Читать онлайн Хозяйка “Солнечного моста”, автора - Майклз Ферн, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.94 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майклз Ферн

Хозяйка “Солнечного моста”

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Гавайский медовый месяц Билли, по всей видимости, подходил к концу. После барбекю они с Моссом редко проводили вечера наедине. Лед был сломан, и теперь настала их очередь принимать приглашения, поэтому Мосс вместе с Билли нередко посещал офицерский клуб за пределами базы.
– Это для меня очень важно, Билли, – говорил он в ответ на ее жалобы. – Я ведь прошу тебя всего лишь присутствовать там, тебе ничего не нужно делать. Все приготовления клуб берет на себя.
– Но я хочу остаться здесь, наедине с тобой, а не в обществе двух десятков посторонних людей. И я намного моложе остальных жен офицеров, у нас мало общего.
– Я не люблю, когда ты хнычешь, Билли. Мне это совсем не нравится. Повышение в звании производится не только за заслуги, даже в военное время. Ты моя жена и принадлежишь к семье Коулмэнов. Ты прожила в Санбридже достаточно долго, чтобы понять, как все делается, и надеюсь, будешь вести себя правильно. А теперь одевайся.
– Я, наверное, могла бы понять тебя, если бы ты собирался сделать военную карьеру, Мосс, но ты ведь не думаешь оставаться в армии. Почему это так важно для тебя?
– Потому что я хочу пойти как можно дальше. Хочу оказаться наверху, там, где принимаются решения. Неизвестно сколько времени продлится эта война, и я хочу сказать в ней свое слово. У меня есть кое-какие идеи, но никто не захочет меня слушать, если я останусь всего лишь «летающей задницей». Теперь понимаешь?
– Не вполне. Я действительно не представляю себе, почему это должно касаться меня. У Тэда нет жены, которая сопровождала бы его на приемах, и он, конечно же, не желает продвигаться по службе.
Мосса уязвляло, что Тэд получал очередные звания раньше, чем он. Его друг, казалось, действует в соответствии с пророчеством папы: «Смотри, сынок, как бы этот янки тебя не обошел».
Билли сразу же пожалела о сказанном и смиренно отправилась в спальню переодеваться. По крайней мере, ее дорогостоящий гардероб найдет достойное применение. Следовало держать на высоте имидж Коулмэнов. Позднее Мосс пригладит ее взъерошенные перышки нежным поцелуем и одобрительным свистом. А единственное, в чем Билли постоянно нуждалась, – это в одобрении своего мужа.
Мосс не был уверен, что ему по душе чрезмерная настойчивость и навязчивость, которой он не замечал в жене раньше. Ему хотелось, чтобы во многих отношениях она оставалась более независимой, потому что тогда он получил бы больше свободы и на нем бы лежало меньше ответственности. Однако в то же время он не желал изменений в той приятной, восприимчивой девушке, с которой познакомился в Филадельфии. Мосс предпочитал владеть ситуацией и проявлявшееся временами упрямство жены считал крайне неприятным. Эта новая Билли задавала вопросы, на которые он порой не мог ответить.
Слова Билли о продвижении Тэда по службе заставили Мосса задуматься – может быть, она была ближе к правде, чем он сам. Вполне вероятно, что ее приезд на Гавайи вызвал ревнивое возмущение среди остальных офицеров, напоминая им, что он Коулмэн и у начальства к нему особое отношение. Так что, возможно, барбекю и не являлось такой уж великой идеей. Интуиция и на этот раз не подвела Билли. Откинувшись на спинку стула, со стаканом в руке, Мосс принял решение. Все видели его женушку… теперь ей пора возвращаться домой в Штаты.
Билли стояла под душем, сожалея, что не может принять ванну, долго нежиться в теплой воде с ароматическими солями, потом немного припудриться. А затем как приятно было бы забраться в постель рядом с Моссом и заняться с ним любовью. Она разочарованно наморщила нос. Обычно их выходы в общество заканчивались поздно, а Моссу приходилось возвращаться на базу так рано, что им удавалось провести вместе совсем немного времени. По крайней мере, его не хватало для медленных, блаженных ласк, после которых так хорошо засыпать в объятиях друг друга. Их любовь стала поспешной и требовательной, как и все в их жизни…
Она намылила руки, шею и груди, более тяжелые и чувствительные, чем обычно: это ощущение она еще помнила со времени своей недавней беременности.
Смутные угрызения совести заставили ее подумать о малышке, оставшейся в Техасе. Уже почти два месяца она не видела свою дочку. Посчитав на пальцах, Билли осознала, что уехала на Гавайи семь недель тому назад. Семь недель – и ни одной менструации. От такой сокрушительной мысли закружилась голова, и неожиданно Билли вспомнила предупреждение доктора Уорда. Нет, невозможно. Все это от физической активности, от плавания. Она осторожно прижала пальцы к груди, ставшей такой чувствительной. То, что прошел срок месячных, еще не означает наступления беременности.
Билли торопливо кончила мыться и ополоснулась. Мосс ждет ее, она буквально чувствовала его нетерпение. Впервые со времени своего прибытия на Гавайи она задумалась, стоит ли рассказывать о том, что сказал доктор Уорд насчет новой беременности. Как всегда, Билли не могла заставить себя поделиться с мужем такими подробностями. Он станет беспокоиться, а у него и без того волнений хватает. В глубине души Билли знала истинную причину того, почему ей не хочется доверяться Моссу: она не желает, чтобы он считал ее в чем-то ущербной. Она стыдилась своих изъянов, хотя, например, в этом случае ее вины нет. Кроме того, Агнес хорошо знала о предупреждении доктора, и если действительно стоило о чем-то беспокоиться, то ее собственная мать что-нибудь бы сказала. Разве не так?
