Читать онлайн Обманы, автора - Майкл Джудит, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обманы - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 155)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обманы - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обманы - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Обманы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Солнечный свет блеснул на поверхности реки Потомак, когда самолет Сабрины накренился и начал подниматься в небо, держа курс на Чикаго. Начало ноября: деревья полыхали желтым, красновато-коричневым и оранжевым цветами на противоположном берегу напротив арки Вашингтона и мраморных монументов.
Перед тем как самолет сделал вираж, Сабрина успела бросить взгляд на Джорджтаун. Лаура и Гордон, должно быть, сейчас в кабинете, подумывают о ленче. «К вечеру я вернусь, — подумала она, — нарушу их спокойствие своей историей». Но сначала Гарт.
"Мне нужно кое о чем поговорить с тобой. Мы можем пойти куда-нибудь выпить по чашке кофе? Нет, не дома. В ресторане.
В последние несколько недель, начиная с сентября, я не такая, как ты думаешь…
В эти последние недели, когда ты думал, что я была…
Мне нужно тебе что-то сказать… В ресторане… знаешь, в сентябре в Китае мы со Стефанией решили ради забавы…
Нет. Это не было ошибкой. Я имею в виду Стефанию. Вот что я хочу тебе сказать. В Китае мы со Стефанией решили на недельку поменяться местами".
Далеко внизу появилась путаница сталелитейных заводов Индианы, за ней изгиб берега озера Мичиган. «Мне нужно что-то сказать тебе; мы можем пойти в ресторан?»
Когда самолет приземлился, Сабрина вместе с другими пассажирами вошла в зал ожидания и стала рассматривать толпу.
— Мама! Мы здесь!
— Мамочка! — Пенни обхватила Сабрину руками. — Я так рада, что ты вернулась, так рада! Не люблю, когда ты уезжаешь.
Клифф встал на цыпочки и поцеловал Сабрину в щеку. О, да, она была рада видеть их. Но Сабрина не репетировала такой вариант. Ей и в голову не пришло, что Гарт приведет детей. «Это свидетельствует, — подумала она, — насколько я некомпетентна в вопросах материнства».
— Я потеряла дар речи от восторга, — произнесла Сабрина, — и от удивления.
— Эй, вы, двое, пустите меня, — сказал Гарт и обнял ее так, что Сабрина услышала, как хрустнули кости. — Привет, — тихо произнесен. — Добро пожаловать домой.
Она посмотрела на резкие черты его лица, на огонек в темных глазах. «О, я теряю тебя, теряю». Сабрина положила голову ему на грудь.
В объятиях Гарта она слышала, как бьется его сердце, чувствовала, как его губы прикасаются к ее волосам. И в этот момент Сабрина совершенно точно поняла, что никогда не скажет ему правду.
Она никогда не скажет ему, что он попал в ловушку, полюбив женщину, которая оказалась обманщицей. Она никогда не выплеснет свою ложь в лицо его нежности.
«Тогда оставайся. Живи с ним и его семьей… со своей семьей. Оставайся. Это твой дом».
Но ни мысль, ни желание не хотели мириться с такой перспективой. Это место не для нее. Ее дом и ее жизнь находятся где-то не здесь. И хотя Сабрина видела мир Лондона после похорон Стефании очень ясно — с его сплетнями, ревностью, бессмысленными ловушками, это был мир, который она знала и где двигалась очень уверенно. «Амбассадор» и Кэдоган-сквер — построенные ею, поддержанные ее усилиями, социальными и деловыми связями — являлись теми местами, которым она принадлежала.
Но когда Гарт держал Сабрину в своих объятиях, она знала, что существует еще одна причина, по которой ей нельзя оставаться здесь: главная причина. Они не могли построить совместную жизнь, основывая ее на обмане, Гарт был честен и открыт по отношению к ней, самозабвенно доверял ей. Сабрина не видела иного выхода из создавшегося положения, как еще больше погрузиться в ложь. «А я так не могу… Ради нас».
Она должна была найти причину, любую причину, сообщить ее Гарту и уехать, как и было задумано, прямо сейчас, пока их любовь не заставила Сабрину вернуться к прежней жизни.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, но не при детях…
— А мне нужно сказать тебе очень много, и тоже не при детях. Давай отправим их куда-нибудь. — Гарт по-прежнему обнимал ее за плечи. — Денвер. Сиэтл. Фэрбенкс… Как насчет Фэрбенкса?
— Гарт, я серьезно.
— Я тоже. Нам нужно побыть наедине. Я хотел бы поехать в этот уик-энд в Висконсин. Только вдвоем. Отыщем какое-нибудь уютненькое местечко, погуляем, посидим у костра. Нравится?
Сабрина покачала головой.
— Подумай. У нас есть целая неделя на размышление.
Болтая без умолку, Пенни и Клифф забрались вслед за взрослыми в машину. Затем девочка задала вопрос о Лондоне, но брат резко оборвал ее. Сабрина обернулась:
— Все в порядке. Можете спрашивать о Лондоне. И обо всем, что угодно.
— Папа рассказал нам про похороны, — сообщила Пенни. — Очень впечатляюще.
— Так и было на самом деле.
— И все такие знатные люди.
— Высший свет, Пенни. Это нечто большее, чем простые слова.
Гарт усмехнулся и успокоился. Теперь он больше не волновался, что его вопросы расстроят Сабрину. Они поговорили о викарии, о людях, пришедших на Кэдоган-сквер, о сердечном приступе Гордона, «скорой помощи», миссис Тиркелл, Александре и «Амбассадоре». И все это время Сабрина слушала и не верила.
Два месяца назад, когда они приехали из Китая, Гарт хотел серьезно поговорить. Тогда Сабрина не позволила ему. Теперь после приезда из Лондона никто не дает ей возможности начать серьезную беседу, несмотря на ее желание.
Но скоро они приедут домой. «Нет, не домой», — быстро подумала Сабрина. В дом Андерсенов. Потом Пенни с Клиффом куда-нибудь унесутся и она расскажет Гарту, что уезжает. Она даже не сядет, не снимет плащ, а все расскажет, доедет на такси до аэропорта и попадет в Вашингтон раньше, чем ее родители лягут спать.
— Ты очень молчалива, — заметил Гарт, припарковывая автомобиль. Сабрина смотрела на дом.
— Он выглядит каким-то другим… Все листья опали.
— Однажды ночью над нами пронеслась страшная гроза, заставившая детей прибежать в нашу комнату — они говорят, будто хотели посмотреть вместе со мной на молнии, — поэтому деревья и облетели. Осень подходит к концу.
«Я никогда не видела дом таким голым и беззащитным». Гарт внес в дом чемодан и стал готовить кофе. Пенни и Клифф начали таскать из вазы печенье.
— Пять тридцать, мам? — спросил мальчик. «Меня здесь не будет».
— Да. Можете меня обнять? Дети крепко обхватили Сабрину.
— Ужасно, когда тебя нет дома, — сказала Пенни. — Ненавижу твое отсутствие. Дом кажется таким пустым. — Она взглянула на Гарта. — Прости, папа, я хотела сказать… Гарт усмехнулся и поцеловал дочь:
— Знаю я, что ты хотела сказать, конфетка. Мне он тоже кажется пустым. Вы куда-нибудь собираетесь?
— Я обещала Барбаре зайти, когда мы вернемся из аэропорта.
— Тогда иди. Для тебя тоже пять тридцать. Через мгновение Сабрина и Гарт остались одни в комнате. Сабрина не села.
— Гарт, я должна уехать. Я хотела сказать тебе это еще в аэропорту и не заезжать домой, но не смогла при детях. Я возвращаюсь в Лондон, поживу одна, выясню, чего хочу. Здесь оставаться не могу…
— Подожди.
Гарт повернул голову, недоверчиво взглянул на Сабрину и вытянул вперед руки — барьер, чтобы остановить ее голос.
— Посмотрю, не готов ли кофе. Думаю, тебе нужно сесть.
Сабрину стало трясти. Она придвинула к себе стул, упала на него и стала смотреть в окно на голый, продуваемый ветром задний дворик. Пустота — вот что ощущала Сабрина. Вернулся Гарт с кофеваркой.
— Не считаю такую идею удачной, — осторожно произнес он.
Сабрина заметила скованность в его движениях. Гарт держал себя в руках. Он сел рядом с ней, взял ее ладони в свои и стал согревать.
— Ты не можешь убежать от себя. Не можешь жить жизнью Сабрины. Побегом ничего нельзя решить: Пенни, Клифф и я всегда будем здесь, будем ждать, как в незаконченном рассказе. У тебя будут две незаконченные жизни вместо одной.
Звонок в дверь ворвался в его слова.
— Проклятье, нет и пяти минут покоя… Посмотрю, кто там. Подожди, я быстро. Ведь ты не уйдешь? Да?
— Да.
Оставшись одна, Сабрина оглядела уютную комнату. Дом. Незаконченный рассказ. Незаконченная жизнь. Она не могла спорить с Гартом, потому что он был прав. Но ему была известна только часть истории, а остальное Сабрина рассказать не могла. Ей нужно лишь подняться и уйти. Какую бы боль ни испытал от этого Гарт, она будет меньше, чем та, которая пронзила бы его, узнай он правду.
С передней веранды до Сабрины донесся приглушенный голос Долорес. «Не впускай ее, — мысленно молила она Гарта, — не могу ее видеть». На буфете лежала стопка писем, адресованных Стефании. Механически Сабрина стала открывать конверты. Соболезнования от Вивьен. От Линды и Мартина. Записка от Хуаниты. Три открытки от людей, о которых Сабрина никогда не слышала. Розовый конверт без обратного адреса. Внутри короткая, отпечатанная на машинке записка.
«Как случается, что истории о студентах, насилуемых профессорами за хорошие оценки, минуют Гарта Андерсена — самого ярого из всех? Настоящий гений в изнасиловании студентов — это наш профессор Гарт!»
Сабрина прочитала записку дважды и застыла от ледяной волны ярости, охватившей ее. Как они посмели! Этот ужас, эта безобразная ложь… Как они посмели обвинить Гарта! Кто мог решиться… попытаться уничтожить самого честного человека из всех, кого она знала?
Все прочее отошло на второй план. Прошлая неделя исчезла. Сабрина вдруг видела только письмо и то, чем оно грозило Гарту. Энергия вдруг пробудилась в ней, вывела из оцепенения, в котором она находилась после смерти Стефании. Кто-то пытается уничтожить Гарта, подло, анонимно… и кто бы он ни был, ему могла сопутствовать удача. Гарт погибнет, если они не станут сопротивляться. Они должны установить личность…
«Подожди, подожди, — подумала она. — Что-то об отъезде? Я говорила Гарту, что уезжаю?»
Сабрина отогнала мысль прочь. Да, конечно, конечно, она должна уехать. Ничто не изменит этого. Но не сейчас, не в эту минуту, потому что сначала она должна что-то предпринять. «Я должна это Стефании, я должна это Гарту, потому что она обманула его. Ничего не изменилось: я все равно уезжаю… просто отложу отъезд на немного, пока не наступит ясность. Поскольку очевидно, что…»
— Я сказал Долорес, что ты позвонишь ей завтра, — сказал Гарт, входя. — Прости, я задержался. Мне кажется, я сражался с ураганом. Ты не налила кофе. — Он сел и наполнил чашки. — Теперь, может быть, мы можем… Господи, Стефания, что это?
Сабрина молча протянула ему письмо. Гарт прочитал его, затем перечитал, и лицо его окаменело.
— Не знал, что они втянули и меня. — Вдруг ему в голову пришла какая-то мысль. — Если только… Ведь ты получила одну из таких гадостей раньше, правда? Вот о чем ты говорила, когда мы поссорились перед твоим отъездом в Китай. Почему ты не показала мне то письмо? Ужасно, когда я не знаю, какого черта ты…
— Не хочу говорить о прошлом, — нетерпеливо возразила Сабрина. — Мы должны подумать, что предпринять, чтобы остановить это безобразие. — Она задумалась. — Если копии посланы руководству университета, и те поверят… Или даже, если не поверят, но испугаются скандала, ты пострадаешь. Это не повлияет на твое назначение директором Института генетики?
— Да. Но подожди минуту. — События проносились перед глазами Гарта, и он пытался замедлить их бег. Несколько минут назад, открывая парадную дверь, он оставил в комнате усталую, возбужденную женщину, намеревавшуюся немедленно уехать. Сейчас он вернулся к удивительно живой даме, сидящей на краешке стула, заботящейся о его безопасности, безошибочно определяющей, что может случиться из-за грязного письма. Полгода назад, увлеченная только собой, совершенно не интересующаяся делами университета, она так быстро не сообразила бы, что к чему. Гарт был поражен яркой злостью в ее глазах, строгой линией ее стройной шеи, когда она держала голову высоко, готовая к битве. За него.
— Ты не веришь письму? — произнес Гарт.
— Верю? Гарт, ты шутишь. Ни один знающий тебя человек не поверит в такую гадость. Кто-то хочет уничтожить тебя. Мы должны установить его личность.
Гарт задумчиво посмотрел на Сабрину. В сентябре она верила, теперь нет.
— Я немного заторможенный сегодня, — признался он. — Кажется, ты говорила что-то об отъезде, о твоем возвращении в Лондон?
— Ты, не заторможенный и прекрасно знаешь это. Не играй со мной в дурацкие игры.
— А если я попрошу тебя о том же самом?
— Я не играю в игры! Что с тобой? Разве ты не видишь, как все меняется? Если другие люди получат это письмо, а меня здесь нет, они подумают, что я уехала из-за того, что поверила в клевету. Никто не поверит в другие причины моего отъезда. Если я уеду, тебя обвинят независимо от того, что ты скажешь.
«Итак, она увидела это тоже, — подумал Гарт. — Она все видела». Он подошел и взял ее лицо в свои ладони.
— Я подумал об этом, когда увидел письмо. Спасибо тебе.
— Ты ничего не сказал.
— Например?
— Не просил меня остаться. Не упомянул о том, что будет с тобой, если я уеду.
— Если ты уедешь… Любовь моя, если ты уедешь, последствия для меня будут гораздо хуже, чем обыкновенный скандал. Это разрушит дом, семью, три сердца, три мозга, три души…
— Не надо, пожалуйста, не…
Гарт поцеловал Сабрину и ощутил на губах ее слезы. Но ее тело оставалось напряженным, словно она отогнала прочь всякую возможность желания. Гарт отошел. Теперь у них было время. Пока Сабрина находилась здесь, у них было время. Ее неудача и отчаяние в Лондоне были столь ужасны, ее одиночество после смерти сестры так мучило. Гарт почувствовал, что ей требуется его вмешательство в процесс лечения, поддерживающее, но не управляющее.
Но сейчас он решил убедиться окончательно и взял руки Сабрины в свои.
— Ты остаешься? Каковы бы ни были причины твоего желания уехать, я не должен думать каждое утро, найду ли тебя здесь в конце дня.
— Я помогу тебе, — пообещала она.
— Я спрашивал не об этом.
— Гарт, мы не можем оставить это на время? Так много случилось за такой короткий срок… Я пытаюсь всем угодить.
— Ты не можешь одна принимать подобные решения. Дело касается нас всех.
Сабрина наклонила голову. Гарт начал что-то говорить, затем умолк. В тишине она почувствовала, как он повернул ее руку. Левую.
— Ты не носишь свое кольцо? Мороз пробежал по коже Сабрины.
— Нет.
— Где оно? Она заколебалась между правдой и ложью.
— В Лондоне.
— Проклятье! Кто ты такая, чтобы принимать все решения в одиночку? Решаешь, что тебе больше не нужна семья, и снимаешь кольцо, чтобы все выглядело официально? И потом тебе остается только быстренько попрощаться?
Сабрина почувствовала облегчение и вину одновременно. «Один лжет другому, — подумала она. — Но это лучше, чем, правда». Она вернула кольцо Стефании.
— Я думала, оно будет…
— Символом, — подсказал Гарт. — Так и есть. Но так случилось, что я верю в символы. Где оно?
— Полагаю… в доме на Кэдоган-сквер.
— Тогда миссис Тиркелл пришлет его.
— Если сможет найти.
— Напиши ей.
— Хорошо.
— А если она не найдет, мы купим новое. «Я не задержусь здесь надолго».
— И я прошу тебя, Стефания… Ты слышишь меня? Сабрина кивнула.
— Я прошу дать мне возможность помочь тебе, пока ты будешь помогать мне. Черт побери, мы часть друг друга и поможем друг другу. Согласна?
— Согласна, — ответила она, желая, чтобы он смог, но, зная, что он ничем помочь не сможет. Сабрина взяла письмо.
— Что значит «истории о студентах»?
— Я тебе покажу. — Гарт вышел из комнаты и вернулся с университетской газетой. — «Стэндард» за среду. Наши студенты-журналисты выпускают сами.
Сабрина прочитала заголовок: «Секс за оценки». И ниже: «И наоборот».
— «Стэндард» не знает, кто делает первое предложение, — прочитала она дальше. — Но три профессора и несколько симпатичных студенток вызваны в кабинет Лойда Страуса для рассмотрения обвинения в торговых сделках с оплатой в виде оценок — единственная вещь, более ценная, чем деньги.
Это, вероятно, началось с последнего весеннего семестра. Безобразная история может повлиять на судьбу учащихся и даже на возможность окончания учебного заведения, не говоря уже о дальнейшей судьбе профессоров".
— Написано как колонка сплетен, — пробормотал Гарт. — Кто-то должен сказать этим детям, что журналистика — серьезное дело. Она связана с жизнями людей.
— Каких людей? — спросила Сабрина.
— Мелвин Блэйк, некий Миллберн и Мартин Талвия…
— Только не Мартин. Ты имеешь в виду, слухи были… Я не верю. О бедная Линда.
— …и теперь, кажется, Гарт Андерсен.
— Но это абсурд. Ты и Мартин не могли…
— А Блэйк и Миллберн?
— Я их не знаю. Полагаю, что какие-то слухи верны…
— Дело в том, любовь моя, что если ты признаешь верность одного слуха, ты признаешь все остальные.
— Но Гарт, я знаю, что ты не мог. И Мартин… А Мартин мог бы?
— Кажется, несколько месяцев назад они с Линдой поссорились. Он не посвящал меня. Думаю, он пару раз пытался, но потом отступился.
— Когда ты был в Калифорнии, я спрашивала тебя по телефону…
— У него были другие женщины. Он рассказывает о них спустя долгое время после свершившегося факта, смущенный своим поведением, похожим на поведение объевшегося сладостями ребенка, все равно ворующего пирожные. Но, думаю, он держался в стороне от студенток.
— Что он сказал Лойду Страусу?
— Все отказались.
— А потом?
— Это все, что я знаю. Наверное, Лойд организовал расследование. Я с ним еще не разговаривал. Теперь поговорю. Хочешь еще кофе?
— Нет. Я должна подумать об обеде.
Как естественно она сказала это, как естественно было вернуться к прошлому. Сабрина взглянула на Гарта, уже похожая на себя в теплой комнате. Как естественно было любить его. Он встретился с ее взглядом.
— Я люблю тебя, — сказал Гарт. — А что касается обеда, то мы куда-нибудь пойдем. В столовой пусто. Мы не хотели особенно успешно управляться без тебя. Но есть вино. Сабрина наблюдала, как он открыл бутылку и налил два бокала.
— Думаю, мы должны вызвать несколько волн на социальной сцене, — прошептала она. — Думаю, мы должны появляться на людях вместе. Гарт и… Стефания Андерсен на виду. Им нечего скрывать. Он протянул ей бокал.
— Кого ты пытаешься убедить?
— Всех, кого интересует наша семейная жизнь и то, чем ты занимаешься в свободное время. Гарт рассмеялся:
— Если ты считаешь, что это поможет. Я бы все-таки нашел автора письма.
— О да, — спокойно заметила Сабрина. — Это мы тоже сделаем. Нам нужно составить список студентов, которых ты провалил за последний год. И тех, кому поставил оценку ниже, чем они ожидали. И тех, на кого ты накричал. Почему ты смеешься?
— Список получится очень длинным.
— Каким длинным? Ты вспоминай имена, а я буду писать.
Полчаса спустя, когда Пенни и Клифф вернулись домой, они застали своих родителей в комнате за столом разговаривающими. Отец расслабленно сидел в кресле, скрестив ноги и молча улыбаясь. Мама сидела прямо, с яркими глазами и писала. Пенни вздохнула и тронула Клиффа за руку.
— Порядок, — произнес он.
Они оба знали, что Клифф имел в виду. Их семья была снова вместе.


