Читать онлайн Хозяйка “Солнечного моста”, автора - Майклз Ферн, Раздел - Глава 25 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.94 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Ферн

Хозяйка “Солнечного моста”

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 25

Временами Билли казалось, что она сама себе устроила ад. Мосс жил в соответствии со своим обещанием выполнять обязанности отца и мужа, но почему-то это у него получалось не так, как нужно. Он стал любящим, внимательным и, казалось, пожертвовал своими внебрачными связями, но в душе Билли не было покоя. Ночью, лежа в его объятиях, прислушиваясь к его тихому дыханию, чувствуя, как постепенно остывает жар страсти после его умелых ласк, она боролась со все возрастающим беспокойством и горечью. Ведь она этого хотела, не так ли? Снова иметь рядом с собой Мосса в качестве мужа. Обладать его любовью и вниманием. Она должна была бы витать на седьмом небе от счастья. Но этого не случилось, она недовольна. Только на этот раз недовольна собой.
Мосса захватила работа, он окунулся в нее с удвоенным рвением, как будто стремясь компенсировать тихую семейную жизнь, которую теперь вел. Он рассказывал о своих планах строительства нового предприятия – «Коулмэн Эвиэйшн» – и о трудностях получения лицензии от федерального правительства. Билли пыталась слушать, казаться заинтересованной, но все это шло не от души. Она завидовала энергии Мосса, его способности делать свое дело, выполнять какую-то работу, имеющую смысл. У самой Билли такой отдушины не было.
Билли бросила свои занятия в студии, когда сказала Джордану, что между ними все кончено. Он воспринял ее решение с унизительным спокойствием, и ей оставалось только догадываться, не сам ли он положил конец их отношениям. Трудно было оценить свое мастерство без учителя, который подходил бы критически к ее работе. Билли начала устраивать мастерскую в одном из строений позади дома, но ей казалось, что она больше усилий направляет на сам проект, а не на свое искусство. День за днем она боролась с решением посвятить себя дому и семье.
С Мэгги было не легче. По мере того как прогрессировала ее беременность, она становилась все более мрачной и замкнутой: казалось, ее обижает новое деликатное отношение отца и матери. Никогда не имело значения, кого или что ненавидела Мэгги, она просто ненавидела. Ненавидела стручковую фасоль. Ненавидела мягкий желтый цвет, который выбрали для детской. Ненавидела детей.
Сьюзан страдала от сплетен в школе, когда беременность Мэгги стала общеизвестной. Райли становился добычей для ревности Мэгги, когда бывал дома на уик-эндах. Амелия устроила для своей талантливой крестницы обучение в Лондонской консерватории, и семья решила, что Сьюзан будет лучше в Англии. А Райли следовало держать подальше от Мэгги.
Сет и Агнес, ставшие неразлучными, как ореховое масло и желе, хранили кислое выражение на лицах. Они совершенно не одобряли решение Билли сохранить беременность дочери. Им пришлось игнорировать позор, павший на представителя клана Коулмэнов, что делало всех более уязвимыми для многочисленных врагов их могущества – подлинных и мнимых.
Билли лавировала среди всех этих тонких и очень непростых взаимоотношений и притворялась, что в конце концов все уладится. Она отказывалась признаться, в основном самой себе, что была неправа. Вместе с животом Мэгги росло и недовольство Билли.
* * *
Дочка Мэгги родилась в непогожий день ранней весной, через несколько минут после полуночи, в детской Санбриджа. Билли, в стерильном халате, первой взяла на руки новорожденную. Прилив любви и желание защитить этот крохотный комочек жизни охватили ее, когда она прижала малютку к сердцу. Сойер Амелия Коулмэн посмотрела в светло-карие глаза своей бабушки – возникла неразрывная связь, которая будет длиться вечно. Билли дотронулась до нежной щечки ребенка. Все пережитое стоило этого мгновения. Все колебания, боль, притворство. Любую цену стоило заплатить за жизнь этого крошечного создания.
Несколько часов спустя, когда Мэгги погрузилась в глубокий сон после перенесенных мучений, Мосс тихо постучал в дверь детской и вошел. Его глаза наполнились чувством, которое Билли не могла определить. Он приблизился к колыбели, чтобы взглянуть на свою первую внучку. Билли осторожно подняла ребенка и передала Моссу. Его руки дрожали, когда он принимал этот дар.