К тому времени как Билли вышла из спальни в белом льняном вечернем костюме и босоножках на высоких каблуках, Мосс пришел к выводу, что возвращение жены в Штаты становится настоятельной необходимостью, даже если ему придется выдумать повод для ее отъезда.
– Билли, – с улыбкой сказал он, заметив попутно, как белая льняная юбка подчеркивает тонкую талию и обтягивает ее бедра, – ты сногсшибательна! Может быть, ты права и нам сегодня следует остаться дома.
Билли шагнула в его объятия, запустила пальцы в темные волосы у Мосса на затылке. Он страстно прижал к себе жену, припав губами к углублению на ее горле. По мере того как возбуждались желания, отступали вопросы. Это ее муж, она любит его и ни с кем не хочет делить сегодня вечером. Когда его рот завладел ее губами и она услышала тихий страстный стон, слезы любви и благодарности проложили блестящие дорожки на ее щеках.
* * *
Прошло меньше недели. Однажды Мосс появился дома раньше обычного. Билли сразу поняла: что-то случилось.
– Почему ты дома? – спросила она, опасаясь услышать ответ.
– Билли, дорогая, я не могу остаться. Успею только собрать вещи и сразу же назад, но я хотел повидаться с тобой, прежде чем уехать.
– Уехать? Куда ты едешь? – Времени оставалось так мало, так мало. Она уже испытывала душевную боль при мысли о расставании.
– Этого я не могу тебе сказать, Билли. Ты понимаешь. Я уже связался с папой, и он организует твое возвращение в Штаты.
– Почему я не могу остаться здесь и подождать тебя?
– Ну, Билли, милая, не смотри на меня так. Зачем тебе здесь оставаться? Я не знаю, когда вернусь, а ты должна подумать о нашей дочке. Я не могу оставить тебя совсем одну на Гавайях. Это просто невозможно. У меня тогда не будет ни минуты покоя!
Билли упала Моссу на руки; она была слишком потрясена, чтобы плакать.
– Мне нужно знать, куда ты едешь. Нужно знать, когда мы увидимся снова.
– Выше нос, Билли. Ты ведь знала, что это рано или поздно случится. И папа тоже знал, когда посылал тебя сюда. От меня ничего не зависит, – тихо проговорил он. Подбородком Мосс опирался на макушку головы Билли, чтобы она не разглядела ложь в его глазах. Большой «Э» все еще находился в доке.
Билли таяла в объятиях мужа. Прижавшись головой к его груди, она могла слышать учащенное биение его сердца. Она должна держаться молодцом, это самое меньшее, что она может сделать для мужчины, которого любит и который вот-вот снова уйдет на войну.
Руки Мосса слегка дрожали, когда он гладил мягкие золотистые волосы жены. Он поступал по-хамски и понимал это. Но, черт побери, он тоже от многого отказывается.
– Дорогая, я должен идти. Береги себя и пиши мне. Каждый день, длинные письма. Рассказывай мне о Мэгги, о том, что происходит в Санбридже. Это позволяет мне чувствовать себя рядом с тобой. Передай привет папе и маме. Скажи им, что я напишу.
– Мосс, я так люблю тебя. Я этого не вынесу. Он приложил палец к ее дрожащим губам.
– Ч-ш-ш. Улыбнись, Билли. Улыбнись мне – такой я и хочу тебя запомнить.
Билли чувствовала себя разбитой и уничтоженной. И станет ли целой снова?.. Она помогла мужу упаковать вещи и проводила его до джипа.
– Я люблю тебя, Мосс, – сказала Билли и прильнула к мужу, в последний раз обнимавшему ее.
– Я знаю, что любишь, милая. Знаю.
На следующий день Билли Коулмэн уехала с Гавайских островов. Уехала беременной своим вторым ребенком.
* * *
В Санбридже Билли встречали домочадцы, поднявшиеся среди ночи с постелей. Билли слишком устала, чтобы подробно отвечать на все вопросы о Моссе и его делах, поэтому ограничилась кратким отчетом матери и Сету и сразу направилась в свою комнату. Они могут и подождать, пока она почувствует себя чуть бодрее и сможет выдержать долгую беседу, которой они жаждали. А сейчас Билли хотела увидеть свою дочь, подержать ее на руках, прижаться щекой к шелковистой головке. А потом спать. Как можно дольше.
– Что все это значит, в конце концов, Эгги? – спросил Сет. Агнес постаралась скрыть, каким смешным показался ей его ночной наряд. Она и не подозревала, что здесь до сих пор спят в ночных сорочках. Из красной фланели, с плохо подрубленным краем. Надо бы поговорить об этом с Титой. – Разве девочка не знает, что я весь день сидел как на иголках, ждал новостей о моем сыне?
– Она тебе все расскажет, Сет. Она устала. Возможно, наша цель достигнута, и Билли чувствует себя так, как это бывает на ранней стадии. Терпение. Завтра наступит новый день. С Моссом все в порядке, это самое важное. А сейчас иди спать, поговорим утром.
