Читать онлайн Обманы, автора - Майкл Джудит, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обманы - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 155)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обманы - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обманы - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Обманы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Начавшая отходить ото сна Сабрина шевельнулась на постели.
«Сегодня шестое октября, — подумала она. — Гарт уезжает в Калифорнию».
Открыв глаза, она увидела, что за окном только-только начинает рассветать. В комнату стали проникать первые бледноватые лучи света, окрашенные в жемчужно-серый цвет. На клене пела какая-то птица. Сабрина шевельнулась еще раз, решив перевернуться на другой бок, но замерла, обнаружив, что ее рука находится в руке Гарта. Их пальцы были крепко сплетены и занемели.
И тут она вспомнила ночь… Воспоминание обрушилось на нее будто ком снега. Она вспомнила ощущение дыхания, горячий шепот Гарта у себя на груди, вспомнила, как он накрыл ее тело своим, вспомнила собственную страсть.
Нет, это был не сон. Она позволила этому случиться наяву.
«Боже, как же…»
Гарт спал, но крепко держал ее за руку. Сабрина чувствовала, какое от него исходит тепло. Только сейчас, лежа с ним, рука об руку в предрассветном сумраке, она осознала, какие огромные изменения произошли с того первого дня, когда она приехала в Эванстон, подменив сестру.
Сабрина испугалась своих мыслей. Внутренний голос успокаивал ее: «Не терзайся. Ты сама нисколько не изменилась. Изменились обстоятельства. Ты здесь ни при чем. Ты ничем не связана с ними». С этой мыслью она снова заснула, а когда проснулась во второй раз, солнце ярко заливало своим светом спальню, окна светились, и она была в постели одна.
Сабрина робко осмотрелась. На стуле лежал раскрытый, но уже загруженный чемодан Гарта.
«Я должна встать, — с неохотой подумала она, — и помочь ему собраться».
Но она не двигалась с места, ибо боялась смотреть Гарту в глаза после случившегося с ними.
«О, Стефания, прошу тебя, прости!.. Я не хотела. Пожалуйста, постарайся понять…»
В ее голове пронеслись воспоминания о всех сильных чувствах, которые были испытаны ею ночью. Неуемная радость, предельное счастье ощущать Гарта внутри себя. Затем придавливающая тяжесть сознания вины и стыд…"Стефания никогда не узнает об этом…"
Ее снова пробил стыд. Как она… Какое право она имеет…
Сабрина вновь закрыла глаза и стала похожа на ребенка, который в минуту опасности заслоняет лицо руками.
Она не могла отрицать того, что хотела Гарта, хотела заниматься с ним любовью. Впервые за все время, проведенное вместе, он обратился к ней не с подозрительным вопросом, а с выражением любви и поддержки.
«Какими же мы были дураками, полагая, что он будет ждать больше месяца, не глядя в сторону жены! — думала Сабрина, закусывая губу. — Он же обыкновенный мужчина, не монах… Риск присутствовал всегда. Он витал ночами над кроватью. И, наконец, все свершилось».
Впрочем, к этому следовало относиться спокойнее то, что произошло, уже произошло. Обратно ничего не вернешь.
Она услышала его шаги на лестнице и тут же закрыл глаза. Он вошел в спальню, подошел к кровати, поцеловав ее в щеку и, захватив чемодан, вышел.
Через некоторое время хлопнула входная дверь, и было слышно, как он сбежал по крыльцу. Чувство свободы захлестнуло Сабрину. Прошлая ночь была случайностью. Она ничего и не почувствовала, если не считать… Не важно. Какая женщина смогла бы лежать спокойно под такими ласками?..
«Ты хотела его и прекрасно это знаешь! Ты обнимала его, и вы всю ночь спали, держась за руки».
«Это всего лишь эпизод! — упрямо возразила она внутреннему голосу, который предательски менял свою позицию каждые пять минут. — Я сильно устала за день и потеряла контроль. Не моя вина в том, что каждую ночь, ложась в постель, я страшно рисковала. Оступилась, с кем не бывает?» «Лжешь!»
«Стефании не о чем беспокоиться. Я быстро забуду, что натворила. У меня здесь много разных дел. К тому же, скоро все это вообще закончится. Больше такой ошибки не повторится. — Она избегала смотреть на свое отражение в зеркале. — Больше этого не повторится. Обещаю. К тому же Гарта не будет целую неделю».
Позвонила Линда Талвия и пригласила Сабрину и детей к себе на ужин.
— Пока не могу, — сказала Сабрина. — Хочу несколько дней побыть одна. Может быть, в конце недели?
— Понимаю! — со смехом отозвалась Линда. — Леди хочет вкусить сладость одиночества? Мне это знакомо. Когда Мартин куда-нибудь уезжает, я чувствую себя на три дюйма выше и на сотню фунтов легче. Предоставлена самой себе. Рай, да и только. «Такова была моя лондонская жизнь, — подумала Сабрина. — Предоставленная самой себе и ответственна только перед собой. От такой жизни-то я и сбежала».
— Но мне очень хочется увидеться с тобой, — настойчиво продолжала Линда.
Когда возвращается Гарт?
— В следующее воскресенье. — Может, заглянешь в среду? Или даже во вторник?
Пораньше. Мы бы о многом поговорили. «Ей необходимо поделиться с кем-нибудь своими тревогами», — поняла Сабрина.
— Ладно, почему бы нам не прийти сегодня? В конце концов, мне надоело, есть то, что я готовлю сама.
— Ты серьезно?! О, Стефания, какая ты милая! И что бы я без тебя делала?!
— Приходи в четыре тридцать, ладно? У Мартина сегодня весь день идет семинар, и он вернется не раньше шести. А дети могут поиграть во дворе.
— Отлично, мы придем, — согласилась Сабрина.
В тот день она отправилась с Пенни и Клиффом в магазин. Поначалу она не хотела этого делать, рассчитывая на то, что дети могут дождаться Стефанию. Но в один прекрасный день ботинки Клиффа почти совсем развалились. А Пенни начала ныть о том, что у всех ее подружек давно уже есть так называемые джинсы «Би», и если у нее не будет их, она умрет. Словом, Сабрина уже не могла отделываться отговорками и обещаниями. «Так много приходится выдумывать разных предлогов; чтобы не делать то или иное дело! — сетовала она. — Хоть бери и ломай вторую руку!»
В обувном магазине продавец внимательно оглядел ноги Клиффа и вынес несколько коробок с ботинками. Клифф стал примерять их все по очереди, постоянно оглядываясь на Сабрину. «Чего он от меня ждет?»
— Ну и какие же тебе больше нравятся? — спросила она.
После минутного колебания, не глядя, матери в лицо, Клифф показал на пару высоких ботинок, которые сильно смахивали на армейские.
— А тебе не кажется, что они слишком теплые? Зажаришься, сидя в них на уроках. Клифф отрицательно покачал головой.
— Ну, хорошо. Тогда давай купим. Бери их, скорее, у нас еще Пенни на очереди.
— Мамочка! — заорал Клифф. — Ты, правда, разрешаешь?!
«Ну что я опять не так сделала?»
Она взяла в руки один ботинок, делая вид, что пристально изучает его. Судя по реплике Клиффа, он не ожидал такого подарка. Значит, Стефания не купила бы ему эти ботинки… Почему? Потому что они слишком теплые и годятся только для улицы, но не для помещения. И потом еще из-за цены.
«Господи, откуда мне знать, сколько должны стоить ботинки для мальчишки!»
— Если они тебе нравятся — бери. И закончим на этом. Они очень крепкие и долго тебе послужат. Хотя и имеют свои недостатки. Смотри, береги их! Это вещь дорогая. Интересно, они непромокаемые?
Продавец тут же появился с тюбиком, который направил на ботинки, и прыснул из него водой. Сабрина убедилась в том, что обувь действительно непромокаемая.
— Ну, вот видишь, конечно, берем. Тут и думать нечего.
Пока Клифф, сияя от счастья, прямо в магазине натягивал новые ботинки, Сабрина рылась в сумочке в поисках одной из кредитных карточек Стефании.
Когда они вышли на улицу, Клифф бросился в сторону футбольного поля, крикнув, что покажет обновку друзьям. На бегу, он обернулся и весело прокричал:
— Спасибо, мам! И унесся, оставив у себя за спиной криво ухмыляющуюся Пенни и сияющую от счастья «маму».
При входе в «Маршалл Фил» они столкнулись с Вивьен и Барбарой Гудман.
— Мы вот ищем какие-то джинсы, которые называются «Би», — сказала Вивьен после приветствий.
— Удивительно, — сухо произнесла Сабрина. Джеффри Бин загипнотизировал всех здешних шестиклассников.