– Она красивая. – Голос его был хриплым.
– Да, красивая, – прошептала Билли. – Ты держишь часть нас самих, Мосс. Нас. Эту маленькую девочку родила Мэгги, но она и наша тоже. Она всегда будет нашей. Еще один член семьи Коулмэнов для Санбриджа.
– Билли, сколько всего случилось с нами. Не знаю, почему и каким образом получилось, но я готов взять вину на себя. Видя тебя здесь, с ребенком на руках, я понимаю, как много упустил в нашей жизни. Я должен был оставаться здесь, с тобой, когда родилась Мэгги. И Сьюзан, и Райли. Я должен был находиться здесь – и даже хотел, – но вбил себе в голову безумную идею, что есть вещи более важные. Я был дураком, Билли, круглым дураком.
Мосс произнес слова, которых она так долго ждала. Чувства его были искренними – она не сомневалась, но не ощущала торжества, только печаль. Грусть по потерянному времени, по растраченной впустую страсти, по распадающимся узам. Сколько лет жила она своей собственной жизнью как бы на задворках жизни Мосса. Они были женаты, имели троих детей, а теперь и этот драгоценный ребенок – их первая внучка, – и при этом впервые и единственный раз он скорбел по тому, что оказалось утрачено в их отношениях.
Глаза у Мосса стали влажными и блестели от слез, в их глубине таилась молчаливая мольба, и сердце Билли открылось ему навстречу, навстречу этому человеку, которого она поклялась любить вечно, человеку, невыразимо сложному. Он склонился над головкой ребенка и нежно поцеловал Билли. Стоило ей позволить слиться их устам, как бурный поток чувств хлынул из ее сердца.
– Я люблю тебя, Мосс. Я люблю тебя, – прошептала она. И это была правда. Или она любила лишь мечту, дом, семью, их союз и все, что имеет к этому отношение? Как бы то ни было, а Мосс составлял неотъемлемую часть этой мечты.
Со времени тех безмятежных дней, когда она была юной девушкой, безумно влюбленной в своего морского летчика, она многому научилась и сотни раз меняла свое мнение. Но один факт оставался непреложным: она никогда не хотела остаться без него. Она любила его и знала, что всегда будет любить. Узнала, что любовь многолика и многогранна, прекрасна и уродлива, но одна истина всегда останется верной. Она любит его.
Мосс осторожно коснулся губами шелковистого лобика ребенка, прежде чем снова положить в колыбель. Его теплые крупные пальцы нашли руку Билли и сжали ее. Обнявшись, они тихо вышли из детской и по длинному широкому холлу Санбриджа прошли в свою притихшую затемненную комнату.
Сердце Билли трепетало. Каждое ощущение теперь настроено на него, на каждое его прикосновение и движение. Пробуждались ее девическая страсть и восторг, смешиваясь с трепетом и зрелостью женщины. Закрыв за собой дверь спальни, она легко шагнула в его объятия, прижала к себе, всем телом прильнула к мужу и стала осыпать поцелуями жесткие черные волосы на его груди. Она ощущала его запах, чистый и немного терпкий, но в то же время остро сознавала присутствие более сильного мужского запаха. Руки Мосса погрузились в ее волосы. Губы описывали круги возле висков. Как хорошо было находиться в столь тесных объятиях, становясь частью его существа. И нежность Мосса была неторопливой. Он станет обожать ее, ухаживать за ней, и только потом, когда она пожелает, овладеет ею. Своим внутренним взором Билли снова и снова видела тот поцелуй, что запечатлел Мосс на головке ребенка. Нежный и любящий. Теперь он целовал ее именно так. Она сознавала, что своими объятиями он дарит ей защиту и владеет ею; это пробудило долго дремавшие воспоминания о том, как они впервые любили друг друга в ее девичьей спальне в Филадельфии. Тогда он стал ее хозяином, ее учителем и руководителем, а его забота о ее удовольствии и понимание ее неопытности навсегда окружили его ореолом обожания. Именно так он сейчас прикасался к ней, словно она хрупкий цветок, который может сломаться и поникнуть от любого неловкого прикосновения.