Боже, Агнес отсылает его, как мальчишку. Сет вскипел, но одного взгляда в глаза Агнес оказалось достаточно, чтобы прекратить дальнейшие попытки. Мед всегда действует лучше, чем уксус, что-то вроде этого Агнес и попыталась ему внушить.
Билли на цыпочках прошла по длинному коридору, ведущему из холла в детскую. Няня сразу же поднялась со своей узкой кровати у стены. Она поправила седые волосы и вздохнула, увидев Билли. Усталая улыбка появилась на лице молодой женщины, когда она склонилась к спящему ребенку. Девочка похожа на Мосса. По крайней мере, у нее его нос. Подбородок Билли, а нос отцовский.
Пожилая сиделка протянула руку, чтобы остановить Билли, когда та захотела взять спящую малышку. Билли выпрямилась и посмотрела ей в глаза.
– Ложитесь снова спать, няня. Я возьму свою дочь и подержу ее на руках. А потом сяду в ваше кресло и покачаю ее. Если вам не нравится то, что я собираюсь сделать, советую вам упаковать свои вещи и уехать прямо сейчас. Шофер, наверное, еще не спит, потому что только что привез меня из аэропорта. Решайте сами. Я очень устала и хочу подержать на руках мою дочь.
– Это нехорошо для ребенка. У нее колики, она нуждается в сне. Я никогда не позволяю будить моих подопечных по ночам, – сказала няня твердым голосом, но отвела глаза и медленно отошла к кровати. Ей еще никогда не отказывали от места. И начинать не стоило, подумалось ей.
Шелковистая головка была такой мягкой. От Мэгги веяло свежестью и чистотой. Как хорошо держать ее на руках. Почти так же хорошо, как обнимать Мосса в теплой постели. Мэгги икнула и срыгнула молоко.
– Совсем как твой папа, – улыбнулась Билли, унося спящего ребенка к креслу-качалке. Час спустя, когда глаза у Билли совсем слипались, она прижалась лицом к шейке малышки, запоминая запах и ощущение. Ее собственная плоть и кровь. Ее и Мосса.
Билли добрых пять минут стояла у колыбели, глядя на спящего ребенка, потом подошла к кровати няни.
– С Мэгги все в порядке. Один раз она срыгнула, я ее не разбудила. И сама не заснула, пока качала ее. Она крепко спит и, без сомнения, проспит до утра. Спокойной ночи.
– Я собираюсь поговорить об этом с мистером Коулмэном, миссис Коулмэн. Он одной мне доверил заботы о Мэгги.
Билли обернулась и снова приблизилась к кровати.
– На вашем месте я бы этого не делала, мисс Дженкинс.
Разумеется, если вы хотите продолжать работать здесь. Выбор, однако, целиком за вами.
Сиделка пристально смотрела на Билли. Ей хотелось поаплодировать молодой матери. Гавайи хорошо на нее подействовали. Может быть, старик не зря потратил свои деньги. Она кивнула.
Билли устало вошла в свою комнату и стащила с себя одежду. Она так устала, что не нашла в себе сил искать ночную рубашку и легла в постель голой. Она привыкла спать «в чем мать родила», как говаривал Мосс. Честно говоря, ей нравилось прикосновение тонких простыней к обнаженной коже. Билли заснула, едва успев коснуться головой подушки.
* * *
Допрос начался на следующий вечер за ужином.
– Как мальчик выглядит? У него все в порядке? Где он сейчас? Тебе надо было остаться там подольше. И не говори мне, что ты вернулась из-за Мэгги.
Билли посмотрела через широкий стол на своего свекра.
– Мосс выглядит отлично. У него все в порядке. Военно-морской флот не доверяет мне секретов. С ним Тэд и другие.
– Что ты делала, пока он находился на дежурстве? Господи, девочка, ты что, не понимаешь – я хочу знать все о моем сыне.
Билли положила себе вареной картошки, добавила сметаны и размяла все в плотное пюре. Не потому, что хотела есть, а лишь бы чем-то заняться.
– Мы много говорили о Мэгги, подолгу гуляли по берегу, купались рано утром и поздно вечером. Я не так уж много времени провела с Моссом. Фактически, если хотите знать, можно подсчитать часы. Сомневаюсь, что наберется неделя.
Агнес отломила кусочек хлеба и раскрошила его пальцами. Никогда не слышала она такого обиженного тона в голосе своей дочери. Она посмотрела на Сета. Тот пронизывал невестку огненным взором.
– Как прошло барбекю?
– Барбекю получилось грандиозным, большой успех. Пришли практически все. Офицеры и их жены, несколько добровольцев и местные жители, которые работают на базе. Тэд фотографировал, и Мосс сказал, что пришлет вам пленку, как только ее проявят. Все продолжалось до трех часов утра. Кухонное подразделение взяло оставшееся мясо на базу.
Думаю, они сделали из него рагу. Во всяком случае, так сказал Мосс.
– Он прислал письмо? Передал с тобой что-нибудь для меня? – спросил Сет. Билли пристально посмотрела в горящие надеждой глаза свекра.
– Он просил передать, что очень любит вас и маму и что следующую «фрикадельку» посвящает вам.
Агнес положила вилку, потянулась к стакану с водой и, встретившись глазами с Билли, сразу распознала ложь, но одобрительно кивнула. Билли незаметно расправила плечи, заметив удовлетворенное выражение на лице Сета.