— Мам, — попросила Пенни. — Можно мы пойдем с Барбарой?
— В самом деле, почему бы вам самим не сделать свои покупки? А мы с Вивьен прогулялись бы в это время где-нибудь. Вот тебе кредитная карточка «Фил». Иди смотри свои джинсы, но больше одной пары пока не покупай.
Вивьен изумленно уставилась на Сабрину:
— Вот это да! Я никогда бы не отпустила Барбару одну с кредитной карточкой в руках.
— А почему? Пенни в этом смысле вполне самостоятельная девочка, — сказала Сабрина, заметив изумленный взгляд девочки. — К тому же я достаточно натолкалась в обувном магазине. Впрочем, ты поступай, конечно, как привыкла…
— Напротив! Мне это нравится. — Она вручила Барбаре кредитную карточку, на которую та уставилась, не веря своим глазам. — Пойдем выпьем кофе! Тут, кажется, где-то недалеко есть новый антикварный магазин? Я бы хотела его посмотреть.
— Верно. Гарт мне говорил как-то, что ты интересуешься такими вещами.
Это была небольшая лавка под названием «Коллекция» и втиснутая между каким-то магазином и ресторанчиком, специализирующимся на домашнем печенье. «Великолепное расположение, — подумала Сабрина. — Владелец лавки знает, что делает». Внутри был довольно простой зал, пол которого был покрыт множеством маленьких восточных ковриков. Зал загромождала мебель.
Вивьен коснулась рукой медной лампы, выполненной в форме цветка тюльпана.
— Неужели и сегодня некоторые люди могут позволить себе купить лампу от Тиффани? Сабрина смерила лампу коротким взглядом.
— Это не Тиффани, — уверенно сказала она. — Если бы я продавала ее, то назначила бы цену в пятьдесят-шестьдесят долларов. Не больше.
— Именно, — услышала она за своей спиной незнакомый голос.
Обернувшись, Сабрина увидела, что к ним приближается стройная женщина. Ее короткие волосы серебрились сединой. На тонком и привлекательном лице выделялись большие глаза. На ней не было дорогого наряда, и, тем не менее, она была элегантно одета. Это приятно удивило Сабрину. «Не обладая большими деньгами, — подумала она, — эта женщина многое умеет делать. Похоже, она и является хозяйкой лавки».
— А как вы думаете, какую цену за лампу назначила я? — спросила она с улыбкой. Вивьен тут же взглянула на бирку, прикрепленную к лампе.
— Пятьдесят пять долларов. Удивительное совпадение!
— Удивительным это кажется только дилетантам, не имеющим представления о богемском стекле, — проговорила женщина и протянула руку Сабрине. — Мэйдлин Кейн. Вы работаете с антиквариатом?
— Са… Стефания Андерсен. — Они обменялись рукопожатием. — Работала. Когда-то.
— Вы уже прошлись по моему магазину? Что скажете? Я открылась всего неделю назад. Все еще в стадии opraнизации.
Сабрина взволновалась, прогуливаясь по лавке и осматривая мебель. Впервые за время пребывания здесь она едва не произнесла собственное имя. Но она понимала, что ее трудно винить. Просто дух антикварной лавки захватил ее поразил, словно удар грома. Она вдохнула запах мебельной полировки, темного бархата и парчи. Увидела, как пляшут сотни пылинок в солнечных лучах. Провела рукой по старинному дереву золотистого оттенка. Тут было от чего разволноваться.
«Я хочу домой! Я хочу пройтись по демонстрационному залу „Амбассадора“, посидеть за своим вишневым столом в кабинете. Я хочу вернуться к своей работе…»
От внезапного приступа ностальгии на ее глаза навернулись слезы.
Вивьен испуганно взглянула на нее:
— Стефания? Что с тобой?
— Ничего, — ответила Сабрина, тут же смахнув слезу. Она остановилась перед великолепным старинным диваном, обитым пурпурным бархатом. — Так… Промелькнула одна мысль.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Нет… Просто я неожиданно вспомнила о своем неудавшемся бизнесе по продаже недвижимости. Тогда я имела дело с произведениями искусства, антиквариатом, коллекциями… Не получилось. Мне пришлось пойти на другую работу. Но сейчас я почувствовала, как мне всего этого не хватает. На меня нахлынули воспоминания… Запахи моего магазина…
— У тебя был магазин?
— О нет. Просто я всегда хотела его иметь.
Мэйдлин Кейн следовала за ними на некотором расстоянии. Она внимательно наблюдала за Сабриной и видела в ней нечто, чего до сих пор никто не замечал. Она чувствовала отстраненность этой женщины от эванстонской жизни, хотя и не могла этого объяснить. Просто она держалась как-то по-другому. Не так, как ее подруга. Это было видно и по походке, и по осанке, и по тому, как она держала го лову. И по тому, каким профессиональным взглядом она окидывала ее лавку. Уверенным. Знающим. Мэйдлин возгорелась искренним интересом к ней.
— Может, вы смогли бы помочь мне, — сказала она, подходя к Сабрине. — У меня есть некоторые сомнения относительно происхождения этого стола Дункана Файфа, вы можете что-нибудь сказать? Мне кажется, что это восемьсот пятидесятый год и…
— Это не Файф, — резковато прервала ее Сабрина, проведя рукой по гладкой поверхности стола и склонившись, чтобы осмотреть его ножки. — Это Бельтер. Очень ранний. Примерно сороковые годы девятнадцатого века. Файф никогда так не обращался с розовым деревом. Посмотрите на зубцы на ножках. Мэйдлин пришлось тоже опуститься на корточки.
— Да, — после некоторого раздумья проговорила она. — Вы, пожалуй, правы. Она выпрямилась. — Стефания, почему вы не возвращаетесь в свой прежний бизнес? Сабрина смерила ее холодным взглядом.
— Я донимаю. Вы хотите сказать, что это не мое дело, — тут же сообразила Мэйдлин, но продолжала: — Дело в том, что мне нужен помощник. Есть работа с инвентарем и в магазине. Но главным образом речь идет как раз о продаже недвижимости. Я привыкла к этому, но работа мне не нравится, скажу прямо. Я предпочитаю бесцельно слоняться здесь. Но на продаже недвижимости можно хорошо заработать. И это самый легкий и простой путь пополнить мой инвентарный список. Словом, я предлагаю вам работу. Если вам нужно бывать дома с детьми, то не беспокойтесь: у вас будет такая возможность. Ну, что? Это можно считать только моим делом? Или уже нашим?
«О, какая вы умница, какая умница! Конечно, это именно то, что нужно и хотелось бы Стефании! Вы только что дали работу моей сестре!»
— Это можно считать нашим делом, — с улыбкой согласилась Сабрина. — Когда вы бы хотели, чтобы я начала?
— Вчера.
— Значит, я буду здесь в понедельник к десяти часам.
— Десять часов, моя милая, это время покупателей. Так что будет лучше, если вы придете к девяти.
— Отлично. — «Я и забыла, что это значит — работать на кого-то». — Мне нужно будет уволиться с прежней работы. Буду так близко к девяти, как только смогу.
— Великолепно. А зарплата вас, похоже, совсем не интересует?
— Прошу прощения?..
— Вы не спросили меня об оплате. Сабрина рассмеялась:
— Да, когда у меня был свой бизнес, я была более осмотрительной и практичной. Впрочем, я считаю, что этот вопрос может подождать до понедельника, когда мы с вами договоримся о длительности моего рабочего дня и о том, что именно мне придется у вас делать.
Мэйдлин явно выглядела сбитой с толку, и Сабрина поняла, что ей следовало вести себя более осторожно. Она забыла о том, что уже не является леди Лонгворт, что окружающие воспринимают ее как домохозяйку, которая должна работать и тем самым помогать мужу сводить концы с концами.
— Хорошо, если это вас устраивает… — все еще не придя до конца в себя, проговорила Мэйдлин. Потом она улыбнулась и сказала: — Ну так до понедельника. Когда они возвращались к «Маршалл Фил», Вивьен сказала:
— А я и не знала, что ты такой эксперт в вопросах антиквариата. И Гарт не говорил.
— Мы с ним мало обсуждаем дела, друг друга, — ответила Сабрина.
Она была довольна и готова была скакать по улице, как маленькая девочка. Она только что нашла прекрасную работу для Стефании и для себя на то время, которое еще будет здесь. Но ностальгия не угасла в ее душе. Она всем сердцем была с «Амбассадором». «Позвоню Нату, — подумала она, — и попытаюсь ускорить повторный рентген. Если бы он снял с меня гипс к приезду Гарта! И я бы тут же уехала». Она вспомнила, как проснулась и обнаружила, что он всю ночь держал ее руку в своей.