Поцелуи, которыми Мосс покрывал ее шею, вызывали восхитительную дрожь, пробегавшую по спине. Когда Билли прикоснулась кончиком языка к основанию его шеи, желание, прозвучавшее в его хрипловатом голосе, нашло отклик в душе Билли. Ожидание будоражило нервы и разогревало кровь. Это был знакомый ритуал, но и открыть предстояло многое. Билли ласкала гладкую спину Мосса, мускулы и поверхности которой были ей так привычны, но сейчас оказались не менее завораживающими, чем в первый раз. С жадной горячностью прижималась она своим лоном к низу его живота. Он ее муж, и тело его ей знакомо во всех подробностях, но в скрупулезном знании таилась особая притягательность. Хотя комната была затемнена и занавески не пропускали блики приближающегося рассвета, перед ее внутренним взором вставало ясное видение его облика: рисунок поросли волос, те участки, где кожа оставалась гладкой и белой, чувствительной к ее прикосновениям. В этой осведомленности, определенности и привычности таилась радостная уверенность. Прошло время новизны и робкого узнавания. Здесь не оставалось несмелых попыток дать наслаждение, как с Джорданом, зато была безопасность проторенной тропы, дороги, тонко очерченной любовью, а награда, ожидаемая с радостным предвкушением, известна. Это Мосс, ее муж, человек, с которым она делит жизнь.
Мосс овладел ею нежно, любовно; их взаимное удовольствие оказалось сладостным и неспешным, в то время как внутри разливался поток головокружительной чувственности. Вместе с одеждой, снятой его руками, спал и покров настороженности. Значит, так оно и должно быть? Новое начало? Начало, отмеченное рождением их первой внучки? Как это символично, думала Билли. Она почувствовала, как уходит куда-то враждебность, оставляя ее душу чистой, нежной и свежей. Она снова могла любить, могла отдавать себя. С этой мыслью Билли повернулась в руках мужа, в то время как он клал ее на кровать, чтобы затем лечь сверху.
Он хотел ее; физическое свидетельство этого оказалось между ними, давя на ее бедро. Она погладила его бережно и любовно, думая о том, как в течение многих лет мужской орган Мосса стал почти самостоятельной третьей стороной в их любовных забавах. Он никогда не переставал пленять ее, притягивая к себе, провоцируя на поцелуи и прикосновения. Это был показатель ее самой как женщины, как и блеск глаз Мосса, и звуки, слетавшие с его губ.
Он помог ей сесть, крепко поддерживая за бедра, направляя ее движения. Его руки покоились на груди Билли, поглаживали и возбуждали. Потом ладони передвинулись вверх, чтобы погладить ее милый лоб и очертить линию подбородка.
Билли повернула лицо в его ладонях, вдохнула свой собственный аромат, смешанный с запахом тела мужа, чувствуя, как кончики пальцев мягко касаются ее губ.
– Иди ко мне, Билли, моя Билли, – прошептал Мосс, привлекая ее к себе, чтобы поцеловать. И тогда она почувствовала влагу на щеках мужа и поняла, что он плачет. Его слезы смешались с ее слезами, а неистовое насыщение их тел было лишь вторичным по сравнению с потребностями их сердец. Бурные чувства захватили Билли, заставили сильнее прильнуть к мужу в попытке дотронуться до его души. Возможно ли это? Эта мечта, от которой она отвратила свое сердце? Может ли любовь открыться вновь? Станет ли она на долгое время частью Мосса, самой драгоценной его частью?
Билли услышала свое имя, слетевшее с его уст, увидела любовь в его глазах. Внутренняя сущность женщины потянулась к возлюбленному через годы разочарований и темноты, чтобы вновь обрести его. Казалось, душа его совсем близко, так близко, ближе легкого дыхания. Но прежде чем она успела дотянуться, душа Мосса ускользнула – остались лишь одиночество и пустота. Билли хотела оплакать свою печаль, но тело призывало вернуться к действительности, ощутить момент удовлетворенной страсти.
Когда все было кончено, она лежала, рыдая в объятиях мужа, прячась от него, согнув спину и уткнув голову в колени.
