Читать онлайн Обманы, автора - Майкл Джудит, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обманы - Майкл Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 155)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обманы - Майкл Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обманы - Майкл Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Майкл Джудит

Обманы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Стефания и Макс Стуйвезант вместе вошли в огромный белый павильон, устроенный на территории Чилтон-хауса. Держа ее за руку, он провел ее через собравшуюся толпу прямо к их местам около Николса Блакфорда и Александры. В это время продавец на аукционе как раз поднимался на свою кафедру. Сиденья были расположены тесно одно к другому. Стефания чувствовала давление на ее руку со стороны не отпускающего ее Макса, видела его снисходительный взгляд, устремленный на нее, и немного робела от его близости. Продавец начал свою напыщенную приветственную речь и тем самым отвлек внимание Макса от Стефании и внимание Стефании от Макса.
Чилтонский аукцион. Первое яркое событие нового сезона в высшем свете. На аукционе собралось около трех сотен участников торгов из Англии и с континента. Это были влиятельные, могущественные люди, одетые в твидовые прогулочные костюмы, безупречно вежливые по отношению друг к другу. Они сидели на своих местах в павильоне или стояли в проходах. Снаружи собралась большая толпа любопытствующих, имевших возможность наблюдать за ходом торгов через огромное отверстие в ткани павильона. Люди расположились на лужайке: стояли опершись на свои трости или сидели на складных стульях. По небу проплывали тонкие, высокие облака, сквозь которые беспрепятственно проникали на землю солнечные лучи. В спокойном воздухе стоял терпкий запах подстриженных газонов. Вдали виднелись подернутые туманом холмы.
Чилтонский аукцион. Это было событие большого масштаба. О таких действиях Стефания раньше только читала в газетах.
Да вот еще Макс Стуйвезант, сидевший рядом. Их встреча, которая была для нее совершенно неожиданной, произошла в парке. Он взял ее за руку и уже не отпускал, что говорило о многом.
И хоть Стефания решила сосредоточиться на торгах, она ни на секунду не забывала, кто сидит рядом с ней и держит ее за руку.
Продавец аукциона вкратце рассказал историю Чилтон-хауса, построенного во времена царствования королевы Анны. Он коснулся биографии его последнего владельца, известного художника, который умер, не оставив наследников. Теперь судебные исполнители занимались продажей дома и всего его имущества. Та же судьба ожидала мастер, скую покойного, оранжерею, четыре гаража и десять акров парка.
— Открываю продажу дома, — весело возвестил продавец. — Начальная цена равняется двумстам тысячам фунтов! Первая волна реакции собравшихся прокатилась по павильону негромким шелестом.
— Эти люди, — заметил Стуйвезант, — больше всего боятся быть обманутыми своими соседями. Обычная проблема для городишек с населением в несколько сотен человек.
— Начали! — воскликнул продавец, и какой-то удивленный ропот пронесся над головой Стефании. Через две минуты дом был куплен за двести пятнадцать тысяч фунтов. Стефания услышала, как слева фыркнула Александра:
— Если бы я знала, что дом отдадут за бесценок, я бы давно взяла его.
— Графиня Вексонская, — прошептал кто-то, — купила дом для своей матери.
Из уст многих горожан вырвался вздох облегчения. Многие покинули аукцион, удовлетворившись продажей, а тем временем на кафедру вышел продавец лондонского аукциона «Кристи».
— Теперь с молотка пойдет имущество, — негромко пояснил Макс. — Обычно это проходит интереснее, чем продажа дома. Ты собираешься что-нибудь приобретать?
— Мейсенские вазы, — сказала Стефания, удивляясь, как спокойно прозвучал ее голос. На ней была замшевая юбка Сабрины, твидовый пиджак, кашемировый свитер нежно ласкал кожу. Рядом уверенно возвышался Макс Стуйвезант. В таком наряде и с таким попутчиком она чувствовала себя равной с собравшимися, и это придавало ей уверенности в себе. Она пролистала страницы каталога.
— Бюро тюльпанового дерева эпохи Людовика Шестнадцатого и столик эпохи Георга Третьего. Лорд и леди Рэддисон пожелали приобрести что-нибудь времен Регентства. Но, боюсь, с этим у нас ничего не выйдет. В их распоряжении только три с половиной тысячи, а за такую цену…
— Ты покупаешь для Питера и Розы?! Они что, повинились? Или у тебя сегодня день всепрощения? Стефания нахмурилась. О чем это он? Очевидно, Сабрина ссорилась с Питером и Розой Рэддисон…
— Невежливый вопрос, — признал тут же Макс. — Позволь мне сменить тему. Я собираюсь участвовать в торгах, когда речь зайдет о трех статуэтках из дерева. Значит, мы с тобой не являемся конкурентами. И знаешь? Я чрезвычайно счастлив, что встретил тебя сегодня утром.
Она рассеянно кивнула, делая вид, что внимательно изучает каталог. Она могла и не появиться здесь. Когда вчера ей позвонил в «Амбассадор» Николс и предложил заехать за ней, она повела себя глупо.
— Какой аукцион?
— Боже, моя дорогая Сабрина, Чилтонский аукцион! Амелия же звонила тебе из-за этого, а «Кристи», я уверен, прислали тебе каталог. Ты просто обязана прийти. Неужели ты позволишь мне одному ринуться в сумрачные дебри Уилтшира? Она рассмеялась.
Слепой ведет слепого. Она никогда не была в Уилтшире. Ей пришлось отыскать карту и внимательно изучить ее.
— Хорошо, Николс. Конечно, я не брошу тебя. Когда нам надо выезжать?
— Увы, дорогая, в восемь утра! Время идиотов, но что поделаешь? В противном случае мы опоздаем.
Стефания тут же разыскала каталог и вскоре полностью погрузилась в изучение его глянцевых страниц. Она с равным интересом рассматривала цветные фотографии всех предметов, выставленных на аукцион, вне зависимости от того, по карману ей был тот или иной лот или нет. Это потом уже ее осенило: «А ведь мне, в принципе, все здесь по карману!..» «Амбассадор» имел специальный банковский счет для аукционов, а хозяйкой «Амбассадора» пока что являлась она. Во время их длинного разговора в понедельник Сабрина разрешила ей тратить деньги на покупки для магазина по мере надобности. Впервые в жизни ей предстояло прибыть на аукцион в качестве его равноправной участницы, а не робкой зрительницы, какой она была в детстве, когда они с сестрой стояли в сторонке и в молчаливом восторге наблюдали за тем, как участвует в торгах их мама. Сабрина рекомендовала Стефании со всеми вопросами, возникшими по работе, смело обращаться к Брайану.
— Мы с ним обсуждаем все проблемы и обмениваемся мнениями, так что у него не должно возникнуть никаких подозрений, когда ты обратишься к нему с делами, — сказала она и сделала долгую паузу. Потом добавила: — Об одной вещи он пока не знает. Не покупайте ничего у ловкого джентльмена по имени Рори Карр и у его фирмы «Вестбридж импорт». Обязательно предупреди об этом Брайана. Эти ребята, похоже, орудуют подделками. Держись от них подальше, пока все до конца не выяснится. Ну вот, а по поводу всего остального спрашивай у Брайана и не стесняйся.
— Как вы думаете, — спросила Стефания Брайана после звонка Николса, — что нам было бы полезно приобрести в Чилтоне?
Они вместе тщательно просмотрели каталог еще раз и Брайан предложил остановиться на мейсенских вазах, бюро эпохи Людовика Шестнадцатого и туалетном столике времен Георга Третьего.
— Да, пожалуй, — согласилась Стефания. — Благодарю вас. Принесите-ка мне справочник по аукционам. Она стала листать толстую книгу, сидя за рабочим столом, стараясь найти упоминание о суммах, которые были уплачены за выбранные ею или за похожие вещи на предыдущих аукционах. Попутно она делала необходимые заметки и производила несложные расчеты. Наконец перед ней образовался столбик из довольно крупных цифр: насколько она могла торговаться по каждому из предметов, выкупить их и вместе с тем принести Сабрине прибыль при их продаже. Она чувствовала, что неплохо ориентируется в ситуации. Телефонный разговор с Сабриной, когда та сказала о своей сломанной руке, был два дня назад. В течение этого срока ничто не мешало Стефании считать жизнь сестры своей. Наоборот, ее успехи только подтверждали это.
Весь понедельник до позднего вечера она просидела в кабинете в «Амбассадоре», проглядывая записи и каталоги, составленные Сабриной и имеющие непосредственное отношение к ее бизнесу, а, также выбирая с полок те книги, изучение которых могло бы заполнить зияющие пустоты в знаниях Стефании проблем антиквариата.
«Господи, куда мне тягаться с Сабриной», — подумала она в отчаянии.
Однако время шло, и по мере того, как она читала, она видела, что тут есть нечто общее с ее собственным бизнесом недвижимости.
«Значит, неверно считать, что он полностью у меня провалился, — с усмешкой решила она. — Это была репетиция нашего с Сабриной эксперимента».
Она сидела в полуночной тиши кабинета Сабрины и вдыхала смешанные ароматы, исходившие от мебельной полировки, темного бархата, парчи и гвоздик, которые утром были поставлены в хрустальной вазе на ее стол Брайаном. Она коснулась кончиками пальцев хрусталя, и он тихо зазвенел. Четыре недели. «Амбассадор». Кэдоган-сквер. Миссис Тиркелл. Лавки и старые улочки Лондона. Театры, рестораны, вечера, волнующая, дразнящая дружба с Александрой и Габриэль. Свобода. Звон хрусталя внезапно исчез.
Стефанию пронзило горькое чувство вины. Острие ее ощущений было таким же твердым и холодным, как хрусталь вазы. Она была матерью и женой. Какое она имела право стремиться к свободе? Она была крепко связана ответственностью за семью и, что греха таить, искренне привязана к ней. Как они там?
Но почему Стефанию так редко терзают мысли о доме? Почему она не чувствует себя одинокой и несчастной без семьи? Почему не тревожится о них, не рвется домой?
— Потому что мне нельзя сейчас этого делать, — сказала она вслух, обращаясь к ночным сумеркам, проникшим с улицы в кабинет. — Я не могу вернуться. Если это произойдет, семья будет разрушена.
«Да, ты не можешь сейчас вернуться. Но, похоже, и не жалеешь особенно об этом», — раздался у нее в голове коварный внутренний голос. «Да, не жалею! — дерзко ответила ему Стефания. — Я скучаю по детям, но знаю, что они в надежных руках. О них по-матерински заботится Сабрина. До возвращения домой у меня есть немного времени, и я собираюсь использовать его как можно лучше. У меня больше не будет в жизни такого шанса. Разве это преступление — использовать такую редкую возможность? Скоро я вернусь домой, к хозяйству, к семье, к мужу и буду всем, чем я должна быть. Но пока… Пока у меня другие планы».
Во вторник она передала Брайану список вещей, купленных Сабриной в Китае.
— Эти предметы нужно будет выставить в демонстрационном зале. А эти необходимо как можно скорее переслать покупателям. Имена указаны на обратной стороне. Там все знакомые. У вас ведь есть их адреса?
— Да, миледи. Я позабочусь.
— И еще, Брайан. Никак не могу отыскать вклады за сентябрь…
— О, миледи, прошу прощения, гроссбух на моем столе. Леди Верной на прошлой неделе прислала нам свой чек… — Он сделал паузу, не договорив.
Почему? Очевидно, он ждал какого-то комментария от нее или удивления. Видимо, леди Верной слыла неаккуратной плательщицей…
— В самом деле?
— Да-с, прислала. И на этот раз прошло всего полгода.
— О! Она становится более оперативной.
— Значительное улучшение, миледи! В прошлый раз нам ведь пришлось ждать целых восемь месяцев…
— Если мы проживем с вами долго, Брайан, возможно, дождемся того знаменательного момента, когда леди Вернон уплатит за покупку вовремя.
Он улыбнулся:
— Послезавтра я представлю вам чеки на подпись, миледи.
А затем пришла леди Рэддисон, чтобы заказать что-нибудь эпохи Регентства на Чилтонском аукционе.
Когда она, Стефания, сидела рука об руку с Максом Стуйвезантом в павильоне, где проходили торги, ей пришла в голову мысль разузнать у него, что он слышал о ее ссоре с Рэддисонами. Судя по его репликам, он уже познакомился с этой светской историей после своего возвращения из Нью-Йорка. Но она сдержалась. Его пронзительные глаза и снисходительная улыбка краем губ смущали Стефанию, делали ее в собственных глазах юной и простодушной. Она понимала, что он обхитрит ее и выудит из нее больше информации, чем предоставит сам.
Торги продвигались быстро, и вскоре уже было продано несколько лотов. Стефания внимательно изучала участников аукциона, особенно Александру, которая в последнюю минуту согласилась поехать с ними. Она торговалась изящно и смело, избегая лихорадочной жестикуляции и мимики, характерных для большинства участников. Стефания вскоре поняла, что главное в этом деле — быть ненавязчивым и тихим, что помогало держать конкурентов в неведении относительно того, кто против них выступает. Не зная возможностей соперников, они не могли понять, насколько следует поднимать цены, и в результате часто проигрывали. Она вспомнила беседы Гарта и Ната Голднера о покере и улыбнулась. Чилтонский аукцион был похож на игру в покер. Только ставки здесь были неизмеримо выше.
Когда на всеобщее обозрение было выставлено бюро времен Людовика Шестнадцатого, продавец вкратце рассказал историю его происхождения и открыл торги с цены в тысячу восемьсот фунтов. Над павильоном зависла тишина. Продавец напряженным взглядом стал обводить ряды участников торгов. Когда его глаза на секунду остановились на Стефании, oнa чуть вздернула подбородок.
— Две тысячи! — крикнул продавец. Радостное волнение мурашками пробежало по спине. Продавец понял ее жест, он понял ее! Значит, она тоже может!
— Кто больше? Предложено две тысячи фунтов. Жду предложений! — воскликнул продавец аукциона, и участников торгов словно прорвало…
Продавец едва успевал регистрировать сигналы с мест и выкрикивать все более крупные суммы. Наконец его взгляд снова деликатно задержался на лице Стефании. Она коснулась булавки на отвороте своего платья.
— Шесть тысяч! — торжественно провозгласил продавец и тут же добавил еще более торжественно, заметив, как Стефания вновь коснулась своей булавки: — Прошу прощения, семь тысяч!
Среди участников торгов прокатилась легкая волга смущения. После небольшой паузы вызов Стефании приняли два смельчака, назвав свои цены. Продавец монотонным голосом регистрировал увеличение:
— Восемь тысяч, господа!.. Восемь тысяч пятьсот!.. Ею овладело раздражение. Она не могла себе позволить проиграть при первой же попытке.
И снова взгляд продавца стал блуждать по лицам собравшихся. Когда он дошел до Стефании, та чуть повернула голову вправо и тут же вернула в прежнее положение.
— Девять тысяч! — воскликнул продавец. После секундного промедления Стефания повернула голову уже налево и снова вернула в прежнее положение.
— Десять тысяч! В ушах Стефании поднялся колокольный звон. Она со страхом следила за губами продавца.
— Продано! — возвестил тот, наконец. — Продано леди Лонгворт за десять тысяч фунтов! Толпа зааплодировала.
Стефания продолжала смотреть на вежливое лицо продавца и не могла пошевелиться. Десять тысяч фунтов… Это свыше двадцати тысяч долларов. Вдвое больше, чем она зарабатывает в год в университете. Сабрина не простит ей.
— Фантастично, леди Лонгворт! — воскликнул Макс. В его серых глазах сквозило восхищение. — Как мастерски! Как тонко! Как расчетливо! Надеюсь, мне никогда не придется быть твоим конкурентом на аукционах.
Она внимательно взглянула на него. Если он, таким образом, насмехается над ней, скоро об этом будет известно всем.
— Я должен был сразу догадаться, что игру вела леди Лонгворт! — сказал кто-то сзади. — Я видел, как она проворачивала такой трюк и раньше: назовет цену, а потом, не дав никому опомниться, тут же сама и повысит. Великолепно! Верный способ отщелкать соперников… «Откуда мне это было известно? — удивилась про себя Стефания. У нее задрожали руки. — Откуда?!» Макс поднялся со своего места: — Ты пообедаешь со мной? Она машинально обернулась в сторону Николса и Александры, которые тоже встали и уже начали продвигаться к выходу из павильона. Наступил перерыв.
— Мы можем поесть вместе, — обернувшись, предложил Николс. — Амелия положила столько, что можно накормить весь Уилтшир!
