Читать онлайн Хозяйка “Солнечного моста”, автора - Майклз Ферн, Раздел - Глава 36 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.94 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Ферн

Хозяйка “Солнечного моста”

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 36

Билли повесила последнюю рождественскую открытку на узкую гирлянду, которую протянула рядом с камином. Одна из открыток привлекла внимание. Счастливого Рождества! С новым 1979 годом! Она почувствовала слабость в коленях, так как внезапно ей пришло в голову, что скоро минет десять лет, как ее сын потерял жизнь во Вьетнаме. Куда ушло все это время? Что заполняло ее дни? Боль в сердце оставалась такой же острой, как в тот день, когда ей сказали о гибели Райли. Как смогла она пережить это? Десять лет не видеть его лица, его приветливой улыбки, его любви.
Часто, гораздо чаще, чем хотелось бы, она допускала мысль, что Райли лишь на время был подарен ей и Моссу. Она зачала сына в результате хитроумной задумки, отчаянно желая защитить свое замужество, обеспечить себе любовь Мосса, и, к стыду своему, даже укрепить их с Агнес положение в Санбридже. Может быть, Райли не должен был появляться на свет; может быть, она каким-то образом заставила небеса даровать ей сына.
– Билли? Дорогая, что с тобой? – До нее донесся голос Тэда, полный беспокойства. Они впервые проводили вместе Рождество в Остине, презрев условности. Обычно, особенно во время праздников, Билли встречалась с ним в других местах.
– Просто я обратила внимание на эту открытку и поняла, что прошло почти десять лет с тех пор, как погиб Райли. Порой такая мысль проникает в сознание и бьет наотмашь. Странно, правда? Я хочу сказать, что не помню день, когда покинули дом Мэгги или Сьюзан. И нужно напрягать память, вспоминая, в какой день погибли моя мать и Сет. Только Райли.
Тэд подошел к Билли и обнял ее. Она привычно положила голову ему на плечо.
– Это вполне естественно, Билли, – ласково сказал он. – Райли твой сын, и ты его потеряла. Сет и Агнес были пожилыми людьми. Ты знаешь, что твои дочери живут в одном мире с тобой. Ты можешь слышать их голоса, прикоснуться к ним. Сердце всегда тоскует до недостижимому. Разве ты этого не знаешь?
– Умом понимаю, – призналась Билли. – Но знать сердцем, – она прижала руку к груди, – совсем иное… Почему бы тебе не приготовить для нас твой знаменитый пунш? Когда в голову лезут такие мысли, я становлюсь сентиментальной, а испортить тебе Рождество совсем не хочется.
Тэд легонько поцеловал ее в щеку и разжал кольцо своих рук. Готовя напитки, он вспоминал, как часто за истекшие десять лет хотелось ему рассказать Билли, что Райли оставил после себя сына, частичку самого себя, которую можно было бы держать в руках и любить. Он знал, что такое известие доставило бы ей большую радость. Но Отами не позволяла ему нарушить обещание хранить тайну. Тэд объяснил, что Билли ничего не знает о своем внуке, что Мосс так и не рассказал ей о своей поездке в Японию. Годами он молил вдову Райли пересмотреть свое решение. Но Отами верила, что ее долг состоит в выполнении пожеланий погибшего мужа, и отказывалась дать согласие.
А если бы Тэд нарушил обещание и сейчас, через столько лет, рассказал Билли о внуке, не возненавидела ли бы она его за то, что он ничего не сказал ей раньше? Поняла бы его преданность Райли и Отами? Тэд покачал головой. Он не мог рисковать: немыслимо потерять Билли сейчас, после стольких лет ожидания.
Билли свернулась в клубочек рядом с Тэдом, когда они лежали у огня, молча глядя на языки пламени, разгонявшие темноту. Голову она положила Тэду на грудь и теперь слышала, как бьется его сердце. Как хорошо им вместе, думала Билли, ведь сохранилась и их страсть. Тэд играл с ее волосами, гладил чувствительную кожу на затылке. Нарастало сладостное волнение, и она знала, что скоро нежно, любовно поцелует его, они потянутся друг к другу и поделятся своей любовью.
Как бы читая ее мысли, Тэд придвинулся ближе, коснулся губами уха.
– Мне нравится быть твоим любовником, Билли Коулмэн, – обольстительно прошептал он.
– Любовник, – отозвалась Билли. – Мне нравится это слово. Нравится его значение. Хотя к себе я его никак не примеряла. Всегда казалось, что оно относится к другим людям, к другим женщинам. – Тэд понимал, что она думает об Элис Форбс.
– Ты моя любовница, Билли. У нас так много общего, хотя большую часть года мы проводим в разлуке.
Билли вздохнула:
– Да, я знаю. Иногда я пытаюсь понять, как ты можешь быть таким понимающим, таким терпеливым.
– Я люблю тебя, Билли. И всегда любил, этим все и объясняется. – Глаза Билли наполнились слезами.
– Даже в моем возрасте такие слова значат много. – Она попыталась рассмеяться. – Знаешь, Мосс никогда мне их не говорил. Сколько бы я ни твердила ему, что люблю его, он всегда отвечал: «Я знаю». Как будто моя любовь к нему была обязательной и вполне заслуженной. Такие простые слова, а значат так много. – Она повернулась к Тэду, обняла и крепко прижалась к нему. – Я люблю тебя, Тэд. И хочу тебя. Я всегда хочу тебя.
