Читать онлайн Хозяйка “Солнечного моста”, автора - Майклз Ферн, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.94 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Ферн

Хозяйка “Солнечного моста”

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Мосс взял ключ из руки Билли и открыл дверь. Он восхищался тем, как ей удавалось скрыть свое разочарование и замешательство. Другие девушки на ее месте стали бы ныть и сокрушаться по поводу испорченного платья, поставив в неловкое положение окружающих. Кто угодно, только не Билли. По пути домой она весело шутила и посмеивалась над Моссом, который оказался самым популярным мужчиной на балу.
– Через минуту я буду готова. Может быть, через две. – Она засмеялась. – Боюсь, я промокла до костей. Почему бы тебе не включить радио, чтобы не скучать?
– Мне так жаль твоего платья, Билли, – искренне сказал Мосс. – Ты была самой хорошенькой девушкой на балу. Нет, не просто хорошенькой – красивой.
Билли почувствовала, как тепло стало ей от этих слов. Теперь не имело значения, во что она одета, хоть в лохмотья. Мосс сказал, она красивая, и она сознавала свою красоту, когда он так смотрел на нее, и огонь горел в ее глазах.
Мосс глядел вслед Билли, исчезнувшей за дверью. Настроившись на одну из радиостанций, он сунул руки в карманы и принялся мерить шагами комнату. Полоска света пробивалась из-под двери; свет мигал и колыхался, когда Билли двигалась по своей комнате.
Билли сбросила платье, заранее зная, что красный пунш просочился до самых трусиков из белой тафты. Даже кожа стала липкой, нужно было наскоро помыться. Какая же мама неловкая! Теперь придется все менять, абсолютно все.
Мосс открыл дверь в спальню Билли; приглушенный свет розового ночника на тумбочке у кровати лился из-за открытой дверцы шкафа, в котором, как слышал Мосс, копошилась девушка. Он прислонился к косяку, сунув руки в карманы и надвинув козырек фуражки на глаза.
Не зная о присутствии мужчины, Билли потянулась за махровым халатом и отошла от шкафа, тихо мурлыкая песенку «Я увижу тебя», доносившуюся из приемника в гостиной.
Глаза Мосса скрывала тень от козырька фуражки. Он видел линию ее обнаженной спины, округлые бедра, длинные стройные ноги, крепкие, с четко очерченными мускулами. На обнаженные плечики падало темное золото волос. Она слегка повернулась, открывая его взгляду небольшие упругие груди с сосками, розовыми, как внутренняя сторона морской раковины. Талия у нее была необыкновенно тонкой, и Мосс улыбнулся, глянув на круглый животик, святилище девичества.
Билли накинула халат, запахнула полы, завязала пояс и только потом повернулась, увидев Мосса. На ее лице отразилось удивление. Мосс не сводил глаз с ее лица. Вот она, женская страсть, окрасившая ее светло-карие глаза в золотистый цвет.
Теплая волна захлестнула тело Билли, разжигая огонь, тлевший в груди, в животе, между ног. Продолжая смотреть ему в глаза, она распахнула халат, позволила ему соскользнуть с плеч и, мягко скользя по рукам, упасть на пол. Билли отбросила свое девичество так же, как отбросила испачканное платье. Навстречу Моссу протянулись руки женщины.
* * *
Агнес пристально следила за движением стрелок часов на стене. Вокруг нее кружились юбки, играла музыка. Она же не замечала ничего, кроме бега времени. Почти час прошел с тех пор, как Билли уехала с Моссом. Агнес отправилась в раздевалку за свитером, затем стремительным шагом вышла из здания школы и направилась к машине.
Выверенными движениями она вела свой редко используемый «студебеккер», держа руль обеими руками. Вместо того чтобы подъехать к дому с южной стороны, она проехала два с лишним квартала, описав круг и остановившись на другой стороне улицы. Агнес сидела в машине, глядя на белый с серым дом на Элм-стрит. Автомобиль, который Мосс одолжил на этот вечер, стоял на подъездной дорожке. В окнах не было огней, и дом выглядел неприветливо.
Свет уличного фонаря проникал сквозь кисейные занавески Агнес в темную спальню Билли, рассыпаясь смутными пятнами по узкой девичьей постели и отбрасывая серебристый отблеск на ее тело. Она лежала в объятиях Мосса, сладострастно ощущая, как покалывают ее грудь жесткие волосы на торсе мужчины. Его губы касались ее шеи, скользили, теперь уже привычно, к ложбинке между грудями и ниже. Он брал в ладонь и ласкал округлые груди и, казалось, получал от этого такое удовольствие, что ей хотелось, чтобы они были больше, полнее, для него.
– Не знаю, что слаще, Билли, ты или фруктовый пунш. Ты все еще липкая от него и восхитительна на вкус, – снова прошептал он, продолжая целовать ее тело, вновь зажигая огонь в крови, заставляя быстрее биться сердце. Она хотела быть для него сладкой. Хотела стать для него всем на свете.
Билли вздохнула, томно вытягиваясь рядом с Моссом. С детством покончено. Мосс занимался с нею любовью и сделал ее женщиной. Своей женщиной. Он вел себя так нежно, так осторожно, настолько возбудил ее, прежде чем проникнуть в ее плоть, что она едва заметила быструю внезапную боль, когда лишилась девственности. Потом, чувствуя его медленные движения, она таяла от наслаждения, и ее плоть сама собой раскрывалась навстречу ему, вбирая его целиком, поглощая полностью. Билли представила себе, что она – его полотно, а он художник, раскрашивающий это полотно яркими красками ее пробудившейся чувственности, творя ради своего удовольствия, создавая сложный рисунок, который появлялся на ее теле под его руками и губами. Его чудесные руки. Не осталось ни одного дюйма ее плоти, который бы не целовал и не ласкал Мосс. Билли Эймс чувствовала, как из серой, неприглядной гусеницы превращается в яркую экзотическую бабочку.
Опершись на локоть, Мосс дразняще провел пальцем от ямочки под горлом по всему ее телу до мягкой поросли внизу живота, еще влажной и теплой от их соития.
– В следующий раз тебе понравится больше, Билли. Я не хотел причинить тебе боль.