Он принес из своей машины корзинку с крышкой и разложил еду на одном из десятков столиков, расставленных на лужайке. Стол был покрыт белой бумажной скатертью, и на нем лежали зеленые бумажные салфетки. Макс сходил в бар, за стойкой которого стоял владелец местного трактира, и принес пива. Они опустились на складные стулья и приступили к копченой индейке во фруктовом соусе — рецепт был оригинален и принадлежал Амелии Блакфорд.
— Амелия и сама хотела приехать, — с аппетитом поглощая большие куски, заметил Николс. — Но слишком занята в магазине. Вы не поверите, как она там славно командует! Как будто ее с самого детства только для этого и готовили. Настоящий профессионал! Никогда не думал, что в ней живут такие таланты. — Он поднялся и стал слегка пританцовывать на своих коротеньких ножках. — Милая моя Сабрина, я вот все думаю в последнее время… Как ты посмотришь на партнерство между нами? У меня остается свободное время. Особенно с тех пор, как моя Амелия сорвалась с цепи… Прошу прощения за грубое слово, но я действительно никак не ожидал от нее такой прыти. Дело в том, что у меня сейчас недостаточная нагрузка. Начать новый бизнес? Ну, уж нет! Я для этого слишком стар. А вернее, слишком хорошо устроился. Но я подумал, что мы могли бы скооперироваться в некотором смысле. Ты бы продолжала заниматься интерьерами, а я вел бы всю административную работу в «Блакфорде» и «Амбассадоре», а?
"Никому не отнять у меня «Амбассадора», — подумала Стефания и тут же выпалила вслух:
— Нет!
Лицо Николса сразу сморщилось и съежилось, как у ребенка, которому дали пощечину, когда он ожидал похвалы. На лице Александры появилось выражение искреннего удивления. Увидев это, Стефания пала духом. Сабрина, конечно, не позволила бы себе такой грубости: она отклонила бы предложение Николса изящно, тонко и дружелюбно. Так, что он еще остался бы доволен этим.
Она почувствовала руку Макса под своим локтем.
— Позволь уточнить, Николс, что бы ты не понял Сабрину превратно, — мягко начал он. — Она хотела всего лишь…
— Я была невежлива, — прервала его Сабрина и освободила свою руку. В данном случае она не нуждалась в защите Макса Стуйвезанта. — Николс, прошу у тебя прощения. Я думала о другом, слушала тебя рассеянно, поэтому и ответила так резко. Позволь мне подумать над этим предложением пару дней? Мы могли бы об этом поговорить с тобой позже, если, конечно, ты еще сохранил ко мне доброе расположение…
— Доброе распо… Да ты что, Сабрина! Я просто обожаю тебя! Подождем столько, сколько захочешь. У меня нет никого, кроме тебя, кому я мог бы сделать такое предложение, так что ни в коем случае не торопись. Ну что, может, вернемся? Похоже, торги вот-вот возобновятся.
— Боюсь, наши места уже заняты, — сказала Александра. — Давайте сделаем так. Мы с Сабриной пойдем прогуляемся, а джентльмены поищут нам стулья в павильоне. «Спасибо тебе», — подумала Стефания.
Взявшись за руки, они пошли по зеленой лужайке, плавно огибая группы отдыхающих, которые закрывали свои обеденные корзины и запирали своих собак обратно в машины, где тем предстояло томиться до конца аукциона под присмотром обслуживающего персонала, одетого исключительно в смокинги. Сами участники аукциона почти все были наряжены в твид, который хорошо гармонировал с бледно-зелеными газонами и старым красным кирпичом дома, окруженного роскошными дубами. Стефании казалось, что она попала на полотно какого-нибудь знаменитого живописца прошлого.. Это было красивое и совершенное место. Дамы были сама вежливость, а сопровождавшие их кавалеры — все истинные джентльмены. Гуляя здесь, невозможно было испытывать какую-либо тревогу или чувствовать себя несчастным. Непонятно, зачем Сабрине понадобилось бежать от всего этого?
— С тобой все в порядке, сердечко? — участливо спросила Александра.
— Немного нервозна. Сама не знаю почему.
— Запоздавшее проявление последствий твоей поездки. Возможно, тебе потребуется еще одна, чтобы окончательно прийти в норму.
Стефания рассмеялась:
— Нет, пока хватит с меня путешествий.
— А где сейчас бразильский любовник?
— В Бразилии, насколько мне известно.
— А Макс?
— А что Макс?
— Мне интересно, что ты скажешь о его новом имидже? Макс. Сила его обаяния ощущалась даже на таком приличном удалении.
— Ты давно его знаешь? — рассеянно спросила она, пытаясь уйти от ответа на прямой вопрос.
— Здравствуйте! — удивленно улыбнулась Александра. — Спустись на землю, сердечко. Неужели ты забыла о нашем знаменитом круизе? Ведь и мы с тобой там познакомились!
— Значит, забыла на минуту. Как ты думаешь, почему?
— Надеюсь, что не из-за меня. Лично я не прочь иной раз вспомнить о нем. У Макса много врагов, и, возможно, — это моя догадка, — он их заслуживает. Но я этого не знаю, и знать не хочу. Мы с ним развлекались. Нам было хорошо вместе и, как видишь, мы до сих пор остались друзьями. Так или иначе, но это было очень давно, и с тех пор все мы изменились, так что я даже люблю иной раз вспомнить тот круиз, хотя и тебя понимаю.
Они миновали невысокую кирпичную мастерскую, где творил последний владелец поместья, затем целый ряд гаражей.
— Леди Лонгворт! — вдруг раздался в стороне радостный голос.
Стефания повернулась и увидела безупречно одетого мужчину с сединой в волосах и заметными мешками под глазами. Он поклонился и припал на секунду к ее руке.
— Я надеялся поймать вас здесь. Насколько я понял, вы были в Китае…
Стефания ждала, пока он проговорится о своей персоне и тем самым даст ей возможность представить его княгине.
— Вы делали там покупки для своего очаровательного магазина?
Он дважды скосил глаза на Александру. Стефанией овладело смущение. Она была раздражена, этот человек не давал ей никакого ключа к разгадке.
Она холодно посмотрела на него и сказала:
— Отчасти.
— И, надеюсь, удачно, — тут же подхватил он. — Но позволю себе предположить, что вы не нашли там всего фарфора, который вам был нужен, а?.. Через несколько дней у меня появится несколько вещей, которые, я уверен, произведут на вас благоприятное впечатление. Можно ли будет занести их к вам показать? Продавец.
— Разумеется, — ответила она, почувствовав облегчение. Она не обязана была знакомить Александру с каким-то продавцом.
— С удовольствием взгляну на них. Они попрощались. Продавец отвесил миледи еще один полупоклон. Стефания вновь взяла Александру за руку, и они продолжили прогулку.
— Скажи: все ли знакомые тебе продавцы одеваются, как французские бароны? — с улыбкой спросила Александра.
— Да, но только в Англии. Во Франции они одеваются как английские лорды.
— А в Германии?
— Как итальянские герцоги. Александра весело рассмеялась:
— Ты хочешь сказать, что все они плуты?
— Возможно, — легко ответила Стефания. Она чувствовала воодушевление и дерзость. Все, что она успела сказать и сделать сегодня, никак ее не выдало. Даже наоборот, придало уверенности и укрепило в силах. — Ты серьезно полагаешь, что Макс изменился? — спросила она небрежно.
— Смягчился. Как груша. Стал нежнее, сочнее, может быть, слаще. Только сердцевина у груш всегда твердая, так что… сама понимаешь. Если бы я не знала его так долго и хорошо, то могла бы подумать, что он — именно то, что я ищу всю свою жизнь.
— А что ты ищешь всю свою жизнь?
— Ну, ты же знаешь. Того человека, который бы построил для меня замок, но позволил бы оставаться внутри него самой собой. Это не значит, что я бы тут же стала спать со всей округой. Я умею быть верной одному мужчине. Для меня это не является проблемой, как для других женщин. Я подхожу к этому вопросу философски. Разница между мужчинами не такая уж и большая. Так что когда спишь с одним из них — все равно, что со всеми сразу. Есть, конечно, индивидуальные отличия, но они незначительны. Так, мелочь. Судя по твоим приподнятым бровям, ты не согласна со мной.
«Я спала с одним-единственным мужчиной за всю жизнь», — как-то стыдливо подумалось Стефании.
— Просто твоя точка зрения небезупречна, и с ней можно поспорить.
— Догадываюсь. Если некуда девать время, остается спорить. Кстати, я хочу иметь в жизни еще что-нибудь, кроме секса и поддержания своей красоты. Даже не знаю, что это может быть. Поэтому я жду человека, который покажет мне жизненное направление, но не будет силой заставлять делать то, что он желает. Как ты думаешь, это возможно? Может, и нет. Совершенство не валяется на каждом углу. — Они незаметно вернулись к павильону. — О, если не ошибаюсь, наши кавалеры усиленно машут руками. Кстати, какой интерес здесь у Макса?
— Статуэтки из дерева.
— Наверное, для его нового дома. Понаблюдай внимательно за выражением его лица, когда он вступит в игру, это забавно. Создается впечатление, что, будь его воля, он задушил бы всех конкурентов собственными руками.
Как только участники торгов расселись по своим местам, как только умолк гул разговоров и даже шепот, как только люди перестали шелестеть страницами каталогов, их вниманию были представлены статуэтки из дерева. Стефания, помня совет Александры, тут же скосила глаза на Макса. Статуи продавались по одной. С каждой удачей глаза Макса становились темнее, а высокие скулы на его лице выступали четче, будто горные кряжи. Между ним и тремя другими участниками разгорелось настоящее сражение. Но ему удавалось всякий раз взять верх: он назначал цену выше той, которую сам ожидал. По павильону прокатывались волны удивления.
«Если бы он разрешил мне поторговаться за него, — подумала Стефания, — я бы сохранила ему не одну тысячу фунтов».
— Так ты думаешь, что у тебя получилось бы лучше? — спросил он у нее, когда со статуями на аукционе было покончено.
От удивления и неожиданности она рассмеялась:
— Неужели мои мысли написаны у меня на лбу?
— Ничего подобного, дорогая Сабрина. Просто мы оба хорошо знаем, что у тебя получилось бы лучше. В следующий раз я обязательно попрошу тебя принять участие в торгах за меня.
Он одарил ее взглядом одобрения и восхищения, когда ей удалось купить столик времен Георга Третьего за сумму значительно меньшую, чем та, на которую она первоначально рассчитывала.
Затем публике была представлена мебель эпохи Регентства. Стефания поняла, что сейчас наступает самая важная минута. Рэддисоны чем-то навредили Сабрине, — иначе, зачем ей было ссориться с ними? — и от этого Стефания вдвойне хотела вернуться с победой.
Продавец аукциона открыл торги с цены в две тысячи фунтов. Когда поступило предложение продать мебель за две с половиной тысячи, внимание продавца привлекла Стефания. Она стала повторять те же сигналы, что и утром, лишь слегка видоизменяя их. Но торговалась теперь тоньше, так как была больше уверена в себе. Одновременно с этим она проявляла напористость, хотя и сдерживала себя, когда это было возможно.
— Продано! — воскликнул, наконец, продавец. — Продано леди Лонгворт за три тысячи сто фунтов! Аплодисменты сопровождали эту покупку так же, как и утреннюю. Макс сам похлопал в ладоши и, склонившись к ней, проговорил:
— Мастерски. — Теперь Стефания уже знала наверняка, что он не смеется над ней.
«Я победила! — думала она радостно. — Если они думали еще раз досадить Сабрине, ограничив ее тремя с половиной тысячами и рассчитывая на то, что она проиграет, то серьезно просчитались. Эх, рассказать бы кому…»
Стефания даже стала оглядывать присутствующую публику, но, разумеется, не отыскала ни одного человека, с которым можно было бы разделить всю радость победы.
«Ничего, вечерком я позвоню Сабрине. Подожду пока. Вот она обрадуется, когда услышит, что мне удалось провернуть…»
Но вдруг она поняла, что и Сабрине не сможет рассказать об этом. Да и как она могла звонить ей и хвалиться своей победой, когда та сидит, по сути, взаперти в Эванстоне и прикрывает ее! Упуская все те радости, которые по праву должны были быть ее радостями!
Улыбка Стефании сразу померкла. Настроение испортилось. Придется упиваться триумфом в одиночку.
— И еще раз мои поздравления, Сабрина, — сказал Макс. — Наверное, я попрошу тебя когда-нибудь дать мне уроки.
Она улыбнулась. Максу пришлась бы по душе история с подменой сестер. Она очень жалела о том, что не могла поведать ему ее.
Почему она об этом подумала? Вероятно, потому, что дух риска окружал и его. Он любил рисковать сам и умел оценить риск других. «Наверное, стремление испытать опасность как человеческая черта не понравилось бы мне в мужчине в другое время, — подумала она. — Но сейчас… Когда я сама подвергаю себя огромному риску. И понимаю, как это может быть волнующе и… успешно…»
— У меня новый дом, — сказал Макс. — На Итон-сквер. Восемнадцатый век. Когда-то он был просто восхитительным. Но здорово искалечен прежними владельцами, которым казался недостаточно современным. — Он смелыми штрихами набросал на обратной стороне каталога расположение комнат в доме и описал каждую. — В последние три месяца меня посетили пять или шесть важничающих декораторов. Один отколол кусок от резного украшения над камином, другой покорежил канделябр, третий предложил заменить дубовые перила на железные.
Словом, я всех их выгнал как неисправимых дураков. Прошу, вернее, умоляю тебя: спаси мой дом и меня от этих идиотов!
Стефания взглянула на чертеж. Значит, ее просили заняться интерьером дома. Начиная с вечера у княжны Александры Стефания дико завидовала счастью сестры и просила судьбу предоставить ей шанс. И вот он появился.
— У меня есть мебель, — продолжал Макс. — Правда, ее чересчур много. Слишком много картин, статуй, ковров, занавесей, абажуров — до черта! Все это из моего бывшего особняка в Лондоне и из пригородного дома в Нью-Йорке. Я нанял бригаду рабочих. Им нужно только сказать, что делать. Мне необходим человек, который бы решил, какую мебель оставить и как ее расположить, а что продать. Ты мне нужна, как воздух.
— Нет. — Она покачала головой. — Извини, но не могу.
— Можешь! Я очень хорошо заплачу.
— При чем здесь деньги? — Она уперла руки в колени.
Поначалу ей казалось, что она своим отказом просто стремится сохранить дистанцию в отношениях с Максом, но это был только предлог. Основная причина заключалась в том, что она боялась потерпеть неудачу.
В течение всей своей жизни она верила, что добилась бы тех же успехов, что и Сабрина, если бы у нее был такой же образ жизни, столько же возможностей. Теперь Макс давал ей шанс. Но это было так страшно, так страшно… Страх подступал к горлу. Она отвергает такую возможность?.. Что она делает?. Зачем она отрицательно качает головой?!
«Дайте мне остаться в своих иллюзиях», — подумала Стефания с горечью.
— Но это же абсурд! — начал горячиться Макс. — Я же видел дом Александры. И лондонский дом Оливии Шассон! Только ты можешь мне помочь!
— Надо было раньше обращаться.
— А, понимаю, ты обижена. Ты права. Но тех декораторов мне посоветовали близкие друзья, разве я мог им отказать? Забудь о них. Они не существуют.
Она рассмеялась:
— Дело не в этом.
— Тогда в чем же, черт возьми, дело?!
— У меня нет времен! — сказала она, сама себе удивляясь. И потом выпалила всю правду: — У меня есть только четыре недели.
— А потом? Растаешь, как снег? Распадешься на атомы? Исчезнешь с лица земли? Она снова могла только засмеяться.
— Если у тебя сейчас есть другая работа, то я тебе не помешаю. Ты сможешь работать у меня по свободному графику и столько времени, сколько хочешь. Хоть год! Пойми, ты мне нужна. У тебя будут развязаны руки. Я дам тебе возможность тратить, сколько захочешь!
Стефания уже не могла сопротивляться. Она еще раз внимательно взглянула на его набросок, попыталась себе представить комнаты и… Вдруг у нее в голове начали появляться уже конкретные идеи!..
— Хорошо, — сказала она, наконец. Аукцион закончился, и они стали выходить из павильона. «У меня получится! — поклялась она себе. — Сегодня уже получилось… Да и почему я должна провалиться? С какой стати? Я ничем не хуже Сабрины. Все, что мне было нужно: чтобы представился такой шанс».
Что же касается Макса, то она решила видеться с ним ровно столько, сколько потребуется для работы в его доме. А если что… она оставляла за собой право тут же расторгнуть с ним договор и больше его никогда не видеть.
— Когда ты собираешься начать? — осторожно спросил он, когда они прощались вечером.
— Я уже начала, — ответила она.