Тэд приник к ее губам в долгом нежном поцелуе. Ее готовность к любви никогда не переставала волновать его; приглашение к любви, сделанное шепотом, всегда возбуждало. Начался ритуал их любовных ласк, в который она всегда вносила особую свежесть. Он никогда не мог насытиться ею, никогда не уставал от этой женщины, которая так охотно и нежно отдавалась ему. Их страсть была гармонична, они делились друг с другом своей любовью, наслаждаясь и восторгаясь. Лаская ее грудь и скрепляя поцелуями свое право обладания, он чувствовал, как трепещет тело возлюбленной от томления. Когда рука Тэда скользнула между ее бедер, она придвинулась к нему. Прерывистое дыхание и глубокий стон Билли стали отзвуком его собственной страсти.
– Мне нравится, когда ты вот так трогаешь меня, – вдруг охрипшим голосом призналась Билли; она потянулась к нему, привлекла к себе, желая разделить с ним удовольствие.
Тело Билли было восхитительным, отклик на его ласки приводил в восторг, но именно любовь, светившаяся в ее взоре, и наслаждение, которое он дарил ей, доставляли самую большую радость. Билли, его красивая, милая Билли.
Они лежали обнявшись, в истоме, согретые теплом огня, позолотившего их тела и отражавшегося в глазах. Тэд шептал ласковые слова и гладил возлюбленную, наслаждаясь пышностью ее груди и гладкостью кожи. Для него она оставалась такой же красивой, какой была в тот день на Гавайях, когда они купались на пляже. Теперь она стала еще красивее, решил Тэд, потому что свет ее глаз сиял для него, ему она отдавала свою любовь и чувственность зрелой женщины.
– Ты красивая любовница, Билли, – тихо проговорил он. – Я не хочу расставаться. Хочу провести остаток жизни рядом с тобой, радуясь тому, что есть у нас сейчас, этой минуте.
Билли повернулась в его объятиях и нежно, от всей души, поцеловала его. Если бы все в жизни шло так, подумала она, если бы все было так просто. Я люблю тебя, ты любишь меня, и все прекрасно в этом мире. Но шрамы, оставшиеся в душе, напоминали, что это не так. Жизнь может таить в себе горечь и ревность, может отнимать счастье и радость, может уничтожить. Быть может, это ощущение давало ей зрелость или опыт, но Билли давно уже научилась не считать вечными даже самые маленькие радости.
* * *
Билли стояла у мойки, домывая посуду после завтрака. На губах ее играла улыбка. Тэд смущенно извинился и с утра исчез, пробормотав что-то насчет поисков настоящего сливового пудинга для рождественского ужина. Билли знала, что вернется он с целой охапкой пакетов в яркой упаковке, которые безуспешно будет стараться тайком сунуть под елку.
Когда зазвонил телефон, она быстро вытерла руки и побежала в гостиную снять трубку. Звонила Джуди Вуд, менеджер ее конторы; она пожелала Билли счастливого Рождества и подтвердила, что работа возобновится после праздника.
Билли села рядом с письменным столом, с улыбкой глядя на фотографию Сойер в костюме для верховой езды на ее скакуне Менгисе. Как она любит свою восхитительную внучку, которая так похожа на нее. Сойер должна была появиться к ужину сегодня вечером, и Билли не терпелось увидеть ее и услышать о делах в колледже.
– Передайте привет от меня вашей семье, – сказала Джуди на прощание. Сойер и Тэд – ее семья. Она приглашала на праздник дочерей, но они отказались. Билли понимала, что путешествие из Европы оказалось невозможным для Сьюзан и ее мужа Жерома – они должны были вместе выступать в рождественских концертах, – но была разочарована тем, что через столько лет Мэгги не пожелала приобщиться к жизни своих родителей. Билли знала, что Мэгги не нравится отношение Мосса к ее мужу Кренстону Таннеру и к сыну Коулмэну Таннеру. Даже Билли удивилась, что Мосс так гневно отнесся к появлению его первого внука, отказываясь признавать мальчика и ограничиваясь лишь подарком в виде наличных денег на день рождения и Рождество. Так жестоко поступать по отношению к Мэгги, и Билли не могла осуждать свою дочь за то, что она обижена. По какой-то причине Мосс и Кренстон, который был преуспевающим адвокатом со значительным состоянием, не выносили друг друга и постоянно выказывали обоюдную неприязнь, где бы ни доводилось им встречаться. Это первое настоящее Рождество, которое Билли встретит с Тэдом здесь, в Остине, и она радовалась, что в доме не будет ни ссор, ни переживаний.
Зуммер домофона прервал размышления Билли. Думая, что это Тэд, она подбежала к панели у входной двери и нажала на кнопку, чтобы впустить его в дом. Две минуты спустя распахнула дверь, собираясь броситься в его объятия. Но это оказался не Тэд.
– Пол Мак-Дермотт! Как приятно вас видеть!
– Привет, Билли.
– Входите. Могу я предложить вам чашечку кофе? Похоже, вы замерзли.