– Ты и не причинил мне боли. Это было чудесно. Никогда прежде я не чувствовала такой близости к кому-то, Мосс. Мне это нравится. Я люблю тебя.
В ответ Мосс лишь поцеловал ее, нежно лаская губами ее рот. Она разомкнула губы, позволяя проникнуть за их преграду так же легко, как позволила войти в свое тело. Билли была сладкой и теплой после их любовного слияния, но он знал, что оргазма она не достигла, а именно это наслаждение он хотел разделить с нею, именно это хотел дать ей.
– Одной близости недостаточно, – прошептал он. – Есть нечто гораздо большее, и я хочу показать тебе это.
– Гораздо большее? Покажи мне, Мосс. Покажи сейчас, настаивала Билли, чувствуя нарастающее напряжение в глубине лона, которое, она знала, мог снять только он. Неужели можно оказаться еще ближе к нему, чем она была в те мгновения? Неужели можно завладеть частичкой его существа, которая осталась бы с нею и не исчезла, что бы ни случилось, как бы далеко он ни уехал?
Мосса потряс ее призыв. Он предчувствовал, что получит удовольствие, занимаясь с ней любовью, но не мог предположить всей глубины наслаждения или такого безудержного желания с ее стороны. Она была восхитительна, принимая его ласки, отдаваясь ему так, словно являлась даром, созданным для него одного. Их глаза встретились в полумраке, взор ее стал ясным и спокойным, жарким и страстным, без тени сожаления или смущения. Губы Билли слегка приоткрылись в ожидании поцелуя, и, заметив это, Мосс прижался ртом к ее губам, стремясь ощутить ту особую сладость, которая была присуща только Билли. Он почувствовал, как ее пальцы касаются его спины, опускаются к бедрам, воспламеняя его желание. В тот момент ему почудилось, что он никогда не утолит свой голод. Билли оказалась такой неожиданно необыкновенной, очаровала его своим откликом, околдовала своими страстными, неискушенными прикосновениями. Она была неизведанным источником чувственности, и Мосса охватила решимость проникнуть в эти тайные глубины.
Ее тело шевельнулось в его руках, позволяя исследовать себя. Он наблюдал за лицом Билли, лаская ее грудь, медленно, интригующе спускаясь к животу, к раздвинутым ногам. Длинные ресницы сонно прикрыли глаза, она отдавалась ему, доверяла, позволяя унести себя в то чудесное место, куда он обещал взять ее с собой.
Рука Мосса скользила по нежной плоти, поднимаясь все выше. Он заметил удивленное выражение на ее лице, когда она зашевелилась от прикосновения, слышал, как в ответ на ее страсть участилось его собственное дыхание и охрип голос.
– Мне нравится вот так прикасаться к тебе, – прошептал Мосс. – Нравится смотреть, как ты отдаешься мне. Прикоснись ко мне, Билли, – попросил он. – Прикоснись ко мне.
Она протянула к нему руки, стремясь познать его, раскрыть тайну, сулившую такое наслаждение. Возбуждение усиливалось по мере того, как она сознавала свое блаженство. Билли испытала восторг от прикосновений к телу Мосса, ей снова и снова хотелось проводить пальцами по широкой груди, плоскому животу, сильным ногам. Биение сердца отдавалось в груди, когда ее трепетные пальцы скользнули между его ног.
Сам Мосс затаил дыхание, ощущая эти прикосновения; глядя в ее глаза, он понимал, что эта девушка получает от него такое же наслаждение, как и он от нее. Ресницы Билли трепетали, а кончиком языка она облизала губы, словно собираясь съесть лакомый кусочек. Он снова прильнул к ее рту, томясь желанием, пробуя языком шелковистую внутреннюю поверхность ее пухлой нижней губки. Его руки неотрывно скользили по юному телу, в одном ритме – вверх и вниз, – в то время как Билли прижималась к нему, откликаясь на движения его рук, ища утоления страсти.
Билли захватило желание, которое Мосс вызывал в ней; она не знала, когда оно исчезнет, и опасалась, что оно уйдет. Внутри образовалась пустота, жаждущая его, требующая освобождения. В этом прикосновении была особая острота, словно Билли распалась на кусочки, отделилась от самой себя, и во всем мире существовали только ее тело и его руки.
Мосс опустился между ее раздвинутыми ногами, его глаза загорались огнем, куда бы ни падал взор. Золото волос девушки на подушке, ее белая кожа, изящные изгибы тела, такие юные и соблазнительные – все манило и притягивало. Они смотрели друг другу в глаза, не прекращая ласк; страсть Мосса разгорелась, когда он встретился с открытым взглядом девушки, увидел в нем желание, отозвавшееся ощутимым трепетом ее лона.
– Билли, Билли… – Он шептал ее имя, словно любовную поэму. – Ты милая, такая милая.
Мосс утолял ее страсть, шел навстречу ее желаниям, подводил медленно и непреклонно к тому моменту, когда пути назад уже нет, и нежно улыбнулся, услышав, как она вскрикнула от сладости подступившего наслаждения. Она пришла в экстаз от его прикосновения, заметалась по подушке, тихо вскрикивая от удивления, повторяя его имя. Он приложил ладонь к вздрагивающему животу девушки, успокаивающе улыбаясь ей, прогоняя прочь сомнения.
Придя в себя, Билли улыбнулась, радуясь чуду, которое открыл для нее Мосс, а сам он никогда не испытывал такого прилива нежности, какой почувствовал в тот момент к Билли. Он хотел быть ее любовником, перенести через порог своей страсти, исследовать тайны ее чувственности.
– Скажи, что ты хочешь еще, Билли. Скажи мне снова, как ты хочешь, чтобы я показал тебе еще больше. – Голос его звучал глухо, отдаваясь гулом в ушах, но она поняла и жарко прошептала те слова, которые он хотел услышать.
Мосс наклонился вперед, нежно, так нежно входя в нее, заполняя ее собой. Ее плоть сомкнулась вокруг него, удерживая в упоительном объятии. Билли ласкала его широкую спину, выгибаясь и прижимаясь к нему грудью. Ее рот ждал прикосновения его губ, прикосновения долгого, любовного. Она поощряла его объятия, разжигала его страсть, захватывая ягодицами и прижимая к себе, позволяя глубоко проникнуть в свое лоно. Билли чувствовала, как горячая волна снова поднимается в ней от соприкосновения их тел. Чувствовала, что ее движения совпадают с медленным чувственным ритмом, который задавал Мосс. Она сознавала, что в глубинах ее существа снова возникает напряжение, побуждающее и ее саму, и его к страстному освобождению.