Она извинилась и вышла из-за стола. Ей хотелось провести некоторое время с Джессикой. Час после обеда показался слишком коротким. Билли поразило, какие изменения произошли в ее свекрови за истекшее время. Джессика показалась ей слабой и хрупкой. Билли не знала подробностей, но чувствовала, что Джессика умирает. В запавших глазах отражалась растерянность, а в словах чувствовалась пустота, от которой у Билли щемило сердце.
Джессика дремала, зажав четки в руке. Казалось, молитва приносила ей утешение, даже когда она путала слова. ОН знал, что она говорила и думала. ОН понимал.
Билли стояла у окна, глядя на дуб с ревматически скрюченными ветвями на лужайке. Дуб был старше Джессики и проживет еще много лет, преданно давая тень летом и дрова, когда обрезаются его сучья. Что еще можно просить у дерева? А чего можно ожидать от такого хрупкого существа в муслиновой ночной рубашке под горло? Ничего. Ее жизнь кончена. Вежливые пятнадцатиминутные визиты Сета и Агнес. И няня, которая, по решительному настоянию Билли, каждый день приносила ребенка.
Джессика проснулась как раз, когда Билли повернула голову. Больная улыбнулась.
– Как твои дела, Билли. Я снова заснула. В последнее время я просто не могу бодрствовать. Прости меня, детка. Пожалуйста, сядь и расскажи мне еще что-нибудь о своей поездке. Не возражаешь, если я попрошу начать с самого начала? Боюсь, я забыла многое из того, что ты рассказывала мне раньше. Но, Билли, прежде чем начнешь, скажи, ты отослала мое письмо Амелии?
– Да, отослала. Отправила по почте сразу после обеда. Устраивайтесь поудобней, и я расскажу вам обо всем, начиная с красивого дерева во дворе того дома. – Сама она тоже уселась как следует в высоком кресле с подлокотниками. Через час, когда Билли продолжала свой монолог, веки Джессики сомкнулись. Билли говорила еще некоторое время. Потом, довольная тем, что бабушка Мэгги крепко спит, на цыпочках обошла комнату, выключая свет, повернула абажур лампы на ночном столике так, чтобы свет не мешал Джессике, и наклонилась поцеловать сухую, морщинистую щеку.
Билли закрыла дверь и прошла через холл к себе в комнату, думая о своем письме Амелии, которое она отправила вместе с посланием Джессики. На трех страницах описав жизнь в Санбридже и новости о ее отце и Моссе, Билли отбросила все предосторожности и без каких-то намеков написала, что, по ее мнению, Джессика умирает.
«Если есть возможность, – писала она, – пожалуйста, постарайся приехать домой. Все мы понимаем, война многое затрудняет, но, если потребуется помощь, я уверена, твой отец вмешается и поможет тебе». Она подписалась «Билли».
* * *
Билли медленно пробудилась и поняла: ей плохо. Стояло раннее утро того дня, когда минул месяц после ее возвращения с Гавайских островов. Сонному сознанию понадобилось минуты две, чтобы понять, что сейчас ее вырвет. Билли сорвалась с постели и побежала в ванную. Косточки пальцев стали такими же белыми, как край раковины, за которую она уцепилась.
Агнес и Сет, направлявшиеся в холл на ранний завтрак, услышали характерные звуки, доносившиеся из-за приоткрытой двери спальни. Их глаза встретились, но с шага никто не сбился.
Билли глянула в зеркало на свое измученное лицо цвета старого гриба. Когда она рухнула на подушки, то уже знала, что и без календаря может сказать, что с нею происходит. Она беременна. Почему-то даже не сомневалась в этом. Должно быть, это случилось в тот день, когда Мосс опоздал на базу.
Билли зарылась лицом в подушку и зарыдала. Снова восемь месяцев страданий.
– Ох, Мосс! – плакала она.
Было часов десять, когда Билли сделала первую попытку выбраться из постели. Голова тошнотворно кружилась. С трудом сглотнув, попробовала встать на ноги. После душа и одевания она стала чувствовать себя немного лучше. Чай и тосты помогут прийти в более-менее нормальное состояние, а потом надо позвонить доктору. Он ужаснется, выяснив, что она пренебрегла его советами. Теперь и она жалела, что не уделила этому больше внимания.
Спустившись с лестницы, Билли увидела свою мать, пересекавшую большой центральный холл. Агнес была одна. Это выглядело странно, потому что в последнее время они с Сетом словно прилипли друг к другу.
– Где Сет? – удивленно спросила Билли.
– Поехал кататься верхом. Почему ты спрашиваешь? – резко бросила Агнес.
– Так просто. Мама, выпей со мной чаю, я хочу поговорить с тобой. Если ты не слишком занята, конечно.
– Ну, не будем ссориться сегодня утром. С тобой все в порядке, Билли? Что-нибудь тебя беспокоит? Я могу помочь?
Участливость матери побудила дочь взять ее за руку. Уже давно между ними не возникало душевной близости. С того времени, как она встретила Мосса, или даже чуть раньше.
Чай оказался душистым и горячим. Агнес помешивала сахар в своей чашке и выжидающе поглядывала на дочь.
– Это насчет Джессики, мама. Я уверена, ты, должно быть, знаешь, она долго не проживет. Ты не попросишь Сета помочь Амелии вернуться домой? Я ей написала, но ответа пока нет. Могут пройти месяцы, пока она получит мое письмо, а у Джессики нет этих месяцев, мама. У Сета могущественные друзья. Будет ужасно, если Амелия не успеет попасть домой вовремя.