Мосс целовал мокрые от слез глаза жены и утешал ее, глубоко и удовлетворенно вздыхая. Он знал, что получил удовольствие, так же должно быть и с Билли. Ее тело получило требуемое. А душа? Что же у нее не ладится? Она захлебывалась в рыданиях. Почему ей недостаточно того, что он ее муж, что он заботится о ней, даже любит ее? Почему она требует того, чего он, вероятно, никогда не сможет ей дать? Какая часть ее существа должна требовать, чтобы он так же понимал ее?
– Билли, родная моя Билли, – говорил Мосс, поворачивая жену к себе. Она видела, что слезы блестят в его глазах, потому что рассветные лучи пробивались сквозь занавески. – Не плачь, любимая, – утешал он ее. – Для меня все было чудесно. Никто не может любить меня так, как ты.
«Но люблю ли я тебя, Мосс? – спросила Билли саму себя. – Действительно ли я люблю тебя? А если люблю, то что же будет со мной?»
* * *
Мэгги ничего не хотела делать для ребенка. Как только врач разрешил ей вести активный образ жизни, она уезжала верхом при каждом удобном случае. Сет жаловался, что она загубит лучших скакунов в его конюшне. Казалось, ее грубостям и изобретательным проказам не будет конца.
Мягкие уговоры Билли встретили упрямый отказ:
– Я никогда не хотела этого ребенка. Ты хотела, чтобы он у меня был. Вот и заботься о нем! Я даже не хочу знать, дышит ли он одним воздухом со мной!
Все семейство Коулмэнов оказалось в тупике, не знало, что делать, и ждало, что Билли найдет решение проблемы. Они уже не обращали внимания на самые злостные сплетни и стали думать, что ребенок – не помеха. Помеху и проблему представляла собой Мэгги.
Решение трудной задачи – как помочь Мэгги – пришло в разговоре с Тэдом. «Есть, – сказал он, – частная, очень хорошая школа в Вермонте, где занимаются ограниченным контингентом детей, и, хотя в проспектах этого не говорится, они знают, как помочь эмоционально неуравновешенным детям».
Билли не стала заострять внимания на термине, который употребил Тэд, но решила, что он проявил милосердие. Сет и Агнес употребляли гораздо более резкие определения, характеризуя свою внучку. Кроме того, она не могла не признать, что у Мэгги большие проблемы, а она не могла допустить, чтобы слова и навечно привешенные ярлыки становились на пути, который являлся наилучшим для ее ребенка. И все-таки… Вермонт?
– Я не могу отсылать ее так далеко, Тэд! Конечно, ей нужно учиться, и, я признаю, психологическая поддержка ей также необходима, но семья ведь не менее важна!
– Свяжись со школой, Билли. Я уверен, они возьмут ее. А что касается семьи, она может жить в школьном интернате, а на выходные ездить к моим двоюродным брату и сестре в деревню. Они воспитали четверых своих детей, и, черт побери, может стоит попробовать, а? Есть у тебя другие предложения?
Билли пришлось признаться, что она пребывала в растерянности. Она хотела сделать так, как будет лучше всего для Мэгги, и следовало еще принимать во внимание ребенка. Мэгги нужна была помощь.
Прежде чем изложить свой план Моссу, она выяснила все, что могла, о школе и подождала ответа родственников Тэда – согласны они или нет. Получив положительные ответы со всех сторон, Билли облегченно вздохнула и пошла к мужу со своим предложением. Он услышал лишь «очень привилегированная, очень частная и очень дорогая школа». Эмоционально неуравновешенные дети – это у других людей. Мэгги едет на север, чтобы получить самое лучшее образование, которое можно получить за деньги.
– Я этого никогда не забуду и никогда вас не прощу. Всех вас! – выкрикнула Мэгги, когда машина увозила ее в аэропорт из Санбриджа. Сердце у Билли болезненно сжалось. Последний взгляд на Мэгги, с красными глазами, оскаленными зубами, оставил воспоминание, всплывавшее каждый вечер перед сном. Этот образ брала она с собой в постель. В свою одинокую постель. Обещание Мосса, казалось, уехало вместе с Мэгги. Снова он погрузился в работу, проводя многие часы вне дома. Часто, когда он возвращался в их спальню под утро, Билли различала тонкий аромат очень женственных, очень утонченных духов. Раз Мэгги уехала, то Мосс, очевидно, решил, что все его домашние проблемы позади.