Когда в тот же вечер Сабрина стала распаковывать чемодан, она обнаружила, что миссис Тиркелл положила туда одежду леди Лонгворт. Ее шкаф в Эванстоне теперь представлял собой смесь Стефании и Сабрины. «Как наши жизни», — подумала она.
Отогнав все мысли, прочь, Сабрина скользнула в знакомую широкую постель, ощутив, как тяготы дня ушли при помощи дюжины трансформаций с тех пор, как она утром покинула Вашингтон.
Сабрина увидела силуэт Гарта, когда тот прошел в ванную. В этом было что-то особенное. Она попыталась выяснить, что это, и, наконец, поняла. Это была их первая ночь вместе в рутине семейной жизни с того вечера в Нью-Йорке, когда она осознала свою любовь к Гарту. С тех пор они были разъединены. Сначала ее горем, потом океаном. Теперь она согласилась остаться. Как его жена. И она не могла притворяться, будто той ночи в Нью-Йорке никогда не было.
Она лежала неподвижно, ждала его и вспоминала часы тоски, мучившие ее по ночам в Лондоне. А потом Гарт оказался рядом с ней и привлек ее к себе.
— Любовь моя, — пробормотал он. — Эта кровать становилась все более пустой и широкой с каждой ночью, пока тебя не было. Сабрина тихо рассмеялась и прижалась своими губами его.
— И моя кровать тоже. Если бы мы подождали еще, они встретились бы в центре Атлантического океана.
— Нет. Мы и так долго ждали. Слишком долго.
Руки Гарта скользили по нежному телу Сабрины, и она ответила тем же, начав поглаживать его жесткую кожу. Их губы прижимались друг к другу, что-то бормотали, улыбались. Иногда слышались нечленораздельные звуки. Глаза глядели в глаза. И когда Гарт и Сабрина слились вместе, это произошло с настоящей страстью: восторг и восхищение, радость от полученного и доставленного удовольствия, чувство возвращения в родной дом. Их сила заключалась в том, что они могли дать друг другу; они оба были уязвимыми в том, что им требовалось друг от друга.
Гарт с восхищением смотрел на красоту Сабрины, на ее сияние.
— Ты наполнила комнату светом, — произнес он.
— И жизнью, и любовью, — мягко сказала Сабрина, скользя пальцами по его лицу. — Помню такое стихотворение: «Любовь делает маленькую комнатку Вселенной». Вот что я чувствую рядом с тобой.
— Вот что мы чувствуем, — поправил ее Гарт.
Они лежали неподвижно в тусклом свете лампы. Гарт обнял Сабрину. Она положила голову ему на плечо и медленно покачивалась на волнах удовольствия, ощущая последний час его тело совсем рядом. Казалось, они слились в одно существо.
Сабрина взглянула на отражение луны в зеркале. Белый полумесяц застрял в черных ветвях дуба. «Как и я, — подумала она, — запуталась в любви к этому человеку и в его любви ко мне». С улыбкой Сабрина вспомнила одну из легенд Антонио. Совсем не важно, говорит он, если она не любила его до свадьбы. «Боги гуарани говорят — любовь последнее дело, а не первое. Она прорастает очень медленно. Когда вы живете вместе и строите семью, любовь придет».
— Знаешь, — печально начал Гарт, — стыдно признаться, но…
— Ты хочешь, есть, — закончила за него Сабрина и рассмеялась. — Идем посмотрим, что можно найти в пустой кладовой. Это будет не первый раз, когда мы приготовим что-нибудь из ничего.