Агнес пришла в замешательство. Совсем не это ожидала она услышать. Вряд ли Джессика так плоха, как думала Билли. Сет, казалось, нисколько не беспокоился.
– Дорогая, – сказала Агнес, – Джессика больна, но отнюдь не стоит на краю могилы. Доктор в последнее время надеется на улучшение. Я признаю, что она сильно сдала после твоего отъезда на Гавайи, но теперь поправляется. Если я сделаю, как ты просишь, Сет подумает, что мы ждем ее смерти… Он нас за такое не поблагодарит, это точно.
Спина Билли напряглась.
– Значит, ты не будешь говорить с ним? – Агнес кивнула. – Тогда я сама поговорю.
– Билли, ты не представляешь себе, о чем просишь. У нас же война. Англия – бочка с порохом. Очень сомневаюсь, что кто-то сейчас может добраться до Штатов.
– Мы должны попробовать. Мама, тебе это безразлично?
– Конечно, нет. Но ты просишь о невозможном. Не думаю, что влиятельные друзья Сета смогут помочь ему в таком деле.
– Не понимаю, почему бы и нет, – горько проговорила Билли. – Влиятельные друзья Сета помогли ему послать самолет Красного Креста с продуктами на Гавайи. А этот случай несколько более серьезен и гораздо более важен. Речь идет о том, успеет ли Джессика увидеть свою дочь перед смертью.
– Хорошо, Билли. Я поговорю с Сетом. Но сразу же могу сказать тебе, что он ничего не сможет сделать. Там идет война.
– Война начнется прямо здесь, если кое-кто кое-чего не сделает, – отрезала Билли. – Извини, мама. Мне нужно позвонить, а потом я хочу почитать Джессике. Знаешь, тебе бы ничего не стоило чуть больше времени проводить с Джессикой. Теперь, когда ты хозяйка Санбриджа, я было подумала… ну, неважно, мама. Поговорим позже.
Ее маленькая Билли выставляет требования! Она никогда не думала, что доживет до такого дня. Агнес позвякивала ложечкой в чашке. Джессика не умирает. Или все же умирает? Мужчины имеют обыкновение не замечать того, что творится у них под носом. Ей следует проверить самой, прежде чем говорить с Сетом.
Представление, которое устроила ее мать, Билли наблюдала позже. Джессика собрала все силы ради Агнес и некоторое время казалась оживленной, проявляла интерес к происходящему вокруг. Только когда Агнес ушла, хрупкая пожилая дама в изнеможении рухнула на подушки.
Билли подбежала к ней.
– Джесс, с вами все в порядке? Позвать доктора? Лежите спокойно, я дам вам лекарство. Почему? Почему вы так себя истязали?
Джессика долго лежала не шевелясь, прикрыв глаза полупрозрачными веками. Наконец она с усилием заговорила. Билли пришлось напрягать слух, чтобы услышать ее слова:
– Этого ждут, Билли. У твоей матери есть твердость характера, а у меня никогда не было. Сет восхищается такими женщинами. Я не могла позволить твоей матери увидеть меня не в лучшем свете. Да, детка, это стоило мне больших усилий, но я должна была это сделать. Дай мне лекарство, и я посплю. Почему бы тебе не пойти к Мэгги? Проводи больше времени со своей дочкой, Билли. Не делай ту ошибку, что сделала я. Люби ее, Билли.
– Я так и сделаю. Проглотите вот это, а я вернусь попозже навестить вас.
– Да благословит тебя Господь, дитя. Иногда я думаю, что ты мне стала скорее родной дочерью, чем невесткой.
– Никто не может занять место родной дочери, – тихо ответила Билли. Джессика уже заснула, нездоровая синева окрашивала ее губы.
Ужин в тот день прошел напряженно. Билли ела, не поднимая глаз и не вступая в беседу. Она уже собиралась извиниться и встать из-за стола, чтобы съесть десерт и выпить кофе с Джессикой, когда Сет устремил на нее свой стальной взгляд.
– Эгги тут говорит мне, будто ты считаешь, что нужно вернуть Амелию домой. Она говорит, ты думаешь, Джесс недолго осталось жить на этом свете. Откуда у такой девчушки, как ты, появляются подобные мысли?
Билли проглотила комок в горле.
– Стоит посмотреть на Джессику и побыть рядом с ней, – холодно ответила она.
Сет сделал гримасу.
– Я согласен, что Джесс выглядит неважно, но старуха с косой над ней не стоит. Я не могу просить моих друзей то об одной услуге, то о другой. Как это будет выглядеть?
Билли встала.
– Представьте себе, это будет выглядеть точно так же, как выглядело, когда вы послали двух бычков на Гавайи для барбекю, лишь бы произвести впечатление на высокое начальство. Извините меня, мама, Сет.
– Ты хотел видеть твердый характер, вот и посмотрел. Я бы серьезно об этом подумала, Сет, – тихо сказала Агнес. – Очень серьезно.
– Мужество, Эгги. Я хотел видеть мужество. Между твердым характером и мужеством огромная разница. Как между Род-Айлендом и Техасом, если ты понимаешь, что я имею в виду.
Агнес немного выпрямилась.