Билли пыталась убедить себя, что все это не так уж и важно. Но это было важно, ужасающе важно, и у нее возникало чувство, будто целыми днями она глотает сухой, жесткий комок, образовавшийся у нее в горле. Этого она хотела? С той ночи, когда родилась Сойер, она пришла к выводу, что одного сексуального удовлетворения ей недостаточно. Предполагается, что есть нечто большее – должно быть нечто большее, – но, думая о своей жизни, она не могла подобрать этому названия. Даже гнев исчез, осталось лишь ощущение незащищенности.
* * *
Составленный Билли список приглашенных на открытие ее мастерской – что должно было состояться сегодня – включал небольшое число избранных лиц. Двое учеников Джордана Марша – с ними Билли дружила, – Тэд и вся его семья.
В течение нескольких недель плотники, маляры и служащие отделов доставки приводили Санбридж в состояние хаоса, а старый каретный сарай стал теперь пригоден для жилья. Огромные окна и лампы дневного освещения давали большое количество света. Холсты и мольберты устанавливались так, чтобы наилучшим образом использовать освещение в различное время дня. Коробки с красками, кистями и палитрами были аккуратно расставлены на сладко пахнущих полках из кедра. Мягкий раскладной диван-кровать стоял у одной стены, небольшой холодильник, такая же небольшая плита и кресло-качалка с пухлыми подушками располагались у другой. Зеленые растения в кадках стояли во всех углах. Билли приказала плотникам отгородить маленькую комнатку рядом со сверкающей новой ванной для детской комнаты Сойер. Так любой звук, издаваемый малышкой, не ускользнет от слуха Билли, в каком бы месте мастерской она ни работала.
Сейчас Билли держала Сойер на руках. Малышка была толстенькая, довольно крупная для своих шести месяцев, как говорил врач. Глазки у девочки живые, сама она очень подвижная, постоянно гулькающая, к восторгу Билли. Играла тихая музыка. Билли расхаживала по своим новым владениям. Она радовалась своему достижению – чего-то ей удалось добиться.
Первыми прибыли Сет и Мосс. Билли протянула ребенка мужу, и тот неохотно взял малышку. Агнес появилась несколько минут спустя вместе с Райли и кухонной прислугой. Билли улыбнулась, услышав дискуссию Агнес насчет расписания уборки. Никто из маминых слуг ни до чего не дотронется в этом уединенном месте. Она сама станет делать здесь уборку. Это помещение принадлежит ей, и она ни с кем не будет его делить, кроме Сойер.
Кофе был выпит, датский рулет прикончен, и Райли отвезли обратно в школу. Двое учеников Джордана задержались еще на пару минут и удалились вслед за Агнес. Сет ушел, прихрамывая, а Мосс подождал еще немного.
– Думаю, это чудесно для тебя, Билли. Надо было раньше сделать такую мастерскую, – сказал он. – Я не очень хорошо разбираюсь в искусстве, но могу сказать, что ты весьма преуспела с тех пор, как стала посещать ту платную студию-мастерскую в городе. Я горжусь тобой, Билли.
Билли пристально всматривалась в лицо Мосса, отыскивая признак того, что он посмеивается над ее попытками что-то сделать самостоятельно. Убедившись в искренности мужа, улыбнулась. Год, даже полгода назад она бы рыдала от восторга на его плече, услышав сказанные им слова одобрения.
Ей было приятно, но большее упоение она испытывала, снопа взяв Сойер из рук Мосса.
– Мне нужно возвращаться в контору. Жаль, Тэд не смог приехать. Наверное, занят. В военно-морском флоте не очень-то считаются с личной жизнью. Я был бы рад снова увидеть старину Тэда. Что-то мы с ним потеряли контакт. Я доволен, что ты поддерживаешь с ним переписку. Таких людей один на миллион.
Билли поцеловала Сойер в шейку.
– Один на миллион, – повторила она.
Мосс огляделся вокруг. Внезапно ему расхотелось уходить. Эта мастерская предназначалась для его жены, он здесь не стал бы жить, но уходить не хотелось. Глаза обежали помещение, задержались на диване. Будь он проклят, если уйдет отсюда, не оставив своей метки. Мастерская станет их мастерской, а не только ее собственной.