Мосс ощутил, как Билли замерла и напряглась в высочайшем наслаждении, трепет ее плоти призывал и его достигнуть этой вершины. Он приподнялся, обхватил ее ягодицы и стал Короткими, быстрыми рывками погружаться в нее.
Тело Билли было изумительным, на его ласки она отзывалась, повинуясь инстинкту, а выражение полной самоотдачи на милом лице вознесло его к немыслимому блаженству, и он рухнул рядом с Билли, чтобы вместе с нею отпраздновать обретение женственности.
Их тела блестели от испарины наслаждения и удовлетворения. Они лежали бок о бок на узкой кровати, ноги их переплетались, ее голова лежала на плече Мосса. Он вернул Билли с высот страсти, лаская грудь и шею, поцеловал лоб и вдохнул аромат ее волос. Голос у Мосса стал тихим и хрипловатым, когда он принялся описывать блаженство, которое она ему подарила, перечисляя все, что считал таким прекрасным.
– Я люблю тебя, – еле слышно проговорила Билли, касаясь губами волос на его груди.
– Я знаю, Билли. Знаю. – И ответом был поцелуй, столь мягкий и нежный, что у Билли слезы навернулись на глаза.
* * *
Агнес пошла по двору, ступая на траву, чтобы каблуки не стучали по каменным плитам, и вошла в дом через дверь кухни. Положив сумку на кухонный стол, она прошла в темную гостиную. Фрэнк Синатра мурлыкал что-то по радио. Дверь спальни дочери была закрыта, и Агнес затаила дыхание, услышав тихий, интимный смех Мосса и торопливый шепот Билли.
Сидя в темно-коричневом моррисовском кресле, любимом кресле ее матери, Агнес повернулась лицом к двери спальни и стала прислушиваться к доносившимся до нее спокойным звукам. Она знала: Мосс находится там с Билли. Знала, чем они там занимаются.
Агнес показалось странным, что она сидит здесь, в то время как любая достойная мать ворвалась бы в комнату, чтобы спасти свою дочь. Но Агнес так или иначе спасала Билли – и саму себя тоже. По всей видимости, учитывая поведение дочери в последние дни и блеск ее глаз, Мосс рано или поздно заманил бы ее в постель. Хитрость состояла в том, чтобы обратить все возможные недостатки – например, наличие влюбленной дочери, не желающей оставаться девственницей, – в преимущества. Нарочно обрызгав пуншем платье Билли и устроив ее уединение с Моссом, Агнес страшно рисковала, но с тех пор события развивались, как она задумала. Глубоко вздохнув, Агнес стала ждать. Следующий эпизод в этой небольшой игре следовало сыграть хорошо, и она должна была сохранить присутствие духа.
Агнес ждала, сложив руки на коленях, с бесстрастным лицом, и теперь уже не имело значения, сколько времени прошло. Когда дверь, наконец, открылась и Мосс, голый до пояса, в белых брюках, вышел из комнаты под звуки песенки сестер Эндрюс «Буги-вуги бабл бой», доносившейся из приемника, то в первую очередь увидел Агнес, смотревшую на него с ледяным спокойствием. Билли, завернувшаяся в халат, наткнулась на Мосса и сразу же обнаружила, что заставило его так резко остановиться.
– Мама!
Агнес пристально посмотрела сначала на Билли, потом на Мосса. Да, риск был большой, и ставка в игре чудовищна. Мосс усмехнулся, по его глазам было видно: он понял, что она сделала. Агнес внутренне собралась, но уже знала, что выиграла. Она чувствовала это всей кожей, каждым своим вздохом. Билли станет миссис Коулмэн. Беспокоило ее в этот момент лишь сознание того, что она выиграла эту игру, не перехитрив Мосса. Нет, лейтенант Коулмэн не позволил ей одержать победу.
Когда Мосс открывал дверь в гостиную, все его мысли были поглощены Билли. Какой восхитительной любовницей она оказалась! Податливой, идущей навстречу. И красивой своей особенной, мягкой, нежной красотой. Даже сейчас, думая об этом, он едва мог поверить в ее смелость. Только она надела халат, а в следующий момент, увидев его в дверном проеме, протянула к нему теплые, нежные руки, приглашая стать ее любовником. Довольная улыбка расползалась по его лицу, а потом он увидел в кресле напротив двери ее. Агнес. Не требовалось внезапного озарения, чтобы понять: она давно уже сидит здесь. А выражение ее глаз очень напомнило ему отцовский взгляд после заключения очень выгодной сделки. В долю секунды Мосс осознал, что, будь у него шанс повторить все сначала, он бы воспользовался им. Независимо от того, оказалась бы тут Агнес или нет. Билли стоила того.
Мелькнула мысль об одном из глубоких убеждений отца. Матери сразу же, не рассуждая, думают об изнасиловании; они не могут допустить, что их дорогие дочки сами охотно пошли на это. Следом у них возникает мысль о внебрачных детях и об общественном осуждении. И, наконец, третья, самая удивительная, мысль о женитьбе.
– Застегните молнию на брюках, лейтенант, – тихо проговорила Агнес. – Уже поздно. Нет смысла возвращаться на танцы. Было бы неплохо, если бы вы оделись и ушли.
Отпущен на волю. Застигнут, как ребенок с кулаком, полным печенья, в кувшине. Мосса разбирал смех. Только что он похитил девственность и невинность ее дочери, а она его отпускает. Но Мосс понимал, что Агнес с ним не покончила, пока еще, до тех пор, пока не получит желаемое. Он видел, как ее глаза переместились на Билли, и сообразил, что Агнес выскажется, когда рядом не будет дочери, которая могла бы услышать их разговор или возразить. Желание засмеяться оказалось так велико, что смех начал клокотать в горле. Папа, старый мошенник, ты мне не говорил, что бывают такие матери, как эта.