На следующее утро Стефания нашла на своем вишневом столе пачку чеков, которые дожидались ее подписи. Это были расходы, которые одобрила Сабрина перед своей поездкой в Китай. Стефания тщательно изучила их и суммировала для того, чтобы примерно рассчитать затраты на этот месяц. От сознания того, какие дикие суммы она тратит, у нее подрагивали руки. Это были не ее деньги, и все же… Она даже не верила, что ставит свою подпись под бумагами, пришедшими в одно утро. Здесь говорилось о тысячах и тысячах фунтах!
Она разбиралась с последним чеком, когда зазвонил телефон. Через несколько секунд в дверях показался Брайан.
— Сеньор Молена, миледи. Ручка Стефании замерла. Сабрина говорила, что Антонио не будет до первой недели октября, поэтому Стефания надеялась, что с этой стороны ее не ждали проблемы. Оказалось все иначе. Она поморщилась: теперь нужно было срочно придумывать, как удержать его на расстоянии до возвращения Сабрины.
— Если миледи не хочет подходить к телефону, то я… — начал Брайан.
— Нет, отчего же? — сказала она, протягивая руку к своему аппарату. — Но все равно спасибо вам, Брайан.
— О, моя Сабрина! — раздался в трубке густой и интимный голос Антонио. — Я закончил свои дела в Сан-Паулу и спешу повидать тебя. Прости мое нетерпение. Сегодня вечером мы с тобой поужинаем и…
— Нет.
— У тебя другие планы?
Она не знала, что ответить. Абсурд какой-то. Почему она должна отвечать «нет» на все предложения, если ей и так остается пребывать в этом раю всего несколько дней? Хотя теперь, в связи со сломанной рукой сестры, обстоятельства немного изменились, ну так тем более! Это ее дом, ее жизнь и надо как-то учиться быть здесь не гостьей, а хозяйкой. Почти целый месяц! У нее не было никаких планов на вечер.
— Впрочем, с удовольствием поужинаю с тобой, — ответила она, бросая самой себе вызов.
— В восемь часов, моя Сабрина. Я так по тебе соскучился.
Он заехал за ней на своей машине, и они отправились по изгибающимся улочкам к фулхэмской дороге. Пока Антонио с увлечением рассказывал об одной своей встрече, которая произошла во время полета из Бразилии, Стефания смотрела в окно на меняющийся городской пейзаж. Когда они проезжали вблизи кладбища Бромтон, Антонио обратил внимание, что у нее озабоченное выражение лица.
— Небольшой сюрприз, — сказал он с улыбкой.
В ту же минуту машина остановилась. Следуя за ним вниз по какой-то лестнице, Стефания приглядывалась к его смуглому лицу, на котором отчетливо выделялся орлиный нос. Помня описания Сабрины, она рассчитывала на общество тяжеловатого на подъем и требовательного кавалера, который угостит ее восхитительным ужином. Вместо этого, как ей показалось, она получила приятного собеседника и ресторан-подвальчик на сумрачной кладбищенской дороге.
Впрочем, внутри «Ля Круассе» оказался выше всяких похвал. Чувствовалось, что Антонио здесь не в первый раз. Более того, он вел себя просто, раскованно и даже как-то по-хозяйски. Его глаза сверкнули, когда он увидел на ней сапфировое ожерелье. А его голос торжественно звучал, когда он представлял свою подругу месье Мартэну, который пошел на большой риск, открывая ресторан на далекой от всякой цивилизации дороге. Впрочем, через несколько месяцев ему удалось каким-то чудом сделать свое заведение самым дорогим и знаменитым во всем Лондоне. Затем, не обращая на Стефанию внимания, мужчины стали обсуждать, какую именно рыбу лучше всего подать к ужину.
Стефания рассеянно слушала их разговор. Казалось, им совсем не было дела до ее желаний. Но ей это было все равно. Она была счастлива, оказаться в таком чудесном зале. Приглушенное освещение и тонкие ткани, вездесущие официанты, которые помогали выполнять любые желания. Все здесь нравилось Стефании.
«Господи, и это теперь мой мир», — подумала она и улыбнулась, когда метрдотель наливал ей вино. Улыбнулась не потому, что он наливал, а потому, что он делал это изящно.
Антонио рассказывал о Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро, о костюмированных балах и вечеринках, о больницах и школах, предусмотренных в тех городах, строительством которых он занимался. «Он пытается произвести впечатление на Сабрину, — думала Стефания. Но почему та до сих пор не вышла за него замуж?»
— Я не могу пойти на это, — сказала Сабрина во время их долгого телефонного разговора в понедельник. — Все было бы гораздо легче, если бы я согласилась. Но я не соглашусь. Я не могу быть такой женой, какую он хочет иметь. Но об этом я скажу ему сама, когда вернусь. Ты же тяни время. Говори, что тебе еще нужно подумать. Он столько ждал ответа от меня, что пусть чуть-чуть подождет ответа от тебя…
— Может, ты напишешь ему? — спросила Стефания. — Не думаю, что я смогу держать его на длинном поводке в течение целого месяца… Я не настолько изобретательна.
— Написать?.. А что? Ты права, пожалуй. Я пришлю письмо тебе, а ты уж переправь его со своего лондонского адреса. Сегодня же напишу. Получишь в начале следующей недели. Если он позвонит раньше, скажи, что тебе еще нужно несколько дней. Я думаю, он не станет давить. Будем надеяться…
Письмо Сабрины Стефания еще не получила, а на ужин с Антонио уже согласилась. Ему нравилось небрежно болтать и смотреть на нее. И сама Стефания неожиданно для самой себя в карман за словом в этот вечер не лезла. Когда он попросил ее поделиться своими впечатлениями о поездке в Китай, она легко и остроумно рассказала о господине Су, о терракотовых воинах, похороненных в императорском склепе в Сиане, о домах на сваях на реке Ли и орхидеях в саду Кантона. Антонио поинтересовался крестьянами, и она поведала ему о том немногом, что знала. Ее скудная информация не могла удовлетворить его любопытство.
— Поезжай туда сам, — предложила Стефания. — Чудесно проведешь время.
— Поедем вместе, — твердо произнес он. — Мы поедем вместе и вместе чудесно проведем время.
Он подал знак официанту, чтобы тот принес коньяк. Подняв рюмку, Антонио углубился в длинную гуаранийскую легенду о поисках редких драгоценностей, которые, кажется, имели какое-то отношение к поискам любви. Стефанию не интересовала легенда, она прислушивалась к густому звуку его голоса. Ей было приятно находиться в компании Антонио.
В уютных сумерках салона его машины Стефания вздохнула и откинула голову на спинку сиденья.
— Как твой магазин? — спросил Антонио. — Все идет нормально?
— Да, — пробормотала она устало. — Нормально.
— А твои друзья-газетчики?
— Что?
— Они ведь не опубликовали свою историю. Я попросил знакомых прислать мне ее в Бразилию, но статью не напечатали. Они что, передумали?
— Нет, — вынужденно выходя из состояния расслабленности ответила Стефания. К ней вернулась осторожность, которая в последние дни стала уже привычной. Она не имела ни малейшего понятия, ни о своих «друзьях-газетчиках», ни об их ненапечатанной истории. Но надо было что-то говорить. — Публикацию отложили на два месяца, — уверенно ответила она.
— А, прекрасно! Значит, пусть пока Оливия продолжает думать, что ее мейсенский аист — произведение искусства. А у меня есть время помочь тебе.
— Не надо, — тут же произнесла она, запоминая полученную информацию, которую необходимо было обдумать позже. Затем, из-за того, что он был к ней добр в течение всего вечера и потому что она не хотела его расстраивать, Стефания прибавила: — Подождем несколько недель.
— Сколько тебе будет угодно, моя Сабрина. Но не советую ждать слишком долго. Я ведь забочусь только и исключительно о тебе и твоем благополучии.
— Спасибо, — тепло ответила Стефания и еще раз удивленно подумала о той небрежности, с которой ее сестра относится к такому идеальному кавалеру.
Она стала смотреть в окно машины на магазины и дома, мимо которых они проезжали. Дорога была незнакома. Она решила, что он везет ее домой другим путем. Но не стала ничего спрашивать, потому что вовремя вспомнила, что она — леди Лонгворт, для которой Лондон родной дом и которая знала эту дорогу.
Она обдумывала, как сказать ему при прощании на Кэдоган-сквер, чтобы он не беспокоил ее звонками до получения письма, когда машина вдруг свернула на спиралевидную подъездную дорожку, огибавшую гладкий современный дом. Как только они остановились, к машине подбежал швейцар в ливрее.
— Уберите машину, — распорядился Антонио.
— Да, сэр, — ответил швейцар и открыл дверцу с той стороны, где сидела Стефания. Она не двинулась с места. Его дом. А значит, и его постель. Господи, и как она сразу не догадалась, что он везет ее к себе? Видимо, потому что ей и в голову не приходила мысль, что он хочет уложить ее в свою постель. Сабрина и Антонио, несомненно, были любовниками. Но если говорить о Стефании Андерсен, то за всю свою жизнь она спала только с одним мужчиной — своим мужем.
— Сабрина, — донесся голос Антонио. Она ясно уловила в его тоне нотки нетерпения.
— Я думала, ты везешь меня домой, — сказала она, глядя на швейцара, который стоял у дверцы и тянул к ней руку. Она чувствовала себя последней дурой. Антонио решительно обошел вокруг машины, оттеснил слугу в сторону и, взяв ее за руку, властно вытащил из машины.
— Ты прекрасно видела, куда мы едем, и не остановила меня! Ну что за игры? Не разыгрывай меня!
— Никаких игр я не разыгрываю! — резко ответила она, взбешенная столь бесцеремонным обращением своего кавалера. Впрочем, она злилась и на свою глупость. — Я не думала, что обязана внимательно следить за дорогой! — ледяным голосом сказала Стефания. — Я не думала, что у тебя хватит наглости привезти меня к себе, не узнав предварительно моего мнения…
Она запнулась, увидев на лице швейцара живейшее любопытство. За его спиной, через улицу, виднелись деревья небольшого парка.
— Пойдем погуляем несколько минут? — предложила она Антонио и, не дожидаясь ответа, повернулась к швейцару: — Ни в коем случае не убирайте машину.
— Карамба!!! — пробормотал сквозь зубы Антонио и, опять взяв ее за руку, потащил к парку. — Не трогай машину, — бросил он через плечо.
В тени деревьев Стефания вырвала свою руку.
— Ты никогда себе такого не позволяла! — горячился Антонио. — Я не ожидал от тебя подобной выходки! Женщина, которая готовится стать моей женой, не должна вести себя так! Мы же договорились…
— Мы договаривались только об одном: что не будем встречаться ровно месяц! Ты вернулся до этого срока. Да, я согласилась с тобой поужинать, но я не давала согласия на что-либо другое!
— Ты надела мое ожерелье, ты улыбалась весь вечер, была милая, нежная, очаровательная. Тебе понравился ужин, о чем ты давала мне понять всеми возможными способами. Весь вечер ты стремилась развеселить меня. Ты уже забыла, что говорила сегодня о своей радости, если я в скором времени избавлю тебя от расхлебывания той каши, которую ты заварила в своей лавчонке…
— Лавчонка?! — задохнулась от ярости Стефания. Она даже остановилась. — Каша, которую я заварила?! Твои слова непростительно оскорбительны!
Стефания изумленно прислушивалась к своим же собственным чувствам. Ей следовало быть поосторожнее. Кто знает, может, Сабрина передумала и отказалась от мысли написать резкое и решающее письмо Антонио? Может, она решила еще какое-то время серьезно подумать? Может быть, она даже решила выйти за него замуж? А Стефания сейчас такое говорит… Но гнев ее был столь силен, что затмил рассудок и способность трезво рассуждать. Стефания и Сабрина были разгневаны и оскорблены в одном лице. Сабрина не выйдет за него замуж, а Стефания объяснит почему.
— Ты обращаешься со мной, как с ребенком. Я не собираюсь этого терпеть. Я поступаю так, как мне хочется. Никому не дано права заставлять меня делать что-либо против моей воли.
— О, моя Сабрина, я и не принуждаю тебя ни к чему. Я хочу только заботиться о тебе…
— Ты решил, что я нуждаюсь в твоей заботе?
— А как же иначе? Дурочка! Неужели тебя устраивает, как ты ведешь свои дела? Пойми, у тебя больше не возникнет ни одной проблемы в твоей лав… в твоем магазине, если ты, наконец, позволишь мне помочь тебе. Ты рискуешь потерять все! Я хочу предложить тебе процветание, поддержку и гарантии. А ты бравируешь передо мной какими-то глупенькими мыслями о независимости…
— Антонио, прошу тебя, отвези меня домой.
— Что это значит?
— То, что мои глупенькие мысли о независимости настолько важны для меня, что я не собираюсь расставаться с ними из-за процветания, поддержки и гарантий!
— Но ты выйдешь за меня замуж?
— Нет!
— Выйдешь! Я бы не ждал так много месяцев, если бы не был в этом уверен.
— Ты отвезешь меня домой или мне пойти искать такси?
— Я позвоню тебе завтра.
— Меня не будет дома.
— Ты будешь дома. К тому времени уже успокоишься. К тебе вернется способность трезво рассуждать. На счастье Стефании, у нее была преданная экономка миссис Тиркелл, умевшая отвечать по телефону тем господам, с которыми миледи не желала разговаривать.
Когда они возвращались на Кэдоган-сквер, Стефания думала как раз об этом. «На эти выходные я уезжаю, — размышляла она, стараясь успокоиться. — А потом подоспеет письмо Сабрины, которое должно поставить точку».
Однако, чувствуя личную вину за то, что произошло вечером, Стефания ночью позвонила Сабрине. Связь была отвратительная, и им не дали говорить долго. Голос сестры звучал как-то отстраненно и равнодушно.
— Не беспокойся об Антонио, — сказала она. Стефания всячески старалась не беспокоиться, однако это не получалось. Отправляясь на следующий день к Оливии Шассон, которая пригласила ее провести выходные у нее дома, Стефания чувствовала, что плывет по течению и некому ее поддержать.
К счастью, Оливия, с которой Стефания виделась впервые, оказалась истинным противоядием для подавленного настроения «миледи». Она была остроумная и скорая на шутки леди, общение с ней поднимало дух и освобождало сознание от бремени тяжких переживаний.
— Без Антонио? — осведомилась она без всякого удивления, когда увидела, что Стефания явилась в одиночестве.
— Отныне да. Оливия посмотрела ей в глаза и кивнула:
— Я знала, что это рано или поздно должно закончиться. Он никогда не давал себе труда задуматься о своих излишне властных замашках. О, я много наблюдала таких людей, которые «сделали сами себя». Они всегда недовольны результатами и стремятся компенсировать это тем, что начинают и других людей «делать», исходя из выведенных в уме личных категорий качества. Люди, которые родились в роскоши, обычно не имеют подобных проблем.
— Почему так получается? — со смехом спросила Стефания.
— Потому что взросление в тепличных условиях развивает в них дикую скуку, которую они стремятся развеять участием только в поистине глобальных проектах. Например, спасение всего мира. Или человечества. Возьми кого угодно, хоть Рокфеллеров. Ох, прости, надо поприветствовать Рэддисонов. Господи, и как меня угораздило пригласить их, если я не выношу Розу?
— Возможно, присутствие розы с шипами подчеркивает нежность других твоих цветов. Оливия откинула голову и рассмеялась. Гости, находившиеся в просторном зале, также обернулись на Стефанию и заулыбались.
— Ты сокровище, Сабрина! Какой скучной была бы жизнь без тебя. Я хочу, чтобы за ужином ты села по правую руку от меня.
— Хорошо, — беззаботно ответила Стефания, но по выражению лица Оливии поняла, какое это важное имеет значение. Поэтому сразу же прибавила: — Это для меня большая честь.
Она видела, как Оливия пересекла весь зал в направлении появившейся в дверях Розы Рэддисон, которая радостно махала рукой приближающейся хозяйке дома.
Официант предложил Стефании бокал шампанского. Свет люстр отражался в искристом вине, напоминая драгоценности в открытой шкатулке. Стефания свободно гуляла по залу, чувствуя на себе восхищенные взгляды и принимая ото всех комплименты. Никто из присутствующих на вечере и не думал оспаривать ее права находиться в высшем обществе. И вместе с тем никому из них не было известно слово «закладная», никто из них никогда не оплачивал счет, присланный из бакалейной лавки, никто из них никогда не вскакивал утром с кровати и не бросался на улицу с мешком мусора, чтобы успеть закинуть его в зев уезжающей машины.
«Я принадлежу удивительному миру», — думала она.