– Было бы очень кстати… Может быть, я не вовремя? Билли разговаривала любезно, но не проявила большого восторга. Они с семейным врачом Коулмэнов не могли считаться друзьями и держались в рамках вежливости.
– Вовсе нет… даже не помню, когда в последний раз мы виделись, Пол. Кажется, как раз перед несчастным случаем в гараже? – Пол был лечащим врачом Сета.
– Кажется, так. Сегодня у меня нет приемных часов, и я решил зайти. Я хотел бы кое о чем поговорить. – Он взял предложенную чашку кофе, отхлебнул и поставил на столик рядом со своим креслом. – Билли, есть одно обстоятельство, которое, как мне кажется, вам нужно знать. Я знаю, что вы с Моссом больше не живете вместе, но понимаю также, что мой приход к вам необходим. Не думаю, что злоупотребляю доверием Мосса, рассказывая вам это, так как он не просил меня не… – Широкое лицо врача омрачилось, он с трудом подбирал слова. – Билли, это Рождество станет последним в жизни Мосса. Он умирает, Билли. Лейкемия. Он отказывается от лечения. Вчера я заезжал в Санбридж, чтобы осмотреть его. Ему надо бы лечь в больницу, но он не хочет и слушать. Может быть, вы двое отбросите в сторону свои разногласия?.. Ему кто-нибудь сейчас нужен, Билли. Ему нужны вы!
Билли невольно приоткрыла рот. Кофейник дрожал в ее руке, земля, казалось, покачнулась под ногами. Она услышала роковые слова, они врезались в мозг, но душа их не принимала. Это длилось лишь несколько мгновений, но для Билли они растянулись до бесконечности. Откуда-то изнутри поднимался протест против такого предательства. Странно, что она воспринимала это как предательство: потеря близких становилась уже чем-то постоянным в ее жизни. Агнес, Сет, Мосс, Мэгги и даже Райли каким-то образом.
– Давно… давно ли Мосс знает? – выговорила наконец, она. – Вы говорите, он отказывается от лечения. Конечно, он знает, насколько это серьезно? – От тревожных мыслей что-то дробно застучало в голове. Мосс утаил от нее такое важное обстоятельство, касающееся его жизни, он ничего не сказал ей.
Пол Мак-Дермотт восхитился выдержкой Билли. Он всегда восхищался этой скромной женщиной, лишенной высокомерия.
– Мосс знает об этом вот уже полгода. Он пришел ко мне с жалобами на самочувствие, и анализы подтвердили мои подозрения. Лишь недавно я узнал, что он не сообщил вам о своей болезни. Слишком долго он оставался один, целиком погрузившись в работу. Мне известно, что он всегда много работал, но на этот раз Мосс работает с каким-то мстительным ожесточением. По-моему, он так и не оправился после гибели Райли. Он утверждает, что должен закончить работу, что это очень важно для него. Больницы, трубки, лекарства помешают ему закончить труд, по крайней мере, так он утверждает. Почему-то я верю ему. Я видел людей, которые боятся больниц и докторов, но Мосс – совсем другой случай. Он словно отрицает болезнь и просто продолжает работать.
– Да, это похоже на Мосса. Как вы думаете, он закончит ее? Свою работу, я имею в виду.
Пол Мак-Дермотт пожал плечами:
– Не имею понятия, над чем он работает, а если вы спрашиваете, как долго он… – Врач не закончил фразу, потом собрался с силами: – Три месяца, шесть, год? Не имею понятия, Билли. Никто этого не знает.
– Пол, как мне дать понять Моссу, что вы сообщили мне обо всем? – Ее голос звучал сухо и жестко.
– Не знаю, по правде говоря. Я подолгу беседовал с ним, и иногда у меня складывалось впечатление, что он готов сам сказать вам о болезни. А потом это впечатление снова исчезало. На данном этапе не представляю, какое у него настроение. Я подумал, что вы сами с этим справитесь. Вы сможете, Билли?
Она кивнула.
– Попытаюсь. – Потом сказала уже с большей уверенностью: – Да, смогу. Как, должно быть, это ужасно для Мосса. Наверное, он чувствует себя таким одиноким.
– Он одинок, Билли, но я знал, что могу рассчитывать на вас. – Мак-Дермотт испытывал большое облегчение. Он давно знал Мосса, но, как правило, не любил переживать за своих пациентов.
Билли сидела, оглушенная неожиданным известием. Если бы только голос врача не казался таким добрым. Если бы он говорил какие-то другие слова, которые не вонзались бы в сердце, подобно ножу.
– Наверное, вам пора домой, Пол. Сегодня праздник, вы должны быть с вашей семьей. – Семья. Мать и отец. Муж и жена. Дети. Внуки. Семья…
* * *
Когда Тэд вернулся в квартиру Билли после импровизированного набега на магазины, он застал ее сидящей у давно потухшего камина. Билли спокойно сидела и смотрела на холодный пепел. Она не шевелилась, и на мгновение показалось, будто она уснула, но что-то встревожило Тэда в жестком развороте ее плеч и бледности лица.
– Билли? – тихо позвал он, опустив охапку подарков на диван. – Билли, что случилось? – Тревога охватила Тэда, холодок мрачных предчувствий побежал по спине.