– Боюсь, мистер Коулмэн, вам придется удовольствоваться твердым характером. Я лично иначе это и не воспринимала бы. – Агнес скомкала салфетку и бросила на стол. Сет вспомнил другой случай, когда она сделала то же самое. Он смотрел, как она, напряженно выпрямившись, выходит из столовой.
Тита попросила разрешения убрать его тарелку. – Подай мне кофе и бренди, я выпью здесь за столом, – приказал Сет.
Доставить Амелию домой, задумчиво прикидывал он. Пойти на самый верх и попросить о новом одолжении. Слишком быстро после того раза. Обратиться сразу в Красный Крест? Возможно. Этот чертов дурак доктор не дал понять, что Джессика в плохом состоянии, но девочка, похоже, в этом убеждена. Слишком убеждена, черт побери. На несколько секунд у Сета возникло чувство вины. Надо было в эти последние годы проводить побольше времени с Джессикой. Ей, наверное, одиноко и грустно там, на верхнем этаже. Поэтому и болезнь усугубляется. Когда больше нечего делать, кроме как молиться за все грехи мира, на ум, само собой, приходят всякие жуткие мысли. Смерть так ужасна. Чертовски плохая вещь. И для тех, кто остается в этом мире, – тоже.
Он приказал сам себе не забыть написать письмо в Красный Крест с просьбой посодействовать приезду Амелии. Он сам напишет это проклятое письмо. Дочь, наверное, и не хочет возвращаться домой. И вся эта суета из-за какой-то девчонки-янки.
Скверное настроение одолевало Сета. Эта девчонка без особых усилий портила ему кровь. Иногда он начинал злиться при одном только взгляде на нее, буквально чувствуя, как повышается кровяное давление. Как в этот раз. Потом он вспомнил о звуках, доносившихся утром из ее комнаты, когда они с Агнес проходили мимо. Настроение у него улучшилось; он стал насвистывать, потребовал сигару и еще одну порцию бренди.
* * *
Едва Билли вошла в дом, как сразу почувствовала неладное. Неестественная тишина, казалось, пропитала даже воздух. Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Что? Кто? Мэгги? Джессика? Не дай Бог, Сет или Агнес?
Билли шумно выдохнула. Она знала. Не нуждалась в том, чтобы кто-нибудь сказал ей: Джессики больше нет на этом свете. Знала…
Билли положила свертки и пакеты на скамью, обтянутую кожей. Два новых мистических романа и огромный пакет мятных леденцов для Джессики. Джессика. Билли тяжело опустилась на скамью, не замечая, что свертки свалились на пол. Она не хотела идти наверх. Не хотела входить в ту комнату, где, должно быть, лежала Джессика. Кто-нибудь там находится. Агнес, Сет, Тита… или все они заперлись в своих спальнях и убеждают себя, что Джессика выглядит лишь немного нездоровой?
Амелия! Амелия так и не смогла приехать вовремя. Мосс. Мосс получит это известие лишь через много дней, может быть, недель. Земля застынет, начнутся дожди, и все будет кончено.
Подъем по широкой винтовой лестнице показался ей как никогда долгим. Ее рука судорожно цеплялась за перила красного дерева. В глаза бросилась пустая постель: одеяло и простыни сбиты на сторону, будто Джессика вышла в ванную комнату.
Мэгги! Билли ускорила шаги. Но Мэгги лежала в колыбели, счастливо курлыкая. Няня вязала, сидя в кресле-качалке. Она встретилась с Билли взглядом.
– Мне так жаль, миссис Коулмэн. Я знаю, как вы любили старшую миссис Коулмэн. Меня сразу же позвали, но сделать ничего уже было нельзя. Она ушла быстро и мирно. Нашла ее Тита. Доктор уже приходил и ушел. – Билли печально кивнула. – Не знаю, может быть, вас это утешит, но когда я принесла ей Мэгги после кормления в двенадцать часов, миссис Коулмэн попросила дать ей подержать ребенка. Она долго смотрела на Мэгги и все время повторяла, что она напоминает ей Амелию, и говорила, что очень сожалеет. Думаю, она знала, что умирает. Когда приедет ее дочь, может быть, вы ей об этом скажете.
– Да, да, я скажу. Спасибо, что рассказали мне. Я знаю, это будет много значить для Амелии.
Билли наклонилась над колыбелью и потрясла разноцветную погремушку. Мэгги загулькала и взбрыкнула ножкой. Билли протянула к ней руки.
– Иди к маме. – Няня смотрела, как Билли взяла свою дочку и порывисто прижала ее к груди. – Я постараюсь жить не так, как Джессика… не хочу умереть в одиночестве, – прошептала она, касаясь губами мягкой, шелковистой головки малышки. Когда Мэгги начала хныкать, Билли поцеловала ее и снова положила в колыбель. – А где остальные, няня?
– Ваша мать и мистер Коулмэн в кабинете. Тита и еще кто-то из ее родственников убирают… то есть, я имею в виду…
– Я понимаю.
Сет стоял возле камина, держа в руках стакан, наполненный до краев виски. Агнес сидела в кресле Сета. Билли показалось, что ее приход оказался некстати. Она чувствовала: эти двое решали какие-то вопросы.
– Вы пытались связаться с Амелией? – спросила Билли прежде всего. Когда никто не ответил, она сделала вторую попытку. – А как насчет Мосса?
Сет повернулся к невестке. На его лице застыло отрешенное выражение.