В загородном особняке Шассонов в Кенте были просторные, квадратные комнаты, высокие окна, выходящие в сад; около дома — лужайка для крокета и небольшое озеро. Зал, в котором забавляли своих гостей перед ужином лорд и леди Шассон, славился своим покрашенным потолком и огромными канделябрами. Год назад Сабрина меняла здесь интерьеры. Это она придумала обить стулья замшей кремового цвета, а диваны — бледно-зеленым бархатом. Она решила покрасить паркетный пол в сочный и темный дубовый цвет, который изумительно отражал свет канделябров, так что казалось, будто гости гуляют по воздуху между искрящимися лучами света. На длинном сверкающем комоде «Чиппендейл» была размещена коллекция фарфоровых статуэток девятнадцатого века, а на небольшом трюмо красовался высокий белоснежный мейсенский аист. Трюмо стояло в центре дальней стены зала. Аист красиво отражался в зеркале. Словом, это зрелище притягивало к себе взгляды прибывающих на вечер гостей.
Задумчиво глядя на фарфорового аиста, Стефания медленно пересекала зал, рассеянно улыбаясь незнакомым людям, которые приветствовали ее справа и слева как добрую знакомую. Она не чувствовала никакой потерянности или смущения. От Сабрины пришло письмо, она сообщала, что дома все нормально. Долорес прислала свою служанку, чтобы та помогала по хозяйству. Так что проблем не было. В конце Сабрина написала: «Тело у меня еще такое разбитое, что в супружеской постели ни о чем другом, кроме сна, и думать нельзя».
Окруженная ослепительным светом канделябров, отражавшемся на паркете, улыбками и комплиментами, Стефания пыталась представить себе сестру, сидящую в Эванстоне, чтобы спасти семью Стефании и ее брак. Она опустила глаза на белоснежное шерстяное платье «шалис», которое выбрала из гардероба Сабрины для этого вечера, и подумала, что в Эванстоне бедняжка сестра вынуждена довольствоваться синими потертыми джинсами. Стоит, наверное, сейчас в них на кухне и готовит ужин.
«Я ей обязана решительно всем, — подумала Стефания. — Ровным счетом всем».
Она взяла с трюмо аиста и провела пальцами по его гладкой, глянцевой поверхности. Какие тонкие линии крыльев, перьев, когтей… Даже маленькая рыбка в клюве. Оливия думала, что этот аист — настоящее произведение искусства, как сказал Антонио. На вечере у Александры Майкл говорил ей что-то о фальшивках. И о леди Оливии Сабрина предупредила ее о том, чтобы она пока ничего не покупала у человека по имени Рори Карр, так как он-де может заниматься подделками.
Стефания почувствовала, как внутри нее поднимается сильное волнение. Итак, Сабрина купила фарфор у Рори Карра. По крайней мере, одним из купленных предметов являлся мейсенский аист. Он был продан Оливии Шассон. Аист, которого Стефания сейчас держала в руке, очень походил на мейсенские вещи. Возможно, это работа Кандлера… Она перевернула фигурку, чтобы увидеть роспись мастера на донышке. Так и есть. Аист был совершенен. Настолько совершенен, что казалось, будто у него трепетали перышки на крыльях. Не удивительно, что Сабрину удалось обмануть.
Антонио сказал, что пришло время вернуть мейсенского аиста назад. Она могла это сделать вместо Сабрины. Она уже держит его в руках… Но как ей вернуть аиста? Каким образом? Она не могла сказать Оливии, что это подделка: тайны такого уровня имела право разглашать только сестра. Она не могла унести его, сославшись на необходимость исправить какой-нибудь дефект, ибо никаких дефектов не было, что увидел бы каждый. Она не могла украсть его, так как статуэтка была слишком большой для этого, а дом был наполнен людьми. И, тем не менее, ей казалось, что она должна обязательно придумать какой-нибудь способ до окончания выходных…
— Сабрина! Я так рада, что и ты здесь! Стефания даже вздрогнула. Подлетевшая неизвестно с какой стороны леди Рэддисон прокричала свое приветствие прямо ей в ухо. Роза была худющая и тонкая, как и ее гнусавый голос. На лице выделялись угловатый и хрящеватый нос и острый, подрагивающий подбородок. Единственным ее достоинством были глаза, и, чтобы подчеркнуть их красоту, она навела на них густой макияж. Оглядев ее с ног до головы, Стефания решила, что леди Рэддисон похожа на исхудавшую панду.
— Когда ты на днях сообщила мне об удавшейся покупке, я, признаюсь, изумилась, но не успела надлежащим образом отблагодарить тебя. Кстати, теперь я уверена, что ты не поверила тому глупому слуху…
— Глупому слуху? — перебила ее Стефания, а сама подумала: «Ну, давай же, давай! Выкладывай!»
— Увы, есть еще люди, призвание которых — устранить своим ближним разного рода неприятности.
— Но только не моя Розочка, — приятным голосом подхватил реплику леди Рэддисон бесцветный мужчина, появившийся за ее спиной. — Моя очаровательная женушка источает исключительно доброту и ласку. Я прав, дорогая?
— Питер всегда мнит себя интересным, — прошептала Роза.
— Поэтому она и удивляется, дорогая Сабрина, — не обратив внимания на слова жены, продолжал ее муж, — как так получается, что ты избегаешь ее? Неужели и по прошествии четырех лет ты все еще помнишь, что подслушала, как Розочка прохаживалась насчет твоего доброго имени на балу у Андреа Вернон?
— Подслушала… — без эмоций повторила Стефания.
— Питер несносен, просто несносен! — вскричала Роза. — Дорогая Сабрина, мы никогда и не думали обвинять тебя в грехе подслушивания! Твоя подруга Александра как-то недавно упомянула, что в тот вечер — о, как это было давно, — ты проходила недалеко и услышала, как мы выражали нашу печаль по поводу того, что ты и Дентон…
— Когда ты говорила, — вмешался опять Питер, — что Сабрина вышла за Дентона только из-за того, что у него все есть. Но ты, Сабрина, разумеется, незлопамятна на такие глупости, правда? Розочка, она ведь незлопамятна, да?
Роза вытянула шею.
— У Сабрины небеспредельное терпение, Питер. Твоя грубость задевает ее. Если бы она поверила в ту ложь, она бы не стала так за меня сражаться на аукционе! Ты ведь сражалась, Сабриночка?
У Стефании поднялись брови. Так вот оно что!.. Сабрина никогда не рассказывала ей эту историю. О, как это должно было быть ужасно!.. Но почему сейчас, когда Роза Рэддисон говорит об аукционе, у нее дрожит от злости голос?..
— А ты полагаешь, что я именно «сражалась»? — холодно спросила Стефания.
— Господи, конечно, раз тебе удалось сделать покупку за такую смехотворную цену! Ты просто чудо! Теперь Стефания поняла. Как она и думала, Роза сделала все, чтобы она провалилась на торгах. Чувствуя невыразимую обиду за свою сестру, Стефания спокойно произнесла:
— Я не имела права проиграть. Ведь это сильно бы огорчило тебя, душенька?
Питер Рэддисон взорвался хохотом.
— Вот так удар, а, Розочка? Ниже пояса!
Не обращая на него внимания, Роза устремила горящий взгляд на Стефанию и… встретилась с ее спокойной улыбкой.
— Ты всегда была надменна! — прошипела она, обращаясь к Стефании. — Это, по меньшей мере, странно для человека, не принадлежащего к нашему кругу!
И в этот самый момент Стефания поняла, как ей избавиться от аиста, которого она все еще держала в руках.
— Прошу прощения, душенька? — мягко сказала она. — Мне что-то послышалось?.. Роза приблизила к ней свое пышущее злобой лицо.
— Я сказала, что ты не принадлежишь к нашему кругу… — Стефания вынуждена была сделать шаг назад, а Роза продолжала наступать. — И если ты думаешь, что тебе удалось кого-нибудь обмануть…
— О! — вскричала Стефания.
Отступив еще на шаг назад, она зацепилась каблуком о край толстого персидского ковра. Потеряв равновесие, она, падая, отчаянно всплеснула руками. Очаровательная мейсенская статуэтка взлетела высоко в воздух и через пару секунд со звоном грохнулась на паркетный пол…
— О, Боже мой! — потрясенно выдохнула Роза.
Стефания, потирая лодыжку, спокойно любовалась мелкими осколками белого фарфора, рассыпавшимися по скользкому полу. Место происшествия тут же окружили гости. Питер Рэддисон отшатнулся от своей жены. Откуда ни возьмись, появились двое слуг с вениками и совками. Подошла Оливия. Стефания тут же обернулась к ней:
— Боже, прости меня… Мне так жаль, что это случилось. Сама не знаю, почему я повернулась так неуклюже…
— Ты просто защищалась, дорогая, — ответила Оливия. — Если бы ты не отступила, Роза бы просто съела тебя!
— У нас был небольшой разговор, — почти не размыкая губ, прошипела Роза. — Но если уж решено на меня возложить ответственность за то, что леди Лонгворт перенервничала, можешь прислать мне чек на эту… птицу…
— Оливия, — спокойно заговорила Стефания. — Я возмещу тебе аиста, кажется, у меня есть похожее мейсенское изделие…
— Ни в коем случае, дорогая Сабрина! Ни в коем случае! Ты не обязана мне ничего возмещать. У нас такая страховка, что она покроет все Британские острова, если кому-нибудь вздумается украсть их. Найди мне другую птицу, и мы договоримся о цене без всяких скидок. Что у тебя с ногой? Может, вызвать врача?
— Нет, спасибо. Ничего серьезного, уже проходит.
— Тебе надо сесть.
— Оливия, — смущенно проговорил Питер Рэддисон. — Розе немного не по себе. Ты не будешь возражать, если я отвезу ее обратно в Лондон? Ты же знаешь, у нее случаются такие жестокие головные боли… Если дома ей станет полегче, я могу вернуться к тебе, если… Если это не нарушит покоя твоего вечера.
— Как тебе будет угодно, — равнодушно отозвалась Оливия, даже не взглянув на супругов Рэддисон. — Я провожу вас. А ты, Сабрина, сейчас же садись на диван и отдохни. Не думай о ноге.
Стефания спокойно устроилась на диване, обитом бархатом. Вокруг нее тут же поднялся нестройный хор голосов. Кто-то перемывал косточки Рэддисонам, кто-то рассказывал о художественной коллекции Шассонов, которая размещалась в галерее на втором этаже дома, кто-то напоминал о грядущем аукционе в Лондоне, некоторые почему-то вспомнили о том, что на декабрь в Барчестр-Тауэре назначен очередной благотворительный бал. Оливия исчезла за двойными дверями зала, сопровождаемая приунывшими супругами Рэддисон. Слуги закончили убирать осколки мейсенского фарфора.
«Я становлюсь специалистом по обману», — подумала Стефания.
Скоро она осознала, что жизнь Сабрины совсем не так скучна, как казалось ее сестре. «Амбассадор», несомненно, являлся центром ее деловой и общественной жизни, но повседневное руководство делами в нем великолепно осуществлял Брайан, тем самым обеспечив леди Лонгворт свободный график. Ей нужно было только посещать аукционы, заезжать в те дома, где она работала над интерьерами, совершать недельные круизы или заниматься в своем кабинете в магазине, когда ей того хотелось. После расписанной по минутам жизни в Эванстоне Стефания почувствовала здесь совершенную и абсолютную свободу. Ей не нужно было каждые пять минут, вздрагивая, поднимать глаза на часы, чтобы не опоздать домой. Ей не нужно было спешить с приготовлением ужина до прихода Гарта. Ей не нужно было мчаться сломя голову в бакалею, чтобы сделать покупки до ее закрытия. Теперь она смотрела на часы только для того, чтобы спокойно начать обдумывать, как она проведет остаток дня или подготовиться к очередному званому вечеру. В ее календаре была только одна неприятная запись: через три недели Нат Голднер должен был сделать повторный рентген руки Сабрины, признать ее здоровой и тем самым, ничего не подозревая, вернуть все на круги своя.
Утро понедельника, первый день октября, она начала с планирования: ей нужно было встретиться с подрядчиком, который работал в доме Макса, чтобы справиться о том, как там подвигаются дела. Днем она собиралась пойти с Максом на склад, чтобы взглянуть на его мебель. Если намеченный график не сорвется, через две недели она начнет обставлять верхние этажи.
Прежние владельцы дома своими нововведениями уничтожили оригинальный интерьер здания, заменили арматуру, переставили стены, врезали новые окна, замуровали старые, убрали печную трубу. За последние несколько лет, когда дом принадлежал какой-то частной школе, ученики покрыли стены и даже потолки четвертого этажа всевозможными шутливыми стишками, неприличными надписями и рисунками.
— Мистер Стуйвезант говорит, что это добавляет человечности неземной красоте дома, — сказал с усмешкой подрядчик. — Он просил оставить некоторые перлы. Стефания улыбнулась:
— Хорошо, я возьму его пожелание на заметку.
Они прошли по всему дому, проверяя работу, которая выполнялась строго по рекомендациям Стефании. Каждый день она чувствовала, что ее мысли и идеи становятся все более конкретными. Она уже отчетливо представляла себе, как восстановить симметрию стен и окон, как сделать так, чтобы солнечные лучи заливали весь дом вплоть до самых укромных уголков, пробуждая их к жизни. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой.
И это было написано у нее на лице.
— Абсолютное счастье, — заметив ее настроение, сказал Макс, когда они шли по широким проходам склада, — у тебя всегда это бывает, когда начинаешь новый проект? Видишь в моем деле что-то особенное?
— Успокойся, всегда…
— Я дико разочарован.
— Но не удивлен, — засмеялась Стефания.
Она была рада его видеть. Макс резко выделялся на общем фоне сплетников своей уверенностью, силой, непосредственностью и небрежной интимностью в обращении, наконец, своей таинственностью. Он не докучал излишними вопросами, а его серые глаза не выдавали его эмоций. Между ними не было теплоты, с оттенком грусти думала Стефания. Но она высоко ценила те недолгие часы, которые проводила в его обществе.
Они прошли в широкий проход, по обе стороны которого тянулись шахты с огромными деревянными лифтами-подъемниками. Каждый был шесть футов высоты, шесть футов длины и шесть футов ширины. Лифты были забиты упакованными вещами. Воспользовавшись подъемным механизмом, подрядчик спустил на бетонный пол сразу двадцать два таких лифта, и рабочие тут же принялись ломами вскрывать дощатые упаковочные контейнеры. Каждый раз, когда на свет появлялся очередной предмет обстановки, Макс делал пометку в своем перечне. Стефания же смотрела на фантастическое зрелище во все глаза, изо всех сил стараясь не начать икать.
Ей никогда прежде не приходилось видеть ничего подобного. В груде мебели были представлены все времена и стили, все предметы, начиная от русских самоваров и заканчивая стульями Уильяма Морриса. Взгляд потрясенной Стефании скользил по лампам стиля «Арт деко» и разобранной — высотой в пятнадцать футов — кровати с балдахином времен якобинцев.
Словом, коллекция Макса превратила сумрачный цех склада в галерею произведений искусства, в ослепительный дворец.
— Ты что, ограбил музей? — спросила она шутливо, чтобы как-то выйти из оцепенения. В его глазах сверкнули веселые искорки, когда он оторвался от списка, чтобы взглянуть на нее.
— Десять музеев. Так как ты думаешь, пригодится ли нам что-нибудь из всей этой груды? Ну, это уже было слишком.
— Не говори чепухи, Макс! Не надо мне упорно показывать свое равнодушие. Это чудо, и тебе об этом прекрасно известно. «Пригодится ли нам?» Как ты можешь так говорить? Издеваешься?
— Ну, ладно, ладно, понял. Да, чуть не забыл, Сабрина. Мне надо идти, ты уж меня прости. У меня сегодня важная встреча, и я не могу ее отложить. Я оставляю тебя здесь. Делай свой выбор. Мой шофер подождет тебя снаружи, хорошо? Сейчас он отвезет меня, а потом приедет обратно и будет ждать столько, сколько потребуется. Стефания отвернулась в сторону, чтобы скрыть разочарование оттого, что он уезжает. Она достала из упаковочной коробки маленькую фарфоровую канарейку, сидевшую на большом распустившемся цветке.
— Копенгаген, — задумчиво проговорила она, вспоминая тот день, когда мать с сияющим лицом принесла домой точно такую же птичку и сообщила, что приобрела ее в Париже на одном из блошиных рынков.
— Да, ну так я пошел…
— Хорошо, конечно, — сказала она, выходя из своей задумчивости. — Но я здесь буду находиться не один час. Шофер устанет томиться на улице…
— Ему хорошо заплачено за это. Ты поужинаешь со мной в четверг?
— Да.
Он поцеловал кончики ее пальцев:
— Тогда пока.
Огромная коллекция не на шутку взволновала Стефанию. Она чувствовала, как разгорается ее воображение. Дом Макса занял все ее мысли, и она потеряла счет времени, рассматривая мебель и время, от времени отдавая распоряжения подрядчику, находившемуся тут же, которому Макс заплатил огромные деньги только для того, чтобы тот неукоснительно слушался Стефанию.
«Я просто обязана доделать свою работу, — думала Стефания. — Я не могу уехать, не закончив ее». Макс, как, оказалось, позаботился и о строительных материалах, арматуре, досках и обоях.