Билли не поднимала глаз. Она не хотела смотреть в это любимое лицо и видеть седину на висках – напоминание о том, как много времени прошло с тех пор, когда она впервые поняла, что любит его, свидетельство того, сколько лет прошло впустую. Страшнее всего было выдержать тот момент, когда в глазах его появится выражение боли и горечи, едва она скажет о Моссе и о решении, которое приняла за последние несколько часов, – решении, которое разобьет его сердце.
Тэд сел рядом с нею, обнял.
– Ты думаешь о Райли? – тихо спросил он; от сочувствия к горю Билли его голос звучал хрипловато.
Билли покачала головой.
– Нет, я думаю о Моссе. – Она неожиданно обернулась, спрятавшись в объятиях Тэда. – Дорогой, я должна сказать тебе одну вещь, но сначала хочу повторить, что люблю тебя. Я всегда буду тебя любить. Мне нужно, чтобы ты знал это и не сомневался. Мне нужно, чтобы ты верил в меня.
Все чувства Тэда были напряжены до предела. Он принял ее объятия так, словно это было в последний раз, и выслушал все, что Билли рассказала о визите Мак-Дермотта и о болезни Мосса. С каждым словом сердце у него падало и падало. Ему хотелось бы не любить ее так сильно, тогда он мог бы поспорить с нею, бороться против ее решения, побить ее, если понадобится, заставить понять, что она делает с ними обоими, с их любовью.
– Не знаю, захочет ли он, чтобы я осталась с ним, – говорила Билли, – но знаю, что должна попытаться. Ты понимаешь, Тэд?
Он зарылся лицом в ее волосы, вдыхая аромат шампуня, которым обычно пользовалась Билли.
– Я могу лишь пытаться понять. Да, черт побери, понимаю, но не хочу понимать! Не хочу снова делить тебя с кем-то. Хочу, чтобы ты была только моей, Билли. Проклятье, я слишком долго ждал и не хочу ждать больше!
В порыве гнева и досады он вырвался из ее рук и принялся мерить комнату большими шагами, запустив длинные пальцы в свою шевелюру.
– Не смотри на меня так, Билли. Да, я сердит, черт, да, я с ума схожу от злости! Наверное, я мог бы возненавидеть тебя в эту самую минуту. Ты просишь меня снова проявить благородство, а я не хочу быть благородным. Мне хотелось бы, чтобы я не заботился о Моссе все эти годы и не любил его. Хотел бы, чтобы он был мертв и все кончилось раз и навсегда. – Лицо Тэда сморщилось от горя. – Я люблю тебя, будь ты проклята, а ты уходишь от меня!
Билли подбежала к нему, обвила руками, изо всех сил стараясь утешить. Тэд не сказал ничего, чего бы она сама себе уже не высказала. Все самое ужасное, все, о чем не хотелось думать. Она почувствовала, что напряжение уходит, и вспышка гнева прошла. Его объятия снова раскрылись навстречу ей. Потом он высвободился из ее рук и пошел к двери. Билли проглотила комок слез. Он уходит, оставляет ее с разбитым сердцем. Хотелось крикнуть, чтобы он не уходил, не покидал ее.
Тэд резко остановился, не доходя до двери, задержался у стола, на котором стояла фотография Сойер. Снял трубку телефона, набрал номер, долго ждал, пока ему не ответили.
– Алло! Мосс? Это я, Тэд. Послушай, оказывается, я смог выбраться в этот потрясающий штат Техас ради доброго старомодного Рождества. Зашел проведать Билли, и мы тут как раз подумали, что неплохо бы наведаться прямо сейчас в Санбридж. Ты уже поставил елку?.. Тогда мы сейчас приедем и нарядим ее для тебя!
Билли рухнула на диван, спрятала лицо в ладони. Слезы неудержимо текли по щекам. Тэд, дорогой Тэд.
– Да, Сойер приезжает, чтобы провести Рождество с Билли. Она приедет чуть позже, во второй половине дня… Минутку, я спрошу. – Прикрыв трубку рукой, Тэд обратился к Билли: – Мосс говорит, что его шофер уже в городе и, если хочешь, может задержаться, чтобы забрать Сойер в аэропорту. Похоже, он рад, что мы к нему едем, Билли. Поедем сейчас или подождем Сойер?
Не в силах встретиться с ним взглядом, Билли просто сказала:
– Передай ему, пусть Эфраим заберет Сойер. Мы будем в Санбридже через час, если он не против. Попроси его дать указания затопить камин в моей старой мастерской.
Вот так. Все очень просто. Кто сказал, что нельзя снова оказаться дома?
* * *
Сойер Коулмэн съехала на ногах с пригорка перед мастерской Билли. Смеясь, слепила снежок и запустила в сурового шофера, который нес ее багаж. Пакеты с подарками разлетелись по всей заснеженной поляне.
– Это ведь Рождество, Эфраим, улыбайся, – посмеивалась она, потом принялась собирать подмоченные свертки в яркой упаковке. Она могла поклясться, Эфраим сейчас думает, что в двадцать один год можно бы уже и повзрослеть. Ха! Ну а ее бабушка любит хорошую потасовку со снежками и не станет слишком строго бранить!
– Бабушка! Я приехала! Счастливого Рождества!