Билли, стоявшая позади Мосса, потуже затянула пояс махрового халата. При виде матери, спокойно восседавшей в кресле, она чуть не потеряла сознание. Уцепившись за руку Мосса, скорее, чтобы удержаться на ногах, чем чтобы защитить его, девушка протестующе подняла голос против решения матери отослать его как нашкодившего мальчишку.
– Мама, Мосс не виноват. Я заставила его сделать это. Я хотела его и ни о чем не жалею! – воскликнула она, выказывая открытое неповиновение. – Ты должна мне поверить. Я люблю его. Ты должна это понять!
Мосс почувствовал, как ногти Билли вонзились в его обнаженную руку. Благородно. Малышка Билли объявила о своей любви и защитила его от Агнес. Это он должен был произнести такие слова вместо нее. Она лишила его возможности сделать это громогласное заявление. Теперь уже было не до того, чтобы сдерживать рвущийся наружу смех. Мосс одной рукой обнял Билли за плечи и привлек ее к себе. Это небольшое движение было именно тем ответом, которого добивалась Агнес. Она спрятала улыбку и опустила голову, скрывая лицо в полумраке.
* * *
Билли сидела на краю кровати и смотрела, как Мосс одевается. Она так нуждалась в его утешительных заверениях, хотела услышать слова, которые убедили бы, что Мосс любит ее, но просить об этом она не могла. Что произойдет после ухода Мосса? Вернется ли он назад? Если бы он сейчас, сию минуту, попросил ее уйти с ним, она ушла бы. Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы Мосс вернулся. Билли продолжала молчать, глядя, как он медленно, без суеты застегивает пуговицы белого кителя.
Мосс избегал взгляда Билли. Ее неприкрытая любовь к нему представляла почти непосильную ношу. Всю жизнь он был уверен, что если кто-нибудь любит так самозабвенно, то требуется что-то давать взамен. В случае с Сетом от него ждали ответственности и выполнения обязательств. Он отвергал даже мысль о том, чего могла бы попросить Билли в ответ на свою любовь. По правде говоря, его коробило, что попросит-то Агнес. Мосс понимал: нужно посмотреть на Билли, обнять ее. Бедняжка, она казалась такой испуганной. Чего больше она боялась – гнева матери или потери его любви? Агнес опасаться нечего. Все идет в точности с ее планом, намеченным ею с того момента, когда она облила платье Билли пуншем. Дело лишь за ним.
Он сжал Билли в объятиях. Как это было приятно, какая она теплая и мягкая. Он чувствовал, что тело его напряглось. Билли улыбнулась, глядя снизу вверх, и положила голову ему на грудь. Как приятно обнимать ее! Она как раз умещалась в кольце его рук. Подумать. Ему нужно подумать. Но не здесь, он должен уйти отсюда. Мосс легонько поцеловал Билли в губы, в кончик носа, в закрытые глаза, снова в губы.
– Завтра я позвоню тебе между одиннадцатью и двенадцатью дня. Адмирал будет играть в гольф, и кабинет останется в полном моем распоряжении. Мы поговорим. Спокойной ночи, Билли.
– Спокойной ночи, Мосс, – сказала Билли, проглатывая комок слез. Она выглядела такой потерянной и испуганной.
– Не беспокойся, Билли. Все уладится. – Он терпеть не мог женских слез. У всех глаза сразу становятся красными, они хлюпают носами и потом сморкаются. Сестра его вечно хныкала и сморкалась. Боже, чего только не приходится выдерживать парням. – Не плачь. – Его самого поразила глубина чувств, которые он испытывал по отношению к этой девушке. Да, Билли была ему дорога. – Не провожай меня, я выйду сам. Завтра я позвоню тебе.
Билли обессиленно рухнула на кровать, едва услышав стук закрывшейся двери. Она сжала руки на коленях и стала ждать мать. Сердце ее бешено билось. Она не сожалела о том, что сделала. И никогда не будет жалеть. Она должна выстоять против Агнес. Он сказал, что позвонит завтра. Он обязательно позвонит завтра. Ее взгляд упал на смятую постель и скомканные простыни. В изнеможении упала Билли на подушки, и, когда запах лосьона после бритья, которым пользовался Мосс, ласково овеял ее щеку, глаза девушки наполнились слезами.
Это было чудесно, в точности как она и предполагала. Она ему понравилась, знала, что понравилась. Билли улыбнулась, вспоминая его деликатность, его страстность. Вспыхнула, подумав о своем самозабвенном отклике на эту страсть. Как нечто столь чудесное, происходящее между двумя людьми, может быть плохим? Мосс не думал, что они занимаются чем-то плохим, иначе он не стал бы так любить ее. Как теперь ненавидела она то выражение, которое употребляют дети. «Делать это». Будто о двух собаках во время собачьей свадьбы. Они с Моссом не «делали это». Они творили любовь. Хоть она была совсем неискушенной, но разницу поняла.
Где же мама? Почему не зашла к ней, чтобы выразить свое разочарование и возмущение? Чтобы кричать, стыдить, изрекать предупреждения о последствиях и угрозы. Когда стрелки на маленьких эмалевых часах, расписанных лилиями, показали час ночи, она выключила лампу и положила голову на подушку, на которой раньше лежал Мосс.
* * *
Коулмэн вел машину медленно, наслаждаясь теплым летним ветерком, проникавшим через опущенные стекла. Сногсшибательное завершение прекрасного вечера. Застукали. Застукали, как двоих ребятишек за амбаром. Он от души рассмеялся, сочный звук зародился где-то в глубине и вырвался наружу. Просто потрясающе. Дальше завтрашнего дня мысли его не забегали. Больше таких вечеров, как сегодня, не будет. Агнес позволила попробовать товар, предлагавшийся ему и только ему. Теперь он должен или купить товар – это значит жениться, – или полностью устраниться и уйти со сцены.
Мосс помахал своим пропуском и медленно проехал мимо охраны у ворот базы. Ему самому было необходимо как следует подумать. Он поставил машину на стоянку, прошел в общежитие и переоделся в повседневную форму, а затем направился в кабинет адмирала. Подходящее время, чтобы забрать с письменного стола начальника морской компас и привести его в рабочее состояние, как он обещал. Адмирал любил пользоваться умением Мосса обращаться со всякими механизмами, и его рук всегда ждали то радиоприемник, то часы, то что-нибудь в машине адмирала.