«Да, необходимо срочно уезжать. От греха…»
— Мамочка, посмотри, что я купила! — вскричала Пенни. — И знаешь… Сначала продавщица даже внимания на нас не хотела обращать. А когда мы ей показали кредитные карточки, она стала такой милой! И называла нас «мисс»!
Девочки так и сияли от счастья, глядя то на Сабрину, то на Вивьен.
— Это просто фантастично, что ты для них придумала! — воскликнула обрадованная Вивьен. — И как я сама не догадалась! Но мне казалось, что в одиннадцать лет еще рано…
«А вот я догадалась. Но не потому, что я такая умная, а потому, что не являюсь, Пенни матерью», — подумала Сабрина.
Но когда Пенни бросилась ей на шею и принялась целовать, у нее защемило сердце. Она вспомнила, как горячо благодарил ее за ботинки Клифф. Она доставила им радость. Они любят ее.
Всю дорогу домой Пенни держала Сабрину за руку. И та непроизвольно вздрогнула, когда ее вдруг холодом обдала мысль: «Ты уедешь и оставишь этих очаровательных детей?» Пенни расшвыривала попадавшие под ноги бурые и порыжевшие опавшие листья и ни на секунду не умолкала, рассказывая о кукольных костюмах, которыми она была занята.
— Через несколько дней я устрою дома показ мод! — пообещала она. — И тогда мне останется сделать только четыре последних костюма. Ты мне поможешь?
— Конечно, дочка.
«Нет, я не буду сейчас звонить Нату, — подумала Сабрина. — Зачем так торопиться. Это может вызвать у него подозрения…»
Пенни и Клифф уже укладывались спать, когда из Беркли позвонил Гарт. Сабрина вот уже целый час сидела с ниткой и иголкой, держа на коленях порванную, на тренировке куртку Клиффа и вполголоса ругая свою гипсовую повязку. Трудно заниматься шитьем, когда ты этому никогда не училась и когда у тебя к тому же действует лишь одна рука. Она сказала, что не будет подходить к телефону. Поэтому, как только раздался звонок, дети вскочили с постелей, и каждый бросился к ближайшему телефонному аппарату: Клифф — на кухню, Пенни — в спальню родителей. Сидя на кресле в гостиной, Сабрина хорошо слышала веселые восклицания детей и удивлялась этому. Они радуются голосу отца, как будто он уехал не два дня назад, а пропадал, по меньшей мере, месяц! Смех Пенни прокатился по всему дому, после чего Клифф позвал ее:
— Мам! Папа хочет с тобой поговорить.
Она прошла на кухню, отложив шитье в сторону, взад трубку и тут же услышала голос Гарта. Слышимость была изумительная, и казалось, что он находится рядом с ней. У него был теплый и низкий голос. Знакомый… У Сабрины учащенно заколотилось сердце. Только сейчас она поняла, как успела по нему соскучиться.
— Здесь просто чудо какое-то, — говорил он. — Жаль тебя нет. Солнце. Тонкий туман. Красота! Небо от воды золотисто-зеленое. А сама вода постоянно меняет оттенки от серого до серебристо-голубого. Ты такого еще никогда не видела.
— И как это ты все сумел разглядеть из окна аудитории?
— Лекции начинаются только завтра. Пока что я только и делаю, что встречаюсь с другими участниками семинаров и составляю рабочий график на неделю. Насколько я понял, ты устроила Пенни и Клиффу незабываемый день?
— Вчера-то? Да, мы хорошо провели время.
— И ты потащила Пенни с Барбарой за штанами «Би»?
— Какие штаны?! — засмеялась она. — Джинсы. — Да, ей определенно не хватало Гарта. Они сумели стать друзьями, несмотря на многие неясности в их отношениях. Она с радостью думала о предстоящей свободной неделе, о том, что она наконец-то сможет стать полновластной хозяйкой семьи. Впрочем, какая же это семья без мужа?.. — Теперь я понимаю, почему так дико расхохоталась Пенни. Ты и при ней говорил про штаны?
— А как же! Ей понравилось. А куда ты ходила, пока они покупали себе эти самые штаны?
— В новый антикварный магазинчик на Шерман-авеню. А владелица там — очень симпатичная и остроумная леди, которая, похоже, решила устроить мне нешуточный экзамен на определение особенностей работы Дункана Файфа.
— Ну и как ты? Не ударила в грязь лицом?
— Разумеется, нет. Потом она мне предложила работу у себя, и я согласилась. Начинаю завтра с утра.
— Ты что, уходишь из университета?
— Это первое, что сделаю завтра.
— Что ж… Тем лучше.
— Что-то не так? Ты думаешь, мне не следует уходить с нынешней работы?
— Еще как следует! Ты разве забыла, что я неоднократно предлагал тебе выбрать работу, которая была бы тебе больше по вкусу? К тому же ты любишь напомнить мне, что существенно помогаешь оплачивать закладные. Так что я не имею права диктовать тебе, где именно работать.
— Гарт, что с тобой?
Она почувствовала, как внутри нее поднимается тревога, Как так вышло, что он разозлился? Она попыталась найти ответ на этот вопрос, но осеклась: речь шла о работе для Стефании. Чего это она взволновалась? Ей-то, какое дело по того, разозлился Гарт или нет?..
«Самое прямое! Потому что когда Гарт злится, это значит, что он испытывает душевную боль. А ты не хочешь, чтобы он ее испытывал».
— Гарт, ты слушаешь?..
— Да. Прости, я сорвался…
— Нет, это ты меня прости. Мне следовало сначала посоветоваться с тобой. Но предложение поступило так неожиданно, и я сразу обрадовалась, что… Представляешь, я даже забыла спросить, какая будет оплата?! Ничего, завтра все выясню. И только потом решу с моей нынешней работой.
— Нет, лучше уходи из университета. Если в антикварном магазине тебя что-то не устроит, найдешь еще что-нибудь. Зачем насильно держать себя там, где тебе не нравится? «Мы стали друг перед другом приседать в реверансах», — с грустной улыбкой поняла Сабрина. Гарт что-то говорил, когда она задумалась.
— Что? — переспросила она.
— Я спрашиваю, как прошел ужин у Линды?
— А… Печально.
— Печально?
— Нет, я не сам ужин имею в виду. Тут-то как раз все было здорово. Просто Линда попросила меня прийти к ней пораньше и… поговорить. Она была так расстроена.Мартин когда-нибудь заговаривал с тобой о том, что у него были другие женщины?
После продолжительной паузы Гарт ответил:
— Даже если у нас и состоялся бы подобный разговор, то ты, надеюсь, понимаешь, что это дело сугубо личное.
«Да ладно тебе! Все тайное всегда — рано или поздно — становится явным. Если разговоры были, то предание их широкой огласке — это лишь вопрос времени».
— Ну, хорошо, — сказала она. — Но ты можешь мне хотя бы сказать другую вещь? Мартин подозревает, что у Линды есть какие-то свои дела на этом фронте?
— Не то, что подозревает. Он ей сам об этом не раз говорил, насколько мне известно.
— Он хочет подозревать. Разумеется, никаких любовников у нее не было и нет, но она хочет, чтобы он… ну, приревновал ее хоть раз, что ли… Она нуждается в его любви ласке, заботе. Ведь Линда не уродка, и у нее много соблазнов. Пока что она от них удерживается. Но хочет, чтобы и он помог ей в этом. Но до сих пор, к сожалению, ничего не получается. Я не знаю другой такой пары, которая говорит между собой об одном, а думает совсем о другом!
— Не знаешь? «Черт тебя возьми!»
Она прикрыла в раздражении глаза, но сумела взять себя в руки. Ему не удастся повернуть разговор к обсуждению их собственных проблем.
— Гарт, до тебя не доходили слухи о профессорах, которые якобы спускают на тормозах экзамены у тех студентов, с которыми спят? На этот раз пауза была дольше первой.
— Кто тебе такое порассказал? — спросил он, наконец.
— Линда прослышала об этом в студенческой книжной лавке. Ты знаешь что-нибудь? Слышал?
— Не слышал ничего из того, чему можно было бы поверить.
— Значит, все-таки слышал. И будто бы одним из таких профессоров является Мартин…
— Боже, что за бред! И это тебе Линда сказала?
— Поэтому она и хотела со мной поговорить. Это правда?
— Если ты о самом слухе, то боюсь, что, правда. Что же касается персоналий, то я ничего не знаю. Сами по себе обвинения ничего не значат: каждый студент, получивший у профессора оценку на экзамене, может распустить про него неизвестно какую чепуху. Впрочем, в факультетском клубе тоже был какой-то разговор… Довольно серьезный по сравнению со сплетнями, распространяемыми в книжной лавке. Ты об этом еще с кем-нибудь говорила?