– Билли, я хочу любить тебя, – охрипшим голосом заявил он и протянул руку, чтобы дотронуться до мягкой белокурой пряди, упавшей на ее щеку.
Билли подняла голову и одновременно слегка ущипнула Сойер. Ребенок немедленно поднял рев.
– Извини, дорогой. Сойер нужно покормить и переодеть. Потом, в нашей комнате. Я буду ждать тебя.
Билли успела полюбить свою новую мастерскую. Это единственное место в Санбридже, которое принадлежит ей одной. Она ни с кем не хочет делить его, даже с Моссом. Здесь ей не нужны воспоминания о нем.
– Сколько времени понадобится, чтобы покормить ребенка? Ты не можешь дать ей бутылочку?
– Если бы это было так просто, дорогой! – нежно проговорила Билли. – Но теперь Сойер ест пищу, которую нужно разогревать, а потом пьет молоко из бутылочки, которое тоже нужно согреть. Кроме того, необходимо ее переодеть. Милая крошка ужасно пачкается за едой. Понадобится, по крайней мере, час. Если хочешь подождать. – Она произнесла это как вопрос, но без вопросительной интонации, так что он прозвучал, скорее, утвердительно.
– Я не могу ждать. У меня заседание комитета. До свиданья, Билли. Я приду поздно.
– Хорошо, – бросила Билли через плечо.
Мосс стремительно вышел и направился к гаражу. Билли проворковала малышке:
– Так было нужно, детка. Прости свою бабушку. – Сойер загулькала, а Билли положила ее в новую кроватку. Она завела разноцветную музыкальную игрушку, и через несколько минут малышка крепко спала.
Теперь Билли находилась одна в своих собственных владениях, задуманных и обставленных ею самой. Так, как хотела она, то, что хотела она. Это принадлежало ей. Только ей!
* * *
Сигарету она зажгла, только чтобы чем-то занять руки, пока прогуливалась по мастерской. Сегодня она будет только смотреть и радоваться. Завтра примется за работу. Билли стояла у большого окна на северной стороне, когда увидела самолет, заходивший на посадку. И сразу же поняла, кто это. Тэд никогда не забыл бы о приглашении. Теперь ее прекрасная маленькая обитель станет для нее полным совершенством. Она смотрела, как самолет снизился, сделал круг и безупречно приземлился. Билли быстро проверила, спит ли Сойер, и переменила туфли. Если помчаться как ветер, то можно перехватить Тэда до того, как он направится в дом.
Билли мчалась по полю, с волосами, развевающимися за спиной, и без конца твердила самой себе:
– О Боже! Что я делаю? – Ей было все равно. Сначала Тэд не заметил ее, но потом звуки его имени закружили вокруг подобно стайке взбудораженных жаворонков. Он обернулся и увидел бегущую к нему Билли. Он побежал ей навстречу.
– Билли!
Билли резко остановилась в двух футах от Тэда. Он тоже замер на месте, и оба рассмеялись.
– Тэд! Как я рада видеть тебя. Я думала, тебе не удастся вырваться. Ждала и ждала. Теперь день кончается. Все ушли. Все, кроме меня и Сойер, а она спит. Где ты был? Почему опоздал? Я так рада тебе. Я по тебе скучала. – Она говорила и говорила, не в силах остановиться. Как чудесно он выглядит. Такой подтянутый и… и такой… ловкий.
– Билли! Извини за опоздание. В последнюю минуту проверяли самолет и нашли небольшую неисправность. Я был на летном поле и не мог добраться до телефона. Извини. Ты ведь знаешь, я бы ни за что не пропустил торжественное открытие твоей мастерской. Как твои дела? Ты выглядишь прекрасно. Впрочем, ты всегда прекрасна. Как малышка? Нравится тебе быть бабушкой? – Боже, он болтал в точности, как она. Он хотел протянуть к ней руки, обнять ее. Но время и место были совершенно неподходящими.
– Я так рада видеть тебя, безумно рада, – Билли рассмеялась, вкладывая свою ладонь в руку Тэда. – Давай поторопимся, я хочу показать тебе Сойер. Она спит. Я оставила ее одну на несколько минут. А этого делать не следует. Побежали, Тэд. – Смеясь, как двое детей, они помчались к мастерской.