Гарт отдал Лойду Страусу письмо в конверте:
— Присоедини это к моей официальной биографии для пресс-релизов университета. Директор Института генетики и развратник.
Страус достал из ящика своего стола точно такой же конверт и протянул его Гарту:
— Прислали вчера.
Гарт вдруг почувствовал себя беспомощным: невидимое присутствие, мстительное, настойчивое, в тридцатитысячном студенческом городке — допустим, за всем этим стоял студент, Гарт достал из конверта письмо, идентичное своему.
— А остальные?
— Не знаю.
— Как ты отреагировал? Страус пожал плечами:
— Заметка в «Стэндарде»? Моя сильная рука вызывает Талвия и Блэйка? Кто-то хочет зацепить тебя. И посмотреть, как ты станешь вертеться.
— Но не с помощью вызова.
— Ты меня отколошматишь за это.
— Лойд, ты относишься к этому несерьезно.
— Я все обвинения воспринимаю серьезно. Гарт бросил на него долгий взгляд.
— Мне кажется, есть новости.
— Талвия и Блэйк сегодня уволились. Гарт негромко выругался и стал ходить по кабинету.
— Не по своей воле? Такое впечатление, что в университете произвели чистку.
— Они признались, Гарт. Я вызывал сюда девушек, разъяренных родителей, раскаявшихся профессоров… Драма круче, чем у Шекспира. Парень, который заварил все это дело, позвонил президенту университета и рассказал, как его крошку уговаривали — он оказался работником нового футбольного стадиона. Футбол должен быть всегда, верно? Эту игру нельзя игнорировать. Поэтому нить и потянулась. Президент приказал мне все выяснить, пока не поползли слухи. Но они, конечно, все равно поползли. «Стэндард», черт бы побрал этих мальчишек, опубликовал подробности в номере на прошлой неделе еще до того, как я успел организовать свое шекспировское представление. А к моменту кульминации драмы мне уже оборвали телефон. Как они себя называют — средства массовой информации.
Сидя на краешке подлокотника и сложив руки, Гарт покачал головой:
— Бедняга Мартин. Думаешь, что знаешь человека, можешь ему доверять, а потом, когда уже поздно, открываются трещины. Я почти не знал Блэйка. Там был еще кто-то?
— Миллберн. Его заявление об уходе я получу завтра. И… ты.
— О, ради Бога, Лойд… Анонимка. Ты меня знаешь достаточно долго, чтобы понять, какое дерьмо…
— Верно. Я тебя знаю. Я знаю, какое это дерьмо. А «Чикаго трибюн» знает? А «Тайм»? А «Ньюсуик»?
— Какого черта… — Гарт умолк, не веря в услышанное. — Это «средства массовой информации»?
— Да, средства массовой информации. Любопытные, мой друг. «Что интересненького происходит за этими стенами? Настрой завтра приемник, купи завтрашнюю газету или журнал на следующей неделе». Мы сами поставили себя в такое положение, действуя, словно над толпой: ученые, исследователи, хранители истины. Поэтому, конечно, публика любит слушать, что мы такое же дерьмо, как и они сами. А работа репортеров — рассказать им об этом поподробнее. Поэтому даже если бы я хотел сжигать анонимные письма, не мог бы. Ведь я не знаю, кому еще посланы копии. Откуда я знаю, кто снабжает информацией репортеров? Ты мой друг и коллега. Я тебе доверяю, но, прежде всего, отвечаю за университет.
— Это означает расследование.
— Да. Оно уже начато. Сегодня утром я нанял одну фирму.
— И что же они собираются расследовать? Страус вскочил с кресла и стал расхаживать по кабинету.
— Будут выяснять все насчет тебя, других преподавателей и студентов. Возможно, мы ликвидировали скандал. Возможно, это только вершина айсберга. Но когда кто-то выдвигает серьезное обвинение, мы должны разобраться. Они выяснят, кто написал письмо, поговорят с людьми о твоей репутации и характере…
— О моей репутации и характере! — Гарт схватил свой кейс и стремительно направился к двери. — Послушай, ты, сукин сын, я не обязан защищать свою репутацию и характер ни перед тобой, ни перед кем другим. Ты знаешь меня достаточно, чтобы разобраться во всем без привлечения профессиональных шпиков. Или нет, тогда ты не стал бы объявлять о моем назначении в Институт генетики на следующей неделе. Страус молча смотрел на него. Гарт приоткрыл дверь.
— Ты объявляешь об этом на следующей неделе.
— Этот вопрос отложен. Гарт, я должен прикрыть свою задницу. И ты знаешь это. Дело не просто в деньгах для этого проклятого футбольного стадиона. Дело касается университета. Мы должны быть невинны, как девушка, когда добиваемся, поддержки правительством программы исследований или просим спонсоров финансировать новый театр, музыкальный зал, библиотеку, центр международного обучения… Я обязан показывать, что лезу из кожи, чтобы держать в идеальной чистоте все это место, куда люди посылают своих детей или платят деньги, чтобы их имена красовались на стене здания. Это моя работа. И если ради нее мне нужно нанять детектива, чтобы тот выяснил, чем занимается между семинарами Гарт Андерсен, я сделаю это. А поскольку твое дело учить, проводить исследования и возглавлять новый Институт генетики, ты ответишь на все его вопросы. Чего тебе скрывать? Ты останешься здесь гораздо дольше, чем они хотят.
— Тебе никогда не приходило в голову, что я могу запятнать свою репутацию, всего лишь отвечая на их проклятые вопросы?
— Приходило. Я учел это. Репутация университета, прежде всего. Твоя выживет. Господи, Гарт, ты же недавно был героем «Ньюсуика». Вот твоя репутация. Тебе не нужно появляться в том же журнале под облаком подозрений.
Чувство беспомощности снова охватило Гарта. Сначала его преследовал невидимый враг, теперь им занялся какой-то посторонний следователь. Гарт открыл дверь.
— Я не могу заставить тебя прекратить дурацкую игру в шпионов. Но ты мог бы сначала спросить нас. Моя жена, которая верит в меня без свидетельств сыскного агентства, помогает мне искать человека, ответственного…
— Гарт, на твоем месте я не стал бы ничего предпринимать. Мы сами обо всем позаботимся, быстро и четко.
— Похоже на девиз твоих приятелей-детективов. Страус вдруг стал похож на барана.
— Наверное. Но они знают, что делают, и никого не боятся. Вы со Стефанией можете испугаться. Подождите хотя бы, пока мы не узнаем, чего они добьются. Мы на твоей стороне, Гарт. Мы хотим, чтобы ты остался чистым.
— Ты не можешь помочь мне, если я буду бездействовать. Вот в чем разница между нами. Мы ищем мстительного лжеца, пишущего письма. Ты ищешь доказательства моей добродетельности. Если мы выясним, что я морально устойчив, мы сообщим тебе.
— Иди к черту, Гарт, — устало проговорил Страус. — Ты знаешь, что я полностью доверяю тебе.
— Хорошо. Моя жена тоже. И дети. Могут твои Дик Трейси и средства массовой информации держаться подальше? Я все-таки считаю, что мы постараемся разобраться сами. Скоро я поговорю с тобой, Лойд.