— Я не занимаюсь распространением слухов.
— Я знаю, извини. А что ты сказала Линде?
— Успокоиться и подождать, пока я поговорю с тобой.
— Ты, в самом деле, так ей сказала?
— Да, а что? Я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому, кроме того, по всем вопросам университета ты у нас являешься наиболее компетентным. Ох уж эти слухи! Совершенно невозможная вещь. Помню, Александра однажды рассказывала мне…
— Александра?
— Ну, это… Знакомая по Китаю. Мы были вместе на корабле. Так вот, на третий день она уже говорила, что всем все известно: кто с кем валяется в кровати, а кто подсматривает в замочную скважину. Похоже на университет, не правда ли? Впрочем, в университете стиль и лексика слухов, наверно, более благородны.
Он засмеялся:.
— Господи, я соскучился по тебе, моя красавица! Почему бы тебе не навестить меня здесь в конце недели? «О, с удовольствием бы».
— Я же не могу вот так просто взять и улететь, бросив детей.
— Мы можем послать их к друзьям.
— А твоя работа?
— Ах да, точно… Тогда оставайся. Ну, что там еще делается в Эванстоне?
Они говорили, как потом подсчитала Сабрина, целый час.
— Университет оплатит, — сказал Гарт, позвонив на следующий день.
Она спросила его:
— Тебя так любят в университете?
— Не то слово! Впрочем, если бы ты прилетела сюда ко мне, это спасло бы университету сотни долларов!
Сабрина засмеялась, но промолчала. Она останется дома. Она скучала по нему, но не хотела жертвовать своей свободой. Если бы их с Гартом и впредь разделяли две тысячи миль, это было бы лучше как для нее, так и для него. Не говоря уже о Стефании.
Каждое утро, просыпаясь, она слышала внизу голоса детей и соседей за окном. Сабрине предстояло прожить еще один день в качестве Стефании Андерсен. А каждый вечер, когда звонил Гарт, она думала: «Да закончится этот день когда-нибудь или нет?»
По утрам ей приходилось заниматься работой по дому, но выполняла она так мало дел, как только было возможно. Порой ее разбирала дикая злость на Стефанию за то, что она подсунула ей такой тяжкий образ жизни. Хуанита приходила регулярно и здорово помогала, но не могла сделать всего, и Сабрине также нужно было частенько закатывать рукава. Пенни и Клифф являлись хорошими помощниками, но даже с их помощью Сабрина чувствовала себя рабыней, протирая мебель или убирая вещи, лежавшие не на месте.
После утомительной работы по дому магазин «Коллекция» казался приятным хобби. Она с увлечением помогала Мэйдлин организовывать продажу, писать «историю» каждого предмета, определять его цену и ставить в салоне на видное место. Мэйдлин нравилась Сабрине. И хотя она ненавидела быть подчиненной, работала она прекрасно, зарекомендовав себя с самой лучшей стороны. Словом, как следует, протоптала дорожку своей сестре.
Сабрина чувствовала себя на работе как дома, и время, поэтому летело незаметно. Порой она спохватывалась: оказывается, давно уже нужно бежать домой, прибраться там чуть-чуть, заглянуть в холодильник. Все это — до прихода детей, которые появлялись, как правило, в окружении своих друзей.
Вечером все трое собирались за скромным ужином во внутреннем дворике. Потом Пенни и Клифф шли мыть посуду. Они затевали какую-нибудь интересную игру, которая обычно прерывалась звонком Гарта.
А еще позже, когда дом успокаивался и замирал, Сабрина забиралась с ногами в кресло, стоявшее в гостиной, и развлекала себя каким-нибудь чтением до тех пор, пока не обнаруживала, что давно уже ничего не видит на странице.
В четверг они принесли домой продукты и поваренную книгу, и приготовили китайский обед. Пенни добавила туда две дюжины сушеного горького перца, когда никто не видел.
— Ты бы посмотрел на нас, папа, — рассказывала она Гарту, когда он позвонил. — Мы все плакали, но мама сказала, что все равно было вкусно. — Она протянула трубку Сабрине.
— Папа хочет поговорить с тобой и сказать, что он тебя любит. Сердце Сабрины сильно застучало.
— Он так и сказал?
— Не совсем, но разве он не говорит так, когда звонит? Сабрина улыбнулась и взяла трубку.
— Как я понял, это был жгучий обед, — произнес Гарт.
— Мы запомним его надолго.
— Жаль, что я его пропустил.
— Мне тоже.
— Приготовишь такой же в воскресенье, чтобы я тоже попробовал? Перец и все остальное?
— Если у тебя хватит мужества, и мы не струсим, то приготовим его специально для тебя.
— Жду с нетерпением. Кстати, Пенни была права.
— Насчет чего?
— Я хочу сказать, что люблю тебя.
Сабрина снова почувствовала, как ее сердце застучало. Ей не хватало воздуха. «Но это просто потому, что я устала, — подумала она, — день был такой длинный. Я успокоюсь, как только смогу побыть одна».
— Мой самолет прилетает в два пополудни в воскресенье. Сможешь меня встретить?
— Да, конечно.
— Что вы делаете завтра вечером? Опять китайская кухня?
— Долорес и Нат пригласили нас на обед.
— Передай им привет.
— Передам.
В пятницу вечером после обеда, когда Пенни и Клифф поднялись наверх с детьми Голднеров, Сабрина пересказала Долорес и Нату, что говорил Гарт о своих лекциях и о людях, с которыми он встречался.
— Гарт не говорил прямо, но мне кажется, что он звезда в этом шоу.
Она перехватила быстрый взгляд, которым они обменялись.
— Что-то не так?
— Ничего, — быстро ответил Нат.
— Нет, Стефания имеет право знать, — сказала Долорес. — Мы просто подумали, что обычно, когда Гарт добивается какого-либо успеха, ты напоминаешь о той работе, которую ему предложили в Стэмфорде. А на этот раз нет.
— Вот оно что. — «Я все время забываю, как много значит для Стефании эта работа. Нужно спросить о ней у Гарта перед тем, как я уеду. Я же обещала Стефании». Нат закурил трубку.
— У вас еще бывают головные боли, Стефания?
— Нет, — ответила она, вздрогнув от неожиданности. А затем ее осенило. — Ну, вообще-то бывают. Я не хотела об этом говорить.
— Почему?
Она пожала плечами:
— Я знаю, что скоро мне предстоит делать у вас рентген, и если до того времени головные боли все еще будут сильными…
— А они сильные?
— Иногда.
— Когда?
— О, в основном по вечерам. Возможно, потому что я устаю.
— Где болит? Покажите мне это место на голове.
Она положила руку на то место, где болела голова после сотрясения мозга. «Извини, Гарт, — мысленно произнесла она. — Хотела бы я придумать что-нибудь более оригинальное, чтобы не спать с тобой. Но это самая легкая ложь, которую я придумала. Всего на несколько дней, пока вернется Стефания. Потом боли прекратятся».
— Должны бы уже прекратиться, — проговорил Нат. — Думаю, вам следует провериться у своего терапевта. И мы должны вскоре посмотреть руку. Когда вы ее сломали?
— Двадцать второго сентября.
— Мне бы хотелось подождать еще дней десять. Позвоните в кабинет и запишитесь на прием через неделю, начиная с понедельника. Если рентгеновские снимки будут хорошими, мы снимем гипс.
— Договорились. — Теперь она знала, что позвонит Стефании завтра утром. Десять дней. Достаточный срок, чтобы разобраться с Гартом.
Но он приезжает домой в воскресенье. Как чудесно будет снова увидеть его. Затем она сосредоточилась на том, что говорила Долорес, и приказала себе забыть, что такая мысль вообще приходила ей в голову.
Только в пятницу Гарт разобрался с делами в университете и получил возможность заняться почтой, скопившейся за время его отсутствия. Он нервничал и был сыт о горло досадными неурядицами в управлении факультетом, которые задерживали его за рабочим столом. Он тянулся домой из Беркли подобно школьнику, спешащему к своей первой возлюбленной, вспоминая теплоту голоса и смех Стефании во время их телефонных разговор, вспоминая, как они занимались любовью в ночь перед его отъездом. Он вернулся, предвкушая удовольствие проводить долгие часы со своей семьей, но, привязанный к своему кабинету, лаборатории и классным комнатам, почти не видел их.
И жена, кажется, поощряла его отсутствие. Он обнаружил с отчаянием, что ее теплота ослабела, а осторожность осталась прежней.
Сначала все было не так. В воскресенье в аэропорту она встретила его такой радостной улыбкой, что он замедлил шаг, направляясь к ней и пораженный ее красотой.