В пятницу Стефания заскочила на часок в «Амбассадор», чтобы просмотреть корреспонденцию и подумать несколько минут в тиши кабинета об ужине, который накануне состоялся у нее с Максом. Все было так спокойно, мило, непосредственно. Макс источал дружелюбие, был ненавязчив я много шутил. Уже не первый раз она отдыхала от «высшего света», беседуя с Максом. «Я вновь начинаю волноваться» с опаской подумала она.
Колокольчики у входной двери тонко зазвонили и вывели ее из состояния задумчивости. Она посмотрела на дверь и увидела перед собой элегантно одетого пожилого мужчину. Того самого, с которым повстречалась на аукционе в Чилтоне. Впрочем, тогда ей не бросились в глаза его цепкость и какая-то мелкая суетность. Теперь он стоял перед ней и внимательно изучал ее взглядом, словно хотел что-то выяснить для себя прежде, чем начнется разговор.
Она протянула ему руку.
— Миледи, — проговорил он с поклоном. — Я принес вам кое-что необычное.
Драматическим движением он развернул сверток, находившийся у него в руках, и достал из него фарфоровую игрушку, состоявшую из двух фигур: величественная Венера ласково смотрела сверху вниз на шаловливого маленького Купидона, крылья которого были полусвернуты, а голова откинута назад к колчану с любовными стрелами. Игрушка была выполнена из бисквитного фарфора бледно-розового оттенка, известного среди знатоков под названием «роз помпадур». Испытывая радость первооткрывателя, Стефания узнала в игрушке школу севрского фарфора, изделия которой, начиная с восемнадцатого века, были в большой цене.
Мужчина внимательно наблюдал за ее реакцией. Стефания ничем не выдала себя, сидя за своим столом и сложив на нем руки. «Опять игра, как на аукционе», — подумалось ей.
— Очень мило, — спокойно сказала она.
— Миледи, — укоряющим тоном произнес он, — это ведь замечательная, фантастическая вещица! Продана частными лицами в Германии на прошлой неделе. Мне заранее сообщили о ней, и я сразу же вспомнил о вас! «Не покупай».
Стефания на секунду прикрыла глаза, чтобы осмыслить этот внезапный порыв. Откуда у нее появилась эта мысль? Она взглянула мимо статуэтки за окно, где проплывали Низкие облака, и шумела оживленная улица. Здесь же, в кабинете, повисла напряженная тишина. Продавец поправил у себя на шее платок. Это было почти незаметное движение, но оно выдало, что он нервничал.
— Мы не обсуждали цену, миледи, но вы, разумеется, верно, оцените вещицу.
Она быстро перевела взгляд с окна на его лицо. Он откашлялся.
— Возможно, вы захотите подумать некоторое время. Я могу оставить вещицу у вас. Мы ведь доверяем друг другу…
Она продолжала неподвижно смотреть на него и заметила, как он сглотнул. Затем еще раз…
— Наслышан, — сказал он, воровато оглядывая магазин, — о том печальном инциденте, который случился на вечере у леди Шассон. Странное совпадение все-таки: разбить вещицу, которую сами же подарили…
И тут Стефанию пронзила мысль. Она поняла, кто перед ней стоит. Рори Карр. Он пришел, чтобы выяснить что-нибудь об истории с аистом: действительно ли то была случайность?
— Мистер Карр… — проговорила она, проверяя свою догадку.
— Да, миледи? «Прямо в десятку! — с облегчением подумала Стефания. — Значит, это и есть тот человек, который продал Сабрине того аиста».
— Сейчас мне не нужен фарфор, — сказала Стефания, подпустив в голос легкую нотку сожаления. — Какой бы красивой ни была вещь, я вынуждена от нее отказаться.
— Но, миледи!.. Как неожиданно. Мы ведь с вами так долго и приятно сотрудничаем, что…
— Да, — прервала она его твердым голосом. И тем больше твердости было в ее голосе, чем больше беспокойства появлялось в голосе Рори Карра. — Но сегодня сделка не состоится. Я купила много фарфора в Китае и в данный момент не испытываю в нем нужды.
— Миледи?..
— Не испытываю, мистер Карр. А теперь, если позволите мне, я вернусь…
Она заметила искорки страха, блеснувшие в его глазах.
— Миледи, кто знает… возможно, вы измените свое мнение…
— Под влиянием каких-нибудь ваших слов? Увы, вы не можете рассказать мне ничего такого, что я уже не знаю, — сказала Стефания.
Возможно, тут она допустила некоторую поспешность, дух риска и приключений уже овладел Стефанией. Дразнящую опасностью проблему с фарфоровым аистом она уже решила самостоятельно. А теперь она мстила Рори Карру за обман Сабрины: его мучило беспокойство, и это ему было только на пользу. Во всяком случае, он должен испытать то, на что обрек сестру, — страх. Узнав о фальшивке, Сабрина так же сильно испугалась. Если бы только она знала об этой истории раньше, Стефания еще на аукционе не стала бы цацкаться с этим человеком.
Но, впрочем, это было уже не важно. Все закончилось. Он сейчас уйдет и больше никогда не переступит порога этого магазина.
— Я оставлю все-таки Венеру, миледи, и позвоню вам через пару дней.
— Не стоит оставлять, мистер Карр. Но если я переменю свое мнение, я сама позвоню вам.
Когда он ушёл, она прошла к себе в кабинет, закрыла за собой дверь и позвонила Сабрине. Никто не ответил. Сегодня пятница, в Эванстоне десять часов утра. Где же она может быть? Неужели она на этой неделе вышла на работу? Стефания попыталась вспомнить прошлый телефонный разговор. Было ли в нем какое-нибудь упоминание о работе? Вроде нет. Она закрыла глаза и напрягла память. Вообще, о чем они тогда говорили? Стефания не помнила. Она начала терять внутреннюю связь со своей реальной жизнью, со своим домом.
«Я не имею права! — думала она. — Я не имею права терять эту связь! Семья — единственное настоящее, что у меня есть».
Не открывая глаз, она постаралась представить свой дом в Эванстоне… Крыльцо… Гостиная… Там стоит новая лампа. Лежит угольный карандаш Пенни… Дырка на диване, которую Стефания планировала зашить до своей поездки в Китай. А на кухне новая вешалка для кружек и… Что там, на разделочном столе?.. Ага, кухонный набор, подаренный на день рождения! Об этом в одном из телефонных разговоров сообщила Сабрина. Так, теперь лестница наверх и спальня. Одеяло на постели и полосатые обои… Хотя нет, Полосатые обои здесь, в спальне лондонского дома на Кэдоган-сквер. Здесь полосатые обои и синий ковер и… что?
В сознании Стефании обе спальни слились в нечто единое, потом вновь разделились, только уже нельзя было понять, где из них какая… Какая настоящая…
Беда была в том, что она слишком сильно устала, что бы думать. Она бралась за все дела сразу, а спала очень мало. Каждый вечер Стефания уходила то на вечеринки, то на концерты, словом, выезжала в свет, как это и полагалось леди Лонгворт. Она коллекционировала мероприятия, словно марки в альбоме. Они все отличались элегантностью обилием красок и света, разнообразным угощением и множеством развлечений. И все это занимало вечерние часы вскоре она поняла, что это так же восхитительно, как и утомительно: вертеться в атмосфере, питаемой слухами участвовать в их распространении, улыбаться и делиться воспоминаниями с людьми, которых первый раз видишь, подходить к каждой группе и заинтересованно принимать участие в беседе, затем переходить к другой, где уже нужно говорить на иную тему, и, главное, не перепутать эти группы и уметь отличать одну от другой. Ко времени возвращения домой Стефания, как правило, была настолько усталой, что валилась тут же на кровать и спала без сновидений. А утром нужно было осознавать, какую жизнь она сегодня ведет: свою реальную, американскую, или великосветскую, лондонскую.
Порой трудно было сразу все сообразить и отличить явь от грез.
— Где я? — спрашивала она иногда вслух. — Где мой дом? Этот же вопрос вырвался у нее из уст и сейчас, когда она, погруженная в задумчивость, сидела в своем кабинете в «Амбассадоре».
— Миледи? — послышался голос Брайана. Она подняла глаза и увидела, что он стоит в дверях. Стефания отбросила все свои путаные мысли.
— Брайан, — произнесла она, — я только что встречалась с Рори Карром и сказала ему, что мы не станем у него ничего покупать. Запомните. Договорились? Возникли некоторые вопросы относительно его личности.
— В каком смысле, миледи?
— Возможно, он занимается подделками. Пока мы не уверимся в том, что это не так, нам следует избегать его. Брайан не стал проявлять любопытства, а Стефания собрала свои чертежи и уехала в новый дом Макса. Тем же вечером ей позвонила Габриэль. Она пожаловалась, что у нее с Бруксом возникли проблемы, и рассказала о некоторых ссорах и своих подозрениях.
С тех пор каждый вечер, как только Стефания появлялась дома, звонил телефон, она поднимала трубку, и Габриэль делилась с ней своими новыми страхами.
— Он изменился, — сказала Габриэль спустя неделю после первого звонка. — Он стал какой-то холодный и… Похоже, он в чем-то меня подозревает. Он следит за мной! Если я пишу или читаю письмо, он обязательно должен заглянуть мне через плечо. Если я говорю по телефону, он спрашивает: с кем? А теперь он стал вечерами уходить в свой офис. Он и сейчас там. Знаю, я звонила ему…
— Ты спрашивала его о том, что произошло? — поинтересовалась Стефания.
— Он не скажет… Он вообще со мной в последнее время почти не говорит. И возвращается поздно. Я не могу каждый день ждать его до ночи… Да и боюсь, потому что он приходит и ведет себя так, как будто меня нет. Он смотрит на меня, а я почему-то чувствую себя виноватой… Нет, лучше заснуть, чем видеть его лицо, когда он возвращается с работы. А когда я утром просыпаюсь, его уже нет.
«Да, — подумала Стефания. — Мне это знакомо. Я могу себе представить, каково жить под одной крышей с человеком, который тебя едва замечает».
— Я не могу понять, что стряслось, — дрожащим голосом проговорила Габриэль. В ту минуту она напомнила Стефании напуганного ребенка. Пенни! Когда дочь чего-то боится, она точно так же себя ведет: вот-вот заревет, каждую секунду хлюпает носом.
— Хочешь, я приеду к тебе и останусь до утра? — предложила Стефания.
Она посмотрела за окно. Темнота. На часах пробило полночь. Ей очень хотелось остаться дома. Только что она вернулась после обеда, на который уже третий раз за неделю ее приглашал Макс. Чувствуя усталость и радость одновременно, ей необходимо было спокойно подумать в одиночестве. Но отчаяние, которое чувствовалось в дрожащем голосе Габриэль, было настолько очевидно, что Стефанию захлестнули волны жалости и заботы, которые она не ощущала уже очень давно.
— Нет, не надо, Сабрина. Спасибо. Спасибо. Ты мила и я люблю тебя. Не знаю, что бы делала без тебя. Но Брук сразу поймет, что я тебе все рассказала. Я не хочу, чтобы он это знал. Лучше позвоню тебе завтра. Но на следующий день вместо звонка она сама появилась в дверях дома Стефании.
— Он сказал, чтобы я уходила, — упавшим голосом сообщила Габриэль. — Он сказал, что я… что я… — Она сделала над собой усилие и договорила: — Что я шпионка. Что я продала секрет новой партии косметики «Вестер-марк» другой компании. Даже не помню какой… Она беспомощно подняла глаза на Стефанию. Та обняла ее и прижала к своей груди. Габриэль расплакалась. Они сели на диван. Стефания стала покачиваться всем телом, как бы убаюкивая Габриэль. Почувствовав, что ее блузка намокла от слез, она прислонилась щекой к вьющимся волосам подруги.
— Не плачь, малышка Пенни, — ласково проговорила она и тут же, ужаснувшись своей промашке, затаила дыхание. Но Габриэль, кажется, не расслышала, и Стефания добавила: — Ничего, Габи, не волнуйся. Мы обязательно выясним, в чем тут дело. Все будет хорошо. Неожиданно для самой себя Стефания поняла, что тоже всхлипывает. Ей было дико жаль свою малышку… Пенни. Она заморгала.
— Габи, ты с кем-нибудь говорила о косметике «Вестермарк»?
— Нет, клянусь тебе! Я ничего в этом не понимаю. Я даже никогда не думаю о работе моего Брукса. Разве что когда сажусь к туалетному столику… Да и зачем мне это? Я не вижу никакой разницы между продукцией этих фирм. Хоть убей, не отличу помаду «Вестермарка» от помады «Ревлона» или «Эсти Лаудер»! Они все для меня одинаковы! Ой, прости! Только не говори об этом Бруксу! Стефания подавила улыбку.
— Ты захватила с собой какие-нибудь вещи? — спросила она.
Обреченно глядя на Стефанию, Габриэль отрицательно покачала головой.
— В таком случае надо будет это сделать позже.
— Нет… Я не могу вернуться туда до тех пор, пока он сам не позвонит. Он ведь позвонит, правда?
— Если он этого не сделает, тогда я сама позвоню.
С этими словами Стефания помогла обессиленной Габриэль подняться наверх, в розово-зеленую спальню, в которой ей самой пришлось спать год назад, когда она приезжала в гости к Сабрине.
— Открой шкаф и выбери, что тебе понравится. И отдохни немного. Обо всем поговорим позже. Вскоре раздался телефонный звонок, и Стефания поспешила снять трубку. Но это был не Брукс, а Александра.
— Меня пригласили роскошно отужинать в новом итальянском ресторанчике в Сохо. Так сказать, освятить своим присутствием зал, который после этого станет еще одним модным ресторанчиком.
— Как это вульгарно с их стороны, — отозвалась Стефания. — И часто случаются такие приглашения?
— Сердечко мое! С тобой все в порядке?
— Конечно, а почему ты спрашиваешь?
— Потому что… либо ты уже спишь, либо… Ой, прости! Ты что, не одна в постели?
— Одна. О чем ты?
— Тогда ничего не понимаю! Мы же с тобой только и делаем, что каждый месяц «освящаем» новое местечко! А ты спрашиваешь… У тебя какие-то неприятности?
— Ну… Потом расскажу.
— Ага, значит, все-таки есть что-то. О’кей, как насчет того, чтобы поужинать со мной сегодня? На этот ужин я согласилась, потому что владелец ресторана сделал мне как-то одно одолжение.
— Как называется заведение?
— «Иль коччио орт». Кажется, в переводе на английский означает «Золотой петушок», да? Стефания рассмеялась:
— «Золотой экипаж». Тебе необходимо еще раз пролистать учебники по итальянскому. Когда?
— В восемь, устроит? Я заеду за тобой. Прежде чем Стефания успела вернуться к Габриэль, телефон зазвонил снова. На этот раз звонила Сабрина.
— Я недолго, Стефания, просто появилась новость, которую ты должна знать.
— Что такое?
— Ничего, все нормально. Но Нат сказал, что он переносит рентген на двадцать второе число.
— На двадцать второе?! Но ведь это всего через неделю!
— Через десять дней. Что значит «всего»?
— Я просто удивилась, что так рано. Как у тебя рука?
— Откуда я знаю, ведь у меня повязка. Подожди! — Голос Сабрины отдалился от телефонной трубки. — Клифф, разумеется, ты тоже поедешь со мной в аэропорт. И ты, Пенни. Мы все поедем. — Ее голос вернулся к Стефании. Она спросила с оттенком раздражения: — Ты когда-нибудь бываешь одна в своей семье?
— Не часто, — подумав, с улыбкой ответила Стефания. — Кого ты встречаешь в аэропорту?
— Гарта. Он всю неделю был в Беркли. Стефания, я должна заканчивать. Там внизу дети опять что-то не поделили. Я просто хотела предупредить тебя заранее об изменившейся дате. Значит, двадцать второе октября. Позвони мне попозже, и мы уже спокойно поговорим.
Стефания, положив трубку, вдруг поняла, что машинально повторяет про себя слова сестры:
«Значит, двадцать второе октября… Двадцать второе октября… Еще десять дней. Сабрина говорила как-то… как-то без эмоций. Ни с радостью, ни с грустью. Как она там? А как я? Интересный вопрос…»
Впрочем, у нее не было сейчас времени думать об этом. В утешении нуждалась Габриэль. Бедняжка. Они проговорили до пяти часов.
Стефания настолько встревожилась за состояние подруги, настолько сильно была возмущена той низостью, которую совершил по отношению к ней Брукс, что позвонила ему и сказала, чтобы он встретился с ней и Александрой за чашечкой кофе и десертом в «Иль коччио орт».
Не дожидаясь ответа Брукса, который мог и отказать, Стефания положила трубку.
— Не возражаешь? — спросила она у Александры, когда они сидели в ресторане и ели телятину с миндалем и изюмом, запеченное «мозарелли», «скампа», едва успевая отмахиваться от назойливых официантов, которые должны были обеспечить «двум леди незабываемый вечер».
— Что ты, сердечко! После всего, что ты мне рассказала, мне просто не терпится посмотреть ему в глаза! Что мы с ним сделаем? Обойдемся плеткой или подвесим вниз головой?
— Дадим ему последний шанс. Ради Габи. Они улыбнулись друг другу. Зеркальные стены отразили их прекрасные лица по всему бело-золотому залу ресторану. Две очаровательные женщины, роскошно одетые и многочисленным персоналом, словно особы королевской крови.
В десять часов появился Брукс. Ему не нужно было выискивать их глазами: они сверкали на весь зал, как две ослепительные жемчужины.
— Три бисквита и три кофе, — сказала Стефания суетившемуся официанту. Затем она перевела строгий взгляд на Брукса. — Габи остается пока у меня. Завтра я заеду за ее вещами. Позаботься, пожалуйста, о том, что бы все было упаковано и готово к транспортировке. Он кивнул:
— Я и сам не рад этому, ты же знаешь…
— Да ну? — воскликнула Александра. — Мне так жаль тебя! Брукс не обратил внимания на колкость.
— Не думай, — продолжал он, обращаясь к Стефании, — что это было поспешное решение. Я получил доказательства, что она продавала информацию «Раймер косметикс» по тарифу в четверть миллиона фунтов.
— Просто смешно, — тут же заявила Стефания. — Габи никогда не предавала тебя. А деньги ей не нужны.
— Ага, не нужны. Она вся обросла долгами. Портному должна, обувщику должна, в салонах красоты должна, в гимнастическом зале должна! Кроме того, на прошлой неделе я узнал, что она подписывала какие-то векселя в Монте Карло.
— Каждый что-то кому-то должен, — сказала Александра. — Возьми хоть себя самого.
— У меня нет долгов.
— Значит, ты исключение из правил, — тут же парировала она.
— Какие у тебя доказательства? — спросила Стефания, прерывая перебранку, не имеющую отношения к делу.
— Мне об этом сообщил тот самый человек, который купил информацию. В результате две недели назад «Раймер» выпустил новую партию косметики, опередив нас на целый месяц. Состав косметики идентичен нашему. Цвета и упаковки одинаковые. Не похожие, а точно такие же! И все своровано! Ты хоть понимаешь, чего нам будет стоить создать новую партию? Ты представляешь себе, во что обойдется месячное отставание от «Раймера», «Ревлона» и других?!
— Так этот человек рассказал тебе, что Габи заработала на продаже…
— Свыше миллиона фунтов! Четыре раза к ней обращались, и четыре раза Габриэль делала для них «небольшую работенку»! Если бы я раньше знал, что она так легко продается, я сам перекупил бы ее. К тому же подешевле…
— Ты негодяй, Брукс! — выпалила Александра. Стефания молчала, пока официант подавал кофе. Подхватив кружочек лимона с блюдца, она опустила его в свою чашку.
— Если бы я была на твоем месте, — сказала она Бруксу, когда официант ушел, — я бы присмотрелась к своим подчиненным. Я уверена, что, свалив все на Габи, твой словоохотливый доброжелатель тем самым спас от провала настоящего информатора-предателя.
— Господи, что ты говоришь?! Не надо запутанных шпионских историй! Тут все банально, как арбуз! Весь последний месяц на лице Габи было выражение большой вины. Она сразу опускала глаза, как только я к ней подходил. Она секретничала со своими письмами и телефонными звонками. Все было до ужаса примитивно и выдавало ее с головой. Если бы ты была на моем месте, потерпела убытки и узнала, кто всему виной… Я ведь люблю Габи и сейчас…
— Трахаться ты с ней любишь, вот и все, — презрительно скривив губы, произнесла Александра. — А вот моя старомодная мамочка всегда говорила, что любовь вначале предполагает взаимное доверие, а потом постель.
— Я люблю Габи, — уже не так твердо повторил Брукс. — Но ведь нам всем известно, какой она ребенок. А детей легко соблазнить…
— Но, насколько я знаю, тебе именно этого и хотелось? — спросила Стефания. — Чтобы она была маленькой девочкой, ребенком? Брукс изумленно посмотрел ей в глаза.
— Я никогда не требовал от нее этого, — возразил он. Но Стефания поняла, что он тоже сейчас вспомнил тот вечер, когда Габи просила не «всыпать» ей дома.
— Она хочет доставить тебе радость, — сказала Стефания. — В этом смысл ее жизни. По крайней мере, сейчас.
— Хорошее веселье, когда тебе сообщают о диких долгах! Стефания пожала плечами:
— А ты хотел, чтобы она каждый раз спрашивала у тебя разрешения потратить фунт?
— При чем здесь разрешение? Но я же должен быть в курсе того, что она делает, чем занимается. В конце концов…
— В конце концов, я поняла тебя, — перебила его Стефания. — Ты сидишь перед нами злой и раздраженный, потому что до сих пор еще не уверен в вине Габи, а между тем уже выгнал ее.
— Мне сказали… — Он запнулся. — Может быть, мне стоит поговорить с ней?
— Но это же ниже твоего достоинства, — опять едко проговорила Александра, — разговаривать с подлым предателем, который причинил тебе такие убытки!
— Она не предатель, — холодно возразил он. — Возможно, она просто попала в беду. А если я поторопился, то…
— Поторопился? Какая малость! Ты так поторопился, что она едва не икает от страха! И заметь: все это время ты не обмолвился с ней ни словом. Что же будет с бедняжкой, если ты вдруг заговоришь? Как насчет того, чтобы вначале отыскать действительного виновника, чтобы потом можно было уже без колебаний встать перед ней на колени и извиниться? Пока ей лучше пожить у Сабрины. Безопаснее.
— Сабрина, — вдруг раздался за спиной Стефании знакомый голос.
Она повернулась и увидела, что рядом стоит Антонио.
— Как у тебя дела? — спросил он. — Я не звонил тебе…
Она улыбнулась.
— Я знаю. — И после некоторого раздумья добавила: — Ты не присоединишься к нам? Он тут же взял стул от соседнего столика и сел рядом со Стефанией, наскоро поприветствовав Александру и Брукса и заказав коньяк.
— Если я помешал личному разговору… И снова наступила недолгая пауза.
— Вмешался в раскрытие тайны, — сказала Александра.
— Прошу прощения, — смущенно проговорил Антонио, глядя на Стефанию.
Та сумела-таки подавить смех.
— Мы обсуждаем проблему утечки секретной информации и внедрения вражеских резидентов для ее организации. Тебе что-нибудь известно о таких вещах?
— Ровным счетом ничего. У меня работают люди, которые несут за такие дела персональную ответственность. Они присутствуют на всех совещаниях, которые я провожу по вопросам продвижения строительства моего города — Как это понимать: строительство города?
— Так и понимать. Разве тебе что-то не ясно?
— Ты хочешь сказать, что начинаешь на пустом месте и возводишь там целый город? С домами, улицами, магазинами, со всем?!
— Со всем. Со школами и больницами.
— А где ты возьмешь жителей?
— Их не надо ниоткуда брать. Они уже есть и живут там в бараках. Я строю им новую жизнь. В глазах Александры сверкнули живые огоньки.
— А я почему-то думала, что города… существовали всегда, что они Богом сотворены…
— Эту работу Бог доверил мне.
Стефания неожиданно для самой себя стала наблюдать за взглядами, которыми обменивались Антонио и Александра, за тем, как они говорили между собой, слушали друг друга, присматривались друг к другу, ожидая чего-то долгожданного… Впрочем, возможно, Стефании это только показалось.
Но она подумала и еще об одной вещи, касающейся Антонио и Александры. Дело в том, что они были очень похожими. Оба поднялись «из грязи в князи» благодаря природному уму и решимости, используя на пути своего возвышения все, что могло помочь им в этом. И оба мечтали найти спутника жизни, который оценил бы их по-настоящему и в то же время не сковывал личную свободу.
— Александра, — сказала Стефания. — Я должна сегодня пораньше прийти домой. Нужно позвонить в Америку. Ты, надеюсь, извинишь меня?
Александра подмигнула ей так быстро, что никто, кроме Стефании, ничего не заметил.
— Позвони мне в любое время, когда захочешь. Поболтаем.
— Я пойду с тобой, — вызвался Брукс. — Я хотел спросить…
Их взгляды встретились, и губы Стефании изогнулись в неохотной улыбке. Он нравился ей. Видимо, им одновременно пришла в голову мысль оставить Антонио наедине с Александрой. А он проницателен… Если бы только он не обидел Габи накануне столь сильно, он мог бы стать Стефании очень хорошим другом.