Мэйдлин Кейн устроила страшный беспорядок в каждом углу за две недели отсутствия Сабрины.
— Не знаю, как это получилось, — в замешательстве сказала она в среду утром. — За один день все перевернулось вверх дном. Думаешь, я хотела показать, как сильно скучала по тебе?
— Я поверила бы, если бы ты просто сказала мне об этом, — сухо ответила Сабрина. — Начнем уборку? Они работали молча, сберегая энергию перед передвижением тяжелой мебели.
— Кофе, — наконец выдохнула Мэйдлин, когда женщины прошли в заднее помещение магазинчика. — У тебя сейчас плохие времена?
— Да.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Ты уже все сделала. Устроила здесь беспорядок. Физический труд — лучшее лекарство от дурного настроения.
— Скажи мне, когда надо будет еще. Думаю, это не очень трудная задача. Что ты собираешься делать с магазином сестры в Лондоне?
— Пусть работает. По крайней мере, сейчас. Там есть помощник менеджера и торговец антиквариатом. Я велела им открыть магазин и установила предельную сумму, которую они могут тратить на аукционе.
— Но, конечно, без надзора…
— Они оба профессионалы. Мой адвокат следит за фондами и счетами моего управляющего.
— Но как? Не хочу совать свой нос в чужие дела, но у него нет авторитета…
— Я послала ему свою доверенность.
— Понятно, — произнесла Мэйдлин. Сабрина встала.
— Снова за работу? Давай.
— А дом твоей сестры? — спросила Мэйдлин. — Твой адвокат продаст его?
— Нет. Управляющий будет содержать его. Подруга поживет там, пока не поправит свои дела.
— О! Теперь все это твое… И магазин, и дом?
— Да.
— О! И вся обстановка, наверное?
— Да.
— Я не сую нос не в свое дело.
— Суешь, Мэйдлин. Ты хочешь узнать обо всех моих лондонских делах. Зачем?
— Просто так. Я только… О, правда, все это звучит так мило и… Прости меня, Стефания, но ты принадлежишь такой жизни. Я никогда не верила, что ты работаешь для меня. Сабрина насмешливо посмотрела на нее:
— Я плохо справлялась с работой?
— Ты же знаешь, что я не это имею в виду. Ты собираешься вернуться?
— Конечно. — Сабрина очень осторожно подбирала слова. — Повидать адвоката, Николса и управляющего. Мэйдлин вздохнула.
— Видишь, я нахожусь в зависимости от тебя. Ты особенная, и я не хочу терять тебя. Пока тебя не было, я подписала пять государственных контрактов на торговлю, которые тоже требуют помощника. Если ты уедешь…
— Сейчас я ухожу только перекусить. Пять контрактов? Ты настоящая деловая женщина, Мэйдлин. Расскажешь после ленча. Закроем магазин или ты останешься здесь?
— Останусь. У меня с собой сандвичи. Ты надолго?
— Не знаю. Утешительная миссия для подруги, чьего мужа выгнали из университета.
— Талвия или Блэйк? Надев плащ, Сабрина вздохнула:
— Все уже обо всем знают?
— Я читала «Стэндард». Какой чудесный плащ. Настоящая кожа?
— Настоящая. Привезла из Лондона. Он принадлежал моей сестре. Сабрина повесила на плечо сумочку.
— О слухах в студенческом городке ты тоже знаешь?
— Нет. Я много упустила?
— Не много. Я опаздываю. Побегу.
Сабрина встречалась с Долорес и Линдой в кафе «Провансаль». Она пошла туда, преодолевая сопротивление дующего с озера ветра. Сабрина нашла женщин сидящими за самым дальним столиком. На Линде были темные очки.
— Я много плачу.
— Я не о твоем внешнем виде, Линда. Просто не могу разговаривать с темными очками. Линда сняла их. Глядя на ее опухшие веки и ввалившиеся щеки, Сабрина почувствовала боль за подругу. Не столько из-за несчастного вида, сколько из-за смущения на лице.
— Это не твоя вина, — сказала она, дотронувшись до руки Линды. — Ты тоже ничего не знала. Официантка принесла заказ, Долорес наклонилась.
— Я ей то же самое говорю. Линда покачала головой:
— Он не сделал бы этого, если бы я относилась к нему лучше, если бы мы не спорили постоянно, если бы я не говорила ему… — Ее рот слегка дернулся. — Он не всегда удовлетворяет меня. Говорит, это не его вина. Моя критика мешает ему расслабиться. Вероятно, он прав. Он всегда во всем прав. Но я все равно обвиняю его, вызываю в нем чувство неполноценности как мужчины. Поэтому он и пошел к молоденьким девочкам, чтобы услышать от них то, что ему нравится.
— Абсурд! — горячо воскликнула Сабрина. — Ты не можешь винить себя в том, что Мартина зацепила пара девчонок с целью шантажа ради хороших оценок.
— Кто сказал, что только пара?
— Гарт.
— Правда? Мартин отказался сказать мне. Но это не важно, правда? Даже одна означает мое поражение. Я всегда знала, что потерплю поражение с Мартином. Вы знаете, у меня нет хорошего образования. Я не прочитала и половины тех книг, которые прочитал он. Я удивляюсь, почему он не подыскал себе кого-нибудь поумнее, но не могу сказать ему об этом. Я хотела бы попытаться, но все откладываю, и чем дольше жду, тем становится все тяжелее. Я просто не знаю, с чего начать. Мартин говорит, если ты хочешь о чем-то говорить, делай это без оговорок. Он всегда прав, поэтому я думаю, что на самом деле не хочу говорить. Но теперь он нашел себе школьницу, чтобы она сделала его счастливым. Сабрина терпеливо смотрела на Линду.
— Ничего подобного. Дай Мартину возможность быть индивидуальностью со своими проблемами и путями их решения. Ты что, такая сильная, чтобы нести ответственность за все его поступки? Линда доела салат.
— Когда ты говоришь, это звучит по-другому. Долорес заказала десерт.
— Тебе просто нужно чем-нибудь заняться, Линда. Тебе понадобятся деньги, пока Мартин найдет себе работу, и это отвлечет тебя. Пойдем со мной на следующее заседание садового клуба. Эти дамы знают, когда их мужьям нужны секретарши.
— Я не хочу…
— У тебя не такой большой выбор, Линда. Ты будешь делать то, что требуется. Услышишь на заседании о вакантных местах, а я помогу тебе подвести итог. Ты же работала раньше секретаршей. Могу пойти с тобой на собеседование, представить тебя…
— Долорес, перестань устраивать мою жизнь! Люди за соседними столиками стали оглядываться на женщин. Долорес вспыхнула:
— Извини. Я думала, тебе нужны друзья.
— Нужны, нужны. Я не хотела бы показаться неблагодарной…
— Закажу кофе, — объявила Сабрина. — Для всех. Долорес выпрямилась на стуле.
— Я всегда захожу слишком далеко, правда? До недавнего времени никогда такого не замечала.
— Всегда будем рады сказать тебе, — пообещала Сабрина, разрядив напряженную обстановку, и подруги рассмеялись. Долорес нахмурилась:
— Ты изменилась, Стефания. Тебя никогда не обвиняли…
— О, все мы замешаны во всем, что случается… — туманно отозвалась Сабрина. — Линда, нам в магазине нужна помощница. Новые контракты. Почему бы тебе не попробовать?
— Я даже не представляю себе, что такое торговля.
— Мы организуем продажу домов с обстановкой. Совсем — от картин до кухонных ножей. Ты научишься составлять прейскуранты, каталоги, рекламировать товары. Это значит, что ты все время будешь находиться в магазине и следить, чтобы покупатели ничего не украли. Глаза Линды посветлели.
— Забавно.
— Правильно. Возбуждающее, пыльное, раздражающее занятие. И каждый день проходит по-новому. Заинтересовалась?
— Если ты предлагаешь только потому, что у нас неприятности…
— Я предлагаю, потому что меньше чем два часа назад Мэйдлин сказала мне, что она заключила, пять новых контрактов, и мы не справимся без помощника.
— Без образования?
— Линда, я предлагаю тебе попробовать. Больше ничего.
— Да, да, прекрасная идея! О, Стефания, как мне тебя отблагодарить?
— Справляться с делами лучше меня. Тогда если я когда-нибудь уеду, я оставлю все на тебя.
— Уедешь? О чем ты? Вы с Гартом уедете? Не уезжай, Стефания!
— Нет, я не имела в виду… «Что со мной?»
— Я хотела сказать, если я найду другую работу. Но до этого еще далеко. А сейчас я должна вернуться на работу, иначе и ее потеряю.
— Может, мне пойти с тобой? — спросила Линда.
— Не сегодня. Я скажу Мэйдлин и позвоню тебе. Долорес, десяти долларов достаточно для ленча? Мне, правда, нужно бежать.
— Нет, ленч — мое дело. Это моя идея. Сабрина наклонилась и поцеловала ее в щеку:
— В следующий раз плачу я.
У двери она оглянулась на подруг. Долорес что-то говорила, а Линда мечтательно уставилась на картину на стене. Она подумала об Александре и Габриэль. «Как странно, что мы так легко можем помочь друг другу». На секунду Сабрина задумалась, кто поможет ей, когда удача отвернется от нее. Все будут очень заняты. О, один человек все же есть. Сабрина слегка улыбнулась. Миссис Тиркелл есть всегда.