Он работал медленно и методично и, закончив, даже удивился, что за горизонтом встает солнце. Мосс положил древний компас на стол адмирала и злорадно прилепил сверху значок с надписью «Килрой был здесь», с карикатурным изображением дерзкого человечка с носом картошкой, который пускал струю через забор. Рисунок показался ему смешным, и он на мгновение задумался о происхождении этого популярного лозунга, но вместо того, чтобы рассмеяться, чуть не заплакал. Сидеть за адмиральским столом и ремонтировать всякие штуковины – все это было далеко от представления Мосса об участии в войне. В глубине души он всегда мечтал парить в небе, отрываться от плоской палубы авианосца, устремляясь вперед, навстречу судьбе. Должен же быть какой-то способ избавиться от нынешнего вонючего назначения. Однако против воли отца он пойти не мог. Сет пожилой человек, а Мосс – отрада его души, шанс старика на бессмертие, как он любил время от времени повторять. Отец любил его, а в ответ на эту любовь Мосс должен оставаться в живых. Сет был помешан на идее создать династию, династию Коулмэнов, чтобы передать наследникам баснословные богатства, созданные из ничего благодаря продуманным сделкам и большой удаче. Но, может быть, существует возможность умиротворить папу и получить желаемое. Летать. Испытать свою отвагу. Наброситься на врага и победить. Мосс так хотел испытать ликование победителя и боялся, что все будет кончено до того, как он сможет принять участие в схватке.
* * *
Билли слышала, как Агнес готовит завтрак на кухне, и вдохнула соблазнительный аромат свежего кофе. Еще до шести утра она слышала, как ушли на работу их постояльцы. Агнес и Билли остались в доме одни. Теперь нужно выйти и предстать перед матерью.
В половине восьмого утра трудно вести себя с напускной храбростью, и рука Билли дрожала, когда она потягивала кофе. Она притихла и ждала, когда же мать начнет разговор. В то время как Агнес отщипнула торт и отхлебнула кофе, Билли почувствовала, что ее собственный желудок сжимается. Без труда можно было представить себе ход рассуждений матери. Она, Билли, виновна, следовательно должна заговорить первой. Билли набрала в грудь воздуха.
– Мама, насчет вчерашнего вечера. Я знаю, ты во мне разочаровалась, и понимаю, почему. Я не молю тебя о прощении, прошу лишь понять. Я люблю Мосса. И его вины в случившемся нет. Я виновата, мама, я провоцировала…
– И все-таки, Билли, от этого я ни на йоту не чувствую себя лучше, – сурово молвила Агнес. – Мне трудно поверить, что ты оказалась такой распутной.
– Мама, я не чувствовала себя распутной вчера вечером, да и сегодня утром, – твердо заявила Билли. – Когда двое людей любят друг друга, они хотят быть вместе. Хотят заниматься любовью. – «А потом женятся», – сказала Билли самой себе.
– Понимаю, – холодно ответила Агнес. – Тебе хоть пришла в голову мысль, что ты можешь забеременеть? Ты ведь знаешь, так случается. Что если ты окажешься в положении, а Мосс отплывет с флотом? Он хочет уехать. Ему совсем не интересно до скончания века сидеть на военно-морской базе в Филадельфии.
– Я с ним поговорю. Давай не будем все преувеличивать.
– Билли, я ведь беспокоюсь о тебе. Порядочные девушки не стремятся попасть в постель до свадьбы. Я не хочу, чтобы ты уподобилась Сисси. Да, конечно, я слышала всякие сплетни, – ответила Агнес, заметив удивленный взгляд дочери. – Как только ее мать может ходить с высоко поднятой головой, это выше моего понимания!
Агнес сосредоточенно принялась пить кофе, тщательно скрывая удовлетворение. Все шло по плану. Следовало соблюдать осторожность, говорить только то, что нужно, и в нужное время. Она отхлебывала горячий напиток, не желая признаваться самой себе, что заявление Билли задело ее всерьез. Сила – вовсе не та черта, которая, по ее мнению, была присуща милой дочке. Когда в их жизни появился Мосс Коулмэн, ей пришлось наблюдать, как растет и расцветает эта сила. Нельзя дать Билли понять, что ею манипулируют. Агнес вздохнула, сожалея о тех гораздо более легких временах, когда Билли оставалась маленькой девочкой, такой послушной, готовой следовать по пути, начертанному матерью, и приобщаться к идеалам матери. Все знали, что Билли Эймс талантливая, приятная девушка. А то зачем бы миссис Фокс стала поддерживать идею о союзе между Билли и Нилом? Только потому, что Агнес проявила дальновидность, холя и лелея свою дочку, готовя ее к лучшей жизни, чем они вели сейчас. Теперь необходимо быть особенно внимательной: Билли должна думать, будто действует по своей воле.
– Билли, ты так молода. Мосс старше тебя, умудреннее. У вас с ним мало общего, вряд ли ты ему подходишь. Можно только догадываться, сколько у него было женщин; он относится к тому типу мужчин, у которых женщин больше, гораздо больше, чем мы себе воображаем. Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль, как тебя обижают. Более того, не хочу, чтобы тебя использовали, а потом бросили. Такие вещи могут войти в привычку. Посмотри на Сисси. Не этого хотела бы я для тебя, Билли. Тебе лучше всего больше не видеться с Моссом, забыть вчерашний вечер и уехать отсюда.
– Нет! Я люблю Мосса, а он любит меня. Он попросит меня выйти за него замуж, и я выйду. А не попросит – буду его ждать, ждать вечно, если понадобится. Я люблю его! – В глазах Билли заблестели слезы, и Агнес стало жаль дочку. Но позволить жалости вмешаться в свой холодный расчет она не могла. Билли бросила на стол скомканную салфетку и выбежала из комнаты.
Агнес допила свой кофе и поставила чашку в мойку. Потом прошла в гостиную и открыла дверь комнаты дочери.
– Я терпеть не могу такого поведения, Билли. Если ты хочешь быть взрослой и поступать как взрослая, то и веди себя соответственно. Я хочу, чтобы ты сегодня заменила меня в Красном Кресте. Ты должна быть там к девяти и проработать до обеда. Прими душ и отправляйся как можно раньше. Я позвоню им и скажу, что ты придешь вместо меня. Я слишком расстроена, чтобы идти самой, – добавила Агнес, зная, что чувство вины не позволит Билли отказаться. И оказалась права. Снова права.