– Нет еще, я решил подождать, пока «Энтерпрайз» зайдет в какой-нибудь порт. Не хочу, чтобы ему передали это сообщение, когда он вылетает на задания… Позже, он узнает позже. В подходящее время.
– А Амелия?
– Некоторое время тому назад я написал письмо в Красный Крест. Ответа пока нет.
Билли почувствовала напряжение во всем теле.
– Этого недостаточно, Сет. Вы должны что-то предпринять.
– Ничего больше сделать нельзя. Она все равно не успеет на похороны, даже если выехала вчера.
– Неправда. Вы должны попробовать. Если вы не сделаете это, то я сделаю.
– Билли, пожалуйста. Разве ты не видишь, что Сет… Билли стиснула кулаки.
– Не вмешивайся, мама. Сет, я сама позвоню в Красный Крест. С вашего разрешения или без него. Насчет Мосса вы, может быть, и правы, но Амелия – совсем другое дело.
– Билли, подожди.
– Оставь ее, Эгги. Ничего у нее не получится. Хочет увязнуть в этом деле, пусть попробует, – устало проговорил Сет.
– Мы будем кого-нибудь приглашать? – нерешительно спросила Агнес.
– Нет. Будет служба для своих. Присутствовать будем только мы. Похороним ее здесь, в Санбридже. На следующей неделе дадим извещение в газету.
– Если я тебе не нужна, Сет, я бы пошла прогуляться.
– Иди, Эгги. Со мной все в порядке. Позаботься лучше о своей дочери.
* * *
В два часа ночи раздался ответный звонок из Красного Креста. Билли сняла трубку после первого же сигнала.
– Мы нашли ее. Теперь проблема в том, чтобы посадить на самолет. Есть трудности, но не такие уж большие. Честно говоря, сомневаюсь, что мы доставим ее вовремя, но постараемся.
– Я так благодарна вам. Все мы благодарны. А если появятся еще какие-нибудь новости, вы сообщите мне?
– Конечно. Мы рады помочь. Жаль, что не можем сделать больше.
Должна ли она разбудить Сета, чтобы рассказать об этом звонке, задумалась Билли. Нет. Он не поблагодарит ее за то, что она помешала ему спать.
– Билли! – послышался тихий шепот.
– Мама! Что ты делаешь здесь так поздно?
– Сидела на кухне, ждала, когда тебе позвонят. Я так горжусь тобой, Билли. Думаю, ты правильно сделала, что пошла против воли Сета и настояла на своем. Хотелось бы думать, что ты проявишь решительность, когда и для меня понадобится что-нибудь сделать; наверное, я впервые осознала, что и сама смертна. А теперь почему бы тебе не пойти со мной на кухню и не выпить горячего шоколада? Я оставила его для тебя на краешке плиты.
– С удовольствием, мама. Я хотела с тобой кое о чем поговорить.
– Как когда-то в Филадельфии. Я скучаю по тем временам, Билли.
– Ты всегда так занята, мама.
– Да, знаю. Санбридж так великолепен. Наверное, я слишком быстро адаптировалась. Мне жаль Джессику, правда, жаль. Я знаю, как хорошо ты относилась к ней.
– Как Сет воспринял все это? – холодно спросила Билли.
– Потрясен. И когда узнал, и сейчас, – уточнила Агнес. – Он прожил с Джессикой долгую жизнь в любви и согласии, а теперь она подошла к концу. Я уверена, Билли, он постарался бы связаться с Амелией после того, как прошел бы первый шок. Он очень расстроен, что не может сейчас сообщить Моссу.
– И он делает меня соучастницей. Как я могу писать Моссу и не рассказать обо всем? По-моему, это ужасно. Понимаю его, но все-таки думаю, что Моссу нужно сообщить.
– Ты окажешься в неловком положении. Позже я поговорю с Сетом. Как я сказала, Билли, сейчас он потрясен. Завтра, может быть, он уже будет иначе смотреть на то, что случилось.
– Надеюсь. Я не буду лгать Моссу и не стану избегать этой темы. Боже мой, Джессика его мать… была его матерью. Ты понимаешь, что я имею в виду.
– Допивай шоколад и иди спать, Билли. Уже поздно, а завтрашний день будет трудным.
Агнес долго сидела за кухонным столом. Пила кофе, чашку за чашкой, и ощущала горечь на языке. Билли ни словом не обмолвилась о своей беременности. Долго ли будет она хранить секрет? По самым приблизительным подсчетам Агнес, выходило уже почти три месяца. Ребенок родится где-то в феврале. Агнес похолодела. В феврале Мэгги будет праздновать свой первый день рождения. Это физически трудно даже для крепкой женщины, не переносившей осложнений во время первой беременности. Агнес проглотила кофе, словно пытаясь подавить чувство вины. Что сделано, то сделано. Она надеялась, что вскоре Билли сообщит им новость. Сет сразу же почувствует себя гораздо лучше.
На небольшой службе, устроенной Сетом для Джессики, собралась, казалось, чуть ли не половина Техаса. А вторая половина прислала цветы, телеграммы и записки с соболезнованиями. Билли приходилось все время бегать, открывая дверь и отвечая на телефонные звонки.
Никогда прежде она не сталкивалась с роковой неизбежностью смерти. Ее отец и бабушка с дедушкой умерли, когда она была совсем маленькой и не могла осознавать случившееся. Джессика стала для нее второй матерью, более сочувствующей и понимающей, чем Агнес, и Билли горячо полюбила эту женщину. Она испытывала потребность забиться куда-нибудь и горевать. А вместо этого ее попросили наблюдать за входной дверью и телефоном.