Дома она подробно рассказала Габриэль о прошедшем вечере. Бедняжка свернулась клубочком в огромном мягком кресле у камина. Одета она была в один из халатов Стефании, а вернее, Сабрины. Глаза у нее были покрасневшие. Видимо, снова плакала. Однако она оживлялась по мере того, как Стефания продолжала свой рассказ.
— Я должна позвонить ему! — наконец вскричала Габриэль. — Он больше всего ненавидит признавать свои ошибки. В конце концов, тут есть и моя вина: я давно должна была спросить его, что происходит, поговорить с ним спокойно…
— Габи, ты не права, — твердо сказала Стефания и присела на подлокотник кресла. — Не упрекай себя ни в чем. Конечно, тебе следовало вывести его на откровенный разговор, но основная вина лежит на нем: он поверил какой-то грязной истории и обвинил тебя, даже не поговорив. Габриэль печально вздохнула:
— Да… Сабрина, ты так хорошо разбираешься в людях. «Как же, знаю», — с горькой усмешкой подумала Стефания, отправив Габриэль спать.
Надо же! Давать практические жизненные советы женщине, которая поменяла столько любовников, сколько у Стефании не было платьев! Она подумала о Гарте, сидящем на их кухне, читающем газету… А она обычно стояла у разделочного стола к нему спиной и молча готовила ужин. "Я давно должна была начать серьезный разговор о том, что между нами происходит! Я не должна была верить грязной анонимке. А я поверила. Точно так же, как и Брукс поверил сфабрикованной истории о виновности Габи. Я виновата еще и в том, что мы отдалились друг от друга. Я виновата не меньше, поэтому мы черт знает, когда последний раз занимались любовью. Я хотела наказать его… За что? За то, что он Гарт Андерсен? За то, что у него карьера и призвание ученого, а у меня только прогоревший бизнес? И семья? Впрочем, это и его семья тоже. У него все было… И семья, и признание, и карьера.
И вот теперь я отыгралась за все, не так ли? Обвела его вокруг пальца по высшему разряду! Ушла так, что он этого даже не заметил. И обнаружила, что могу жить и сама по себе, между прочим.
Неправда, тут же оборвала себя в мыслях Стефания. — Мне нужна семья. Просто сейчас у меня не хватает времени как следует подумать о ней и о нас с Гартом".
Дела в «Амбассадоре» шли своим чередом. Стефания получила уже, три новых заказа на ноябрь и декабрь. «Я уже не смогу этим заняться, — с сожалением подумала она. — Эта будет делать Сабрина». Она еще раз сходила на аукцион с Николсом, где он снова поднял вопрос о партнерстве.
— Я еще думаю над этим, — ответила ему Стефания. — Скоро дам тебе знать о своем решении.
В пятницу она проверяла, так ли, как она просила, была расставлена мебель на двух верхних этажах нового дома Макса. Перед уходом из дома миссис Тиркелл собрала ей в корзинку обед, но Стефания в последний момент забыла о ней и пришла в дом Макса с пустыми руками. Когда все рабочие, получив от нее похвалы, ушли и она осталась одна, Стефания вдруг поняла, что страшно проголодалась. На счастье, в машине лежала корзина с остатками еды, которую она брала с собой на последний аукцион.
«Первая трапеза в моем новом доме?» — подумала она, сев прямо на щит в кабинете и приступив к еде. Она как раз доставала из полупустой корзины десерт, когда в дверях появился Макс.
— Обед в честь новоселья? — весело проговорил он. — А меня не пригласили, вот досада! Она удивленно подняла на него глаза:
— Как ты вошел?
— При помощи ключа. Сегодня у тебя неприемный день?
Она засмеялась:
— Ну что ты все издеваешься? Поймал на слове и рад? Он хитро взглянул на нее.
— Похоже, ты забыла, что я в этом доме вообще-то собираюсь жить.
— Похоже, забыла, — улыбнулась Стефания. — Позволила себе задуматься и унестись мыслями в заоблачные выси. Я тут и вправду распоряжаюсь, как хозяйка, но не беспокойся: до того, чтобы въехать сюда, дело не дойдет.
— Если бы и въехала сюда, дом от этого стал бы только краше. Я присяду?
— Разумеется.
Она показала ему на местечко рядом с собой и тут же стала наполнять ему тарелку печеньем, паштетом и десертом.
— Это твое новоселье и твой торжественный обед. Прости, что нет вина.
— Минуточку. Он куда-то ушел и через пару минут вернулся с бутылкой и штопором.
— Ты всегда носишь при себе «Божоле»? — спросила Стефания, наблюдая за тем, как он ловко откупоривает вино.
— Только сегодня. Дом нельзя назвать домом, пока в нем нет кровати, стола и бутылки вина. Ты сообщила мне, что первое и второе уже привезено и поставлено на место. Так что мне оставалось только захватить третье. Эй, а ведь у нас нет бокалов! Она протянула ему свой стакан.
— Я снова прошу прощения. Не рассчитывала на твое общество.
— Будем пить из одного.
Пока они ели и пили, он рассказал ей о своих планах организовать художественную галерею, которая будет заниматься продажей гобеленов из Восточной Европы.
— Ты обязательно должна посмотреть на них. Огромные полотна. Смелые. Энергичные. Я бы хотел повесить одно из них в этом доме. На длинную стену в гостиной. Как тебе эта мысль?
— Ты не нуждаешься в моем одобрении. Если ты хочешь иметь что-нибудь в своем доме, это исключительно твое личное дело.
— Я очень ценю твои суждения, поэтому и советуюсь. Может, ты мне покажешь, что удалось сделать?
— С удовольствием. Стефания закрыла корзинку с обедом и не спеша, направилась к двери, пытаясь настроить себя так, чтобы еще раз вкусить полную радость удавшегося дела. Действительно, она сама не могла понять, почему до его прихода рассматривала это жилое пространство в качестве своего собственного. Наверное, потому что вложила в оформление дома всю душу.
Но пришел Макс, и сразу стало ясно, что хозяин здесь именно он. Они медленно ходили по дому, и их окружала тишина, казавшаяся Стефании таинственной. Она глубоко дышала, чтобы унять разволновавшееся сердце.
Но дом был также и частью ее самой, и, прогуливаясь по его комнатам, она почти забыла о присутствии Макса Она знала, что ей, конечно же, не удалось достичь той легкости, почти невесомости, какая была присуща стилю сестры. Она не смогла, подобно ей, выстроить остроумных комбинаций и добиться неожиданных контрастов в тканях и линиях… Но в то же время она могла успокоить себя тем, что Макс Стуйвезант не имел никакого понятия о стиле ее сестры. «Дайте мне Александру и тогда увидите, на что я способна», — говорила про себя Стефания.
И все же комнаты приобрели ни с чем не сравнимую элегантность. Из каждого помещения Стефании удалось создать уютное жилье. Как правило, в комнатах было два или три больших предмета мебели и несколько малых для создания симметрии и равновесия. Стены были покрыты салатовым шелком и замшей. В некоторых комнатах она использовала ткани и дерево более темных оттенков. Освещение было в основном рассеянное, но кое-где свет как бы взрывался яркостью, что не нарушало общей гармонии, а, наоборот, придавало ей какую-то особую чувственность и отстраненность. В общем, облике этажей ощущалась мягкая интимность, и даже что-то вроде тайны, что было очень близко характеру Макса.
Выходя на середину каждой комнаты и предварительно включив свет, чтобы рассеять октябрьскую сумрачность, Стефания испытывала чувство воодушевления и гордости за себя, хотя передавала Максу свои описания в сухих, коротких фразах. Она сообщила ему, что здесь она почти все закончила, осталось сделать последние штрихи, после чего можно будет переходить к оформлению нижних этажей.
— Я не смогу все сделать сама, — спокойно сказала она. — У меня есть время только до понедельника. Но основная работа уже выполнена.
Макс вел себя сдержанно и только кивал. Когда осмотр верхних этажей закончился, они оказались в холле четвертого этажа, где из открытых дверей спальни вырывалась полоса света. Он взял руки Стефании в свои.
— Все сделано великолепно. Я ничего не собираюсь менять.
С этими словами Макс стал целовать ее руки, кончик каждого пальца, чувствуя своими губами дрожь, которая пробегала по ним. Стефания склонила голову ему на грудь, и он обнял ее одной рукой. Через несколько секунд Макс уже вводил ее в спальню. На раздумья времени почти не оставалось, но ее это не волновало. Макс плотной тенью заслонил от нее весь мир, все ее мысли… Начиная с того вечера, когда он танцевал с ней в «Аннабели». И сегодня, с той самой минуты, когда он появился в дверях кабинета, она поняла, что осталось сделать последний шаг. Последний шаг от той Стефании Андерсен, которая приехала в Лондон четыре недели назад.
«Почему бы мне и не сделать этот шаг? — защищаясь от увещевания своего внутреннего голоса, подумала она. — У Гарта есть Сабрина. Я не могу поверить, что за все это время они ни разу…»
Объятие Макса стало плотнее. Одну руку он положил к ней на затылок. Она увидела его полураскрытый рот. И желание потопило в ней осторожность.
«Мой! — ликующе подумала она. — Мой! Мой дом, который я создала собственными руками. И мой любовник. И моя жизнь, которая была жизнью Сабрины…»
Макс раздел ее и уложил на кровать, а потом снял свою одежду. Он стоял над ней и рассматривал ее стройное тело.
— Я так долго ждал, — услышала Стефания глухо прозвучавший голос.
Затем он лег рядом с ней. Его мощное тело и вьющиеся каштановые волосы смутным силуэтом выступали из сумерек, в которые была погружена комната. Тень. Большая тень с крепкими, холодными руками. Она попыталась обнять его, но он покачал головой. Закинув обе ее руки за голову, он придавил их к кровати одной своей рукой, а другой принялся изучать нежные изгибы ее трепетавшего от его прикосновений тела. Она чувствовала, как судорожно сокращаются ее мышцы, как ее душит желание и мучит его неторопливость. Он склонился головой к ее соскам. Чуть прижал их зубами и затем сразу же стал полосовать их своим умелым и быстрым, словно плеть, языком.
Вдруг она почувствовала, как его лижущие поцелуи стали быстро опускаться по ее телу, с грудей к животу и еще ниже, неуклонно приближаясь к темнеющему бугорку плоти, которая испуганно пульсировала от этого приближения.
— Нет… — слабо простонала Стефания.
Она попыталась увернуться в сторону и заставить его лечь на себя сверху, но Макс продолжал крепко держать ее руки за головой.
Стефания в изнеможении от стыда и желания прикрыла глаза. В ее ушах поднялся оглушительный звон, когда она поняла, что он взял ее ртом, нежно покусывая складки ее плоти и продвигаясь языком все глубже и глубже. Она решила замереть, лежать неподвижно, отчаянно моля судьбу, чтобы она парализовала ее тело так же, как парализовала ее мысли. Но безумное желание захлестывало ее всепоглощающей волной. Она хотела вырваться из обручей боли и наслаждения, которые он доставлял ей своим неутомимым ртом, но вместо этого ее бедра непроизвольно и ритмично задвигались ему навстречу, шея выгнулась. В какой-то момент шумно дышавшая Стефания поняла, что подступает неистовая кульминация, и издала слабый крик освобождения от сладкого напряжения. Крик, в котором прозвучало счастье и блаженство.
Потом она потеряла всякое ощущение реальности происходящего. Сквозь какую-то дымку в сознании Стефания поняла, что он, наконец, отпустил ее там. В следующую секунду она увидела перед собой его лицо, встретилась взглядом с взглядом его внимательных и непроницаемых серых глаз.
Он вошел в нее мягко, незаметно для нее и задвигался медленно и ритмично, словно прислушивался не к своим, а к ее ощущениям. Ей было уже все равно. Но это в мыслях. Тело же требовало еще и еще радости, оно не желало ждать. Стефания задвигала бедрами, положила руки на его ягодицы и изо всех сил прижала его к себе, пытаясь сделать так, чтобы он вошел в нее как можно глубже.
В ушах звенело. Казалось, всю спальню наполнила невозможная какофония звуков. Ее губы беззвучно шевелились, снова и снова произнося его имя.
Макс смотрел на нее и улыбался.