В пятницу Сабрина ушла из магазина пораньше, чтобы отнести Линде стопку книг по истории мебели и оформительского искусства.
— Тебе не нужно учить это, — сказала она, заметив ужас на лице подруги. — Но ты должна уметь пользоваться ими при необходимости. И еще ты должна иметь представление о стилях мебели, о том, как они меняются и как это влияет на рынок. Сейчас в моде украшение квартир лакированными безделушками. Чувствую, следующими будут куклы. В общем, почитай, а в понедельник поговорим.
Поднимаясь по ступенькам своего дома, Сабрина вздохнула в предвкушении отдыха. До прихода Клиффа и Пенни оставался еще час: немного времени для себя, без забот о семье, друзьях, работе. Но дверь оказалась незапертой. «Все, времени нет, — подумала Сабрина. — Но кто пришел так рано?» Гостиная была пуста.
— Клифф! — позвала Сабрина. — Пенни! Ответа не последовало. Странно. Она поднялась наверх и обнаружила Клиффа сидящим на кровати. Он складывал в пакет карманный калькулятор, радиоприемник, ручки, карандаши, бумажники, булавки для галстука, запонки и перчатки.
— Ты похож на пирата со своей добычей, — заметила Сабрина с порога.
Клифф резко обернулся:
— Я думал, ты приходишь домой в четыре.
— А я думала, ты приходишь домой в половине пятого.
— Ну, сегодня пришел пораньше…
— И я. Ты хотел что-то спрятать до моего прихода? Мальчик поднял глаза с таким страхом и смущением, что Сабрине захотелось успокоить его, сказать, что она поможет и все будет хорошо. Но было ясно, что здесь что-то не так, и она вошла в комнату, придвинула к себе стул и села.
— Думаю, тебе будет нужно начать с нуля и все мне рассказать.
— Но я рассказывал папе. Когда вы были в Китае. Он не говорил тебе?
«Никто мне ничего не говорил, — подумала она. — Но Стефания рассказывала о проблемах с Клиффом».
— Похоже, он решил держать твои проблемы в секрете. Ты должен ценить это. Но теперь у меня есть причина для сомнений. Клифф посмотрел на свои ботинки.
— Ну? — настаивала Сабрина. — Ты обещал ему перестать что-то делать? Думаю, да. Что случилось потом? Клифф, ответь мне рано или поздно. Почему не сэкономить время и не поговорить прямо сейчас? Пока Пенни нет дома. Глаза мальчика наполнились слезами. Он поднял глаза.
— Я перестал. Я сказал им, что папа все знает, и я не могу ничего прятать. Но на прошлой неделе, когда ты была в Англии, они принесли мне груз и сказали, чтобы я оставил его у себя. И я не знал, что делать.
— Где был Гарт… твой папа?
— На заседании. Пенни в школе участвовала в кукольном спектакле, и они пришли…
— Клифф, кто «они»?
— Ребята. Из восьмого класса. Они такие… Подбирают себе команду, всегда руководят и в кафетерий врываются всегда первыми, даже если мы стоим в очереди впереди… Они воруют в магазинах. Так и говорят: «Пойдем в радиомагазин, почистим кассира». Вроде того. Они берут для себя, а потом продают ребятам из Чикаго. Им нужно место, где хранить вещи до продажи. Однажды они попросили меня помочь. Я думал, что понравился им… Я хочу сказать… Я… обрадовался…
«Он был польщен, — подумала Сабрина. — Маленькие подростки-диктаторы попросили твоей помощи. Приблизили к элите».
— Значит, ты подумал, что тоже сможешь ходить в кафетерий без очереди?
Клифф выглядел пораженным.
— Откуда ты знаешь? Она улыбнулась:
— Когда я ходила в школу, большинство девочек было из богатых семей. Они задирали носы перед Ст… перед Сабриной и передо мной. Мы всегда чувствовали, что они оказывали нам милость, прося помочь сделать домашнее задание. Потом, когда мы начали завоевывать призы в классных работах, беге с препятствиями и парусных гонках, они сразу перестали задаваться. Стали совсем обычными. Что эта банда обещала тебе за помощь?
— Раз в месяц я мог брать что-нибудь себе. Или они платили мне пятнадцать долларов в неделю. Я брал деньги. Я хотел купить себе стереомагнитофон.
— Дорогая штука. Потребовалось бы много пятнадцатидолларовых недель. Ты уверен, что сопротивлялся? Клифф опять стал изучать свои ботинки.
— Иногда. А иногда, кажется, нет. Спокойствие Сабрины произвело на мальчика благоприятное воздействие. Он начал говорить легко и откровенно:
— С этими парнями лучше дружить, чем враждовать. Их никогда не победить. И когда они меня попросили, я решил, что стал частью их… И брал деньги… Так все и было.
— Тебе никогда не приходила в голову мысль, что ты помогаешь преступникам?
— Мама! Они не преступники. Они просто чистят маленькие магазинчики. Это не убийство и не ограбление банка. Ведь они говорят, что у магазинов такая прибыль, что те и не замечают пропаж.
— О, правда? Клифф, воровство — ужасная вещь, замечено оно или нет. Обычно оно раскрывается. Ты никогда не слышал об инвентаризации?
— Нет.
— Это когда магазины подсчитывают свои деньги и сравнивают эту сумму с суммой проданного и купленного. Если цифры не сходятся, значит, что-то украдено. Чтобы покрыть недостачу, магазины повышают цены. Поэтому остальные, кто живет честно, оплачивают воровство твоих приятелей. Наступила пауза.
— Я об этом никогда не думал.
— А твои приятели никогда тебе этого не говорили?
— Они мне не приятели.
— Мне показалось, ты сказал, что стал частью их группы.
— Да. Но… я им не нужен, мама. Они терпеть не могут меня. Гады. — Слезы опять навернулись Клиффу на глаза, но он яростно стер их. — Прости, я знаю, что тебе не нравятся мои слова, но никак не могу назвать их по-другому. Они никогда не говорили со мной как с другом. Они смеются…
— Почему? — осторожно поинтересовалась Сабрина.
— Я люблю читать и получаю хорошие оценки.
— Ну, мы гордимся тобой. Но почему ты остался с ними, если они над тобой смеялись? Из-за денег?
— Нет… Если хочешь знать, я боялся их. Они говорили, что побьют меня, если я проболтаюсь. А на прошлой неделе угрожали, что, если я не спрячу вещи, они расскажут директору, будто я украл их. Папа хотел пойти в полицию, но я попросил его этого не делать и не назвал ему их имен. Я никому не могу указать. И перестать помогать им тоже не могу, потому что если они даже и не побьют меня, то лишат друзей, заставят всех не разговаривать со мной и я останусь один. Они могут сделать так, мам. Очень жаль, но я боюсь их. Что бы я ни сделал, все будет плохо. Я знаю, ты не сможешь понять этого, потому что всегда знаешь, как поступить. А я нет. Я не знаю, что делать.
Сабрина села рядом с Клиффом, когда он бросился на кровать. «Я очень хорошо понимаю твои чувства». Она обняла его.
— Прости, мама.
— За что?
— Что я плачу.
— Все мы плачем, когда боимся или когда нам грустно. На твоем месте я бы тоже жалела, что не сказала никому, когда это началось опять. Ты боишься больше, чем тех воришек?
Клифф опустил голову:
— Я хотел.
— И?..
— Папа доверял мне.
— И ты не хотел, чтобы он узнал, что ты не оправдал его надежды?
— Я не хотел, чтобы он узнал, и соврал. Каждый раз, когда он спрашивал, не пристают ли больше ко мне ребята, я отвечал «нет». Я успокаивал его и врал. Теперь ты, наверное, расскажешь ему. Но тут никто ничего не может поделать.
— Думаю, может.
— Что? Мама, они побьют меня или подвергнут остар… остра…
— Остракизму. Ничего у них не выйдет. Я в течение месяца буду сопровождать тебя.
— Сопровождать! Мама! — Клифф отпрянул от Сабрины, глядя на нее покрасневшими глазами. — Это нечестно!
— А честно работать на воров? Или быть избитым? Или быть обвиненным в том, чего не делал?
— Но…
— Если твои родители говорят, что один месяц ты должен идти из школы прямо домой, ты не можешь общаться с друзьями, не можешь выходить из дому по вечерам. Что еще лучше избавит тебя от необходимости работать на них? Можешь честно сказать, что у тебя нет выбора. А через месяц скажешь, что родители все еще что-то подозревают и, чтобы не оказаться опять под надзором, ты вынужден держаться в стороне. Но это может и не потребоваться. Пока я буду тебя сопровождать, мы сообщим полиции, чтобы она послала в радиомагазин и другие места, о которых ты расскажешь, детектива. Так тебе не по требуется называть ничьих имен. Много времени не по надобится, чтобы выследить и поймать их. Они мне кажутся глупыми. Глаза Клиффа округлились от восхищения.
— Мам, это неплохо! Очень даже разумно!
— Да. Я тоже так думаю. Если учесть еще, что я никогда ничем подобным не занималась.
— Занималась. Ты провожала меня…
— Я стараюсь забывать прошлые наказания.
— Мама, у меня есть идея. Если ты поможешь мне избавиться от этого, не нужно ничего говорить папе. Он ничего не узнает.
— Ты хочешь сказать, что опять соврешь ему?
— Нет. Я бы просто вообще ничего не сказал ему.
— Но укрывательство правды — другой вид лжи. Если ты убедил его в чем-то, что является неправдой… Сабрина умолкла и уставилась в пространство. «Кто я такая, чтобы давать советы?»
— Мама? Сабрина медленно повернулась к мальчику.
— Клифф, в кладовой есть несколько пустых картонных коробок. Если ты принесешь пару, мы упакуем туда все вещи. Мы с папой захватим их с собой в полицию.
— Но тогда они узнают, что я прятал их здесь.
— Мы придумаем, как не вмешивать тебя. Когда Клифф заколебался, Сабрина потеряла терпение.
— Ты должен доверять нам. Иди за коробками!
Бормоча что-то, Клифф ушел, а Сабрина встала, стараясь успокоиться. Она направилась в свою комнату — может быть, теперь удастся побыть несколько минут одной, но в этот момент хлопнула парадная дверь и в дом ворвался голосок Пенни.
Гарт пробежал, свои заметки и выписал одиннадцать студентов, которые в прошлом году выражали недовольство низкими оценками.
— Кто это? — спросила Сабрина. — Со знаком вопроса рядом с фамилией?
— Рита Макмиллан, — ответил Гарт. — Только возможность. Я не рассказывал тебе о ней в прошлом июне?
— Кажется, нет.
— А я думал, что рассказывал. Она предложила свои прелести за хорошую оценку, но я выгнал ее при помощи теннисной ракетки. Вот так. Думаю, что смогу спокойно назвать ее шлюхой. Это было на неделе, когда разбиралось дело Вивьен, и на меня не производили особого впечатления дамы, торгующие своими органами. Правда, я не провалил ее на экзамене. Она получила документ о незаконченном высшем образовании, а я дал ей разрешение пройти в классе Вивьен еще один семестр, чтобы закончить учебу. Но это было полгода назад. Не могу поверить, что сейчас она замешана в этом.
— У молоденьких женщин хорошая память. Особенно когда их корона отвергнута. Гарт улыбнулся.
— Рита могла так подумать. Ну и что мы будем делать с этим списком? Должен сказать, все это кажется мне нелепым. Будто кто-то сунул мне в руки игрушечный пистолет и предложил сыграть в полицейских и воров. Лучше бы я поохотился за неуловимыми бактериями.
— Я лучше бы поискала старинный фарфор. Гарт усмехнулся:
— Бактерии и фарфор. Полицейские и воры. Что мы за пара?!
Они были парой. Сабрина была уверена в этом. Их видели повсюду. Вечером в среду, через два дня после возвращения, они посетили премьеру фильма и прием в честь режиссера, в четверг ходили на вечер, где президент университета отнесся к ним с большим вниманием и восхищением.
— Если честно, — отметил Гарт, — ты никогда не была такой прекрасной.
Она действительно была прекрасной, одеваясь всю неделю с шиком Сабрины Лонгворт. Трепетный зеленый и голубой цвета, великолепный бархат, тонкий шелк. Ее тяжелые волосы спадали волнами ниже плеч. Она была маяком, заставлявшим всех кружиться вокруг нее. А сама Сабрина не отходила от Гарта. В субботу вечером они появились на открытии нового университетского музея искусств, где Сабрина разговаривала с художниками, скульпторами и коллекционерами на их языке, призвав на помощь весь свой многолетний опыт. Окружение привело ее в радостное настроение, и Лойд Страус, заставший ее в редкий момент одну, был очень экспансивен.