– Сойер! Я так беспокоилась. Самолет запоздал?
– Где-то здесь была плохая погода. – Билли попала в юные, теплые, нежные и полные любви объятия. – Ты чудесно выглядишь, бабушка. Бьюсь об заклад, получила какие-нибудь новые отзывы. Но откуда такой печальный взгляд? Ты всегда говорила, что в глазах должна оставаться улыбка. Немедленно расскажи мне, в чем дело.
Билли рассмеялась:
– Ты все услышишь. Всему свое время. Ты великолепна, как всегда. Должно быть, это все морковка и фасоль, которые я заставляла тебя поглощать в огромных количествах, когда ты была маленькой.
Сойер повернулась к шоферу:
– Спасибо, Эфраим. Извини за снег. Я так рада, что приехала домой. Оказаться в Санбридже для меня такой сюрприз – я ведь привыкла играть в снежки с детства. Нехорошо было так поступать по отношению к тебе. Прости меня.
Билли видела, как суровый шофер смягчился и улыбнулся ее внучке. Даже самые закоренелые ворчуны откликались на красивую улыбку Сойер. Когда дверь за шофером закрылась, Билли спросила:
– Что все это значит?
– Мне захотелось поиграть в снежки, – со смехом объявила Сойер. – Что ты на это скажешь, бабушка?
– Мне идея нравится. Подай сапоги и куртку. – Этот ребенок всегда приводит ее в чудесное состояние духа. Она могла бы даже забыть… почти забыть.
Билли бросила взгляд на свою внучку. Высокая и стройная, с волосами цвета меда, ниспадающими на плечи мягкими волнами. На минуту, пока она заправляла волосы под капюшон голубой парки, отороченной белой овчиной, Билли снова увидела ее маленькой девочкой. Все эти годы, неужели они будут вечно преследовать ее?
– Не знаю, что голубее, – с нежностью сказала Билли, – твои глаза или парка. Ты должна почаще носить голубое.
Сойер похвасталась:
– Я сдала досрочно зачеты за первый семестр. Четвертая по успеваемости в группе. Я почти законченный инженер-авиаконструктор. Что ты об этом думаешь?
– Я думаю, это чудесно… Сойер, я хочу, чтобы ты нашла время поговорить с твоим дедушкой. Хочу, чтобы он знал, чего ты достигла и как хороши твои успехи в учебе. Это важно.
* * *
Сойер всхлипнула. Так вот почему застыла печаль в глазах бабушки. Надо было самой догадаться.
– Я попробую. У нас много общего, но он просто мною не интересуется.
– Теперь будет интересоваться. Мне кажется, он ждет твоего приезда. Ты должна его разговорить. Используй все известные тебе уловки.
– Использую, использую. Почему ты в таком напряжении? Расслабься. Давай играть в снежки, это как раз то, что нам сейчас нужно, чтобы избавиться от всякой неприязни и враждебных чувств хоть на время.
Они катались и бегали по заснеженной поляне, казалось, несколько часов. Бросались снежками и осыпали друг друга пригоршнями мягких белых хлопьев. Смеялись и кричали, пока не выбились из сил.
Стоя на вершине пригорка, Тэд с широкой улыбкой наблюдал за их возней.
– Эй! – крикнул он, – а еще одного примете?
– Тэд! – Этот восторженный возглас чуть не заставил его расплакаться, особенно после трудных часов, проведенных с Моссом.
– Дядя Тэд! – Как чудесно звучит молодой голос, совсем как голос Билли много лет назад.
– Ну?
– Если думаешь, что справишься с нами, иди, – радостно крикнула Билли.
Через полчаса безукоризненная синяя морская форма Тэда была вся в снегу. Блестящие черные ботинки покрылись ледяной коркой, а сам он жаловался, что ноги у него замерзли, а уши отморожены.
– Пусть услышат это все женщины! – воскликнула Сойер.
– Согласен! – прохрипел Тэд. – А теперь мы можем войти в теплую комнату?
– А я только сейчас согрелась, – насмешливо заметила Билли. – Пожалуй, я бы провела здесь еще пару минут. С тебя достаточно, Сойер?
– Да, я хочу есть. Почему бы нам не позвать дедушку, чтобы он пришел перекусить с нами?
– Позвони ему, – сказала Билли, пытаясь отряхнуть снег с куртки. – А еще лучше, раз ты так любишь холод, самой пойти в дом и пригласить его сюда. – Она бросила взгляд на Тэда, ожидая поддержки.
– Так и сделай, Сойер, – согласился он. – Я совсем недавно оставил его, думаю, он сейчас в своем кабинете. Вытащи старика, если сможешь.
Билли взяла Тэда под руку, и они отправились в мастерскую.
– Получится чудесное Рождество. Не знаю, будет ли в нем участвовать Мосс, но приложу к этому все старания. Мы постараемся.
Тэд нахмурился.
– Я только что провел с ним два часа, и он не высказал мне ни слова, болтали только о прежних временах. Если ему даже и известно о нас, Билли, он ничего не сказал. Мне почему-то кажется, он рад, что не остался один на Рождество.
Билли остановилась на минуту, глядя в лицо Тэда.
– Я когда-нибудь говорила тебе, какой ты чудесный? спросила она, наблюдая, как любовь начинает изгонять печаль из его глаз.