— Боже мой, — вздохнул мужчина, идущий сзади, — хотел бы я быть парнем, которого она встречает! С поющим сердцем Гарт шагал к ней, но, когда он приблизился, ее улыбка погасла, глаза затуманились, будто она не меньше его удивлена своей неприкрытой радостью.
— Добро пожаловать домой, — сказала она сдержанно. Он поцеловал ее в прохладные и мягкие губы, уголки которых слегка дрожали. А затем она незаметно отодвинулась, и он снова увидел ее счастливой только за обедом, когда распаковывал подарки. Для Пенни и Клиффа он привез сборные модели вагончиков, которые шахтеры использовали во времена калифорнийской золотой лихорадки. А для жены, из магазина на площади Гирарделли, замшевый жакет, мягкий как масло, простой, но богатый, глубокого зеленого цвета, со старинными золотыми пуговицами. С сияющими глазами она надела его и закружилась, изображая манекенщицу.
— Для меня, — прошептала она как бы про себя. Он был, тронут и опечален ее изумлением.
— Только для тебя. Она прижалась щекой к его щеке.
— Спасибо. Великолепно.
— Я подумал, что размер как раз такой, как надо, — сказал он с легким оттенком иронии. — Не думаю, что у тебя есть что-либо подобное, но мне кажется, он подходит к слегка изменившемуся в последнее время стилю твоей одежды.
— Я одеваюсь по-другому?
— Мне так кажется. Разве нет?
— Как?
— Ярче. Комбинации цветов другие. Или, возможно более небрежные.
Сабрина рассмеялась, и он покачал головой.
— Ты всегда упрекала меня, что я не замечаю, как ты выглядишь. Ты была права, прости меня. Тем не менее, я все-таки заметил разницу. И мне нравится твой новый облик, как бы он ни создавался.
Счастливый семейный вечер. А потом Сабрина рассказала ему о своих головных болях, о советах Ната. И постепенно она отодвинулась от него на то дружеское расстояние, которое сохраняла со времени своего возвращения из Китая. Она даже, казалось, нервничала больше.
Гарт упрямо просматривал почту на своем столе. Сверху лежало полученное два дня назад приглашение от президента лаборатории Фостера посетить Стэмфорд двадцать третьего октября. В следующий вторник. Это невозможно. Он не может снова, через такое короткое время, отменить занятия. Но Стэмфорд и Фостер были мечтой Стефании. И он знал, что у них есть сложное оборудование для более совершенных исследований, чем те, которые он может проводить здесь. Гарт мог бы попросить Вивьен заменить его на занятиях. Не раздумывая больше, он набросал записку с благодарностью и положил ее в почту для отправки. Может быть, это доставит ей удовольствие.
Правда заключалась в том, что его так измучило меняющееся настроение жены, что он начал думать, что будет лучше пойти на открытое столкновение, рискуя все разрушить, чем вечно ходить вокруг нее на цыпочках. Жизнь ученого-исследователя научила его терпению и терпимости к неожиданностям, но также научила ожидать результатов от имеющихся у него данных и фактов или искать новые в другом направлении. Или они женаты и вместе находят выход из создавшегося положения, или они чужие друг другу; если они не муж и жена, им придется искать новое направление, потому что их жизнь — это ложь.
Телефон на его столе зазвонил, и когда он снял трубку, секретарь вице-президента спросил его, не мог бы он зайти в контору на несколько минут. Это был приказ, а не просьба, и снова Гарт не попадал домой пораньше.
Лойд Страус был всего на несколько лет старше Гарта, партнер по теннису и давний друг. Маленький и компактный, смуглый комок энергии, всегда в движении, он в совершенстве изучил все повороты и подводные камни университетской политики и вышел прямой дорогой на пост вице-президента. Все знали, что большинство членов совета попечителей были готовы избрать его президентом, после того как нынешний уйдет на пенсию, и немногие осмеливались оспаривать его решения.
— Ну, правление все проверило, — говорил он, шагая по кабинету, в то время как Гарт присел на край его письменного стола.
— Посмотрели твой список отвергнутых женщин — прошу прощения за такой неудачный подбор слов, — твой список женщин-соискательниц, получивших отказ. Рассмотрели отношение Вебстера к женщинам-преподавателям и вообще ко всем женщинам, побеседовали с другими научными сотрудниками и с членами комитета по соискателям. Несомненно, ты прав, он нарушал все правила насчет равных возможностей, которые только существуют. Конечно, они были приняты совсем недавно, поэтому он всю свою жизнь был негодяем, нетерпимым к женщинам, но негодяем, не нарушавшим законов.
Гарт встрепенулся, но Страус поднял руку:
— Не торопись, дай договорить. Правление поручило комитету по соискателям еще раз рассмотреть заявление Вивьен Гудман. Я предвижу, что она пройдет. Правление также приняло мудрое решение и попросило декана Вебстера уйти на пенсию досрочно. Ему шестьдесят два года, осталось всего три. Так проще всего. Ему объяснили, что учебный год только что начался, и мы как-нибудь выкрутимся, если он уйдет немедленно, поскольку было бы слишком грубо заявить, что ему дали пинка под зад. Итак, мы ищем нового декана научного факультета.
Он сел за стол и стал перебирать пачку бумаг. Гарт обернулся и наблюдал за ним, понимая, что последует дальше. "Это понравится Стефании, — подумал он. — Больше денег и престиж более высокий, регулярные часы работы, больше времени дома. Но тогда придется отказаться от научной работы. И от преподавания. Декан научного факультета — администратор, у него не остается времени ни на руководителя факультета по высшему разряду, — как тебе известно, мы действительно ценим руководителей, добивающихся для нас правительственных гарантий на исследования. Твое выступление в защиту Вивьен было восхитительным, а твои доводы во время выступления на правлении по обвинению Вебстера — вескими и неоспоримыми. А потом, еще этот парнишка, который запорол лабораторную работу пока ты был в Беркли. Боже мой, Гарт, несколько месяцев назад ты бы его на куски разорвал и отправил в сельскохозяйственную школу чистить конюшни до конца своих дней. Вместо этого ты всего лишь отправил его мыть раковины и пробирки, которые никто не чистил вот уже сто пятьдесят лет.
— Еще виски?
— Если я настолько размягчился, как ты говоришь, то больше не надо…
— Тебе и не надо. Это за твою новую должность.
— Погоди минуту. Я еще не согласился.
— Гарт, мне нужно доложить совету попечителей…
— Проклятье, я же сказал тебе, что собираюсь в Стэмфорд на следующей неделе.
— Тебе не хочется переходить в лабораторию Фостера. Ты просто хотел приставить нам к виску пистолет.
— Не рассказывай, чего мне хочется, а чего нет. Я еду в Стэмфорд в следующий вторник. В четверг или в пятницу дам тебе ответ.
— Я если мне надо знать раньше? Гарт колебался какое-то мгновение.
— Мне хочется получить эту должность, Лойд. Ты же знаешь, как долго я ее добивался. Надеюсь, что смогу ее принять. Это все, что я могу сказать тебе сейчас. Я должен поехать в Стемфорд.
— Вот оно что: Стефания. Но, Гарт, и деньги, и престиж должности директора…
— Знаю. И она тоже поймет. Но я должен сделать это для нее. И для себя — я должен время от времени окидывать взглядом большой мир вокруг нас. Я дам тебе ответ на следующей неделе, Лойд. Надеюсь, тебя это устроит.
— Устроит.


Сабрина проснулась от оглушительной перепалки между Пенни и Клиффом, которые бранились и наскакивали друг на друга на кухне из-за подгоревшего тоста. Субботнее утро. Занятий в школе нет. Она зарылась в подушку. Справятся без нее, можно еще немного поспать.
Но Сабрина не могла расслабиться. Что-то было не так, о чем-то ей нужно было подумать. Она услышала, как Пенни и Клифф говорят о яблоневых садах.
— Я соберу сто бушелей, — объявил Клифф.
— Тебе не позволят, — огрызнулась Пенни. — А то другим ничего не останется. И тогда Сабрина поняла, о чем ей нужно подумать. Пенни и Клифф на кухне. Сбор яблок. Суббота, двадцатое октября. В понедельник будет двадцать второе.
«Мы сделаем рентген, — сказал тогда Нат. — И если все будет хорошо, сразу снимем гипс».
Время. Времени больше не осталось. Она открыла глаза. Гарт спал на боку, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица. Она смотрела на него. Он так спокоен, не сомневается в себе и в том, куда идет. И, несмотря на то, что он не был уверен в ней, сбитый с толку ее неожиданными выходками и сменой настроений за прошедшие недели, он все же был мягким и любящим мужем, хотя она иногда была холодной, язвительной. Он давал ей время, как и обещал, чтобы найти себя.