Едва Билли вышла из дому, как в ту же минуту Агнес позвонила на военно-морскую базу и попросила соединить ее с лейтенантом Моссом Коулмэном, состоящим при адмирале Маккартере. Ожидая ответа, она бросила взгляд на настольный календарь рядом с телефоном. Агнес подсчитывала дни, прошедшие с того времени, как у Билли, по ее сведениям, в последний раз были месячные. Мосс Коулмэн не из тех, кто верит во всякие предохранительные средства; Агнес готова была поспорить на все продуктовые талоны, что это именно так. Она судорожно сглотнула, не желая думать об игре, которую затеяла. То, что Билли могла забеременеть и, следовательно, будет подвергаться риску, даже не приходило ей в голову.
– Кабинет адмирала Ноэля Маккартера. Лейтенант Коулмэн у телефона.
– Лейтенант, говорит Агнес Эймс. Я хотела бы побеседовать с вами, когда вы освободитесь после дежурства. В какое время мне встретить вас у ворот базы?
Тон у нее был самый деловой, никаких легкомысленных разговоров. Она имела в виду именно дело. Мосс усмехнулся. Она опоздала на час пятнадцать минут: он ждал ее звонка еще до восьми.
– Да, мэм. Мое дежурство заканчивается сегодня в три часа дня. До свидания, миссис Эймс.
Скотоводство, нефть, что-то, называемое электроникой, угодья, акры и акры земли… деньги. Достойные уважения деньги. Власть. Престиж. Все то, на что надеялась и о чем мечтала Агнес для своей дочери. То, что будет принадлежать Билли, чем она будет пользоваться как член семьи Коулмэнов.
Агнес уселась за кухонный стол и написала две записки своим постояльцам. Она извиняется за столь неожиданное уведомление, но больше не может сдавать комнаты. Заклеила конверты и подсунула под двери спален. Чувствовала она себя замечательно.
* * *
Филадельфийская военно-морская база всегда оставалась одним из любимых мест Агнес. Поджидая Мосса, она наблюдала за царившим вокруг оживлением. Агнес, в некотором смысле, была еще молодой женщиной и не могла отрицать, что униформа придает мужчинам особый шарм. На мгновение захотелось вернуться в годы юности, с их взлетами и падениями. При этом Агнес торопливо отбросила искушение добавить: «При условии, чтобы я знала то, что знаю сейчас».
В «студебеккере» было жарко и душно, пахло тормозной жидкостью, которую этот идиот из гаража пролил на коврик. Глянув в зеркальце дальнего обзора, Агнес проверила, как лежит на губах помада. Она хотела диктовать условия, а для этого следовало выглядеть наилучшим образом.
Мосс Коулмэн вышел из ворот в три сорок. На сорок минут позже. Молодой человек не извинился, открывая дверцу машины и усаживаясь на сиденье.
– Мэм, – приветливо улыбнулся он, обращаясь к Агнес.
– Добрый день, лейтенант, – холодно ответила она, включила двигатель и отъехала от ворот.
Ситуация чрезвычайно забавляла Мосса. Если бы папа знал, то просто лопнул бы от смеха. Дать женщине обставить себя. В то же время он чувствовал досаду, видя, что миссис Эймс не из пугливых или хотя бы просто некрасивых женщин. До какой же степени она владеет собой! Он похитил невинность ее дочери! Она оказалась более уравновешенной, чем временами сам папа. Агнес Эймс была настоящей сукой. Ну а папа – форменным негодяем. Мосс предполагал, что и сам он порядочный негодяй, только рангом пониже и помоложе, но уверенно приближающийся к уровню негодяев первого класса. Агнес понимала: он может оказаться и таким. Это чувствовалось, ее триумф был почти осязаемым. Все шло отлично, но Мосс вовсе не собирался облегчать ей задачу.
– Вы выглядите вполне бодро, лейтенант. Жара действует угнетающе, вам не кажется? Надеюсь, пойдет дождь, было бы как раз очень кстати для моего сада Победы.
– Я в норме, мэм. – Он замолчал, чтобы не возвращать комплимент и не добавить, что она выглядит победительницей.
– Вы сегодня говорили с Билли? – отважно ринулась в бой Агнес.
– Она позвонила мне из Красного Креста. Сказала, что вы себя неважно чувствуете и ей пришлось занять ваше место. Моя мать всегда прикладывает к голове салфетку, смоченную уксусом, когда ее мучает мигрень.
– Избавьте меня от подробностей вашего домашнего быта, лейтенант, и перейдем к делу. – Она остановила машину на стоянке у кафе. – У меня нет настроения пить кофе, как и у вас, я думаю, так что не будем отвлекаться.
Она читала его мысли, в точности как папа. Последовавшие затем заявления не удивили и не оскорбили его. В сущности, сам папа не проделал бы этого лучше. Миссис Эймс обладала тем, что Сет назвал бы куражом.
– Не думаю, что у нас с вами есть какие-либо сомнения относительно благородства вашего поведения с Билли в дальнейшем.
Мосс знал, что, пожимая плечами, он раздражает Агнес.
– Вполне возможно, фактически более чем вероятно, что Билли забеременеет, – ровным голосом сообщила Агнес. – При вашей вчерашней горячности сомневаюсь, чтобы кто-то из вас подумал о возможных последствиях и принял меры по их предотвращению. В любом случае, врач мог бы сказать вам, что эти дни месяца самые рискованные.
Рискованные для Билли. Благоприятные для Агнес. А для него? Не прошло и двадцати четырех часов, а Билли уже беременна. Легко говорить, что надо пользоваться случаем.
– Чего же вы хотите от меня, миссис Эймс? Сформулируйте так, чтобы этот корявый скотник вас понял. – Мосс порадовался, видя, как румянец розовыми пятнами заливает щеки Агнес. Всякое подобие тягучего выговора исчезло из его речи. То был юмор, теперь речь шла о деле. Билли стала предметом торговли. Хотелось бы ему возненавидеть эту старую хищницу, но в таком случае ему следовало бы возненавидеть самого себя.