– Билли, это замечательно! Так много солнца льется сюда из всех этих окон. Теперь я смогу сфотографировать тебя за работой. Я рад, что ты пригласила меня.
– Вы же еще ничего не видели, адмирал, – сказала Билли, затягивая его в маленькую детскую. Гордо встала рядом с Тэдом, восторженно взирая на розовощекое дитя.
– Ну, что скажешь?
– Что скажу? По-моему, это самое восхитительное существо, которое я когда-либо видел, но на первом месте, разумеется, сама бабушка. Она на самом деле такое совершенство, как кажется с виду?
– Адмирал! Вы, конечно, шутите. Разве может Коулмэн быть чем-то иным, кроме как совершенством? – пошутила Билли. – Да, она хорошая малышка. Быстро набирает вес и спит всю ночь напролет. Я ее обожаю, Тэд.
– А я бы и не понял, если бы ты мне это не сказала, – шуткой на шутку ответил он. – У тебя есть новости о Мэгги?
– Нет. Но я пишу и почти каждую неделю посылаю фотографии Сойер. Все рассказываю. Неделю тому назад звонила. По ее словам, у нее все нормально. Она не простила ни меня, пи отца, но мы это переживем. В школе отмечают определенный прогресс в конце каждой недели. Результаты не блестящие, но учителя, вроде бы, настроены оптимистично. А теперь расскажи мне о себе. Я сделаю кофе. На всякий случай я оставила датского рулета.
– На какой случай?
– На случай, если ты все-таки приедешь. Я тебе говорила, как я счастлива, что ты так и сделал?
– Да. Но повтори еще раз.
Билли рассмеялась, насыпая кофе в ситечко.
– Я так рада, что ты смог приехать. Я соскучилась по тебе, Тэд. Думаю о тебе чаще, чем должна бы. Как поживает Соломон?
– Спроси у человека о его собаке – и ты завоюешь его, сердце. Отлично. Его хозяин не так благополучен. Я думаю о тебе больше, чем мне полагалось бы. Буду честен с тобой, Билли. Я не собирался приезжать сегодня. Хотел позвонить и попрощаться. Потом понял, как это было бы трусливо, поэтому прыгнул в самолет. Я получил новое назначение. Уезжаю завтра.
Чашка, которую держала Билли, задрожала в ее руке и опустилась на новенький кухонный стол.
– Ты уезжаешь? Куда? Почему? Нет, извини. Я не имею права спрашивать. Надолго?
– Не знаю, на какое время. На Тихий океан. Думаю, года на три.
– Три года! Целая вечность! О Тэд!
Она огорчилась. Ей это не безразлично. Боже, похоже, она действительно переживает. В глазах у Билли стояли слезы.
– Это всего лишь тридцать шесть месяцев, или тысяча девяносто пять дней, если посчитать. – Тэду было невыносимо видеть ее расстроенное лицо. Нужно как-то смягчить ситуацию. – Как дела у Мосса?
Билли глубоко вздохнула:
– Все обстоит… обстоит… так, как оно есть. Мне кажется, я слишком стараюсь наладить отношения. А Мосс недостаточно в том усердствует. Так оно и обстоит… на сегодняшний день. Мосс расстроится, что не увидит тебя. Сегодня утром он говорил, что вы давно не виделись. Он так занят, Тэд. Правда, занят. Вечером он дома, но в остальное время работает в конторе.
– А как ты, Билли? – Тэд надеялся, что голос его звучит спокойно и не выдает волнения.
– Я вроде бы довольна. У меня есть мои занятия живописью и Сойер. Я тебе не рассказывала? Я ведь начала работать над моделями из текстиля.
– Мне кажется, это замечательно, Билли. Не могу ли я прислать тебе шелковые ткани, когда буду на Востоке? Наша база разместится в Японии.
– Ты вправду хочешь прислать мне ткани?
– Это доставит мне большое удовольствие. Главное, чтобы ты была счастлива.
Билли ответила не сразу:
– Счастлива, Тэд? У меня такое чувство, будто я постоянно настороже. Не знаю, может быть, тебе это покажется бессмысленным, но я будто отмечаю время, жду чего-то или… ты понимаешь?