«И кто же я?» — спросила Сабрина про себя и поняла ответ еще до того, как задала вопрос. Женщина, влюбленная в мужа своей сестры.
Как давно она его любит? Она не знала, это не имело значения. Она чувствовала это теперь настолько сильно, что страсть захлестнула ее, и Сабрина ощутила всепоглощающую радость любви к Гарту, сменившуюся отчаянием. Импульсивно она протянула руку и дотронулась до его лица, погладила сильные высокие скулы и жесткую щетину на Щеках, маленький нерв под глазом, дернувшийся, когда ее палец нечаянно нажал на него. Она отдернула руку, но Гарт уже открыл глаза и наблюдал за ней.
Он увидел любовь на ее лице, но прежде, чем он успел протянуть руки и обнять ее, лицо стало бесстрастным, и он снова смотрел в глаза дружелюбного товарища.
— Доброе утро, — сказал он тихо, не двигаясь. Сабрина беспомощно глядела на него. Все, что он ни делал, было правильно, а все, что она делала, казалось, выходило не так. Молча, она произнесла слова, которые хотела сказать вслух: «Доброе утро, любовь моя», и в это время из кухни послышался оглушительный треск и звеневший триумфом голос Пенни:
— Я же тебе говорила!
Сабрина выпрыгнула из постели. Край ее ночной рубашки зацепился за стул, и она выругалась — она бы давно перестала надевать ночные рубашки Стефании, но в них ей было легче делить постель с Гартом, — а потом набросила халат и выбежала из комнаты.
На кухне Клифф стоял у края озера из апельсинового сока, в котором виднелись островки разбитого стекла. Пенни бросила ему рулон бумажных полотенец, и он держал его перед собой, разматывая в длинную ленту, которая складывалась сама по себе посреди озера, постепенно становясь оранжевой. Когда вошла Сабрина, он взглянул на нее, сосредоточенно нахмурившись, точно так же, как хмурился Гарт, работая за письменным столом над своими бумагами.
— Как ты думаешь, сколько понадобится полотенец, чтобы впитать сок, чтобы я мог потом использовать мокрые полотенца, чтобы собрать осколки стекла и остатки сока, а потом еще сухих для остального? — спросил он серьезно, подчеркивая ключевые слова так же, как отец. Сабрина расхохоталась. Пенни пришла в ярость.
— Почему тебе смешно? — спросила она, и Сабрина поняла, что Стефания не засмеялась бы. Стефания разволновалась бы из-за разбитого стекла, порезанных пальцев, липкой грязи, испугавшись, что дети могут поскользнуться. Но Сабрина видела другую сцену: теплую постель наверху, свою руку на лице Гарта, их взгляд в глаза друг другу, а затем — не слова любви, а звонкий треск разбившейся бутылки апельсинового сока, лента бумажных полотенец в утреннем солнце и Клифф, с его научным подходом к проблеме и лицом — точной копией Гарта.
Она покачала головой, прекратив смеяться.
— Ты права, это не смешно. Как все получилось? Клифф на мгновение поколебался, потом сказал правду:
— Я пытался удержать бутылку на голове.
— Лучший форвард футбольной команды не имеет понятия о равновесии?
Он мрачно пожал плечами.
— Ну, все в твоих руках. Используй столько полотенец, сколько потребуется, сухих и мокрых. Если не хватит, то у нас есть еще в запасе. И никакого сбора яблок для тебя не будет, пока пол не станет чистым.
— Мам! Мужчины не моют полы на кухне! Я соберу стекло и промокну апельсиновый сок, но…
— В этом доме, — спокойно ответила Сабрина, — мужчины моют полы на кухне. — Она пошла к двери, потом обернулась. — Пошли, Пенни. Поговорим о том, какие яблоки будем собирать. — Она обняла Пенни, увлекая ее за собой из кухни, и, посмотрев через плечо, поймала быстрый благодарный взгляд Клиффа за то, что увела зрителей.
Поднимаясь по лестнице, Пенни с любопытством взглянула на нее:
— Что ты имела в виду, — какие яблоки? В самом конце октября есть только один сорт яблок. Сабрина вздохнула. Стефания не рассказала ей много всяких подробностей. Подробностей целой жизни.
— Ты права, — ответила она. — Я, наверное, забыла.
— Каков ущерб? — спросил Гарт из спальни, и Пенни побежала рассказывать, а Сабрина пошла в конец коридора. Здесь дом закруглялся подобно башне, и у изогнутой стены стояла скамья под круглым окном, выходящим на задний двор. Сабрина любила эту нишу, отгороженную от домашней суеты складной ширмой, которую поставила здесь Стефания. Сев на скамейку, она посмотрела в окно на пылающие оранжевые листья сахарного клена во дворе. Сбор яблок. Осень.
В Лондоне, в Париже, в Риме все вернулись из летних путешествий, начинались званые обеды и балы, и в ее «Амбассадор» начнут съезжаться клиенты. Что она здесь делает, планируя провести день в яблочном саду, в то время как ее мир пробуждается с началом нового сезона? Ей так много нужно сделать. Миссис Пимберли, наверное, уже закончила осенние наряды; нужно было подновить прическу; в ноябре приедут клиенты за вещами, которые она еще даже не нашла для них. Это не ее мир. Слова были слишком резкими для мягкого, залитого солнцем дня. Тот, другой мир за океаном не исчез: там жила Стефания, и, независимо от того, какие новости рассказывает она в письмах и по телефону, теперь Сабрина знала лучше, чем когда-либо, сколько мельчайших подробностей составляют жизнь человека — больше, чем, возможно, описать на расстоянии. Что делает Стефания в ее мире? Сколько следов оставит она в качестве Сабрины Лонгворт, по которым предстоит идти Сабрине после возвращения? Что она делает с ее жизнью?
Она почувствовала, как Гарт сел с ней рядом, обнял ее за талию. Он притянул ее к себе и поцеловал в лоб, в уголки глаз, в кончик носа.
— Доброе утро, — повторил он расслабленным голосом. — Можно ли пойти на кухню и приготовить завтрак? Мысли ее все еще были в Европе.
— Думаю, у нас больше не осталось апельсинового сока, — сказала она и удивилась, когда он рассмеялся и крепче обнял ее. Потом все вернулось на свое место: оранжевое озеро, ее смех, благодарный взгляд Клиффа. Ее семья. Этот мир. Гарт. Она любит его, хочет его, он ей необходим. Один мир на весах против другого.
Дрожа, она откинулась на его руку, и он покрыл легкими поцелуями ее лоб и щеки. Внутри у Сабрины распустился тугой узел, и желание захлестнуло ее, нетерпеливое, горячее, тяжелое. Она подняла к нему лицо и раскрыла губы и впервые поцеловала так, как ей хотелось его поцеловать, глубоко впитывая его в себя; как хотелось, чтобы он целовал ее. Она теперь поняла, как они должны были целовать друг друга. Он снял руку с ее талии и обнял за плечи, поддерживая ее голову, в то время как его рот впился в ее губы. Другой рукой он сдвинул край ее прозрачной рубашки и охватил ладонью ее грудь, провел пальцами вверх по изгибу ее соска, сделавшегося упругим под его прикосновением.
У Сабрины кружилась голова, мысли ее путались, а тело сжигала жажда. Слезы обожгли ей глаза, и она отпрянула, дрожа всем телом.
— Я не могу! — воскликнула она. «Стефания, прости меня, я не хотела полюбить его». Она покачала головой: — Не могу. Не могу.
— Что, черт побери, с тобой происходит? — зарычал Гарт.
— Не надо! — закричала Пенни. Сабрина подняла голову и увидела, что Пенни стоит в дверях своей спальни в противоположном конце коридора. «Слишком много всего происходит, как мне разобраться во всем?» Но лицо Пенни было искажено страхом, и Сабрина подошла к ней. Она опустилась на колени и обняла ее. Снизу закричал Клифф:
— Папа на меня кричит? Что я сделал на этот раз?
— Проклятье! — взорвалась Сабрина. Она все еще дрожала от желания и чувства вины. — Разве все должны участвовать во всех событиях? Что, в этом доме уже не может быть ничего личного?
Пенни расплакалась, и Сабрина почувствовала, как утро ускользает от нее, что она сама все портит.
— Прости меня, — сказала она и крикнула вниз: — Никто не кричит на тебя, Клифф. — Она повернулась к Пенни. — Прости меня, дорогая. Не пугайся. Все в порядке. Все хорошо, — повторяла она, спрашивая себя, успокаивает ли она Пенни, себя и Гарта. — Держу пари, мы кричали, как вы с Клиффом, правда?