– Речь идет не о том, чего я от вас хочу, Мосс, а о том, что потребуется Билли. Если вы не в курсе, то я могу сказать: Билли безумно влюблена в вас. Как вы можете заметить, я не спрашиваю о ваших чувствах – они в данный момент не имеют значения. Я хочу – и вправе ожидать от вас, – чтобы вы женились на моей дочери и защитили как ее репутацию, так и свою собственную.
Защитить его репутацию? На что это она намекает? Мало того, что она хочет женить его на Билли, так еще и это. Мосса удивили прямолинейные рассуждения Агнес о сексе и беременности, не прикрытые завуалированными намеками. Что-то здесь не так. Агнес была похожа на кошку, проглотившую канарейку, и у Мосса возникло чувство, что перья из ее хвоста щекочут ей подбородок.
Мосс хотел уже дать ответ, но решил заставить ее попотеть. Еще раньше, корпя над компасом адмирала, он принял решение. Разумеется, он женится на Билли. Помимо того, что Билли Эймс действительно милая девушка и удивительно страстная партнерша в постели, она позволит ему наилучшим образом решить проблему с Сетом. Папа помешан на идее продолжения рода Коулмэнов. Билли и ребенок освободят его от ответственности и обязательств, а он сможет попросить назначения на Тихий океан.
– Сегодня вечером я попрошу Билли стать моей женой, – протянул Мосс, не в силах сдержать широкую улыбку, расползавшуюся до ушей.
На мгновение Агнес оторопела. Она и не предполагала, что это окажется так легко, готовилась к более ожесточенной борьбе с этим высоким техасцем. У нее возникло неприятное чувство, что не она использовала его, а Мосс воспользовался ею в своих собственных целях. Однако дареному коню в зубы не смотрят. Не говоря ни слова, она взяла себя в руки и тронула машину с места. Пока Агнес выезжала со стоянки, Мосс включил приемник и настроился на радиопьесу Елен Трент с ее муками и терзаниями. Он откинулся на спинку сиденья, вытянул длинные ноги и низко надвинул козырек фуражки, так что Агнес не могла видеть в зеркальце глаз лейтенанта. Его отношение к делу вызывало досаду, но она предположила, что у них в Техасе принято заключать сделки именно так.
Небо уже начинало темнеть, когда Агнес высадила Мосса у ворот базы. Не успела она отъехать и мили, как разразилась гроза. Агнес из осторожности остановила машину у обочины. Не стоит рисковать, чтобы не попасть в аварию именно сейчас, когда золотые ворота Техаса приветливо распахиваются перед нею. Потребовалась определенная ловкость, чтобы перенести Агнес Эймс из этого мира самопожертвования и нужды в объятия роскоши. Роскоши Коулмэнов.
Наконец-то она дотянулась до всего, что считала своим с того самого дня, как появилась на свет, уже тогда оглушительно протестуя против такой несправедливости. Разве справедливы были, размышляла она, все обстоятельства ее жизни – от рождения в семье Мод и Мэтью Нейбауэр, богобоязненных, самодовольных родителей, до замужества за Томасом Эймсом, на которое она решилась из духа противоречия и которое терпела с мрачным смирением…
Даже в детстве Агнес задавалась вопросом: а что если бы все оказалось иначе, если бы Нейбауэры не жили на Элм-стрит, в доме, полученном Мод в наследство от матери. Мод вышла замуж за Мэтью, простого рабочего, вопреки воле своей матери, и весь город знал об этом. Они неодобрительно наморщили свои добропорядочные буржуазные носы, когда оказалось, что кто-то из их среды заключил брак с человеком, стоявшим ниже их всех по положению в обществе.
Мод, всегда нервная, легко возбудимая, денно и нощно переживала из-за того, что расценивала как преднамеренное пренебрежение. Глотая слезы, она развешивала для просушки выстиранное белье на рассвете, чтобы соседи не увидели ее и не напомнили, что у нее нет цветной служанки, которая выполняла бы такую работу. Нижнее белье вешалось между простынями, чтобы его не заметили, а в воду во время стирки галлонами выливался отбеливатель. Белоснежное белье было, по мнению Мод, синонимом добродетели. Рабочие комбинезоны водопроводчика Мэтью сушились в подвале. Не стоило наводить соседей на мысль, что он не носит костюмов и галстуков. Жизнь, по глубокому убеждению Мод, представляла собой ряд неодолимых препятствий.
С самых юных лет в обязанности Агнес входило убирать дом по субботам с десяти часов утра на случай, если придут гости. Гости никогда не приходили. В нижней гостиной она стирала пыль с бабушкиной мебели, обтянутой материей из конского волоса, заменяла вязанные крючком салфеточки на ручках кресел и натирала полиролью этажерку. Никто никогда не сидел в гостиной, даже Мод и Мэтью. Агнес скребла крыльцо перед входной дверью и натирала его воском, пока исходившее от белых столбиков сияние не становилось таким ослепительным, что его можно было заметить с подножия холма.
Однажды отец повредил спину и целое лето не мог работать. Они жили тем, что давал сад, и лишь изредка ели бекон. Она никогда не жаловалась, даже если вставала из-за стола голодной, но иногда все же морщилась, вспоминая угрозы родителей, запрещавших ей рассказывать своим друзьям, что они не едят мяса.
Друзья. Как мало их было, когда она росла, а крыльцо оставалось единственным местом, где разрешалось их принимать. Она никогда не могла пригласить их в кухню и угостить печеньем. Линолеум на полу кухни потрескался, стаканы были разномастными, а тарелки старомодными, и Мод боялась, что дети расскажут об этом своим родителям.
Агнес задумывалась, не приемная ли она дочь, и очень надеялась, что так оно и есть. Ей претила мысль, что она одной крови с этими боязливыми людьми, лишенными страстей. Невозможно было представить себе Мод, задирающую рубашку перед Мэтью, а из их спальни никогда не доносилось ни единого звука. Там всегда стояла тишина, как в могиле.
Томас Эймс привлек искорками в темных глазах и улыбкой, всегда готовой появиться на губах. Именно с ним она обрела нежные чувства, одобрение и непринужденность, чего ее так долго лишали. Мод пришла в ужас. Томас, на ее взгляд, был неподходящим женихом. Ленивый, беспутный, безнравственный. Его единственное пристанище – крохотные комнатки на втором этаже салуна на Двенадцатой улице. Какое будущее мог он предложить Агнес Нейбауэр?
