единого, дорогуша. Я не писал: был очень занят. Я отправляюсь на Гавайи вместе с моей эскадрильей. Здесь и Тэд Кингсли, едет со мной. Ты его помнишь, а? Высокий парень из Новой Англии.
– Как я могу забыть? Ведь я танцевала с ним на нашей свадьбе. Ты мне напишешь, когда приедешь на Гавайи? Я скучаю по тебе, Мосс. – Билли глянула на Сета, стоявшего рядом с Агнес и Джессикой. Она так много хотела сказать мужу, но как это сделать, если к каждому ее слову прислушиваются?
– Я тоже скучаю по тебе, Билли. Береги себя и ребенка. Слушайся свою маму, и все будет в порядке. Слышишь?
Она хотела спросить, действительно ли он скучает по ней.
– Мосс, как ты думаешь, когда мы снова будем вместе? Ты приедешь домой на Рождество?
– Вряд ли, душечка. Гавайи на другом конце света, не забывай об этом. Пиши мне, Билли. Мне нравится узнавать твои новости. Пиши обо всем, ладно?
– Ладно, Мосс!
– Да, Билли?
– Береги себя, пожалуйста. Я беспокоюсь.
– Не беспокойся. Я вернусь в целости и сохранности, как и уехал. А сейчас мне пора заканчивать разговор, милая. Сотня парней ждет в очереди. Заботься о себе. Я по тебе скучаю.
Билли глотала слезы, стараясь не обращать внимания на три пары наблюдавших за ней глаз. Как хотелось ей хоть на миг оказаться в одиночестве! Повернувшись спиной к остальным, она прошептала в трубку:
– Мосс, я люблю тебя.
– Я знаю, Билли. Щелчок.
Билли держала немую трубку возле уха, чувствуя, как она холодеет в ее руке.
– Ну, что он сказал? – спросил Сет.
– Он… он сказал, что скучает по мне.
– Нет, я имею в виду, сказал он что-нибудь важное? Когда он возвращается в Штаты?
Билли молча повернулась и стала подниматься по лестнице в свою комнату. Она хотела побыть наедине со своими мыслями о Моссе, а больше всего ей хотелось избежать настойчивых расспросов Сета.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн



Ужасно! Такое ощущение как-будто помои на голову вылили! Фу! После прочтение желание пойти помыться) Зачем столько страданий и грязи на бумагу выливать(
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернКсения
25.11.2011, 9.43





и на 19 главе все та же нудятина. И раз они позволяют так с собой обращаться - так им и надо!!!! Я б той Агнес, да и Сэту собой вертеть не позволила, ну, и хвост бы им прищемила. Эгоисты! И Мосс такой же, и Джессика. Дальше и читать не буду. Не только книгу, но и автора тоже.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернKotyana
24.08.2012, 16.55





Никак.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАля
22.11.2013, 22.32





Очень рада что прочла прежде роман а не комментарии...в книге есть все...и любовь пронесенная через годы и надежда и верность,предательство и ложь...так ведь и в жизни все это есть....спасибо автору за прекрасный роман...
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернСветлана
14.01.2014, 4.55





Решила прочитать из за противоричивых коменнтариев. Потрясена... кажется, что жизнь проживаешь вместе с героями. Описаны люди- с их иллюзиями, ошибками, заблуждениями, эгоизмом.... ЛЮБОВЬЮ! 10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернТаня
14.01.2014, 23.58





Вот это книга. Самая настоящая. Именно по таким книгам создаются фильмы. Обязательно стоит прочесть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАнна
16.01.2014, 7.54





У-у-ф-ф-ф!!! Такого тяжелого романа мне ещё не приходилось читать.После прочтения осталась какая то пустота внутри.Уж перечитывть точно не буду.Наоборот, хотелось бы по скорее забыть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Фернyasmin
17.01.2014, 2.42





Перефразируя классика, заявляю ответственно: чем больше я узнаю мужчин,тем больше люблю женщин. Нет, нет, я не сбрендила на старости лет и не надумала менять ориентацию. Дело не в физиологии, дело в сути такого понятия, как "мужчина". Сдается мне, мужчина и эгоизм - слова-синонимы. Кажется, сам смысл жизни мужской особи - удовлетворение потребностей (всех видов!) себя, любимого. rn Некоторые моменты брака Билли и Мосса, вплоть до диалогов, будто списаны с моей жизни, так что, я знаю, о чем говорю. Можно полностью раствориться в любимом мужчине, можно вывернуть наизнанку душу и сердце, а в ответ получить дырку от бубдика. Сдается мне, врут толкователи Святого писания - не Ева создана из ребра Адама, а Адам - производное от Евы. Я бы даже сказала - отходы производства. Отсюда полная душевная пустота, им это просто не дано. Так что, я думаю, что читать такие вещи нужно, РОМАН ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, именно потому, что максимально правдив, приближен к жизни. А низкие оценки и злые комментарии не удивительны: народ хочет легкого, красивого чтива, позволяющего хотя бы на время оторваться от мерзостей реальной жизни. Молодым девочкам просто таки необходимо прочитать, чтобы всегда помнить: хочешь, чтобы тебя любили другие, полюби себя сама! 10/10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернЛюдмила
17.03.2015, 21.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100