Джессика лежала в передней гостиной в огромном гробу из дуба с бронзой, одетая в платье из бледно-голубого кружева и в крохотные атласные лодочки для спальни. Тот, кто причесывал ее, сделал пробор не на ту сторону, как Джессика привыкла носить. Казалось, никто, кроме Билли, этого не заметил. Агнес сочла архаичным и языческим обычай держать гроб открытым в доме. В Филадельфии такие вещи делались с большим тактом. Разве для этого не существуют погребальные конторы?
Джессику похоронили на залитом солнцем лугу у подножия холма в присутствии толпы посторонних людей. Билли и не представляла себе, что похороны окажутся таким мучительным событием. Люди пришли из уважения к Сету, большей частью его деловые партнеры и друзья; тех, кто знал и любил Джессику, было совсем немного. Проливая слезы и горестно шепча молитвы, Билли положила на гроб одну-единственную розу из сада Джессики. Бедная Джессика. Такая одинокая. Здесь должны были стоять Мосс и Амелия, ее родные дети, ее плоть и кровь. Даже маленькую Мэгги следовало принести сюда, но на это предложение и Агнес, и Сет сразу же наложили запрет.
Сет вышел вперед. Его густые волосы аристократически лежали волнами, шляпу он почтительно держал в руке.
– Джессика Райли Коулмэн была прекрасной женщиной. Мы хороним ее в Санбридже, потому что здесь был ее дом. Она принадлежит этим местам. Джесс всегда знала, чего от нее ждут. Она была хорошей женой и любящей матерью. Подарила мне прекрасного сына, самого лучшего сына на свете. И дочь, – запоздало добавил он. – Мы будем скорбеть о ней, но никогда не забудем.
Речь получилась короткой и быстрой: так был подведен итог жизни Джессики. Сет надел свою широкополую стетсоновскую шляпу и увел процессию скорбящих прочь от могилы. Коулмэны никогда не оглядываются назад. Что сделано, то сделано.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Ферн



Ужасно! Такое ощущение как-будто помои на голову вылили! Фу! После прочтение желание пойти помыться) Зачем столько страданий и грязи на бумагу выливать(
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернКсения
25.11.2011, 9.43





и на 19 главе все та же нудятина. И раз они позволяют так с собой обращаться - так им и надо!!!! Я б той Агнес, да и Сэту собой вертеть не позволила, ну, и хвост бы им прищемила. Эгоисты! И Мосс такой же, и Джессика. Дальше и читать не буду. Не только книгу, но и автора тоже.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернKotyana
24.08.2012, 16.55





Никак.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАля
22.11.2013, 22.32





Очень рада что прочла прежде роман а не комментарии...в книге есть все...и любовь пронесенная через годы и надежда и верность,предательство и ложь...так ведь и в жизни все это есть....спасибо автору за прекрасный роман...
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернСветлана
14.01.2014, 4.55





Решила прочитать из за противоричивых коменнтариев. Потрясена... кажется, что жизнь проживаешь вместе с героями. Описаны люди- с их иллюзиями, ошибками, заблуждениями, эгоизмом.... ЛЮБОВЬЮ! 10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернТаня
14.01.2014, 23.58





Вот это книга. Самая настоящая. Именно по таким книгам создаются фильмы. Обязательно стоит прочесть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернАнна
16.01.2014, 7.54





У-у-ф-ф-ф!!! Такого тяжелого романа мне ещё не приходилось читать.После прочтения осталась какая то пустота внутри.Уж перечитывть точно не буду.Наоборот, хотелось бы по скорее забыть.
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз Фернyasmin
17.01.2014, 2.42





Перефразируя классика, заявляю ответственно: чем больше я узнаю мужчин,тем больше люблю женщин. Нет, нет, я не сбрендила на старости лет и не надумала менять ориентацию. Дело не в физиологии, дело в сути такого понятия, как "мужчина". Сдается мне, мужчина и эгоизм - слова-синонимы. Кажется, сам смысл жизни мужской особи - удовлетворение потребностей (всех видов!) себя, любимого. rn Некоторые моменты брака Билли и Мосса, вплоть до диалогов, будто списаны с моей жизни, так что, я знаю, о чем говорю. Можно полностью раствориться в любимом мужчине, можно вывернуть наизнанку душу и сердце, а в ответ получить дырку от бубдика. Сдается мне, врут толкователи Святого писания - не Ева создана из ребра Адама, а Адам - производное от Евы. Я бы даже сказала - отходы производства. Отсюда полная душевная пустота, им это просто не дано. Так что, я думаю, что читать такие вещи нужно, РОМАН ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, именно потому, что максимально правдив, приближен к жизни. А низкие оценки и злые комментарии не удивительны: народ хочет легкого, красивого чтива, позволяющего хотя бы на время оторваться от мерзостей реальной жизни. Молодым девочкам просто таки необходимо прочитать, чтобы всегда помнить: хочешь, чтобы тебя любили другие, полюби себя сама! 10/10
Хозяйка “Солнечного моста” - Майклз ФернЛюдмила
17.03.2015, 21.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100