«Или кого-то», – подумал Тэд.
Почему они не выскажут друг другу, что у них на уме? Почему он не говорит Билли о своих чувствах к ней? «Потому что, – ответил он сам себе, – Билли жена другого человека, моего лучшего друга».
– Ты дашь о себе знать? – с мольбой спросила Билли.
– Конечно. Коулмэны – часть моей жизни. – Это было безопасное утверждение.
– О чем ты думаешь сейчас, сию минуту? – Глаза Билли ярко блестели.
– О том времени, когда мы стояли на пляже. Почему ты спрашиваешь?
– Я думаю, тысяча девяносто пять дней разлуки – очень долгий срок для двоих… двоих друзей. Я никогда не была на Востоке. Мне хотелось бы увидеть Гонконг, Японию, Филиппины.
Тэд насторожился:
– Когда?
Ясные светло-карие очи Билли честно смотрели в его глаза.
– Когда? – прошептала она. – Когда ты будешь мне нужен больше всего.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн



Ужасно! Такое ощущение как-будто помои на голову вылили! Фу! После прочтение желание пойти помыться) Зачем столько страданий и грязи на бумагу выливать(
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернКсения
25.11.2011, 9.43





и на 19 главе все та же нудятина. И раз они позволяют так с собой обращаться - так им и надо!!!! Я б той Агнес, да и Сэту собой вертеть не позволила, ну, и хвост бы им прищемила. Эгоисты! И Мосс такой же, и Джессика. Дальше и читать не буду. Не только книгу, но и автора тоже.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернKotyana
24.08.2012, 16.55





Никак.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАля
22.11.2013, 22.32





Очень рада что прочла прежде роман а не комментарии...в книге есть все...и любовь пронесенная через годы и надежда и верность,предательство и ложь...так ведь и в жизни все это есть....спасибо автору за прекрасный роман...
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернСветлана
14.01.2014, 4.55





Решила прочитать из за противоричивых коменнтариев. Потрясена... кажется, что жизнь проживаешь вместе с героями. Описаны люди- с их иллюзиями, ошибками, заблуждениями, эгоизмом.... ЛЮБОВЬЮ! 10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернТаня
14.01.2014, 23.58





Вот это книга. Самая настоящая. Именно по таким книгам создаются фильмы. Обязательно стоит прочесть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАнна
16.01.2014, 7.54





У-у-ф-ф-ф!!! Такого тяжелого романа мне ещё не приходилось читать.После прочтения осталась какая то пустота внутри.Уж перечитывть точно не буду.Наоборот, хотелось бы по скорее забыть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Фернyasmin
17.01.2014, 2.42





Перефразируя классика, заявляю ответственно: чем больше я узнаю мужчин,тем больше люблю женщин. Нет, нет, я не сбрендила на старости лет и не надумала менять ориентацию. Дело не в физиологии, дело в сути такого понятия, как "мужчина". Сдается мне, мужчина и эгоизм - слова-синонимы. Кажется, сам смысл жизни мужской особи - удовлетворение потребностей (всех видов!) себя, любимого. rn Некоторые моменты брака Билли и Мосса, вплоть до диалогов, будто списаны с моей жизни, так что, я знаю, о чем говорю. Можно полностью раствориться в любимом мужчине, можно вывернуть наизнанку душу и сердце, а в ответ получить дырку от бубдика. Сдается мне, врут толкователи Святого писания - не Ева создана из ребра Адама, а Адам - производное от Евы. Я бы даже сказала - отходы производства. Отсюда полная душевная пустота, им это просто не дано. Так что, я думаю, что читать такие вещи нужно, РОМАН ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, именно потому, что максимально правдив, приближен к жизни. А низкие оценки и злые комментарии не удивительны: народ хочет легкого, красивого чтива, позволяющего хотя бы на время оторваться от мерзостей реальной жизни. Молодым девочкам просто таки необходимо прочитать, чтобы всегда помнить: хочешь, чтобы тебя любили другие, полюби себя сама! 10/10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернЛюдмила
17.03.2015, 21.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100