Однако Агнес гораздо больше интересовалась животрепещущим и полным страстей настоящим. Улыбка Томаса, мягкость его характера покорили ее. Она задалась целью заполучить его.
Однажды девочка слышала, как ссорились Мод и Мэтью.
– Почему я не послушалась своей матери, ума не приложу! – кричала Мод. – Она была права насчет тебя! Совсем как я сейчас права насчет Агнес и этого парня, Эймса.
Агнес вышла замуж за Томаса в семнадцать лет. Они ограничились гражданской церемонией в мэрии Элктона, штат Мэриленд. Как и следовало ожидать – это случилось после рождения Билли, – она пришла к выводу, что сменила одну жизнь на другую, точно такую же. Стоило померкнуть огню страсти, и она уже всего лишь терпела близость Томаса, заставляя себя отдаваться ему по ночам в пятницу. Когда Мод и Мэтью умерли от инфлюэнцы, они с Томасом взяли Билли, ее немногочисленные игрушки и переехали на Элм-стрит. Ничего не изменилось. Агнес вела такую же жизнь, как и Мод, влачила такое же жалкое существование и ненавидела каждую минуту этой жизни.
Она всегда хотела большего, но как получить больше? Молитва не даст ответа, это любому дураку ясно, а тяжкий труд не сулит чудес. Сила воли и ум – вот что имеет значение наряду со здравой долей воображения.
Томас Эймс, муж, отец, посредственный кормилец, умер от недостатка воображения. О, когда-то оно у него имелось – это-то и привлекло в нем Агнес. Но время, заботы и неоплаченные счета сделали свое дело. Он старался изо всех сил, скрепя сердце вынуждена была признать Агнес, но перестарался в тот день, когда судорожно втянул в себя воздух – последний вдох – и умер в кухне на полу. Все произошло так быстро, что она лишь открыла рот от удивления.
Она не поскупилась на красивый металлический гроб из Спрингфилда. Соседи и все прихожане прикасались к металлу под бронзу, прощаясь с Томасом, и брови их уважительно поднимались. Агнес осталась удовлетворена. Никто не знал, сколько дней они с Билли не ели мяса, пока гроб не был оплачен.
Через два часа после того, как спрингфилдовский гроб опустили в могилу, предметы скудного гардероба Томаса Эймса оказались упакованы и отправлены в церковный ящик для сбора одежды нуждающимся. Матрац на кровати перевернут, и постель застелена свежим бельем, вышитыми простынями из ее сундука с приданым. Потом она упала на колени и поблагодарила Бога за то, что он так быстро призвал к себе Томаса. Ухаживать за ним было бы слишком несправедливо при и без того трудной жизни.
* * *
Гроза кончилась. Агнес открыла дверцу машины и вытерла своим полотняным платком ветровое стекло. Все вокруг стало таким зеленым. Деревья, кусты, даже платье на ней еще более позеленело. Зеленый, цвет денег.
Это был славный день.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн



Ужасно! Такое ощущение как-будто помои на голову вылили! Фу! После прочтение желание пойти помыться) Зачем столько страданий и грязи на бумагу выливать(
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернКсения
25.11.2011, 9.43





и на 19 главе все та же нудятина. И раз они позволяют так с собой обращаться - так им и надо!!!! Я б той Агнес, да и Сэту собой вертеть не позволила, ну, и хвост бы им прищемила. Эгоисты! И Мосс такой же, и Джессика. Дальше и читать не буду. Не только книгу, но и автора тоже.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернKotyana
24.08.2012, 16.55





Никак.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАля
22.11.2013, 22.32





Очень рада что прочла прежде роман а не комментарии...в книге есть все...и любовь пронесенная через годы и надежда и верность,предательство и ложь...так ведь и в жизни все это есть....спасибо автору за прекрасный роман...
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернСветлана
14.01.2014, 4.55





Решила прочитать из за противоричивых коменнтариев. Потрясена... кажется, что жизнь проживаешь вместе с героями. Описаны люди- с их иллюзиями, ошибками, заблуждениями, эгоизмом.... ЛЮБОВЬЮ! 10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернТаня
14.01.2014, 23.58





Вот это книга. Самая настоящая. Именно по таким книгам создаются фильмы. Обязательно стоит прочесть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАнна
16.01.2014, 7.54





У-у-ф-ф-ф!!! Такого тяжелого романа мне ещё не приходилось читать.После прочтения осталась какая то пустота внутри.Уж перечитывть точно не буду.Наоборот, хотелось бы по скорее забыть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Фернyasmin
17.01.2014, 2.42





Перефразируя классика, заявляю ответственно: чем больше я узнаю мужчин,тем больше люблю женщин. Нет, нет, я не сбрендила на старости лет и не надумала менять ориентацию. Дело не в физиологии, дело в сути такого понятия, как "мужчина". Сдается мне, мужчина и эгоизм - слова-синонимы. Кажется, сам смысл жизни мужской особи - удовлетворение потребностей (всех видов!) себя, любимого. rn Некоторые моменты брака Билли и Мосса, вплоть до диалогов, будто списаны с моей жизни, так что, я знаю, о чем говорю. Можно полностью раствориться в любимом мужчине, можно вывернуть наизнанку душу и сердце, а в ответ получить дырку от бубдика. Сдается мне, врут толкователи Святого писания - не Ева создана из ребра Адама, а Адам - производное от Евы. Я бы даже сказала - отходы производства. Отсюда полная душевная пустота, им это просто не дано. Так что, я думаю, что читать такие вещи нужно, РОМАН ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, именно потому, что максимально правдив, приближен к жизни. А низкие оценки и злые комментарии не удивительны: народ хочет легкого, красивого чтива, позволяющего хотя бы на время оторваться от мерзостей реальной жизни. Молодым девочкам просто таки необходимо прочитать, чтобы всегда помнить: хочешь, чтобы тебя любили другие, полюби себя сама! 10/10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернЛюдмила
17.03.2015, 21.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100