— Вы волшебны, Стефания. Как хорошо, что вы так быстро оправились после своей потери.
— Это ради Гарта, — четко ответила Сабрина и посмотрела прямо в глаза Страусу, заставляя его высказать сомнение по поводу невиновности Гарта или назвать ее наивной. Он не сделал ни того, ни другого, а вместо этого пригласил их обоих завтра на обед.
— Вас никогда не бывает дома! — возмутилась Пенни, когда Сабрина в воскресенье вечером расчесывала ей волосы.
— Сезон, — криво усмехнулся Гарт, завязывая галстук и обращаясь к отражению Пенни в зеркале. — Обязанности, конфетка.
Воспоминание укололо Сабрину, и она взглянула на удрученное лицо Пенни.
— У нас нет больше семьи… Мы вас не видим!
Комната потускнела. Сабрина и Стефания Хартуэлл стояли перед трюмо в спальне в Афинах, наблюдая, как родители собираются на бал в посольство.
«Все видят вас, кроме нас! Наша семья — это Стефания и я… Больше никого».
Сабрина вспомнила это очень ясно, но в течение недели забыла. В течение недели вместе с Гартом она заполнила их календарь, выходя на люди каждый вечер после работы, как делала это в Лондоне. Часы проходили в обедах, беседах, среди новых лиц. Сабрина не чувствовала времени. Иногда, стоя среди людей под яркими люстрами, разговаривая, держа в руке бокал вина, слушая музыку и смех, несущиеся со всех сторон, она на короткий момент забывала, кто она есть. Ее миры сливались в один, и Сабрина прикасалась к руке Гарта, когда он находился рядом с ней, любила его, любила так, что все видели перед собой счастливую супружескую пару.
Но заполненный календарь был нечестным делом по отношению к Клиффу и Пенни. Сабрина понимала это. «Им нужна семья, — думала она, — и я должна помочь им обрести ее. Скоро я уеду».
— Ты права, Пенни, — сказала она. — Нам нужно бы остановиться и побыть дома. Гарт удивленно посмотрел на нее:
— Я думал, это ты затеяла нашу кампанию.
— Но ты подчиняешься только потому, ибо я думаю, что это нам поможет.
— Наоборот. Я прекрасно провожу время.
— Папа! — крикнула Пенни, и Сабрина в замешательстве посмотрела на нее.
— Правда, мы немного перестарались, — произнес Гарт, наслаждаясь испуганным молчанием жены. — Но после многих лет разговоров по поводу того, что мы никуда не ходим, ты показала мне, как много я потерял. Я могу, — он заметил в ее глазах промелькнувшую тень, — оставаться дома четыре или пять вечеров после семи, не больше. Сабрина мягко засмеялась:
— Ничего особенного. Мы можем это устроить.
— А сегодня вечером? — спросила Пенни.
— Сегодня мы уходим. Нас ждут. Завтра мы останемся дома. Можно устроить это, Стефания?
— Да. — Сабрина улыбнулась, когда Пенни выбежала из комнаты. — Завтра мы остаемся дома.
Она вычеркнула вечеринку, на которую их пригласили в понедельник, и они вчетвером провели тихий вечер. После того как дети отправились спать, Сабрина и Гарт устроились в гостиной, разговаривали, читали, размышляли каждый о своем. «Как можно было, — подумала Сабрина, — так удачно проскользнуть в жизнь семьи?» Это было нелегко. Каждое утро она просыпалась и вспоминала о смерти Стефании и ненадежности ее жизни с Гартом. Но потом проходили часы в общении с людьми, и чувство вины, тоска по Стефании проходили, скрывались за повседневными делами. Каждый день семейные связи становились все крепче. Впервые в жизни Сабрина нашла место, которому принадлежала.
Но потом она возвращалась к действительности. Она не принадлежала этому месту. Такая жизнь основывалась на лжи, зависела от лжи. Сабрина сидела с Гартом в гостиной и напоминала себе об этом, повторяла, чтобы не оторваться от реальности. Потому что при прикосновении его руки, при ощущении близости его тела, при любви в его глазах она знала, что может потерять контроль над собой и силы.
Сабрина быстро вернулась к своей книге, когда зазвенел звонок в дверь. Гарт открыл и вернулся в комнату с невысоким мужчиной средних лет, представившимся Карлом Дженксом. Это был следователь, нанятый Лойдом Страусом для выяснения обстоятельств анонимного обвинения профессора Андерсена.
— Я поговорил с некоторыми местными жителями, — начал он, усевшись в кресло и оглядывая гостиную. — Прекрасная комната. Мелкие черты его лица под высоким лбом придавали ему вид постоянно что-то подозревающего человека. Когда он черкал в своем блокноте, то от напряжения морщил рот, словно ребенок, старательно выводящий буквы.
— Кто-нибудь зол на вас, профессор? Вы заняли чье-то место, выгнали кого-нибудь или взяли в долг и забыли вернуть?
— Нет.
— Никто не имеет на вас зуба? Никто во всем мире? Вас не любят?
Гарт пристально смотрел на Дженкса, пока тот не отвел свои маленькие глазки в сторону.
— Мы составили список студентов, которые могли разозлиться на меня. Я отдам вам его.
— Одну минуту. Вы помогали в составлении этого списка, Стефания?
Сабрина подняла брови.
— Мы встречались раньше?
— Что? Раньше? Не думаю, а что?
— Потому что, мистер Дженкс, только мои друзья зовут меня по имени.
Наступила пауза.
— О нет, — произнес, наконец, Дженкс. — Простите меня, мадам. Или вы предпочитаете леди? Сабрина улыбнулась и ничего не сказала.
— Так как насчет списка, леди? Вы помогали составлять его?
— Нет.
— Вы верите ему?
— Верю во что? Это просто список.
— Может, вы думаете, что ваш муженек включил сюда не всех?
— Абсурд.
— О — Дженкс что-то записал. Сабрина и Гарт обменялись взглядами. Вроде бы ничего из сказанного не заслуживало особого внимания, чтобы быть записанным. — Вы играете в теннис, профессор? Гарт прервал свои размышления.
— Да. Это относится к вашему следствию?
— Может. А вы, миссис Андерсен?
— Да.
— Сыграем потом?
— Нет, — ответил Гарт. — У моей жены недавно умерла сестра и она сейчас в трауре.
— Мои соболезнования. У вас активный образ жизни — вечера, открытия музеев и прочее. Это часть вашего траура?
— Что вы за трудолюбивая пчелка, мистер Дженкс? — любезно поинтересовалась Сабрина. — Исследовать нашу жизнь. Гарт, думаешь, мы должны обсуждать, как нам проводить время, с мистером Дженксом?
— Я думаю, что если мистер Дженкс не говорит об анонимных письмах, у него нет причин задерживаться в нашем доме.
— Чудесные коврики, — заметил Дженкс, тряхнув головой. — Из Китая?
— Да, — ответила Сабрина.
— Купили их в Китае?
— Нет.
— Профессор ездил с вами в Китай?
— Довольно. — Гарт поднялся. — Я провожу вас к выходу.
— Профессор, я веду следствие. По приказу вашего начальства.
— Вы не следствие ведете, а рыбку в мутной воде ловите.
— Это и есть следствие, профессор. Мы насаживаем червяка и смотрим, кто клюнет. Просто вы должны относиться ко мне терпимее. Вы были в Стэмфорде, штат Коннектикут?
Гарт стоял около книжного шкафа, положив руку на полку.
— Верно.
— Работы не нашли, так?
— Очевидно, вы уже знаете ответ.
— Правильно. Профессор Андерсен ездил с вами в Китай, миссис Андерсен?
— Нет. Я ездила от ассоциации торговцев антиквариатом. Мой муж обеспечил возможность моей поездки, взяв на себя заботу о детях. Дженкс что-то записал, сморщив губы.
— Этот Талвия… Вы давно дружите с ним?
— Давно, — многозначительно отозвался Гарт.
— Они здорово ругались. Он и его маленькая леди. Гарт и Сабрина молчали.
Дженкс опять черкнул в блокноте.
— Плохие дела с вечными разногласиями. Тянет на сторону. К молоденьким красоткам, которых вы учите. Сабрина встретилась взглядом с Гартом и едва заметно покачала головой.
— Вы не согласны, миссис Андерсен? Насчет тяги на сторону или насчет молоденьких красоток?
— Я не уверена, что вы дурак. Дженкс был сбит с толку. Он достал из кармана жвачку, развернул ее и запихнул в рот.
— Теперь Блэйк. Насколько хорошо вы его знаете?
— Мы встречались, — ответил Гарт. — Редко. Моя жена его не знает.
— Вот вам и репутация. Он любит независимо от возраста и размера, я слышал.
Сабрина брезгливо посмотрела на следователя:
— Какая неприятная у вас работа, мистер Дженкс.
— Теперь Миллберн. Общее молчание.
— Полагаю, его вы совсем не знаете. Кто-то написал письмо, видите, профессор, я все-таки перешел к анонимкам — и я все проверил для вашего босса. Математик. Дурит с числами. Когда не дурит с молоденькими девочками.
— Вывод основан на анонимном письме? — холодно спросила Сабрина.
— Нет, мадам, на его признании. Он утверждает, что подобное случилось только один раз, но кто знает? Его жена училась у него, когда он на ней женился. Любит молоденьких. Должен сказать… — В голосе следователя появилась грустная нотка. — Они действительно милашки. Такие соблазнительные.
В комнате было тихо. Сабрина слышала, как наверху у Клиффа играет магнитофон.
— У вас есть присутственные часы, профессор?
— Конечно.
— Вы встречались со студентами по одному или с целой группой сразу?
— По одному. Мы обсуждаем конфиденциальные вопросы… оценки, качество работы, планы на будущее.
— По одному с закрытой дверью?
— Иногда. Сабрина заметила, как в Гарте растет злоба, и она становится серьезно опасной для Карла Дженкса и его мерзких вопросов.
— Миссис Андерсен, у вас бывает много гостей?
— Когда как.
— Вы когда-нибудь приглашали студентов профессора? «Понятия не имею». Сабрина взглянула на Гарта.
— Нет, — ответил он за нее. — Но в июне наш дом открыт для всех студентов и ассистентов лаборатории.
— Миссис Андерсен не могла сказать это сама?
— Миссис Андерсен не обязана отвечать на вопросы, которые ей не нравятся.
Дженкс жевал свою резинку.
— Профессор, я только что от Талвия. Там милейшая обстановка. Никогда и не подумаешь, что у них репутация отчаянных скандалистов. Я пришел сюда, в дом, полный нежности и света. Однако жена мотается в Китай и Англию, а муж при первой возможности несется в Калифорнию. И еще существует весьма забавное письмо, обвиняющее профессора в развлечениях с соблазнительными милашками за хорошие оценки в качестве оплаты. У меня есть сильное подозрение, профессор, что вы не искали других путей, когда предлагалось удовольствие.
Сабрина быстро пересекла комнату и встала рядом с Гартом, взяв его за руку, на которой напряглись мускулы. Она прижалась к его плечу и почувствовала, как он успокаивается.
— Я мог бы вышвырнуть вас вон, — равнодушно заметил Гарт. — Но это потребует больше энергии, чем вы заслуживаете. Лойд Страус говорил мне, что вас купили, чтобы вы нашли автора анонимного письма, добились признания или что там требуется, и сохранили мое имя чистым. Вместо этого на свое усмотрение вы пытаетесь утопить меня на основе информации, о которой я не имею никакого представления. Вы пришли сюда не вести следствие, как утверждаете, а расставить ловушки. Однако вы заблуждаетесь. Вы — следователь. Согласно статье сорок четыре "С" один правового кодекса Эванстона вы можете потерять свою лицензию. Утром я решу, позвонить ли мне в полицию, в университет или в оба места сразу. Это будет зависеть от того, как скоро вы покинете мой дом. Даю вам шестьдесят секунд. Время пошло.
Гарт обнял Сабрину и посмотрел на свои часы.
— Вы меня не запугаете, профессор.
— Конечно, нет. Сорок пять секунд.
— Ваша жена знает, что невиновный человек не станет выбрасывать меня из дома.
— Тридцать секунд.
— Блеф. Вот, что вы делаете…
— Двадцать секунд. Дженкс вскочил с кресла и стремительно направился к двери.
— Я еще вернусь. Ваш босс очень заинтересуется, как вы меня выгнали. Невиновный не стал бы…
— Вон! — крикнул Гарт. Дженкс открыл дверь и исчез. Сабрина рассмеялась:
— Гарт, как ужасно!
— Знаю. — Он тоже засмеялся и крепче обнял ее. — Ты была прекрасна.
— В Эванстоне нет закона против возможности быть собой.
— Конечно, нет. Этот человек глуп. Ты была права… Он слишком хитер, чтобы быть дураком, но все-таки глуп. Сабрина перестала смеяться.
— Ты разволновался из-за него?
— Да. А ты?
— Тоже.