— Душенька, что с тобой? — спросила Александра в понедельник утром, когда Стефания наливала им обеим чай в своем кабинете. — Ты выглядишь очень усталой. Стефания слабо улыбнулась:
— В выходные мне не удалось, как следует выспаться. Зато ты выглядишь просто очаровательно. Я ведь так и невидела тебя после нашего итальянского ужина.
— Я как раз хотела поговорить с тобой об этом. И… об Антонио. Ты как, не против?
— Разве я могу тебе в чем-нибудь отказать?
— Серьезно?
— Серьезно. Видишь ли, Александра, он ждет… Ладно, не буду переваливать на твои плечи свои нелегкие переживания.
— Душенька, вспомни, сколько раз за последний год ты говорила мне о том, чего он ждет? И сколько раз я сама рассказывала тебе, чего я жду?
Не понимая еще, куда она клонит, Стефания удивленно посмотрела на нее.
— Ты, наверное, думаешь сейчас о том представлении, которое я закатила тогда Бруксу? — Она отпила глоток чая и откусила крохотный кусочек пирожного. — Я дразнила его не потому, что люблю Габриэль. По-моему, она просто дурочка. А потому, что меня очень огорчает, что самодовольные мужчины считают своим долгом ломать любящих их женщин. Впрочем, с тех самых пор, как мы познакомились, я всегда считала, что это именно тот мужчина, который мне нужен.
— Брукс?!
— Отчасти. Не тот мерзавец, который хочет, чтобы маленькая девочка обожала его, а другой… удачливый, уверенный в себе, строящий свою империю и защищающий ее всеми средствами. Именно это я и ищу так долго в мужчинах. Такому мужчине я могу доверить построить для меня замок и помочь мне решить жизненные проблемы. До сих пор со всем этим мне приходилось справляться самостоятельно, ты знаешь… И я устала. Антонио достаточно богат для того, чтобы купить мне все, чего бы я ни захотела. И он позволит мне управлять частью его империи. Я буду для него чем-то большим, чем просто игрушка. Я буду помогать ему строить города. Это желание сильно во мне. Да и зачем ему сопротивляться? Если он взамен потребует, что бы я сосредоточилась на нем, находилась всегда поблизости, — это будет честно. В конце концов, как долго мне еще будет тридцать пять? А вернее, как долго еще я буду выглядеть на тридцать пять? Пойми, сердечко, я хочу принадлежать величественному человеку, я хочу, чтобы обо мне заботились, но при этом не отнимали личной свободы и, наконец, я хочу работать. Вот у тебя есть возможность работы, а у меня нет.
Стефания покачала свою чашку. Несколько крупных чаинок сначала взвились в хороводе, а потом осели на дно в виде причудливого цветка. Этот цветок почему-то напомнил ей о семье. «Сегодня понедельник, — подумала она. — Сабрине будут делать повторный рентген».
— Сабрина? Ты меня слушаешь? Тебе надо с собой что-то делать. Ты выглядишь так устало… Сонно…
— Нет, я слушаю. Ты описала все очень красиво. Только ни разу не упомянула про любовь. Как так, Александра?
— А, любовь… Антонио говорит, что любовь придет позже. Об этом говорится в одной древней гуаранийской легенде. Но я так думаю: если мы станем друзьями, то я буду вполне удовлетворена. Возможно, это лучшее, на что мы можем надеяться.
— Прошу прощения, миледи, — прервал их разговор Брайан. — Но мистер Майкл Бернард должен поговорить с вами об одном очень важном деле.
Александра тут же энергично поднялась со своего места.
— До свидания, душенька. Через неделю мы улетаем в Рио.
— Так скоро?
— Не говори Антонио. Я думаю, нечего тянуть. Слишком плотный график: посмотреть землю, постоять на коленях, на кофейных зернах, поглядеть на индейцев гуарани…
— А что говорит Антонио обо мне?
— Он говорит, что потерял тебя потому, что был слишком терпелив. Теперь он, надеюсь, понял, что требованиями сегодняшнего дня являются напор и стремительность. Во всяком случае, меня он получил только при помощи этих средств. Он даже рассказал мне целую гуаранийскую легенду, чтобы проиллюстрировать метод своего нового ухаживания за женщинами. Но легенда была слишком длинная. Я ничего, боюсь, не запомнила.
Они обе рассмеялись. Вдруг, повинуясь какому-то импульсу, Стефания притянула Александру к себе за плечи и звонко чмокнула в щеку. Княгиня была очень изумлена этим жестом со стороны своей подруги и даже подалась назад.
«Снова промашка, — с досадой подумала Стефания. — Здесь так не принято. Впрочем, какая разница? Когда она вернется из поездки в Рио, меня уже тут не будет. Я вообще ее могу больше никогда не увидеть».
— Я позвоню, когда мы вернемся, — пообещала Александра на прощанье. Стефания сдержанно кивнула и взяла телефонную трубку.
— Майкл? Разве ты не собирался позвонить мне четыре недели назад?
— Да, вспоминаю свое обещание и прошу великодушно простить меня. Я был в Бонне, а Джоли в Турции. Я прослышал тут недавно об инциденте, случившемся с вами на вечере у леди Шассон.
— Да, я поскользнулась с аистом в руках.
— Удивительно. Вы такая изящная леди. К тому же хорошо представляете себе хрупкость фарфора, и вдруг такое… Впрочем, как мне передавали, это было связано с небольшой ссорой с Розой Рэддисон?
— Ты обо всем узнал, находясь в Бонне?
— Нет, в Париже. Леди Шассон навещала своих знакомых, ну и… Мир тесен, не правда ли? Особенно для нас.
— Да, — ответила Стефания с печальной улыбкой. Когда-то мир Сабрины казался ей просто необъятным космосом по сравнению со скованной узостью Эванстона. — А чем Джоли занимается в Турции?
— Фотографирует вскрытый тайник с вазами, которые пытались контрабандой вывезти из страны. Я как раз и звоню затем, чтобы попросить помощи. Теперь мы уверены, что подделки — всего лишь побочное поприще, никак не связанное с главными операциями. Большие деньги делаются на контрабанде из тех стран, правительства которых запретили вывоз предметов антиквариата. Некто — нам пока неизвестный — финансирует деятельность бандитских групп в этих странах, где они грабят музеи, могилы, старинные замки. Затем этот некто вывозит награбленное незаконным путем из страны и продает в Америке. Вы слышали что-нибудь подобное?
— Я?.. Видишь ли…
— Впрочем, вас это не затрагивает непосредственно, потому что вы не продаете такие товары. Речь идет о произведениях искусства и драгоценностях из богатых турецких и египетских захоронений, скульптурах из храмов Камбоджи, Таиланда, Колумбии… Даже целые секции храмов древности, представляете? Дверные проемы, ворота решетки, стены, алтари…
— Но как я могу помочь тебе, если я этим не занимаюсь?
— У нас есть основания полагать, что контрабанда находится в руках Ивана Ласло, который обозначен как владелец «Вестбридж импорт», и Рори Карра. Они хранят все на своих складах. Некоторые вещи предназначаются для конкретных покупателей, другие продаются через легальные магазины. Но, похоже, в один прекрасный день Ивану и Рори пришло в голову дополнительно подзаработать, поэтому они занялись фальшивками и подделками.
— Кто на самом деле владеет «Вестбриджем»?
— О, таинственный мистер Икс, которого нам пока не удалось вычислить. Когда это произойдет, картина окончательно прояснится. Теперь до нас дошли сведения, что между мистером Иксом и его шестерками назревает конфликт из-за дележа денег. Кроме того, мистер Икс боится, что его контрабандистские увлечения могут выплыть на свет через бизнес фальшивок, которым занимаются его подчиненные. Собственно говоря, так все и произошло. Воры всегда, в конце концов, прогорают, не так ли? Поэтому мы и подумали, что вы могли что-нибудь слышать про УГО. Слухи о торговцах, которые внезапно исчезли или уволились, слухи о дельцах, которые неожиданно отыскали новых партнеров… Возможно, сразу целая партия незаконного товара одновременно всплывет на разных рынках. Если у вас что-нибудь появится интересное, позвоните нам в Париж. Через две недели мы будем в Лондоне. Уделите нам вечерок для ужина и приятной беседы?
— Хорошо. «Через две недели меня здесь уже не будет». Брайан внес в кабинет корреспонденцию:
— Звонила Габриэль де Мартель, миледи. Просила перезвонить ей. Вы хотите поесть?
— Нет, спасибо, Брайан. Я скоро пойду. Набирая номер Габриэль, Стефания стала проглядывать почту.
— Сабрина, — сказала Габриэль. — Брукс звонил. От Сабрины пришло письмо. Стефания распечатала его.
— Я не стала с ним говорить. Попросила миссис Тиркелл передать, что меня нет. «Новости из жизни Эванстона. Из жизни семьи. Чепуха. Ничего личного…»
— Но теперь я подумала, что будет лучше, если я позвоню ему. Он всегда начинает злиться, когда… «Как такое возможно?! Ничего личного в письме, где речь идет о собственной семье?!»
— Но я ничего не хотела предпринимать самостоятельно, не переговорив предварительно с тобой. Если я сделаю что-то не так, потом не поправишь…
«Ни одного упоминания о Гарте».
— Кроме того, я не до конца уверена относительно того, что… сказать ему.
Они не говорили уже целую неделю. Стефания не хотела звонить в Эванстон. Образ Макса заполнял все ее мысли.
— Сабрина? Ты слушаешь меня?
— Да, Габи. — Несмотря на свои размышления, Стефания прислушивалась и к тому, что говорит подруга. — Я не думаю, что тебе нужно ему звонить.
— Ты считаешь, я должна выждать?
— А ты сама разве так не считаешь? Необходимо не много подождать, потянуть время. Это наполнит вас обо их уверенностью относительно того, что нужно делать. Нельзя допустить, чтобы вы… обманывали друг друга. Или, что еще хуже, самих себя. Габриэль вздохнула в трубку:
— Ты права. Мне нужно быть благоразумной. Но это… так скучно! Я ненавижу благоразумие и трезвый, холодный расчет…
Стефания прикинула в уме время и поняла, что в Эванстоне только рассветает. Через несколько часов Сабрина пойдет на встречу с Натом Голднером, сделает повторный рентген… Через несколько часов она позвонит в Лондон и сообщит Стефании о результатах. Значит, у нее в запасе совсем мало времени. Но все-таки достаточно для того, чтобы еще раз хорошенько подумать о Максе.
Они вместе провели выходной в его новом доме, ели обед, принесенный из лучшего в Лондоне ресторана и сервированный на столе в кабинете. Его служанка принесла хозяину пурпурный домашний халат, и он надел его. На Стефании было платье из синего бархата, которое дважды оборачивалось вокруг талии. Она закатала широкие рукава и закрепила их на локтях шнурками, оставленными рабочими. Волосы ее были распущены, глаза горели, каждый нерв чутко реагировал на малейшее изменение температуры, на дуновение воздуха, на прикосновение солнечного луча к нежной коже ее лица, на ласки Макса ее груди…
Крепкий кофе утром и бокал сухого бургундского вечером. Вино изумительно серебрилось в умирающих отблесках огня, горевшего в камине.
Умело, стимулируя свои чувства и переживания, она дошла до крайней черты желания и возбуждения. В ее взгляде сверкал триумф страсти.
— Ах, ты моя утонченная и изящная красавица, — сказал Макс.
— Похвала, данная знатоком, всегда приятна, — отозвалась она беззаботно, но сильный пожар ее страсти не угасал.
В понедельник же, сидя в кабинете, она спрашивала себя: а какой, собственно, мог быть триумф? Отнюдь не триумф привязанности, тем более дружбы. Триумф страсти. «И этот триумф является последним чудом доброй феи в моей сказке, — подумала она. — Последним. Я хотела жить абсолютно так же, как жила Сабрина. Испытать все, что она испытывала. Вкусить все прелести ее жизни. И вот последнее чудо: расчетливая чувственность Макса Стуйвезанта».
Она вздрогнула. Значит, живая гордость, которую она испытывала к самой себе, прогуливаясь по «Амбассадору», перепланировка нового дома Макса, заботы о Габриэль, дружба с Александрой… Все это оказалось красивым сном?
«Даже если бы мне удалось продлить его, этого было бы уже недостаточно, — подумала она. — Я жажду любви, я хочу, чтобы меня лелеяли и обо мне заботились, давали мне обязательства. Иначе мне не будет места на земле. Где оно, это место, сейчас? Я уж было, подумала, что оно здесь. Я познакомилась и общалась со многими людьми. Я жила в роскошном доме. Вела сказочный образ жизни. А теперь все это теряю…»
В печали Стефанию вдруг посетило четкое осознание того, что жизнь Сабрины не устроила ее так же, как и пришлая жизнь в Эванстоне.
«Но как же мне узнать, чего я хочу? Наверно… Наверно, нужно вернуться к Гарту и поискать ответ вместе с ним. Гарт. Пенни. Клифф. Мой дом».
Мне вас очень не хватает, — проговорила она вслух.
Слова всколыхнули застоявшуюся тишину кабинета. — Вы нужны мне.
«Интересно, а они скучали по мне? Что я говорю? Они даже не знают, что меня все это время не было с ними». Зазвонил телефон. Брайана не было в магазине, поэтому Стефания сама сняла трубку и тут же услышала на том конце провода мягкий голос Макса.
— В нарушение всех планов и графиков я как-то машинально вселился в свой новый дом. И вот результат: мешаюсь под ногами у рабочих. Думаю, нужно исчезнуть куда-нибудь на несколько дней.
— А… — выдохнула встревоженная Стефания.
— Сам собой напрашивается круиз, как ты считаешь? В этом году поездки по Средиземному морю, говорят, просто изумительны. Тем временем рабочие смогут без помех закончить свою работу.
— Да, пожалуй.
— Они в состоянии закончить без тебя.
Она вздохнула. Она совсем забыла еще об одном сказочном развлечении, которого не вкусила из этой сказочной жизни — круизе. Она хотела поехать в круиз. У Сабрины вон их, сколько было и еще будет, а ей нужен был только один!
«А потом я вернусь, — рассуждала она про себя, — к тому, что меня ожидает. Я вернусь к Гарту, и мы вместе отыщем ту любовь, которая была между нами прежде. Теперь я буду совсем другой женой. За последний месяц я узнала о себе так много нового. Мы попытаемся, я обещаю. Но сначала дайте мне посмотреть последний сон. Один. Самый последний».
— Мы отплываем из Монако на итальянскую Ривьеру. Это займет четыре-пять дней. Такой вариант тебя устраивает?
— Да.
— Прелестно. Возьмем с собой еще три пары. Приятные люди. Они тебе обязательно понравятся. Двадцать четвертого, это будет среда, мы уезжаем. Утром. К девяти будешь готова?
— Да.
Повесив трубку, она повернулась на своем крутящемся кресле к открытой двери кабинета так, чтобы видеть весь демонстрационный зал и улицу за узорчатой входной дверью. День был облачный, но теплый. Серебристый туман, словно экраном закрывал и отделял Стефанию от спешащих по улице людей.
Она позвонит Сабрине и узнает, как прошел повторный рентген. Заодно скажет, что будет отсутствовать несколько дней.
А потом ее затянувшееся приключение закончится…
Ничто не вечно на этом свете. Миссис Тиркелл позаботится о Габи. Брукс обязательно придет на Кэдоган-сквер, чтобы забрать бедняжку обратно, это лишь вопрос времени! Александра нашла общий язык с Антонио. Фальшивый мейсенский аист разбит, и она сумела отвадить от «Амбассадора» нежелательного торговца по имени Рори Карр. Магазин под ее руководством функционировал вполне успешно: ей удалось продать несколько крупных вещей, за перепланировку нового дома Макса она получила солидное вознаграждение, к тому же поступили заказы на ближайшие месяцы.
Когда пришел Брайан, она поднялась из-за стола и накинула свою куртку. У нее еще были дела: позвонить Сабрине и порыться в шкафах для одежды на Кэдоган-сквер, чтобы выбрать наряды для круиза.
Она постояла некоторое время на середине демонстрационного зала, запоминая его, а потом молчаливо простилась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обманы - Майкл Джудит