– Ты сама чудесная, моя дорогая, и я очень люблю тебя. – Билли не могла не заметить, как задрожала рука Тэда и увлажнились его глаза. Она сделала вид, что ничего не видит.
– Ты так и не отнес свой чемодан в дом, нужно забрать твои вещи из машины. Тебе необходимо снять мокрую форму. Можешь воспользоваться ванной комнатой, а я переоденусь у себя.
Билли и Тэд как раз сели у камина, когда в мастерскую ворвалась Сойер.
– Горячий пунш идет! – весело провозгласила она, направляясь прямо на кухню, чтобы поставить греться воду. – Дедушка сказал, что он уже поел, но придет попозже, чтобы выпить. Мы соберемся все вместе. Правда, замечательно?
– Да, это будет чудесно.
– Почти как будто у нас снова семья, – лучезарно улыбнулась Сойер.
Если и имелось в английском языке слово, которое ненавидела Билли, так это «почти». Оно подводило итог ее жизни. Все было «почти». Почти замужем. Почти разведена. Почти любима. Мосс уже почти мертв. Боже, как она ненавидит это слово.
– Я хочу распаковать вещи и посмотреть, нельзя ли подсушить пакеты с подарками, – сказала Сойер. – Ты не возражаешь, бабушка?
– Конечно, нет. Занимайся своими делами. Мы с Тэдом посидим у огня и притворимся, что возня в снегу нас оживила.
– Говори за себя, женщина, – пошутил Тэд. – Если ты не прочь провести там еще пару минут, я мог бы предоставить тебе целых три.
– У меня для вас обоих новость, – засмеялась Сойер. – Я не могла бы больше и минуты выдержать на холоде.
– Что делать мне? – спросил Тэд, когда дверь за Сойер закрылась.
– Побудь здесь, если ты нужен ему. Останься таким другом, каким ты всегда был.
– Предполагалось, что Мосс будет жить вечно. – Голос Тэда дрогнул.
– Я знаю. Об этом мы все и думаем. Вряд ли Мосс задумывался о том, что сам смертен. Даже теперь я не уверена, что он до конца понимает происходящее. Почему? – Все это Билли произнесла каким-то сдавленным голосом.
– Это его время. То же самое произойдет и с нами.
– С нами – да. С Моссом – никогда. Я с трудом мирюсь с этим. Надеюсь и молюсь, что поступаю правильно и говорю то, что нужно сказать.
Душераздирающие признания Билли разрывали сердце Тэда. Надо было бы утешить ее.
– Посмотри на нас. Мы ведем себя, будто все кончено. Мосс никогда не захочет примириться. А мы обязаны принять все как должное, потому что нам ничего другого не остается. Он так и не пришел в себя после гибели Райли. Даже смерть отца на него так не подействовала. Тогда он продал «Коулмэн Эвиэйшн» и посвятил себя тому, что я называю «самолет-мечта». Только им он и занимался последние годы. Он винит себя за смерть сына.
– Помню, как он вернулся из Японии после того, как погиб Райли. Создавалось такое впечатление, будто из него выпустили воздух. Я часто гадала, что там произошло. Я думала, он ездил повидаться с тобой, и никогда не спрашивала, потому что считала, что это было ваше с ним личное дело. Ты мне можешь сказать, о чем он тогда говорил и почему ему вдруг понадобилось лететь в Японию, чтобы встретиться с тобой?
Тэд подумал, что в следующую минуту проглотит язык. Он знал, что когда-нибудь это произойдет. И все-таки он оказался не готов к этому вопросу. Должен ли он солгать? Должен ли сказать правду? Что хуже? Неизвестно. Билли смотрела на него так странно, ожидая ответа.
– Ему нужно было утешение. Такое утешение, какое один мужчина может дать другому. – Распознала ли она ложь в его голосе?
Билли долго не сводила глаз со своего друга. Слова звучали как-то неискренне, но не время добиваться истины. Пусть лжет. Не стоит будить призраки прошлого. Когда-нибудь…
* * *
После приготовленного на скорую руку консервированного супа и поджаренных на гриле сандвичей с сыром Сойер, Билли и Тэд уселись перед камином. По радио тихо звучали рождественские песенки и перезвон колоколов. Услышав негромкое постукивание нога об ногу возле двери, Билли встала, чтобы впустить Мосса. Он почти не изменился, только, может быть, чуть похудел да седины в волосах добавилось. Неловкость момента разрядила Сойер, которая вскочила со своего места на полу и спрятала руки за спину.
– Не смотри, дедушка. Я кое-что делаю для тебя к Рождеству, но не успела закончить. Закрой глаза, чтобы я успела спрятать это в моей комнате.
Тэд и Билли громко рассмеялись.
– Что здесь смешного? – спросил Мосс.
– Мы видели, что она мастерит. Надеюсь, ты помнишь, что главное – мысль, идея. Сойер отнюдь не рукодельница.
– Я слышу! – запротестовала девушка. – Но я умею делать исключительный пунш. Ты выпьешь бокал, дедушка?
– Неплохо бы после прогулки по холоду… Скажи, Сойер, не могла бы ты прийти завтра утром в большой дом? На моей чертежной доске есть кое-что – хотелось бы тебе показать.