— Папа кричал так сердито, — прошептала Пенни, потрясенная и испуганная. — Он никогда ни на кого не кричал…
Сабрина ожидала, что Гарт вмешается, но он хранил молчание. «Он мог бы помочь мне, — подумала она, — но он слишком рассержен». Она улыбнулась Пенни:
— Ну, иногда, если послушать вас с Клиффом, может показаться, что вы готовы сделать друг из друга котлету.
У Пенни вырвался короткий смешок. Сабрина знала: девочка думает, что взрослым не полагается кричать так, как их детям, она даже вспомнила о своих друзьях, чьи родители ссорились и даже иногда разводились.
— Кричать не очень-то хорошо, — сказала она легкомысленным тоном, — но это действительно прочищает легкие, чтобы было легче орать на футбольных матчах. Пенни снова рассмеялась.
— Ну, давай. Ты еще даже не оделась. Нам нужно проверить способность Клиффа в области мытья полов, потом поесть и выбраться отсюда, а то весь «Джонатан» уплывет прежде, чем мы доберемся до сада.
— «Гольден восхитительный», — автоматически поправила ее Пенни. — Я тебе говорила, что только этот сорт сейчас собирают. Ты же знаешь.
— Сегодняшнее утро не принесло пока ничего восхитительного. Кроме тебя, — сказала Сабрина, целуя ее в щеку. — А теперь иди, накинь на себя что-нибудь.
После того как Пенни ушла в свою комнату, Сабрина осталась стоять на коленях, ожидая, что Гарт скажет ей, как она говорила Пенни, что все в порядке. Но он сидел молча у окна, там, где она его оставила. Несколько долгих минут они не двигались, разделенные всей длиной дома и ужасной пропастью непонимания. Сабрина подняла голову и встретила его взгляд.
— Мне так жаль, — сказала она. Ее слова перенеслись через холл, прикоснулись к нему с той же нежной осторожностью, с которой ее пальцы дотрагивались до его лица во сне меньше часа назад.
Тогда Гарт улыбнулся такой любящей улыбкой, что у нее перехватило дыхание.
— Все в порядке, — произнес он, наконец, и добавил: — Я подумал, что ты, возможно, уже приняла решение.
Сабрина слышала его слова, но они ничего не значили для нее. Приняла решение? О чем? Заниматься с ним любовью? Рассказать ему, почему она колеблется между холодностью и теплотой? Признаться? Если он что-то знал или подозревал, почему не сказал прямо?
— Мне надо одеться, — поспешно сказала она и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. «Я не буду думать об этом сейчас». Она натянула джинсы «Леви-с», бледно-желтую оксфордскую рубашку и желтовато-коричневый свитер с вырезом «лодочкой», в котором она, глядя в зеркало, отражавшее ее в полный рост, показалась себе всего на несколько лет старше Пенни. На какое-то краткое мгновение она почувствовала себя очень юной — не тронутой временем и сложными маневрами взрослых.
Она собрала сзади свои тяжелые рыжие волосы, связав их бархатной коричневой лентой. По бокам выбились прядки, обрамляя ее лицо легкими колечками, что придавало ей вид скорее шаловливого подростка, чем взрослой женщины.
Она посмотрела на девочку-подростка в зеркале и вспомнила другие зеркала, во дворцах и поместьях, где она одевалась в платья из кружев и шелка, собираясь на самые знаменитые балы Европы, а затем сбегала по лестнице через высокие двери, заставляя умолкнуть самых искушенных и прекрасных людей высшего общества.
Где она сейчас, та потрясающая женщина? В трехэтажном деревянном доме в Эванстоне, штат Иллинойс, босоногая, в выгоревших джинсах. Она спустилась к завтраку босая.
Сидя на изогнутой скамейке в конце холла, Гарт наблюдал, как его жена вошла в их спальню и закрыла дверь, а десять минут вышла из комнаты босиком и, не посмотрев в его сторону, спустилась вниз. Он был поражен ее упрямством; снова и снова она отказывалась спокойно принять их брак. На каждый шаг вперед она делала шаг назад в твердую скорлупу, которой окружила себя с тех пор, как вернулась из поездки.
А чего она ждет от него, прячась в свою скорлупу и не позволяя ему участвовать в ее споре с самой собой. Уйти от него или нет? Ожидала ли она, что он скажет ей, хочет она того или нет, что он влюблен в нее почти как в первый раз?
— Папа! — позвала Пенни, и он спустился вниз завтракать.
Пол в кухне был чистым. В углу стояло мусорное ведро, раздувшееся от промокших оранжевых бумажных полотенец. Клифф и Пенни накрыли на стол, налили в стаканы апельсиновый сок и положили на тарелки пышки. Кофе был готов. Его семья мирно сидела за столом, улыбаясь ему.
— Я зашел не на ту кухню? — спросил он. Пенни хихикнула. Он поднял стакан с соком. — За восхитительный день.
Сабрина взглянула в его глаза.
— Спасибо, — кивнула она. В машине он почувствовал, как она расслабилась, сидя рядом с ним.
— Какой чудесный способ провести субботу, — сказала Сабрина.
На заднем сиденье Пенни с Клиффом соревновались, кто назовет больше марок встречных машин. Гарт был погружен в свои мысли. Предоставленная самой себе, Сабрина смотрела на проплывающие за окном пейзажи: аккуратно вспаханные поля, уходящие к горизонту; откормленные стада скота, стоящие или лениво передвигающиеся небольшими кучками, подобно гостям, собирающимся в группки, поболтать, которых она наблюдала на балах; белые фермерские Домики, ярко-вишневые загоны для скота, ярко-желтые трактора, — цвета, горящие на фоне синего неба. И все это в окружении густо-коричневой земли и сияющих красок осенней листвы.
Европейские фермы были меньше, старее, более потрепанные. Сабрине представлялось, что эти американские фермы, простираясь от шоссе к горизонту и за его пределы, символизируют экспансию, нескончаемый прогресс обладание землей. Все казалось открытым и гармоничным, свободным, устоявшимся, и ей хотелось протянуть руку и взять все это с собой, поместить в записную книжку на память.
Яблоневый сад расположился в местности, усеянной маленькими озерками. Более крупные из них были окру, жены домами, лодочными причалами и парками, повсюду виднелись толпы отдыхающих. Гарт проклинал дорожное движение; чем ближе они подъезжали к саду, тем медленнее двигались. Клифф застонал:
— Нельзя ли выйти из машины? Мы бы побежали с вами наперегонки до сада. И были бы на финише первыми.
— А еще лучше, — сказал Гарт, — если ты поведешь машину. Давно пора заставить вас потрудиться. Мы с мамой совершим приятную прогулку к саду, а вы с Пенни останетесь сражаться с дорожными пробками.
— Ты серьезно, пап? — с готовностью спросил Клифф. — Ты разрешишь сесть за руль?
— Закон против, — покачал головой Гарт. Когда тебе исполнится пятнадцать лет, тебя научат водить машину в школе.
— Они никогда ничему не научат, — ворчливо ответил Клифф.
— Если это правда, тогда я с тобой разберусь, но не раньше. Ты и так скоро сядешь за руль, а мы с мамой будем тебя ждать, беспокоясь, каждый раз, когда ты будешь опаздывать на десять минут. Так что не торопи время — ни для нас, ни для себя. Их голоса долетали до Сабрины как будто издалека. «Меня не будет здесь, когда Клиффу исполнится пятнадцать. Мне не доведется прогуляться с Гартом, пока Клифф и Пенни будут сражаться с транспортными пробками. Они все будут жить дальше, вырастая и изменяясь, после того, как я уеду. И они даже не узнают, что я уехала», — внезапно подумала она. Жена Гарта, мать Пенни и Клиффа по-прежнему будет частью их жизни, их ссор и шуток, семейных бесед, прогулок и сна. Их любви. Не будет толь Сабрины.
— Что случилось?
Она быстро покачала головой:
— Ничего. Пойдем?
Они взяли большую корзинку и вошли в сад. В воздухе стоял густой запах опавших яблок, ковром усыпавших зачитанную траву под деревьями. Ветки над ними клонились под весом сотен других безупречных шаров, раскрашенных в цвета от желтовато-зеленого до глубокого золотисто с розовыми бочками. Вокруг них сборщики яблок наполняли корзинки и пластиковые мешки, но они прошли вперед, пока не оказались на тихом участке. Взглянув разок на искривленные сучковатые деревья, Клифф с воплем восторга подпрыгнул и вскарабкался наверх, уверенно цепляясь руками и ногами за сплетенные ветки.
— Двоюродный братец обезьяны, — заметил изумленный Гарт. Пенни полезла, было за ним, но Клифф крикнул сверху:
— Подожди, я сначала брошу тебе сорванные яблоки, а потом поменяемся местами. Я помогу тебе залезть наверх.