Предсказуемая книга))))
Обманы - Майкл ДжудитRoskStar
29.01.2012, 11.02





Книга очень увлекательная, необыкновенная история и большая настоящая любовь. Рекомендую почитать.
Обманы - Майкл ДжудитЕлена
23.03.2012, 21.17





Пронзительно-чарующая история о поиске себя, легкомысленном поступке, который привел к трагическим последствиям и заслуженной любви. Герои живые, не шаблонные персонажи, а думающие и чувствующие индивидуально. Спасибо автору за прекрасное произведение.
Обманы - Майкл Джудитm-ll Caramell
30.08.2012, 9.46





Что то очень личное описано. Как может человек написать то, что никогда не чувствовал? Я читала и понимала и одну героиню и другую. Сама себе удивлялась. Герои стремились найти, познать себя, так же, как и мы. И нам всем вместе это удалось?!
Обманы - Майкл ДжудитКэтрин
18.12.2012, 20.09





Мне роман понравился, но не внесу его в число своих любимых.Просто эта история что-то затронула в моей душе.Очень понравилась Гг-ня хотя конец ожидала чуть-чуть другой!+10
Обманы - Майкл ДжудитЭдуарда
28.10.2013, 20.46





Немного затянуто и нудновато. Хотя идея на самом деле о поиске себя
Обманы - Майкл ДжудитОльга
6.11.2013, 21.31





книга не только о поиске себя. но и о том. что семейная жизнь это труд. творчество.
Обманы - Майкл Джудитлюбовь
25.11.2013, 19.09





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Прекрасная книга. Но начало не очень, я пропускала.
Обманы - Майкл ДжудитЛика
17.02.2014, 23.21





Героини раздражали до жути, игра игрой но это.. Да и что это за мать такая!! Или год держать подле себя мужчину ждущего когда она соизволит выйти за него.. Как собака на сене..rnЭмоции, переживания, поведение и поступки описаны вполне жизненно, на на протяжении всей книги каждому из персонажей хотелось влепить оплеуху за идиотизм, и мужу и сестрам и родителям. Всем! В общем из-за характеров и поведения героев у меня было отторжение этой книги, советовать не стану. Есть произведения куда приятнее, которые не доставляют раздражения.
Обманы - Майкл ДжудитАнна
21.04.2015, 6.25





Не пошел.
Обманы - Майкл ДжудитКэт
23.02.2016, 8.24





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16





Читала давно, но мне понравилось.
Обманы - Майкл ДжудитКрина
14.09.2016, 9.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100