– Я буду там едва рассветет, дедушка. Вот уже много лет мне не терпится попасть в твой кабинет.
Заявление Сойер, казалось, пришлось Моссу по душе. Широкая улыбка появилась на его лице.
– Твоя бабушка говорит, у тебя хороший средний балл в колледже. Я горжусь тобой, Сойер. Честно говоря, не думал, что ты справишься. Аэронавтика – неподходящая профессия для женщины.
– Я не такая женщина, как все, дедушка. Я из семьи Коулмэнов.
– Да, это верно. И я очень горд.
Не в силах сдержаться, Сойер порывисто обняла деда.
– Я так долго ждала, когда же ты произнесешь эти слова. Я сделала так, как ты всегда говорил, и выбрала самую лучшую цель.
– Да, такая цель стоит того. Поговорим об этом утром. Теперь я хочу, чтобы твоя бабушка рассказала, как идут ее дела. – Он повернулся к Билли. Что заметила она в его глазах? Сожаление? – Моя домоправительница отправилась за покупками и приобрела простыни, все с твоей подписью. Боже, все эти цветочки и китайские пагоды. Когда я пожаловался, она спросила, не предпочитаю ли я Микки Мауса или Снуппи.
После приятного вечера, полного смеха и мечтаний, Мосс сказал, что ему пора в дом, если он хочет проснуться ко времени визита Сойер на рассвете.
– Я не стану тебя мучить, дедушка. Как насчет десяти часов?
– Отлично. Пообщаемся с утра. Кажется, так вы, молодые, выражаетесь, когда хотите поговорить?
– Точно, дедушка, – засмеялась Сойер.
– Ты, сдается мне, тоже набралась ума между делом.
– А также отваги и упорства. Бабушка говорит, что мне нужно обладать этими качествами, а иначе я не смогу стать настоящей Коулмэн.
– Ну, они у тебя есть. А теперь извини меня, Билли, но мне нужно еще закончить кое-какую работу, прежде чем ложиться спать. Тэд, мне хотелось бы кое-что тебе показать, если у тебя есть время.
– Все мое время принадлежит тебе.
Когда дверь за ними закрылась, Сойер поспешила к бабушке и обняла ее.
– Ты слышала, что он сказал? Я едва поверила своим ушам. Он ведь не оттолкнет меня, правда?
Билли с трудом проглотила комок в горле.
– Да… да, я слышала. Разве это не замечательно?
– Он собирается показать мне свой самолет-мечту, да?
– Не стоит строить догадок по поводу твоего дедушки. Как только ты думаешь, что поняла его, он начинает вести себя совершенно не в соответствии со своим характером.
– Как будто он чертит кривую, а потом резко возвращается к квадрату… Ты все еще любишь его, да, бабушка? – Это было сказано так осторожно, так нежно, что Билли оказалась застигнутой врасплох.
– Я всегда буду любить Мосса. – Это правда, осознала она. Часть ее души всегда была преисполнена любви к энергичному человеку, которого она полюбила. Но это не значит, что она не может любить и другого мужчину, испытать разделенную любовь, которая позднее появилась в ее жизни, тогда, когда начинаешь с возрастом понимать и ценить такое чувство. Вечная любовь, выдержавшая все испытания.
– Я всегда любила дедушку, – призналась Сойер. – Он для меня очень много значит. Я знаю, он не привык к девочкам. Райли был его жизнью. Райли попытался однажды объяснить мне это, но я тогда не поняла, что он хотел мне сказать, а теперь понимаю. Это не значит, что он не любит меня или мою мать, а также и тетю Сьюзан. Он никогда не простирал свои мысли дальше идеи иметь сына-наследника. Он не мог понять, что любая из нас может внести свой вклад, участвовать в его работе. В том-то все и дело, бабушка, участвовать в его работе. Дедушка Сет обычно говорил, что женщины должны заниматься домом и заботиться о своих мужчинах. В этом есть своя красота. Я, например, никогда не стану оспаривать тот факт, что мужчины сильнее, физически я имею в виду. Но временами мы оказываемся сильнее. Посмотри, как ты, бабушка, справилась с горем, как смогла пережить смерть Райли. Ты горевала, но не опустила руки. Ты действовала, росла и стала творцом своей жизни, невзирая на обстоятельства. Я нередко слышала, как ты плакала по ночам, когда дедушка наносил тебе удар то с одной, то с другой стороны. Ты знаешь, дядя Тэд тебя любит.
Как похоже на Сойер – говорить об одном, а потом, не прерывая главной мысли, выявить ее суть.
– Да, знаю, – ответила Билли. – Он чудесный человек. Он всегда был прекрасным другом, и не знаю, что бы я делала временами без его поддержки. Я всегда буду ему благодарна.
– Благодарность – это хорошо. Любовь – нечто иное. А она есть. Если хочешь любви, то не бойся протянуть к ней руку.
– Когда придет время, я смогу сделать это… Не слишком ли много разговоров для такого позднего часа?
– Ладно, теперь скажи, как, по-твоему, я должна поступить. Я в твоем распоряжении до конца января.