Сабрина была растрогана. Дети ссорились, но Стефания также научила их заботиться друг о друге. Они с Гартом наблюдали, как дети срывали, бросали и подбирали яблоки.
— Может быть, погуляем немного? — спросила она.
— Отличная мысль. — Он взял ее за руку и помахал Клиффу. — Мы скоро вернемся. Если наполните одну корзинку, начинайте другую. Единственный ограничитель — это количество яблок, которое вы захотите очистить дома.
Клифф замер с протянутой рукой, потом кивнул. Когда они уходили, Сабрина услышала, как он благоговейно произнес:
— Мама даже не напомнила нам, что нужно быть осторожными.
Гарт и Сабрина пошли по тропинке; по обеим сторонам стояли деревья с пышными, тяжелыми ветвями, воздух над их головами был полон приглушенными голосами семейных групп, собирающих яблоки. Темные листья и желтые яблоки сияли на фоне синего неба, легкий ветерок развевал пряди волос Сабрины. Она подняла лицо к солнцу и глубоко вздохнула. Ничего не случилось. Ничего волнующего, ничего потрясающего, ничего, что привлекло бы к ней внимание богатых влиятельных людей. Ничего не случилось, кроме того, что она влюблена в идущего рядом с ней человека. И она была счастлива.
Тропинка пересекала другую дорожку, на которой стоял знак, запрещающий вход. Там были ряды деревьев «Джонатан», «Макинтош» и «Красные деликатесные» — яблоки предназначенных для продажи во фруктовом магазине и в переработку в сок и яблочный соус.
— Давай нарушим запрет, — сказал Гарт. — Со всем уважением к флоре и фауне. Держась за руки, они медленно шли, греясь в теплых лучах октябрьского солнца, вдыхая аромат яблок, клевер" скошенной травы с близлежащих полей.
— Ты делаешь меня чудесно счастливым, — тихо сказал Гарт. — Я недостаточно часто говорю тебе об этом. Она взглянула на него снизу вверх.
— И еще, — добавил он, — ты так потрясающе красива. И об этом я тоже говорю тебе крайне редко. Сабрина продолжала молча смотреть на него. Он повернул ее к себе и, сжав лицо в своих ладонях почувствовал, как она напряглась.
— Не убегай, любовь моя. Я знаю, что тревожит тебя, и стараюсь тебя ни к чему не принуждать. Но ты должна знать, что я не буду ждать так до бесконечности — в конце концов, я кровно заинтересован в том, чтобы поговорить откровенно… Его остановила тревога в ее глазах. Боялась ли она его — или себя?
— Стефания, — мягко сказал он; его слова звучали до странности официально, потому что он так тщательно подбирал их, — я не причиню тебе боли. Что бы ты ни решила, я думаю, мне придется принять это. Но я люблю тебя больше, чем когда-либо раньше. Ты нужна мне и, конечно, детям, и если ты останешься с нами, для меня это будет иметь решающее значение.
Позднее красное яблоко упало с мягким шлепком на землю у их ног. Мимо пронеслась стрекоза, ее прозрачные крылья блеснули на солнце; бурундук разбросал холмик сухих листьев. Сабрина молчала. Теплые ладони Гарта на ее лице не позволяли ей отвернуться, и их глаза встретились, eго вопрошающий взгляд и ее — полный неуверенности. Она была озадачена его словами, но одна фраза снова и снов эхом отдавалась в ее сознании: «больше, чем когда-либо раньше, я люблю тебя больше, чем когда-либо раньше». Эти слова отзывались в ней тем желанием, которое он пробудил сегодня утром, все еще пульсирующем в ее теле, сильно, настойчиво, горящем в ее крови так же, как; солнце горело сквозь ее веки, когда она закрыла глаза.
— Посмотри на меня, — резко сказал Гарт, но она почала головой. Чтобы он ни знал, но только не правда, не мог он знать правду, иначе он не назвал бы ее Стефанией — но каким-то образом он понял, что она может покинуть его, и это было правдой. Это было правдой, хоть он и не узнает никогда, почему или что это на самом деле означает. «Любовь моя, мне нечего ответить»
Гарт уронил руки. Ее лицо стало беззащитным и холодным, таким же ледяным, как суровый взгляд Гарта, когда она открыла глаза. Она попыталась найти слова, которые возродили бы гармонию, существовавшую между ними несколько минут назад, но сказать было нечего.
— Нам надо вернуться — дети…
— Позже, — коротко ответил он и свернул на следующую дорожку. Сабрина шагала рядом с ним. — Мы должны проводить какое-то время вместе, — небрежно сказал он. — Когда мы последний раз уезжали вдвоем?
— Не знаю, — ответила она, радуясь возможности просто сказать правду.
— Тогда мы едем на этой неделе. Я хотел сказать тебе, я наконец-то принял предложение Калле посетить лабораторию Фостера. Мы вылетаем во вторник утром, проведем ночь в Нью-Йорке и вернемся в среду. Сабрина среагировала автоматически:
— Нет. — Когда он нахмурился, она попыталась найти причины: — Дети. Моя работа. Моя рука. Деньги. Он отвел эти доводы.
— Ребята останутся с Вивьен, я уже попросил ее. Твой антиквариат обходился без тебя сотню лет, потерпит еще пару дней. Ты сказала мне, что гипс снимут в понедельник. Фостер оплатит всю поездку, включая гостиницу в Нью — Йорке. Послушай, ты подталкивала меня несколько месяцев, чтобы я принял эту должность. Поэтому я и сказал, что мы едем.
Сабрина подняла яблоко и потерла его о рукав. Оно было безупречным, ни одного пятнышка или повреждения от удара. Она вгрызлась в его мякоть, острый вкус сока обжег ей язык. Поездка с Гартом, наедине с ним. «О, как бы я хотела этого», — подумала она тогда, когда он пригласил ее приехать к нему в Беркли. Но как может она ехать с Гартом? Сколько интимных моментов сможет она делить ним?
Но она не может заставить его отказаться от этого места, когда Стефания так отчаянно хотела, чтобы он его принял, и она даже пообещала Стефании, что постарается убедить его съездить в Стэмфорд. Поэтому она неохотно кивнула. Он обнял ее рукой, поворачивая обратно к Пенни и Клиффу.
— Настало время нам с тобой побыть наедине, — сказал он, — и выяснить, кто же мы в действительности такие.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обманы - Майкл Джудит



Предсказуемая книга))))
Обманы - Майкл ДжудитRoskStar
29.01.2012, 11.02





Книга очень увлекательная, необыкновенная история и большая настоящая любовь. Рекомендую почитать.
Обманы - Майкл ДжудитЕлена
23.03.2012, 21.17





Пронзительно-чарующая история о поиске себя, легкомысленном поступке, который привел к трагическим последствиям и заслуженной любви. Герои живые, не шаблонные персонажи, а думающие и чувствующие индивидуально. Спасибо автору за прекрасное произведение.
Обманы - Майкл Джудитm-ll Caramell
30.08.2012, 9.46





Что то очень личное описано. Как может человек написать то, что никогда не чувствовал? Я читала и понимала и одну героиню и другую. Сама себе удивлялась. Герои стремились найти, познать себя, так же, как и мы. И нам всем вместе это удалось?!
Обманы - Майкл ДжудитКэтрин
18.12.2012, 20.09





Мне роман понравился, но не внесу его в число своих любимых.Просто эта история что-то затронула в моей душе.Очень понравилась Гг-ня хотя конец ожидала чуть-чуть другой!+10
Обманы - Майкл ДжудитЭдуарда
28.10.2013, 20.46





Немного затянуто и нудновато. Хотя идея на самом деле о поиске себя
Обманы - Майкл ДжудитОльга
6.11.2013, 21.31





книга не только о поиске себя. но и о том. что семейная жизнь это труд. творчество.
Обманы - Майкл Джудитлюбовь
25.11.2013, 19.09





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Героини раздражали до жути, игра игрой но это.. Да и что это за мать такая!! Или год держать подле себя мужчину ждущего когда она соизволит выйти за него.. Как собака на сене..rnЭмоции, переживания, поведение и поступки описаны вполне жизненно, на на протяжении всей книги каждому из персонажей хотелось влепить оплеуху за идиотизм, и мужу и сестрам и родителям. Всем! В общем из-за характеров и поведения героев у меня было отторжение этой книги, советовать не стану. Есть произведения куда приятнее, которые не доставляют раздражения.
Обманы - Майкл ДжудитАнна
21.04.2015, 6.25





Не пошел.
Обманы - Майкл ДжудитКэт
23.02.2016, 8.24





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100