На следующее утро Гарт позвонил Лойду Страусу.
— Ты доверил мою карьеру глупому сукину сыну, который уже решил, что я виновен. Предупреждаю тебя, Лойд…
— Не надо меня предупреждать, Гарт. Мне уже здорово досталось из-за этого дела от президента. Не собираюсь терпеть еще и твои упреки. Тебе никогда не приходило в голову, что ты не один имеешь работу и будущее. Я хочу убрать всю эту грязь с дороги и вернуться к нормальной жизни. Но если ты думаешь, что я собираюсь отозвать следователя из-за того, что он неправильно обошелся с тобой… Дерьмо. Слушай, мне он тоже не нравится. Но агент мне требовался срочно, и его рекомендовал мне человек, уже пользовавшийся его услугами. Я позвоню и узнаю, нельзя ли прислать сюда кого-нибудь другого. Ладно?
— Ладно.
Гарт повесил трубку до того, как Страус успел опять попросить его не предпринимать ничего самому. После ухода Дженкса они с женой решили начать беседовать со студентами из списка. «Кто-то, — как подумали они, — что-нибудь интересное да скажет. А если нет, то сидеть сложа руки и ничего не предпринимать все равно невыносимо». Гарт позвонил жене в магазин.
— Я просто хотел услышать твой голос. И сказать, что люблю тебя. Я поговорил с Лойдом. Он попытается заменить нашего глупого приятеля. Наконец-то позвонил Мартин, полный извинений, и сказал, что специально не встречался с нами. Я посоветовал ему позаботиться о Линде. Мы выживем. Она с тобой?
— Да. Составляем план торговли. И праздничный обед. Мартин нашел новую работу.
— Он сказал. Потому и звонил. Он считал, что не может встретиться с нами до тех пор, пока не вернется к нормальной жизни. Значит, праздник будет отмечаться.
— Для них. Но не для нас. Когда придешь домой?
— Около пяти. Ты уже вернешься?
— Конечно.
Сабрина в середине дня зашла домой, чтобы позвонить в Лондон.
— Николс, это Стефания Андерсен. От вас давно ничего не слышно.
— О, дорогая Стефания, я хотел написать вам. Ваша дорогая сестричка была бы довольна. Все прекрасно.
— Конкретнее, Николс.
— Мы купили на аукционе фаэтон и позолоченные часы, о которых вы говорили. И еще шифоньер из…
— Николс.
— Да, Стефания.
— Что вы продали?
— О, продали? В это время торговля идет не очень…
— Никакого затишья в это время года нет, Николс. За кого вы меня принимаете? Сейчас самый сезон для наших клиентов. Что с вашим собственным магазином?
— Мы… справляемся.
— Благодаря Амелии?
— Моя дорогая Стефания, вы говорите точно как Сабрина. Вы меня очень расстроили такими воспоминаниями.
— Николс, может, вы позвоните Брайану?
— Нет, нет, Стефания, не нужно. Мы продали французские часы, те, что с ангелами, если помните, и обе вещи, привезенные вами с аукциона Клинтона. И еще я выставлю секретер Георга Пятого и новый загородный дом леди Старгрейв.
— Сколько получили за часы?
— Три тысячи.
— Можно было продать за четыре. А за клинтоновские вещи?
— Двадцать три тысячи за обе.
— Великолепно! Не могу поверить, что вы скрывали это от меня.
— Нет, дорогая моя, конечно нет. Это должно быть сюрпризом. Но вы вынудили меня признаться. Как я могу что-то скрывать от вас, даже если это и втемяшится мне в голову? Сидни Джонс заглядывает мне через плечо каждый день. Кстати, он спрашивает, когда вы вернетесь.
— Скоро. Я очень нужна сейчас?
— Конечно, дорогая Стефания. Ведь последнее решение насчет «Амбассадора» зависит от вас. Оливия недавно говорила, что вы так напоминаете ей Сабрину, что она хотела бы видеть вас здесь, и мы могли бы… О, как ужасно это звучит. Совсем не так, как из уст Оливии…
— Да, Николс, я знаю. Оливия умеет делать ужасные заявления абсолютно спокойно.
— Боже, Сабрина действительно так подробно рассказывала о нас.
— Часто.
Я могу прекратить это, подумала Сабрина, как только вернусь, сразу скажу им правду. Они с Николсом поговорили о ее декабрьской декорационной комиссии. Она дала указания по поводу двух аукционов и торговли с Беттиной Старгрейв. Теперь Николс ее выслушал. Он больше не относился к ней как к необразованной провинциалке, которую можно легко отодвинуть в сторону. Наконец Сабрина повесила трубку, но перед тем, как войти в столовую, задумалась и села. «Как только вернусь, сразу скажу им правду. Но как я смогу это сделать? Как я смогу рассказать родителям или кому-либо еще, что я Сабрина, если не хочу, чтобы Гарт знал об этом? Если кто-то узнает, хотя бы один человек, информация неизбежно достигнет его ушей».
Сабрина встала и начала ходить по кухне, нервно обхватив себя руками.
"Я не могу сказать Гарту правду. Никому не могу сказать.
Но если я утаю истину, то останусь Стефанией Андерсен на всю жизнь. Сабрина Лонгворт умрет. Конечно, так оно и есть. Мы все были на ее похоронах. О, Стефания, посмотри, что мы наделали…"