– Рождество нужно сделать совершенно особенным, насколько это у нас получится. Ужин накануне Рождества и рождественский поздний завтрак – на твоей ответственности. Кто-то должен поставить и украсить елку. Еще нужно сделать кое-какие покупки… Послушай, не похоже, чтобы кто-то из нас хотел спать, так почему бы нам не составить список?
Они как раз допивали по второй кружке горячего шоколада, когда зазвонил телефон. Билли и Сойер обменялись взглядами.
– Сними трубку, – взволнованно попросила Билли. Кто может звонить в мастерскую в четверть шестого утра?
– Конечно, я не сплю. Да и кто сейчас спит? – радостно сказала Сойер в телефонную трубку. – Буду через две минуты. Дедушка. Он меня ждет, – бросила она через плечо. Билли улыбнулась, и голубая молния, застегивая на ходу парку, вылетела на улицу.
* * *
У двери в комнату дедушки Сойер облизнула пересохшие губы, пощипала щеки и нетерпеливо пригладила длинные волосы. Сейчас, подумала она. Сделала глубокий вдох, скрестила пальцы и тихо постучала.
– Входи. Ты сказала две минуты, а получилось…
– Три. Я потеряла в снегу обувь, когда поднималась на пригорок. – Сойер вытащила ногу из сапога, чтобы показать промокший носок.
Мосс кивнул.
– Не позволяй даже мелочам становиться у тебя на пути. Сними носки и садись к обогревателю.
Сойер повиновалась. Она жадно осматривала комнату, в которую так долго ей запрещалось входить. Она любила эту комнату, обожала каждый чертеж, каждый клочок бумаги, каждый карандаш.
– Можно посмотреть? – Мосс кивнул.
Он пристально смотрел на Сойер, переходившую от одной стены к другой, пока, наконец, она не остановилась перед чертежной доской.
– Он готов? – с благоговением спросила она.
– Почти.
– Когда?
– Некоторые обстоятельства не позволяют мне работать так быстро, как хотелось бы. Теперь я порой работаю день и ночь. Не знаю точно.
– Есть крайний срок?
– Зависит только от меня, – с кривой усмешкой ответил Мосс.
– Что я могу сделать?
– Я еще не знаю. Посидим, поговорим.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн



Ужасно! Такое ощущение как-будто помои на голову вылили! Фу! После прочтение желание пойти помыться) Зачем столько страданий и грязи на бумагу выливать(
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернКсения
25.11.2011, 9.43





и на 19 главе все та же нудятина. И раз они позволяют так с собой обращаться - так им и надо!!!! Я б той Агнес, да и Сэту собой вертеть не позволила, ну, и хвост бы им прищемила. Эгоисты! И Мосс такой же, и Джессика. Дальше и читать не буду. Не только книгу, но и автора тоже.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернKotyana
24.08.2012, 16.55





Никак.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАля
22.11.2013, 22.32





Очень рада что прочла прежде роман а не комментарии...в книге есть все...и любовь пронесенная через годы и надежда и верность,предательство и ложь...так ведь и в жизни все это есть....спасибо автору за прекрасный роман...
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернСветлана
14.01.2014, 4.55





Решила прочитать из за противоричивых коменнтариев. Потрясена... кажется, что жизнь проживаешь вместе с героями. Описаны люди- с их иллюзиями, ошибками, заблуждениями, эгоизмом.... ЛЮБОВЬЮ! 10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернТаня
14.01.2014, 23.58





Вот это книга. Самая настоящая. Именно по таким книгам создаются фильмы. Обязательно стоит прочесть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАнна
16.01.2014, 7.54





У-у-ф-ф-ф!!! Такого тяжелого романа мне ещё не приходилось читать.После прочтения осталась какая то пустота внутри.Уж перечитывть точно не буду.Наоборот, хотелось бы по скорее забыть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Фернyasmin
17.01.2014, 2.42





Перефразируя классика, заявляю ответственно: чем больше я узнаю мужчин,тем больше люблю женщин. Нет, нет, я не сбрендила на старости лет и не надумала менять ориентацию. Дело не в физиологии, дело в сути такого понятия, как "мужчина". Сдается мне, мужчина и эгоизм - слова-синонимы. Кажется, сам смысл жизни мужской особи - удовлетворение потребностей (всех видов!) себя, любимого. rn Некоторые моменты брака Билли и Мосса, вплоть до диалогов, будто списаны с моей жизни, так что, я знаю, о чем говорю. Можно полностью раствориться в любимом мужчине, можно вывернуть наизнанку душу и сердце, а в ответ получить дырку от бубдика. Сдается мне, врут толкователи Святого писания - не Ева создана из ребра Адама, а Адам - производное от Евы. Я бы даже сказала - отходы производства. Отсюда полная душевная пустота, им это просто не дано. Так что, я думаю, что читать такие вещи нужно, РОМАН ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, именно потому, что максимально правдив, приближен к жизни. А низкие оценки и злые комментарии не удивительны: народ хочет легкого, красивого чтива, позволяющего хотя бы на время оторваться от мерзостей реальной жизни. Молодым девочкам просто таки необходимо прочитать, чтобы всегда помнить: хочешь, чтобы тебя любили другие, полюби себя сама! 10/10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернЛюдмила
17.03.2015, 21.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100