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обманы - Майкл Джудит



Предсказуемая книга))))
Обманы - Майкл ДжудитRoskStar
29.01.2012, 11.02





Книга очень увлекательная, необыкновенная история и большая настоящая любовь. Рекомендую почитать.
Обманы - Майкл ДжудитЕлена
23.03.2012, 21.17





Пронзительно-чарующая история о поиске себя, легкомысленном поступке, который привел к трагическим последствиям и заслуженной любви. Герои живые, не шаблонные персонажи, а думающие и чувствующие индивидуально. Спасибо автору за прекрасное произведение.
Обманы - Майкл Джудитm-ll Caramell
30.08.2012, 9.46





Что то очень личное описано. Как может человек написать то, что никогда не чувствовал? Я читала и понимала и одну героиню и другую. Сама себе удивлялась. Герои стремились найти, познать себя, так же, как и мы. И нам всем вместе это удалось?!
Обманы - Майкл ДжудитКэтрин
18.12.2012, 20.09





Мне роман понравился, но не внесу его в число своих любимых.Просто эта история что-то затронула в моей душе.Очень понравилась Гг-ня хотя конец ожидала чуть-чуть другой!+10
Обманы - Майкл ДжудитЭдуарда
28.10.2013, 20.46





Немного затянуто и нудновато. Хотя идея на самом деле о поиске себя
Обманы - Майкл ДжудитОльга
6.11.2013, 21.31





книга не только о поиске себя. но и о том. что семейная жизнь это труд. творчество.
Обманы - Майкл Джудитлюбовь
25.11.2013, 19.09





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Героини раздражали до жути, игра игрой но это.. Да и что это за мать такая!! Или год держать подле себя мужчину ждущего когда она соизволит выйти за него.. Как собака на сене..rnЭмоции, переживания, поведение и поступки описаны вполне жизненно, на на протяжении всей книги каждому из персонажей хотелось влепить оплеуху за идиотизм, и мужу и сестрам и родителям. Всем! В общем из-за характеров и поведения героев у меня было отторжение этой книги, советовать не стану. Есть произведения куда приятнее, которые не доставляют раздражения.
Обманы - Майкл ДжудитАнна
21.04.2015, 6.25





Не пошел.
Обманы - Майкл ДжудитКэт
23.02.2016, 8.24





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100